Главная > Документ


Когда мы почти подъехали к школе, я наконец решила начать разговор:

– Как настроение? Рада прогулке?

Уитни взглянула на меня, затем на дорогу.

– Рада… Почему я должна быть рада?

– Не знаю. – Мы подъехали к парковке. – Ну, ты целый день сможешь заниматься чем захочешь.

Уитни молча припарковалась у обочины.

– День. Раньше у меня была целая жизнь.

Я не знала, что ей ответить. «Ладно, пока!» – прозвучало бы глупо, если не сказать неприлично. Поэтому я просто молча открыла дверь и взяла с заднего сиденья сумку.

– Увидимся в полчетвертого, – сказала Уитни.

– Хорошо.

Она включила поворотник и оглянулась. Затем влилась в поток машин и скрылась из вида.

За день я совсем забыла об Уитни. У нас была контрольная по литературе. И хотя я весь вечер готовилась и ходила на большой перемене на консультацию к миссис Джингер, все равно не смогла ответить на некоторые вопросы. Сидела и тупо на них смотрела, пока не велели сдавать работы.

Я пошла на встречу к Уитни. Спускаясь по лестнице, достала свои записи, пытаясь понять, что же пропустила. На развороте была куча машин, и я так зачиталась, что даже не заметила красного джипа.

Только что я искала в лекциях по южной литературе цитату, а через минуту уже стояла лицом к лицу с Уиллом Кэшем. Он первый меня заметил. И теперь не сводил с меня глаз.

Я отвернулась, быстро обошла его машину и уже почти добралась до обочины, когда услышала голос:

– Аннабель!

Нужно было не обращать внимания, но я инстинктивно повернулась. Уилл сидел в машине. Небритый, в рубашке в клетку и с темными очками высоко на макушке, как будто боялся, что они упадут.

– Привет!

Я стояла так близко от машины, что даже чувствовала, как из нее веет холодом от кондиционера.

– Привет, – изменившимся голосом чуть слышно произнесла я.

Похоже, Уилл не заметил, как я нервничаю. Высунул из окна локоть и оглядел двор.

– Чего‑то тебя давно не видно на вечеринках. Больше не тусуешься?

Подул ветер, и листы в моих руках затрепетали, как крылья. Я сжала их покрепче.

– Нет.

По шее пробежал мороз. Казалось, я вот‑вот упаду в обморок. Не могла на него смотреть и опустила глаза, но все же боковым зрением видела его руку, беспечно барабанящую длинными, конусообразными пальцами по двери джипа.

«Тсс, Аннабель! Это ж я».

– Ну, ладно. До встречи тогда.

Я кивнула и наконец‑то пошла прочь. Сделала глубокий вдох и напомнила себе, что здесь, среди людей, мне ничего не грозит. Но, как выяснилось, ошиблась. Живот скрутило, и к горлу прилила жидкость. С этим позывом я ничего не могла поделать. «Нет, пожалуйста, не надо!» – мелькнула мысль. Я быстро затолкала листы в сумку, перекинула ее через плечо, решив за нехваткой времени не застегивать, и ринулась к ближайшему зданию, надеясь, что смогу дотерпеть до туалета. Или хотя б до безлюдного места. Но не тут‑то было.

– Это что еще такое?!

Софи. За моей спиной. Я остановилась, хотя терпеть уже не было сил. Софи до сих пор ограничивалась всего одним словом. Четыре – это как‑то слишком.

– Ты что о себе возомнила, Аннабель?

Мимо нас пронеслись две испуганные девчонки из младших классов. Я вцепилась в сумку и еще раз сглотнула.

– Тебе прошлого раза не хватило? Еще захотела?

Я заставила себя пойти дальше, повторяя про себя:

«Держись! Только не здесь! Не оборачивайся! Не реагируй!» Голова кружилась, драло горло.

– Не смей отворачиваться!

Больше всего на свете хотелось сбежать. Свернуться в калачик и забиться куда‑нибудь, отгородившись четырьмя стенами, чтоб никто не мог на меня глазеть, кричать или показывать пальцем. Но здесь не скрыться. Конечно, можно было бы просто не обращать внимания, и пусть Софи делает, что хочет, как в последнее время, но тут она схватила меня за плечо.

Во мне что‑то надломилось. Как кость или ветка. Я развернулась и, не соображая, что делаю, какими‑то не своими, чужими руками толкнула Софи в грудь. Неожиданно и легко. Софи удивилась не меньше меня.

Она пошатнулась, но быстро пришла в себя и снова бросилась ко мне. На ней была черная юбка и ярко‑желтая майка, из которой выглядывали сильно загорелые руки. Волосы лежали на плечах.

– Слушай, ты, лучше… – тихо произнесла она.

Я отшатнулась, еле передвигая ставшие ватными ноги. Толпа, окружившая нас, подошла поближе. Люди теснили друг друга, чтоб поглазеть на драку. Софи уже готова была броситься на меня, но ее остановил оклик охранника, подъехавшего на гольфмобиле:

– Ну‑ка хватит! Идите на парковку или на остановку автобуса!

Софи подошла поближе и тихо сказала:

– Шлюха.

Кто‑то что‑то прошептал, послышался удивленный возглас, а затем голос охранника, сделавшего второе предупреждение.

– Отвали от моего парня! Поняла?

Я стояла молча. Руки до сих пор ощущали тело Софи, толчок.

– Софи… – начала я.

Она покачала головой и ушла, больно ударив меня плечом. Я пошатнулась и влетела в кого‑то стоявшего за мной. Все смотрели на Софи, лица двигались, сменяли друг друга, а потом вдруг взгляды оказались прикованы ко мне.

Я, зажав рот рукой, растолкала толпу. Люди смеялись, разговаривали, но мне наконец удалось добежать до дальней части двора. Впереди был главный корпус, а перед ним ряд высоких кустов. Я пробралась сквозь них, оцарапавшись о колючие листья, и прижала руку к животу. Далеко убежать не удалось, но хотелось надеяться, что никто не видел, как меня вырвало на траву. Я кашляла, отплевывалась, в ушах шумело.

Наконец все прекратилось. Я вспотела, на глаза навернулись слезы. Чувствовала я себя кошмарно, к тому же было очень стыдно и страшно хотелось остаться одной. Но не вышло.

Я не слышала шагов и не видела тени. Сидя на корточках, первым делом заметила руки с гладкими серебряными кольцами на средних пальцах. Одна сжимала мои листы, другая тянулась к плечу.

Глава пятая

Оуэн Армстронг был похож на гиганта. Я взглянула на его огромную руку и протянула свою в ответ. Оуэн помог мне встать, но через секунду у меня снова закружилась голова, и я пошатнулась.

– Ну‑ну, держись. А лучше присядь.

Оуэн отвел меня на два шага назад, и я почувствовала спиной прохладную кирпичную стену. Медленно по ней сползла и уселась на траву. Теперь Оуэн казался еще выше.

Неожиданно послышался громкий стук – Оуэн бросил рюкзак на траву. Нагнулся и принялся в нем рыться, загремев предметами внутри. «Возможно, он старается для меня», – пришла в голову мысль. Наконец Оуэн выпрямился и медленно извлек из рюкзака… упаковку бумажных платочков. Маленькую и помятую. Оуэн прижал ее к огромной груди и разгладил. Затем вытащил платок и протянул его мне. Я взяла его так же осторожно и удивленно, как и руку Оуэна пару минут назад.

– Хочешь, возьми всю упаковку.

– Хватит одного, – хрипло ответила я, прижимая платок ко рту. Оуэн все равно положил упаковку рядом со мной. – Спасибо.

– Не за что.

Он уселся на траву рядом с рюкзаком. Поскольку на большой перемене я ходила на консультацию, то видела сегодня Оуэна в первый раз, но выглядел он как всегда: джинсы, потрепанная по краям футболка, ботинки на толстой подошве и наушники. Теперь вблизи стало заметно, что у Оуэна несколько веснушек на лице и глаза не карие, а зеленые. Со двора раздавались голоса, казалось, они проносятся где‑то у нас над головами.

– Ну, как себя чувствуешь? – спросил Оуэн.

Я кивнула и неожиданно для себя ответила:

– Хорошо. Просто неожиданно затошнило, сама не знаю почему…

– Я все видел.

– Э… – Я покраснела. Все. Не ударить в грязь лицом уже точно не получится. – Да, некрасиво получилось.

Оуэн пожал плечами:

– Могло быть и хуже.

– Да?

– Конечно. – Я думала, его голос похож на раскаты грома, но на самом деле Оуэн говорил тихо и спокойно. Даже мягко. – Ты могла б ее побить.

– Могла бы, – кивнула я. – Ты прав.

– Хорошо, что не побила. Оно того не стоит.

– Не стоит? – искренне удивилась я. Такая мысль мне в голову не приходила.

– Нет. Даже если очень хочется. Поверь мне.

Самое странное, что я и вправду поверила. Подняла упаковку и достала еще один платок. Тут в сумке зазвонил телефон.

Я вытащила его и взглянула на экранчик. Мама. Я засомневалась, стоит ли отвечать. Все‑таки я с Оуэном, что само по себе странно, а тут еще и мама… Но, в конце концов, терять было нечего. Оуэн и так видел, как я опозорилась почти перед всей школой, а потом как меня два раза вырвало. Чего уж теперь стесняться? Поэтому я ответила:

– Алло!

– Привет, малыш! – громко поздоровалась мама. Интересно, а Оуэну что‑нибудь слышно? На всякий случай я посильнее прижала телефон к уху. – Как день прошел? – В мамином голосе послышались пронзительные нотки. Обычно она так разговаривала, когда волновалась, но не хотела, чтоб кто‑нибудь это заметил.

– Все хорошо. Что случилось?

– Уитни все еще в магазине. Там просто были огромные скидки, и она пропустила сеанс в кино. А ей очень хочется посмотреть этот фильм, поэтому она задержится.

За углом послышались чьи‑то голоса, и я прижала телефон к другому уху. Оуэн оглянулся: люди прошли мимо.

– То есть Уитни за мной не заедет?

– Получается, что нет. – Разумеется, Уитни не явится вовремя в первый свой свободный день. А мама, разумеется, разрешит ей задержаться. А потом будет сходить с ума от страха. – Но я могу за тобой заехать. Или может, кто из друзей тебя подкинет?

Из друзей. Чудесно. Я покачала головой, провела рукой по волосам и как можно спокойней сказала:

– Мам, понимаешь, уже поздно и…

– Хорошо‑хорошо! Тогда я заеду. Буду через пятнадцать минут.

Мы обе знали, что ехать ей не хотелось. Вдруг Уитни позвонит или вернется? Или, что хуже, не вернется? Ну почему мы не можем просто сказать друг другу правду? – не впервые подумалось мне. Но это, конечно, невозможно.

– Не надо, мам, меня подкинут.

– Точно? – По голосу я поняла, что мама успокоилась: одной проблемой меньше.

– Да. Я позвоню, если что.

– Обязательно, – сказала мама, а затем добавила, как будто испугавшись, что я могу рассердиться: – Спасибо, Аннабель.

Я нажала на отбой и так и осталась сидеть с телефоном в руках. Опять свет клином сошелся на Уитни. Может, для нее сегодня и великий день, но вот у меня он точно не удался. А теперь еще и домой придется пешком идти.

Я взглянула на Оуэна. Он возился со своим айподом.

– То есть тебя нужно подвезти, – сказал Оуэн, не поднимая глаз.

– Нет‑нет, – быстро ответила я, покачав головой. – Сестра тут просто… Житья от нее нет.

– Как я тебя понимаю! – Оуэн в последний раз нажал на кнопку, затем убрал айпод в карман, встал и отряхнул брюки. Затем взял рюкзак и перекинул его через плечо. – Пошли.

С начала учебного года меня не раз преследовали любопытные взгляды, но сегодня они побили все рекорды! Мы с Оуэном шли на парковку, а за спиной только и слышалось: «Ты видал?! Ничего ж себе!» И все на нас глазели. Но Оуэну, похоже, было все равно. Он подвел меня к синему старомодному «лэнд крузеру». Уселся за руль и скинул с переднего сиденья, наверно, штук двадцать компакт‑дисков. Затем открыл мне дверь.

Я залезла в машину и хотела пристегнуть ремень, но Оуэн сказал:

– Постой. Он заедает, – и махнул, чтоб я передала ремень ему. Затем перекинул его, очень вежливо и осторожно, стараясь не задеть меня рукой, дернул прикрепленную к сиденью застежку и вставил в нее под углом ремень. После чего достал из кармана на двери небольшой молоток.

Наверно, на лице у меня отобразился испуг (перед глазами сразу встал заголовок в газете: «Семнадцатилетнюю девушку нашли на школьной парковке мертвой»), потому что Оуэн сказал:

– По‑другому ремень держаться не будет.

И постучал трижды по центру застежки. Затем дернул ремень, проверяя, закреплен ли он, спрятал молоток и завел двигатель.

– Ух ты! – Я осторожно дернула ремень, но он не поддался. – А отстегнуть его как?

– Очень просто. Надо нажать на кнопку.

Мы поехали по парковке. Оуэн открыл окно и высунул наружу руку, а я принялась изучать машину. Приборная панель была вся потрепанная, кожа на сиденьях потрескалась. К тому же едва заметно пахло дымом, хотя в приоткрытой пепельнице лежали монеты – никаких следов сигарет. На заднем сиденье валялись наушники, рыжеватые ботинки «Доктор Мартинс» и несколько журналов.

И повсюду диски. Горы дисков. Помимо тех, которые Оуэн закинул под заднее сиденье. Какие‑то куплены в магазине, но большинство записано дома. Все беспорядочно разбросаны по машине. Я взглянула на панель. Машине, по‑видимому, немало лет, но вот магнитолу новейшей модели с кучей огоньков купили совсем недавно.

Тут мы как раз остановились у выезда с парковки, и Оуэн, посмотрев по сторонам, включил поворотник. Затем прибавил большим пальцем звук на магнитоле и поехал направо.

Я столько раз сидела рядом с Оуэном на большой перемене, что очень тщательно его изучила и подметила много интересного. Но вот музыка, которую он слушает, до сих пор оставалась загадкой. Соображения кое‑какие были: панк‑рок или трэш‑метал, в общем, что‑нибудь быстрое и громкое.

Вначале было тихо, а затем послышалось… стрекотание. Как будто в машине поселился хор сверчков. Через пару секунд голос начал произносить нараспев непонятные слова на неизвестном мне языке. Стрекотание стало громче, голос тоже, казалось, они зовут друг друга. Оуэн же спокойно вел машину и лишь слегка покачивал головой.

Через полторы минуты я не выдержала:

– Что это такое?

Он взглянул на меня:

– Духовные песнопения майя.

– Что? – громко переспросила я, пытаясь перекричать громыхающее стрекотание.

– Духовные песнопения майя. Они передаются из уст в уста.

– А… – Песнопения уже больше напоминали крики. – Откуда они у тебя?

Оуэн немного убавил звук.

– Из университетской библиотеки. Взял в отделе дисков.

– Понятно. – Оказывается, Оуэн Армстронг духовный человек. Кто бы мог подумать. Хотя кто бы мог подумать, что мы будем вместе сидеть в машине Оуэна и слушать песнопения? Уж точно не я. Да и, наверно, мало кто. И тем не менее так оно и получилось.

– Ты, видимо, очень любишь музыку, – сказала я, оглядев горы дисков.

– А ты? – спросил Оуэн, перестраиваясь.

– Люблю, конечно. Как и все.

– Все не любят, – твердо сказал он.

– Не любят?

Оуэн покачал головой:

– Кто‑то только думает, что любит, хотя вообще ничего в ней не смыслит и сам себя обманывает. Кому‑то музыка действительно нравится, да только не попадаются хорошие песни. Тогда человек идет по ложному пути. И наконец, есть такие, как я.

Я внимательно посмотрела на Оуэна. Он, как и раньше, сидел, откинувшись на спинку, высунув локоть из окна и подпирая головой потолок. Вблизи Оуэн действительно выглядел угрожающе, но не только из‑за роста, а еще и из‑за темных глаз, мускулистых предплечий, напряженного взгляда, которым он меня окинул, прежде чем вновь переключиться на дорогу.

– Такие, как ты? И кто это?

Оуэн снова включил поворотник и снизил скорость. Впереди виднелась моя прежняя школа. С парковки выезжал желтый школьный автобус.

– Те, кто живут ради музыки. Ищут ее повсюду. Не представляют без нее жизни. Просвещенные.

– Ага, – сказала я таким тоном, как будто и правда что‑то поняла.

– Ведь музыка, если подумать, скрывает в себе удивительную мощь. Она объединяет. Совершенно разные люди порой любят одну и ту же музыку.

Я кивнула, не зная, что ответить.

– К тому же, – продолжил Оуэн, давая мне понять, что не нуждается в ответе, – музыка – это некая постоянная в нашей жизни. Слышишь песню и сразу вспоминаешь определенный момент, место или даже человека. Мир меняется, а песня остается, как и твое воспоминание. И это удивительно.

Да уж. Удивительно. А особенно удивителен наш разговор. Я его себе даже в самых смелых мечтах не могла представить.

– Да. В самом деле, – медленно проговорила я.

Мы немного помолчали. Нарушали тишину только песнопения.

– В общем, я хотел сказать, что да, я люблю музыку.

– Понятно.

– А теперь, – мы свернули к школьной парковке, – заранее прошу прощения.

– Прощения? Но за что?

Оуэн затормозил у обочины.

– За мою сестру.

У главного входа стояло несколько девчонок, и я быстро их осмотрела, пытаясь понять, кто именно сестра Оуэна. Вон та с длинной косой, футляром для инструмента и книжкой в руках, облокотившаяся о стену? Или высокая блондинка с большой спортивной сумкой «Найки», клюшкой для хоккея на траве и диетической кока‑колой? Или, что вероятнее всего, брюнетка с короткой стрижкой, вся в черном, лежащая на скамейке неподалеку, скрестив руки на груди и устремив в небо взгляд, полный боли?

Тут за моим окном послышалось бряцанье. Я обернулась и увидела маленькую худенькую темноволосую девочку, с ног до головы одетую в розовое: розовая резинка на хвостике, розовый сверкающий блеск для губ, ярко‑розовая футболка, джинсы и босоножки на розовой платформе. Увидев меня, девочка закричала:

– Боже мой!!! – Стекло приглушило ее голос. – Это ты!!!

Я открыла рот, пытаясь ответить, но девочка, мелькнув, как розовое пятно, уже исчезла. Задняя дверь распахнулась, и сестра Оуэна залезла в машину.

– Боже мой, Оуэн! – все так же громко и взволнованно проговорила она. – Ты не говорил, что дружишь с Аннабель Грин!

Оуэн взглянул на нее в зеркало заднего вида:

– Мэллори, уймись.

Я хотела повернуться и поздороваться, но девочка уже нагнулась вперед и просунула голову между нашими сиденьями, оказавшись так близко, что я почувствовала ее пахнущее жвачкой дыханье.

– Поверить не могу! Это ты!

– Привет, – сказала я.

– Привет! – прокричала она и подпрыгнула. – Ты не представляешь, как мне нравится твоя работа!

– Работа? – не понял Оуэн.

– Оуэн, ты что, не знаешь? – вздохнула Мэллори. – Аннабель – модель! Она постоянно снимается в рекламах для нашего города! И помнишь ролик, который я обожаю? Про девочку в форме капитана команды поддержки?

– Нет, – ответил Оуэн.

– Эта девочка – Аннабель! Господи, как же я хочу похвастаться Шелли и Кортни! Просто жду не дождусь! – Мэллори схватила сумку, расстегнула молнию и вытащила телефон. – Слушай, может, поздороваешься с ними? Будет так здорово, и…



Скачать документ

Похожие документы:

  1. История Зарубежной Литературы 17-18 вв

    Документ
    ... его возмутительность. Альцест, отказываясь слушать Селимену, наконец признаёт, что ... куда направляется, и скрывается. Дессен появляется и вводит в сарай Йорика и даму, они садятся ... Флёра, его глаза, простую любящую душу. Дессен говорит Ла Флёру, что ...
  2. История Зарубежной Литературы 17-18 вв

    Документ
    ... его возмутительность. Альцест, отказываясь слушать Селимену, наконец признаёт, что ... куда направляется, и скрывается. Дессен появляется и вводит в сарай Йорика и даму, они садятся ... Флёра, его глаза, простую любящую душу. Дессен говорит Ла Флёру, что ...
  3. Содержание отраслевая литература 2 в помощь образовательному процессу 5 выбор профессии 12

    Литература
    ... ). Экземпляры: всего:1 - а(1) 84 Д 37 Дессен, Сара. Замок и ключ / СараДессен ; пер. с англ. И. Метлицкой. - ... 443, [1] с. Экземпляры: всего:2 - а(1), ф/а(1) 84 Д 37 Дессен, Сара. Простослушай / СараДессен ; пер. с англ. Н. Л. Цыпиной. - М. : АСТ : ...
  4. Энциклопедический словарь (П) Словарь Брокгауза и Ефрона – 10 Па

    Документ
    ... он показал ошибку Дессеня, утверждавшего, что ему ... последней П. заменил арию da саро формой рондо. Биографы П. ... пресс представляет простой винтовой П. 3) Рычажные П. в простейшем виде состоят ... и пишет, а по вечерам слушает и записывает сказки своей няни ...
  5. энциклопедический словарь (п) словарь брокгауза и ефрона – 10 па (1)

    Документ
    ... он показал ошибку Дессеня, утверждавшего, что ему ... последней П. заменил арию da саро формой рондо. Биографы П. ... пресс представляет простой винтовой П. 3) Рычажные П. в простейшем виде состоят ... и пишет, а по вечерам слушает и записывает сказки своей няни ...

Другие похожие документы..