Главная > Документ


Но, несмотря на напускную храбрость, Софи тоже приходилось несладко. Ее родители недавно развелись, и, хотя она то и дело твердила о подарках отца, говорила, что он покупал ей в Техасе все, что ей заблагорассудится: одежду, драгоценности, – я как‑то подслушала мамин разговор с подругой. Оказалось, что отец Софи ушел к женщине намного моложе себя. Развод протекал ужасно: родители долго не могли поделить дом и мистер Ролинс прекратил всякое общение с прежней семьей. Но Софи мне об этом никогда не рассказывала, а я и не спрашивала. Не хочет – не надо.

В других вопросах, правда, Софи сдержанностью не отличалась. Например, постоянно повторяла нам с Кларк, что мы еще маленькие: носим не ту одежду (детскую), неправильно проводим время (скучно) и ни с кем не встречаемся. Софи очень заинтересовалась моей работой в модельном бизнесе и восторгалась Кирстен и Уитни (но они ее, как и меня, не замечали), а вот Кларк приходилось несладко.

– Ты похожа на парня! – как‑то заявила ей Софи по дороге в торговый центр. – А можешь классно выглядеть, если постараешься! Почему ты не красишься?

– Мне нельзя, – сморкаясь, ответила Кларк.

– Брось! Родителям ведь знать необязательно! Вышла из дома и красься себе спокойно, а перед возвращением смоешь.

Но Кларк так не могла. Она дружила с родителями и никогда им не врала. Но Софи не успокаивалась. Постоянно привязывалась то к макияжу, то к одежде, то к непрекращающемуся чиху, то к тому, что Кларк надо было всегда приходить домой на час раньше нас. Соответственно приходилось раньше заканчивать все совместные занятия. Наверно, будь я повнимательней, поняла б, что происходит. Но мне казалось, что мы просто притираемся друг к другу и постепенно все наладится. Казалось до одного вечера в начале июля.

В субботу мы договорились пойти в гости к Кларк. Ее родители ушли на симфонический концерт, оставив дом в нашем распоряжении. Мы решили разогреть пиццу и посмотреть какое‑нибудь кино. Типичный субботний вечер. Мы включили духовку, и Кларк пошла посмотреть, что идет по платному каналу. Тут появилась Софи: в джинсовой мини‑юбке, в белой майке, подчеркивающей загар, и в белых босоножках на толстых каблуках.

– Ух ты! Здорово выглядишь! – сказала я.

Софи вошла в дом, громко цокая каблуками.

– Спасибо! – ответила она.

Мы прошли на кухню.

– Ты так нарядилась, чтоб съесть пиццу? – спросила Кларк и чихнула.

Софи улыбнулась:

– Нет, дело не в пицце.

Мы с Кларк переглянулись.

– А в чем?

– В парнях.

– В парнях? – переспросила Кларк.

– Да. – Софи запрыгнула на стойку и закинула ногу за ногу. – Сегодня по дороге домой я встретила двух парней. Они сказали, что будут вечером у бассейна, и предложили к ним присоединиться.

– По вечерам бассейн закрыт, – возразила Кларк, выкладывая пиццу на противень.

– Ну и что? Тоже мне проблема! Все равно все туда ходят.

Я поняла, что Кларк никуда не пойдет. Во‑первых, если родители узнают, они ее убьют. Во‑вторых, она всегда следует правилам, даже если все их нарушают. Например, принимает душ перед бассейном и выходит из воды, когда спасатель объявляет, что пришло время плавать взрослым.

– Ну, не знаю… – сказала я, подумав о Кларк. – Наверно, все‑таки не стоит.

– Да брось, Аннабель! – воскликнула Софи. – Тебе слабо, что ли? Кстати, один из парней спрашивал про тебя. Он видел нас вместе и поинтересовался, придешь ли ты.

– Я?

Она кивнула:

– Ага. Такой красавчик! Его зовут Крис, а фамилия похожа на Пен… Пеннер? Или Пеннинг?

– Пеннингтон, – сказала я.

Кларк взглянула на меня. Она единственная знала, что я всю жизнь была в него влюблена.

– Точно, – подтвердила Софи. – Знаешь его?

Я посмотрела на Кларк. Она сосредоточенно засовывала пиццу в духовку.

– Да, мы его знаем, правда, Кларк?

– Такой красавец! – сказала Софи. – Ребята придут в районе восьми.

Кларк громко захлопнула духовку.

– Я не пойду.

– Почему? – спросила Софи. – Твои родители не узнают!

– А я не хочу, – отрезала Кларк. – Я остаюсь дома.

Я взглянула на Кларк и поняла, что должна сказать то же самое, но почему‑то промолчала. Возможно, из‑за Криса Пеннингтона, от которого я не могла отвести глаз у бассейна. Наконец с трудом выдавила:

– Ну, может…

– Тогда мы пойдем вдвоем. – Софи соскочила со стойки. – Тоже мне проблема. Правда, Аннабель?

Кларк многозначительно на меня посмотрела. Я взглянула в ее темные глаза и поняла, как непросто дружить втроем. Передо мной стоял выбор: лучшая подруга Кларк и привычный вечер, те же слова, те же поступки, или же Софи, Крис Пеннингтон и огромный новый мир, слегка приоткрывшийся передо мной. Я хотела пойти.

– Слушай, Кларк. – Я подошла к ней. – Давай сходим на полчасика, а потом вернемся, съедим пиццу и посмотрим кино?

Кларк не была эмоциональным человеком. Мужественная от природы, она рассматривала жизнь исключительно с логической точки зрения: определяла задачу, подбирала решение и двигалась дальше. Но в тот момент на ее лице вдруг промелькнуло удивление, сменившееся обидой. Так неожиданно и быстро, что можно было подумать, что мне показалось.

– Нет. Я не пойду.

Кларк уселась на диван, взяла пульт и принялась переключать каналы. На экране замелькали картинки.

– Ладно. – Софи пожала плечам и повернулась ко мне. – Пойдем.

Она пошла к выходу, а я не двигалась с места. Мне все было знакомо в кухне Рейнолдсов: запах пиццы в духовке, двухлитровая бутылка колы на стойке, Кларк на диване и мое пустующее место возле нее… Наш обычный вечер. А в коридоре у открытой двери – Софи. А за ней мерцающие огни придорожных фонарей. И я, боясь передумать, пошла на улицу.

Прошло уже несколько лет, но я все равно отчетливо помню тот вечер. Как лезла через дырку в ограде, как шла по темной парковке к Крису Пеннингтону, как он улыбнулся и позвал меня, как прижал меня к холодной стене за бассейном и поцеловал теплыми губами. Как смеялась вдалеке Софи, болтая с лучшим другом Пеннингтона – Биллом, переехавшим в конце лета в другой город. Я очень хорошо помню весь вечер, но один эпизод до сих пор стоит у меня перед глазами. Чуть позже на другой стороне улицы под фонарем я кое‑кого заметила: маленькую темноволосую ненакрашенную девочку в шортах. Она слышала нас, но вряд ли могла рассмотреть.

– Аннабель! – позвала она. – Пойдем, поздно уже!

Мы замолчали. Крис, прищурившись, вгляделся в темноту.

– А это еще кто?

– Тссс! – сказал Билл. – Кажется, там кто‑то есть.

– Не «кто‑то», – Софи состроила гримасу, – а Ка‑ларк!

– Кто‑кто? Ка?.. – рассмеялся Билл.

Софи зажала нос двумя пальцами.

– Ка‑ларк! – повторила она простуженно и до ужаса похоже на Кларк.

Все расхохотались, а во мне проснулась совесть. Ведь Кларк все слышала! Она до сих пор стояла под фонарем. Я знала: дальше она не пойдет. Мой долг немедленно присоединиться к ней.

– Я лучше… – Я сделала шаг вперед.

– Аннабель! – Софи взглянула на меня раздраженно и нетерпеливо. Потом она еще не раз будет так на меня смотреть, когда я не захочу плясать под ее дудку. – Ты что?

Крис и Билл не сводили с нас глаз.

– Просто… – Я замолчала. – Просто мне пора.

– Нет, – возразила Софи. – Не пора.

Конечно, надо было уйти. Подальше от Софи и от всех них. Но я не ушла. Позже убеждала себя, что осталась из‑за Криса Пеннингтона, из‑за его руки на моей пояснице, из‑за его губ, слов, которые он мне шептал («Красотка!»). На самом же деле я испугалась Софи. Побоялась ей возразить. И стыдилась этого до сих пор.

В общем, я осталась, а Кларк пошла домой. Позже я пришла к ней, но свет был выключен, а замок заперт. Прямо как в тот вечер у Софи. Только на этот раз дверь не распахнулась. Я ждала Кларк, как раньше ждала меня она. Наконец не выдержала и ушла.

Я понимала, что Кларк на меня злится, но решила, что ничего страшного не случилось. Подумаешь, один вечер! Да, я совершила ошибку, но мы обязательно помиримся. Но когда на следующий день я поздоровалась с Кларк у бассейна, она даже не взглянула на меня. Тогда я села на соседний шезлонг, но подруга отвернулась.

– Перестань, Кларк! – сказала я, но ответа не последовало. – Я сглупила. Прости, пожалуйста!

Но она не простила. Даже не взглянула на меня. Я видела лишь ее четко очерченный профиль. Кларк очень сильно злилась, и я не выдержала. Встала и ушла.

– Ну и что? – сказала Софи, когда я пришла к ней домой и рассказала, что случилось. – Тебе не все равно?

– Она – моя лучшая подруга! И ненавидит меня!

– Да она еще мелкая совсем. – Софи причесывалась перед зеркалом, а я сидела на кровати. – И, честно говоря, занудная. Слушай, Аннабель, ты что, правда хотела бы так провести все лето? Играть в карты и слушать, как сморкается Кларк? Да брось! Ты вчера закрутила с Крисом Пеннингтоном. Радоваться надо.

– Я радуюсь, – согласилась я, хотя и не совсем искренне.

– Ну и отлично. – Софи отложила расческу и повернулась ко мне. – Пошли тогда в торговый центр сходим или еще куда.

Вот и все. Многолетняя дружба, игры в карты, вечера за пиццей, ночевки друг у друга – меньше чем за сутки всему пришел конец. Возможно, подойди я тогда к Кларк еще раз, мы бы помирились. Но я не подошла. Мешало чувство стыда и вины. Но время шло, а трещина между нами превращалась в пропасть. И если раньше я могла ее перепрыгнуть, то теперь с трудом видела, что происходит на другой стороне, и, уж конечно, не представляла, как туда можно попасть.

Мы с Кларк часто сталкивались. Мы ведь жили в одном районе, ездили на одном автобусе, ходили в одну и ту же школу. Но мы никогда не разговаривали. Моей лучшей подругой стала Софи, а вот с Крисом Пеннингтоном так ничего и не вышло. Несмотря на все его комплименты, он больше со мной не разговаривал. Кларк же нашла себе новых друзей. Осенью она записалась в футбольную команду и стала нападающим. Мы с ней были такими разными и общались совершенно с разными людьми. Не верилось, что когда‑то мы дружили. Подтверждали это лишь фотографии в альбомах, страница за страницей: мы на пикнике на заднем дворе, на велосипедах, на лестнице у входа в дом Кларк. И с нами всегда неизменная упаковка бумажных платочков.

До появления Софи меня знали из‑за сестер и модельного бизнеса. Но только когда мы подружились, я по‑настоящему обрела популярность. Теперь все изменилось. Софи, благодаря свойственному ей бесстрашию, легко становилась лидером в любой компании как в средних, так и в старших классах. Я всегда боялась любителей покомандовать и пересудов за спиной, а вот Софи было на них наплевать. Для нее не существовало никаких преград, а если они вдруг появлялись, то она крушила их для нас обеих. И вот благодаря Софи я не просто приблизилась к тому миру, которому всегда завидовала: интересные люди, вечеринки и особенно мальчики, а стала его частью. Я даже была готова смириться с вечными перепадами настроения новой подруги и с потерей Кларк. Почти.

Мы поссорились сто лет назад, но этим летом, коротая в одиночестве время у бассейна, я много думала о Кларк. Останься я у нее тем вечером, сядь на свое место на диване, и все было бы по‑другому. И пусть Софи ушла бы одна. Но я сделала свой выбор, и изменить его нельзя. Но когда ближе к вечеру я закрывала глаза и засыпала под плеск воды в бассейне и под свист спасателей, мне казалось, что почти ничего не изменилось. А потом неожиданно просыпалась в тени, замерзшая, когда уже давно было пора домой, и понимала, что у меня теперь совсем другая жизнь.

Когда я вернулась из школы, дома никого не было. На автоответчике мигала лампочка. Я вытащила из холодильника яблоко, вытерла его о кофту и решила послушать сообщения. Первое было от моего агента Линди.

– Привет, Грейс! Прости, что так долго не перезванивала. Просто моя помощница уволилась, и вместо нее на звонки отвечает временный секретарь, который вообще ничего не соображает! Но в любом случае для тебя пока ничего нового. Я звонила в «Мушку», так что надеюсь, они скоро ответят. Буду держать тебя в курсе дела. Привет Аннабель. Пока!

Пи…

Я уж и забыла про пробы в «Мушке», а вот мама, видимо, нет. Думать о них не хотелось, поэтому я решила прослушать следующее сообщение. Оно было от Кирстен. Сестра обычно оставляла длинные, путаные сообщения и даже иногда перезванивала, потому что автоответчик ее прерывал. Поэтому, услышав ее голос, я придвинула к себе стул.

– Привет, это я. Звоню просто так, узнать, как у вас дела. Я вот сейчас иду на учебу. Здесь чудесная погода… Не помню, говорила вам или нет, но я записалась в этом семестре на занятия по искусству общения – мне их подруга очень рекомендовала. Они потрясающие! Там нас учат всему с психологической точки зрения, и я узнаю столько нового! А опрос у нас проводит ассистент преподавателя, и он просто чудо! Я на лекциях иногда отключаюсь, даже когда очень интересно, а вот от Брайана невозможно оторваться. Честное слово. Я тут подумала, может, выбрать искусство общения своей второй специализацией в колледже? Такой полезный предмет! Правда, еще мне очень нравится режиссура, поэтому я пока сама не знаю, чего хочу. Ладно, я уже почти в аудитории, надеюсь, у вас все хорошо, всех люблю, целую, пока!

Кирстен знала, что обычно ей приходится перезванивать, поэтому конец фразы выпалила на одном дыхании. Почти тут же прозвучал сигнал. Я нажала на «сохранить», и в доме снова стало тихо.

Я взяла яблоко и вышла в прихожую. Как всегда, остановилась у большой черно‑белой фотографии, висящей напротив входной двери. Это был горизонтальный снимок мамы и меня с сестрами на пристани у дядиной дачи. На всех – белая одежда: на Кирстен – белые джинсы и светлая футболка с треугольным вырезом, на маме – сарафан, на Уитни – лиф от купальника и брюки на завязках, на мне – майка и длинная юбка. Все загорелые, а позади нас в углах рамки брызжет вода.

Три года назад мы всей семьей отправились в длительный отпуск на море, и там друг папиного приятеля как будто совершенно случайно предложил нам сфотографироваться. Но на самом деле папа уже давно планировал сделать маме подарок на Рождество – снимок ее вместе с нами. Фотограф, высокий и гибкий мужчина, позвал нас на пристань. Помню, первой пошла по песку Кирстен. Затем она протянула руку маме, а замыкали шествие мы с Уитни. Перебираться через камни было непросто, но Кирстен осторожно провела маму, и наконец мы добрались до ровной площадки.

На фотографии мы стоим в обнимку: Кирстен держит за руку маму, Уитни обнимает ее за плечи, а я стою впереди и держу маму за талию. Они с Кирстен улыбаются, Уитни же просто смотрит в объектив, но от ее красоты, как всегда, захватывает дух. Меня же не узнать. Когда фотограф щелкал камерой, я честно старалась улыбаться, но в результате получилось нечто среднее между широкой улыбкой Кирстен и прекрасной отчужденностью Уитни.

Качество фотографии великолепно, постановка тоже. Гости обычно говорили, что когда к нам приходишь, то первым делом видишь ее. Но последние несколько месяцев фотография вызывает у меня суеверный страх. Вместо черно‑белого контраста и наших разных, но в то же время таких похожих лиц я вижу совсем другое: Уитни и Кирстен, слишком тесно прижавшихся друг к другу, мое спокойное лицо… И крохотная на фоне нас мама, которую мы плотно к себе прижимаем, закрываем своими телами и крепко держим, как будто боимся, что без нас она улетит.

Я откусила еще один кусок от яблока, и тут в гараж въехала машина. Хлопнули двери, послышались голоса, и мама с Уитни вошли в дом.

– Привет! – Мама положила на стойку пакет с продуктами. Послышался глухой стук. – Как дела в школе?

– Нормально, – ответила я.

Уитни проскочила мимо, даже не поздоровавшись, и скрылась наверху. Была среда, значит, сестра ходила к психиатру. После чего у нее всегда портилось настроение. Честно говоря, я считала, что после психиатра оно должно становиться лучше, но, видимо, не все так просто. Хотя с Уитни в принципе просто не бывает.

– Линди оставила тебе сообщение, – сказала я маме.

– Что сказала?

– Из «Мушки» так и не звонили.

На секунду мама взглянула на меня расстроенно, но быстро взяла себя в руки:

– Наверняка еще позвонят.

Она подошла к раковине, включила воду, намазала руки жидким мылом и посмотрела в окно на бассейн. При дневном свете мама выглядела устало. Ей среда тоже давалась нелегко.

– Еще звонила Кирстен. Оставила длиннющее сообщение.

Мама улыбнулась:

– Да ну?

– Если по сути, то ей нравится учиться.

– Здорово. – Мама вытерла руки полотенцем для посуды. Затем положила его у раковины и села рядом со мной. – Расскажи теперь про себя. Что хорошего произошло сегодня?

Хорошего… Так. Софи обзывается, Кларк меня до сих пор ненавидит, а я целыми днями разглядываю Оуэна Армстронга. Похоже, ничего хорошего со мной не происходит. Пауза затянулась, а я в ужасе пыталась придумать, о чем же рассказать. Хотелось порадовать маму, а то она и так переживала из‑за «Мушки», Уитни, да и вообще из‑за всего. Мама ждала.

– Мы на физкультуру ходим с одним симпатичным парнем, – наконец сказала я. – И вот он сегодня со мной заговорил.

– Правда? – Мама улыбнулась. Я молодец! – Как его зовут?

– Питер Матчинский. Он в выпускном классе.

И я не соврала. Со мной на физкультуру действительно ходил Питер Матчинский, симпатяга из выпускного класса. И в тот день он правда со мной заговорил: спросил, что тренер Эрленбах сказал только что о зачете по плаванию. Обычно я ничего не преувеличивала, но в последние несколько месяцев иногда приходилось, ради мамы. Она так радовалась! Не представляю, что б с ней стало, узнай она правду.

– Симпатичный выпускник. – Мама снова села. – Хорошо. Что еще?

И я принялась рассказывать. Что‑то придумывала, что‑то преувеличивала, чтоб только она думала, что у меня все хорошо. Что я живу обычной жизнью. А ведь на самом деле мне было чем поделиться с мамой. И как хотелось! Но тогда бы ей пришлось очень нелегко. А ведь она и так пережила немало: Уитни, Кирстен… Еще я со своими проблемами! Поэтому я и старалась порадовать маму, слово за слово, история за историей, хотя в них и не было ни грамма правды.

Обычно по утрам мы завтракали с мамой вдвоем. Папа присоединялся к нам, только если позже уезжал на работу, а Уитни старалась не вставать раньше одиннадцати. Но через две недели после начала учебы я вдруг обнаружила сестру за столом, одетую, умытую и с моими ключами от машины. Я поняла, что неспроста. И была права.

– Уитни довезет тебя до школы, – сказала мама. – А затем поедет в магазин, может, в кино сходит и заберет тебя после занятий. Хорошо?

Уитни смотрела на меня, плотно сжав губы.

– Да, конечно.

Мама улыбнулась и взглянула по очереди на меня и на сестру:

– Вот и замечательно. Значит, договорились.

Мама старалась говорить спокойным голосом, но видно было, что на душе у нее кошки скребут. С тех пор как Уитни выписали из больницы, она никуда не ходила одна. Мама водила ее по своим делам, постоянно давала поручения и пыталась хоть чем‑нибудь занять. Уитни всячески отвоевывала свободу, но мама боялась, что сестра может опять начать провоцировать рвоту или пойдет в тренажерный зал. Видимо, теперь что‑то изменилось, вот только я не представляла что.

Мы подошли к машине, и я автоматически направилась к водительскому месту. Уитни тоже. Пару секунд мы медлили, затем сестра сказала:

– Машину поведу я.

– Хорошо. Пускай.

По дороге атмосфера была напряженная. Я и забыла, как давно не оставалась с Уитни наедине, и не представляла, о чем с ней говорить. О покупках? Но вдруг речь зайдет о размерах одежды? О кино? О пробках? Ничего толкового в голову не приходило, поэтому я просто сидела молча.

Уитни тоже не разговаривала. Видно было, что она отвыкла от вождения. Ехала очень осторожно, дольше, чем нужно, тормозила перед знаками, пропуская людей. На светофоре рядом с нами остановился внедорожник. В нем сидели два бизнесмена: одному было двадцать с небольшим, другой – ровесник моего отца. Оба в костюмах, и оба уставились на Уитни. Неожиданно мне захотелось закрыть ее, защитить, хотя сестра, конечно, разозлилась бы, узнай она о моих чувствах. Но потом я поняла, что мужчины смотрят на Уитни не потому, что она слишком худая, а потому, что – потрясающе красивая. А я уж и забыла, что когда‑то сестра была самой прекрасной девушкой на свете. Видимо, кто‑то думал так до сих пор.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. История Зарубежной Литературы 17-18 вв

    Документ
    ... его возмутительность. Альцест, отказываясь слушать Селимену, наконец признаёт, что ... куда направляется, и скрывается. Дессен появляется и вводит в сарай Йорика и даму, они садятся ... Флёра, его глаза, простую любящую душу. Дессен говорит Ла Флёру, что ...
  2. История Зарубежной Литературы 17-18 вв

    Документ
    ... его возмутительность. Альцест, отказываясь слушать Селимену, наконец признаёт, что ... куда направляется, и скрывается. Дессен появляется и вводит в сарай Йорика и даму, они садятся ... Флёра, его глаза, простую любящую душу. Дессен говорит Ла Флёру, что ...
  3. Содержание отраслевая литература 2 в помощь образовательному процессу 5 выбор профессии 12

    Литература
    ... ). Экземпляры: всего:1 - а(1) 84 Д 37 Дессен, Сара. Замок и ключ / СараДессен ; пер. с англ. И. Метлицкой. - ... 443, [1] с. Экземпляры: всего:2 - а(1), ф/а(1) 84 Д 37 Дессен, Сара. Простослушай / СараДессен ; пер. с англ. Н. Л. Цыпиной. - М. : АСТ : ...
  4. Энциклопедический словарь (П) Словарь Брокгауза и Ефрона – 10 Па

    Документ
    ... он показал ошибку Дессеня, утверждавшего, что ему ... последней П. заменил арию da саро формой рондо. Биографы П. ... пресс представляет простой винтовой П. 3) Рычажные П. в простейшем виде состоят ... и пишет, а по вечерам слушает и записывает сказки своей няни ...
  5. энциклопедический словарь (п) словарь брокгауза и ефрона – 10 па (1)

    Документ
    ... он показал ошибку Дессеня, утверждавшего, что ему ... последней П. заменил арию da саро формой рондо. Биографы П. ... пресс представляет простой винтовой П. 3) Рычажные П. в простейшем виде состоят ... и пишет, а по вечерам слушает и записывает сказки своей няни ...

Другие похожие документы..