Главная > Документ

1

Смотреть полностью

Максим Калашников Сергей Кугушев

Третий Проект. Том II ";ТОЧКА ПЕРЕХОДА";.

Аннотация

Падение Советского Союза оставило нас один на один с безжалостным и суровым миром. Хлипкая РФ, словно нелепый, плохо связанный плот, угодила в бурное море. С разбитой промышленностью, разоренной наукой, бессильной армией и вымирающим населением. Жалкому сырьевому придатку нет места в системе Глобализации. Окончательный распад Беловежской России, казалось бы, предопределен... Но ниспровергатели СССР неожиданно обнаружили: наслаждаться победой не придется. Вослед за распадом Красной империи началось стремительное разрушение привычного мира. Человечество вошло в глобальный шторм - Эпоху Перемен. Раскалывается Запад, еще вчера казавшийся незыблемым оплотом успеха и благополучия. Несколько острейших кризисов планетарного масштаба, сливаясь воедино, ведут мир к точке великого перехода. Кризис охватывает сам вид ";человек разумный";. Уже вспыхнула новая мировая война и вышла на поверхность Минус-цивилизация. Сообщество Тени повело великую битву за власть над растерянным и деморализованным родом людским... Среди крушений и катастроф новой эпохи у русских - непревзойденных специалистов по выживанию в постоянном форс-мажоре! - неожиданно открывается великий исторический шанс. Не кому-нибудь, а именно нам придется выйти на бой за судьбы всего мира и за собственное будущее. Дверь в Завтра снова открывается перед нами.

Сгинем ли мы в мировой буре? Или полетим вперед на всех парусах?

Об этом - ";Точка перехода";, вторая книга цикла ";Третий проект";.

ПРЕДИСЛОВИЕ

«This is not technological breakdown

Oh no!

This is the road to hell…»

«Это не технологический упадок

О нет!

Это — дорога в ад…»

Крис Реа, «Дорога в ад», популярный шлягер 1990 года

«Боги прокляли спятивший Рим…»

Рок-группа «Ария», альбом «Крещение огнем», 2003 г.

«…Мы отравили океан, мы сожгли и распахали дикие леса, мы умудрились испортить даже погоду! И все это ради современного образа жизни, не так ли? Восемь миллиардов психически больных уродов, выращенных на средствах массовой информации!»

Брюс Стерлинг, «Распад», 1998 г.

ХХ век похож на одну большую Столетнюю войну.

Кто же в ней выиграл?

Первыми тут идут Соединенные Штаты, и вряд ли кто сие посмеет отрицать. Успехи янки в технологиях, в социальной политике, и в экономике очевидны. Олицетворением всего самого передового, богатого и обильного служит Запад, и США — прежде всего. Они выиграли ХХ век потому, что смогли создать свой мир. ХХ век вообще стал миром Запада, миром победившего индустриального строя, порожденного масонством. И западникам хорошо в своем мире, в мире, который живет по их законам и привычкам.

Есть и второй победитель в ХХ веке — Китай. Он еще не выиграл в цивилизационной гонке, но скорость его движения беспримерна. Всего сто лет назад Китай был конченой страной, раздираемой междоусобицами, совершенно беспомощной перед иноземными агрессорами, утонувшей в опиумной наркомании и совершенно дикой коррупции. За первую половину ХХ века в Китае погибло около трети населения. В Китае все захватили себе по лакомому куску. А сейчас? Обладатель величайших валютных ресурсов мира — не США, а Китай с четырьмястами миллиардами долларов. Высочайшие темпы экономического роста — в Китае. Самые большие темпы увеличения национальной доли в мировом ВВП — у него же. Самые большие видимые успехи — у китайцев.

А последнее обстоятельство весит очень много. Например, при Сталине на Западе спорили: когда русские «сделают» США — в 1975 или в 1981 году? Почти никто не сомневался в том, что СССР превзойдет США, и вопрос ставился лишь о времени нашей победы. Об этом говорили ведущие американские эксперты. Успехи сталинского СССР потрясали всех. А сегодня то же самое говорят о Китае. Спор идет лишь о том, когда он обгонит американцев, но не по самому факту обгона.

Китай дал пример полувекового движения вперед, почти без рывков. Китайцы идут мерно и неотвратимо, словно отряд амазонских муравьев. Когда они в 1960-х попытались рваться, то чуть не провалились в тартарары. Это навсегда отбило у них охоту к Большим Скачкам и Культурным Революциям.

Китай — это второй победитель ХХ века.

Третьим победителем назовем часть Запада — Европу. Да, очень многие говорят о том, что Европа выдохлась, что она — старая и усталая.

Но впервые со времен распада франкской империи Карла Великого в восьмом веке нашей эры к концу ХХ столетия Европа смогла стать единой. Это тем более замечательное достижение, что произошло оно без крови и смерти, через компромиссы и установление баланса интересов. Конечно, француз остается французом, но при этом он называет себя европейцем. Он уже не воспринимает Германию как заграницу. То же самое было в СССР, пока в нем не принялись разжигать межнациональную рознь. Мы ведь реально считали себя советскими людьми. И европейцы смогли создать самый богатый и емкий рынок мира, который превосходит даже американский.

Конечно, Европу подстерегает много опасностей. Но свои опасности есть и у США, и у Китая.

Европейцы в ХХ веке стали цивилизацией спокойной, комфортной жизни. Может, скоро все будет иначе, поскольку и в Европе есть немало «мин замедленного действия». Те же сепаратистские движения, тот же наплыв мусульман. Но мы пока обсуждаем итоги ХХ века, и не можем не признать того, что европейцы смогли построить уютную и сытую жизнь. Во второй половине ХХ столетия Европа стала еще и мирной. Она, пережив две страшных войны и потеряв миллионы жизней, все же осуществила свой идеал.

Так что Европа — третий победитель ХХ века.

Четвертым победителем, хотя и несколько притормозившим в конце столетия, можно считать Японию.

Они еще в конце девятнадцатого века продемонстрировали миру впечатляющий старт, но выдохлись в 1991 году. Американцы сумели торпедировать их экономику и надолго обошли их в технологиях. Однако они все же не потопили японцев. В целом же Япония перегруппирует свои силы. Ее компании по-прежнему действуют по всему миру. Вся инфраструктура Японии осталась целой и невредимой. Сохранив свой топос, японцы смогли впитать в себя многие достижения всего мира.

Лишенная природных ресурсов, Япония стала автором блестящего экономического чуда. Сегодня японцы готовят реванш за 1991 год. Они развивают программное обеспечение. Они с 1986 года выбрали три главных задачи. Первая — они создают искусственный интеллект. Они отошли от американского программирования, происходящего от перфорированных карт старых ЭВМ, и создают генетическое программирование, нечеткую логику и нейросети. Все университеты работают по государственным заказам, пытаясь совместить компьютер и человека.

Вторую ставку японцы сделали на нанотехнологии — на машины, которые способны перекомбинировать атомы вещества, и, образно говоря, производить вещи из песка, воды, органики.

В-третьих, они занимаются глубокими биотехнологиями.

Они решили: «наше реальное производство всяческих бытовых чудес обеспечивают Японии жизнь на двадцать лет. За это время, пока все занимаются решением полузадач, мы должны решить задачи эпохальные, которые позволят нам выйти на самые передовые рубежи».

Так что японцы — это тоже победители минувшего столетия.

Четвертый победитель — мусульмане. Еще в начале ХХ века Исламский мир переживал череду военных, политических и моральных поражений. В его будущее не верил никто. Он сужался. Он все время отставал от Запада и подвергался вестернизации. На него смотрели как на источник эксплуатации. И что же? Этот мир вышел из череды постоянных неудач. В каком-то смысле ему даже удалось «закрутить Землю в другую сторону».

Благодаря нефти магометане получили колоссальные источники средств для экономического развития. Они не прожрали эти деньги бездарно, как это сделали в СССР и как это делают в нынешней Россиянии. Они сумели создать свои фонды будущих поколений, вложили нефтедоллары в подготовку национальных научно-технических кадров, создали на них мощную инфраструктуру и промышленность в своих государствах и даже смогли захватить на Западе большие финансовые институты. Они сохранили свои недра и нефтекомпании в государственной собственности, не растащив их по разным кланам. Они начали серьезную политическую консолидацию своего мира. Их религия обрела второе дыхание, она наступает — пока умирают протестантство и католичество, пока отступает Православие.

Магометанство — вот пятый победитель ХХ века.

Шестым победителем можно считать Индию. Еще в 1985 году сама мысль о том, что ее можно сравнивать по мощи с нашей страной, вызвала бы смех у советского человека. Но сейчас Индия по богатству и экономической мощи намного превосходит нынешнюю Россиянию.

Индийцы смогли восстановить свою цивилизацию. Эта страна стала второй в мире после США по части программного обеспечения. Она сама себя кормит. Еще в 1980-е казалось, что Индия развалится, разодранная сепаратизмом. Все ждали, что от нее вот-вот отпадут сикхи. Но Индия смогла отстоять свою целостность и не повторила судьбу СССР.

Кто же, в таком случае, стал проигравшим?

Тотально проиграли ХХ век только мы — русские. Только Русская цивилизация превратилась в хронического неудачника, до того будучи одним из мировых лидеров.

В компании с нами очутились, пожалуй, только Черная Африка (зона нищеты и вымирания), да большинство стран Латинской Америки — за исключением поднимающегося с колен гиганта, Бразилии.

То есть, читатель, победителями стали все цивилизации мира, кроме нашей. И все они расположены по периметру бывших и нынешних русских границ. Мы стали «черной дырой» в середине пояса победителей. Мы — как вулканическая кальдера. Вулкан взорвался, выбросил в мир плодородный пепел — и окружающая равнина буйно расцвела. А сама кальдера-впадина стоит мрачной и безжизненной (Такое сравнение придумал современный философ Сергей Чернышев).

В мире нынче идет жестокая борьба за то, чтобы одни не смогли развиваться и жить богато, а другие — навсегда остались бы «белой костью». Все сие замешано на управляемой, колониальной демократии американоидного типа. Почти везде господствуют «свободные выборы» и «свободная пресса». Почти повсеместно оглупленного, превращенного в толпу избирателя водят за нос с помощью рожденных в Америке избирательных, «пиарных» технологий, везде заставляют думать о всякой ерунде вместо настоящих проблем. Янки даже передают подопечным свою устаревшую фантоматику.

Все это базируется на мощном фундаменте американской регрессивной психологии, поднаторевшей на производстве упрощенных двуногих. Кое-где американские вкусы не проникли так глубоко, но почти везде правящие верхушки приняли правила игры хозяев мира.

Кажется, все ясно и понятно. И впереди у лидера цивилизационной гонки — Запада — только безоблачное небо.

Но это не так! С падением Русской цивилизации вдруг обнаружилось, что война продолжается. И что на свете есть еще один могущественный и зловещий игрок на поле психоистории. Сейчас у человечества появился очень грозный и могучий враг. В ХХ веке оказался нарушенным баланс между творческим и грабительским началами. «Добыватели трофеев» расплодились неимоверно и сложились в новую общность, в грандиозную наднациональную химеру. И она тоже претендует на лавры победителя ХХ века, вступая в схватку уже за новое столетие.

Не успев как следует отпраздновать крушение советской «Империи зла», изумленные победители обнаружили себя в странном положении. Они столько лет строили прекрасный управляемый мир — и вдруг он начал на глазах «плыть», искажаться и разрушаться. Какие-то неведомые и грозные силы затрясли планету.

Мир вступил в точку перехода. В бурную Эпоху Перемен. В ней возможно все. И даже то, что вчерашние проигравшие могут стать новыми победителями.

Об этом и повествует вторая книга цикла «Третий проект». Она — перед вами.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. «ЧУЖИЕ»

ГЛАВА 1. ОТ МАСОНЕРИИ – К ЗАКРЫТОЙ СЕТИ

Строители храма и Закрытая сеть

Вряд ли кому-нибудь нужно доказывать очевидную вещь — история делается в США. Особенно после падения Советского Союза. Но кто правит Соединенными Штатами? Кто рулит будущим? Интересный вопрос…

Одни говорят, сионисты. Другие — масоны, указывая на обильную масонскую символику в этой стране. Третьи — «комитет 300» или бидельбергский клуб

Спору нет — еврейская община имеет огромное влияние на все стороны современной американской жизни. Верно и то, что США, как и СССР — это государство, созданное по плану, причем у истоков североамериканской государственности стояли масонские ложи. Но теперь за фасадом официального государства США стоит нечто иное. Имя этому «нечто» — Закрытая сеть. ЗС — так для краткости.

Масонство возникло как объединение энергичных людей, которые не вписывались в традиционное общество с королем, аристократами и могуществом церкви, и потому решили разрушить его. Задачами позитивными у «вольных каменщиков» выступали создание рынка, введение демократии и установление личной свободы. Частная собственность в условиях рынка порождала буржуазный строй. Демократия предполагала переход к республиканской форме правления с разделением властей. Личная свобода требовала отделить церковь от государства и перейти к правовым методам урегулирования конфликтов и регламентации жизни. Однако за тремя созидательными задачами вставали и три негативные: разрушение абсолютистского монархического государства, католической церкви и традиционной, по преимуществу нерыночной экономики.

Масоны выступили «цементом», «строительным раствором» для скрепления «кирпичей» индустриального капитализма, его основных элементов. Триста лет назад эти слагаемые уже имелись без всякого масонства. И мануфактура (зародыш фабрики), и финансовый капитал, и парламентаризм, и зачатки свободной прессы, и суды городских ремесленных корпораций, из коих выросла независимая судебная система современного Запада. Масонство не породило их, а использовало, проникая в эти структуры и наполняя их своим смыслом. Масоны задали матрицу индустриально-демократической цивилизации Запада ХХ столетия с ее классическими признаками: разделением властей, либерализмом, частным предпринимательством, свободой вероисповедания, всеобщими выборами и т.д. Проникая в уже готовые структуры (как вирусы в клетку) масоны перестраивали их изнутри под свою матрицу. Перекодированию подвергались все структуры: и политические, и духовно-религиозные, и финансово-экономические, и сфера информации, и промышленность, и образование. Все они служили кирпичами для возведения здания новой цивилизации капитализма, и не зря «масон» в переводе — это «каменщик», строитель Храма, здания Индустриальной цивилизации.

Однако последствия исторической деятельности масонов на этом не заканчиваются. Выступая за демократию и равенство, само-то масонство имело весьма недемократическое устройство с иерархией, со строгим делением на высших (избранных), средних и низших. Масоны делились по градусам посвящения. Рынок, за который ратовали масоны, изначально базировался на финансах. Подлинным его порождением стал не классический капитализм, а денежный строй, где финансовый капитал господствовал над всеми сторонами, сферами и факторами экономической жизни.

Государство, созданное «вольными каменщиками», конечно, стояло на разделении властей, но одновременно у него была своего рода «подкладка» в виде теневой власти. Масоны построили светское, секуляризированное общество, в котором церковь отделена от аппарата власти. Но при этом их общество оказалось насквозь идеологизированным.

Благодаря удачно сконструированной матрице масонерия быстро распространилась в Европе, и еще быстрее — в Северной Америке, принимая в каждой стране своеобразные формы. На первом этапе, когда масонам приходилось ломать старое общество, они занимались в основном дестабилизацией и динамизацией мира. они стояли у истоков буржуазной революции во Франции, Реставрации в Англии, наших революций начала ХХ столетия. Их мы встречаем у колыбели гарибальдийского похода за объединение Италии и создания единой Германии в эпоху Бисмарка, среди организаторов свержения испанского владычества в Латинской Америке, демонтажа Оттоманской империи и создания турецкого национального государства.

Мобилизуя силы для разгрома докапиталистического общества, масонство стягивало под свои знамена многих энергичных людей, которые не находили себе места в современном им социуме. Именно поэтому в масоны шли личности пассионарные. Именно поэтому его ряды в восемнадцатом-девятнадцатом веках так активно пополняли евреи. Ведь они были чужими для христианской цивилизации, а пассионарный запал у евреев достигал высокого накала. Здесь оказывались предприниматели и интеллектуалы, не имевшие прав в традиционном обществе. Сюда подтягивалась часть дворянской элиты, недовольная старым порядком. Так рождалась гремучая, революционная смесь.

В масонстве с самого начала присутствовали две тенденции. Одна — творческая, созидательная. Другая — разбойничья, «трофейная». Первая делала упор на самосовершенствование человека, на самопознание, на овладение скрытыми знаниями. Вторая — ставила на технологии присвоения чужих богатств, на создание иерархического мира, стремясь разделить человечество на господ и рабов. Эти тенденции переплетались. Трофеизм позволял добыть ресурсы, творчество — превратить их в нечто новое, использовать их в созидательной деятельности.

Индустриализм окончательно победил и стал господствующим укладом экономики к началу 1930-х годов. К этому времени масонство исполнило свою историческую миссию и тем самым изжило себя. Однако возникший индустриальный социум получился очень сложным, разветвленным и противоречивым. Его структуры оказались специализированными и дифференцированными, разветвленными и многоуровневыми, имеющими собственную, не всегда совпадающую направленность изменений и их ритмику.

И тогда на место прежних религиозных орденов и традиционных масонских лож (то есть, закрытых обществ) во второй половине ХХ века приходит Закрытая сеть (ЗС). И мы, читатель, опишем ее суть в сжатом виде.

Суть ЗС состоит примерно в следующем. Привычные и заметные всем институты в экономике, политике, культуре, общественной жизни и т.п. как бы приобретают новое качество наряду со своими основными функциями. Начинают действовать не только в режиме функционирования, но и берут на себя задачи развития. Они становятся действующими лицами психоистории. Факторами социодинамики. В результате получается нечто, стоящее за спиной государства и общества, за фасадом экономики и финансов на Западе. Нечто, обеспечивающее тамошней цивилизации эволюцию и динамику — и чего, увы, нет у нас! — Закрытая сеть.

ЗС связывает между собой образование и финансовые структуры, закрытые клубы элиты и «мозговые центры», ядра политических партий и спецслужбы, но при этом выступает именно как сеть, а не иерархия. Здесь все связано со всем, вступая во взаимодействие. Это вам не масонство с его простой вертикальной иерархией! Тут мы имеем дело с распределенной, словно звездная туманность, многоконтурной сетью. Иерархический принцип встроен — но только в ее ячейки. Он-то и обеспечивает координацию и управление внутри ЗС.

Контуры, где рождается элита

Из чего состоит ЗС? Из нескольких контуров.

Итак, контур первый — это система образования.

Система западного образования сложилась в позапрошлом веке, но новое качество обрела лишь когда вплелась в Сеть. Образование в США играет, помимо своей прямой функции, еще и особую роль — многоступенчатого фильтра для отбора людей в Закрытую сеть. Она существует для того, чтобы туда не попадали случайные личности. Через университеты в сеть попадают самые талантливые и энергичные ребята из низших и средних слоев общества. Свежая кровь, так сказать. В этом смысле западная система образования второй половины ХХ и начала ХХI века не только обеспечивает нужды бизнеса, науки и управления, но и служит делу отбора, селекции. В этой части Сети все всех знают. Индустриальное общество — это царство формальных отношений, где все задается безличными законами, на страже которых стоит государство. Но в Закрытой Сети, которая индустриальной и постиндустриальной системой управляет, все обстоит наоборот: тут отношения неформальны, главным становится не закон, а связи. И на этом же уровне происходит первичное программирование будущих «сетевиков». В их сознание закладывают нужные вкусы, привычки и представления, формируют стереотипы и установки, необходимые для воспроизводства элиты.

Свои функции система образования осуществляет двояко. Во-первых, через собственно учебу. Во-вторых, через проведение молодежью досуга. Прежде всего через спорт. Все логично: учеба развивает дух, спорт — тело. И там, и там происходит общение. Британия создала кампус — университетский городок-лагерь, вынесенный за пределы обычных городов. Американцы полностью переняли этот принцип и творчески его развили. Благодаря кампусу молодой человек отрывается от семьи и системы привычных связей, попадая в совсем другой мир. Здесь он находится под постоянным воздействием преподавателей и наставников. Здесь ему приходится доказывать свои способности, соревноваться с другими студентами (в учебе и спорте).

Американцы привнесли в систему обучения и воспитания свою струю. В старой доброй Англии в тайные и закрытые общества вступали, в общем-то, зрелые люди. А вот у янки закрытые общества существовали (и существуют) в университетах — «Череп и кости», «Фи-Бета-Каппа» и пр. Здесь происходит отбор второго круга. Внутри элиты выделяется суперэлита, избранные. Их индоктринируют, пропитывают идеологией. Ну, как в первобытных племенах, где совершались обряды посвящения в воины, инициации, получения нового качества. Здесь отбор идет по качествам лидера. Ты — лучше и выше других, ты можешь вести за собой и руководить. Поэтому ты должен нести ответственность перед теми, кто находится с тобой в одном круге, а прочих рассматривать как средства для достижения целей.

По мере развития обществ в американских университетах они превратились из тайных в закрытые, все о них знают, но туда не всякого берут. Эти общества выполняют строго определенную функцию.

Есть ли в таких обществах свои «вожатые»? Вот у советских пионеров вожатыми были комсомольцы, а самим комсомолом руководила Партия. А у американцев? Есть. Такими обществами в их престижных, сплошь негосударственных вузах руководят не преподаватели (наемные работники), а члены попечительских советов университетов. То есть те, кто жертвует деньги на университеты, люди крупного бизнеса, политики и спецслужб. Они не извлекают из своего участия в университетской жизни прямой экономической выгоды. (Здесь действует «экономика дарения»). Выгода здесь иная: за свои деньги попечители получают доступ к самому лучшему человеческому капиталу, обретают право отбирать себе сильнейших из сильных. Таким образом, Сеть достраивает себя.

Контур второй — система совместного проведения времени, досуга.

Это — важнейший элемент нынешней согласительной экономики и общества Запада, основа тайной власти в политической и экономической сферах. Тут вам и клубы гольфа, и яхт-клубы, и закрытые бизнес-клубы. Во второй половине ХХ века стали возникать именно сети закрытых клубов. Сформировалась целая традиция закрытого управления, регулирования политики и экономики, основанная на совместном обсуждении проблем и согласовании важнейших вопросов на неформальной основе. Вот так — без галстуков, за клюшкой на поле для гольфа.

Так обеспечиваются процедуры согласований и технологии принятия совместных решений. Здесь происходит и вторичный отбор людей, присвоение им следующих градусов посвящения — если говорить языком масонов. Здесь отбор происходит по критерию связей. Принцип же прост: люди одного круга одинаково развлекаются. У них есть всемирные «тусовки»: чемпионаты «Формулы-1», Каннский кинофестиваль, охота на носорогов в Зимбабве, чемпионаты мира по гольфу, показы мод в Париже и Милане, дискотеки в Монако и Ибице, теннисные чемпионаты — имени Ролана Гарро или в Уимблдоне. Даже собирается элита в одних и тех же ресторанах высшего класса, в одних и тех же концертных залах, посещают одни и те же престижные магазины.

— Дело доходит до анекдотичных ситуаций, — смеётся Сергей Кугушев. — У меня есть двое хороших друзей и деловых партнеров в США. Причем друг с другом они были совершенно незнакомы. Первый — единственный наследник родовитой, богатой американской семьи. Другой — в большей степени «человек, который сделал себя сам». В США он стал блестящим инвестиционным банкиром. Сюжет состоит в том, что второй собрался жениться. И звонит мне: такую, мол, девчонку классную нашел в Париже — полуканадку-полуиспанку, манекенщицу, которая на психолога учится. Приезжай — познакомимся. Словом, встретились мы с американским другом и его моделью в Париже.

Прилетаю в Штаты. Встречаюсь с первым. Мол, Стюарт, один мой друг жениться собрался. Такая классная девчонка у него… Ну, и описал девушку. А он — чуть не падает со смеху: «Знаю ее, знаю. У неё черные волосы и голубые глаза? И рост такой вот? И работала в основном у «Джанкарло Феррэ»? «Да»,— отвечаю ошарашено. А он мне рассказывает: я, мол, с ней два года назад полгода прожил. В принципе девушка-то ничего, но дальше у нее начнут проявляться такие-то и такие-то качества. В общем, говорит, нехай твой друг мне позвонит — я его проконсультирую.

Одним словом, в Закрытой Сети даже спят с одними и теми же «гёрлфрендз»…

В ЗС люди, которые в обычной жизни могут стоять по разные стороны баррикад (например, принадлежать к противоборствующим политическим партиям или быть конкурентами в бизнесе), встречаются, взаимодействуют, корректируют и согласуют свои позиции. Общество слишком сложно, чтобы им могли управлять какие-нибудь семь банкиров, будь они хоть трижды евреями. Нет, для этого нужны сложные согласительные системы, действующие как коммуникаторы и расположенные вне дела, в сфере общения и развлечений. Второй контур сети фактически занимается и консолидацией американской элиты.

Третий контур сети: оборотни среди корпораций

Порой кажется волшебной та слаженность, с которой умеет работать крупный американский бизнес. Его лидеры могут руководить чем угодно — самолетостроением, информационными делами или голливудскими киностудиями. В общем, сегодня — одним, завтра — другим, а послезавтра вообще третьим. Но при этом все они вышли из одних и тех же школ. Путь их порой извилист: кто-то сначала работал в «Боинге», потом — в Ай-Би-Эм, а нынче руководит в «Кока-коле». Кто-то начинал в «Леман Бразерс», а ушел в «Креди Свисс». Но все друг друга знают. Все они являются конкурентами. Но при этом часто садятся за круглый стол и решают проблемы не по-рыночному, а на основе соглашений, торга, уступок. Они объединены тем, что все возглавляют структуры, в большинстве случаев не имеющие конкретного собственника. Кому принадлежит «Кока-кола»? Миллионам акционеров. И та же история наблюдается в других больших корпорациях. Большие пакеты акций держат тоже безличные хозяева — пенсионные и «взаимные» фонды, инвестиционные банки и страховые компании. В этом смысле высшие менеджеры США действительно похожи на директоров советских заводов. Вроде бы они не владеют своими корпорациями, но именно эти парни все решают. Правда, нет ЦК КПСС сверху. Но менеджеры Запада отнюдь не бесконтрольны Когда у нас управляющие избавились от контроля, Советский Союз пал. Контроль за менеджерами на Западе идет через Сеть. Они все в нее включены — и ею контролируются. Каким образом?

Дело в том, что главная особенность ЗС состоит в ее сложности. Сеть соткана из организаций-оборотней, которые, с одной стороны, включены в обычную жизнь экономики и социума, а, с другой, выполняют задачи, возложенные на них Сетью. Более того, они сами являются Сетью и в рамках ее выполняют особые миссии. С одной стороны, эти миссии связаны с основной деятельностью «оборотней», а с другой — выходят за ее пределы.

Корпорации, как организации-оборотни, составляют третий узел ЗС. О чем идет речь? Начнем с функций. Наверное, сегодня всем очевидно что крупные корпорации не просто влияют на политику государств, не просто принимают огромное участие в выборах, но и прямо вмешиваются в эту политику, прямо осуществляют далеко идущие структурные изменения социума. Чтобы не утомлять читателя, приведем несколько примеров последних тридцати-сорока лет, когда капитаны крупного бизнеса негласно участвовали в принятии судьбоносных политических решений, которые на долгие годы вперед определили жизнь стран и целых регионов.

Вот, скажем, участие крупнейшей телекоммуникационной корпорации ITT в свержении режима Сальвадора Альенде в Чили 1973 года. Она не только финансировала переворот генерала Пиночета, но и при помощи своих специальных подразделений, далеко выходящих за рамки ее бизнеса, проводила операции, направленные на подрыв чилийской экономики начала семидесятых, прямо занималась консолидацией антисоциалистических сил Чили. «Интернешнл телеграф энд телефон» предоставляла этим силам и денежную помощь, и связь, и организационные услуги. Эта корпорация орудовала не только (а, может, и не столько) в интересах США, боровшихся с Советским Союзом, но и в своих деловых интересах. Она изменила направление политического развития не только Чили, но и всей Латинской Америки, свернув его с социалистического на умеренно-модернизационный путь, на вариант, который дал корпорации не только доходы-прибыли, но и эффективные рынки, и устойчивое положение на них.

Есть ещё один пример. Наверное, нашему дорогому читателю известно, что в 1980-х годах на Западе поднялась мощная волна «зеленого», экологического движения. Оно появилось в тот исторический момент, когда Западная Европа начала реально объединяться, и перед США замаячил образ сильнейшего соперника — этаких Соединенных Штатов Европы, с космонавтикой, ядерной промышленностью, сильнейшими научно-технологическими центрами и прочими принадлежностями мирового лидерства. И тут же буквально взорвалось экологическое движение…

«Зелёные» превратились во влиятельную силу в Германии и вошли в ее правительство, достигли серьезных успехов в Скандинавии и в странах Бенилюкса, собрали много голосов на парламентских выборах во Франции. Казалось бы, все случилось прежде всего из-за пробуждения экологического сознания в широких массах, понимания ими тех опасностей для Земли, которые несет с собой бесконтрольный технический прогресс. Триумф «зеленых» серьезно изменил политическую обстановку в Европе и привел к целой гамме последствий. Они стали силой, которая с каждым годом все явственнее тормозит технический прогресс и переводит Европу на путь так называемого «устойчивого развития» с падающими темпами технического прогресса. Тем самым Европа обрекается на отставание от Америки, ее конкурентоспособность снижается.

Благодаря усилиям «зелёных» европейцы без лишнего шума свернули целый ряд важнейших энергетических программ, связанных с дальнейшим проникновением в тайны мироздания как на уровне космологии, так и на уровне микромира. «Зеленые» стали могильщиками ядерной энергетики. Хорошо известно, что там, где «зелень» вошла в правительства, для ядерщиков настали черные дни. Из магистрального пути развития энергетического базиса АЭС в Германии превратились в изгоев. Нечто подобное наблюдается в Скандинавии. Да и во Франции, которая вместе с Россией и США является лидером ядерной энергетики, экологисты чинят препоны для строительства новых ядерных станций и давят на власти, требуя закрыть действующие АЭС. Таковы последствия успехов «зеленого движения».

У нас была возможность ознакомиться с удивительными материалами. Об обстоятельствах доступа к ним умолчим. Да и цитировать прямо не станем. Они говорят об источниках финансирования избирательных кампаний «зеленых», о поступлениях денег в их фонды тогда, когда они уже прорвались в структуры власти. Оказалось, что «зелень» существует не на деньги простого народа, возжаждавшего бороться с дьяволом научно-технического прогресса, не на взносы любителей природы и домашних кошек, не на гроши «новых недовольных». Источник, как всегда, прост, хотя и хорошо замаскирован. С одной стороны, средства в «зелёных» вливали крупнейшие газовые концерны, которым нужно было убрать атомных конкурентов. С другой стороны, борцов за чистую планету субсидировали всяческие фонды, связанные с транснациональными корпорациями, со штаб-квартирами в Соединенных Штатах…

Этого следовало ожидать. Переводя энергетику Европы на газ, европейцы дарили огромную власть газовым компаниям. И вот газовики получили под контроль все жизнеобеспечение Старого Света — и тепло, и электричество. Они стали хозяевами завтрашнего дня. В конце концов, Европа оказалась беззащитной под ударом высоких цен на энергоносители в начале этого века, которые вогнали ее в экономический кризис. А вот транснациональные корпорации, базирующиеся в США, достигли иной цели: они сильно замедлили развитие Европы. Руками «зелёных» — остановили европейские научные исследования на ключевых направлениях, которые могли привести к подлинным прорывам в энергетике, в космонавтике, в создании новых материалов и в генной инженерии. Заслуга «зеленых» в уничтожении последнего направления общеизвестна.

Вкладывая в «эколожцев», американцы били конкурентов. В своем обычном обличье американские компании тем самым решали свои экономические задачи, а вот уже как организации-оборотни — изменяли течение мировой истории и работали как элементы ЗС. Им удалось надолго затормозить процесс обретения европейцами научно-технологической мощи.

Наконец, остановимся на пока неизвестном, удивительном и спорном примере.

— В 2001-м я провёл почти трехчасовой разговор с активным участником избирательной кампании 2000 года в США, — рассказывает Сергей Кугушев. — Он рассказал мне, что с первых месяцев 2000 года в США началась яростная кампания за применение антитрестовского (антимонопольного) законодательства к знаменитой корпорации «Майкрософт». Как вы помните, ее пытались заставить разделиться. Последствия этой кампании оказались поистине тектоническими. В США разразился крах «новой экономики», стал падать индекс NASDAQ, а фондовый рынок страны постиг серьезный кризис. Все это стало трагедией для средних слоев американского общества и для многих институциональных зарубежных инвесторов. Но при этом кризис оказался выгодным для ряда крупнейших корпораций «традиционной» экономики, финансовых институтов, компаний-лидеров «нью экономи» и для политической элиты Америки.

С одной стороны, попытка расчленения «Майкрософт» по антитрестовскому законодательству сыграла роль катализатора, спровоцировавшего фондовый кризис в США. Но эта кампания ударила и по самой «Майкрософт», вызвав весьма серьезные затруднения у мирового лидера в области разработки программного обеспечения. Владелец дела, Билл Гейтс, лишился нескольких десятков миллиардов.

Такие вещи не прощаются, а особенно — компанией, выросшей на заказах Пентагона, которая оказывала пусть не афишируемые, но от того не менее важные услуги американскому разведывательному сообществу. И наш источник рассказал: в самом начале президентской выборной гонки-2000 Гейтс занял антиклинтоновскую позицию, он пошел против преемника Клинтона — Гора. При этом миллиардер не жертвовал кучи долларов Бушу, не делал широкомасштабных заявлений. Нет, он повел игру по двум направлениям. Через сложнейшую сеть взаимоотношений с прессой, телевидением и другими каналами обработки общественного сознания Гейтс в духе стратегии непрямых действий обеспечил перевес Буша-республиканца над демократом-Гором в сфере масс-медиа. С другой стороны, пользуясь надежными и хорошо законспирированными источниками в разведсообществе США, он разработал стратегию которая в сочетании с «цэрэушным» прошлым отца нынешнего президента привела к тому, что спецслужбы Америки стали оказывать очевидные услуги кампании Буша-младшего. Услуги эти были, как вы понимаете, совсем не явными, но очень важными: начиная от предоставления информации и очень осторожного побуждения влиятельных людей на местах поддержать Буша-мл. — и кончая спецоперацией по обеспечению решающего перевеса голосов на выборах.

Когда Америка раскололась почти пополам, и стрелка весов общественных предпочтений «Гор-Буш» стояла почти посередине шкалы, демократам во главе с Клинтоном и Гором нужны были дополнительные голоса. Тогда Клинтон предпринял отчаянную попытку их завоевать, устроив примирение на Ближнем Востоке. Он пригласил лидеров Израиля и арабского мира в США, предложив им подписать новый Кэмп-Дэвид, новое решающее соглашение о примирении — подобное тому, что вывело в 1977-м из антиизраильского фронта самую мощную арабскую страну, Египет.

Если бы этот план удался, то Гор, будучи тогда вице-президентом США, купался бы в лучах славы вместе с Клинтоном. Демократы получали голоса и влиятельной еврейской общины США, и набирающей силу арабской диаспоры. Это могло стать решающей «гирей», брошенной на весы победы демократов над республиканцами. (Победы людей с «трофейным» духом над американскими патриотами старой традиции — добавим мы). И для заключения соглашения, казалось, было все. На израильскую делегацию умело воздействовал партнер Гора, шедший кандидатом на пост вице-президента США — ортодоксальный хасид Либерман (вообще впервые в истории США хасид шел кандидатом на такой высокий пост). Лидеры арабской диаспоры дружили с Клинтоном, прекрасно помнили услуги, оказанные им арабским странам и вообще исламскому миру. С часу на час пресса готовилась передать на всю планету весть о последнем, сенсационном успехе Клинтона. В общем, договор казался обреченным на успех. Но…

Все сорвалось из-за того, что в самый последний момент против договора выступили влиятельные силы и в Израиле, и в арабском мире. Как поведал источник, и в этом, и в том, что американцы выбрали неверную стратегию переговоров сыграла вполне саботирующая позиция спецслужб США и, прежде всего — могущественного ЦРУ. Они сделали все, чтобы мирный договор не подписал именно демократ Клинтон, чтобы он не подарил победу именно Гору. Все миротворческие негоциации закончились полным срывом и горьким разочарованием. Такой итог породил как гнев арабской диаспоры, так и пессимизм еврейской общины. А в итоге Гор уступил на выборах техасскому ковбою Бушу.

И это стало триумфом «Майкрософт», утонченной местью Билла Гейтса. После поражения Гора и воцарения Буша вся «антимайкрософтовская» истерия в Америке сошла на нет, и сегодня уже никто и не помышляет о раздроблении знаменитой корпорации на несколько компаний, как это произошло в самом начале ХХ века с детищем Рокфеллера, трестом «Стандард Ойл»…

Мы привели эти примеры для того, чтобы живописать функции крупных бизнес-структур как организаций-оборотней в третьем узле Закрытой Сети. Это — функция участия в динамике общества, миссия изменений тенденций-трендов развития общества. Изменение самих изменений — это не тавтология, а объективная быль нашей эпохи. Решая, казалось бы, сугубо свои экономические задачи, оборотни преобразуют мир, делая его совершенно иным.

А какие механизмы позволяют оборотням третьего узла ЗС добиваться этого?

Мы называем эти механизмы согласительно-солидарным способом взаимодействия. Этот механизм не то, чтобы прямо противостоит и рынку, и принципу свободной конкуренции, а, скорее, дополняет их. Аккурат в соответствии с принципами неклассической физики о дополнительности противоположных свойств материи. Он же соответствует и важнейшим положениям диалектической философии о единстве и борьбе противоположностей.

Укажем на три формы таких систем согласования и солидарного действия корпораций при изменении тенденций и формировании точек-»джокеров». Хотя они могут поразить вас своей тривиальностью и обыденностью, таковыми они кажутся лишь на первый взгляд. Здесь надобно вчитаться в них, вдуматься, до конца поняв, насколько сложная и эффективная система действует на Западне сегодня.

Первый паттерн — это многочисленные, все более развивающиеся юридические компании по всему миру. Хорошо известна американская шутка насчет того, что США существуют для врачей и юристов. Каждый, кто работал с американцами, слышал их беспрерывные стенания о том, сколько денег приходится платить ненасытным лойерам-адвокатам. Законник в Америке нужен буквально на каждом шагу.

При поверхностном взгляде юридические фирмы представляются фабриками по производству гор всяческой документации, а законники — высокооплачиваемыми паразитами. Они сопровождают и человека, и компанию по жизни, отмечая каждый их шаг или вздох, обеспечивают защиту их интересов и решают все спорные вопросы.

А вот в ипостаси оборотней ЗС адвокатские конторы осуществляют согласования, достижение компромиссов, обеспечивая тем самым общее действие внешне противоречивых и конкурирующих между собой структур. Делают они это в основном в досудебной форме. В чем состоит главная работа юристов? В проведении технологически правильных процедур переговоров, согласований и компромиссов. В документальном закреплении достигнутых результатов. В возможной коррекции действий участников переговоров при воплощении в жизнь того, о чем они договорились. И если взять не количество бумаг, а их роль и вес, то именно эти «невидимые» документы и есть главная работа американских законников. Вместе с организацией важных переговоров и процедур. Чем выше реноме адвокатской компании — тем больше она занимается не судами, а именно такой «работой оборотня».

Вторая система солидаризации — это способ управления крупнейшими акционерными корпорациями, при котором в них самих встроены механизмы-«оборотни».

Они существуют вместе с обычными органами управления акционерными обществами, но пробуждаются к действию лишь тогда, когда компания сама начинает выполнять задачи оборотня Закрытой Сети.

Например, вместе с обычными собранием акционеров, советом директоров и правлением в американских корпорациях есть еще одна структура, о которой в России просто не знают — наблюдательные, стратегические или корпоративные советы.

Даже в самых крупных компаниях нынешней России ничего подобного и близко нет. Эти советы — отнюдь не советы акционеров, которые собираются на заседания всего лишь несколько раз в году. В наблюдательные советы могут входить даже те, кто не имеет ни одной акции компании. Это — и не исполнительная дирекция, занятая оперативным управлением. Нет, сюда входят уважаемые, очень влиятельные люди, которые получают за свою работу весьма солидное вознаграждение. При этом они далеко не всегда принимают решения по каким-то стратегическим программам корпорации, не делят прибыли компании, определяя: вот эту долю пустим на развитие, а эту — на дивиденды.

Чем же тогда занимаются эти «синедрионы мудрецов»? Они обеспечивают взаимодействие компании с другими участниками рынка, с иными участниками крупнейших проектов. И они же организуют взаимодействие корпораций с государством, с политическими структурами, социальными движениями и с силовыми структурами. Не участвуя в оперативном управлении и не распределяя прибылей-убытков, не решая кадровых вопросов, эти советы заняты налаживанием коллективного взаимодействия.

Характерная их черта состоит в том, что в наблюдательные советы многих компаний входят одни и те же лица. Этому никто на Западе не чинит никаких препон, а, наоборот, все горячо приветствуют такое совмещение. Один и тот же человек может отстаивать интересы сразу нескольких корпораций. На этой основе возникают сложнейшие переплетения, тончайшие механизмы настроек и согласований. Разработаны особые процедуры для того, чтобы такая сеть эффективно работала. Аналогов ее у нас, к сожалению, нет…

Наконец, третьей формой механизма солидарного взаимодействия в третьем узле ЗС выступают разнообразные союзы, совещания и ассоциации крупного бизнеса. Например, Конфедерация промышленников Италии или Союз крупного французского бизнеса. Сюда же мы отнесем отраслевые структуры и советы, которые сложились в Соединенных Штатах. Общим у них является то, что эти структуры, с одной стороны, обеспечивают представительство бизнеса в разного рода политических и социальных движениях, а, с другой стороны, позволяют деловым кругам вырабатывать общие точки зрения. В нынешних условиях (особенно — в США) эта форма взаимодействия, до начала 1980-х годов выступавшая самой сильной и распространенной, сегодня теряет былое значение. Но, тем не менее, они остаются, и, возможно, в новых условиях обретут «второе дыхание».

«Мыслительные танки» в наступлении

Для того же, чтобы воспитать, запрограммировать и задать направление движения, чтобы это направление оперативно корректировать, после Второй Мировой развились невиданные прежде структуры, ставшие важнейшим элементом закрытой сети. Это «фабрики мысли», «мозговые тресты», think tanks. Это — четвертый контур ЗС.

Мы уверены, что благодаря именно им Запад смог овладеть технологией управления будущим. Именно они сделали интеллект решающей силой развития, преодолев и косность бюрократических систем, и засилье омертвевших взглядов в правящих кругах. И эти же «мыслительные танки» принесли США победу в Третьей мировой войне 1946-1991 годов.

О них сегодня говорят на каждом шагу. Независимые, не нацеленные на извлечение прибыли организации, созданные для обсуждения и проталкивания важнейших для жизни западного общества решений. Здесь создаются проекты будущего, стратегии движения вперед. Они — центры притяжения для интеллектуалов. В своем развитии они прошли несколько важных этапов.

Первые «фабрики мысли» возникли почти полтора века назад. Например, Франклиновский институт в Америке и германский Генеральный штаб при Мольтке-старшем. Но подлинный расцвет «фабрик мысли» начинается после Второй мировой, когда вызревают основные контуры и узлы Закрытой сети. Эта одновременность совершенно не случайна. Сети понадобился особый интеллектуальный контур, ответственный за глубокое исследование проблем и поиск их решений. А еще — перевод найденных решений в хорошо продуманные и скоординированные программы, обеспеченные ресурсами, технологиями, исполнителями. И они справляются с этим делом намного лучше государства. Эти принципиально новые структуры совместили в себе черты научно-исследовательского института и университета, разведки и современной корпорации, действующей в ситуации постоянной неопределенности и неустойчивости. Интересный очерк развития «мыслительных танков» вы можете найти в Интернете по адресу /rus/analitics/archiv/1999/cH2.html

К нынешнему времени сложилось несколько типов «фабрик мысли». Их особенности определялись, как правило, обстоятельствами эпохи и политического строя, в коих им приходилось работать. К примеру, ярчайшим представителем «фабрик мысли» первого поколения стала РЭНД-корпорация. Она возникла в 1948 году, в жестокую эпоху, когда государства Запада управляли почти всеми сторонами жизни общества, а в воздухе витала угроза новой «горячей» войны. В те годы Америке пришлось искать ответы на вызов со стороны сталинского СССР, ударными темпами поднимавшегося из пепла, овладевавшего атомной энергией, реактивной и ракетной техникой, электроникой. Тогда советское влияние невиданно расширило свои пределы, охватив Восточную Европу, Китай и часть Азии — всего 700 миллионов человек в общей сложности. Надо было сделать государственное вмешательство в экономику и политику на Западе наиболее рациональным и эффективным. Да и громадный интеллектуальный потенциал гражданских ученых, мобилизованных во Вторую мировую, требовалось сохранить и использовать в Холодной войне.

Поэтому и возникла РЭНД — инструмент военно-стратегических исследований в интересах Военно-воздушных сил Америки, попробовавших вкус глобальной стратегии. Первоначально она даже так и называлась — «Проект ВВС». (В советских военных и разведывательных кругах ее окрестили «Академией смерти»). Сегодня RAND занимается междисциплинарными исследованиями на ниве национальной безопасности Соединенных Штатов в самом широком смысле этого слова — от военных аспектов до проблем распространения СПИДа в стране. К 1960-м она смогла наладить дело эмпирического, бескорыстного и независимого анализа неотложных проблем Америки. При RAND возникла своя высшая школа, своя платформа для передовых образовательных программ. Среди полутысячи профессиональных исследователей корпорации почти 80 процентов — это люди с докторской степенью. Корпорация обзавелась филиалами во всех крупных городах Америки и даже в Голландии (РЭНД-Европа). Интересен набор тем, по которым работала эта «фабрика мысли» в 1999-м. Это наука о поведении; экономика со статистикой; образование, здравоохранение и благосостояние населения; информационные технологии и наука; гражданское и криминальное правосудие; международная политика; наука об управлении; технология и прикладная наука; национальная безопасность и военные исследования; внутренняя политика. В интересах и власти, и бизнеса. Посмотрите — и вы поймете, почему наше «общество» (особенно — постсоветское) отличается такой узколобостью и недальновидностью, почему мы проигрываем американцам на каждом шагу.

Есть любопытное свидетельство эмигранта Валерия Коновалова, работавшего с РЭНД-корпорацией в начале 90-х:

«…Конечно, там работали и работают отделы, куда без специального пропуска входить не разрешается. Однако вместе с тем открытая часть «РЭНД», работавшая совместно с Отделом стратегических исследований Калифорнийского университета Лос-Анджелеса, была в достаточной мере доступной. В бытность мою в США этой частью «РЭНД» руководили два человека, с одним из которых, доктором Анджеем Карбоньским, мы стали друзьями. Успех «РЭНД корпорейшн» прежде всего состоял в том, что, обладая весомыми финансовыми средствами, корпорация могла субсидировать исследования практически в любой области, приглашая для этого мировые величины в науке. Порой эти научные светила, скажем, весьма далекие от сугубо военных проблем, способом так называемой мозговой атаки достигали просто ошеломляющих результатов…» (В.Коновалов. «Век «Свободы» не слыхать. Записки ветерана холодной войны» — Москва, «Алгоритм», 2003 г., с.44-45).

Второе поколение «мыслительных танков» родилось в шестидесятые, когда наметились расхождения в интересах между военными и гражданскими исследованиями и когда Запад ощутил голод на новые концепции развития. Да и СССР в то время рос фантастическими темпами, поражая мир своим космическим прорывом и новым качеством жизни. Запад осознавал и глобальность встающих перед человечеством проблем. Отход РЭНД от чисто военных тем уже не спасал положения — нужны были негосударственные «мозговые тресты», нацеленные на независимые исследования публичной политики. Центры исследования будущего. И вот из РЭНД выделяются два новых «танка» — Гудзоновский институт (1961 год) и Институт будущего (1968-й).

Первый основал ныне покойный мыслитель Герман Кан, ставший, кстати, одним из интеллектуальных отцов рейгановской стратегии сокрушения СССР в 1980-х. С самого начала Гудзоновский институт осмысливал будущее с противоречивой точки зрения, вскрывал роль новых технологий в развитии человечества и прогнозировал его тенденции в интересах правительства, деловых кругов и широкой общественности Америки. Искать решение завтрашних проблем уже сегодня — вот его принцип.

Институт будущего — это неприбыльная фирма-консалтер. Занята она тем, что постигает суть экономических, технологических и общественных изменений, предугадывая их внутренние и глобальные последствия. Все это должно помочь Закрытой сети США принимать правильные решения. Среди клиентов Institute for the Future есть крупнейшие компании США и транснациональные корпорации — ведь институт помогает им понимать глобальный рынок и обнаруживать перспективные рынки. Поэтому Институт будущего работает по четырем крупным направлениям: прогнозированию и стратегическому планированию, восходящим информационным технологиям, направлениям развития системы здравоохранения и программам для государственного сектора. Благодаря прогнозированию, «мозговые танки» второго поколения смогли активно вмешиваться в политику Соединенных Штатов.

С начала семидесятых на Западе начинается «неоконсервативная революция» — отход с позиций тотального государственного регулирования жизни. Поднимаются знамена либерализма, приватизации и свободного рынка, готовится приход к власти лидеров этой волны — Рональда Рейгана в США и Маргарет Тэтчер в Великобритании. Тогда же в Закрытой сети возникают и «фабрики мысли» третьего и четвертого поколений: Американский институт предпринимательства, Центр стратегических и международных исследований при Джорджтаунском университете, Бруклинский институт, Фонд «Наследие» и Институт урбанистики.

Рыночное поколение «мыслительных танков» называют еще «адвокатским». Они сыграли громадную роль в создании нынешней неолиберальной экономики США. В пору отказа американского государства от «советских» черт и повышения роли властей штатов (регионов) на местах возникло множество локальных «мозговых трестов». Таких, скажем, как Массачусетский институт нового общества, Институт Манхэттена и Институт Аллегени. Они помогали штатам строить новую политику, решать местные проблемы. И одновременно — становились сильнейшими центрами Холодной, Третьей мировой войны, перехвата инициативы у Советского Союза. Что их отличало? Они не только разрабатывали программы действий — этим и РЭНД занималась — но и активно внедряли их в элиту, в практическую ее деятельность.

Основанный в 1973 году Фонд «Наследие» (Heritage Foundation) — самый знаменитый образчик «мыслительных танков» третьего поколения. Это — создатель либеральной рыночной политики США. «Свобода», «семья», «патриотизм», «самоуправление и предпринимательство», «личная ответственность», «вера», «власть закона», «конкуренция» — вот принципы «Херитидж». У фонда к концу 90-х имелось почти двести тысяч вкладчиков. Именно он в 1980-м создал тысячестраничную программу «Мандат на лидерство», превратившуюся в программу действий рейгановской администрации. И вот итог: сегодня писатель Том Клэнси посвящает свои технотриллеры «Рональду Рейгану, президенту, одержавшему победу в войне».

Свой уровень заняли и «танки» четвертого поколения — локальные, вроде институтов Манхэттена и Аллегени. Скажем, первый появился в 1978-м как совместный британо-американский проект. Англичанин Энтони Фишер убедил крупный американский бизнес в том, что надо применять философию свободного рынка к публичной политике и смог организовать группы исследователей как при Тэтчер в Англии, так и при лидере республиканцев Рейгане в Соединенных Штатах. Примечательно, что американскую группу «манхэттенцев» возглавил Уильям Кейси — будущий шеф ЦРУ в восьмидесятые годы, автор и проводник агрессивной стратегии по уничтожению Советского Союза. А на щит Институт Манхэттена поднял принцип максимального раскрытия способностей предприимчивых людей — ибо это, по его убеждению, есть колоссальный резерв для развития экономики и общества. «Интеллект мы делаем влиятельной силой!» — вот лозунг этого проекта.

Надо сказать, что институту удалось стать крупным центром мобилизации всех либералов-рыночников, объединив и рыночных консерваторов, и консерваторов социально-ориентированных, и консерваторов аристократического толка, и даже часть демократов с «левыми либералами» («розовыми»). Примечательный факт: четверть своих средств институт тратит на поддержку Инновационного центра образования (у него есть еще и центры правовой политики и гражданских инноваций). В активе института — кардинальная перестройка политики городских властей Нью-Йорка, позволившая остановить сползание мегаполиса в хаос преступности, безработицы, высоких налогов и глубокой депрессии. На обедах в Гарвардском клубе «манхэттенцев» собираются для слушания лекций сливки американского общества.

Вот — суть «мозговых танков» третьего-четвертого поколений. Иногда их называют «фабриками дела», а не только мысли.

Наконец, сегодня в Закрытой сети бурно развиваются «танки» пятого поколения — сетевые, распределенные. Они служат не только государственно-чиновным интересам, не только гражданско-предпринимательским слоям — а уже идеологии развития в целом. Пятое поколение — это виртуальные корпорации, «сетевые коллективные интеллекты», конференции-дискуссии с использованием электронных средств. Теперь объединение идет вокруг возникающих проблем. Одним из первых «мыслительных танков» этого типа возник в 1996-м по инициативе Мирового банка. Им стал «Технет», «мозги» для которого поставила организация «Добровольцы технического содействия».

С самого начала «Технет» изучает использование науки, технологии и информации в целях развития глобального масштаба. Как развивающиеся страны приобретают и распространяют знания? Какие факторы усиливают или ослабляют способности стран пользоваться знаниями? И все это — в режиме специальных семинаров и форумов для профессионалов. Еще один «сетевой танк» известен под именем «Единый мир» (One World). В этом форуме обмениваются идеями по поводу политики развития исследователи из сотни стран мира. По каким проблемам? «Управление политикой международной помощи», «Этнос и конфликт», «Инвестиции в знание», «Европейское сотрудничество», «Вода и санитарные условия».

Наконец, последний пример. В декабре 2004 года Национальный разведывательный совет (НРС) США представил впечатляющий доклад по «Проекту-2020» — «Контуры мирового будущего». Прогноз развития положения на планете к 2020 году. Объединив вокруг себя целую сеть «мозговиков» и аналитиков ЦРУ, американцы создали четыре сценария будущего — «Давосский мир», «Pax Americana», «Новый Халифат» и «Кольцо страха». Увлекательное чтение! Написаны они очень живо — в виде дневника генсека ООН, письма внука Бен Ладена и переписки преступных торговцев оружием. Никакой казенщины и скукоты россиянской аналитики!

Кого же объединила эта «виртуальная корпорация» Закрытой сети США помимо людей из разведслужб? Специалистов из проекта ООН «Миллениум», Центра долговременной глобальной политики, фирмы «Шелл Интернешнл Лтд» (использующую сценарии для выявления деловых рисков и возможностей), из Принстонского университета. В дело оказались вовлечены группа «Евразия», «Оксфорд Аналитика» и Стимсоновский центр, Майкл Оппенгеймер — президент фонда «Глобальные сценарии», профессор Барри Хьюз из Денверского университета, Вашингтонский центр стратегических и международных исследований, Американский институт предпринимательства, Военно-морской аналитический центр, Британское агентство оценок и исследований в области обороны, семья маститого футуролога Элвина Тоффлера… И еще — специальный проект «Тек-2020» секретнейшей службы Соединенных Штатов — Агентства национальной безопасности. Центром связи служил интерактивный, защищенный паролями веб-сайт. Кроме примерно тридцати семинаров, конференций и круглых столов проводилась своеобразная глобальная «командно-штабная игра» — при проекте сформировали Группу управления сценариями. А это, дорогой читатель, не просто аналитика и прогнозирование, а управление будущим!

Чувствуете, какую интеллектуальную мощь обретают наши цивилизационные конкуренты? Дело у них семимильными скачками движется к созданию громадного сетевого разума, по мощи опережающего к мозги администраций и министерств, «фондов эффективной политики», «центральных комитетов», ведомственных НИИ, корпоративных «аналитических департаментов» и «кухонных кабинетов» при отечественных бонзах политики.

В конце лета 2004 года в Академии государственной службы РФ на кафедре информационной политики прошел круглый стол, на котором обсуждались вещи удивительные и перспективные. На него был приглашен и один из авторов цикла — Максим Калашников.

Итак, США уверенно завоевывают господство в мировом информационном пространстве. Крепнет закрытый «Интернет-2», в полной мере доступный лишь крупным корпорациям и госструктурам Америки. На его основе создается информационная система «Абеллена», соединенная с глобальными спутниковыми подсистемами перехвата всех электронных сообщений планеты — «Эшелон» и «Оазис». Все это вписано в грандиозную программу «Технологии нового экономического роста Америки», принятую в 1993 г. Создается некая «мыслящая сеть», которая превращает общедоступный Интернет в громадную систему сбора данных со всего мира и в могучее средство навязывания остальным выгодных американцам стереотипов и представлений. Работы над «Интернетом для избранных» соединены с подпрограммой «Искусственное сознание» и политикой распространения обычного Интернета по всему миру.

По словам автора-разработчика проекта «Маркетинговая информационная система» для стран СНГ Сергея Дроздовского, вся Земля получается подключенной к Всемирной паутине, поставляя в нее океаны самых разных данных. Но только США благодаря «Интернет-2» (скорее, уже «Интранет») могут использовать эти громадные ресурсы.

— Собранная информация структурируется и форматируется для дальнейшей ее обработки искусственным «сознанием» и экспертным сообществом, а затем поставляется американским деловым кругам для принятия самых эффективных управленческих решений, — поясняет Сергей Дроздовский.

Обычные пользователи Интернета (эксплуатируемое «стадо») просто тонут в хаотических нагромождениях информации, глохнут от «белого шума», поскольку уступают создателям Сети в технологиях добычи и обработки информации. Американцы же, имея особую Сеть-2, способны отсекать «белый шум», перерабатывать миллиарды килобит сведений, превращая их в стройную картину происходящих в мире процессов и в информацию совершенно нового качества. Там, где неамериканские фирмы, спецслужбы и органы власти блуждают в дремучих «информационных чащах», обладатели «второго Интернета» получают совершенно прозрачную картину. Попытки соперничать с американцами превращаются в жалкие потуги слепых, глухих и немощных выйти на боксерский ринг против обоих Кличко сразу.

Там, где обычным компаниям нужны миллиарды долларов, пользователи «Интернета-2» обойдутся миллионами. Там, где простые пользователи широкодоступной Паутины станут влетать в кризисы и нести громадные убытки из-за неверных прогнозов, «информационные маги» смогут богатеть и побивать конкурентов, вполне культурно состригая шерсть с «баранов» всего мира. И с нас тоже. Но это только одна сторона дела. Вторая заключается в том, что Интернет создавался носителями американского сознания и культуры, и потому пользователи Паутины (носители другого типа сознания) вынуждены думать на чужой манер. А что это значит? Тот, кто заимствует чужой строй мышления, неминуемо проигрывает в конкуренции тем, для кого эта ментальность — родная. Американцы, вынуждая остальных подражать себе, обеспечивают свое лидерство, постоянное отставание прочих на шаг-два. Но если бы шло только простое подражание! Специально вырабатываются якобы американские нормы и стили жизни, которые ослабляют конкурентов США. Интернет превращается в оружие, которое поражает нас разрушительными «интеллектуальными вирусами», снабжает искаженными данными, формирует искривленную картину мира.

Таким образом, Закрытая сеть на Западе обретает новое качество своей интеллектуальной мощи. Ее «мыслительные танки» сливаются в один надчеловеческий разум. Обладая таким вот прогрессирующим разумом, западники сумели выиграть ХХ век. Именно интеллектуальный контур ЗС позволил им применять финансовое, организационное и ментальное оружие. Именно благодаря ему США вывели из борьбы Советский Союз в середине восьмидесятых, когда, казалось, сама Америка стоит в шаге от поражения в глобальном противостоянии. Грустно об этом писать, но сегодня Росфедерация интеллектуально еще беспомощней Америки, нежели СССР. В Союзе-то, по крайней мере, был хоть какой-то противовес «мозговым танкам» в виде соответствующих структур суперпартии-КПСС. Да, грубый, нарочито «инженерный», созданный Сталиным в совсем другую эпоху. Но у РФ нет даже этого! Многие попытки создать отечественные «фабрики мысли» закончились либо жалкими нищими подобиями где-то на обочине системы, либо роскошно-крикливыми пустышками-имитациями.

Вот и получается: они во всеоружии сетевого интегрального интеллекта отслеживают и «просчитывают» нас, а мы их — нет. Они постигают тенденции современного мира, а наша «элита» — плетется у них в хвосте.

Стоит ли удивляться тому, что сегодня в России есть тьма народу, одержимого разоблачениями тайной власти «мирового правительства», «совета трехсот», супермасонского заговора и даже инопланетян, замаскировавшихся, де, под представителей высшей элиты Запада. На самом деле, эти люди воспринимают действие интеллектуальной сети высокого уровня, но еще не разглядели ее.

Пятый контур: мастера решений

Но для ЗС мало иметь «мозговой контур». Нужно еще уметь воплотить идеи в жизнь, выполнить планы, сформировать будущее. Поэтому есть и пятый контур ЗС — политические организации-оборотни, центры политических технологий.

Их бытие и развитие неотделимы от глубочайшего кризиса, поразившего либеральные демократии в конце ХХ века. По сути, все несущие конструкции политической системы, вынесшие на себе колоссальную нагрузку обеспечения власти при индустриализме, сегодня пребывают в глубочайшем упадке. Демократические выборы, всеобщее избирательное право, система политических партий, разделение властей, парламентаризм, публичность внутренней и внешней политики, стремление привлечь население к политической жизни — все это уже не соответствует новому миропорядку. Индустриализм уже прошел зенит своего могущества и перерождается в постиндустриализм — в переходную форму, где все четче черты будущего. Чем оно чревато? Либо невероятным по силе и размаху кризисом цивилизации, либо — переходом человечества в новую эпоху, которую мы называем Нейромиром. Поэтому институты, которые хорошо работали в индустриальном мире, сейчас дают все больше сбоев и холостых оборотов. Зачастую они лишь внешне сохраняют свое содержание, и, хотя иным наблюдателям они еще кажутся несущими конструкциями политической системы того или иного общества, на самом деле превращаются либо в пустую бутафорию, либо наполняются совершенно новым содержанием. Важнейшие элементы новой системы, центры ее кристаллизации во все большей степени становятся организациями-оборотнями.

С начала ХХ столетия реальность изгоняется из политики, факты подменяются представлениями о них. Жизнь заменяется ее образами в сознании общественных групп и слоев. Люди принимают решения, глядя не на истинное положение дел, а в телевизор или в газету. Действие тоже заменяется представлениями и даже спектаклями. Политики больше не идут на решительные поступки — они предпочитают манипулировать своим образом-имиджем. В этом отношении власть берет на вооружение последние достижения науки, поскольку все современные политические технологии вышли из таких направлений научной мысли, как семиотика, структурализм, аналитическая психология.

Они основаны на том, что вещь и знак, которым ее обозначают — совершенно разные явления, что можно иметь дело не с реальностью, а с ее отражениями в сознании людей. Отсюда следует вывод: можно ничего не менять в реальности, но навязывать людям такое о ней представление, какое нужно магам-манипуляторам. Не обязательно быть бесстрашным героем и проницательным мудрецом — нужно заставить людей считать тебя таковыми, создав им яркий образ на телеэкране или газетных полосах. Не обязательно выигрывать сражение — гораздо важнее сделать, чтобы люди поверили в то, что оно было выиграно тобой. В этом — суть технологий «пи ар», «паблик рилейшнз», переходящих в метод творения миров-иллюзий — в виртуалистику и фантоматику. С помощью определенных приемов, методов и процедур избирателю-потребителю можно всучить любой, даже самый протухший политический товар — достаточно играть его мнениями, устремлениями, жизненными установками, стереотипами и ценностями. Разницы с бизнесом тут очень мало. Просто для политтехнолога товар — политик, а для маркетолога — брэнд напитка, автомобиля или одежды. Уж мы-то в России все прелести таких политтехнологий познали на собственном горьком опыте.

Такая виртуальная политика породила и новые политические организации-оборотни пятого уровня ЗС. По внешней форме они действительно напоминают старые политические структуры. Прежде всего, речь идет о партиях. В старом понимании они — организации, созданные ради представления во власти тех или иных общественных слоев и групп. Они объединяют людей, разделяющих одинаковые убеждения. Ну, собрались рабочие и крестьяне под руководством продвинутых выходцев из правящих классов, чтобы бороться за победу коммунизма. Или, как вариант — стянулись в стройные ряды бизнесмены разного калибра, дабы строить либеральное общество в открытой политической борьбе, через установленные законом демократические процедуры и через участие в политической жизни, отстаивая свои идеалы, устремления и убеждения. Причем участие в политической жизни по старым представлениям мыслится именно как участие в выборах. А там, мол, по итогам подсчета голосов, партии получат ту или иную долю в законодательной, исполнительной или судебной властях.

Некоторые думают, будто партии в таком виде живут и сейчас. Но вглядись получше — и вместо партий узришь типичных оборотней. Внешне вроде все по-прежнему: съезды с выборами руководства и кандидатов на выборы, работа с массами, работа в парламенте и правительстве, прорывы к президентскому посту. Да вот только при всем этом в самих партиях все большую роль играют структуры, которые вовсе не показываются широкому зрителю. Это — своеобразные внутренние органы политических партий. Как правило, никто их не избирает, ни перед кем они не отчитываются, и представляют они из себя замкнутые сообщества политической элиты, придерживающиеся тех или иных убеждений. Как правило, эти убеждения исторически сложились в той партии, где действуют эти «внутренние оборотни».

При этом нельзя сказать, что в такие закрытые структуры входят одни лишь «денежные мешки». Нет, все сложнее. В закрытые клубы партийной элиты входят люди разного имущественного положения. Всегда и везде именно эти структуры реально определяют курс партии, ее стратегию и тактику, утверждают людей на роль публичных политиков. И только потом все это оформляется через «демократические процедуры» съездов и конференций. Именно эти структуры-оборотни и служат истинными центрами принятия решений.

Но одновременно они работают и в роли механизмов межпартийных согласований. Люди в этих органах-оборотнях не занимают видных публичных должностей и не «светятся» на экранах телевизоров. Нет, их место — на заднем плане, их дело — постоянная работа со своими коллегами из других партий. Все эти парламентские баталии, публичные выяснения отношений между официальными политиками, между властью и оппозицией — это театр, цирк, шоу для глупцов. На самом деле все решается там, за кулисами.

Кроме партий-оборотней, есть другой элемент новой политической структуры, входящей в ЗС, и он наиболее прославлен стараниями газетчиков. Применительно к США (а мы берем их в качестве наглядного пособия) это — администрация президента и его правительство. Вроде бы, все понятно: эти структуры меняются каждые четыре года. Они разрабатывают и проводят в жизнь американскую политику, готовят и принимают самые важные решения, от которых сегодня зависит жизнь не только американцев, но и всего мира. Однако и тут мы обнаруживаем структуры-оборотни. Имен у них много, но суть одна — структуры, гнездящиеся внутри исполнительной власти, образуя ее истинное ядро. Ядро, которое определяет как идеологию власти, так и важнейшие ее решения.

Во времена Рейгана такая структура называлась «кухонным кабинетом». В его состав входили ближайшие друзья и соратники президента из Голливуда. Некоторые из них занимали важные должности, некоторых для успокоения публики назначали на какие-то посты, а иные вообще не имели никакого официального статуса. Но это не мешало им всем входить в команду, определявшую жизнь Америки.

В годы правления Клинтона (особенно во время его первого срока 1992-1996 годов) подобную теневую структуру возглавляла его жена Хиллари. По рассказам американских специалистов по управлению в кризисных условиях, допущенных в святая святых Демократической партии, там в холле стоит аквариум, где плавает маленькая акула. И зовут её ласково — Хиллари. Так же далеко не случайно, что авторитетные эксперты предрекали лидерство в Демпартии именно Хиллари Клинтон.

Никуда не делись «внутренние политические оборотни» и при президентстве Буша-младшего — их называют «призывом Буша-старшего». Это люди отца нынешнего американского лидера, которые уже двадцать лет работают вместе и прекрасно знают друг друга. Они заняли ключевые посты в структурах власти, начиная от вице-президента и советника по национальной безопасности — и кончая главами важнейших министерств. Именно «кухонные кабинеты» (это название наиболее удачно) в недрах исполнительной власти США и диктуют всю политику этой страны, влияя на жизни уже миллиардов землян.

Заканчивая сжатый обзор оборотней пятого узла ЗС, можно отметить PR-компании, рекламные фирмы, центры изучения общественного мнения и проч. Их в последнее время расплодилось очень много — около пятнадцати тысяч в США, более восьми тысяч в Англии, более тысячи — во Франции, около полутора тысяч — в Японии и т.д. Внешне эти организации нанимаются партиями для того, чтобы делать прогнозы, оценивать результаты своей политической деятельности, продвигать свои программы и помогать партиям в их претворении. На открытом уровне, на уровне функционирования так оно и есть. Однако на уровне тайной власти, эти конторы на самом деле вместе с внутренними структурами партий и являются подлинными делателями президентов, министров и парламентов. Именно они применяют последние достижения науки для манипуляции людьми — «пи ар», фантоматику и виртуалистику. Они — это «фабрики мнений». Именно они совершают все эти подлоги, заменяя смысл — формой, факты — толкованием, а реальность — представлениями. Именно они, играя мнениями и установками людей, и «продают» кандидатов электорату.

Это — громадная, сетевая «империя фантоматики».

В пятом контуре ЗС есть и «уровень активности», силовая часть.

Это — специфическая часть политической системы. По своей природе и роду деятельности она более всего интегрирована в ЗС.

Но зачем включать в ЗС и силовиков? У них вроде бы действует железный порядок «приказ-подчинение». Чего же там согласованиями заниматься?

Есть у нас ощущение: сегодня силовики действуют не по приказам, а на основе самоорганизации. Как и в любой сложной структуре, в спецслужбах, армии и полиции возникают связи кольцевой причинности. Не только власть диктует силовикам, как надо действовать, но и они ей. А как только причинность закольцевалась, возникает необходимость не в приказе, а в координации, в выработке согласительных процедур. Поскольку ЗС отвечает за развитие, динамику и творение психоистории, то ее интересы могут несколько расходиться с интересами государства. Потому силовики способны орудовать и без ведома официальной власти. Западные государства, понимая реалии современного мира, говорят: мое дело — сторона. Делайте — но я тут как бы не при чем. Сегодня это происходит особенно явно. Давно есть и частные разведки, и частные наемные армии.

Государство понимает, что в интересах изменения ситуации нужно сделать нечто. Но это может нарушить стабильность. Поэтому правящая элита решает: работу выполнит силовая сеть. Провалитесь — ответите сами. Примером тому может служить операция «Иран-контрас», когда помимо государства спецслужбы США продавали оружие Тегерану, чтобы на вырученные деньги вооружить отряды никарагуанских контрреволюционеров, воевавших с прорусским режимом в Никарагуа. Руководил всем действующий полковник американской армии Оливер Норт.

— Или вот другой пример, — рассказывает Сергей Кугушев. — У меня есть знакомый торговец оружием по кличке «Дон». Дон — бывший старший офицер разведки одной из стран Центральной Европы. Почти двадцать лет назад его уполномочили наладить продажу вооружений, поскольку по закону его страны государственным структурам в некоторых случаях делать это было затруднительно. После одной из сделок, когда информация просочилась в прессу, его даже в тюрьму посадили. Но своих элита не бросает — его быстро вытащили из-за решетки, компенсировав все треволнения и неудобства. Когда Дон еще сидел, к нему на свидание пришел пятилетний сынишка.

— Папа, а чего ты здесь сидишь и домой не идешь? — спросил мальчуган.

— Сынок, это тюрьма. Отсюда не выпускают до срока.

— Папа, а ты её уже купил?

Это не анекдот! Это чистая правда…

Особое место в силовой части ЗС составляют разведслужбы. Они обладают знаниями, информацией, способны влиять на сознание людей, без чего невозможно управление будущим.

Спецслужбы, кстати, мы считаем прообразом будущей цивилизации. Здесь воедино сходятся политика, культура и экономика, здесь мы имеем дело с наукой, искусством и ремеслом. Здесь совмещаются аналитика, планирование и действие. Именно поэтому разведки — это завтрашняя система мира, ее матрица. Точно так же, как масонство в свое время послужило матрицей индустриальной эпохи.

Сжатый, и в то же время очень глубокий анализ секретных служб как элемента тайной власти, как организаций-оборотней дал один из самых одаренных философов и гуманитарных мыслителей патриотического направления Александр Панарин. Увы, недавно умерший. Мы согласны отнюдь не со всеми его выводами в книге «Искушение глобализмом», но о спецслужбах он написал коротко и ясно:

«То, что было деструктивным с точки зрения обычных целей нормальной политики, могло использоваться в качестве полезного инструмента на эзотерическом уровне тайной власти. Пожалуй, удобно было бы назвать ее «пятой властью» и в целях отличия от известных четырех властей (исполнительной, законодательной, судебной и масс-медиа) и по ассоциативной и смысловой близости с пятой колонной».

Каждая из указанных ветвей власти имеет свои специфические установки, а также свой объект и свою проблемную сферу. Специфическим антиподобием исполнительной власти является неуправляемость. Законодательной и судебной — нелегитимность, СМИ, как фабрики мнения — самопроизвольность восприятия, которую предстоит организовать и направить.

А чему же противостоит пятая власть, в чем она усматривает свое антиподобие? Профессиональное самоопределение этой власти, получившей название тайных служб или спецслужб, строится на дихотомиях: «специальное — общедоступное», «тайное — гласное». Здесь можно говорить о чем-то специфически антиподобном демократической морали открытого общества, ценностям, в которых являются нормальными состязательность и гласность. Выборной республике депутатов начинает противопоставляться тайная власть экспертов, дилетантизму публичных политиков — эзотерическое знание прячущихся за кулисами профессионалов, касающееся тайных пружин и теневых сторон политики, а в принципе — не подлежащих разглашению. Пятая власть несовместима не только с провозглашенными принципами демократии (контроль снизу, подотчетность и легитимность), но и с более общими принципами Просвещения: презумпциями доверия к разуму рядового гражданина, обладающего универсальной интеллектуальной потенцией. С позиции новой эзотерики, исповедуемой пятой властью, позволительно расширять теневую политику, ускользающую от традиционной рациональной легитимности, вместо единого просвещенческого стандарта ввести двойной — для внешнего общественного пользования и для профессионального, «спецхрановского» пользования, недоступного остальным.

Границы между доступным и недоступным, логикой Просвещения положенные в качестве временных и относительных, здесь являются непереходимыми. Общество тем самым возвращается к допросвещенческой архаике скрытых сект, к кощунственной магии нелегального, но властного жречества, наделенного правом дезориентировать и одурачивать публику. (То есть, идет возврат к эпохе до Просвещения, до XVII века — наше прим.) Такой статус спецслужб подрывает еще один важнейший принцип современного демократического общества — принцип политического суверенитета большинства.

Чем шире прерогативы спецслужб, тем более призрачным и условным становится политический суверенитет большинства, от которого скрывают наиболее важные тайны и пружины власти…»

Если убрать из приведенной цитаты своеобразный «демократический пафос» автора и его искреннюю убежденность в том, что Просвещение — это хорошо, а Антипросвещение — плохо, то получается очень точный и емкий портрет спецслужб в тайной власти.

Контур шестой: координаторы

Шестой контур Сети — это контур координации.

В этом контуре происходит координация действий закрытых сетей разных цивилизаций и регионов. Тут вам — и Давосский форум, и Бильдербергский клуб, и Трехсторонняя комиссия с Советом по международным отношениям.

Многие, слишком многие считают их неким Всемирным правительством. Чушь! Что это за тайные правители, о которых все знают и все пишут в газетах? Нет, мирового правительства пока еще нет, а все эти клубы-форумы — суть толковища, тусовки, сходки-стрелки. Здесь «закрытые сетевики» собираются и с разной степенью жесткости договариваются о том, чтобы каждая из закрытых национальных и цивилизационных сетей согласовывала свою деятельность с другими по тем или иным конкретным программам и вопросам. В нынешнем мире — под эгидой американцев. Но это не правительство, а механизм согласования.

Бильдербергский клуб был создан в начале 1950-х годов ведущими политиками, финансистами, экономистами и творцами общественного мнения в Западной Европе. Свое имя он получил по названию отеля «Бильдерберг» в германском городе Остербаке. Именно в нем в 1954 году прошла первая встреча западноевропейской политической элиты. В структуру Бильдербергского клуба стали все активнее входить ведущие элитарии и по другую сторону океана — из Соединенных Штатов Америки и Канады.

В целом Бильдерберг можно описать как своего рода дискуссионный клуб, где западная политическая элита более или менее регулярно обсуждает важнейшие геополитические проблемы и согласовывает свои позиции. Ни по своему характеру, ни по задачам, ни по действенности он не может относиться к тайным обществам. Бесспорно, он является элементом закрытой сети, но в значительной степени элементом, созданным мифами средств массовой информации, скрывающими реальный механизм согласования и увязки интересов элит различных стран мира. Тем более, что в последние годы зал заседания этого клуба происходят все реже и реже, а его значение резко падает.

В качестве другого примера можно привести Трехстороннюю комиссию, которая появилась на свет в середине 1970-х годов. В ее состав вошли ведущие экономисты, политические руководители и топ-менеджмент крупнейших корпораций Соединенных Штатов Америки, Европы и Японии. Собственно и свое название — Трехсторонняя комиссия — получила в соответствии с необходимостью свести воедино систему представителей трех основных центров цивилизации, противостоящих в то время Советскому Союзу. Организаторами Трехсторонней комиссии были Дэвид Рокфеллер и Збигнев Бжезинский. Важнейшую задачу Трехсторонней комиссии обозначили так: «создать механизм глобального планирования и долгосрочного перераспределения ресурсов», как об этом откровенно в середине 1970-х годов написал Збигнев Бжезинский. К моменту своего наибольшего влияния в 1980-е годы Трехсторонняя комиссия охватывала до 200-250 наиболее значительных лидеров бизнеса, политики, общественного мнения, научной мысли, средств массовой информации из Европы, Америки и Японии. Трехсторонняя комиссия активно смогла делегировать в структуры власти многих своих членов. К примеру, членами Трехсторонней комиссии был Фрэнк Карлуччи, Министр обороны Соединенных Штатов, Ален Гринспен — глава федеральной и резервной системы, президент США Джордж Буш-старший.

Но в новом веке деятельность Трехсторонней комиссии, равно как и Бильдербергского клуба, практически сходит на нет. Хотя именно в этот период вокруг ее деятельности начинают раздувать шумиху средства массовой информации, а общественное мнение настраивается искать мировые заговоры. Хотя именно в это время многие говорят о создании зловещего Мирового правительства, выдвигая на эту роль сходящую с исторической сцены Трехстороннюю комиссию.

Существует определенная загадка в том, что структуры Закрытой сети, расцвет которых приходится на 1960-1980-е годы, вдруг в 1990-е годы начинают активно популяризоваться, описываться во всевозможных источниках. О них создаются мифы, им посвящаются закрытые расследования. Их наименования внедряются в общественное сознание. Списки их членов гуляют по страницам периодики и веб-сайтам. Все это наталкивает на мысль о том, что указанные организации сегодня играют лишь роль ширмы. Настоящие механизмы политического согласования уже изменились и существуют не столько в виде регулярных встреч сильных мира сего в рамках организаций с формальным членством, сколько через каждодневное общение. Это общение совершенно не «заформализовано», нигде не определено. Группы в каждом конкретном случае складываются в свою конфигурацию — под конкретную задачу дня. Для каждого решения такие группы имеют свой состав. Сеть освобождается от наследия старой индустриальной эпохи — формальных жестких иерархических услуг, отказываясь от них в пользу гибких, подвижных и эффективных паттернов, включающих в себя членов Закрытой сети.

Оборотни и антиобщество

Все контуры Сети построены на любопытном принципе, который мы используя концепцию Сергея Чернышова называем принципом «организаций-оборотней».

Что это такое? То, что ЗС использует на первый взгляд совершенно обычные структуры и институты. Ну, университет. Ну, мозговой трест. Ну, яхт-клуб с фестивалем. Ну, собрание менеджеров. Один учит, другой — развлекает, а третий вообще доклады пишет. Вроде бы, у каждого есть обычное, без всякой мистики, дело, и все они работают отдельно.

Однако надень волшебные очки — и увидишь, что обычные на первый взгляд структуры несут совершенно иное качество. Например, история закрытых частных школ на Западе насчитывает не одно столетие. Но раньше они были элементом общества. А теперь — они еще и элементы Сети. Влившись в Сеть, они обретают новые функции. Поэтому мы и называем их оборотнями. Образно говоря, днем они работают на одно, а ночью — совсем на другое. Поэтому когда сегодня начинают искать всяких зловещих заговорщиков и масонов, то неизменно терпят неудачу. Не там искать надо. Их нету. Их время ушло. Есть обычные структуры, несущие принципиально двойственный характер, способные менять свою природу.

Закрытая сеть проникла в разные структуры и институты, пронизала и объединила их. И теперь они части одного целого, гораздо большего, чем простая сумма образовательных, развлекательных, экономических и политических заведений. Современность напоминает мир романов Стивена Кинга. Помните, как в них обыденные существа и вещи становятся оборотнями, порождениями таинственного и зловещего мира? Грузовики начинают убивать людей. Обычная машина 1950-х годов овладевает душой хозяина. Банальный «Поляроид» оказывается вратами в параллельную вселенную. Только в реальном мире мы видим общественные структуры-оборотни.

Все узлы и контуры Сети теснейшим образом взаимодействуют между собой и выступают органическим целым. Они не разнятся по своему месту в Сети по иерархическому принципу. Никто не может сказать, что военные выше университетов, а бизнес — «мозговых фабрик». Нет, они — всего лишь функциональные контуры одной ЗС.

Каждый узел сети взаимодействует и с государством, и с обществом, и с антиобществом. То есть, с тем, с чем борется государство, и что не одобряет большинство общества.

Антиобщество — это не просто преступность. Это слово не передает всего разнообразия преисподней современной цивилизации. Антиобщество — это легитимизация насилия и неравного обмена. Здесь норма — убийства, рэкет, коммерческий секс, наркотики, подпольный игорный бизнес, работорговля и бизнес на человеческих органах, и еще многое и многое другое, что и называть пока нельзя. Здесь есть свои сообщества, которые называют мафией и бандами.

Антиобщество не признает норм регуляции вне своих банд. Человеческие, нормальные взаимоотношения существуют только внутри них. Все остальные для членов каждого конкретного антиобщества — не люди. Дети Антиобщества предпочитают использовать насилие в физической и нефизической форме для решения своих задач. Члены Антиобщества признают других людей принципиально неравными себе и смотрят на них лишь как на средства достижения своих целей. То есть, «не наших» можно обманывать и обкрадывать, насиловать и убивать. Антиобщество не признает вне себя морально-этических принципов, выработанных мировыми религиями. Антиобщество — аналог темного подсознания у Фрейда.

Закрытая Сеть обязательно входит в контакт и с антиобществом. Ведь ЗС занимается переменами, между ней и антиобществом не стоит государства. И если ты занимаешься изменениями, то в поисках ресурсов и методов иногда приходится опускаться и в преисподнюю. Там тоже бурлят энергии.

Боги сети: седьмой контур

А кто же руководит всей этой Закрытой сетью? Дотоле мы говорили, что контуры-узлы Сети не делятся по иерархическому принципу, что все они находятся на одном уровне.

Но, видимо, есть и высший контур Сети. Ее нервный узел. Самая таинственная ее часть. Боги Сети. Контур ее целеполагания.

Здесь, читатель, мы сами вступаем в область смутных догадок и предположений. Мы только формулируем гипотезы и делимся ими с вами, читатель.

Свобода, как известно, есть всего лишь осознанная необходимость. Мы предполагаем, что в любом мире есть свой бог. То есть, сила следующего уровня. Ее сознательная деятельность с более низкого по интеллектуальной мощности уровня воспринимается как естественный процесс. С чем можно сравнить эту силу? Пожалуй, с Хранителями Времени в «Конце вечности» Айзека Азимова. Цели богов Сети не осознанны. Но одна их функция бесспорна: они хранят даже не топос цивилизации, где действует ЗС, а код эпохи, который наиболее точно выражает топос одной, как правило, господствующей в этом мире цивилизации.

Можно выдвинуть две гипотезы. Первая — никаких богов Сети нет. После того, как масонство ушло в сферу досуга, в игру для взрослых, осталась сложная структура, которая самоорганизовалась и живет своей жизнью. И больше ей никто не нужен. Но против такой гипотезы говорят несколько обстоятельств. Синергетическая теория утверждает, что в любой многоконтурной системе с множеством узлов всегда есть структура координации и управления. Процесс порождения чего-то сложного из простого предполагает, как правило, наличие целеполагания и управления. Из сложного получить простое — это как нечего делать. Процесс деградации и распада лёгок. А вот чтобы сделать из простого сложное — тут без управления и целеполагания не обойтись. Законы синергетики говорит и о том, что если бифуркационный переход («джокер») идет не с упрощением, а усложнением системы, не с потерей качества, а с наращиванием оного, то такой процесс всегда управляем.

Поэтому вот гипотеза вторая: боги Сети все же есть. Но они должны оставаться скрытыми. Играть свою роль они могут лишь до тех пор, пока остаются неизвестными. Стоит им стать зримыми — и они станут такими же, как и остальные участники Сети, теряя способность задавать цель. Это как в «Сиренах Титана» Курта Воннегута, где в армии вторжения были формальные, бутафорские командиры полков, а командиры настоящие были замаскированы под рядовых. Такой же принцип есть и в «Основаниях» Азимова. Да и в армии настоящий, а не ложный командный пункт всегда норовят скрыть, замаскировать.

Эти боги Сети по канонам синергетики способны производить быструю смену целей. Их цели не должны в принципе совпадать с целями Сети, потому то, что для одних — цель, для других — просто средство. То, что для одних — смысл, для других выступает лишь поводом для реализации какой-то частной программы.

Боги не управляют Сетью в привычном смысле этого слова. Они вмешиваются лишь тогда, когда отклонения в развитии становятся слишком сильными.

Почему мы в этом уверены? Потому, что какие-то странные следы обнаруживаются в истории. Постоянно во всех цивилизациях и культурах прослеживалась легенда о невидимых правителях. Мысль о тайных вождях стала частью коллективного сознания многих народов, их социального опыта. А социальный опыт никогда не врет. Это не заговоры, это то, что стоит за официальной властью. Мол, истинный вождь всегда должен быть кем-то ведом. В ХХ веке было несколько случае, когда большие люди, находясь в кризисе или «пограничном» состоянии, говорили загадочные слова, постоянно упоминая о существовании какого-то ограниченного круга вершителей. Они называли их правителями, но тут явно ошибались, находясь в плену упрощенного человеческого стереотипа.

Вот германский канцлер Ратенау, творец Рапалльского договора с Россией. Человек, который в 1920-х годах начал выводить Веймарскую Германию из экономического кризиса. Поговаривают, что если бы все им задуманное увенчалось успехом, то Гитлер не пришел бы к власти. Смертельно раненый в результате покушения, он перед кончиной успел сказать: «Вы можете казнить того, кто стрелял в меня. Но вы не найдете тех девяносто шести человек, которые реально правят миром».

Шарль де Голль, вынужденный уйти с поста президента Франции после летних боев в Париже в 1968 году и уступить место ненавистному Помпиду, заявил министру обороны Мишелю Дебре: «Я проиграл не Помпиду, не коммунистам, не американцам и даже не еврейским банкирам. Я проиграл Синархии, тем трёмстам человекам, которые решают всё в мире». Роберт Кеннеди после убийства Джона в 1963-м сказал, что раскрыл тайну покушения, но Америка никогда не услышит правды, потому что есть силы куда более могущественные, нежели президент США, Верховный суд и Центральное разведывательное управление. Да и Горбачев предупреждал о том, что всей правды о роковом для нашей страны августе 1991 года никто и никогда не узнает. Мол, я об этом сам никогда не скажу. Бывший помощник Горбачева говорил Сергею Кугушеву: и «путчистами», и «демократами» в те дни рулила одна и та же рука. Но то был не президент США, то была сила, определяющая течение истории.

Таких высказываний можно подобрать предостаточно. Все они сказаны людьми, которые, как они сами считали, вскарабкались на самую вершину пирамиды власти. И в их словах сквозит обида: над нами ещё кто-то стоит! Нами тоже управляют — то ли девяносто шесть, то ли триста человек. Мол, я — предпоследний уровень иерархии. А так хотелось бы последним, высшим!

Но они заблуждались. Когда говорили, будто ими управляют, то следовали слишком упрощенным представлениям, не в силах понять, что есть иные способы направления истории. Если бы Комитет трёхсот и существовал, то неминуемо стал бы мировым правительством, скрыть которое в современном мире невозможно. Всегда нашелся бы проигравший, что апеллировал бы к миру, сдав всю информацию.

Но ведь по всем канонам нервный узел должен быть! Противоречие?

Нет противоречия! Это не управление в привычном нам смысле. Это не власть в нашем понимании этого слова. Мы предположили, что боги заняты двумя функциями: целеполаганием и управлением по отклонениям. Они делают так, чтобы мир сам захотел пойти в нужную им сторону. Но лишь изредка. Изменят — а потом уходят в тень, в сторону.

Есть такой принцип: если хотите что-нибудь надежно спрятать — положите это на самое видное место.

Был такой гениальный потомок раввинов, который изменил мир и определил всю историю ХХ века — Карл Маркс. К его идеям вообще надо серьезно относится. У него есть зацитированная до дыр мысль о том, что идея, овладевшая массами, становится материальной силой. А вовремя сформулированные план или программа, положенные на нужный стол — добавим мы — позволяют подправить историю. Сознание меняет реальность. Изменение реальности зависит от знаний в широком смысле этого слова.

Смысл, предъявленный в нужное время и в нужном месте, определяет направление истории. А план или программа — корректируют направление. Только для этого смысл должен быть принципиально новым, а программа должна стоять на эксклюзивных знаниях, — тогда она выйдет успешной.

Седьмой контур Сети — это, по-видимому, самоорганизующееся сообщество, формирующийся надличностный разум. В психоистории он проявляется через деятельность отдельных людей и их групп. Он говорит и действует через них. Такое сообщество-сверхразум становится возможным после построения сверхплотной ткани всевозможных связей и коммуникационных конфигураций. Сегодня — через Интернет и другие коммуникационные каналы. Вчера — через общение, книги и письма. Просто внезапно какой-нибудь умный человек осознает, что он — член невидимого сообщества, что он держит судьбу мира в своих руках. Что он «распаковывает» для мира некие послания извне и являет людям новый смысл. Приведем несколько примеров таких инициаций-откровений, оставивших неизгладимый след в истории.

Оставим за бортом совершенно очевидные примеры, как основатели мировых религий задавали новые направления истории. Оставим в стороне и Маркса, чье учение во многом определило ХХ век. Возьмем примеры менее известные, потрясающие загадочностью. Обратимся к академической науке, обычно весьма далекой от политической жизни. Но мы ведь помним, как выдающиеся ученые нередко становились (и становятся) активными практическими деятелями. Время от времени они бросают науку, идут в политику и творят чудеса. А потом, сдвинув историю на другой путь, снова уходят в тишину кабинетов и лабораторий, и никогда более во власть не возвращаются. И кажется нам, будто они выполняют какую-то таинственную миссию, связанную с тайной Седьмого контура…

Мало кто знает, что гениальный план разгрома общеевропейского нашествия на Россию — не принимать навязываемого Наполеоном генерального сражения, сохранить свои полки, втянуть его Великую Армию вглубь России, изнурить и заставить отступать по тем же опустошенным областям — предложил всемирно знаменитый немецкий географ, натуралист и естествоиспытатель фон Гумбольдт. Вместе с ним в разработке плана участвовали руководитель военной разведки Пруссии Шарнхорст и видный деятель прусских патриотов фон Штайн. План же они предложили на основе изучения поэтом Шиллером истории борьбы голландцев с испанцами в шестнадцатом веке. В 1811 году этот план лег на стол императору Александру Первому. Сгоряча царь отверг его. Но потом с подобным планом в апреле 1812 года выступил начальник военной разведки России, подполковник Петр Чуйкевич. Когда же с этими планами познакомили русского командующего Барклая-де-Толли, он назвал лучшего исполнителя — Кутузова.

Другой пример: политическое устройство Франции после революции 1789 года разработали двое ученых: основоположник термодинамики Карно и астроном Лаплас. А роль в основании США знаменитого Бенджамена Франклина, одного из творцов современной физики и исследователя природной плазмы — шаровой молнии? Ну кто в нормальной ситуации слушает учёных? А тут физики устанавливают государственный строй в Америке и Франции!

Возьмем Вторую Мировую войну. В ней есть два ключевых события — это поражение Германии и создание послевоенного мира, сформированного атомной бомбой.

Именно учёные убедили верхи США вложить немыслимые деньги и ресурсы в создание совершенно фантастического по тем временам оружия, в которое многие до конца отказывались верить. Ведь подобных проектов Рузвельту предлагали немало. Но почему он поверил именно в этот? Потому, что его уговаривал Альберт Эйнштейн? Ведь сначала в атомную бомбу поверил банкир Сакс, потом — доверенное лицо Рузвельта, Гарри Гопкинс, а уж потом завертелась вся машина, и дело поручили организовать генералу Гровсу.

Другой пример из «роковых сороковых». Мы в этой книге пришли к выводу о том, что Вторая Мировая стала победоносной войной Соединенных Штатов против всех великих держав тогдашнего мира. Все соперники США за господство в мире, будучи и формальными союзниками, и противниками американцев в той войне, были разгромлены (в большинстве случаев — чужими руками и в схватке друг с другом), а русские, хотя и не рухнули, однако понесли тяжелейшие потери и оказались отброшенными назад. Но кто разрабатывал стратегию Америки в той войне? Далеко не в последнюю очередь, два человека — математики фон Нейман и Винер. Они периодически писали доклады Рузвельту и воякам из Комитета начальников штабов.

Во Второй Мировой войне колоссальную роль сыграли флоты стратегических бомбардировщиков, «летающих крепостей» США. Армадами в сотни (иногда — свыше тысячи) воздушных кораблей они налетали на немецкие города, сбрасывая на них сотни тонн взрывчатки за ночь и превращая их в подобия лунных пейзажей. Они буквально стёрли Германию с лица земли за 1943-1945 годы. Апофеозом налетов стала трагедия Дрездена в феврале 1945-го.

С военной точки зрения такие сверхтеррористические бомбардировки были бессмысленны военное производство в Рейхе росло до последнего, немецкие солдаты, у которых в тылу погибали семьи, дрались упорно почти до самого конца.

Но! Немецкие солдаты, узнавая о гибели своих родных и родимых очагов, часто дрались, чтобы отомстить. Но где шли самые главные наземные сражения войны? На Востоке, с русскими. Именно там немцы понесли 80 процентов всех своих потерь во Второй Мировой. Тем самым американцы перебрасывали волны ненависти немцев на нас. Обречённые гитлеровцы наносили русским большие потери, и это очень устраивало США. Ведь они не хотели слишком большого продвижения России в Западную Европу. С точки зрения немца последнего года войны «летающие крепости» представлялись чем-то страшным, плывущим на огромной высоте. Их я, мол, достать не могу. Но вот прущего на меня по чисту полю Ивана я достану, и вложу в свои выстрелы всю ненависть, всю тоску по погибшей семье. И действительно: нашим, а не американским танкам больше всего доставалось гореть от фаустников.

Да и с точки зрения психологического надлома послевоенной Германии массированный воздушный террор цели тоже достиг: немцы стали усталыми и покорными воле США, надолго забыв об имперских амбициях. Ковровые бомбежки вызвали необходимость после сорок пятого года пойти за экономической помощью к американцам и надолго попасть в экономическую и геополитическую зависимость от них. «Летающие крепости» растерли в порошок старую, гордую, мужественную Германию, Германию в сапогах и стальном шлеме, создав ФРГ — государство невоинственных бюргеров с пивными брюшками, смотрящих грубую порнографию местного производства. Причем американцы стёрли старую, солдатскую Германию не физически, а морально. Психология немцев оказалась сломанной, и не восстановилась до сих пор. Эти же налёты показали русским: «если вы столкнетесь с нами после победы над Гитлером, наши воздушные армады доломают у вас все, что не доломали немцы».

А кто возглавлял Управление специальных операций стратегической авиации США во время массированных убийств гражданского населения Германии? Сугубо штатский человек — Курт Левин, психолог. Один из самых авторитетных профессионалов в своей области, включенный современными учебниками в число основоположников… школы гуманистической психологии (несмотря на его специфический военный опыт). В 1938 году Левин разработал теорию управляемых кризисов на основе возрастающего психического напряжения. Он сделал карты психических полей и сказал: у каждого человека есть психический порог восприятия кризиса. Если его перейти, то человека можно заставить бежать куда угодно. Левин и его сотоварищи рассчитали соотношение между бомбовыми поражениями жилых районов и степенью нарастания напряженности. Они ошиблись только в цифре: рассчитали порог в 65 процентов, но немцы сломались только на 80-процентных разрушениях. Левин недооценил магическое действие гитлеровской цивилизации на свое население. Но более перспективных целей Левин все же добился.

И на этом примере мы видим ту же закономерность: как чертик из табакерки, выпрыгивает некий ученый, вдруг становясь чуть ли не во главе громадного, чудовищно дорогого предприятия, каковыми были стратегические бомбардировки. Левин работает в ключевой точке, а после войны уходит и занимается психологией… супружеских конфликтов. И еще лечением неврозов у двенадцатилетних детей.

А вот какие примеры мы отыскали в замечательной книге Владимира Хозикова «Информационные войны».

Итак, в ответ на запуск русскими спутника в 1957 году американцы создали АРПА, агентство передовых научно-технических проектов. Программа создания единой компьютерной сети в АРПА, которая, собственно, и породила нынешний Интернет, началась в 1962 году. А возглавить ее пригласили доктора Джона Ликлайдера из Массачусетского технологического института, который накануне опубликовал почти фантастический, крайне смелый футуристический проект «Галактическая сеть», в котором и предсказал появление Интернета, связывающего все компьютеры в гигантскую сеть.

То есть, американские чиновники тогда не побоялись сделать путеводной звездой почти научную фантастику. А вот у наших государственных мужей на это смелости не хватило. Можно представить себе судьбу советского (и российского тоже) профессора, который попробовал бы предложить проект с подобным названием нашей разбухшей, неподъемной бюрократии.

А вот пример, который вообще заставил нас застыть с открытым ртом. И он предельно, до невозможности показателен.

Главный идеолог информационного и несмертельного оружия США сегодня — это полковник Джон Александер, ветеран спецназа США, воевавший в семидесятые годы во Вьетнаме, где он, собственно, и увлекся буддизмом. В 1980-м он опубликовал в журнале «Military Review» статью об оружии будущего, которое сможет воздействовать на мозг противника с помощью телепатии и телекинеза.

Ну, в нашей стране ни один военный журнал тех времен подобного напечатать бы просто не осмелился. (Сегодня, пожалуй, напечатали бы — но никто наверху по этому поводу даже не почесался бы). А в США 1980 года статья Александера сразу же приковала внимание «наверху», и он быстро приобрел полезные знакомства в ЦРУ, Совете национальной безопасности и Конгрессе США. О том, что везде то были люди из Закрытой сети, и говорить не приходится. Именно Александер обучал методам нейролингвистического программирования будущего (а ныне бывшего) вице-президента США Альберта Гора. Именно высокие знакомства помогли необычному полковнику добыть деньги на программу исследований телекинеза, которую он называет словом из киноэпопеи «Звездные войны» — программой «Джедай» (1983 год). (Напомним, что в фильме, вдохновившем целое поколение американцев на борьбу с нашей «империей зла», светлые рыцари-джедаи могли передвигать тяжелые предметы и даже летать, используя рассеянную в пространстве силу).

В СССР 1983 года такой экстравагантный полковник с подобным проектом рисковал загреметь в психушку. При всем желании нельзя представить себе советского полковника, который пришел в Военно-промышленную комиссию Совмина СССР или в Генштаб с планом, скажем, «Туманность Андромеды». Конечно — и мы об этом еще напишем — в СССР того года велись секретные работы над психотехнологиями, но это делалось под эгидой КГБ, без такого размаха и рекламы, исключительно благодаря тому, что разведка знала о подобных исследованиях в США.

В 1988 году Джон Александер выходит в отставку и переходит на работу в Национальные лаборатории Лос-Аламоса. И теперь его покровителем становится отнюдь не государственный чиновник. Вообще страшно подумать о том, что ожидало бы смелого новатора в бюрократическом аппарате, где царствуют принципы «я начальник — ты дурак», «как бы чего не вышло», «прикрою свою задницу бумагой от вышестоящей инстанции». Нет, теперь Александеру покровительствует Джанет Моррис, директор по исследованиям одной из ячеек Закрытой сети — Совета по глобальной стратегии США (U.S. Global Strategy Council — USGSC). Более того, эта женщина прекрасно понимала нетривиальные идеи Александера потому, что сама писала научно-фантастические романы! Мда, представить себе автора подобной литературы на ответственном посту в царской России, СССР или нынешней Россиянии просто невозможно. А в США с ее Закрытой сетью это, к большому для нас сожалению, совсем не фантастика.

Именно поэтому Совет по глобальной стратегии становится инициатором ныне успешно развивающейся американской государственной программы по несмертельному оружию, а отставной полковник Александер превращается в главного эксперта по его видам. Идеи Александера подхватывают такие властители американских дум, как тесно связанный с Пентагоном и ЦРУ писатель Том Клэнси и автор многих бестселлеров Майкл Крайтон («Парк юрского периода»). Последнему Александер помогает в работе над книгой «Затерянный мир». Тем самым его идеи получают самую мощную пропаганду во всех слоях американского общества.

И вот Александер заправляет разработкой таких чудес, как портативные лазеры, инфразвуковые генераторы, способные дезориентировать людей, вызывая у них панику, тошноту и понос, генераторы шума, выводящие из строя целые толпы, клейкая пена, которая, попадая на тело, мгновенно застывает, сковывая жертву. При всем этом Александер продолжает увлекаться проблемами НЛО, жизни после смерти, пограничными состояниями человеческого разума и организма, ныряет вблизи островов Бимини, где на дне замечены странные сооружения.

И он же становится ярым идеологом защиты США от возможного компьютерного нападения. (М.Хозиков. «Информационные войны» — М., «ОЛМА-ПРЕСС Образование», 2003 г., с.280-286.)

Все эти странные появления ученых и «безумных полковников» можно, пожалуй, объяснить существованием некоего нечеловеческого разума, сложившегося из разумов многих людей. Некоей интегральной психики. Люди становятся как бы клетками сверхмозга, которые могут даже не знать друг о друге. Понимаем, что это выглядит запредельно. Но, тем не менее…

Власть богов Сети основана не на деньгах, не на авторитете, а на своеобразной нейротехнологии, которая позволяет убеждать власть имущих и заставлять их слушать скромных ученых. Их власть жестока. Боги допустили кровавую купель ХХ века, его войны и революции. Это было в их интересах. Что ж, с точки зрения курицы, которую режут на обед, мы тоже жестоки и циничны.

Примеры, нами приведенные, относятся скорее к одному способу управления богов Сети — к корректировке отклонений. Но ведь есть и изменения смыслов, проследить которые гораздо сложнее. Хотя один пример мы точно знаем: создание в шестнадцатом веке мифа об ордене розенкрейцеров, которых никогда не было, но сказка о которых привела к зарождению масонства, оплодотворившего индустриальную цивилизацию. Маркс и Энгельс — тоже изменили смысл. А кем они были? Каким-то провинциальным университетским профессором и мелким фабрикантом. Но с ними имели дело столпы тогдашнего мира.

Загадки, загадки…

Напоследок попробуем ответить на мучающий многих вопрос: «Можно ли считать Закрытую сеть Запада той самой Антицивилизацией, Сообществом Тени, о которых пойдет речь в этой части цикла?»

Нет, читатель. ЗС — инструмент развития, порожденный Западной цивилизацией. В этом смысле она несомненный субъект социодинамики и фактор психоистории. Но поскольку именно в элите западного мира зародилось Сообщество Тени, Зарытая сеть сегодня стала ареной борьбы. Между кем? Внутри ЗС борются структуры Тени и носители топоса Западной цивилизации. Нелюдь и люди, верные гуманистическим ценностям в их западном понимании. Исход этой борьбы пока неясен.

По нашему глубокому убеждению, без необычайных событий в России исход этой схватки может оказаться не в пользу человечества…

ГЛАВА 2. ГЛАВНАЯ ТАЙНА ХХ СТОЛЕТИЯ

Доллар… Объект проклятий и страстных вожделений для сотен миллионов людей. Если любой мало-мальски мыслящий человек, отвечая на вопрос о причинах поражения русских в конкуренции с Западом, непременно скажет о долларовой системе — этом уникальном создании «Страны-за-океаном». О системе, ставшей мощным орудием для управления историей планеты. Об основе Pax Americana и фундаменте власти Сообщества Тени.

Всемогущество доллара — вот главная тайна ХХ столетия. И теперь, читатель, нам пора ее раскрыть.

Рожденный кризисом

Западная цивилизация основана на рынке. Рынок требует единой меновой стоимости, мерила цен. чтобы не менять овец на топоры. Такой мерой стоимости всех товаров первоначально выступило золото. Потом его в обращении стали вытеснять бумажные заменители, банкноты, которые государства выпускали под обеспечение золотом.

Но самым радикальным способом к делу подошли американцы. Знаете ли вы о том, что они до 1907 года де-факто не имели собственной валюты и вообще единой денежной системы? Во времена оны в США одновременно обращались золото, серебро, сертификаты на их хранение, банкноты наиболее авторитетных банков, долговые расписки казначейств отдельных штатов, фунты стерлингов. Все это ходило одновременно, и каждая из платежных систем имела внутренний курс по отношению к другой. В общем, наблюдалось то же, что и в измордованной реформами Россиянии середины 1990-х годов

В 1907 году Америку поражает первый крупный экономический кризис — кризис недофинансирования производства. Янки столкнулись с удивительно ситуацией: система способна развиваться, есть все для производства, имеются обширные рынки сбыта и покупательная способность американцев вроде бы высока — но не хватает оборотных средств. Тогда кризис удалось погасить благодаря знаменитому магнату Дж. П. Моргану он бросил по просьбе президента США огромные личные деньги на поддержание курса акций компаний и на займы крупнейшим штатам.

После этого люди финансовых тузов — Моргана, Рокфеллера, Шиффа, Куна и Лееба, Ротшильдов и Лазаров — создали комитет, подготовивший предложения о создании Федеральной резервной системы — ФРС. Их после шестилетних споров и доработок приняли Сенат и Конгресс, подписал президент. Возникла система, которая не имеет аналогов в мире даже сегодня. Сообщество частных банков получило от государства право эмитировать деньги. Масштабы эмиссии устанавливает совет директоров ФРС. Изначально он определялся сорокапроцентным обеспечением эмиссии золотым запасом США и долговыми расписками государства. Кроме того, дополнительным обеспечением выступали коммерческие векселя. Обеспечение выходило, таким образом, тройным: золотом, государственными бумагами и коммерческими векселями.

Что дальше? Есть такое понятие — «эмиссионный доход». Банки напечатали доллары и пустили их в обращение, дали кредит. То есть, государство остается им должно за выпуск долларов. Кроме того, банкиры еще зарабатывают на кредитах, на обороте долларов. И это беспримерно: нигде в мире частные банки не имеют права на эмиссионный доход. То есть, банки США стали равноправным партнером государства в ключевой — финансовой(!) — сфере.

Государство выписывало свои обязательства, четко обеспечивая их золотом. Допустим, «Чейз Манхэттен Бэнк» говорит: мы напечатаем сто тысяч долларов для нужд экономики — и государство купит эти сто тысяч у банка, положив в их обеспечение ценные бумаги, подкрепленные (в те годы) золотом и государственными гарантиями, доходами бюджета. И потому тогда каждый человек, у которого был доллар (равно и тот, кто имел рубль) мог обменять его на золото.

Все это базировалось на принципе — все люди никогда не пойдут менять бумажные деньги на «желтый металл». Поэтому долларов тогда печатали в два с половиной раза больше, чем было золота в хранилищах.

Подстегнутая такой системой, американская экономика росла, словно на дрожжах. Полновесной наличности хватало, оборотные средства имелись. И потому Америка оказывается полностью готовой к Первой мировой войне. Подождав, когда британцы, русские и французы, пролив реки своей крови, поколотят и надорвут немцев, Америка с песнями и музыкой вступает в войну в 1917 году и оперативно ее завершает.

В 1919 году Германия подписывает Версальский договор — договор капитуляции и унижения, становясь из великой империи слабой Веймарской республикой. В Веймарской Германии разражается жутчайший финансовый кризис, когда цены изменяются на сотни процентов за один день, когда булочка стоит миллиарды марок. Почему? Потому что победители отобрали у немцев весь золотой запас, аннексировали промышленные районы, наложили на немцев непомерные контрибуции и немилосердно вывозили из Германии все ценные ресурсы. Россия вообще оказалась выведенной из игры: ее просторы достались страшным большевикам, послушным американской воле.

США в 1920-х торжествовали. 40 процентов золотого запаса планеты оказалось в их руках. Но они еще не добились всего, чего задумали. Они начинают атаку на конкурентов доллара: на франк и фунт стерлингов. Доллар дешевле, легковеснее фунта — и потому выгодно продавать американские товары. Они дешевле британских. То же самое происходит и с французской валютой. Франк и фунт все меньше участвуют в международном бизнесе. Франк нокаутируют довольно быстро. Но вот за фунтом стояла огромная колониальная империя, и англичане зачастую не пускали в свои колонии американские товары. А это американских финансистов не устраивало.

Доллар теряет плоть

И тут разразился Великий кризис 1929 года. Можно долго спорить о его происхождении — на то имеются разные точки зрения. Иные говорят о том, что его спровоцировали. Но на самом деле он грянул из-за быстрого роста американской промышленности в 20-е годы и из-за того, что мир еще не был американским (для американских товаров были закрыты огромные рынки). В результате наступил кризис перепроизводства. Началось падение курсов акций на бирже. А если падают котировки — то сгорают сбережения людей, предприятия не могут брать больших кредитов и т.д. Но соль заключается в том, что в 1929-м все произошло как бы наоборот: не заводы сначала остановились, вызвав крах на бирже, а сначала разразилась биржевая паника — и только потом остановились предприятия. А когда все начинается с биржи, можно наверняка говорить об управляемости процесса. Современный финансист Джордж Сорос — поистине гений. Ведь он на деле доказал, что фондовая биржа есть воображаемый мир, где людьми движут прежде всего мнения, а не реальные доходность или перспективы тех или иных компаний, Подтолкнув мнения в нужную сторону можно вызвать суперпроцессы, обвалы и взлеты, в свою очередь, действующие на реальный мир.

Кризис 1929 года был, конечно, управляемым. Могущественные люди умело определили тенденцию, оседлали ее — и дальше на гребне понеслись к намеченной цели, с помощью бифуркационных технологий корректируя ход кризиса. Тенденция же была совершенно объективной, порожденной слишком бурным развитием промышленности США в условиях нехватки рынков. Почему? Потому что половиной мира правила Британская империя, которая не пускала в свои колонии американские товары, превращая эти земли в рынки исключительно для британской индустрии. Чтобы прорваться на новые «жизненные пространства», Америке надо было разрушить прежде всего Британскую империю. А заодно — и другие колониальные системы, французскую, голландскую и японскую. В то время еще не было независимого и нищего Третьего мира.

Крупный успех США в те годы — капитуляция фунта стерлингов. В 1931 году англичане, подорванные экономическим кризисом и тяжестью выплат военных долгов, отказываются от золотого обеспечения своей валюты. Весь мир сбрасывает фунты и покупает доллары, которые лавиной хлынули в Европу. Доллар становится сильнейшей мировой валютой.

Не случайно в 1930-х США начинают энергичную подготовку к новой мировой войне. В 1934-м они отменяют внутреннюю (но еще не внешнюю!) конвертацию доллара. Теперь американец не может поменять доллар на частичку золотого запаса США, и долларов печатают столько, сколько нужно. Доллар становится не столько мерой стоимости, сколько средством платежа.

Решались две проблемы разом. С одной стороны, банкиры лучше приспособили доллар к управлению миром через кризисы. С другой — рузвельтова система экономики с ее четким планированием позволила точно регулировать долларовую массу. Поэтому нашла применение знаменитая теория Кейнса, который вывел точные уравнения, позволяющие рассчитывать объем денежной массы. Кстати — об этом почти не говорят — Кейнс в 1920-е годы жил в России, изучая опыт нашего Госплана. И даже написал книгу об этом.

В США тогда работал приехавший из России Леонтьев, считавший межотраслевые балансы для американской экономики. Янки верили: мир управляем! А чтобы умело управлять — надо точно считать. Да, рынок пусть будет, но только там, внизу. Государство совершенно не волнует, сколько будет стоить кока-кола. Но сколько долларов должно быть в обращении — мы будем планировать, и весьма жестко. Формально эмиссия долларов в ФРС под залог ценных бумаг государства оставалась, но теперь последние уже не были обеспечены золотом. Вместо этого проводился расчет денежной массы, необходимой для выхода на определенную динамику валового национального продукта. А задача была одна — готовиться к войне.

Вторая Мировая война приносит тотальную победу США надо всем миром руками России. Впрочем, итоги войны были ясны уже в 1944 году, когда в крахе немцев и японцев уже никто не сомневался.

Уже в сорок четвертом США создают Бреттон-Вудскую финансовую систему, рывком выводя доллар к вершинам мирового господства. Они оставляют привязку национальных валют к золоту, но сами привязывают курс остальных национальных денег к доллару, уже к тому времени не конвертируемый на золото внутри самих США.

И англичане пошли на это. А куда деваться? В их стране стоит мощная американская армия. С одной стороны — защитница от Гитлера. А с другой — оккупационная сила. Американцы стояли и во всех важнейших британских колониях. Поэтому Бреттон-Вудс появился раньше Организации Объединенных Наций.

Для США то был первый и самый главный итог Второй Мировой войны. Именно тогда они получили экономический «Пакс Американа» — «Мира по-американски». Дальше Штаты уже не боялись осуществлять «план Маршалла» — план массированной американской помощи разрушенной Западной Европе. Ведь отныне, как только в Европе у кого-нибудь появлялся какой-нибудь излишек, хоть самый малый прибавочный продукт — он сразу же бежал менять его на доллары. А США эти доллары печатали. Система-то гениальная была. Американцы построили «долларовый насос», с помощью которого втягивали в Америку все лучшее со всего мира.

Третья стадия восхождения доллара к мировой власти стартует в 1971 году. К тому времени на мировой арене появляются сильные экономические соперники США — и Япония, и Западная Европа. Тогда янки делают еще один смелый шаг. Его можно назвать «Никсоновой революцией».

В 1971-м, при президенте Никсоне, США полностью отказываются от золотого эквивалента доллара. Это означает, что с тех пор доллар не меняется ни на что, кроме как на другие валюты, которые вынуждены «привязываться» к доллару. При этом Федеральная резервная система США может выпускать в обращение столько новых долларов, сколько сочтет нужным. Если остальные валюты «привязываются» к доллару, то доллар обеспечен только политической властью в мире в данный момент. А власть эта — у США. Объемы долларовой массы в мире отныне зависят от воли и желания Америки, да еще и от ее внутриэкономической ситуации. Доллар полностью теряет связь не только с золотым запасом, но и с реальной экономикой. Отныне он — эквивалент чистой силы, власти над миром. Он обеспечен этими субстанциями. Цель, которую поставили перед собой американские банкиры начала ХХ века, была достигнута.

Валюта Изумрудного города

Конечно, эффект 1971 года проявился не сразу. Экономика — дама весьма инерционная, и потому семидесятые стали временем значительной инфляции доллара. Пришлось расплачиваться за жуткий раздрай в американском обществе 1960-х, за его болезненную перекодировку Однако уже в 1980-е годы, при Рейгане, американцы пожинали обильные плоды семьдесят первого года.

Затем они делают следующий ход. Отныне объемы потребления, капиталовложений и накопления в США тоже ни к чему не привязаны. Раньше все эти величины зависели от производства. Теперь — только для Америки — они будут производными от денег. То есть, жизненный уровень Америки никак не связан с ее производительностью труда, с успехами производства. Они построили долларовый коммунизм: мы отдаем миру по способностям, а получаем — по потребностям. В результате в 1990-х годах США, вмещая в себя только 5 процентов населения Земли, поглощали 40 процентов производимых и добываемых на планете ресурсов. В 1985 году Америка производила в девять с лишним раз больше ежегодного объема бытовых отходов, нежели Советский Союз. При этом США содержат миллионы людей-воинствующих тунеядцев, которые абсолютно не желают работать, живут на пособия государства и получают талоны на бесплатное питание. По некоторым данным, число таких тунеядцев в США исчисляется примерно 12 миллионами душ. Никакая экономика, основанная действительно на производстве, не смогла бы выдержать такой нагрузки.

Японцы, европейцы и арабы, столкнувшись с опасностью превращения заработанных ими долларов в простую макулатуру, понесли доллары в американские банки — чтобы получить проценты на них. И стали крупнейшими инвесторами американской экономики. Именно тогда американские государство и корпорации начинают жить в долг, который на сегодня достигает умопомрачительной суммы в 13 триллионов долларов. Вся планета занимается тем, что пашет на американцев и дает им в долг! С 1971 года человечество довольно четко делится на две половины. У одной деньги забирают, в другую вкладывают. 86 процентов мировых инвестиций ныне приходятся на США, Канаду, Европу, страны АСЕАН, Гонконг и Сингапур. На долю всех остальных, включая миллиардный Китай, всю Латинскую Америку и огромную Россию — всего 14 процентов.

1980-е годы — время рейгановской революции в Америке. Она носила не столько экономический, сколько идеологический характер. Президент Рейган вернул американцам веру в себя.

Экономически при нем происходит переход от кейнсианства к монетаризму, к управлению чисто денежными рычагами. Поскольку им удалось сбалансировать общество, сделав его более устойчивым, янки смогли более точно производить настройку финансовых инструментов. Более точно считать: а какая денежная масса нужна обществу? Сделав общество предсказуемым, Рейган позволил финансистам уменьшить число ошибок, уверенно просчитать динамику и его экономические показатели. А коли ошибок меньше — доллар стал куда точнее настраиваться на нужды американской экономики и мировой — через американскую. И все пошло вверх. Монетаризм возможен только тогда, когда ты способен с ювелирной точностью привязать движение денег к движению товаров и услуг, когда ты точно знаешь, как изменение массы и динамики денежной массы отражаются на динамике движения массы товаров.

У США есть опыт создания финансового «вечного двигателя». Или почти вечного. Судите сами. В обмен на доллары они получают из всех стран мира все, что пожелают: сырье, лучшую технику, технологии, специалистов, одежду и обувь, горы тропических фруктов — и т.д. Живут янки роскошно. А потом с помощью всяческих финансовых ухищрений вытягивают эти доллары назад, понуждая все страны света превращать заработанные доллары в инвестиции на территории США.

Американцы используют свои избыточные доллары как оружие. Они освоили искусство «дестабилизирующего кредита — еще один образчик синергетическо-бифуркационной технологии в финансах.

Они дают другим странам кредиты — но при условии, что те отказываются от высокотехнологичного производства, от сильной национальной валюты, привязывая ее к доллару. Хочешь получить кредит? Не защищай своего производителя, пускай в страну «ножки Буша» с минимальными таможенными пошлинами, а то и без оных, открой границу для беспрепятственного вывоза сырья, сломай механизмы контроля за вывозом денег из страны, обеспечь доступ к своим богатствам для американских компаний, введи свободный обмен национальных денег на доллар. Одновременно — сократи бюджет, меньше трать на развитие науки и военно-промышленного комплекса с передовыми технологиями.

Что дает система «дестабилизирующего кредита»? Она спасает Америку от долларовой инфляции. Главный цикл долларового вампиризма вам уже известен, читатель: янки за доллары скупают все лучшее в мире, а потом сами же вынуждают продавцов нести заработанные «грины» в американские банки. Но при этом Федеральная резервная система США продолжает печатать новые доллары. Чтобы не случилась инфляции, янки через механизм дестабилизирующих кредитов вынуждают страны третьего мира не использовать свои ресурсы самостоятельно, а отдавать их в руки западников, тем самым создавая новонапечатанной долларовой массе товарное наполнение. Кредиты даются с процентами — и несчастные заемщики, дабы рассчитаться по внешним долгам, вынуждены извергать на мировой рынок все новые и новые массы ресурсов, продавая их за все те же доллары.

Поэтому доллар постоянно нуждается во внешней экспансии, в захвате новых территорий. Одно время он заколебался: на его пути стоял Советский Союз со своей сферой влияния. Уже к концу 1980-х США должен был постичь серьезный структурный экономический кризис. Более того, Америка, казалось, проиграет противостояние с русскими и пойдет на вынужденную капитуляцию.

Но она напряглась — и повергла нас. Дестабилизирующие кредиты почти остановили нашу промышленность за исключением добычи сырья. Доллар хлынул на огромное пространство Восточной Европы, взорванного СССР и Монголии — а это почти тридцать миллионов квадратных километров площади, громадные ресурсы и население в треть миллиарда человек. Новые массы наших богатств, проданные за доллары, укрепили американскую экономическую систему. Доллар завоевал нас.

Триумф? Безусловно. Но уже в 1980-е перед американцами встали новые задачи. Одна из них заключалась в том, что даже при самой тонкой настройке доллар окончательно занял положение мировой валюты Да, янки тянули ресурсы из остальных стран, сбрасывая в них доллары — но они из тех стран снова попадали в банки США. Эти доллары надо было как-нибудь связать.

И они нашли способ, который можно назвать «революцией Клинтона». Янки стали связывать «горячие» доллары двумя путями. С одной стороны, доллары переливались в широко разрекламированную «нью экономи», «новую экономику» — в экономику Интернета, программного обеспечения, венчурных фондов, которые выпускали акции не под конкретное производство, а под новые идеи и под ожидание будущих рынков.

Что такое их «новая экономика»? Это — своеобразный третий «космос», третья стадия развития мирового рынка. Первым был космос вещей, товаров. С древности и до ХIX века мир был цивилизацией вещей. Люди производили их, продавали и меняли, воздействуя в основном на природу. В ХХ веке сложился второй мир — мир услуг. Тогда главное воздействие стало осуществляться не только на вещи и на природу, но и на самого человека. Открылась огромная сфера, связанная с экономикой обслуживания, развлечений, образования и здравоохранения. «Новая экономика» осваивает третий космос — мир информации, мир знания.

Если пробовать обрисовать «новую экономику» в принципе, то можно привести такое вот красочное сравнение. В конце девятнадцатого века никому и в голову не пришло бы вкладывать деньги в голую идею. Финансисты и промышленники оставались народом весьма консервативным. Любой изобретатель должен был сначала воплотить свое детище в металле и показать миру его экономическую выгоду. Никто и никогда не подумал бы создавать акционерные общества для финансирования Можайского с его задумкой самолета или для Дизеля с его идеей одноименного двигателя. И не просто создавать акционерные компании — но и выбрасывать их акции на биржу, создавать ажиотаж вокруг них. И при этом еще говорить: курс наших акций — это не нынешняя прибыль, которую приносит производство дизелей или воздухоплавательных снарядов господина Можайского, а только прибыль чаемая, ожидаемая, прогнозируемая.

«Новая экономика» действует совсем наоборот. Кто-то выбрасывает какую-то техническую идею — и под нее создается акционерная компания, начинающая эмиссию своих ценных бумаг. И масса инвесторов покупает их либо в надежде на будущие баснословные прибыли, либо ожидая дальнейшего роста курса этих акций, когда их можно будет выгодно перепродать. По такой аналогии к капитану Можайскому, едва он в 1882 году закончил бы чертежи своего неуклюжего аэроплана с паровым двигателем, должны были толпой набежать русские купцы и наперебой вложить в его свои деньги, мысленным взором видя: вот из такого парового аэроплана в конце концов выйдут белоснежные реактивные авиалайнеры и сверхзвуковые истребители.

«Новая экономика» стала гениальной американской операцией конца ХХ столетия, которая логично венчает собой триумфальное шествие доллара.

Принципиально все очень просто. В ходе мировой экспансии доллара в глобальной экономике оказалось очень много «зеленых». Как их связать, не допустив обесценивания доллара? Американцы показали всему миру «новую экономику», заговорили об Интернет-экономике, которая якобы позволяет на один вложенный доллар получать сотню барыша. То было время, когда курс акций «новой экономики» не просто рос — он фантастически взлетал. И триллионы долларов со всего мира устремились в США, в их «новую экономику». На эти деньги, стянутые со всего мира, совершилось первое великое дело. Новая экономика обращена в будущее. Она торгует ожиданиями. Она капитализирует надежды. Она собирает деньги под проекты, которым еще предстоит осуществиться. Новая экономика к 2001 году охватывала до четверти инвестиционного рынка Соединенных Штатов Америки. Можно вскрыть несколько слоев, несколько смыслов этой экономики. С точки зрения развития потенциала цивилизации, новая экономика служит созданию базы для экономики сознания, для психоцивилизации.

Новая экономика стала очень действенным способом постройки инфраструктуры постиндустриальной экономики, ворот в мир «цивилизации сознания». Она позволила мобилизовать ресурсы для развертывания грандиозных информационных сетей, системы усиления человеческого интеллекта в виде многомиллионного парка персональных компьютеров, их сетей, больших и сверхбольших компьютеров. Новая экономика позволила создать инфраструктуру «экономики сознания», опутав весь мир оптико-волоконными кабельными линиями, каналами спутникового вещания, системами мобильных телекоммуникаций.

Новая экономика позволяет в конечном счете осуществить все возможные направления научных исследований и опытных разработок в этой сфере.

Впервые в истории человечества научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы в сфере коммуникационных и информационных технологий получили по сути безграничное финансирование.

Информационные технологии и Интернет на самом деле важны не сами по себе, а как материально-техническая база, своего рода инфраструктура экономики сознания, когнитивной революции, формирования Нейромира и одновременно — как вещественная среда надличностного разума, основа наращивания его мощности. Они важны как материальная среда позволяющая воздействовать непосредственно на человеческую личность, на коллективную психику, на подсознание, сознание и надсознание. И это — первый момент…

Новая экономика, если посмотреть на нее с инвестиционной точки зрения, стала уникальным механизмом аккумуляции ресурсов, почти мгновенного наращивания капитала, увеличения вложенных средств в разы, а иногда в десятки и сотни крат. Весь мир до 2001 года с упоением нес свои деньги в «новую экономику» США, финансируя создание технологий новой эры. А после? После «новая экономика» США решила еще одну задачу: падением курса своих акций она сожгла, аннигилировала триллионы «лишних» долларов. И то, что многие в мире приняли как признак скорого крушения долларовой системы, на самом деле было изящным окончанием операции. Американцы избежали опасности катастрофического, неконтролируемого обесценивания доллара…

И аккумуляция средств, и рост капитализации, и обеспечение акций вкупе со «сжиганием» «лишних» денег — есть три стадии действия одного и того же процесса И этот процесс используется новыми хозяевами истории для реализации их хроно-политических планов. Надо обеспечить рост — рычаг в первое положение, нужно избежать инфляции — врубим режим сжигания избыточных долларов.

Но существует и третий аспект новой экономики, который прямо и непосредственно относится к теме нашей главы. Новая экономика привела к тому, что доллар стал обеспечен не только прошлым (то есть богатством, созданными в прошлом ценностями и капитальными благами), не только настоящим (политическим, военным, научно-техническим, экономическим, культурным могуществом Соединенных Штатов Америки), но и будущим — ожиданиями, воплощенными в динамике курсов акций, надеждами, реализованными в конкретных инвестиционных проектах. Ожиданиями, проявляющимися через динамику цен на мировых рынках.

Таким образом, доллар охватил все время — прошлое, настоящее и будущее. Он впервые в истории стал действительно тотальной единицей. Надо сказать, что в этот момент он перестал быть экономическим явлением, а стал выражать цивилизацию в целом. С этого момента все в мире стало продаваться и покупаться. Доллар, таким образом, вышел за пределы экономики, превратившись в мерило и регулятор цивилизационных процессов.

Он превратился в выразителя американского времени. Он обеспечен уже не только тем, что было, не только тем, что есть, но и тем, что будет. Тем самым он приобретает тотальность и абсолютную власть над американским миром, над современной западной цивилизацией. По сути, он обеспечивается ее существованием. Конвертируя военно-политическое господство в экономическое могущество, ФРС выпускает в обращение все новые и новые миллиарды долларов, получая на них все, что необходимо Америке — сырье, лучшую технику и специалистов, контроль над важными предприятиями и т.д.

Можно считать, что долларовая система — это первенец экономики сознания, нейрономики.

Но если «новая экономика» — это позитивный способ связывания денежной массы, то рядом с ним в 1990-е раковой опухолью разросся еще один, параллельный способ связывания. Но уже совершенно порочный. Это — создание совершенно чудовищной по масштабам, абсолютно оторванной от реальной жизни и настоящего производства сферы финансовых спекуляций. То есть, спекуляций с валютами разных стран, с ценными бумагами государств, с акциями. И даже не только с акциями, но и с их производными, так называемыми деривативами — фьючерсами, опционами, свопами. То есть, продаются и покупаются права на покупку будущих выпусков акций, право купить портфель ценных бумаг, чья динамика соответствует биржевому индексу, право купить какой-то товар через год и другие невообразимые права. То бишь, это — экономика делания денег из денег, без всяких товаров и услуг. Экономика «мыльного пузыря».

В секторе финансовых спекуляций оперируют не материальными ценностями, а тенденциями, трендами. Здесь действительно играют. Здесь полностью растоптаны старые представления о том, будто курс акций или иных ценных бумаг зависит от прибыльности предприятий, от их дивидендов и прочего. Отброшены прочь фундаментальные представления капитализма о том, будто цены складываются из соотношений спроса и предложения на рынке. Всего этого нет. На фондовых биржах играют некими течениями-трендами. И в этом хаосе процветает особая синергетика, особая наука о хаосе, которую называют то «новой ракетной наукой», то «техническим анализом». Почему? Да потому что поведение такого рынка лучше всего объясняют не беспомощные экономисты, а специалисты по ракетному полету, имеющие дело с бифуркационными процессами горения или турбулентности. Знаменитейший спекулянт нынешней эпохи, американский еврей Джордж Сорос, уже прямо говорит об «алхимии финансов».

Под этим «соусом» рынок полностью отрывается от окружающей жизни. Наоборот, царящие на бирже иллюзии, мании, мнения или вспышки паники объявляются движущей силой этой самой жизни. Иллюзия становится более реальной, нежели сама реальность. Только в подобном извращенном мире стал возможен нефтяной кризис 2000 года. Судите сами: цены на нефть взлетели не потому, что на планете вдруг наступило резкое похолодание или в одночасье рухнула вниз добыча сырья. Нет, цены взлетели потому, что американские спекулянты стали закупать фьючерсы — контракты на будущие поставки партий нефти — по все более и более высоким ценам. И наступил апофеоз сатанинской виртуальщины — грянул кризис, который не имеет под собой никакой реальной основы!

В мире виртуальной экономики никто не вкладывает деньги в акции компаний для того, чтобы заниматься выпуском новых самолетов или машин. Нет, тут царствуют «портфельные инвестиции», в которых «инвесторы» играют на повышении и понижении котировок, в нужный момент сбрасывая бумаги и пожиная спекулятивную прибыль. Происходит переход от рынка реальных товаров и акций к чисто финансовым схемам, к виртуальной экономике, в которой самым важным моментом является чистое движение капитала. Янки за свои военно-политические доллары скупают все лучшее в мире.

Здесь бал правят те, кто держит контроль над информацией, кто формирует мнения и может вызывать страхи торговцев. Тот, кто способен изобразить самую процветающую страну развалиной, а контору вроде «Рогов и копыт» — перспективнейшим предприятием. Тот, кто дерьмо способен представить как золото, и наоборот. Движение капитала в биржевых циклах становится настолько важным и значительным, оперирует с такими цифрами (часто имеющими эфемерное значение), что на их фоне традиционные экономические сектора становятся несущественными. Цены в таком мире живут по своим самостоятельным законам, совершенно независимым от настоящей ценности товара или акции. На бирже играют уже не телесными вещами, а совершенно абстрактными, умозрительными знаками. Покупают и продают уже даже не акции, а производные от них. Идет торговля бумагой на другие бумаги… Чистыми фикциями…

Совершенно не зря один из самых знаменитых бестселлеров, посвященных этой «виртуальной экономике», написанный Джеком Швагером, так и называется — «Рыночные колдуны».

Рынок финансовых деривативов, примерно в четыре раза превышающий финансовый рынок, обслуживающий движение товаров и первичных социальных ценностей — акций, государственных ценных бумаг и тому подобных, является не только средством извлечения сверхдоходов при помощи финансовых спекуляций, но и служит громадным финансовым резервуаром. Этот резервуар поглощает триллионы излишних долларов, ненужных в данный момент для обслуживания сферы материального производства, сферы услуг или движения капитальных благ. Но в нужный момент эти ресурсы из рынка финансовых деривативов вводятся в реальную экономику, позволяют приобретать новые компании, осуществлять новые инвестиционные проекты, обеспечивают контроль над необходимыми ресурсами. Наконец, эти средства в нужный момент бросаются на решение важнейших политических задач. Например, для установления тотального господства в политической, идеологической и культурной, а иногда и в религиозной сферах.

Расскажем еще об одном процессе, начавшем набирать силу в конце 1950-х годов и получившем наибольший расцвет в последнее десятилетие минувшего века. Речь идет о массированном сбросе наличных и безналичных долларов за рубежами Соединенных Штатов. Для этого сброса применялся механизм экспортной нестабильности, осуществление в самых различных районах мира каскадов планируемых конфликтов и управляемых кризисов. Вслед за этими планируемыми конфликтами и управляемыми кризисами разрушались национальные финансовые системы. Им на смену, а еще чаще параллельно с ними, возникали долларовые системы. И это характерно в настоящее время.

Именно таким образом в 60-е годы появились евродоллары, затем нефтедоллары, затем — наркодоллары, и наконец, знаменитые русские баксы. По сути дела, сегодня во многих странах мира от Бразилии и Аргентины до России доллар стал параллельной валютой. Он вытеснил национальную валюту из обращения. Он обслуживает значительные объемы наличного оборота. Он концентрирует в себе оборот важнейших бумаг. Американцам удалась гениальная схема. Ценнейшие ресурсы многих стран мира, накопленный ими промышленный, культурный потенциал, бесценные научно-технические достижения, другие ноу-хау, они обменяли по сути на листы крашеной бумаги. Более того, им удалось построить систему, когда эти листы бумаги не возвращаются назад, в страну, напечатавшую их. И тем самым не разрушают с таким трудом восстановленный баланс между товарной массой и услуг и платежеспособным спросам, между объемами акций и других ценных бумаг и инвестиционными ресурсами, между промышленным предложением и крупным оптовым спросом…

Доллары не возвращаются в Соединимые Штаты. Они оказываются связанными на локальных рынках, где они конкурируют с местными валютами и вытесняют их, еще и еще раз позволяя другим странам кредитовать американскую экономику.

Чтобы утвердить в мире господство доллара, ослабить ведущие мировые валюты, чтобы создать в мире многочисленные очаги управляемых экономических кризисов и политической нестабильности, чтобы тем самым вытеснить национальные валюты американским долларом, Соединенные Штаты в последние двадцать лет ведут непрекращающуюся глобальную войну против остального мира. Финансовую мировую войну.

Подытожим, читатель. Американцы уже в начале 1990-х годов решили главные свои финансовые проблемы. Во-первых, нашли прекрасный источник средств для текущей, повседневной жизни. Во-вторых, изобрели не знающее ограничений финансирование «новой экономики» — экономики будущего. В-третьих, создали отстойник «виртуальной экономики».

И все бы хорошо, да только остались в мире некоторые некультурные гады, которые продолжают упрямо цепляться за иену, юань или рубль. А значит, их надо «мочить».

Вот их и «мочат».

Крах советских финансов

Что такое финансовые войны? Война, вообще — всегда способ достижения цели неправовым способом, через совершение насилия над противником. Для того, чтобы с кем-то воевать, с ним надо иметь общее поле. Например, не могут воевать между собой Центральноафриканская республика и Финляндия. Ну, разве что у них будут баллистические ракеты, которыми они смогут обстреливать друг друга. Но и в этом случае у них будет общее поле: единое воздушно-космическое пространство.

Финансовая война как явление родилась в тот момент, когда появилось единое финансовое пространство мира. И первые в истории чисто финансовые войны провели Соединенные Штаты. Во-первых, против Советского Союза, навязав нам концепцию «конвертируемости рубля» (было это совсем недавно — в самом конце 1980-х годов). А, во-вторых, против Японии, которую в 1991-м году янки «вырубили» настолько умело, что она не смогла оправиться от этого все 90-е годы. Потом была битва за юань. И вот уже несколько лет продолжается схватка доллара и евро.

Впрочем, впервые элементы финансовой войны США опробовали на Великобритании сразу же после Первой мировой. В 1919 году американцы приняли амбициозную программу военно-морского строительства, стремясь вытеснить англичан из перспективного региона планеты — Тихоокеанского. Для этого требовалось ослабить морскую мощь британцев и разорвать их альянс с Японией, заключенный в 1902-м. Чтобы Лондон даже не пытался угнаться за ВМФ янки, американцы умело подорвали кораблестроительную программу «сынов Альбиона», использовав именно финансовые рычаги. Американские финансисты потребовали от Лондона уплаты военных долгов — колоссальной по тем временам суммы в 850 миллионов фунтов стерлингов. Поскольку Англия вернуть займы не могла, позиции страны на мировом кредитном рынке посыпались и в 1921-м курс фунта стерлингов упал до 79 процентов от золотого паритета. И тут уже английские деловые круги принялись давить на свое правительство, требуя восстановить подорванную валюту. В том же 1921-м Британия согласилась на ограничение морских вооружений и фактический разрыв англо-японского военного союза (Вашингтонская конференция).

Но то была явная «тренировка». Главные финансовые войны Соединенные Штаты сумели провести семьюдесятью годами позже.

Против нас до Горбачева вести такую войну было практически невозможно, ибо наша рублевая система не имела точек соприкосновения с долларовой. Рубль выступал самостоятельной, изолированной системой. Американцы и русские обитали в совершенно разных финансовых мирах, и можно смело сказать: рубль в СССР и СЭВ (экономическом союзе социалистических стран) выступал как самодержавная финансовая система.

Так было, пока наши вожди не оказались одержимыми идеей конвертируемости рубля. Само по себе любое финансовое явление не выступает ни оружием войны, ни инструментом мира. Война начинается тогда, когда те или иные финансовые процессы используются для разрушения противника. Конвертируемость рубля в СССР ввели насильственно. Ее ввели де-факто. Пользуясь эйфорией горбачевской оттепели («новое мышление», «русский и американец — братья навек») хитрые янки заявили нашим: «Ребята, пора делать рупь конвертируемым и участвовать в международном разделении труда!». А дальше, образно говоря, произошел подобный диалог:

— Нет, мы к этому не готовы! — заявила Москва.

— Дерьмо — вопрос! — ответили нам из-за океана. — Вы же все равно торгуете с нами. У вас же наши компании покупают товары — и вы у нас тоже кое-что берете. Так начнем же бартер, и цены начнем считать в долларах!

Сначала сложилась схема, при которой конвертируемость существовала в бартерных, меновых операциях. В рамках горбачевского «нового мышления» и «медового месяца» в отношениях с Западом разрушилась государственная монополия внешней торговли, и торговать на внешнем рынке бартером смогли предприятия, кооперативы, министерства и региональные власти, даже не имея при этом валюты. Мы перешли к примитивной меновой торговле, к натуральному обмену.

При этом наши новоявленные «бизнесмены» не имели никакого опыта работы на внешних рынках, не располагали для этого ни нужной культурой, ни подготовкой. И, уж само собой, кооперативы не были включены в систему государственной политики. Противостояли же нам матерые волки. Кампания бартерной торговли с русскими четко режиссировалась и субсидировалась ведущими финансовыми структурами Соединенных Штатов. Более того, с нами зачастую торговали фирмы, во главе которых либо стояли офицеры действующего резерва американского разведывательного сообщества, либо эти фирмы контролировались спецслужбами. Хотя торговля была натуральной, все расчеты велись в долларах.

Американцы умело навязывали нам соотношение цен между товарами, которые вывозились из России, и тем, что в нее ввозилось, порождая крайне завышенный курс доллара по отношению к рублю. Ведь если вывозили из СССР все, что только можно, то в него шел строго ограниченный набор товаров, на которые поддерживались максимально высокие цены внутри Советского Союза. То были товары, которых у нас тогда просто не было: компьютеры, джинсы и деликатесные продукты. А что западники у нас брали? Нефть, металлы и минеральные удобрения. Поскольку экспортом в России занималось множество мелких кооперативов, они постоянно конкурировали друг с другом и тем самым на радость американцам сбивали цены. Мы ломали мировые рынки меди, алюминия и редкоземельных элементов, безбожно сбивая цены. Зато американцы вели операции через ограниченное число фирм, поддерживая монопольно высокие цены на свои товары. Компьютеры и джинсы продавались у нас по баснословным ценам — гораздо дороже, чем на самом Западе.

Умело и, главное, вовремя сформировав нужную им технологию так называемого «рыночного курса» доллара, они в 1990 году вбросили ее в экономическую практику через тогдашний еженедельник «Коммерсантъ». Курс исчислялся по так называемым «корзинам». Они сделали так: есть импортная «корзина» — набор основных товаров, ввозимых в Советский Союз. Сиречь, джинсы и компьютеры. Какой тут курс? Не 72 цента за один рубль (как выдерживала цены на основное сырье внутри страны советская система), а один доллар — к десяти рублям. Тут начинает действовать механизм «черного рынка». А «Коммерсантъ» твердит: ага, тенденция пошла туда-то… Значит, курс будет уже «один к восемнадцати».

Противники русских добились главного: вывоз из СССР стал максимально дешев, а ввоз в него — беспредельно дорог. Тем самым янки сразу же навязали рублю невыгодный курс. Сначала — шесть советских рублей за один доллар, потом — двадцать, а потом — и все пятьдесят. Когда неравный курс был установлен, в России массой расплодились коммерческие банки и была введена внутренняя валютная биржа, где курс рубля к доллару вообще больше не привязывался к конкретным товарам. Совершенно в духе «виртуально-колдовской» экономики. Мы рубль угробили до Гайдара. Это — заслуга Горбачева. Крушение нашей экономики началось именно в тот момент, когда он допустил ликвидацию государственной монополии на внешнюю торговлю в условиях существования в стране заниженной против мирового рынка стоимости сырья, энергоносителей и металла. Янки тут же навязали русским грабительский курс с помощью джинсов и компьютеров.

С чем это можно сравнить? Представьте себе, как мы бы начали поставлять тогда в США палладий, рений и цезий, которых в Америке нет, и заявили: «Сколько они у вас стоят? Сто долларов за грамм? А у нас — десять рублей. Значит, один рубль стоит десять долларов». Если бы мы хотели делать, как надо, то сначала ввели бы биржу, и лишь потом начали обмен своих товаров на западные. Но делалось-то все как раз не в русских интересах.

Уже к осени 1991 года курс доллара стал совершенно грабительским — пятьдесят рублей. Следующим шагом финансовой войны должна была стать рублевая инфляция. Она и разразилась с гибелью СССР и началом гайдаровских реформ. Гайдар запустил маховик гиперинфляции, отпустив цены при крайне монопольной системе производства в стране. Делал он это сугубо по американским рекомендациям. Цены просто не могли не взлететь до небес — ведь советская система строилась как единая суперфабрика. У нас автозаводы, например, делали строго определенные классы машин, никак друг с другом не соперничая. БелАЗ строил карьерные гигантские самосвалы, КамАЗ — магистральные грузовики, ЗиЛ — хозяйственные. А если конкуренции нет, то производитель волен хоть каждый день переписывать свои ценники.

Дикий рост цен привел к тому, что за доллар давали уже несколько сотен рублей, а потом — и несколько тысяч. Народ массой отказался от рубля как средства накопления и хранил сбережения в долларах. Россия моментально стала местом, куда можно сбрасывать излишние, резервные доллары со всего мира.

— Добившись совершенно грабительского курса доллара к рублю, американцы по этому виртуально-спекулятивному курсу принялись считать и русское национальное богатство. Тут же янки с помощью нескольких человек в администрации Ельцина протолкнули совершенно идиотскую «ваучерную» приватизацию 1992-1994 годов, по дешевке скупив в России всё, что можно. Заводы продавались по копейке. Информацию о том, что брать в первую очередь, штатники черпали в Госкоимуществе, где в те годы сидел целый табун советников и экспертов из США, а в само ведомство стекалась самая секретная экономическая информация, — отмечает Сергей Кугушев. — Я ещё в 1990 г., выступил со статьями в «Комсомольской правде», где и изложил всю будущую комбинацию по невероятному разграблению нашей Родины…

Американцы умело связывали сброшенные в Россию доллары в ней же самой. Помните, когда страну охватило безумие «финансовых пирамид», и толпы россиянцев понесли сбережения в МММ, в строго определенные места, их затем объявляли криминальными и счета «пирамидальщиков» на Западе попадали под арест. Арестовали, кстати, доллары не только МММ, но и «Тибета». А поскольку «пирамиды» были тесно связаны с нашим криминальным миром, то под западный арест попали и средства отечественных «братков». Всего таким образом Запад «нейтрализовал» около двадцати пяти миллиардов долларов…

Вторая капитуляция Японии

Япония — это особая песня. Ещё в середине 1980-х все ждали того, что самураи скупят Америку и захватят её ключевые корпорации, что гордым штатникам придётся осваивать почтительные поклоны японским начальникам. Но…

Японцев США «грохнули» в 1991-м году в ходе финансовой войны. СССР в тот момент умирал на глазах, и уже не грозил США. Американцам надоела экспансия самураев на их внутреннем рынке, и они возвели таможенные протекционистские барьеры на пути японских товаров. Это лишило желаемых прибылей японские корпорации, и те не смогли рассчитаться по кредитам с японскими банками-гигантами.

Что получилось? В 1970-1980-х годах имя Японии гремело на каждом углу, будучи символом стремительного прогресса, если иена считалась мировой валютой, а девять из первых десяти банков мира были японскими. Теперь этих банков на самом верху мирового рейтинга нет, иена исчезла с горизонта, а о японских чудесах давно не слышно. Более того, в 1998-м японское правительство пыталось раздавать своим гражданам особые талоны — чтобы они за счет бюджета покупали японские товары, которые давно потеряли былую дешевизну при высоком качестве.

Обстоятельства уничтожения американцами своих японских соперников прекрасно описаны в книге Михаила Делягина «Практика глобализации: игры и правила новой эпохи».

Ударом по Японии стало излюбленное оружие Соединенных Штатов: требование «открыть» национальную экономику, перестроить ее с национальных, самобытных стандартов на западные, «войти в мировой рынок». Не знаем, какое умопомрачение нашло на самураев, но они согласились перевести свою национальную банковскую систему на условия мирового банковского рынка. В результате японская специфика, которая до того служила источником силы для Страны Ямато, вмиг стала источником убийственной слабости. Ведь японские банки, как и другие структуры их экономики, всегда работали с минимальным уровнем резервов. Самураи — люди точные, слово держать умеют. Если японец гарантирует поставки товаров, комплектующих или своевременные платежи, он в лепешку расшибется — но договор выполнит. Поэтому на японских заводах нет производственных запасов сырья или комплектующих, а банки всегда работали с минимальными уровнем резервов, пуская все деньги в дело. Зачем делать ненужные «заначки»?

Но в 1991 году Япония подписала международную конвенцию по банковскому резервированию и обязалась повысить ставку резервов до 8-12 процентов против одного процента, который японцы откладывали раньше. Это резкое увеличение резервов сразу же катастрофически сократило ликвидность и глубоко дестабилизировало финансовую систему Японии. Фондовый рынок Японии потерпел крах, банки стали разоряться. Американцы помогли сему процессу, врубив высокие пошлины на японский ввоз в США. К 1999 году сумма безнадежных кредитов, выданных банками Японии, составляет сумму, равную 30 процентам валового внутреннего продукта страны. Все 1990-е годы японская экономика испытывала спад, тогда как американская — росла.

Теперь аналитики прогнозируют новый удар по ослабленной японской экономике. Самураям, которые решили открыть свою экономику по либеральным рецептам (неужели им, дуракам, раньше плохо жилось в закрытой системе?), придется перейти на международную систему бухгалтерского учета. Это сделает невозможным целый набор традиционно важных для национального бизнеса финансовых маневров. (М.Делягин, «Мировой кризис: общая теория глобализации» — Москва, 2004 г., с 167-168.)

Добавим к сей картине то, что США здорово использовали слабости японского «экономического чуда» 1960-1980-х годов. При всей яркости японских достижений самураи уделяли слишком мало внимания фундаментальной науке. Все их технические штучки, которые поражали воображение советского обывателя году этак в 1983-м, создавались на основе идей и технологий, которые рождались не в Японии, а в США, Советском Союзе и Европе. По мощности фундаментальной науки, по оснащенности экспериментальной базой Страна Восходящего Солнца здорово уступала СССР 1980-х годов. Японцы просто покупали плоды чужих мозгов и со свойственной им аккуратностью доводили их до крайней степени совершенства. Но сами почти не творили.

Во-вторых, у Японии не было и нет мощнейшего источника прогресса — сильного военно-промышленного комплекса с огромным бюджетом. Ведь именно гонка вооружений позволяет в кратчайшие сроки добиваться решения самых головоломных проблем, она дает огромный набор новых технологий, материалов, программного обеспечения, революционных изобретений, которые можно с успехом использовать в гражданской индустрии. Одна космонавтика, которой Япония лишена, просто фонтанирует фантастическими разработками двойного назначения, способными творить чудеса и на Земле.

Американцы прекрасно это видели. Ага, японцы зациклились на производстве видеомагнитофонов и музыкальных центров, но полностью проиграли битву за компьютеры. Между тем, мультимедийный компьютер полностью заменит все их видеомагнитофоны, приемники и просто магнитофоны. А здесь США — вне конкуренции. Они же смогли создать и суперпроцессоры, и «Интернет», и программное обеспечение, которое прибыльнее всех японских штучек, вместе взятых.

Японцы делают автомобили и мотоциклы? Но это — вчерашний день. США обошли их в производстве спутников, в системах глобальной связи, в биоинженерии. Они поставили на поток производство идей и технологий, коммерциализировали это, принялись за создание высоких гуманитарных технологий. Японцы об этом даже мечтать не могут.

Использовав эти слабости самураев, янки их и подкосили. Остановить японцев на полтора десятилетия, самим при этом развиваясь? Совсем неплохо! Особенно если учесть, что в технологическом плане темпы подчас сравнимы с космическими скоростями.

А ведь у Японии есть шанс. Пойти на союз с Россией и воспользоваться ее невостребованным научно-техническим потенциалом, ее идеями, ее фундаментальной наукой. Но для этого нам надо очень плотно и кропотливо поработать с японскими дзайбацу — олигархическими финансово-промышленными группами.

Битва за юань

Третью финансовую войну США пытались провести против Поднебесной империи — против Китая. В 1997 году, когда Гонконг воссоединился с Китаем, янки попытались нанести удар по гонконгскому доллару, после чего должен был обрушиться юань. Ведь юань привязан к валютам АСЕАН (странам Азиатского экономического сотрудничества) именно через гонконгский доллар, именно через него он создает сферу своего экономического влияния.

Идея была предельно простой. Крупнейшие финансовые спекулянты США скупали огромное количество гонконгской валюты, а потом сбрасывали ее, вызывая ее обесценение и разрушая влияние Китая на АСЕАН. На эту операцию янки кинули около шестидесяти миллиардов долларов, принеся в жертву валюты Таиланда, Малайзии, Тайваня и Индонезии. Янки жаждали обрушить гонконгский доллар как осевую валюту АСЕАН и заменить его долларом американским.

Но китайцы отбили нападение. Мобилизовав все свои резервы, они сохранили прежние котировки по гонконгскому доллару. В итоге юань даже укрепил свои позиции в Юго-Восточной Азии. Чтобы отбить нападение американцев, Поднебесная мобилизовала 60 миллиардов долларов у себя, восемьдесят миллиардов — на Тайване, и сорок миллиардов — в Гонконге. В этом случае островные и континентальные китайцы действовали заодно.

Другие страны АСЕАН, девальвируя свои валюты, тем не менее, поддерживали сердцевину системы — гонконгский доллар. Тем самым они спасали от развала инфраструктуру общего азиатского рынка. Поэтому уже через год после кризиса 1997-1998 годов государства АСЕАН возобновили экономический рост, американский же доллар так и не стал расчетной валютой этих стран.

Так что, грубо говоря, первое поражение американцам в Четвертой (начавшейся после гибели СССР в 1991-м и длившейся до 11.09.2001 г.) мировой войне нанесли китайцы. И на сегодня Китай обладает валютными запасами большими, нежели сами Соединенные Штаты.

Европейская кампания доллара

Следующей финансовой войной Америки стала операция по подрыву нарождающегося конкурента доллара — единой европейской валюты, евро. К 1999 году янки извлекли необходимые уроки из своего конфуза в Юго-Восточной Азии. Они поняли, что финансовые войны можно вести с применением и настоящего оружия. Главное, чтобы при этом губительный удар приходился по денежной системе противника. Поэтому американцы не стали меряться силами с Европой на финансовом поле, а умело развязали Югославскую войну в европейском подбрюшье. На сей раз они не с помощью финансов добивались достижения военно-политических целей, а военно-политическими средствами решали финансовые задачи. Стратегия непрямых действий, таким образом, тут развернулась во всей красе.

Удары по Югославии весной-летом 1999 г. заставили европейцев отвлечь большие ресурсы. Например, на помощь албанцам. Война в Югославии привела к увеличению рисков ведения бизнеса в Европе. Потом США де-факто поддержали натиск албанцев на Македонию. Чем больше риски — тем хуже рынок акций. Чем он хуже — тем неустойчивее становится финансовая система Европы.

Впрочем, не только в войне дело. США стали нагнетать военную истерию в Европе гораздо раньше — еще с середины 90-х годов, постоянно угрожая ударами с воздуха по сербам. Угроза войны заставила европейцев поспешить с консолидацией и введением евро. По хорошему на такое сложное и ответственное дело требовалось никак не менее четырех-пяти лет. Сначала надо было создать евро на основе самых сильных европейских валют, а потом уже постепенно подтягивать в эту систему другие европейские валюты по мере их укрепления. Но спешка заставила европейцев изначально опереться, помимо сильных, на валюты по крайней двух слабых экономик — итальянской и португальской. Англия вообще в евро участвовать не стала. При этом рынок Европы остался общим! Вот и получилось, что на общем рынке евро работает лишь на его части. Это как если бы по всей России ходит рубль, а в Питере вводят совершенно иную валюту. Фунт, например. Так что евро изначально родился ослабленным, словно недоношенное дитя, именно благодаря непрямым действиям США.

А что дальше? Евро остается главной мишенью американской экономической агрессии. Американцы прекрасно понимают, что введение евро открывает возможность поддержания низких процентных ставок в Европе и создания огромного европейского рынка во всех секторах экономики. Более того, возникает реальная перспектива возникновения суперэкономики континентального масштаба. Если управлять ею умело, то она может стать экономическим центром мира. Чтобы не допустить такого, американцы на первом этапе войны старались всячески ослабить евро и заразить мировые финансовые круги недоверием к молодой европейской валюте. На взгляд неискушенного наблюдателя, тут вроде бы коса на камень нашла. Евро в момент, когда мы пишем эти строки, стал намного «тяжелее» доллара, а он сам — девальвировался.

Действительно, в условиях нарастания внутренних трудностей в США довести эту кампанию до победного конца «звездно-полосатые» не сумели. Не помогли ни Балканы, ни яростное сбивание обменного курса «доллар/евро». Перед американцами в начале этого века встала другая необходимость: выиграть время для разработки чудодейственной кампании, способной предотвратить крах американской экономики (а, возможно, и общества), порождаемой стремительно нарастающими структурными перекосами в хозяйственной системе. Для творцов американской экономической политики стало жизненно важным снизить дефицит платежного баланса США. Сократить, елико способно, размеры колоссального государственного долга. Стимулировать внутреннее производство, в том числе — и за счет наращивания экспорта. Для всего этого потребовался дешевый доллар, управляемо «худеющий» прежде всего по отношению к евро.

Кроме того, такой «легкий» доллар отменно работает как оружие экономической войны против Еврозоны. Ведь европейская экономика куда более традиционна, чем американская. Она намного больше ориентирована на производство товаров и услуг. А потому Евросоюз намного сильнее Америки зависит от экспорта. Дешевый доллар и дорогой евро больно бьют по конкурентоспособности европейских изделий, сужают их рынки сбыта, делают европейские товары и услуги все менее привлекательными для потребителей.

Одновременно американцы открыли второй фронт борьбы — нефтяной. Здесь «звездно-полосатые» взяли в союзники арабский мир и Росфедерацию — и начали наступление на Европу и Китай. Как? Целенаправленной политикой по поддержанию высоких цен на нефть! Казалось бы, от этой дороговизны должны больше всех страдать прежде всего сами янки с их гигантским потреблением «черного золота». Но внимательный анализ заставляет усомниться в этом, казалось бы, бесспорном выводе. В самом деле, эмиссия евро в Европе абсолютно жестка и прозрачна. Она контролируется сразу несколькими правительствами ведущих стран Евросоюза. А вот США выпускают доллары почти бесконтрольно. Соответственно, на любое повышение «нефтяных цен» они отвечают дополнительной эмиссией долларов. Так что у них есть смягчающая удары «подушка безопасности», а у европейцев — нет.

Но продолжим наш анализ. Кому достаются доходы от роста цен на «черное золото»? Либо американским и союзным им нефтяным корпорациям-гигантам («Экссон», «Тексако», «Шеврон», «Бритиш ойл» и т.д.), либо поступают в дополнительные доходы бюджетов государств арабского Востока и Росфедерации. А где арабы и Москва размещают «сверхплановые» миллиарды? Да в американских банках по большей части! Вот и выходит: чем нефть дороже — тем европейцам больнее и тем больше денег вливается в экономику США!

Европе и Китаю в такой войне приходится тратить все больше и больше средств на нефть и увеличивать издержки производства тогда, когда повышать цены на свои товары и услуги оказывается весьма затруднительно. Особенно для европейских товаров и услуг, которые в странах долларовой зоны и так стали невероятно дороги из-за роста курса евро. Таким образом, экономика Евросоюза трещит по всем швам, а США в это время при помощи дешевого доллара решают свои острейшие проблемы.

Что дальше: от доллара к уорлдо?

А что будет дальше? Потенциально возможны три сценария развития событий.

Первый мы назовем вариантом Кобякова-Хазина. Суть его — в распаде мировой финансовой системы на несколько замкнутых на себя региональных зон, каждая из которых будет обслуживаться своей валютой: евро, юанем, золотым динаром и, может быть, иеной. Они описали такой сценарий в своей нашумевшей книге «Закат империи доллара и конец «Pax Americana» (Москва, «Вече», 2003 г.) Они пророчат вот что: вначале — быструю девальвацию доллара на 40-50 процентов. Причем провести ее можно как спекулятивными методами, так и централизованными. Одновременно возрастет мировая цена на золото. В этот момент произойдет переход к частичному золотому покрытию доллара.

Это решит сразу много проблем. Во-первых, управляемую девальвацию можно совершить достаточно быстро, избежав ухода операторов мировых финансовых рынков в другую валюту. Во-вторых, привязка доллара к золоту успокоит всех сомневающихся — ведь золото в ближайшее время дешеветь не будет. В-третьих, обесценивание всех долгов США (государства, корпораций и домашних хозяйств) позволит им увеличить расходы, которые подхлестнут развитие американской экономики. И, наконец, это позволит поднять процентную ставку, вернувшись к завоеванию президента Рузвельта: когда самые доходные финансовые рынки мира находились в Соединенных Штатах.

Конечно, при этом участники рынка понесут убытки, связанные с одноразовой девальвацией «зеленого». Но авторитет единственной сверхдержавы планеты пока еще достаточно велик, «чтобы каким-то образом их успокоить».

«Но это только на первый взгляд. Дальше возникают проблемы. Первая из них — нехватка золота. Здесь есть некоторые паллиативы. Например, США могут попытаться «отсечь» тот объем денег, как наличный, так и безналичный, который находится за пределами США. Для этого достаточно объявить денежную реформу (то есть обмен денег), причем для американских резидентов провести его автоматически, а для остальных — организовать серьезные проверки. Повода для них в условиях «войны с терроризмом» даже придумывать не надо — полный анализ всех источников происхождения денег и доказательства их абсолютной непричастности к «мировому терроризму» может занимать месяцы и месяцы — тем более, что само определение понятия терроризма находится под полным контролем проверяющего. Это даже может создать замечательный дополнительный инструмент «построения» различных стран и режимов, поскольку сокращение сроков проверки дорого будет стоить.

Кроме того, США могут повторить конфискационную реформу Ф.Рузвельта, то есть принудительно обменять золото, находящееся в собственности частных лиц и корпораций, на доллары в соответствии с зафиксированным курсом.

Правда … основная проблема привязки доллара к золоту состоит в том, что для тех долларов, которые обслуживают материальные ценности, это вполне возможно (и рост цен даже не будет беспредельным), а вот для тех, которые обслуживают рынки финансовые, — уже не вполне. Финансовых активов в мире (акций, ценных бумаг, опционов, фьючерсов — прим. авт.) слишком много, и без их серьезного обесценения такой сценарий работать не сможет.

Но если подобное обесценение провести, то это обозначает обрушение мировых финансовых рынков — во всяком случае, за пределами США…» (Андрей Кобяков, Михаил Хазин. Указ. соч., с.346-347)

В результате доллар по Кобякову-Хазину окончательно утратит роль единой валюты для глобальных рынков. Глобальный рынок разделится на несколько региональных частей, каждая из которых станет обслуживаться своей валютой — йеной, евро, и золотым динаром, который мусульманские страны собрались вводить по инициативе Малайзии для расчетов между собой. Процесс глобализации по-американски повернется вспять с буквально тектоническими потрясениями. ТНК, сегодня получающие громадные прибыли за счет перенесения производств в другие регионы Земли, лишатся таковых. Предложение товаров и услуг намного превысит спрос, и все это выльется в мировой экономический кризис. Цены на ресурсы упадут. Чтобы спасти свои экономики, страны примутся отчаянно демпинговать, предлагая товары по все более и более низким ценам. Национальные правительства столкнутся с армиями голодных безработных. Нужно будет искать деньги на социальные расходы. Поэтому государства примутся ограничивать свободный вывоз капитала, возвращаясь к практике середины ХХ столетия. Это сразу же разрушит и так подорванную систему глобальных рынков — нефти, зерна, металла и прочего.

В общем, рисуется мрачная картина всеобщего коллапса. Но насколько реален сценарий наших исследователей? Чтобы пойти на него, глобальная финансовая элита (и, прежде всего, американская) должна решиться на уничтожение самого выгодного для себя рынка — рынка международных финансовых спекуляций. То есть, если не вынести себе смертный приговор, то, как минимум, сесть на хлеб и воду, попрощавшись с астрономическими прибылями и былым влиянием. Финансовым спекулянтам придется свалиться с «небес» в малоприбыльную и скучную для них реальную экономику. Пойдет ли на это мировая финансовая элита? Вряд ли. Разве что перед ней встанет вопрос жизни и смерти в самом прямом смысле этого слова. Поэтому, при всем нашем уважении и симпатиях к авторам прекрасной книги (тем более, что профессор Кобяков приходится близким другом и коллегой по работе Максиму Калашникову), мы с большой осторожностью подходим к перспективе развития событий по такому пути.

Но есть и второй вариант — предложенный блестящим экономическим мыслителем и писателем-фантастом Сергеем Щегловым в его работе «Будущее денег», опубликованной на сайте Михаила Хазина . По его убеждению, мировая экономика практически безальтернативно зависит от американской денежной политики. Сегодняшние Штаты — это мировое государство капитализма со своей валютой-долларом, со своими законами (Вашингтонский консенсус), полицией (операции в Югославии и Ираке) и господствующей идеологией (монетаризм и либерализм). Кем бы вы ни были, но если вы хотите делать «большие деньги», то вам все равно придется ориентироваться на долларовую стоимость своих «денег», выпускать свои (или покупать чужие) акции-облигации, соблюдать международные правила учета, присягать на верность международному либерализму и поддерживать проамериканскую политику собственного государства. В противном случае вы обнаружите, что ваши «деньги» оказались среди 87 процентов невостребованных мировым рынком активов, а вы сами — в «черном списке» миграционных служб. Все очень просто:

«… Объем современной мировой экономики исчисляется вовсе не жалкими 6,3 триллионами совокупного экспорта, и даже не 47 триллионами совокупного ВВП; нет, настоящая мировая экономика — это 300 триллионов, обращающихся на валютных биржах, это 56 триллионов оборота по акциям и облигациям, это 12 триллионов коммерческих банковских кредитов. Какая частная компания может сравниться с мировой финансовой системой , в которой обращается сегодня порядка 370 триллионов долларов ежегодно? Рынок какой страны может хотя бы приблизиться к этому огромному количеству сделок, на каждой из которых зарабатывается прибыль? Что более опасно для мировой экономики — внезапное исчезновение с карты мира какого-нибудь Китая и его 300-миллиардного экспорта, или падение курсовой стоимости финансовых активов на 1%, что повлечет за собой сокращение финансовых оборотов уже на 3700 миллиардов долларов?!

Вот почему книга Джорджа Сороса называется «Кризис мирового капитализма». Никакого другого мирового капитализма, кроме финансового, нет и быть не может…

…В этой реальной, а не мифической экономике доля США составляет:

– 90% — по обороту валютных бирж (сегодня в 9 из 10 валютообменных сделках участвует американский доллар), то есть мест, где оборачиваются самые ликвидные активы (деньги);

– 65% — по обороту фондовых бирж, то есть мест, где оборачиваются самые доходные активы (акции);

– 57% — по доле американских компаний в числе 500 крупнейших компаний мира;

– 48% — по доле расчетов в американской валюте во всей международной торговле;

– 46% — по доле американских компаний в общемировой капитализации…»

По Щеглову, главная задача мировой финансовой элиты сейчас — восстановить рост стоимости на финансовые активы и поддержать его еще лет на двадцать — до следующего кризиса.

«…Если в 80-90-е годы цены на финансовые активы росли в 10 раз быстрее цен на товары повседневного спроса (!), то начиная с 2000 года ситуация коренным образом изменилась: теперь цены на финансовые активы падают , а цены на ограниченные ресурсы (нефть и золото) — растут . В результате представители традиционного, предпринимательского капитализма (а такие еще остались, особенно в странах «третьего мира») богатеют, а мировая финансовая элита, наоборот, беднеет — со скоростью 10% в год. Сегодня на одну среднюю акцию можно купить золота уже в 2 раза меньше, чем три года назад; дальше может быть еще хуже. Перед мировой финансовой элитой стоит совершенно ясная перспектива потери мирового господства — если так будет продолжаться, самыми богатыми людьми планеты снова станут швейцарские банкиры (традиционно запасающие золото) и нефтяные шейхи. А нынешние миллиардеры, вроде семейки из WalMart и Билла Гейтса, окажутся на обочине истории. И что самое неприятное, невозможно просто продать акции и купить золото и нефть: в отличие от финансовых активов, материальные активы материальны , их нужно где-то складировать, охранять, перемещать — то есть нести дополнительные расходы по содержанию.

…Нет, возврата к предпринимательскому капитализму нельзя допускать; нужно идти вперед, а не назад.

Но что значит идти вперед? Как заставить расти цены на акции и остановить рост цен на золото и нефть?!

Да просто взять — и заставить!

Итак, какой же должна быть реформа, чтобы избежать роста цен на товары и гарантировать рост цен на финансовые активы?

Ответ очень прост, хотя в его возможность в начале 21 века практически невозможно поверить. Реформа должна быть конфискационной . За образец следует взять действия Рузвельта, запретившего рыночный обмен товара-конкурента, а не болтовню Никсона, объявившего дефолт по своим обязательствам, но оставившего товар-конкурент в живых. Если стоимости наших финансовых активов угрожают другие товары, осмеливающиеся (как золото в 1933 году) опережающими темпами расти в цене, то рыночный обмен таких товаров следует ограничить, а цены их взять под централизованный контроль . Мировой рынок золота как средства накопления следует подвергнуть жесткому регулированию (прямо запретив нелицензированное владение золотом в слитках, и выдавать лицензии строго ограниченному количеству банков), а имеющиеся слитки «централизовать», собрав его, как некогда в Форт-Ноксе, в едином хранилище Банка Земли, выдав взамен энное число единиц новой мировой валюты. Нефть следует объявить жизненно важным товаром, принадлежащим всему человечеству, и в этом качестве запретить к свободной продаже, установив строгие квоты на добычу, продажу и разведку запасов, обязательные для всех стран мира. Возможно, к этому списку следует добавить еще несколько товаров-конкурентов финансовых активов (серебро? природный газ? пресную воду?). Главное — чтобы вложения в финансовые активы снова оказались вне конкуренции.

Понятно, что для подобной реформы все-таки нужен какой-то повод (Рузвельт пришел к власти в ужасающих условиях Великой депрессии и пользовался огромной поддержкой населения, приближавшейся к недавнему рейтингу Джорджа Буша). Пожалуй, единственным кроме депрессии поводом здесь может стать война. Но, как мы уже успели убедиться в последние годы, война — это «самое несложное из всего»…»

Единственный выход для мировой финансовой валюты здесь, по Щеглову — в создании единой мировой валюты, Банка Земли и в жестком глобальном контроле за ценами на товары, способные служить конкурентами финансовым активам. Автор называет эту будущую мировую валюту «эрфом». «Если этим планам суждено сбыться…, то попытка обезопасить себя от последствий кризиса путем скупки золота и вложений в другие товарные запасы (бедный Билли Гейтс, скупающий серебро! его, похоже, не предупредили!) могут обернуться очень серьезными убытками…»

Если бы Америка могла конфисковать все золото мира (как сделал в США тридцатых Рузвельт), то новая мировая валюта могла бы появиться хоть завтра. Однако мир совсем не похож на Соединенные Штаты 30-х. Следовательно, нужно придумать какой-то другой «якорь», помимо золота. Собственно, он уже есть — нефть.

«…В принципе, на этом статью можно было бы и закончить. Как только произнесено это ключевое слово — нефть — детали головоломки становятся на свои места, загадочные действия США вроде «войны с терроризмом» и операции в Ираке приобретают совершенно однозначный смысл, а замысел (предполагаемый!) «мировой элиты» предстает перед нами во всем своем великолепии.

Нефть!

Товар, мировой оборот которого составляет 900 миллиардов долларов в год (30 млрд. баррелей по 30 долларов), а разведанные запасы — 27 триллионов долларов (900 млрд. баррелей)!

Товар, который очень трудно переместить на большие расстояния — для этого нужны либо гигантские танкеры, либо дорогостоящие трубопроводы; и те, и другие легко отлично просматриваются со спутников и с самолетов; таким образом, любые ограничения по торговле нефтью легко контролируются. Мы уже знаем одну страну, попавшую под такие ограничения: это Ирак, вынужденный долгие годы влачить полуголодное существование. Почему бы не продолжить применение столь эффективных мер в будущем?!

Товар, основные запасы которого сосредоточены (помимо самих США) в странах третьего мира — на Ближнем Востоке, в Мексике и Венесуэле, в побежденном СССР, — то есть в районах, где ведение военных действий не просто допустимо, а давно уже стало нормой жизни (как тут не вспомнить, что Чечня — нефтеносный район).

Товар, без которого немыслимо существование современной цивилизации — поскольку без бензина ни один цивилизованный человек не сможет добраться до своего места работы. Товар стратегический, товар, необходимый как воздух.

Одним словом, нефть — это товар, свободная торговля которым должна быть прекращена как можно быстрее. Мировые запасы нефти должны быть объявлены достоянием человечества и положены в основу обеспечения мировых же денег…

Что же нужно сделать мировой элите, чтобы выпустить мировую валюту с нефтяным обеспечением?

Очень многое, даже обладая атомным оружием и кучей авианосцев. Существующая финансовая система складывалась десятилетиями и обладает огромной инерцией (скажем, половину населения Земли так и не удалось приучить к мысли, что золото уже не является деньгами). Работа центральных и прочих банков регламентирована многочисленными национальными законами, которые в одночасье не пересмотреть. Мирового объединения государств, аналогичного Европейскому сообществу, нет и не предвидится; создавать Банк Земли на основе ООН значит превратить его в сугубо консультационный орган. Традиционным путем политического давления, сепаратных переговоров и маленьких победоносных войн задача не решается: создание Банка Земли будут обсуждать лет десять, а потом появится что-то типа Европейского валютного союза, который еще лет десять будет эволюционировать в полноценный центробанк. А время не ждет — помните, что каждый год мировая элита теряет по 10% своего богатства?!

Следовательно, нужны чрезвычайные меры . А для их применения требуется создать столь же чрезвычайные обстоятельства …»

А вот теперь все становится на свои места. Щеглов сказал главное. Путь к спасению господства мировой финансовой элиты лежит через замену доллара на всемирную валюту. (Мы называем ее не эрфом, а уорлдо — от английского слова world, мир). А путь к ней лежит через специально устроенную катастрофу мирового размаха.

Сценарии «Русской катастрофы» и «Кольца страха»

Мы не верим в согласованные действия мировой финансовой элиты по преодолению кризиса. Не думаем, что реальностью станет программная работа глобальных финансовых институтов, крупнейших государств и крупнейших игроков финансового рынка по созданию Банка Земли. Во всяком случае, естественным порядком. Мы уверены в другом: Америка и Британия (естественный союзник США в экономическом мире и потаенный конкурент в мире Закрытой сети) постараются поставить весь свет перед свершившимся фактом. Миру должно быть явлено событие таких масштабов и угроза таких размеров, что всем другим лидерам цивилизационной гонки останется только безоговорочно согласиться с новыми правилами мирового валютного рынка, продиктованными американцами, постаравшись застолбить на нем свои места «по интересам». Это должно быть нечто такое, что заставит миллионы людей поседеть от страха. Что-то намного нагляднее, правдивее и опаснее, нежели игрушечные бен Ладен, эмир Омар и Саддам Хусейн. В этом — и есть суть третьего сценария грядущего.

На роль страшной беды не подойдут ни Северная Корея, ни Сирия или Иран. Даже возможная война между Индией и Пакистаном с парочкой ядерных ударов на такую роль не тянет. Нет, нужна угроза всемирная, трансконтинентальная. Так, чтобы убедить Европу, Китай, Японию и Исламский мир беспрекословно принять американские условия и согласиться на интернационализацию под штатовским контролем недр и основных возобновляемых ресурсов планеты — воды и лесов.

Знаете, чего мы боимся? Что путь к уорлдо лежит через кошмарный, апокалиптический, многоплановый кризис в Росфедерации. Слишком многое на ней сходится. Этот кризис должен быть тщательно спланирован и срежиссирован, сопровождаясь лавинообразным нарастанием катастрофических ситуаций: от несанкционированных запусков межконтинентальных ракет до аварий на АЭС и химических заводах, от актов исламского терроризма на ядерных объектах и внешне неконтролируемых боевых действий на Дальнем Востоке — до прекращения поставок газа в Европу из-за якобы «террористических» взрывов на магистральных трубопроводах где-нибудь на Украине. Мятеж на атомном подводном флоте РФ, вспышки опаснейших эпидемий — да мало ли чего еще можно спроектировать, перевести в программы, увязать по ресурсам, исполнителям и технологиям? А потом — запустить в реальность?

Наши догадки вовсе не беспочвенны, друзья. В руки авторов книги попал доклад Национального совета по разведке США с четырьмя сценариями развития глобальной ситуации до 2020 года (декабрь 2004-го). А там есть прелюбопытнейшие «проговорки». То и дело речь заходит о развивающемся, сетевом терроризме. Мол, бороться с ним будет все труднее, его «военное искусство» продолжит оттачиваться, переходя к мегатерактам с использованием биологического оружия массового поражения и беспилотных летательных аппаратов. А может — и ядерных устройств. Но особенно привлекли наше внимание следующие строки:

«…Остановить глобализацию может только грандиозная по своим масштабам пандемия… По мнению некоторых экспертов, появление новой пандемии — лишь вопрос времени. Вспомним, как вирус гриппа-«испанки» унес в 1918-1920 годах 20 миллионов человеческих жизней. Если подобные эпидемии вспыхнут в мегаполисах развивающихся стран мира со слаборазвитой системой здравоохранения… — они будут опустошительными и смогут быстро распространиться по всему миру. Глобализация окажется под угрозой, если счет жертв в некоторых важнейших странах пойдет на миллионы, а распространение заболевания приостановит на длительный период перемещение людей и товаров по земному шару и заставит правительства тратить колоссальные средства на медицинские цели…» И тут же говорится, что эпидемия может сочетаться с убийственными по размаху терактами в городах Америки и Европы, с хакерскими нападениями на мировые информационно-коммуникационные сети.

Звучит откровенно. Особенно если учесть, что буквально накануне выхода доклада в свет вышел бестселлер Джона Кейза «Первый всадник». Как раз о том, как террористы пускают в ход генетически измененный вирус смертоносной «испанки», извлеченный из погребений жертв эпидемий в весной мерзлоте Шпицбергена. Да и кинобоевик на сию тему тоже был. Не приучает ли финансовая элита мира общественность к мысли, что подобное случится и в реальности? Как это было с «кино-литературной» подготовкой накануне 11 сентября?

Интересный сценарий получается — нашествие новой «испанки» плюс мегатеракты в западных городах, катастрофы в России, кибер-атаки террористов на мировую экономическую систему. Открываем один из четырех сценариев доклада — «Пакс Американа». Тот самый, где США удается удержать мировое лидерство и в 2020 году, не допустив складывания исламского Халифата и отбив поползновения Евросоюза, Китая и Индии на часть глобальной гегемонии. Написан он как отрывок из дневника генерального секретаря ООН:

« 11 сентября 2020 г.

…Я бы сказал, что дела пошли на поправку с того момента, когда Европа и Америка восстановили дружеские взаимоотношения…. Террористический акт в Европе 2010 года имел прямое отношение к такому повороту событий. Европейцы были потрясены, и это помогло им радикально пересмотреть свое отношение к терроризму…

Последствия теракта были настолько серьезными, что Америка и Европа оставили в стороне взаимные претензии, и теперь уже Европа стала призывать Америку перестать церемониться с террористами…

Остается удивляться тому, что в некоторых важных областях удалось достичь ощутимого прогресса. Надо будет поговорить об этом с Президентом США, когда «мы, девочки» снова соберемся вместе…»

Интересен и сценарий «Кольцо страха» — где террористы получают в свои руки средства массового поражения (читай — из раздолбанной и пришедшей в полную негодность России) через теневых торговцев оружием. Это ведет к серии ужасающих терактов с сотнями тысяч жертв на Западе, к цепи жестоких ответных ударов западных стран по предполагаемым базам террористов и к драконовским мерам по предотвращению «расползания» оружия массового поражения.

Тебе не кажется, читатель, что перед нами — не прогноз, не фантазия, а программа? Пусть не целиком — но в ее важных элементах? Написанная, кстати, одним из самых серьезных «мозговых центров» США!

Если цель оправдывает средства, всегда найдутся те, кто готов ее достичь. А на кону, напомним, положение мировой финансовой элиты.

Вы скажете, что мы описали очередную фантастическую «страшилку»? Что мы одержимы теорией заговоров? Тогда откройте предыдущую книгу цикла, «Погружение», и перечитайте еще раз ужасные сценарии российских катастроф 2017 года, нарисованные западными «мозговыми трестами». Да-да, в главе «Участь павшего». Вы не догадываетесь, зачем они все это написали? Не для того ли, что надо психологически подготовить мир к будущему «шоу ужасов», к грядущему выступлению США в роли спасителя человечества от страшной «зоны зла» на руинах СССР и «всадников Апокалипсиса»?

Слишком много совпадений получается. Превращенная в зону взбесившейся техносферы и опасной нестабильности, Россия в случае успеха операции не только спасет финансовую элиту Запада и обеспечит колоссальный резерв природных ресурсов для обеспечения уорлдо. Она заодно превратится в «черную дыру», втягивающую силы всех цивилизаций Земли.

Это — план уже не Америки, а зловещей античеловеческой силы. Сообщества Тени. Именно с ним мы встретимся уже в следующей главе.

ГЛАВА 3. МИНУС-ЦИВИЛИЗАЦИЯ: ОТКРЫТОЕ ДОСЬЕ

Племя Шеддим

В Торе, текстах Талмуда, в темных каббалистических изысканиях встречаются глухие, намеренно темные упоминания о таинственном племени Шеддим. Эти существа похожи на людей, но они — не люди. Происхождение их неизвестно доподлинно — будто бы стали они плодом каких-то загадочных экспериментов с человеческой сущностью. И ставились эти опыты, как говорят еврейские мистики, ради создания существ без морали и нравственности, сострадания и способности делать различие между добром и злом. Шеддим — наказание человечеству, каратели человеческой цивилизации, призванные принести ей беды, страдания и ужас. Шеддим по древней легенде отличаются необыкновенным могуществом, покоящимся на уме, силе и темных колдовских способностях…

Чем больше времени проходит со дня падения СССР чем дальше заходят нынешние мировые процессы, тем крепче становится наше убеждение, мы имеем дело не просто с Западом, не просто с европейской и американской цивилизациями. Нет, среди действующих лиц социодинамики появилась Минус-цивилизация, родившаяся из преисподней человеческого общества. Самое мрачное и опасное порождение психоистории.

Это не американцы и не евреи, не масоны и не сионисты, как упорно продолжают заблуждаться многие. У этих существ нет родины. Они стали зловещей сетью-системой, которая пронизывает мир. Они — носители самого чистого духа «добывания трофеев», мировые пираты и мародеры. Мы называем их Античеловечеством.

Еще недавно Минус-цивилизация воевала вместе с Американской цивилизацией против СССР. И многие из нас считали, будто есть только один главный враг — США. Как мы ошибались! Но теперь, когда СССР пал, скрытая раньше за американскими небоскребами Минус-цивилизация вышла на поверхность. И повела свою войну против всего творческого, созидательного человечества. Цель ее заключается в установлении полного контроля за психоисторией, в подчинении человечества ее нуждам и задачам, лежащим «по ту сторону добра и зла».

Но Тень появилась в нашей Реальности не вчера. Ей уже не один век от роду. И следы ее мы можем отыскать в истории. Античеловечество чувствуют многие умы. Что ж, брат-читатель, давайте полистаем наше открытое досье.

Тайна Венеции

Сегодня, наверное, каждый знает о том, что Соединенные Штаты, в 1991 году нас победившие, генетически происходят от Британии точно так же, как Ева — от Адамова ребра. А от кого берет начало темная сторона правящей элиты Британии, определившей судьбы мира эпохи индустриализма?

Далее, друзья, мы представим вам обширную работу, подготовленную по этому непростому вопросу Шиллеровским институтом знаменитого американского мыслителя и диссидента Линдона Ларуша.

…Великобритания, островная торгово-финансовая, мореходная и промышленная империя, выступает преемницей знаменитого города-государства Венеции, могущество которой зиждилось также на финансах и сильнейшем флоте. Жемчужина Северной Италии, построенная на топях и лагунах, Венеция была почти островом. Рано, очень рано венецианцы начинают заниматься выгодной торговлей между Востоком и Западом, используя свой флот и торговые пункты-фактории на самом главном море древности — Средиземном. Венецианцы с их деловым стилем становятся основоположниками «трофейной» линии развития Западной цивилизации, оттачивая искусство уничтожения конкурентов чужими руками, стравливания своих соперников между собой, подрывая их изнутри. Они пускают в ход обман, интриги и шпионаж. В Европе эпохи Возрождения слово «венецианец» стало синонимом храброго, богатого и дьявольски умного, но неразборчивого в средствах человека, стоящего по ту сторону добра и зла, отвергающего мораль. Использующего для успеха и яд, и кинжал наемного убийцы, и заговор, и подкуп.

Первым уничтоженным конкурентом Венеции стала Восточная Римская империя или Византия — православное государство, которое также имело сильный флот и властвовало на Восточном Средиземноморье, объединяя Грецию и Малую Азию, а в лучшие времена — и Ближний Восток. Его жители нарекали себя ромеями — римлянами. Чтобы уничтожить державу ромеев, венецианцы использовали французских и немецких рыцарей, спровоцировав их на Четвертый крестовый поход. Крестоносцы вообще-то собирались в очередной раз освобождать Палестину от мусульман. Поскольку своего транспортного флота у них не было, они наняли его у Венеции. Но денег у западных рыцарей было мало, и тогда венецианцы предложили им «бартерную сделку». Крестоносцы в оплату транспортных услуг Венеции согласились разгромить христианское государство, конкурента Венеции — Византию, взяв штурмом Константинополь. Ну а потом венецианцы обещали доставить славных воинов в Палестину.

В 1214 году Константинополь пал. Крестоносцы-католики учинили резню и грабеж великого православного города, Второго Рима. Этот удар оказался смертельным для Византии. После она лишь слабела и нищала, пока не пала жертвой турецкого нашествия в пятнадцатом веке.

Разгром Константинополя стал чудовищным преступлением с точки зрения морали даже того жестокого времени. Христиане массой убивали и грабили христиан. Зато Венеция получила все, что хотела: конкурент был сметен чужими руками. Прибыли от посреднической торговли между Востоком и Западом рекой потекли в Венецию. Особенно от перепродажи пряностей, которые в Европе ценились на вес золота. Венецианские агенты и купцы проникали к монголам, доходили до Индии. Венецианцы не брезговали вкладывать деньги и в торговлю христианскими невольниками, сотрудничая в этом коммерческом проекте с арабскими пиратами, турками-сельджуками и татарами. Тогда, до открытия Америки с ее золотыми залежами, в Европе было очень мало монеты, почти вся она собиралась в Венеции.

В XIII-XIV веках Венеция становится центром европейских финансов. Именно город-государство начал первым кредитовать другие страны, таким образом вмешиваясь в их внешнюю и внутреннюю политику. Венеция считалась республикой. Но на самом деле там царила классическая олигархия, где властью и правами пользовались лишь очень богатые кланы. Именно они выбирали правителя — дожа, формировали высший совет государства.

Но вот наступает поворотный XV век. Испания и Франция, покончив с феодальной раздробленностью, превращаются в великие державы, намного превосходящие Венецию по своей мощи. Португальцы находят путь в Индию вокруг Африки. Турки-османы в 1453 году захватывают Константинополь и водружают знамя ислама над Балканами, Грецией и Малой Азией. Теперь они угрожают Европе. Испанцы в 1492 году снаряжают экспедицию Колумба и открывают Америку.

В это время Венеция налаживает активную торговлю рабами — совместно с турками, становится международным центром работорговли. Но главные торговые пути мира уходят из Средиземного моря, Венеция начинает терять значение. Наступает бурный и кровавый век шестнадцатый…

Венеции приходится нелегко. В 1494 году на земле Италии начинается война между католиками: испанцами и французами. Италия ведь богата и плодородна. К тому же, именно в Италии, в Риме, находился тогдашний политико-религиозный центр европейского мира. В Вечном городе располагалась резиденция Папы Римского. Папы тогда пытаются вести сложную игру. Им не хочется чужого владычества в Италии, хоть испанского, хоть французского. Папы изначально хотят властвовать над королями. Они пытаются лавировать между новыми силами. Но у них есть старый враг — Венеция. Венеция не нравится всем. В начале шестнадцатого века Папа, испанцы и французы решили сообща разгромить Венецию, составив Камбрейскую лигу. Но в 1509-м лига распалась. Папа не пожелал торжества иностранцев в Италии. Это оказалось роковой ошибкой. Коварная Венеция нанесла ответный удар.

Чтобы подорвать власть Папы и могущество великих католических стран, она переносит войну в сферу идей, и это оборачивается одной из самых долгих и разрушительных трагедий в истории человечества…

Семя конфликта было брошено в почву в шестнадцатом столетии. За два века до того Папа Пий Второй и выдающийся богослов Николай Кузанский выдвигают идею концепцию человека как образа и подобия Божьего, имеющего Божьи способности. Эти идеи совершенно не вязались с работорговым бизнесом и идеологией «трофеизма». Ведь нельзя же, в самом деле, торговать людьми, коль они — суть образы Господни!

И Венеция начинает борьбу. Выходец из богатейшего венецианского рода, выпускник Падуанского университета Гаспаро Контарини, был глубоким знатоком философии Аристотеля. В учении этого философа он особо выделял положение о том, что люди от рождения делятся на рабов и господ, и эти отношения естественны, природны. Идеи добра и справедливости есть некое умозрение, существование их нельзя проверить органами чувств. Это было оправданием олигархического строя, психологии «добывания трофеев» и работорговли.

Контарини пошел дальше.

«… «По существу я понял, что даже если я полностью покаюсь в свои грехах и даже более того, это ничуть не поможет мне заслужить себе счастье или даже удовлетворение от того, что грехи отпущены… Я пришел к твердому убеждению, что никто не в состоянии оправдаться собственным трудом или очиститься от желаний своего сердца». В другом письме он сравнивает человека с червяком…» (Цит. по Schiller Institute Bulletin No. 4 Part III).

Иными словами, человек — не образ Божий, а Зверь. Каяться ему необязательно, главное — собственные желания. Контарини становится основателем весьма влиятельного среди венецианской знати общества «Спиритуали» и основоположником так называемой «чёрной аристократии» Венеции, послом сначала при Папе Римском, а затем — и при дворе императора Священной Римской империи Карла Пятого, под властью которого пребывали Испания, Австрия, Германия и Голландия, север Италии и новые колонии в Южной Америке. Потом он становится членом Совета трех — высшего органа власти в Венеции, Наконец, он получает титул кардинала.

Признание человека зверем, а не подобием Божьим породило длинную цепь последствий, и в конце этой цепи — Гитлер, и Троцкий, концлагеря и мировые войны, технологии манипуляции человеком. И еще многое другое…

Именно Венеция в борьбе с Папой и новыми централизованными государствами в начале шестнадцатого века поддержала раскол в католической церкви и способствовала появлению протестантизма. Благодаря Реформации Европа почти полтора века будет истекать кровью, полыхать пожарами междоусобных войн.

Венеция добьется своего: западные народы окажутся расколотыми и примутся ожесточенно резать друг друга на религиозной почве точно так же, как потом красные и белые в России будут яростно уничтожать друг друга в аду Гражданской войны. Горы трупов более чем на целый век завалят Германию и Францию, Англию и Нидерланды. Аж до 1648 года, до окончания Тридцатилетней войны. Венеция поддержит как Реформацию, так и Контрреформацию. Страшные жертвы принесет тогда и Россия — ей придется пройти сквозь Смуту и попытку обращения в католичество в самом начале семнадцатого века.

Что же такое Реформация, взорвавшая Европу почти пять веков назад? Это — религиозное течение, вожди которого заявили: мы не хотим подчиняться Папе Римскому. Мы обойдемся без монахов и монастырей. Мы сами будем читать Библию и не станем платить подати Риму.

Реформация-Протестантизм была разных толков. В Германии — лютеранство. В Англии — англиканство, где главой церкви выступает король. В Швейцарии возобладал кальвинизм, породивший выборность священников в общинах и создание мрачного строя, в котором правили духовные вожди. Они запрещали яркие одежды, смех и музыку, поощряли доносительство, жгли на кострах еретиков и требовали от народа только одного: усердного труда и молитвы. Из кальвинизма развились английское пуританство, давшее жизнь Соединенным Штатам, и французское гугенотство, затем погибшее во Франции, но выжившее в Голландии.

Реформация вызвала целую череду религиозных и гражданских войн. В Германии — целых три войны в одном шестнадцатом веке. Кстати, именно в Германии граждане Мюнстера пытались осуществить полный коммунизм — включая и общность женщин. Пока их силой не утихомирили. Во Францию Реформация резню между католиками и гугенотами. Вспыхивает гражданская бойня. Расколотая по религиозному признаку страна едва не разваливается на части. Обильно кровь льется и в Англии. В Нидерландах вспыхивает восстание протестантов против испано-католического владычества, которое затем перетекает в большую войну. Апофеозом Реформации стала Тридцатилетняя война в Европе 1618-1648 годов, сопровождавшаяся зверствами, голодом и разорениями, гибелью трети населения Германии.

Реформация породила Контрреформацию со стороны католической церкви и императора Священной Римской империи. Именно тогда возник Орден иезуитов. Свирепствует инквизиция: в Европе на кострах погибают сотни тысяч людей. Поощряется доносительство, доносчиков поощряют частью конфискованного у сожженных имущества. Поощряется «стукачество» малолетних детей на родителей. Впрочем, заживо людей охотно жгли и протестанты. Можно смело сравнивать события тех времен с нашими революцией, Гражданской войной и репрессиями. Сотни тонн золота, выкачиваемого из Америки испанцами, идут на поддержку войн католиков против протестантов. Католичество пытается перейти в наступление и распространиться на новые земли взамен потерянных. В начале семнадцатого века католическая Польша стремится обратить в католицизм и Россию, в которой полыхает страшная Смута, в ходе которой от пуль, клинков и голода погибает свыше миллиона русских, а экономика переживает тотальное разорение.

Именно венецианцы были среди тех, кто умело направлял и Реформацию, и Контрреформацию, управляя конфликтом к своей вящей выгоде. В ход шли и золото, и идеи. Тот же Гаспаро Контарини, будучи философом, вещал: человек не может спасти душу покаянием или тяжким трудом. Это здорово смахивает на жестокую доктрину предопределения Кальвина, согласно которой люди с рождения обречены попасть либо в рай, либо в ад. Кальвин учил, что никто не знает своего предопределения, но можно догадаться о своей загробной судьбе. Ибо тот, кто богатеет — тот любимец Господа.

Став кардиналом и одним из высших иерархов католической церкви, Контарини сыграл заметную роль и в Контрреформации. Именно Контарини возглавил делегацию императора Карла Пятого на переговорах с немецкими протестантами-лютеранами в Регенсбурге в 1541 году. Реформация и все последующие события стали ярким примером того, что можно натворить, вовремя вбросив в общество поджигательные идеи. В итоге кровавых полутора веков была разрушена и отброшена назад Германия, подорвана мощь Испании — сердцевины Священной Римской империи. Ее американское золото досталось в основном голландцам и англичанам. Задержался и взлет Франции.

«Черная аристократия» в Британии

В это время Венеция начинает скрытую не только от современников, но, как оказалось, и от потомков, колонизацию Англии. Вернее, Голландии и Британии одновременно. Но Англия была для венецианцев все-таки важнее. Получилось нечто похожее на сюжет из голливудских фильмов ужасов, в которых страшное инопланетное существо переходит в тело человека, подменяя его разум своим. В Англию тянутся деньги венецианцев, а самое главное — идет имплантация в нее венецианской культурно-идейной «матрицы».

Шестнадцатый век в Англии — самое мрачное время. Особенно правление Генриха Восьмого (1509-1547 гг.), возглавившего Реформацию и оторвавшего Альбион от католической церкви. В это время начинается предкапиталистическое развитие Англии. Становится очень выгодным не хлеб сеять, а разводить овец и поставлять шерсть в соседнюю Голландию, где работает множество текстильных мануфактур. Но где взять землю под пастбища на небольшом острове? И лорды принимаются массой сгонять свободных крестьян с земли, захватывая общинные и монастырские угодья. Крестьяне лишаются имущества, превращаются в толпу людей без собственности и всяких средств к существованию. Их недовольство жестоко подавляется наемными войсками. Происходит нечто, поразительно напоминающее советские раскулачивания и коллективизацию 1929 года.

Массы лишенных собственности свободных крестьян превращаются в нищих и бродяг — пауперов. Им приходится воровать, чтобы не умереть с голоду. Власть применяет против них жесточайшие законы, за всякую кражу карая виселицей. Казнят даже 14-летних детей. По совершенно официальным данным при Генрихе Восьмом из трехмиллионного населения страны перевешали 72 тысячи человек — два с половиной процента всех англичан. Семьдесят две тысячи англичан погибли в муках удушья, со страшно выпученными глазами и вываленными языками. То были самые настоящие массовые репрессии, чистой воды геноцид. Если перенести уничтожение одной сороковой части населения на 190-миллионный СССР сталинских времен, то получится четыре с половиной миллиона душ. Справедливости ради отметим, что при Сталине было казнено гораздо меньше народу. Сталин забирал людей в основном на великие стройки, откуда был шанс вернуться. Английская же петля убивала стопроцентно. Кстати, при внучке Генриха, королеве Елизавете, когда законы против бродяг применялись на всю катушку, в стране было казнено уже 90 тысяч человек. Сколько же народу перемерло от недоедания и нищеты — не считал никто. Что это, если не массовые репрессии?

Так в Англии закладывались основы капитализма. В сгоне крестьян с земли и в их казнях была своя жестокая логика. Развивающийся капитализм требовал массы дешевых рабочих рук, ратей покорных пролетариев, согласных работать по 12 часов в сутки за гроши — нет, еще не на фабриках, а пока только на мануфактурах, безмашинных предприятиях, основанных на мускульной силе. Нужно было откуда-то набирать матросов на парусные корабли, где труд также был каторжным. Обладающие своей землей крестьяне туда ни за какие коврижки не пошли бы. Сначала надо было устроить «коллективизацию и раскулачивание», истребив самых строптивых, готовых сопротивляться. Что и произошло. Западный капитализм строился на людских костях.

Кстати, потом англичане будут загонять нищих в так называемые работные дома, где несчастные обрекались на рабский, бесплатный труд. По сути дела, то был настоящий ГУЛАГ, трудовые зоны-колонии. Именно в Англии будет применяться детский труд, и над детишками, обреченными идти на текстильные фабрики, будут стоять надсмотрщики с плетьми.

Правда, опыт показал, что именно такое жестокое обезземеливание крестьян обеспечивает самый быстрый путь от старого, традиционно-аграрного общества к индустриальному строю. Те, кто не воспользовался английским примером — Россия, Австрия, Франция — здорово отстали от британцев в экономическом развитии в семнадцатом-девятнадцатом столетиях. Англия в итоге становится «мастерской мира», главным фабрично-заводским и банковским центром планеты. (США — это отдельный случай. В Северной Америке не было феодально-патриархального общества, которое нужно было ломать. К тому же, в Америку прибывал уже переработанный Реформацией человеческий материал).

Словом, Сталин, проводя жестокую индустриализацию 1930-х годов и массой лишая крестьян собственности, никаким особым деспотом и садистом не был. Он всего лишь за десять лет сделал то, что те же англичане делали век с лишним. Индустриализация страны — дама жестокая. Сначала требует человеческих жертвоприношений, и лишь затем, смягчаясь, превращается в щедрую красавицу. Прежде чем придти к «правам человека» и к гуманизму, Запад тоже прошел через свой «сталинизм».

Кстати, при Генрихе Восьмом террор свирепствовал и в верхах. Знатным людям тоже рубили головы налево и направо по подозрению в заговорах против короля.

Любой серьезный исследователь скажет: в XVI веке Англия меняет свой лик. Страну словно перекодируют. Рождается жестокий олигархический режим, скрещенный с разбойничьей, хищнической, типичной экономикой «добычи трофеев». Уже после Генриха, во второй половине столетия, англичане дают миру пример коммерческого пиратства под государственной «крышей». Сыны туманного Альбиона строят быстроходные, хорошо управляемые парусники, вовсю грабя караваны испанских судов, идущих с грузом серебра и золота из американских колоний. Пираты получают звания лордов. Сама королева Елизавета вкладывает свои деньги в разбой на океанских путях.

Мы же отметим: перекодировка Британии, разрыв Генриха Восьмого и с католицизмом, и с испано-германо-американской империей Карла Пятого Габсбурга — дело рук Венеции. Ведь Габсбургам очень важно было держать под контролем крайне уязвимый стратегический маршрут, связывающий их европейские и американские владения. Поэтому они были заинтересована в добрых отношениях с Британией. Именно поэтому они сделали супругой Генриха (первой по счету) испанку — Екатерину Арагонскую. Однако король увлекся англичанкой Анной Болейн и хотел развестись с первой женой. Этому противились и Габсбурги, и Папа Римский — ведь католичество запрещало разводы. Однако на сторону короля стала венецианская партия при английском дворе. Тогда ее олицетворял лорд Томас Кромвель — один из членов венецианского движения «Спиритуали», покровитель тех, кто выступал за разрыв с Римом. Консультантом же Генриха по бракоразводно-половым вопросам выступил родственник Контарини — венецианец Франческо Зорзи. Именно он на основании какого-то старинного манускрипта доказал, что Папа не мог позволить Генриху жениться на Екатерине Арагонской, и потому брак с самого начала был незаконным. А потому, мол, и никакого развода не нужно.

Прибыв в Лондон в 1529-м и оставшись там до конца дней своих, Зорзи создал венецианское лобби в Англии. Зорзи при этом был почитателем и глубоким знатоком каббалы и черной магии. В 1536-м он даже написал книгу «К проблемам тайного письма» — настоящее руководство для начинающего колдуна. Деталь мелкая, но любопытная.

Поэтому совершенно не случайно, что именно с этого времени венецианцы переводят капиталы из Венеции в Британию. Город на каналах и лагунах стал бесполезен: мировые торговые пути и эпицентр мировой политики бесповоротно ушли из Средиземного моря в Атлантику. Теперь венецианцам нужен выход в океаны и новый остров — поближе к гуще европейских событий. Они переносят в Британию многовековой опыт коварства, заговоров, финансовых и политических манипуляций. И представление о человеке как двуногом звере — тоже.

В 1583 году в старой Венеции шла яростная борьба между старыми и молодыми торгово-аристократическими домами. Молодые понимали, что роль старой Венеции исчерпана, она утрачивает свое значение. Молодые выдвинули план: уничтожить одновременно и папство, и Габсбургов, с помощью Франции отдав Германию на растерзание протестантам. Старики считали, что нужно просто нейтрализовать папство и взять его под контроль. И тогда «младовенецианцы» решили перевести свои финансы в Голландию и Англию.

Идеологом «младовенецианцев» стал монах Паоло Сарпи — еще одна зловещая фигура европейской истории.

Вольнодумец и гомосексуалист, антихристианин, считавший Библию лишь сборником забавных анекдотов, Сарпи посеял зерна розенкрейцерства — виртуальной предтечи тайных обществ. Сарпи считал, что вера в Бога иррациональна и умному человеку просто не нужна. Сарпи стоял у истоков Просвещения. Его другом был знаменитый Джордано Бруно, сожженный по приговору инквизиции в Риме, в 1600 году.

В советские времена нас в школе учили, что Бруно — мученик науки, атеист, пропагандист учения Коперника и автор гениальной догадки, что разумная жизнь есть и на других планетах. Но одному из авторов этой книги довелось учиться на историческом факультете университета. Он помнит, как украинская деревенская дивчина Ира Брайко, взявшись писать курсовую работу по Бруно и прочитав протоколы допросов вольнодумца, была потрясена до глубины души. Оказывается, главным пунктом обвинений против Бруно была пропаганда им самой разнузданной сексуальной распущенности и сатанизма. Более того, сей «мученик науки» бравировал этим на следствии. За это его и сожгли заживо в 1600-м. Вот каковы были «птенцы Сарпи»!

Сарпи стал властителем умов после 1606 года, когда Папа Римский собрался судить в Венеции двух католических прелатов. Сарпи развернул энергичную и эффективную пропагандистскую войну против Папы. Из под его пера выходят памфлет за памфлетом, которые тотчас переводятся в Англии. Сарпи защищает главенство государства над Папой. Завоевав известность, Сарпи написал еще несколько работ, подвергающих сомнению саму необходимость существования Церкви.

Параллельно с этой интеллектуальной агрессией идет экономическое проникновение «младовенецианцев» в Британию. Не рассчитывая особенно на королей, они ставят на протестантски настроенный купеческий класс. Сначала лорд Лестер основывает Венецианскую компанию в Британии. Этой компании Венеция уступает несколько важнейших торговых маршрутов (Лорд Лестер в то же время был и крупным жертвователем в пользу пуританского религиозного движения в Англии. Изгнанные потом с родных островов, пуритане создадут Соединенные Штаты). В 1581 году под контролем венецианцев в Британии возникает Левантийская торговая компания, которая укрепляется в Восточном Средиземноморье, получая важные привилегии (капитуляции на языке тех времен) у турецких властей.

Затем обе эти компании сливаются, и на их основе в 1600 году поднимается громадная Ост-Индская компания (ОИК) — уникальнейшее образование, имевшее свои армию и флот, спецслужбу и дипломатию. Именно эта компания обеспечит англичанам экспансию в Индию, положив начало великой Британской колониальной империи. Первым управляющим ОИК стал Томас Смайт — питомец Падуанского университета, одного из центров венецианского влияния.

Пройдет еще 80 лет до полного утверждения в Англии «венецианской партии», но «интеллектуальная империя» воцаряется здесь необратимо. Сарпи удается создать в Британии мощную, как теперь принято говорить, «фабрику мысли» и «лоббистскую группу» одновременно, определившую в британском истеблишменте многое на века вперед. Британия постепенно превращается не только в колыбель индустриализма, мастерскую мира и лидера формирующегося капиталистического строя, но одновременно и в центр ростовщичества, оплот работорговли, твердыню темных культов.

«Отрицание Человека как Образа Божьего закладывается в основу «Новой Эпохи». Это была программа и замысел Сарпи. Этим по существу завершилось разрушение английской души. Венеция, венецианские методы были перенесены в Англию» (Schiller Institute Bulletin No 4 Part III).

Да, семнадцатое столетие для Англии стало веком потрясений. В 1642-1651 годах в стране бушевали буржуазная революция и гражданская война. Англичане казнили короля Карла (так что мы с убийством Николая Второго были отнюдь не первыми). К тем же временам относятся завоевание Шотландии и варварский, грабительский поход англичан в Ирландию. Все это закончилось верхушечной революцией 1688-го, после чего складывается Англия-парламентская монархия, олигархия крупных капиталистов и лордов-землевладельцев. Та Англия, которую мы знаем по XVIII-XIX столетиям.

Что представляет из себя Англия этих веков Да, бурно развиваются промышленность, финансы и торговля. Но все это зиждется на поистине рабском труде рабочих. В Англии некоторые шахтеры носили железные ошейники! Сейчас принято млеть от английской демократии, на улицах Москвы висят рекламные плакаты со словами английского политика восемнадцатого века Уильяма Питта-младшего. «Ограничение личной свободы под предлогом государственной необходимости — оправдание для подонков!» Но Питт нагло врал.

Чтобы говорить такое о туманном Альбионе XVIII-XIX веков, надо было обладать изрядной долей фантазии пополам с лицемерием. Мы все комплексуем, что у нас крестьяне были крепостными. Между тем, тогда только в военном британском флоте было несколько сотен линейных кораблей и фрегатов с десятками тысяч человек в экипажах. Формально они считались «контрактниками», фактически же были рабами. Как шла вербовка? Людей спаивали в кабаках, прикладывали палец пьяного к контракту — и наутро человек, очнувшись, обнаруживал себя на корабле, где был обязан служить лет пять. При этом царь и бог на борту — капитан, который мог вздернуть на рее любого. За малейшее неповиновение — карцер или плети. Жизнь матросов была ужасной. Тяжелейшая работа, сон урывками от вахты до вахты, скверная пища и тухлая вода, болтание в море месяцами, каждодневный риск утонуть, быть перешибленным лопнувшим тросом или сорваться с мачты. В случае войны каждый рисковал потерять руки или ноги, после чего его пинком отправляли на «гражданку» — без всяких пособий или пенсий. Свобода, говорите?

Иногда капитаны набирали себе команды, высылая на улицы ночных городов особые команды, которые хватали людей. Во времена войн с Наполеоном мобилизация во флот шла несколько другим способом: людей отлавливали на улицах армейские патрули, наплевав на всякие права человека.

А ведь был еще и торговый флот…

Рядом с армией рабов-матросов существовали работные дома (ГУЛАГ). По закону 1834 года нищих принудительно заключали в приюты, созданные по образу и подобию тюрем. Мужей разлучали с женами, матерей — с детьми. Всех сажали за тяжелую работу. Например, дробить камни или расплетать старые канаты на пеньку. Никаких денег за труд не платили. Только кормили. Что это, как не лагеря? Помимо них, в старой доброй Британии имелась целая армия пролетариев, вынужденных вкалывать за гроши и ютиться в трущобах, масса угнетенных ирландцев, лишенных земли. Попытки рабочих выступлений в Англии подавлялись пушечным огнем и клинками кавалерии (Знаменитое «Питерлоо» 1815 года). Справедливости ради заметим, что такое творилось не только в Англии. Восстания лионских ткачей во Франции в 1830-е годы тоже подавлялись артиллерийским огнем и картечью. Добавим к этому поставленную англичанами на широкую ногу работорговлю. При этом всеобщего избирательного права в Англии не имелось аж до 1928 года! То были времена господства самого мрачного, самого пещерного капитализма, помноженного на олигархический строй. Он почти полностью повторял средневековую Венецию.

(ПРИМЕЧАНИЕ: В Америке ХIX века со свободой личности положение было ничем не лучше. Вот как описывает порядки на хлопкопрядильной новоанглийской фабрике «времен Ральфа Уолдо Эмерсона» современный писатель Брюс Стерлинг: «Именно в те дни в Америке начало формироваться общественное мнение по поводу регламентации интеллектуальной жизни страны. Новоанглийская бумагопрядильня была не просто фабрикой. В ее бараках, где была организована тщательная слежка и где чрезмерно пеклись о респектабельности, царила нравоучительная атмосфера, за которой почти не было видно стремительного вращения жужжащих прялок» (Б.Стерлинг. «Будущее уже началось» — Екатеринбург, «У-Фактория», 2005 г., с.54)

Да Британия, по сути дела, и была такой супер-Венецией Нового времени. Существуя на островах, не боясь ничьих наземных вторжений, Британия имела маленькую сухопутную армию, но зато очень большие флот и деньги. Англичане в восемнадцатом веке совершенно по-венециански предпочитали воевать чужими руками, субсидируя своим золотом европейских государей. А чтобы в Европе не образовалась какая-нибудь грозная сила, способная бросить вызов англичанам, они умело стравливали континентальных европейцев между собой, создавая и поддерживая враждебные друг другу лагеря. В этом, кстати, англичане полностью предвосхитили внешнюю политику Соединенных Штатов в ХХ веке.

Англичане не пожалели денег на помощь Турции, помогая ей воевать с Россией. Англичане удачно участвуют в Семилетней войне 1756-1763 годов. Покуда русские молотят пруссаков, британцы выбивают французов из Индии и Канады. Единственная крупная неудача для них — откол от империи Северной Америки в 1776 году. Но ее потеря не стала для Альбиона смертельным ударом. Даже Наполеон, официально будучи врагом англичан, во многом действовал им на руку. Ведь он крушил европейские государства налево и направо, из Египта его вовремя вышибли — и все складывалось как нельзя кстати. Разгромив французский флот при Трафальгаре в 1804-м, британцы совершенно не опасались наполеоновского вторжения через Ла-Манш. При тогдашней технике такая операция была невозможной. С Наполеоном на благо Англии воевало «пушечное мясо» — австрийцы и русские. Когда русский император Павел Первый, наконец, сообразил, что довольно таскать каштаны из огня для англичан и почти договорился с Наполеоном о взаимодействии, Англия профинансировала гвардейский заговор в Петербурге. Во главе его стоял английский посол. И русский царь Павел был задушен.

Венеция, господа, Венеция во всей ее красе…

Под стать звериному английскому строю была и английская философия тех времен — звериная философия Локка, Гоббса и Юма. Томас Гоббс рисует историю человеческих обществ как войны всех против всех, и только власть тиранического государства-Левиафана обуздывает людей.

Джон Локк учил английскую знать что человеческий разум — отнюдь не создание Божье, а лишь «чистый лист», который пассивно регистрирует животные ощущения.

«Он определенно больше уважал счетчик казны, чем человека, и открыто защищал ростовщичество как необходимый институт для защиты тех, чьи состояния были «вложены» в деньги. Его теория государственного управления напоминает суждения владельца казино, для которого закон — это условие для того, чтобы озверевшие игроки дрались за денежные суммы, размер которых затем определит их значимость в обществе. «Свобода» Локка существует во имя «собственности»…» (Schiller Institute Bulletin No.4 Part IV.)

Дэвид Юм проповедовал: у человека нет души. Есть только «связка» изменчивых восприятий. Именно поэтому Юм отрицал необходимость морали и традиции. Важен только гедонизм, удовлетворение собственных желаний. Юм сам не чурался педерастии. Кстати, уже тогда это пристрастие стало весьма распространенным среди английской аристократии. Английская порнография тех времен поражает своей грубостью и натуралистичностью. То были зерна, брошенные в английскую почву еще Паоло Сарпи.

Вся эта философия была отнюдь не только игрой пресытившегося ума.

Философию и политику Англии, этой сверх-Венеции, олицетворяют и другие фигуры — Иеремии Бентама, шпиона и философа-утилитариста, а также некоронованного короля Британии, Уильяма Петти. Здесь мы открываем одну из самых грязных страниц в западной истории: роли Англии в чудовищной Французской революции 1789-1804 годов.

В 1780 году тридцатидвухлетний Бентам был приближен Уильямом Петти, лордом Шелбурнским. Фактически «дожем Британии» тех времен. В то время формировались Интеллидженс Сервис — британская разведка, и Форин Офис — министерство иностранных дел. На самом деле — тоже разведка и спецслужба. Оно и понятно: обе службы создавались на базе Секретного комитета Ост-Индской компании, и занимался этим Уильям Петти.

Философа приглашают на службу в Форин Офис. Чем же понравился Бентам лорду Шелбурнскому?

Для Бентама нет никакой разницы между человеком и животным. Бентам утверждал «только боль и удовольствие управляют нами: мы хотим избежать первой и гонимся за вторым». Принцип полезности, принцип достижения наивысшего удовольствия и удовлетворения — ключ ко всей жизни. Уильям Петти был без ума от Бентама. Он на свои деньги печатает его книги на английском и французском языках, распространяя их в Европе. Потом они попадут в Америку.

Альбион против всех

Петти и Бентам готовят революционный взрыв во Франции — единственной европейской страны, которая могла быть тогда соперником Англии. В 1780-х годах Франция — самое сильное государство Европы, самый мощный соперник Англии. Во Франции живет 25 миллионов человек, что по тем временам — громадная цифра. В этом смысле французы уступают только России (около 30 миллионов), да еще Китаю с Индией. Хотя в Семилетней войне 1756-1763 годов англичанам удается подорвать морскую мощь Франции, она все равно оставалась страной потенциальных возможностей. У нее было будущее

Великая Французская революция стала самым страшным и кровавым событием западной истории вплоть до потрясений ХХ века. Она глубоко поразила воображение современников. Лишь Первая Мировая война и русская смута 1917-1922 годов затмили ту революцию по числу жертв. Прямое ее продолжение — почти двадцатилетние Наполеоновские войны, которые закончатся лишь в 1815-м, совершенно подорвав экономику и жизненные силы Франции, отяготив ее будущее. В общей сложности в кровавой каше от гильотин, картечи, пуль, штыков, эпидемий и голода погибли не менее трех миллионов французов.

В результате революции 1789-го к власти прорвались «блестящие мыслители». Адепты Просвещения, педерасты, враги христианства и сторонники религии Разума, во многом повторявшие в своих книгах и программах масонские установки. И эти гуманисты развернули террор, во многом предвосхитив Ленина, Троцкого и Свердлова. Французы казнят короля и королеву, и только наши большевики превзойдут их в 1918 году, убив еще и царских детей. Особенно прославятся массовым уничтожением людей крайнее революционное крыло революционеров, якобинцы, которые в 1793 году сделают диктатором невзрачного закомплексованного человечка — Робеспьера.

Французская революция даст примеры садистского геноцида. Во имя религии Разума людей будут не только пачками обезглавливать на гильотинах. Другие «контрреволюционеры» будут погибать в затопляемых баржах. Их станут толпами расстреливать из пушек — картечью. Якобинец Фуше, впоследствии — министр полиции Наполеона, в 1793-м самым жестоким образом расправится с Лионом, устроив массовые расстрелы людей картечными залпами из пушек и разрушение процветающего центра текстильной промышленности. Именно в ту революцию начнутся первые опыты по промышленному использованию кожи казненных контрреволюционеров. Параллели между революциями во Франции и России 1917 года просто пугающи. У нас любят вспоминать о том, как в голодную годину по стране рыскали отряды красных рабочих, отнимая у крестьян хлеб. Но за сто тридцать лет до того точно так же по Франции двигались отряды парижских санкюлотов, проводя продразверстку и отнимая зерно. Нам все время внушают, будто только русские могли додуматься воевать с собственным крестьянством, вырезая тамбовских пахарей и донских казаков. Но ведь задолго до того французские революционеры бросали войска на подавление сельского населения Вандеи, которая, по воспоминаниям современников, дымилась кровью.

Нам говорят: вы, поганые русские, громили собственные церкви, превращали их в склады и убивали священников с монахами. Но совершенно то же самое делали и французы 1790-х годов. Точно так же они истребляли под корень дворян и воевали не качеством, а количеством, бросая в бой против европейских армий многосоттысячные массы плохо обученных войск, заваливая врагов трупами. Революционные комиссары тоже впервые появились в ту революцию. Хотя идеология французских революционеров совсем не была коммунистической. Ее формировали идеи масонства, Просвещения, воинствующего безбожия европейских философов, среди которых был и Бентам. Гибель людей и капиталов во Франции тогда достигала неописуемых размеров. А к человекоубийству добавится и фантастическое воровство революционных вождей.

Англичане во многом управляли этой революцией. Свою они пережили полутора веками ранее, отлично зная ее алгоритм. «Свержение монарха и установление республики — революционный хаос и кровь, разочарование в революции — правление военной диктатуры — восстановление монархии». Это — ритм жизни почти всех революций.

Инвестиции во французскую революцию окажутся для англичан крайне удачными. Великая революция и ее войны настолько подорвут и обескровят Францию, что в XIX веке она теряет первые позиции в Европе, уступая в военном и экономическом плане и Англии, и Германии. Развитие ее затормозится.

Но как же делались эти инвестиции? Метод подрыва Франции, примененный английской супер-Венецией в восемнадцатом столетии, до боли напоминает способы, коими затем разрушат Советский Союз. Англичане первыми поняли, яркие идеи служат материальной силой, способной спускать под откос целые царства. Они еще в последней четверти восемнадцатого века применили «стратегию непрямых действий», подорвав французскую экономику.

Для начала Петти с помощью Бентама развернул мощную пропаганду экономического либерализма во Франции, необузданной свободы торговли и монетаризма. Словом, того, что нам так хорошо известно по делам отечественных любимцев Запада. Даёшь полную свободу ростовщичества и банковского процента! Не надо защищать свою экономику покровительственными таможенными пошлинами — пусть ваши производители конкурируют с импортными товарами. Нет — всяким монополиям. Даешь полную открытость и прозрачность рынков всех стран!

Англичане не зря проповедовали такие взгляды двести пятьдесят лет назад. Они были им выгодны. Обладая самой развитой промышленностью, самым угнетенным рабочим классом и доступом к самому дешевому сырью мира, они не боялись никого. Поток недорогих английских товаров забивал экономику любой другой страны, убери она высокие ввозные пошлины. И англичане не жалели сил для пропаганды своего архилиберализма.

Либеральный монетаризм стал болезнью умов. Захватил он и Францию. В 1775 году министром финансов в этой стране становится швейцарский банкир-протестант Жак Неккер, весьма тесно связанный с англичанами. Неккер начинает либеральные реформы которые очень быстро приводят к разрушению финансов страны и к затяжному экономическому кризису. Одновременно в умах французской знати и интеллектуалов вовсю высеваются революционные идеи. Дочь Неккера, г-жа де Сталь, держит знаменитый салон, пропагандирующий угодные Уильяму Петти идейки. Затем в Бовуде возникает клуб революционных писателей, кадры для которых готовят Иеремия Бентам, Этьен Дюмон из Женевы и англичанин Сэмюэл Ромилли.

А дальше все катится по знакомому нам сценарию. Слабый, похожий на Горбачева Людовик Шестнадцатый решает поиграть в демократию и ровно за двести лет до созыва Горбачевым Съезда народных депутатов собирает парламент — Генеральные Штаты. Они превращаются в революционную говорильню, обращаются к стихии уличных демонстраций. Об экономике забывают начисто: все бредят только свободой. Это так знакомо нам по событиям 1990-1991 годов. Из Англии по особым каналам идут деньги в помощь самому радикальному революционному клубу — партии якобинцев, ее вождям, Робеспьеру и Дантону. Якобинский клуб с подозрительной быстротой обзаводится секциями по всей стране. Деньги революционерам переводит Ост-Индская компания, и этим делом дирижирует Уильям Петти. Революционеры 1790-х годов были такими же патологическими ворами, как и наши демократы 1990-х, и тоже продавались очень хорошо. Герой первого этапа революции, Мирабо, брал взятки даже от свергнутого короля. Якобинец Дантон купался в роскоши. Английские деньги оказались очень кстати. Революции вообще выносят наверх самые отвратительные человеческие отбросы…

Сорвавшись с места, кровавый каток революции понёсся по Франции.

Что случилось дальше, и какие выгоды от сего пожала Англия на сто лет вперед, мы уже знаем. Обратим внимание на некоторые любопытные моменты.

Бентам был в восторге от Французской революции. Он пишет письмо одному из членов Национальной ассамблеи Франции, предлагая свои услуги для организации новой тюремной системы. Он предлагает «Паноптикон» — проект настоящего ГУЛАГа, учреждения рабского труда, далеко опережая и НКВД, и гитлеровцев с их концлагерями. Более того, он хочет сам возглавить дело. Бентама так любили во Франции, что осенью 1792 г. якобинцы сделали этого интеллектуального изувера почетным гражданином. «Я был бы плохим мыслителем и негодным гражданином, если бы, оставаясь сторонником монархии в Лондоне, не стал республиканцем в Париже», — писал довольный этим философ. (Schiller Institute Bulletin No. 4 Part V).

Что же сие — «Паноптикон»? Схему концлагеря Бентам разработал во время поездки в Россию в 1787-м. Тогда он отговаривал русских от постройки паровых машин, убеждая использовать дешевый человеческий труд. Бентам предлагал согнать в «паноптиконы» преступников, обездоленных и слабоумных вместе с их семьями. Станки на рабской фабрике должны были питаться от центрального двигателя, в роли которого выступали бы … дети в детском блоке лагеря. Их Бентам предлагал заставлять целый день качаться на качелях и вращать карусели, передавая движение через систему шкивов на станки. В центральном производственном помещении Бентам предлагал задействовать сотни заключенных. Всего один охранник контролирует всех: это позволяет ему система из двух гигантских разнонаправленных зеркал. И, конечно, над главным входом должен красоваться большой лозунг. Если гитлеровцы писали на вратах своих лагерей: «Труд делает свободным», то Бентам предлагал иной вариант: «Если бы они трудились на воле, не стали бы здесь рабами». Ежов и Берия отдыхают…

Вот такой человек выступал властителем умов. Интеллектуальным светочем свободной и демократической Британии. Прослыл Бентам не только сторонником полной свободы для финансистов и ростовщиков, но еще и педерастом В 1785-м Иеремия Бентам пишет эссе «О педерастии», в котором призывает не считать преступлениями ни однополую любовь, ни мастурбацию, ни половые сношения с животными. Увы, в истории человечества видна четкая закономерность: носители гомосексуальных предпочтений часто выступают в роли садистов и человеконенавистников, а также — поклонников сатанистских культов. Даже в смерти Бентама есть что-то дьявольское. В 1832-м умершего философа забальзамировали и посадили в кресло в стеклянном шкафу. Голову отделили и укрепили на шее мумии бронзовую маску. А голову — положили у ног мертвеца. Долгие годы у мумии собирались английские радикалы. А нынче она выставлена в Британском музее. Кстати, один из приближенных Бентама, Дэвид Эркарт, потом выступит как один из опекунов и спонсоров Карла Маркса — основателя коммунизм

С 1830 по 1865 годы вождем британской олигархии, ее «венецианским дожем» выступает ученик Бентама и любитель спиритических сеансов (общения с духами мертвецов), лорд Пальмерстон. Это про него полтора века назад у нас пели частушку:

Вот в воинственном азарте

Воевода Пальмерстон

Поражает Русь на карте

Указательным перстом

С ходу Пальмерстон объявил Австрию, Россию и Пруссию «деспотическими странами» (тогдашний вариант «оси зла») — в противовес, стало быть, «свободной» Британии. Русские, австрийцы и немцы ведь тогда заключают Священный союз, чтобы давить распространение революции в Европе. Пальмерстон же, наоборот, делал все, чтобы разрушить и ввергнуть континент в пучину потрясений. Управление французской революцией англичанам дюже понравилось. Одновременно британцы разрушают и Османскую империю, поддерживая в 1820-х годах восстание в Греции.

В 1846-м Британия провозглашает свободу торговли и начинает грабить весь мир. Для свободы торговли очень нужно сокрушить другие империи: ведь тогда их обломки будет легче наводнять своими товарами, легче подчинять британской экономике. И вот в 1848-1849 годах по Европе проносится революционный смерч. Полыхает Франция, потрясены Италия и Германия. Едва не разваливается от национально-революционного сепаратизма Австрийская империя, в которой венгры, отделившись от немцев, принимаются за драку с хорватами. Но игру британцев ломают русские: наши войска, верные долгу Священного союза, входят в Венгрию и растирают тамошних революционеров в порошок. Правда, австрияки окажутся неблагодарными…

В 1842 году Англия выступает как крупнейший наркоторговец мира: она начинает «опиумные войны» в Китае. Англичане осуществляли массовый ввоз наркотиков из Индии, а китайцы попытались помешать наркотизации своей страны. В ответ англичане совершили бомбардировки китайских городов с моря, добиваясь свободы для наркобизнеса. Вторую опиумную войну, кстати, режиссировал английский посол в Кантоне Боуринг — бывший личный секретарь Иеремии Бентама.

Пиком агрессии против Китая становится захват и разграбление Пекина английским десантом в 1860-м. Осенью 1859-го знаменитая «Дейли телеграф» писала:

«…Мы должны высечь плетью каждого чиновника с орденом Дракона, который вздумает подвергнуть оскорблению наши национальные символы… Каждого из них (китайских генералов) необходимо повесить, как пирата и убийцу, на реях британского военного судна. Зрелище дюжины этих обшитых пуговицами негодяев с физиономиями людоедов и в костюмах шутов, качающихся на виду у всего населения, произведет оздоровляющее влияние. Так или иначе нужно действовать террором, довольно поблажек!

…Китайцев надо научить ценить англичан, которые выше их и которые должны стать их господами..»

Ох, как мешает тогда «новой Венеции» громадная Россия! И Пальмерстон умело разжигает Крымскую войну 1853-1856 годов. Ее смело можно считать «мини-мировой» войной. К этому времени во Франции воцарился император Наполеон Третий, послушная игрушка в руках Лондона. Турция полностью зависит от английских кредитов и технической помощи. Против России сообща действуют французы, англичане, турки и войска Пьемонтского короля. Австрия, угрожая 300-тысячной армией, вынуждает нас отойти с берегов Дуная, спасая Турцию. Против нас ополчился тогда почти весь мир. Пальмерстон называл целью войны расчленение России: Крым и Грузию отдать туркам, Черкассию (Украину) либо сделать независимой, либо отдать султану. Северные и западные земли России — передать Швеции, Пруссии и Австрии.

В Лондоне лютует основоположник коммунизма и друг Маркса — Энгельс. Разрушить Севастополь и уничтожить русский Черноморский флот! Оккупировать Крым и Одессу! Блокировать Азовское море и развязать руки горцам Кавказа! Взять Ригу и Кронштадт, высадить войска в Финляндии, отделив ее от Империи, и угрожать оттуда ударом по Петербургу! «…Все русские реки и гавани будут блокированы — что останется от России? Великан без рук, без глаз, которому больше ничего не останется, как стремиться раздавить врага тяжестью своего неуклюжего туловища, бросая его наобум то туда, то сюда, где зазвучит вражеский боевой клич» (Ф.Энгельс. Европейская война. Избранные военные произведения, том 2 — М., 1938 г., с 33.). Битый русскими венгерский революционный вождь, националист Лайош Кошут накануне войны заявит: «Россия — это Древо Зла Деспотизма в Европе». Мол, бей ее!

Но не по зубам оказался орешек. Русские отбивают англо-французский флот от Кронштадта, горстка смельчаков наносит поражение англо-французскому десанту и эскадре на Камчатке. Русские поражают турок на Кавказе и яростно защищают Севастополь, убивая свыше семидесяти тысяч врагов при его осаде. В этой войне Запад применяет массированные (правда, еще только пушечные) бомбардировки города, пробует метать бомбы с отравляющими веществами, тучами пускает по нам зажигательные ракеты, громит нас залпами с бронированных плавучих батарей.

Но Россия, потеряв Севастополь и Черноморский флот, все-таки выстояла…

Пушки для Англии — уже не главное. Теперь основным оружием супер-Венеция делает тайные общества. Англия поддерживает революции повсеместно — только не у себя дома.

Одной из главных ударных сил Пальмерстона становится генуэзец Джузеппе Мадзини, восторженный последователь учения Паоло Сарпи. Сын личного врача английской королевы Виктории, Мадзини в молодости состоял членом ложи карбонариев — одной из ветвей нерегулярного масонства. В 1831 году он становится основателем тайной секты «Молодая Италия». Мадзини учит: время христианства прошло, теперь бог — это народ. Каждый народ имеет право на самоопределение — в виде жестко организованного, диктаторского государства. Был выброшен страшный лозунг о праве каждой нации на самостоятельность — лозунг, который принесет распад государств и пароксизмы межнациональной резни в ХХ веке. Лозунг, который погубит и Россию. Кстати, одним из помощников Мадзини был Боуринг — бывший секретарь Бентама и посол Англии в китайском Кантоне.

При этом Мадзини признает лишь одну монархию — английскую. В 1848-м Мадзини (к тому времени — член масонской ложи «Великий Восток») поднимает восстание в Риме, изгоняющем Папу, и становится одним из трех диктаторов города. Его отряды грабили церкви. Восставших финансирует британская разведка — под личным контролем одного из ее руководителей, Джеймса Стэнсфельда. (Schiller Institute Bulletin No. 4 Part II).

Однако французы, которые в 1849-м еще не превратились в полных марионеток Лондона, выбили «младоитальянцев» из Рима, и Мадзини бежал в Лондон. Ему покровительствовал лорд Эшли, зять Пальмерстона. Мадзини нужен Англии, поскольку мутит Италию, не давая усилится в ней Австрии. За его спиной — целый ряд восстаний на Апеннинскому полуострове. Например, в 1853-м он поднимает мятеж в Милане против австрийцев, чтобы в угоду Англии отвлечь Вену от союза с русскими, тем самым облегчив англичанам ведение Крымской войны. Еще одна заслуга «Молодой Италии» Мадзини — это самое широкое использование политических убийств. Что ж, сия практика буйно расцветет в ХХ веке.

«Молодая Италия» — это всего лишь полигон, модель для серийного производства тайных обществ нового типа, жестоких и безжалостных. По этому образцу создается «Молодая Польша». Потом — «Молодая Германия», в которой успел побывать и молодой Карл Маркс. В 1835-м рождается и «Молодая Франция». Из бандитов создается «Молодая Корсика». Как грибы после дождя растут «Молодая Турция» и «Молодая Индия», «Молодая Чехия» и «Молодая Россия», «Молодой Египет» и «Молодая Армения». И даже «Молодой Израиль», который затем превращается в масонскую ложу «Бнай Брит»…

Младополяки времен Мадзини, скажем, с самого начала были направлены против России. (Польша тогда была частично в нашем составе). Они требовали восстановления Польши в средневековых границах, от Балтики до Черного моря, в включением в нее Белоруссии и Украины-Малороссии. Через этих «младо» Пальмерстон вызывает антирусское Польское восстание 1863-1864 годов, которое начинается с серии зверских расправ польских националистов над православными священниками. Уже в 1862 году Мадзини бросает клич всем своим восточноевропейским адептам: спровоцируйте восстание в России.

Были еще попытки создать «Молодую Россию» — через Герцена и Бакунина, осевших в Лондоне. Вместо этого Герцен становится духовным отцом террористической «Народной воли», которая убьет нашего царя Александра Второго в 1883 году. Герцен духовно воспитает и эсеров, и большевиков-коммунистов, ввергнувших Россию в кровавый кошмар сначала 1905-1907, а затем и 1917 годов. Так что труды Мадзини и Пальмерстона не пропадут втуне…

Лондон становится настоящей базой мирового революционного движения. Здесь, в центре масонства и британского империализма, в финансовой столице тогдашнего мира, живет и работает Карл Маркс. В 1864-м он организует созыв в Лондоне Первого Интернационала, всемирного союза революционеров.

Англия поддерживает революции везде, но давит их у себя. Ибо революции — это благо для англичан. Это — новые трофеи для них в виде новых сфер влияния…

Закроем это повествование. Оторвемся от труда Шиллеровского университета. Устало откинемся в кресле, опустив веки. Сосредоточимся.

…В 1896 году молодая, поднимающаяся Россия заключает стратегический договор с Китаем, готовясь к грандиозному броску в Азиатско-Тихоокеанский регион. Мы — страна-вселенная, бурлящая от переполняющих ее сил, мы — сами по себе, и мировой рынок русским почти не нужен. Кажется, будто никто и ничто нас не остановит. И еще никто и представить не может будущего. Что впереди у России — поражение в войне с Японией, враждебность всего мира, цепь заговоров, убийств и смут, целых три революции в 1905-1917 годах, великая война 1941-1945 и катастрофа 1989-1991 годов.

Более века назад Западная цивилизация во главе с Британией, вместе со стремительно поднимающимися Соединенными Штатами, уже создала мировую рыночную систему. Мировое хозяйство было плодом экспансии Запада. Но вне этой системы находилась необъятная, неосвоенная целина, таившая в себе сокровищ не меньше, чем Индия или Латинская Америка — Россия. Более того, Россия грозила превзойти по мощи Британию и стать сильнейшим соперником США.

Сто лет назад проблема России для Запада стала Русским вопросом. И тогда Запад начал войну против нас. Войну на полное и окончательное решение Русского вопроса. Он замыслил взломать наши сокровищницы, взорвать нашу крепость, превратить нас в трофей, раздробить на куски. И начинается для нас страшный, озаренный кровавыми пожарищами, отравленный изменами ХХ век.

На бой против молодой и не столь еще опытной России выходил коварный, умелый и очень подготовленный враг. Уже в начале ХХ века он знал, как силой идей взрывать государства изнутри, как вызывать революции и управлять ими. Он уже тогда имел четырехвековую практику создания тайных обществ, использования пропаганды, провокаций и политических убийств, бесценный опыт устройства войн и действий чужими руками. На Западе уже существовали могущественные наднациональные Проекты, в нем уже сложились международные финансовые сети.

Все это «организационное оружие» он применил против нас в ХХ столетии. В постигших нас потрясениях и катастрофах нет ничего уникального: все это уже было на Западе до того. Ибо история Запада последних четырех веков — это черное зеркало нашей жизни в двадцатом веке.

Плюйте в лицо тем, кто несет бредни об исключительной жестокости русских. Мы не придумали ничего нового. В Москве, говорите, взрывали дома со спящими людьми, чтобы переключить ненависть масс на Чечню и оправдать новую войну в ней? Во-первых, предъявите доказательства. Ведь их на самом деле нет. Не Путин взрывал несчастных на «Каширке» и в Печатниках, дом в Волгодонске. Во-вторых, американцы, чтобы оправдать войну с Испанией, в 1898-м сами подорвали броненосец «Мэн» на рейде Гаваны, принеся в жертву несколько сотен своих моряков! Американское же руководство, прекрасно зная о том, что японцы в декабре сорок первого нападут на Пирл-Харбор, не сделало ничего для отражения атаки. Оно тоже пожертвовало полутора тысячами американцев, чтобы переключить напряжение масс на выгодную США войну. А 10 мая 1940 года сами немцы нанесли бомбовый удар по своему же городу Фрейбургу, свалив вину за гибель мирных жителей на французов. Это делалось для того, чтобы оправдать вторжение во Францию…

В этой книге мы с вами прошли несколько ступеней своеобразного посвящения в истинную историю. Мы познакомились с главными действующими лицами исторической драмы, с их происхождением и устремлениями. Без этого просто нельзя понять остальные разделы нашего труда.

Опыт Британии, сей «второй Венеции», подытожен и учтен. Хотя сама Англия к концу девятнадцатого века начинает клониться к закату имперской мощи, на ее место встает новый Остров — цивилизация Соединенных Штатов, достойный преемник «второй Венеции». Америка в ХХ столетии воспользуется богатым арсеналом тайных войн, унаследованным от англичан.

Сегодня мы убеждены, что кровавый лик Венеции вновь проглядывает из преисподней. Мир снова стоит на пороге больших потрясений. Но теперь они сами мало-помалу превращаются в базу для совершенно новой, наднациональной силы, для Антицивилизации новых кочевников. Хотя часть американской элиты пытается противостоять страшной, загадочной силе, стремящейся подчинить себе не только Россию, но и саму Америку.

Явление Черной луны

Ощущение болезненного надлома в мировом развитии и действия какой-то новой силы посещает не только нас. Ох, не к добру все это! Продолжим листать избранное из нашего досье…

Сравнительно недавно увидела свет книга молодого и талантливого писателя Олега Маркеева «Черная луна». Есть там отрывок, который как нельзя лучше вводит в рассматриваемую тему.

«…Выборы, физика, психоанализ и эзотерика связаны между собой самым непосредственным образом. …Любые процессы — физические, социальные и психические — протекают согласно неким закономерностям. Это факт. Но фактом также является то, что существует случайность, напрочь перечеркивающая наши законы. Результат не всегда соответствует прогнозу. Кто-то сказал, что случайность есть невыявленная закономерность. Мысль гениальна! Но классическая наука не оперирует понятием «случайное», относя его к хаотическим процессам. Считается, что наука «заканчивается там, где начинается хаос». Конечно, спрятать голову в песок легче, чем рассмотреть и изучить проблему. К сожалению, эта страусиная поза является классической для академической науки.

Но «быстрые разумом Невтоны» из молодых физиков стали активно изучать хаотические колебательные процессы. Анализируя опыты с турбулентными потоками, ученые довольно быстро пришли к выводу, что процесс невозможно объяснить лишь внутренними закономерностями. Иными словами, на процесс влияют некие внешние закономерности, непосредственно в процессе не участвующие. Отсюда был сделан смелый вывод о том, что любое явление во Вселенной имеет не причинную связь с бесконечным множеством иных, самостоятельно протекающих явлений. Иными словами, все взаимосвязано, но как — понять невозможно. В Бога физики не верят, поэтому ввели термин «посторонний притягивающий элемент» («странный аттрактор» в синергетике — прим. ред.). Это открытие на рубеже семидесятых годов признали новой революцией в физике. — Мещеряков убедился, что овладел вниманием аудитории, и продолжил:

— Как аукнулось внедрение в массовое сознание «революционной» теории Дарвина, упоминать не надо, горькие плоды пропаганды идей Фрейда мы пожинаем сейчас, а «революция в физике» только-только начала перемалывать первые жертвы. Как водится, чисто научный парадокс перекочевал в «общественные» науки. Появились экономические, политологические и социальные теории, описывающие общественные процессы с учетом «постороннего притягивающего элемента». Образно это выражалось в утверждении, что колебание курса акций может быть вызвано движением женских ножек по Уолл-Стрит.

Я упомянул хаос, как рубеж науки. И рубеж сей успешно преодолели. Но только не наука проникла в хаос, а хаос вторгся в храм наук. Фактически любой процесс или явление, описанный или изученный «классической наукой», отныне считается «хаотическим», соответственно — непознаваемым разумом, если разум понимать в традициях гуманизма. Разум — это единственный прибор, данный нам для изучения и постижения реальности. Но если прибор не в состоянии уловить сигнал от «хаотической» реальности, то надо «перенастроить» прибор…

…Философы призвали «помыслить Хаос». Звучит красиво, но как? За дело взялись психологи и антропологи. Оказалось, что шаманство обладает уникальными методиками «изменения сознания». Шаманы давно знают о всеобщей взаимосвязи и о невозможности познать мир, так как наш мир — это сновидение. А раз снов может быть много, то и миров бесконечное число, надо лишь научиться «просыпаться» в новом сне-мире.

Вслед за книгами антропологов о культуре шаманства (у нас наиболее известен Карлос Кастанеда) шквалом пошли книги профессиональных психологов, разработавших на антропологическом материале утилитарные методики «расширения сознания», «управляемых сновидений» и прочего. В 1992 году американский Конгресс прекратил финансирование исследований в области парапсихологии. Наши оппоненты тыкали этим фактом нам в нос, не понимая того, что Штаты завершили этап исследований и перешли к практике. Парапсихология вошла составной частью в программу «нелетальных средств» ведения войны. А это — уже Пентагон, а не Сенат. Там дяди в погонах назовут нейтрально — «проект Манхэттен», а взорвут конкретно атомную бомбу. Но психотронное оружие лучше и «гуманнее» атомного. Оно ничего, кроме сознания, не взрывает.

Вернемся к социологии, выборам и прочему. Раз можно расширять, искривлять и ломать индивидуальное сознание, то почему бы не делать этого с коллективным? Апофеозом «революции Хаоса» стало внедрение всего накопленного наукой в массовое сознание и в массовую культуру. Появились стили в музыке — «хаос», «техно» и прочее. Дискотеки стали лабораториями по «стерилизации сознания». Реклама стала «шизофреничной», где обычные вещи приобретают самые фантастические формы, а события напоминают видения сумасшедшего или наркомана. И обратите внимание, никакой идеологии! Идея — понятие весьма конкретное, способное к материализации. Поэтому ее вытесняют «имиджем», суть — призраком, химерой, миражом. Хаос — вне логики и познания. Отсюда лишь шаг до разгадывания пароля так называемых избирательных технологий…

…Вы можете подвергнуть анализу лозунг «Голосуй или проиграешь»?

— Хе, — хитро сверкнул глазками Решетников. — Чтобы вы мне потом направление в Кащенко написали?

Мещеряков одобрительно кивнул:

— В точку! Потому что это не лозунг, а провокация. «Рейгана — в президенты», «Клинтона — на второй срок» — это лозунги. А «Голосуй или проиграешь» — типичная интеллектуальная ловушка. Любая попытка разобраться в нелогичной конструкции приведет к временной блокировке сознания, а точнее — левого полушария мозга, отвечающего за логику. В результате активизируется правое, вы получите поток неосознанных образов. Ленивый или пугливый просто ответят неосмысленным действием, повинуясь заложенной в лозунг команде, — проголосуют. Более интеллектуально развитый начнет обмусоливать наживку и попадется на крючок, ощутив головокружение от осознания «нереальной реальности». Таких задачек, направленных на «сдвиг» сознания интеллектуалов, больше всего в сайентологии Рона Хаббарда (Рон Хаббард — создатель дианетики, основатель церкви сайентологии — тоталитарной организации, запрещенной во многих странах — прим. Олега Маркеева). Подозреваю, наш лозунг появился не без влияние сайентологов, просочившихся в самые высокие сферы…

…Проще изменить представление о мире, чем сам мир. Материя весьма косна, а разум чрезвычайно гибок, его можно раскачать, сдвинуть, расширить до невероятных пределов. Таким образом, управление обществом Будущего сведется не к реальным свершениям, а к созданию имиджей. Впереди нас ждет не Царство Божие, а тотальный мираж, который не отличить от реальности, потому что разум утратит само понятие о реальном. И царствовать в этом мире грез и химер будет тот, кого церковь называет Отцом лжи… Дьявол.

— А мы-то думали, что вы анализируете выборные технологии наших противников, — протянул Решетников.

— Мы отслеживаем все процессы в социуме, а выборы — лишь эпизод. …Выборы стали прекрасным полигоном для отработки самых изощренных методик воздействия. Можно оспорить, но я считаю, что для многих, скрытно вложивших деньги в это шоу, интересно, не кто победит, а как. …Наше общественное сознание последние десять лет в открытую использовали в качестве подопытного кролика. Причем высокопородного. Если бы мне предложили «промыть мозги» такому качественному объекту, как русский этнос, я бы, откровенно говоря, до последнего этапа весьма сомневался в результате.

— И это удалось? — спросил Салин.

— Вы разве не слышали сакраментальную фразу, что нынче размыты понятия о добре и зле? …Вот вам результат. Русский суперэтнос, точнее — его активная часть, полностью потерял нравственно-этические ориентиры развития. Что такое хорошо и что такое плохо, кто сейчас ответит на этот вопрос? Мы начали разговор с Хаоса. Так вот, в социально-психологической сфере — это утрата понятия о Добре и Зле. Развал, разруха, преступность, нищета — это следствие, а не причина. Поэтому неверно, когда говорят, что в России произошла криминальная революция. Нет, мы с вами являемся свидетелями сатанинской революции Хаоса!

— Послушайте, Владлен Кузьмич, — начал Салин… — Любая революция — целенаправленная и спланированная политическая акция, не так ли? В архиве Виктора могли быть указания на некоторые, скажем так, партии. Или конкретные персоналии?

— Не партии, а Ложи, Виктор Николаевич… Прежде всего, «Мемфис мицраим» и «Золотая заря». Из персоналий — Алистер Кроули, самый известный сатанист ХХ века, основатель этих лож. Брэм Стокер, автор знаменитой книжки «Дракула» и член ложи «Золотой зари». Вообще-то, все ведущие представители «культуры Хаоса» являются членами сатанинских лож. Дэвид Боуи и прочие рок-лабухи — поголовно… Посмотрите их клипы или посетите концерты, и вы узнаете, что нас ждет.

Сатанизм — это не христианское диссидентство, а самодостаточная религия и цельная доктрина, имеющая потенцию воплотиться в жизнь. Сатанизм — это не примат Сатаны над Богом, а стройное мировоззрение и мироощущение, способное создать общественные и политические структуры. Ту самую «надстройку», о которой писал ваш Маркс. А «базис» — экономика — сведется к производству и внедрению «имиджей» и «химер». Вы не заметили, что Россия живет, не получая зарплаты, но не умирая с голоду? Экономика — кошмар, государственные институты — мираж, страна — химера…»

«Другие» Сергея Переслегина

В начале 2001 года издательство «АСТ» выпустило в свет книгу Сергея и Елены Переслегиных «Тихоокеанская премьера». Сергей Переслегин не первый год известен в русских интеллектуальных кругах как первоклассный стратег, мастер синтеза и парадоксальный мыслитель. Физик и математик, финансист и системный аналитик, историк и писатель, в этой книге он сделал сенсационные умозаключения.

Итак, нынешняя Америка живет явно не по средствам, слишком богато. Жить так с точки зрения классической политэкономии она просто не должна. Производительность труда в США лишь немногим превосходит европейскую и вовсе уступает японской или корейской. И, конечно, она не в десятки раз выше, чему у других стран. Но при этом США обладают громадным непроизводительным балластом — миллионами люмпенов, живущих на пособие, безобразно раздутым бюрократическим аппаратом на федеральном уровне и на уровне полусотни штатов (там бюрократов больше, чем в СССР), ратями ничего не производящих даже умственно адвокатов и психоаналитиков. В США существуют болезненно гипертрофированная медицина и кошмарно неэффективная система школьного образования. Ограниченность и невежество основной массы американцев очевидны.

Да и в общем слова «производительность труда» в отношении Америки звучат все более странно. Производство на наших глазах покидает США, их заводы становятся Ржавым поясом, целые отрасли индустрии ушли отсюда в иные страны — и отнюдь не все американцы трудятся над писанием компьютерных программ или созданием кремниевых микросхем.

Более того, в США установлены совершенно ненормальные человеческие отношения. Мужчины боятся быть мужчинами, поскольку их могут обвинить в «харрасменте» — домогательстве к женщине, в унижении ее достоинства. Шизофреническая «политическая корректность» вообще перешла все границы. Теперь говорить приходится с крайне опаской. Скажешь слово «чёрный» — могут оскорбиться негры, которых теперь положено называть только «афро-американцами». Нельзя говорит о мясе, ибо могут обидеться вегетарианцы. Не приведи Господи задеть гомосексуалистов или лесбиянок!

То есть, по всем законам логики, в США должны развалиться и экономика, и социум. Но они … не разваливаются. Почему?

И тут Переслегин делает сенсационный вывод: нынешние США — всего лишь бутафория, обманная оболочка.

Потребление в США гораздо выше, чем производство, но они, убежден Переслегин, живут благодаря системе присвоения благ всего мира, которую наш аналитик называет «экономикой насыщения». И придумывает вот такую притчу-метафору:

«1935 год. Вы узнаете, что гитлеровская Германия разрабатывает ракеты «воздух-воздух» с автоматическим наведением на цель. Вы — грамотный инженер и представляете, как будет выглядеть этот электронный блок на шестернях, реле и вакуумных лампах, запитанных от кислотного аккумулятора. Вы отдаете себе отчет в том, что система эта громоздка, дорога и ненадежна, что от маневров носителя и толчка при включении двигателя будут вылетать из гнезд лампы, отрываться контакты и заклинивать шестерни. И со спокойной совестью вы докладываете начальству, что практического значения эта разработка не имеет.

Начинается война и оказывается, что все ракеты поражают цель. Наконец, удается захватить неповрежденный экземпляр. Вы вскрываете блок управления и видите примерно то, что ожидали: битое стекло ламп, сломанные шестерни и путаницу оборванных проводов. Однако головка ракеты следит за вашими движениями и отслеживает их, отклоняя рули. Вы пытаетесь разобраться и, наконец, среди хлама находите маленькую черную коробочку сантиметр на сантиметр, с двумя десятками выводов и около нее — продолговатый цилиндрик с надписью: «Энерджайзер», 1,5 вольта»…» (Указ. соч., с.629.)

То есть, за «лампами» и «шестернями» внешне неэффективной хозяйственной системы США скрывается «микросхема» совсем иной экономики. По мнению Переслегина, в США формируется модель новой «насыщающей» экономики, которая лежит за пределами индустриально-постиндустриальной страты. Такая экономика создается через системы программирования людей и создание автоматических нерыночных регуляторов спроса-предложения. Иными словами, такая штука программирует людей покупать именно то, что нужно системе, и ровно столько, сколько надо. И не хотеть ничего иного. А для того, чтобы присваивать блага всего мира, нужно создать неустойчивые, хаотические системы производства. То бишь, та самая синергетически неустойчивая долларовая система, работающая на управляемых кризисах. «Насыщающую экономику нельзя получить просто внедрением в производство новых и новых технологий. Она сама должна быть высокой технологией», — считает Сергей Переслегин.

И действительно, экономика США сегодня — это сложный механизм, узел из долларовой системы и глобальной информационной сети, управляемой с помощью специалистов по организационным войнам и психо-программированию. Это — уже не индустриальная экономика, которая совершенно непонятна людям, привыкшим иметь дело с привычными экономическими показателями вроде миллионов тонн выплавленной стали, миллионов выпущенных ботинок или магнитофонов, тысяч тракторов и прочее. Здесь это совершенно неважно. Вот представьте себе: вас всю жизнь учили измерять мощь страны в числе паровозов, а вы вдруг видите, что у вашего торжествующего, лопающегося от богатства врага нет ни одного паровоза, но зато есть компьютеры. Или та самая интегральная микросхема среди поломанных радиоламп.

«…Для того, чтобы быть гегемоном мира индустриальной экономики, достаточно иметь в своем распоряжении совсем небольшие производительные мощности экономики насыщающей. Внешний наблюдатель, рассматривающий ситуацию на индустриальном уровне, вообще ничего не заметит, кроме бьющего в глаза процветания. Вспомним притчу о системе автоматического наведения… По сути вся традиционная экономика оказывается призраком, фата-морганой, «муляжом для публики и иностранных разведок», с США могут строить не несчастные девять, а все девятьсот ядерных авианосцев, только они никому не нужны…

Но — откуда в США насыщающая экономика?» (Там же, с.640)

По мнению Переслегина, и основная масса населения Штатов, эта оглупленная масса, тоже служит всего лишь муляжом, бутафорией.

Как считает автор, и «бутафорией», и настоящей экономикой Америки управляют уже не совсем люди. Это — людены.

Переслегин считает, что люденами стали те, кто овладел высокими психологическими технологиями, те, кто понял: для власти над миром и его экономикой, для создания ее насыщающего варианта важнее всего научиться манипулировать людской психикой.

Общество США расслоилось на две неравные части. Меньшую, правящую, составили людены. Чтобы жить и властвовать, люденам нужно не поднимать уровень управляемых толп, а, наоборот, опускать его, оглуплять подданных. Они прямо-таки питаются энергией распада и деградации обычных людей.

«Низкая эффективность американского образования? Люденам оно вообще не нужно. Огромные затраты на образование? Скорее всего, в реальности это — затраты на механизм отсева. И, с точки зрения люденов — умеренные.

Противоречие между слоем люденов и остальной Америкой обеспечивает развитие и само существование самого этого социума. За это нация платит катастрофическим оглуплением основной части населения и неспособностью выжить в отсутствие контроля и помощи со стороны люденов. Зато «народ» является носителем идеи величия Америки, которая не им создана и не за его счет существует (строго говоря, люденам — а они и есть Америка, основная масса только мешает, но существование ее необходимо для процветания самих люденов, а деградация этой массы — для дальнейшей эволюции самих люденов.) Вместе людены и народ образуют два полюса социального двигателя…» (там же, с.643)

Как считает Переслегин, именно людены умело использовали внутренние слабости единственного конкурента США, Советского Союза, и развалили нашу Империю. Почему? Потому что людены, по мнению Сергея Борисовича, порождены американской культурой, и потому считают врагов Америки своими врагами. А еще люденам свойственно чувство самосохранения: они все-таки смертны и очень боятся войны с применением оружия массового поражения. Поэтому они решили проблему нашей Империи кардинально быстро и без потерь для себя нас уничтожили.

С нашей точки зрения, ответ не столь очевиден. Выскажем иную гипотезу. Никаких люденов в Америке как нет, так и не было. Но зато появилась иная, чужая и могущественная сила, нечеловеческий надличностный разум на психобиологической (человеческой) элементной базе. Разум, враждебный человечеству. Перед нами в случае Америки — не людены, а нечто совсем иное!

Расколотый мир Джо Холдемана

Что ждет саму Америку? Чтобы ответить на этот вопрос, стоит посмотреть голливудские боевики и почитать их книжки-бестселлеры. Тем более, что они словно написаны под наблюдением одного и того же куратора из Политбюро — настолько схожи их мотивы, эпизоды и технические детали. Да, в США нет ничего похожего на программу строительства коммунизма, ничего, смахивающего на «Город Солнца» Кампанеллы, дающих некую цельную картину. Но из мозаики их поп-культуры такая цельная картина мирового завтра все-таки встает.

…Итак, остатки России контролируемо, постепенно сведены с лица Земли. Русские почти вымерли. Китай — расколот благодаря искусному использованию накопившихся внутренних противоречий. Америка господствует в ближнем космосе, она прикрыта сильнейшей ПРО. В мире больше нет держав, которые располагают крупными ракетно-ядерными силами, способными пробить этот щит. Никто не может бросить вызова Америке и в ближнем космосе, никто не способен наводнить небеса своими орбитальными истребителями. Стремительное развитие локации, спутниковой разведки «он-лайн» и компьютерной техники свели на нет угрозу неамериканских крылатых ракет. Любая из них засекается, перехватывается или расстреливается в воздухе роботизированной артиллерией ПВО, сжигается лазерными установками. А потому риск подвергнуться ядерному нападению для Америки сведен практически к нулю. Страх всеуничтожающей войны прошел, и Штаты стали похожи на белого колонизатора в джипе с пулеметом среди дикарских племен, чьи копья с дубинками ему совершенно не страшны.

США идут к новому социализму. Именно они первыми создают скрещение сложнейшей компьютерной техники и технологии работы с атомами веществ, научившись их перекомбинировать по своему усмотрению. Рождаются нанофоры-репликаторы — приборы, которые способны из бросового материала, из песка и воды, из грязи и бытовых отходов делать дома, вещи, любую одежду, обувь, самую хорошую еду, драгоценности. В этом нет ничего удивительного: дерьмо и конфета действительно состоят из одних и тех же атомов, которые просто поменяли сочетания. Старая промышленность умирает окончательно: она теперь не нужна. Остается лишь добыча кое-какого начального сырья для репликации: металлов, например, или редких минералов. Как источник органики годится и нефть.

Понятное дело, государство США налагает полную монополию на репликаторы. Они ведь не должны попасть в руки экстремистов или террористов, которые начнут с помощью таких чудо-машин делать оружие, взрывчатку, деньги и даже ядерные боеприпасы. И уж тем паче нельзя допустить того, чтобы нанофоры делали другие нанофоры. Государство же держит суровую монополию и на мощные источники энергии для работы репликаторов.

Такой социализм по-американски описан в «Проекте «Юпитер»» Холдемана, бестселлере 1998 г. Холдеман называет это полусоциалистической электроденежной экономикой. Правительство берет на себя заботы по обеспечению граждан предметами первой необходимости, а граждане своим трудом зарабатывают деньги на всякие излишества, удовольствия и предметы роскоши.

Внутри США государство вводит систему специальных комиссий, которые распределяют материальные блага. Американцы получают специальные талоны на их приобретение. Военные — по удвоенной норме. Впрочем, сверх талонов все можно купить за наличные.

Поскольку классическое производство умерло, равно как и большинство старых профессий, невиданно расцвела сфера услуг, развлечений и шоу-бизнеса, сфера медицины. Особо распространены салоны, где можно через вживленный в мозг разъем-имплантант подключиться к компьютерному эмулятору — и пережить все, чего душе угодно: групповой секс, гонки, пытки и казни, путешествия по самым экзотическим уголкам света. Американцы очень любят эти нейротехнологии, очень многие платят за операции по вживлению имплантантов. Миллионы людей ходят с гнездом для штекера на затылке. Теперь можно подключаться вместе с кем-нибудь через комп, сливаясь практически в одно существо. Те, кто подключаются друг с другом, в тот же момент узнают друг о друге все — самые тайные мечтания, самые сокровенные воспоминания и впечатления. Подключаясь, занимаются сексом — и тогда каждый чувствует то же, что и его партнер.

Это — общество, в котором торгуют удовлетворением желаний. Холдемана можно смело дополнить. Части того же будущего проглядывают в нынешних фильмах-блокбастерах вроде «Шестнадцатого этажа», «Повелителя сети» или «Матрицы».

России и русских в мире 2030-х годов, нарисованном Холдеманом, просто нет. Еще в 1980-е американская фантастика, изображая те же времена, неизменно упоминала о нас. Да, мы страшные, тоталитарные, мы ходим в мундирах и не знаем французских духов — но при этом на орбитах висят наши станции-крепости, мы производим громадные машины и по-прежнему заставляем считаться с собой весь мир. Здесь мы вообще не упоминаемся.

Но нанофорно-социалистические США не могут удержать мир под полным контролем. Если часть стран согласилась стать покорными клиентами Америки, то недовольные взяли в руки оружие и образовали другой союз — нгуми. В нем сплавились партизанские армии и группировки наркомафии, антизападные секты и террористические группы, воинственные мусульмане и китайские триады. Америка ведет с ними затяжную войну.

В этой затяжной бойне нгуми гибнут десятками тысяч, тогда как людские потери Альянса мизерны. Оно и понятно: американцы обладают подавляющим военно-техническим и разведывательно-информационным превосходством. Со стороны янки воюют не люди, а «солдатики» — сверхмощные человекоподобные роботы, каждый из которых оснащен целым арсеналом всевозможных средств поражения. Каждый солдатик способен стереть с лица земли небольшой город или управиться с прежней танковой дивизией. Управляют солдатиками-киборгами механики — люди, чей мозг через имплантант соединен с компьютерной системой управления боевой машиной. При этом механик-оператор находится в сотнях миль от своего робота, будучи связан с ним через спутник. Есть сухопутные боевые роботы, есть и летуны.

Солдатики воюют группами по десять, причем их механики-операторы связаны нейрокомпьютерной связью друг с другом. Обычно в группе пятеро — мужчины, пятеро — дамы. Но их сознания сливаются воедино, они становятся близки друг другу настолько, что даже старые любовники не могут с ними сравниться. Группа превращается в одно двуполое существо, с пятью пенисами и вагинами, с десятью парами глаз. Сверхчувствительные датчики солдатиков, которые сканируют окружающее пространство во всех диапазонах, делают группу страшной боевой силой. Фактически механики-операторы стали особой расой нейролюдей. Специальные отряды боевых киборгов уничтожают базы нгуми, захватывают в плен или убивают их полевых командиров.

Нгуми пытаются противостоять роботам. Это чертовски трудно. Солдатики щелкают как орехи танки и автоматизированные боевые машины старых типов. Они чувствуют минные поля, обходя или уничтожая их. Попытки атаковать базовые американские лагеря тактическими ракетами нарываются на плотную противоракетно-противовоздушную оборону. Иногда роботы попадают на ядерные фугасы-ловушки или падают жертвами снайперов, бьющих по ним крупнокалиберными пулями с урановыми сердечниками. Однако это ничего не меняет: на место одного уничтоженного «солдатика» Америка с помощью своих нанофоров ставит двоих. Тем более, что подрыв робота не означает смерти его далекого оператора. Но жгучая ненависть остального мира к Америке, нищета и безысходность, царящая там, все время толкают в ряды нгуми все новых и новых приверженцев. На место убитого партизана становятся двое…

…В США возникают две расы. Старую составляют обычные люди. Новую нейрорасу — те, у кого в мозг вживлен переходник к компьютерной сети. Нейролюди «подключаются» друг с другом, моментально обмениваясь своими знаниями и всем жизненным опытом. Обычная жизнь для них кажется пыткой. Вернуть их в первозданное состояние равносильна тому, как если бы нас вдруг сделали слепыми и немыми.

Книга кончается хорошо. Составив заговор, нейро проводят массовую гуманизацию людей, прививая им неспособность убивать. Но нам-то, русским, что с того? Мы до этого хэппи-энда никак не доживаем…

Довольно примеров. Вы, читатель, поняли нашу мысль. На арене истории действует еще одна сила, помимо известных нам цивилизаций. Возникнув давно, она в последние десятилетия стремительно нарастила могущество и связность. Теперь она играет с остальным человечеством, со странами и цивилизациями, добиваясь своей — нечеловеческой — цели. И проницательные умы и чуткие сердца ощущают ее присутствие в этом мире, замечают оставляемые ею страшные следы. Просто пока людской разум страшится постичь природу Античеловечества. Многие все еще ищут «мировое правительство», «заговор мирового еврейства», тайную работу «фабианцев» или «могущественные масонские ложи».

О, святая наивность! Наверное, такие объяснения сродни древним поверьям, что гром в грозу вызывает Илья-пророк, раскатывая по облакам в своей колеснице. Такова уж природа человеческого разума. Сталкиваясь с неведомым, он сначала пытается найти объяснение, не выходящее рамки привычных вещей.

Все не так. Все гораздо серьезнее. Мы столкнулись с совершенно новым созданием психоистории. Именно оно сегодня пытается взять судьбу человечества в свои «руки». «Оно» проникает в привычные структуры политики, экономики, культуры. «Оно» стремится завладеть величайшими созданиями Западной цивилизации — Закрытой сетью и долларовой системой.

Племя Шеддим…

ГЛАВА 4. РЕЦЕПТУРА ГОЛЕМА

Рождение Античеловечества

А теперь, дорогой читатель, коснемся едва ли не самой зловещей и глубокой тайны последних веков человеческой истории. Найдем в себе смелость заглянуть в бездну зла. Нам предстоит найти ответ на вопрос: почему появилось Античеловечество? Откуда оно взялось? Чем обусловлено рождение в конкретное время и в конкретном месте? И кто следует за ним? Какая еще более разумная и безразличная к человечеству сила?

За эти открытия придётся платить дорогой ценой, и никто не знает, насколько она велика. Но без детальной анатомии зла и без понимания этой пугающей загадки невозможно Преображение России, немыслимо спасение Русской цивилизации. Что ж, соберёмся с духом и приступим к едва ли не самой опасной части нашей работы.

Общества, где правило зло, существовали издревле. Взгляд на мир как на обитель страданий, ужасов и пороков столь же стар, как и само человечество. В древнейших письменных источникам Междуречья можно прочесть: мир — это царство мрака, мучений и насилия. Добрый и благородный всегда обречён на поражение в борьбе с коварным и бесчестным. Справедливости по эту сторону жизни нет. Поэтому процветает порок, зло правит нами, насилие господствует под Солнцем.

Корпорации жрецов от Тибета до Месопотамии, от Индии до перуанских нагорий выступали носителями рафинированного, «высокотехнологичного» зла. Оно в значительной степени организовало жизнь современных им обществ, составляло их внутренний смысл и предназначение. Тёмный бог господствовал над Тибетом. Многорукий, ужасный Шива властвовал над Индией. Страшная богиня Кибела и ее служители собирали дань на Ближнем Востоке. Десятки тысяч людей умирали под жертвенными ножами жрецов в мегаполисах ацтеков и майя. Можно множить эти примеры из гораздо более близких и куда более привычных нам мест. Венеция, тамплиеры, силы, что готовили свержение Карла II в Англии и Людовика Шестнадцатого во Франции — примеров хватает. Но возьмёмся утверждать, это — приверженцы зла, понимаемого в духе древнейшей традиции — изначальной двойственности мира, переплетенности добра и зла. В самом деле, Венеция с ее пиратством, предательством Византии, работорговлей и ростовщичеством есть безусловно зло. Зло, которое, как мы показали, принесло страдание и смерть сотням тысяч и миллионам людей. Но одновременно Венеция дала сильнейший толчок общеитальянскому развитию, расцвету искусств и технологий, созданию новых возможностей для открытия человеком своих способностей, его развития.

Или вот другой пример. Старая добрая Англия. Да, британская элита, по сути стала реинкарнацией венецианской «чёрной аристократии», подчинившей себе английскую политическую традицию и поменявшая её основные ценности, и выступала как носитель зла не только для материковых государств, но и для значительной части (если не подавляющего большинства) своего же народа. Но была ли эта элита Античеловечеством? Мы такое утверждение сделать не решимся. Как и в случае с Венецией, пиратство, насилие к собственному народу и экспроприация экспроприаторов (здесь в роли жертвы англичан оказались испанцы, грабившие американские колонии) в качестве оборотной стороны медали имели прогресс в науке, технике, экономике. Именно Британия стала колыбелью индустриальной революции, именно в ней появились станки, паровые машины, принципиально новые средства передвижения (железные дороги и пароходы) и т.д. и т.п. Как и в случае с Венецией, добытые грабежом ресурсы англичане концентрировали для творческого рывка. Для революционных изменений в техносфере, а потом — и в обществе. Причём эти изменения впоследствии оказались весьма и весьма благотворными для основной части населения самой Англии.

Кратко подытожим: в случаях с Венецией и Британией, как и десятках других, мы сталкиваемся с диалектикой Добра и Зла, когда Зло в настоящем оборачивается Добром в грядущем. Когда «добывание трофеев» по отношению к другим странам и к огромной части собственного народа даёт возможности для творчества и прорывов во многих областях человеческой деятельности.

Если можно так выразиться, на протяжении долгих веков истории Зло носило необходимый характер, без него не могла существовать человеческая цивилизация. Оно имело историческое оправдание и служило фактором развития. Как это ни парадоксально звучит, но именно Зло послужило последовательной гуманизации, очеловечиванию цивилизации.

Но сегодня положение меняется коренным образом! Античеловечество — это самодовлеющее Зло. Зло ради самого себя. Абсолютное и беспредельное, которое совершенно не предполагает Добра. Это трофеизм в чистом виде. Он отрицает и уничтожает творчество. Что произошло? Почему стало возможным появление Античеловечества? По каким таким объективным причинам? Ведь сегодня Античеловечество грозит уничтожением нашей цивилизации.

В любых сложных системах, которые описываются нелинейной динамикой или синергетикой, чётко прослеживается закономерность. На подходе к зоне ветвления траекторий, в фазе неустойчивого движения перед выходом системы в точку бифуркации, наблюдается феномен актуализации возможностей. Если говорить простым языком, то — осуществление на практике в неразвитом состоянии всех возможностей будущего развития системы. Это потом одна из возможностей станет господствующей линией развития системы. Собственно говоря, в точке бифуркации происходит выбор между возможностями, скачкообразно меняются качества системы, и она превращается в нечто иное. Но до точки перехода система внутри себя несёт различные возможности. Всё это верно и для человеческого общества. Поэтому рождение Античеловечества есть не что иное, как актуализация одной из возможностей, одной из траекторий накануне того, как мир подходит к грандиозной точке бифуркации, за которой умирает старый, Индустриальный миропорядок и начинается неведомое.

Если анализировать развитие общества с точки зрения синергетики, рождение Античеловечества есть совершенно объективный и необходимый итог вступления человечества в фазу системного, структурного кризиса. Разрешится этот кризис достижением точки-джокера и скачкообразным изменением: либо людской род перейдёт в новое качество, либо система погибнет. Античеловечество олицетворяет одну из возникающих возможностей, накануне джокера, зоны решающей бифуркации. Либо темный мир станет господствующим, либо постепенно окажется изжитым и исчезнет из Текущей Реальности нового человечества.

Теперь осталось установить последнее: о какой возможности идёт речь? С какой траекторией человеческого бытия (или небытия) связано Античеловечество? какой смысл оно имеет в вероятностном мире будущих перемен? В судьбах современной цивилизации? Как это ни поразительно, но ответы на вопросы гораздо проще, чем можно было ожидать. По большому счёту, в начале Третьего тысячелетия есть всего-навсего три возможных траектории нелинейной системы, называемой Человечеством.

Первая возможность — качественный скачок к принципиально новому виду человека разумного к совершенно новой цивилизации — вариант «вертикального прогресса», как назвал его Бромберг из романа «Волны гасят ветер» братьев Стругацких. Это — гипердинамическое развитие. Это, читатель, символ веры авторов книги, которую вы держите в руках.

Вторая возможность разрешения нынешнего глобального кризиса — приход хаоса, распад и уничтожения системы по тому или иному сценарию: от тотальной войны до вымирания человечества в результате неудачного применения генетических технологий.

Наконец, третий вариант — сценарий стабилизации системы и вывода её из кризисного состояния ценой отказа от развития. Как? Через последовательное упрощение и огрубление, через отказ от прежней логики и структур развития. Этот вариант отлично иллюстрирует теорему Седова. Она гласит, повышение сложности на высших уровнях вероятнее всего достигается за счет упрощения и деградации нижних уровней. О похожих закономерностях говорит и социальная энергетика, о которой мы писали во введении к циклу.

По сути дела, речь здесь идёт даже не о стабилизации, а о деградации человечества. Этот вариант даёт возможность продлить существование деградирующей системы. Ресурсы и энергия, высвобождаемые за счёт упрощения системы и отказа от развития, могут ещё долго обеспечивать жизнь господствующих структур такого общества

Античеловечество и есть проявление третьей траектории разрешения системного кризиса цивилизации на основе управляемой деградации рода людского. Античеловечество — актуализация нашего будущего как бесконечного ужаса, реальность Ада для основной части землян.

Итак, исходным моментом для рождения Античеловечества стало вступление индустриальной цивилизации в пору хронической нестабильности, которая предшествует переломной точке истории. Это рождение есть результат, свидетельство, а в последующем — и одна из движущих сил всё углубляющегося системного кризиса. Кризис охватывает не только общество, техносферу и культуру, но и самого человека как уникальный вид разумных существ. Античеловечество родилось в самом начале периода хронической неустойчивости. Его возможное торжество ужасно для подавляющего большинства живущих на планете. Оно станет трагедией для всей предшествующей истории, для ценностей всех цивилизаций Земли, как мёртвых, так и живущих ныне. Наконец, актуализированная возможность в виде Античеловечества катастрофична для космических судеб человечества, для выполнения миссии людей во Вселенной.

Выбор траектории существования через управляемую деградацию потребовал появления Античеловечества как особого субъекта, организующего движение в преисподнюю. В реальности рождение стало результатом слияния в новую общность разных человеческих течений. Итак, кто же стал ингридиентами этого адского варева, отравившего сегодня жизнь миллиардов землян?

В Античеловечество входили те группы исторического действия, построившие свою экономику на добывании трофеев, которые вели свою политику методами беспредельного насилия, чья культура и ценности покоились на первенстве Зла, удовольствия и материи над Добром, Служением и Духом. Можно выделить по крайней мере три группы исторического действия, ставших прародителями Античеловечества как хищной Минус-цивилизации. Все эти группы исторического действия на протяжении нескольких веков тесно взаимодействовали между собой, решая зачастую общие исторические задачи.

Что же это за группы? К ним можно отнести, прежде всего, так называемую «чёрную аристократию» Европы, в значительной степени порождённую олигархической традицией Венеции. В начале семнадцатого столетия ее перенесли в Англию, откуда она распространилась на США и на континентальную Европу. «Черная аристократия» осознавала себя людьми совершенно особого сорта, призванными повелевать остальным человечеством, не имея перед ним никаких моральных и прочих обязательств. Экономика «чёрной аристократии» столетиями стояла на работорговле, наркобизнесе, частных и государственных войнах. Короче говоря, на тотальном насилии. Её деятельность сводилась в значительной степени к тайной политике, к реализации стратегии непрямых действий, к организации мятежей и переворотов, к «добыванию трофеев» ценой распада и уничтожения целых стран.

В начале этой части книги мы подробно рассказали о происхождении, истории и практике этой «чёрной аристократии». Добавим только, что до сих пор в Англии, США, Италии представители «чёрной аристократии» занимают ключевые позиции в бизнесе, политике, спецслужбах. Они в значительной степени определяют глубинные течения политической жизни этих стран. От них зависит геополитическая ситуация сегодня.

Другой группой исторического действия стала интернациональная финансовая элита. Финансы — средоточие силы Запада. Эти люди контролируют нервные центры финансовой системы. Они с блеском овладели искусством бифуркационных технологий, секретом технологий, позволяющих достигать самых больших результатов с наименьшими усилиями. Ведь банки — олицетворение бифуркационных технологий, поскольку их главная суть — контролировать огромные финансовые потоки с помощью относительно небольших денег. Если же ты концентрируешь власть над колоссальными деньгами, то можешь оказать влияние и на ход мировой истории.

Прибирая к своим рукам власть и финансы, они одновременно и близки, и чужды обществу. Финансисты стремились создать не просто управляемое, а уже гиперуправляемое общество. Это диктует сама природа финансового бизнеса: с помощью малого богатства взять под контроль гораздо большее богатство, а затем вложить последнее так, чтобы оно принесло и вовсе сказочные прибыли. Причем вложить без риска. А где нет риска? Только в гиперуправляемом обществе.

Финансист, как олицетворение новой элиты со свойственной ей жреческой психологией, опирается на тайные механизмы власти и закрытые технологии менеджмента. Он вынужден действовать не прямо, а косвенно, через создание управляемых конфликтов, через балансирование между разными группировками, через организацию тайных и закрытых обществ.Он действует так не из какой-то извращенной любви к заговорам, а потому, что иного способа у него нет. При этом финансист смотрит на остальных людей, как на своих слуг: у меня много денег, я доказал, что выше вас всех. У него — совершенно особая, «сверхчеловеческая» психология.

Наверное, в этом — соль науки гиперуправления. Видимо, лучшая система управления — та, где оператор скрыт, невидим. И Западу-оператору лучше всего умело создавать очаги противоборствующих сил, каждая из которых несет ему угрозу, и так же умело их стравливать между собой, оставаясь в безопасном удалении и манипулируя ходом борьбы. Одной силе можно кинуть денег. Другой — продовольственную и техническую помощь. Не в этом ли — технология «управляемого конфликта»? Лучше всего управлять людьми, не отдавая им команды прямо и навязывая повиновение грубой силой, а делать так, чтобы им казалось: вот, мы воюем с врагом, боремся с возникшими бедами и вообще поступаем по собственной воле.

Итоги? США получили максимум выгод от столкновения России и Германии в 1941-1945 годах. Один конкурент в мировом масштабе оказался разгромлен русскими руками, другой (сами русские) понес чудовищные потери и сбился с темпов экономического роста.

Наука гиперуправления говорит: чтобы победить в конкурентной борьбе, только дурак будет стараться работать лучше соперника, переманивать у него клиентов более низкими ценами да тарифами, более высокой производительностью труда и прочим. Новый элитарий и криптополитик постарается конкурента просто устранить в экономическом или физическом плане. Так выгоднее. А если твой соперник — целая страна, умный вложит деньги в поддержку тамошних революционеров, национал-сепаратистов, «борцов за демократию» и в прочий элемент, способный в считанные годы превратить страну, конкурирующую, например, с Америкой, в груды развалин, залитых кровью. Практика блестяще подтвердила замысел в случае с Россией.

Можно устраивать кризисы в глобальных масштабах. Гиперуправляемое общество — любопытный предмет для изучения. Главное, читатель, вы осознали: в мировом хозяйстве правят бал большие финансисты, а они — совсем особая разновидность дельцов. Их даже капиталистами назвать трудно — ибо классический капиталист управляет рационально устроенным производством. Финансисту-гиганту производство нужно постольку поскольку. Он управляет историей. Он не создает ценностей, а превращает власть в коммерцию.

Наконец, третьей группой прародителей Античеловечества стали высшие масонские эзотерические ложи, и прежде всего — так называемые политические ложи высших степеней. Особенно активно они создавались в XIX веке. О масонской традиции мы написали много, и потому здесь отметим лишь одно: именно в середине позапрошлого столетия окончательно произошёл раскол масонства на традиционное, которое продолжало традиции самосовершенствования и поиска последних истин, и на так называемое эзотерико-политическое, поставившее своей целью достижение абсолютной власти над человечеством и построения иерархического общества. Это общество должно было подчиняться эзотерико-политическим ложам. В нём вся власть, ресурсы и возможности должны принадлежать «братьям», а люди — выступать лишь в качестве материала для их «архитектурных забав».

Показания Жака Аттали

Чтобы постичь суть Античеловечества, мы обратимся к свидетельству бывшего банкира Жака Аттали. Да-да, того самого, которого наша ультраконсервативная пресса в начале 90-х объявила едва ли не центром «всемирного еврейского заговора».Один из сотрудничающих редакторов журнала «FOREIGN POLICY», писатель, экономист, философ, президент A&A — международной консультационной фирмы, основанной в Париже. В течение 10 лет он был специальным советником президента Франции Франсуа Миттерана. Успел он, кстати, побыть и советником мэрии Санкт-Петербурга С 1990 г. по 1993 г. был президентом Европейского банка реконструкции и развития. Член Бильдербергского клуба.

(ПРИМЕЧАНИЕ:Интереснейшая личность, тесно связанная с европейской политической элитой! Дружил с сыном Франсуа Миттерана, носившим клички «Мистер Африка» и «Папа сказал». В конце 1990-х сотрудничал с чеченскими сепаратистами в лице шефа дудаевской разведки Нухаева в рамках проекта «Кавказский общий рынок», помог им зарегистрировать в США «Кавказско-американскую торговую палату». В 2001 году был арестован французскими властями по делу о так называемом «Анголагейте». Как пишет русский исследователь связей алмазного незаконного бизнеса, «черного рынка» вооружений и терроризма Сергей Горяинов в книге «Алмазы Аллаха», речь шла о скандале с поставками в Анголу оружия в обмен на неучтенные алмазы, причем в деле участвовали и израильский делец советского происхождения Аркадий Гайдамак, и торговец оружием Пьер Фальконе, и шефы МИД и МВД Франции, и знаменитый хасид-диамантер советского происхождения Лев Леваев. Из-под ареста Аттали вышел под крупный денежный залог. Как полагает Горяинов, затея с «Кавказским общим рынком» с самого начала была дутой. Скорее, она обеспечивала солидное прикрытие между людьми, челноками сновавшими между алмазной Анголой и европейско-азиатскими столицами .)

Пожалуй, он ярче всех высветил феномен неокочевничества и распада человечества уже не на цивилизации, а на расы: господ и обездоленных. Аттали стал идеологом, апологетом и чуть ли не трубадуром нового кочевничества. Его знаменитая работа «Линии горизонта» стала бестселлером в начале 90-х. Ну что ж, приведем выжимку из его труда (/att.html). Прочти ее внимательно, друг. Врага надо знать не только в лицо, но и разбираться в стиле его мышления и образе поведения…

«…ГРЯДУЩИЙ МИРОВОЙ ПОРЯДОК

Изменение — единственная константа в этом мире, потрясаемом катаклизмами. Старый геополитический порядок сходит со сцены, рождается новый и приходит ему на смену. Этот новый порядок, скорее всего, будет иметь очень мало общего со знакомым нам за последние пятьдесят лет XX столетия миром. В новом тысячелетии судьбу человечества будет определять новое поколение победителей и побежденных.

Деньги, информация, товары да и сами люди будут перемещаться вокруг света с головокружительной скоростью… Покончив с любой национальной «привязкой», порвав семейные узы, заменив все это миниатюрными микропроцессорами, которые предоставят людям возможность решать многие проблемы, связанные с сохранением здоровья, образованием и личной безопасностью, такие граждане — потребители из привилегированных регионов мира превратятся в «богатых номадов». Они смогут принимать участие в освоении либеральной рыночной культуры, руководствуясь при этом своим политическим или экономическим выбором, они будут странствовать по планете в поисках путей использования свободного времени, покупать информацию, приобретать за деньги острые ощущения и такие товары, которые только они могут себе позволить, хотя и будут испытывать тягу к человеческому участию, тоску по уютной домашней обстановке и сообществу людей — тем ценностям, которые прекратили свое существование, так как их функции устарели. Подобно жителям Нью-Йорка, которым ежедневно приходится сталкиваться с бездомными бродягами, слоняющимися у банков-автоматов и выклянчивающими у прохожих мелочь, такие состоятельные странники повсюду будут сталкиваться с мириадами «бедных кочевников» — этих хватающихся за соломинки в планетарном масштабе людей, которые бегут прочь от испытывающей нужду периферии, где по-прежнему будет жить большая часть населения Земли. Эти обнищавшие пираты будут курсировать по планете в поисках пропитания и крова над головой, их желания станут еще острее и навязчивее благодаря созерцанию роскошных и соблазнительных картин безудержного потребления, которые они увидят на экранах телевизоров в спутниковых телепередачах из Парижа, Лос-Анджелеса или Токио. В тщетной попытке перейти, по выражению Элвина Тоффлера, от замедленного к ускоренному миру им придется вести жизнь живых мертвецов.

Такой новый экономический порядок отнюдь не будет «постиндустриальным» обществом, в котором промышленность заменит система услуг, как это традиционно предсказывали Дэниэл Белл и другие ученые. Скорее, это будет общество, которое можно назвать «гипериндустриальным», в котором и система услуг трансформируется в товары массового потребления.

Технологии, основанные на использовании микропроцессоров, такие как производство транзисторов и компьютеров, уже открыли путь к беспрецедентной индустриализации услуг — от связи и образования до здравоохранения и обеспечения безопасности человека. Таких примеров уже немало. Портативный компьютер, сотовая связь, телефакс — все это, хотя и находится в зачаточной, но достаточно развитой форме, является предтечей портативных предметов будущего, если угодно, номадических предметов. Все эти изделия в значительной степени ослабят эффективность институтов, профессиональных навыков, различных проявлений бюрократизма, так как предоставят индивидууму чрезвычайно высокую степень личной свободы, мобильности, автономности, всю необходимую информацию и энергию. Они смогут удовлетворить растущие требования потребителей, связанные с более надежным контролем за собственной жизнью, дадут им возможность с помощью определенных технологий оторваться от своего насиженного рабочего места. Одновременно люди получат в свое распоряжение такие технические средства, которые позволят им выполнять разнообразные задачи и делать это гораздо легче и эффективнее, чем прежде. Поражающие воображение новые технологии приведут в грядущие десятилетия к невиданному скачку производительности труда, к энергичному экономическому росту. Но, к сожалению, нынешний спад производства скрывает от нас эту подспудную реальность. Может, углубляющуюся ныне депрессию в один прекрасный день станут рассматривать как неизбежные родовые схватки, сопровождающие появление нового гипериндустриального порядка.

Такой новый порядок не ознаменует собой конец истории. Он не будет гармоничной, безмятежной утопией. Напротив, конфликт наиболее вероятен именно сейчас, когда завершилась «холодная война», а идея рынка одержала триумф. Такой конфликт как раз может возникнуть из-за того, что слишком многие страны в мире теперь стремятся создать у себя общество процветания, основанное на свободном выборе. В этом отношении XXI век может напоминать XIX, когда государства с такими же имперскими замашками вели борьбу за военную добычу, за сырье, за рынки сбыта, а также из-за соображений национального престижа. Ибо неравенство наверняка расколет новый мир, как и Берлинская стена, которая когда-то разделяла Запад и Восток.

Даже в самых привилегированных нациях далеко не все получат равную долю при распределении несметных богатств в новом мировом порядке. Например, большинство людей, живущих на более состоятельном Севере, залитом ошеломляющим потоком информации и развлечениями, превратится в слабовольных и обнищавших «пешек», которым предстоит быть лишь беспомощными свидетелями всемогущества и разгула меньшинства и испытывать при этом черную зависть. Простые люди, живущие в своих скромных городских предместьях или просто на улице, будут с чувством почтительного страха и с негодованием взирать на растущие, словно на дрожжах, состояния и на маячащие над их головами небоскребы власти, куда вход им будет заказан.

ПОБЕЖДЕННЫЕ БУДУЩЕГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ

Наиболее пострадавшими и побежденными в будущем (а теперь уже нынешнем — прим. редакции) тысячелетии станут жители как периферии, так и всей биосферы. За пределами нарождающихся Тихоокеанской и Европейской сфер четыре миллиарда людей начнут предпринимать робкие шаги к рыночному обществу и демократическому устройству. Но один рынок не в состоянии развить промышленность или создать базовую инфраструктуру системы здравоохранения и образования. Только один рынок не в силах сделать сбыт сырья выгодным делом. Не может он защитить и окружающую среду, так же как он не в состоянии заткнуть громадную, постоянно расширяющуюся брешь между привилегированными регионами и скованной параличом периферией. Если все надежды на строительство нового общества связывать только с рынком, то завтра это приведет к появлению принципиально настроенных революционеров, которые, возмущаясь богатством жителей привилегированных мировых центров, непременно поднимут восстание.

Демография и неумолимая логика развития лягут тяжелым бременем на будущее планеты. К 2050 году на Земле будут проживать 8 миллиардов людей. Более двух третей рождающихся сегодня жителей планеты будут расти в двадцати самых бедных странах. Через тридцать лет население Китая увеличится на 360 миллионов человек, в Индии — на 600 миллионов и на 100 миллионов в Нигерии, Бангладеш и Пакистане. Население Нигерии, которое удваивается каждые двадцать лет, через 140 лет достигнет численности нынешнего населения всей планеты. К 2050 году число людей трудового возраста утроится. Более половины земного шара будут составлять городские жители по сравнению с третью сегодня. В одном Мехико-сити еще до конца нашего столетия будут проживать 30 миллионов человек. Во всем мире 100 миллионов человек, не достигших пятилетнего возраста, умрут от голода и болезней.

Стремясь избежать такой трагичной судьбы, миллионы людей предпримут попытки расстаться с нищетой, процветающей на периферии, и искать более или менее приличной жизни где-нибудь в других местах. Таким образом они превратятся в кочевников, но другого вида: это будет новая версия пустынника-номада, который будет мигрировать из одного места в другое, пытаясь отыскать для себя хоть каплю того, чем мы располагаем в Лос-Анджелесе, Берлине или Париже — городах, которые станут для них оазисами надежды, «изумрудными городами» изобилия и технического волшебства. Или же они пересмотрят свою надежду в фундаменталистских терминах, а это уже лежит за пределами современности. Такое динамичное развитие несет в себе угрозу реальной мировой войны, войны нового типа, войны террора, которая может неожиданно вспороть легкоранимую плоть различных сложных систем.

Латиноамериканские и азиатские народы уже ломятся в дверь Тихоокеанского бассейна. В Соединенных Штатах, где испаноязычное население составляет 20 миллионов человек и постоянно растет, миграция нарушит установившееся культурное и лингвистическое равновесие, трансформирует саму природу Америки, разорвав ее связь с англосаксонскими и европейскими корнями. Вполне возможно, однако, Америка сумеет выдержать такой «шоковый» удар и даже обратить его себе во благо. В конце концов, в самой идее их страны заложено понимание, что ни один народ, ни одно этническое племя не имеет привилегированного места ни в исключительности нации, ни в ее характере. Представление о «плавильном котле» не лишено здесь исторического базиса. Будущее Соединенных Штатов связано с Латиноамериканским континентом.

Европе, вероятно, грозят большие беды. Сама логика континентальной интеграции сталкивается с давнишней, часто кровавой традицией этнических и национальных распрей, с историей проявления шовинизма и ксенофобии. Массовая миграция из Африки вкупе с потоками переживающих большие трудности восточноевропейцев в западные и другие более процветающие государства приведет к идее возведения новой Берлинской стены, стены, которая предотвратит поток беженцев с периферии, стремящихся найти прибежище в центрах процветающего Севера. Миграция таких кочевников будет, конечно, регулироваться, так как рационально осуществляемый, полностью находящийся под контролем властей поток мигрантов может обернуться своеобразной выгодой. Подобно Германии, использующей турецких «гастарбайтеров» на таких работах, от которых отказываются почти все немцы, будут поступать и промежуточные страны нарождающегося нового мирового порядка, нанимая людей для выполнения определенных работ в течение какого-то времени. Многие представители периферийной элиты будут продолжать жить, работать, путешествовать в привилегированных регионах, обогащая жизнь центральных обществ экзотической музыкой, образами, своеобразной культурной и диковинной кухней. Но ни Тихоокеанская, ни Европейская сферы не будут принимать многочисленных бедняков-номадов. Они будут защищать свою культурно-политическую индивидуальность и закроют границы перед теми иммигрантами, которые будут отказываться возвращаться в свои погруженные во мрак невежества и нищеты земли после проведенного «в гостях» вполне достаточного срока. Будут введены — квоты и определенные ограничения в отношении права на гражданство и собственность. Иностранцы — будут подвергаться остракизму в социальной сфере. Подобно укрепленным городам Средневековья, привилегированные центры начнут возводить всевозможные барьеры, пытаясь тем самым защитить свое богатство и внутреннюю стабильность. Провал марксизма будет рассматриваться в странах «третьего мира» как провал западной культуры, как конец борьбы с постоянной нищетой. И это приведет к вспышкам фанатизма.

Кто действительно проиграет в следующем тысячелетии, так это сама планета, если рынку будет позволено развиваться безудержно, без всяких ограничений. Природные ресурсы, создававшиеся на протяжении миллиардов лет, придут к полному истощению, а по Земле будут скитаться орды номадов, нагруженных «под завязку» товарами, сделанными из невосполняемого сырья. Если нынешнему поколению не удастся освободиться от стремления завладеть всем на свете, то все будущие поколения окажутся в числе проигравших.

В мире, где все поставлено с ног на голову номадизмом, вновь возникает необходимость в «козле отпущения». Полстолетия спустя после окончания второй мировой войны вновь бродит по забывчивой планете призрак расизма. Новый расизм будет многоликим: он проявляется в противостоянии ислама христианству, его можно уже приметить в широко распространившейся враждебности к чернокожим иммигрантам, которые заняты поиском крова и домашнего очага на этом негостеприимном Севере. Если бы люди, наделенные властью в нарождающихся сферах процветания, знали, как нужно мыслить в далекой перспективе, то они бы с большей осторожностью взирали на периферию, лежащую возле их порога.

В грядущем новом мировом порядке будут и побежденные, и победители. Число побежденных, конечно, превысит число победителей. Они будут стремиться получить шанс на достойную жизнь, но им, скорее всего, такого шанса не предоставят. Они столкнутся с откровенными предрассудками и страхом. Они окажутся в загоне, будут задыхаться от отравленной атмосферы, а на них никто не станет обращать внимания из-за простого безразличия. Все ужасы XX столетия поблекнут по сравнению с такой картиной.

КОЧЕВНИКИ

Человечество вступает в сверхиндустриальный век. Богатые, процветающие зоны будут беспечно соседствовать с обширными нищими регионами. Передовые технологии создадут новые виды изделий и товаров, которые предоставят гражданам недосягаемые прежде возможности, этот процесс будет сопровождаться утратой традиционной привязанности к стране, общине, семье. Новые предметы, которые я называю номадическими (кочевыми), так как все они — небольшого размера, изменят в будущем взаимоотношения во всем спектре современной жизни. И прежде всего они изменят отношение человека к самому себе. Эти предметы, эмбриональные формы которых, типа портативного компьютера фирмы «Сони», сегодня можно встретить повсюду, помогут создать совершенно другого человека. Мужчины и женщины больше не будут обнаженными номадами периода первых примитивных обществ, построенных на порядке священства, странствующими от колодца к колодцу в поисках воды, чтобы не умереть от жажды. Не будут они и опасными гонимыми номадами тех времен, когда царил порядок, установленный силой. Нет, привилегированные жители как Европейской, так и Тихоокеанской сферы, а также богатейших примыкающих к ним провинций станут освобожденными, наделенными властью номадами, связанными между собой лишь желанием, воображением, алчностью и амбицией. Такая новая кочевая элита уже формируется, уже разрывает свои связи с родными местами — своим народом, своими ближними.

Люди всегда владели кочевыми предметами, этими основными инструментами, позволявшими человеку выжить. Камень и кремень — для разведения огня; амулеты — чтобы уберечься от злых духов и болезней; молотки и прочие инструменты — для строительства жилья; оружие, от копий до пистолетов, — для защиты во время войны; монеты и аккредитивы — на предмет покупки и продажи товаров. И это лишь несколько примеров. Эти ценные предметы часто служили определенным мерилом могущества их владельца. На протяжении всей истории три вида существовавших порядков, основанных на священстве, на силе и на деньгах, наделяли все эти предметы особым значением.

Основой технологии будущего, которая дает возможность появиться на свет девятой рыночной структуре, является микросхема. Она уже проложила дорогу к индустриализации услуг в широком спектре областей — от автоответчика до определения медицинского диагноза. Микросхема — это крошечный квадратик кремния, на котором размещены миллионы и миллионы битов информации, причем ее можно «снять» со скоростью света… Так называемые суперкомпьютеры, основанные на технике, известной под названием массивной параллельной обработки, обладающие способностью осуществлять более триллиона математических операций в секунду, по словам «Нью-Йорк таймс», «помогут ученым и инженерам в таких областях, как проверка реакции организма на новое лекарство без привлечения для таких опытов живых людей; составление схем генетической структуры человека для лучшего понимания протекания наследственных болезней; выработка моделей различных климатических условий на Земле с целью изучения изменений, вызванных загрязнением воздуха; применение разговорного языка и речевых образов для усиления универсальности фабричных роботов».

В XXI веке настоящий рост производства начнется тогда, когда сперва в средствах связи, а затем в здравоохранении и образовании услуги будут трансформированы в такие изделия, которые ввиду того, что к ним перешли функции, прежде выполняемые людьми, можно более удачно назвать объектами. Объект, машина, инструмент, оборудование — здесь трудно подобрать слово, которое точно передавало бы смысл нового индустриального общества. Благодаря компьютеру все больше и больше объектов будущего приобретет способность двигаться, разговаривать, работать.

Подобно объектам языческой античности, кочевые объекты будущего не будут инертными, они будут сосредоточивать в себе жизнь, разум, а также ценности тех, кто их создает и затем использует. Они в основном станут как бы продолжением наших органов чувств, функций нашего организма. Компьютеры, например, расширяют рамки мозговой деятельности человека и в будущем, вероятно, представят нам какой-то искусственный интеллект. Средства связи для современного кочевника-номада становятся все более простыми и удобными в обращении. Различного рода сообщения можно получать по телефону-ответчику, с которого можно даже с далекого расстояния считать информацию. Благодаря портативному телефону номад может продолжать общественную и частную жизнь, общаться с другими людьми и делать это независимо от своего местопребывания в данную минуту: ведет ли он автомобиль, гуляет ли по пляжу, летит ли в самолете. Теперь отпадают все ловкие отговорки, нет больше никаких священных уединений, человеку нигде нельзя спрятаться. Конечно, во всем таком технологическом развитии заложена известная ирония. Явно освобождая людей от их «привязки» к определенному месту, такие кочевые предметы в значительно большей степени, чем прежде, затрудняют возможность скрыться от постоянной работы. Когда-то считалось, что преодоление скудости общества, замена его изобилием позволят людям сократить свое рабочее время и значительно усилить свой активный досуг. Но произошло как раз обратное. Человеку-кочевнику придется трудиться постоянно, бесконечно, так как у него исчезнут представления о естественном делении суток на дневное и ночное время, как, в общем, и всякое понятие о времени. Факсимильная машина сокращает время на передачу изображений, чертежей, рукописей, писем и всевозможных посланий, доводя этот процесс до продолжительности обычного телефонного разговора. Впервые у человека не будет адреса. Чувство привязанности к тому месту, которое рождало все культуры в прошлом, превратится лишь в слабое, достойное сожаления воспоминание.

Кочевые предметы, вторгаясь в нашу жизнь, несут целую вселенную товаров, которые на первый взгляд находятся в полном беспорядке и не связаны друг с другом. Но на самом деле они объединены одним направляющим принципом: все они созданы для манипуляции информацией — образами, формами, звуками, причем делают это на громадных скоростях, трансформируют услуги, оказываемые вам другими людьми, в предметы, одновременно полезные и портативные, производимые в ходе индустриального процесса. Например, приготовление и доставка пищи являются той областью, в которой зависимые от времени услуги уже превратились в предметы массового производства. Замораживание позволяет осуществить длительное хранение пищевых продуктов. Микроволновые печи полностью изменили процесс приготовления пищи. Теперь, не занимаясь приготовлением пищи, можно купить упакованный и изготовленный в массовом порядке продукт и съесть его либо дома, либо на работе. Его теперь можно довести до полной готовности в несколько минут или даже секунд. Теперь человек может есть там, где захочет и где бы он ни находился: в автомобиле, самолете, в поезде, на пароходе или дома; теперь можно есть на ходу, не теряя напрасно времени. Быстро приготовленные блюда, готовые к употреблению, пользуются большим спросом. Граждане мира, обладающего большей мобильностью, если только они готовы воспользоваться его преимуществами, должны напряженно трудиться, чтобы сохранить свое право на автономию. Чтобы дожить до преклонного возраста, чтобы работа вас не утомляла, гражданин-потребитель должен закалять свое здоровье и заботиться о своем образовании. Успешное достижение карьеры зависит от получения определенного уровня образования и постоянного поддержания такого уровня. В области неквалифицированного труда нет будущего. Машины — вот новый пролетариат. Рабочий класс получает свои «вольные». Кочевой человек понимает, что если он хочет поскорее получить рабочее место, то не должен слишком уповать на общество, чтобы сохранять свою физическую форму. Он должен видеть в себе собственного скульптора. Этим и объясняется небывалый рост различных клубов здоровья, широкий выпуск книг «Помоги себе сам» и ускоренных университетских курсов. Культурным идеалом всех таких устремлений является либо кинозвезда, либо манекенщица. То, что началось на сцене популярной музыки и моды — «хит-парады» и модная одежда, теперь стало социальным феноменом, который приобрел поистине глобальные масштабы, отказываясь уважать классовые, этнические или национальные границы. Медленно, но верно, с известной долей соблазна определение желаемого постепенно слилось с понятием приемлемого. Вместе они сформировали могучий и опасный консенсус, отказываясь оттого, что считается ненормальным и уродливым. «Козел отпущения» теперь — это не тот человек, у которого просто нет денег, а тот, кто не находится в хорошей физической форме: упитанный, лишенный человеческих форм, ленивый, больной и невежественный индивид.

Важные номадические технологии в области здравоохранения и образования появятся в ответ на требование униформизма внешнего вида людей. Самодиагностические предметы будут все время усложняться. В них будут применяться микропроцессоры для измерения какого-то параметра, после чего показатели будут сравнены с нормой и объявлен результат обследования. В течение определенного времени в будущем использование таких новых аппаратов останется привилегией врачей. Но они будут упрощены, станут миниатюрными, будут производиться по очень низкой себестоимости и практически окажутся доступными для всех потребителей, несмотря на стойкое сопротивление со стороны медиков-профессионалов, с которыми они смогут успешно конкурировать. В один прекрасный день у нас на запястье появится инструмент, который постоянно будет отмечать частоту сердцебиения, состояние артериального давления и уровень холестерина в крови.

И однажды даже лечение от рака вплоть до проведения операций может быть поставлено на «самообслуживание». Исполнительный вице-президент исследовательского отдела компании «Тойота» Исеми Игараси занимается разработкой микроскопической капсулы, которую предполагается вводить в кровеносную систему человека и таким образом доставлять к пораженному раковым заболеванием месту в организме. Исследователи уже совершенствуют крошечный биомедицинский сенсор, измеряющий поток крови пациента. В будущем микроаппаратов скрыто столько надежд, что в августе 1990 года японский министр промышленности и торговли назвал такие устройства следующей индустриальной задачей для всей нации. Заместитель директора отдела машиностроения этого министерства Кенцо Инагаки считает, что в будущем «мы сможем проводить операции дома, экономя тем самым на проведении операции в больничных условиях и на самой госпитализации».

Самодиагностические устройства окажут помощь и в области образования. Уже сейчас различные компьютерные тесты и образовательные игры готовят широкую публику к такой вероятности в будущем. Как и бинарные игры, требующие лишь, двух ответов — «да» или «нет», эти игры можно легко заложить в память компьютера, тем самым давая возможность даже детям использовать персональный компьютер для углубления своих знаний. Существующие программы позволяют теперь каждому студенту проверить, что он или она усвоили, и готовиться к экзаменам в домашней обстановке по многим предметам и на различном уровне. Кочевые предметы такого же разряда, но значительно более сложные позволят детям самостоятельно приобрести те знания, которые сегодня предоставляются целым сонмом школ и учителей. Различие между игрой и учебой начнет стираться – современная педагогика уже сегодня готовится к приходу такого дня.

Учиться — значит жить по доверенности, путешествовать с помощью образов. Кочевой человек будет учиться в любом возрасте, глядя на экран и рассматривая те образы, которыми он сам будет манипулировать, подчиняясь необходимости получения информации, стремлению быть в курсе всего того, что происходит в мире, в этой эфемерной череде трагедий и комедий. На видеодисках будут записаны целые словари. Завтра дети будут прислушиваться к учителю-компьютеру точно так же, как они сегодня используют калькулятор, не уча наизусть таблицу умножения. «Камкордер» станет куда более сложной машиной. Сегодня — это инструмент досуга, завтра он станет инструментом для постоянной записи информации. Он станет инструментом для ее восстановления при присоединении к персональному компьютеру. В таких портативных видеокомпьютерах будут храниться целые библиотеки. Кочевой человек сможет находить все, что ему нужно.

Я выбрал слово «номад» вполне намеренно. Это понятие, по моему мнению, не только отлично характеризует будущие предметы, но это еще и ключевой термин для обозначения культуры потребления и определения стиля жизни в будущем тысячелетии. Например, развлечение и досуг будут посвящены идеалу путешествий; уже сейчас телевидение позволяет нам путешествовать во времени и пространстве, в реальном и придуманном мирах. Более того, мы можем это делать, не покидая своего уютного кресла: таким образом, мы можем принимать участие в кочевой жизни через посредство телевизора, переключая один канал за другим. Живя жизнью, открывающейся через электронные образы, мы в полной безопасности путешествуем по миру вместе с другими и набираемся жизненного опыта. Таким образом, телевизионная программа — это особенно прибыльный товар, и на него еще долгое время будет существовать большой спрос.

В то же время желание на самом деле совершить путешествие приведет к беспрецедентному развитию туризма. Туризм — эта важнейшая область экономического развития — потребует постоянного расширения сети отелей и системы транспорта, морских и воздушных портов, железнодорожных линий и шоссейных дорог в Тихоокеанской и Европейской сферах как и в живописной, хотя и опасной, периферии. Все эти удобства создадут для путешественника такой же комфорт, которым он пользуется у себя дома. В то время как телезрители совершают путешествия, оставаясь на месте, настоящие туристы, совершая путешествия, будут постоянно окружены необходимыми предметами, которые были у них в доме.

Те, кому окажутся недоступными такие кочевые объекты и мечты о настоящих путешествиях, будут совершать путешествия с помощью отработанных образов поездок, совершаемых по миру другими людьми, или же — что значительно хуже — употреблять различного рода стимуляторы, особенно наркотики и алкоголь. Необходимо признать, что индустриальная экспансия основывается на пропаганде таких ценностей (культура выбора), которая приводит к их использованию. Наркотики — это кочевая субстанция для побежденных грядущего тысячелетия, отрешенных и отверженных. Они дают возможность для внутренней миграции, становятся чем-то вроде побега из того мира, который ничего им не предлагает. Это, конечно, извращение.

Автомобили, самолеты, поезда и суда (средства транспорта, которые прежде всего сделали возможной кочевую жизнь) станут привилегированными местами накопления кочевых предметов второго и третьего поколений (телефоны, факсимильные машины, телевидение, видеодисковые плейеры, компьютеры, микроволновые печи). Так как такие предметы являются искусственными изделиями, которые призваны сделать путешествие менее затруднительным для человека, они будут разговаривать и работать так, словно это живые существа. Они будут использовать разнообразные виды энергии — солнечную, ядерную, водородную. Номады станут рассматривать их так, как цыгане взирают на желанные кибитки. Ручные часы превратятся в самый совершенный кочевой предмет, в главный символ престижа и полезности, самую главную необходимость. Уже сейчас у них появилось множество других функций, кроме определения времени: они могут содержать в себе ряд телефонных номеров, адресов, даже калькулятор. Они могут определять влажность и температуру атмосферы. Они могут иметь электронный календарь, а также накапливать бесчисленные биты информации, различные документы, перечень предпочтений культурного характера. Они могут служить связующим звеном с внешним миром, напоминать о приеме того или иного лекарства. Они также желанный атрибут наряда кочевника; искусное изделие, украшение, сокровище кочевого человека. В один прекрасный день, когда будет закодирован звук, они будут подчиняться вашим командам, подаваемым голосом. Телефонный аппарат скоро будет доведен до размеров визитной карточки, которую можно будет вставлять в крошечное портативное устройство. Подключив его через радио к сложным электронным сетям, человек получит возможность связаться с тем, с кем хочет, не раскрывая при этом места своего пребывания. Чтобы идентифицировать номада следующего тысячелетия, достаточно назвать либо его число, либо имя. Одного этого будет достаточно, чтобы поговорить с ним или написать ему. В свою очередь, факсимильный аппарат тоже скоро достигнет размеров визитной карточки, его можно будет поместить в любое устройство, получать всю почту на свое имя, не предоставляя предварительно никому ни своего адреса, ни своего места нахождения. «Памятная» визитка станет главным искусственным приспособлением. Она одновременно будет служить удостоверением личности, чековой книжкой и телефонным аппаратом и «факсом», то есть фактически превратится в паспорт кочевника будущего. Это будет что-то вроде искусственного «самого себя». Для его использования потребуется лишь подключить это устройство в глобальные электронные сети информации и торговли — эти оазисы новых номадов. Эти электронные сети будут отличаться полной доступностью, однородностью и напоминать интегрированную схему сегодняшнего автоматического банка, чьими услугами мы пользуемся, лишь вводя в его щель наши банковские карточки. Такие сети будущего будут расположены в банках, магазинах, во всех общественных местах (по крайней мере, в большинстве состоятельных районов метрополии). И скоро команда будет подаваться обычным голосом.

Номады среднего уровня будут пребывать в неприметных местах, таких как отели, которые сегодня окружают все аэропорты в мире. Только самые состоятельные кочевники будут располагать средствами, чтобы стать владельцами собственности в больших городах, которые будут магнитными полюсами для их собратьев во всех областях и регионах мира. Города — эти опасные места, это сердце электронных сетей с запутанной начинкой, это пересеченное кабелями поле грез — будут значительно укреплены. Кочевые предметы самоконтроля позволят человеку перевести свое поклонение на алтарь Нарцисса. Любой потребительский предмет предстанет перед кочевником, словно амулет, явившийся из древности, призванный продлить жизнь и отвести смерть. Точно так, как зеркало бесполезно без косметики, а самодиагностика — без инструментов для определения состояния своего организма, так и кочевые предметы завтрашнего дня будут необходимы человеку-кочевнику, чтобы добиться своего внешнего совершенства. Произведенные в массовом порядке индустриальные изделия позволят любому человеку вернуться к прежнему, «нормальному» состоянию, если только им удастся определить его отход от здорового, социально одобренного стандарта. Таких примеров вокруг немало: медицинские препараты, которые вызывают потерю лишнего веса; имплантаторы, восстанавливающие красоту; парики, прикрывающие облысение; презервативы и таблетки, которые препятствуют беременности; специальный шагомер, регулирующий ритм работы сердца.

Значительный скачок в будущее произойдет после того, как нам удастся подключать микропроцессоры к различным органам тела, чтобы постоянно следить за возможными отклонениями от норм и немедленно восстанавливать нужное равновесие. Уже сейчас можно автоматически вводить в организм инсулин при диабете; скоро детям таким же образом будут вводиться витамины. Такие микропроцессоры должны создаваться вначале из толерантных для человека материалов, но потом могут быть заменены биоматериалами. Они будут вводить в организм лекарства через определенные интервалы времени.

Приспособления для частичного протезирования, копии тех органов, которые они призваны восстановить или заменить, внесут революцию в лечение различных заболеваний. На протяжении многих лет промышленность изготавливала и продавала искусственные суставы, пальцы, линзы, кости, сердечные клапаны, ноги, зубы, а также аппараты для искусственной речи и передвижения человека. Завтра мы начнем производить искусственные легкие, почки, желудки и сердца. Возможно, когда-то и печень. Можно ли вообразить себе невообразимое? Что даже мозг человека можно создать в искусственных условиях? Во всяком случае, генные инженеры разрабатывают такие методы, которые позволят организму человека получать необходимую стимуляцию либо для своего восстановления, либо для своей защиты с помощью генной терапии, через имплантацию генетически измененных клеток. В число современных терапевтических средств входит выращенный в человеке гормон, применяемый в борьбе с малорослостью.

Можно предположить, что в конце такой культурной мутации и сам человек превратится в кочевой предмет. Со вставленными в него искусственными органами он станет и сам искусственным существом, которое можно будет купить или продать, как любой другой предмет или товар. Фантастика? Простая экстраполяция проявляющихся ныне тенденций? Ну что ж, давайте проанализируем конкретнее такую возможность.

Живые предметы продавались и покупались довольно длительное время. Животные и растения — не только предметы рынка. Очень скоро все особи животных и растений могут стать запатентованными. Их можно будет производить и продавать, как любой прочий товар. Критический порог был преодолен в тот момент, когда производитель был признан легальным владельцем живых особей. Требования диеты уже привели к выведению определенных пород скота и искусственным процессам выращивания растений. Для того чтобы получить прибыль от таких исследований, промышленность потребовала право защиты своих продуктов с помощью патентования. Недавно в силу тех же причин патенты были выданы на производство одноклеточных организмов, а потом и многоклеточных. Отдавая себе отчет в том, что сам человек — это определенный сложный организм, мы не можем исключать в будущем и такую перспективу, что некоторые дельцы захотят запатентовать и человека. Человечество уже сделало первый шаг на этом пути, ведущему к кошмару. Сегодня многие люди хотят обладать правом решать свою судьбу и иметь только одного ребенка. Искусственное осеменение, или витрофертилизация, которая вначале была освоена с целью оказания помощи бесплодным родителям, одновременно позволяет зачинать детей без использования живого самца. Вполне можно вообразить себе ситуацию, когда в скором времени женщина будет накапливать свои яйцеклетки, чтобы в результате иметь детей в более поздний, выбранный по ее желанию период с помощью спермы известного ей или вовсе не известного донора. Она сможет выбирать по собственному вкусу пол своего ребенка, что нарушит одно из главных статистических равновесий в истории человечества. Можно также вообразить себе такое время, когда родители начнут выбирать физические характеристики своих детей. Вначале, разумеется, люди будут стараться избегать иметь таких детей, которые подвержены риску наследственных заболеваний или же физических изъянов. И кто же сможет запретить им это? Врачи попытаются измерить степень такого риска с помощью анализа генов. Сегодня уже возможно определить генетические основы кистозного фиброза и синдрома Дауна. Для определения таких изъянов предпринимаются попытки нанести на карту и декодировать более ста тысяч генов, которые существуют у человека. Если такие исследования увенчаются успехом, то они могут привести к появлению некоей карточки генетической индивидуальности каждого человека. Это серьезный вызов со стороны науки, один из самых дерзких, которые когда-либо в прошлом наблюдались в области медицины. Но кто может всему этому противостоять? Как всегда, опасная тропа проходит по скользкому склону. Вначале мы начнем манипулировать генами, чтобы снизить возможный риск. Затем мы пойдем по пути прогресса от лечения патологических случаев к модифицированию нормального случая. Появление карточки индивидуальности человека позволит нам в момент оплодотворения вначале избежать зарождения такого эмбриона, который может пострадать от ошибки, допущенной в его генетической программе. Затем мы захотим исправить генетические ошибки. Наконец, мы попытаемся зачать в самом начале «нормальный» эмбрион.

Можно представить себе, что в далеком будущем человек научится создавать серию той модели, которую он сам определил. В таком случае он будет испытывать сильный соблазн продавать и покупать своих собственных двойников, «копии» любимых людей или же специально подготовленных мечтателей и фантазеров, гибриды, созданные на основе подаренных особенных свойств, выбранных с вполне определенными целями. Уже сегодня продаются и покупаются зародыши человека, а здоровая печень умершего перепродается живому. И когда-то каждый из нас будет вынужден сделать инвентарный перечень всех частей своего организма, организма других людей, заняться поисками необходимого «материала» на специальных складах живых органов, потреблять других людей, как и прочие предметы, и странствовать в чужих организмах и мозгах.

В результате возникнет что-то вроде номадического безумия. Человек начнет создавать себя сам так, как он создает товары. Различие между культурой и варварством, между жизнью и смертью исчезнет. Где же мы найдем смерть? В разрушении последнего собственного клона или же в забвении? И сможем ли мы еще поговорить о жизни, когда о человеке будут думать только как о продукте или о предмете?

Все это ознаменует собой очень важный поворотный пункт в истории. Культура выбора, соединенная с логикой рынка, выделит для человека средства достижения беспрецедентной степени личной автономии. Владение кочевыми предметами (или доступ к ним) будет повсюду рассматриваться как признак свободы и могущества. Ибо как когда-то язычник набирался сил от потребления тех предметов, которые, как он считал, содержат в себе жизненный дух, так и человек грядущего тысячелетия позволит потреблять себя кусок за куском в рыночном смысле этого слова. Таким образом, он приобщится к тому, что в конечном счете восходит к культу индустриального каннибализма.

ОТКАЗ ОТ СУВЕРЕНИТЕТА И НЕОБХОДИМОСТЬ ОГРАНИЧЕНИЙ

Мы живем в таком мире, который одновременно сужается и расширяется, становится ближе к нам и удаляется от нас. Новости о свержении диктаторов или подавлении диссидентов мгновенно распространяются по всему миру. Громадные денежные суммы в считанные секунды передаются с помощью электронных устройств. Национальные границы играют все менее существенную роль. И все же глобальность, тем не менее, одерживает верх. Расцветает глобализм всех сортов. Растут призывы в пользу «самоопределения» в мире, в котором сама идея суверенитета становится бессмысленной из-за якобы непреодолимых планетарных проблем, которые ныне стоят перед человечеством.

Никогда еще мир не находился в таком плену у законов, диктуемых деньгами. Капитализм нахально выражает уверенность в своем полном превосходстве. Он оживляет культуру выбора, политическим выражением которого является демократия. Его щедрые посулы вызвали такой консенсус, который пересекает все границы — национальные, расовые, классовые или религиозные. Он подстегивает конкуренцию за экономические преимущества и вдохновляет индустриальное творчество. Он вознаграждает победителей и карает побежденных.

Проблемы, связанные с феноменом демографического взрыва, нищеты, наркомании и распространения оружия в мире, требуют самых неотложных мер. Мы еще далеки от серьезного понимания всех этих вопросов. Их решение потребует появления таких лидеров, которые будут готовы к отказу от собственного суверенитета – крайне непопулярной мере в настоящий момент. Люди нуждаются в защите от самих себя, они должны прекратить воображать себя собственниками мира и других личностей и, наконец, признать, что человек на нашей планете — лишь квартиросъемщик. Понятия о храме, служении и святом должны стать теми лозунгами, которые поддерживают глобальную программу выживания. Выполнение всего этого потребует от нас отказа от извращенной логики культуры выбора. Лешек Колаковский предупреждал нас о той серьезной опасности, с которой придется столкнуться человечеству, если оно откажется от всего святого: «Культура, если она утрачивает свой священный смысл, вообще теряет всякий смысл. С исчезновением святого, определившего границы совершенства, которого может достичь светский человек, возникает одна из самых опасных иллюзий нашей цивилизации — иллюзия, что нет предела тем переменам, которых не смог бы перенести индивидуум в своей жизни, что общество, в принципе, — это что-то бесконечно эластичное и что отрицание такой эластичности и такого совершенства равносильно отрицанию независимости человека и тем самым отрицанию самого человека. Утопия о совершенной автономии человека и надежда на неограниченное совершенство могут стать наиболее эффективными инструментами его самоуничтожения, которые когда-либо изобретались человеческой культурой. Отказ от святого – это отказ от наших собственных пределов. Это отказ от идеи зла».

Проблемы, которые будут досаждать человеку грядущего тысячелетия, требуют, чтобы мы восстановили идею зла и идею святого, поставив их в центр политической жизни. Мы должны определять мировые стандарты демократическим путем, чтобы они предстали перед людьми во вполне приемлемом виде. Институты, созданные Организацией Объединенных Наций, не были приспособлены для выполнения такой миссии. У них для этого нет ни средств, ни необходимого мандата. Они должны встать на более высокий уровень международной организации и обрести истинную сверхнациональную власть, обычную планетарную политическую власть, которая способна определять необходимые критерии в тех регионах, в которых само выживание людей поставлено на карту…»

Минус-цивилизация: оперативная ориентировка

Когда ловят преступника, стражи правопорядка сперва составляют оперативную ориентировку. Для того, чтобы мерзавца можно было опознать, чтобы предсказать его возможные действия. Займемся этой работой и мы. И начнем с главной характеристики — топоса Минус-цивилизации.

Напомним, что топос, этот цивилизационный код, имеет семь составляющих, действительно похожих на генетическую цепочку. Вот они:

1. Отношение к природе.

2. Отношение к обществу.

3. Отношение к государству.

4. Отношение к Богу, непознанному.

5. Отношение к деятельности, активности, к занятиям человека.

6. Отношение к личности.

7. Отношение ко времени.

Приступим. Природа для неокочевника — не больше, чем инструмент для удовлетворения потребностей и достижения целей. Сам он предпочитает жить в шикарных местах с великолепной экологией, в заповеднике. А что будет там, где обитают остальные — ему наплевать. Впрочем, его беспокоят изменения климата Земли, но неокочевник тревожится не из любви к природе или человечеству, а потому, что это может повредить ему лично. Если для этого нужна современная экономика по всей планете — пусть будет так. Нет — да и черт с ней.

2. Общества для неокочевника нет. Для него существует только касты. Одна — партнеры и сообщники. Все остальные — неприкасаемые, над которыми он с подельниками возвышается, как бог. Внутри касты есть свои степени и градусы величия. Это гораздо хуже, чем капитализм. Президент крупной корпорации может ехать в лифте и разговаривать с простым лифтером, искренне интересуясь его домашними делами. Ведь они оба занимаются бизнесом корпорации. У них — общество. А здесь общества нет. Лифтер — лишь раб, лишь грязь под ногами, лишь говорящий придаток к машине.

3. Неокочевник — враг современного государства. Государство должно уступить место теневым структурам этих «супербедуинов». Или, как вариант, подвергнуться полной приватизации, превратившись в аппарат беспредельного насилия на «пиплом», населением. Насилия, ограниченного только планами неокочевников. Государство, которое согласует интересы разных групп и слоёв населения, неокочевнику не нужно.

4. Бога для неокочевника нет. Он сам осознаёт себя богом. Священны для него лишь собственные желания. Крайнее выражение это мировоззрение находит в стройной религии сатанизма, где Сатана — отражение темных душ неокочевников.

5. Труд для неокочевника — это не творчество, а власть и потребление. И это, может быть, самый ключевой момент в его топосе. Вся жизнь неокочевника сводится к обладанию и проявлению власти, а также к потреблению. Я потребляю труд чужих, и самое большее, на что я способен — это подчинять себе других, манипулировать ими. Но — исключительно ради удовлетворения своих потребностей, и прежде всего — потребности во власти. Труд не имеет самоценности для этого «электронно-финансового» бедуина.

Нельзя сказать, что они враждебны любому творчеству. Но творчество должно быть направлено только на то, чтобы доставить удовольствие новым кочевникам, чтобы сделать их власть безграничной, а потребление — более сладким. Для этого нужно создать специальный психостимулятор? Отлично — вот деньги, делайте. На Марс лететь хотите? Дулю с маслом вам! Один творит, потому что ему интересно Дело. А другой смотрит на это с ухмылкой жирного кота: мол, твори — но главное, чтобы я мог сожрать сотворенное. Помните мудрствования свиньи в одной сказке? «Весь мир делится на две части: съедобную и несъедобную. Первое нас интересует всемерно, на второе нам просто начхать». При всей внешней несхожести хрюкающей хавроньи и лощёных неокочевников их философии поразительно совпадают.

6. Люди — только они, остальные — животные, глина под ногами, расходный материал, статистические единицы, электорат. Человек для неокочевника — член корпорации грабителей, метагруппы. При этом неокочевник вполне интернационален, в его группировках собираются исчадия разных рас и народов. Неокочевник относится к себе, как к высшей и единственной ценности.

7. Время для неокочевника — начисто лишенный священного смысла тайминг фондовых бирж, чисто технический показатель. Такой же, как скорость на спидометре или время на взрывателе мины замедленного действия. Неокочевник,как грабитель, держит в руках секундомер, следя за выполнением разработанного графика операции. Время для него — деньги.

Такова социокультурная «матрица» новых врагов рода человеческого, если повнимательнее рассмотреть ее за бутафорией из фарфорово-белозубых улыбок, пустых словес по поводу «гуманизма» и «общечеловеческих ценностей».

Итак, сегодняшний неокочевник — это блестяще образованный, хорошо знакомый с современными психотехнологиями человек, говорящий на американизированном английском языке. Его профессиональная сфера деятельности — спекулятивные финансы, структуры власти, политтехнологии, маркетинг, масс-медиа, отрасли санкционированного и несанкционированного насилия. Манипулятор психикой миллионов людей, хладнокровный спецназовец-убийца и мафиози, пожиратель компаний и специалист по недружественным поглощениям — вот герои нового времени.

Неокочевники повелевают деньгами, этим всеобщим эквивалентом универсальных ресурсов: власти, информации, товаров и услуг. Эти «чужие» захватили главные медиа-сети, и с помощью их управляют мозгами миллиардов обывателей, внушая им слепую веру в ценность доллара. При этом современный неокочевник не привязан к какой-нибудь стране, он космополитичен, лишен корней.

Грубо говоря, новые кочевники из официантов стали владельцами ресторана, оттеснив прочь творцов-поваров. Новый кочевник ничего не создает — он лишь грабит, присваивает созданное другими, в этом мало отличаясь от покрытого татуировками гунна. Но, в отличие от древнего предтечи, новый кочевник орудует уже не с помощью коня, лука со стрелами и аркана, а используя самые современные технологии присвоения, насилия и манипулирования. Не кривая сабля, а компьютер с Интернетом, сотовый телефон, факс-модем и электронная пластиковая карточка — вот его оружие. Сама виртуально-спекулятивная экономика есть не что иное, как системная «захватывающая» технология неокочевников.

Конные варвары прошлого все несли с собой, нигде не оседая. Новый кочевник тоже легко перемещается по миру, а современные телекоммуникации позволяют ему вести дела хоть из Антарктиды. Его главное имущество — деньги, но их не надо носить в сумах да мешках. Деньги нынешних кочевников — сочетания электронных цифр. У них — стандартизованные вкусы. Они самодовольны и эгоистичны. Они пахнут изысканной парфюмерией, а не конским потом и месяцами немытым телом, как их гуннские предтечи. Но налёты их не менее страшны и разрушительны, и после их кризисов да спекуляций остаются и трупы, и пожары. Впрочем, они иногда пускают в ход и настоящее оружие: крылатые ракеты, и бомбардировщики-»невидимки», как это было в Югославии и в Ираке.

У них одна лишь страсть — властвовать и упиваться властью, делать деньги из денег, потреблять и присваивать. Поэтому они стирают границы, норовя глобализировать мир, сделать его бескрайним кочевым пространством. Именно поэтому они требуют от нас «открытости», и готовы ломать через колено тех, кто хочет защититься от них любыми барьерами — таможенными или культурными.

О них здорово высказался премьер-министр Малайзии бен Махатхир в сентябре 1997-го. По его словам, торговля валютой на самом деле превышает по объему раз в двадцать реальный объем товаров и услуг.

«Эта огромная торговля в действительности не приносит миру ощутимой выгоды, помимо прибылей и убытков тех, кто в ней участвует. Простые люди не получают от этого ни существенного прироста числа рабочих мест, ни продуктов, ни услуг…»

«…Нам говорят, что мы не станем цивилизованными, если не будем одобрять операции на международном финансовом рынке. Большие страны рассказывают нам, что мы должны согласиться с тем, что станем беднее, потому что в этом и заключаются международные финансы. Очевидно, нам не хватает мудрости для того, чтобы согласиться с потерей денег для того, чтобы обогатить манипуляторов…»

Наш добрый знакомый, доктор экономических наук Михаил Делягин выразил суть нового кочевничества еще резче. Нынешнему финансовому капитализму, по его мнению, не нужно захватывать территории и строить там свои предприятия. Важно другое: превратить целые страны в экономические руины, среди которых люди ошалело гоняются за долларами, укрепляя их положение. А еще — выкачать из этих стран и переправить в свои лаборатории лучшие умы. Для создания полного информационного и технологического превосходства над всем миром. Они должны разрушать других, чтобы процветать. Пропасть между их западными базами и остальным миром должна только углубляться. Богатство — немногим, остальных — в вечную и беспросветную нищету.

«Данный разрыв углубляется кардинальным изменением ключевых ресурсов развития: это уже не пространство с закрепленным на нем производством, но в первую очередь мобильные финансы и интеллект. Соответственно, эффективное освоение территории — уже не оздоровление находящегося на ней общества, но, напротив, изъятие (обычно через кризис) его финансов и интеллекта. При этом прогресс более развитого общества идет за счет деградации и разрушения осваиваемого, и масштабы деградации, как всегда при развитии за счет разрушения, превосходят выигрыш более развитого общества.

Таким образом, глобализация качественно изменила сотрудничество между развитыми и развивающимися странами: созидательное освоение вторых первыми при помощи прямых инвестиций уступает место разрушительному освоению при помощи изъятия финансов и интеллекта. Осмысление этого перехода породило понятие «конченых стран», утративших не только важнейшие — интеллектуальные — ресурсы, но и способность их производить.

При этом единство рынка обеспечивает всеобщность и небывалую остроту конкуренции, объективно усиливающей сильных (в первую очередь США) и ослабляющей слабых. Углубляя технологически обусловленную пропасть между развитыми и развивающимися странами («золотым миллиардом» и остальным человечеством), конкуренция из механизма воспитания и развития слабых обществ превратилась в механизм ихуничтожения .

Это затруднило все развитие человечества: как показал доклад, подготовленный специалистами ООН к Саммиту тысячелетия 2000 года, в 90-е годы, с началом глобализации, рост богатства впервые перестал автоматически вести к решению фундаментальных проблем человечества. Бедность, неграмотность, болезни, неравноправие женщин, нещадная эксплуатация детей — все это только усиливается в глобализованном мире. (Возвращаются рабство и торговля людьми, снова приходит самый пещерный капитализм с ненормированным рабочим днем в третьих странах и с армиями нищих пролетариев — добавим мы).

Таким образом, технологический прогресс, усиливая на этапе глобализации рыночную конкуренцию до невыносимого для основной массы человечества уровня, подрывает его развитие и делает его невосприимчивым к собственным достижениям. Тем самым, он ограничивает себя только развитыми странами, причем обострение конкуренции в перспективе ведет к сужению круга этих стран, а ограниченность рынков сбыта дорогой высокотехнологичной продукции, производимой относительно благополучными странами, уже сейчас начинает тормозить технологический прогресс», — считает Делягин.

Для неокочевников предмет вожделения — оффшор, место, куда можно увести деньги. Они, по большому счету, враги Америки, поскольку не желают платить налоги и содержат громадную рать адвокатов-паразитов, которые только тем и заняты, что помогают хозяевам уклоняться от податей. Кочевники норовят увести свои штаб-квартиры и центры прибыли прочь из Штатов, и самое яркое выражение этого хищничества — фондовый спекулянт и специалист по терроризированию акционерных компаний Кеннет Дарт, ведущий бизнес на корабле, плавающем по Мировому Океану.

Античеловечество хочет жить и властвовать на своих «островах блаженных» в экологически чистом мире с прореженным населением и «устойчивым развитием». Его резиденциями станут острова в теплых морях, альпийские «гнезда» и круизные лайнеры-плавучие курорты (на которых не надо никому платить налогов). Вообще, античеловеки считают очень неразумным делать это. Зачем содержать на свои деньги уйму неконкурентоспособных людей второго и третьего сортов? А между этими «оффшорами избранных» протянутся трассы реактивных бизнес-джетов, видимые и невидимые нити телекоммуникаций. С этих ковчегов они хотят править миром, опираясь на подавляющую военную мощь США. Манипулируя триллионами долларов и управляя сознанием «непродвинутых» землян, они рассчитывают получать со всего мира все, что нужно: ресурсы, деньги, человеческий материал, знания. А если кто воспротивится — тому на голову обрушат крылатые ракеты США. Ну, или расколют мятежную страну изнутри, удушат блокадой «мирового сообщества».

Правящие верхушки старых государств надежно обезврежены: Минус-цивилизация в любой момент может пригрозить им если не смертью от высокоточного оружия Америки, то конфискацией всех богатств, которые «элита» нынешнего подлого и продажного мира хранит на Западе

В марте 2003 года мы с живейшим интересом прочитали статью в американском журнале «Популярная механика», как компания «Алстом» выдвинула проект постройки плавучего курорта-оффшора «Остров AZ» ценой в 3,5 миллиарда долларов. Этот овальный левиафан размерами 300 на 400 метров должен вечно скитаться по теплым водам вслед за солнцем с десятиузловой скоростью, не заходя в порты. На нем разместятся десять тысяч сверхбогачей.

Поскольку миром правит зло, то Античеловечеству позволено все. Наиболее четко и последовательно эту точку зрения выразил основатель и многолетний президент Римского клуба Аурелио Печчеи в своей книге «Человеческие качества». Он написал:

«Впервые с тех пор, как христианский мир подошел к порогу первого тысячелетия, огромная масса людей находится в тревожном ожидании неотвратимого наступления чего-то неизвестного, что может полностью изменить их общую судьбу… Человек не знает, что значит быть настоящим современным человеком… Человек придумал сказку о злом дьяволе. Если когда-либо и существовал злой дьявол, то это сам человек…»

Еще более откровенно высказался по тому же поводу со своим куратором и другом Сиднеем Рейли знаменитый советский чекист и воспитатель беспризорников Дзержинский:

«Человек не имеет никакого значения. Посмотрите, что происходит, когда вы морите его голодом. Он начинает поедать своих мертвых собратьев, чтобы выжить. Человек заинтересован только в своем личном выживании. Только это реально. Вся спинозовская философия — это куча хлама…»

А раз так, представители рода «хомо сапиенс» ничем не отличаются от скота. Их можно использовать, доить и резать, когда в этом возникнет потребность у хозяев человечества — племени Шеддим.

Неокочевник не имеет национальности, а их Минус-цивилизацию можно с полным правом назвать, как и советский народ, новой исторической общностью. Именно они и есть самый главный и страшный враг русских, равно как и злейший враг остальных цивилизаций нашей планеты. Тот, кто вступает в ряды Античеловечества, порывает с топосом своего прежнего народа. Пожалуй, символом его может служить имя одного из персонажей Курта Воннегута — Абдул-Коган О’Брайен. Или Мустафа Монд у Олдоса Хаксли. Или нынешний реальный певец нового мирового порядка Фрэнсис Фукуяма.

Знание — сила

Пора ответить еще на один вопрос. Что же стало катализатором для рождения Минус-цивилизации?

Мы долго размышляли над этим. И пришли к неожиданной гипотезе Таким спусковым крючком процесса сплочения групп «трофейщиков» и неокочевников в одну Антицивилизацию стала, как это ни парадоксально, наука. Научные теории, появившиеся в середине и второй половине позапрошлого века, проникнув в коллективное сознание отрядов исторического действия, принадлежащих к элите Западной цивилизации и олицетворяющих её «трофейную», тёмную сторону, стали ускорителем формирования минус-цивилизации. Они и привели в конечном счете к появлению информационного субъекта — Сообщества Тени.

О каких же теориях идёт речь? В XIX веке появляется плеяда гениев, ставящих индустриализм, капитализм и буржуазно-демократический строй под большой вопрос. Это прежде всего Мальтус. Ему удалось нащупать законы демографии и установить естественное ограничение роста индустриализации из-за демографического фактора. Он предсказал грядущую катастрофу из-за перенаселения Земли и нехватки ресурсов. Тем самым он почти на двести лет опередил разработки Римского клуба с его пределами роста. Мальтус открыл глаза современникам на два в корне противоречащих друг другу процесса. С одной стороны, ускорение темпов прироста населения, с другой — падающая эффективность производства, особенно в сельском хозяйстве, которое, собственно, и снабжает население едой. Возрастающие темпы прироста населения при падающей эффективности — вот смертельная петля, накинутая на шею индустриальному обществу, петля, которая с неизбежностью затянется, если не принять жесточайшие меры к ограничению прироста населения, а затем к уменьшению численности людей. Мальтус не раскрыл суть таких методов, он оставил этот вопрос для политиков, для элиты, прекрасно понимая, что для нее, возглавляемой «чёрной аристократией», никаких ограничений в методах просто нет.

Поразительное влияние на всё современное общество оказал Чарльз Дарвин. «Сильный должен диктовать свою волю слабым в ходе естественного отбора, в ходе борьбы за существование. Сильный всегда прав, а участь слабого — быть съеденным», — вот суть его философии. Дарвин сформировал мировоззрение не только биологической науки, но и общественное мировоззрение на десятилетия вперёд. Из Дарвина родились взгляды и Гитлера, и ультралибералов сегодняшних дней. Он нарисовал чрезвычайно жестокую, кровавую картину мира, ожесточённую борьбу за существование, войну всех против всех. В нем все изменения происходят через ничем не ограниченную конкуренцию и уничтожение слабых сильными. Мир Дарвина — непрерывная и всеобщая война.

Почти в то же самое время Гобино и Чемберлен впервые в истории Западной цивилизации попытались эмпирически доказать, что человеческие расы — это не просто носители разных топосов, но и биологически разные виды. Они учили: единого человечества нет, и расы конкурируют друг с другом за место под Солнцем, за земли и ресурсы. И по итогам этого противоборства можно сделать вывод о врожденном неравенстве рас и народов, о неустранимом превосходстве одних над другими.

Теории Мальтуса, Дарвина, Гобино и Чемберлена прекрасно наложились одна на другую, составив мрачную и бескомпромиссную картину мира, где нет места добру, справедливости и духовности, где безраздельно царят жестокость, зло, несовершенство и насилие.

Подлинный переворот во взглядах западной элиты на общество произвёл Маркс. Мы привыкли рассматривать его как основателя коммунизма, как человека, чьи идеи породили большевиков Ленина и, в более широком смысле, стали основой для создания Советского Союза. Возможно, не меньшее влияние Маркс оказал и на Запад, особенно на его элиту. Проведя детальный, скрупулёзный, почти патологоанатомический анализ современного ему строя, он сделал убийственный вывод: капитализм неизбежно придёт к своему концу, к самоуничтожению. А за ним открывается новая стадия. Он показал направленность движения в сторону обобществления. Маркс поставил чёткий диагноз о росте власти финансового капитала, о подчинении ему капитала торгового и промышленного. Он ясно спрогнозировал все возрастающую монополизацию экономики и развеял иллюзии о независимости политики, идеологии и культуры от экономики. Кто платит — тот и заказывает музыку. В мире Маркса хозяевами выступают те, у кого есть деньги. Они всё покупают. А деньги есть у тех, кто держит в подчинении тех, кто трудится и создаёт блага, кто производит ценности, продукты и услуги. В мире Маркса одни создают, а другие — владеют. Те же, кто владеет, должна в самой жёсткой узде держать тех, кто производит, потому что именно производящим и должно принадлежать последнее слово в истории. Они должны рано или поздно восстать, сбросив иго тех, кто потребляет.

Надо отдать должное финансовой элите: сколь бы неприятным и шокирующим для неё не казался анализ Маркса, она не уклонилась от него и не испугалась истин, явленных гениальным бородачом. Она не просто приняла их к сведению, а решила, если процесс идёт в этом направлении и развитие экономики требует обобществления в виде создания сверхмонополий и суперкорпораций, то она, элита, должна стать во главе процесса. Она обязана придумать особые, изощрённые способы для сохранения своего господства над классом рабочих в широком смысле этого слова: над классом тех, кто производит материальные и духовные ценности. Она решила построить мир, где этот класс окажется в вечном и окончательном рабстве у господствующих и потребляющих. Элита преуспела в реализации своего плана. Неокочевники, «охотники за трофеями» проявили силу и храбрость, они не уклонились от исторического вызова и выиграли очень многое. Почти всё. Об этом нам надо помнить и никогда не пугаться шокирующих истин и пугающих прогнозов. Не надо кричать что они неправильны лишь потому, что нам не нравятся. Надо принимать их и стараться обратить себе на пользу.

В том же девятнадцатом веке появляются такие мыслители, как де Токвиль и Лебон во Франции, Шмитт в Германии. Они утверждали: все демократии есть только временные построения, а никакой не вечный общественный договор. Всё это преходяще и связано с нынешними условиями. Стоит им измениться — и к чёрту полетят и демократия, и разделение властей, и всё, с этим связанное. А выдающийся немецкий правовед и политолог Шмитт прямо утверждал, что единственным реальным свидетельством суверенитета выступает способность применить силу против врагов. И, более того, сами основы государства покоятся не на договоре, а на силе, пущенной в ход правящим классом в нужный момент и с должной эффективностью!

Все эти теории отлично сочетались и как бы научно подтверждали жизненный опыт крупных финансистов, политиков, элиты и спецслужб. И новейшая наука, и жизненный опыт гласили: в мире идёт непрерывная жестокая война. Сталкиваются расы (Гобино и Чемберлен), все со всеми (Мальтус и Дарвин), классы (Маркс), и вся эта борьба идёт в условиях, когда двуногих становится всё больше и больше, эффективность падает, качество ресурсов непрерывно ухудшается, а вопрос власти (Шмитт и де Токвиль) непрерывно обостряется.

Эта простая картина привела к весьма простому ответу. Элиты, пока не поздно, должны стабилизировать мир, остановить развитие. Отныне и навсегда высшие должны отделить свою судьбу от участи человечества и впредь рассматривать его как ресурс. Как то, что должно потребляться и использоваться в интересах элиты Минус-цивилизации, которая становится Античеловечеством, Шеддим-структурой. Этот простой вывод одновременно сделали и финансисты, и «чёрная аристократия», и политико-эзотерические масоны. Тем более, что они так тесно между собой переплетались, зачастую были одними и теми же лицами. А затем, когда оказалась достигнутой высокая степень однородности элиты Минус-цивилизации в идеологии, системе ценностей и поведении, начался стремительный процесс ее самоорганизации.

Самое страшное, что несут на копытах своих «коней» античеловеки — это разрушение других цивилизаций. И потому неокочевники смертельно опасны для остального человечества. Завоеватели и захватчики прошлого по сравнению с ними — сущие ангелы. Покоряя другие земли и народы, старые агрессоры захватывали хорошие пашни и природные ресурсы, отбирали у завоеванных их золото, женщин, произведения искусства, заставляли покоренных работать на себя. Но они не трогали того, что называется душой народа, его цивилизационной матрицей, топосом.

Неокочевник целит в топос, в национальный характер. Он хочет разрушить то, что делает китайцев — китайцами, а русских — русскими. Он выжигает и разлагает нашу душу, он перекодирует людей. Он делает их стандартизованной «серой расой». И это очень опасно.

Несколько великих цивилизаций существуют ныне на Земле, даруя человечеству цветущее разнообразие. Именно оно не дает нам деградировать. Разнообразие цивилизаций на планете поистине волшебно и священно. Ни одна из великих не должна погибнуть, потому что каждая служит одним из камней мироздания. Каждая прошла сквозь века, а то и тысячелетия жесточайшего отбора, суровых испытаний — и уцелела, тогда как многие другие исчезли почти бесследно. А значит, все нынешние цивилизации доказали свою необходимость и жизнеспособность. Все вместе они составляют сбалансированную систему, устоявшийся «биоценоз». Все они — творцы и созидатели, обладающие неповторимыми чертами и стилями творчества.

Но вот появляется Минус-цивилизация. Античеловечество. К чему может привести уничтожение Антисистемой хотя бы одной творческой цивилизации, хотя бы одного Русского мира? Баланс сломается, как ломается он в биоценозе при истреблении хотя бы одного вида Божьих тварей. Помните, как китайцы попытались извести всех воробьев, якобы склевывавших пол-урожая на полях? Истребление птичек вызвало такое нашествие расплодившихся насекомых-вредителей на поля, что Китай испытал страшный голод, миллионы смертей. А ведь цивилизация — не воробей. Мы даже до конца не представляем себе, что может последовать за нарушением цивилизационного равновесия. На наследие погибшей культуры бросятся все. Начнется кровопролитная, изнурительная война всех против всех. Неокочевники только усугубят эту межцивилизационную резню. Разве они на нашей памяти не науськали Исламский мир против Русского? Разве они не натравливают его сегодня на Западную цивилизацию?

Ведь они действительно античеловеки, ворвавшиеся в наш мир «чужие». Сегодня они совершают качественный скачок в своем развитии!

«Голем сапиенс»

Мы как разумная форма на Земле совсем не одиноки. Рядом с нами существует еще один разум — нечеловеческий. Вернее, надчеловеческий. И это — воплощенное Зло. Имя ему — Голем разумный, Holem sapiens.

Мы долго подводили вас к этому выводу. Уж больно он страшен и непривычен нам, привыкшим считать себя такими разумными и такими самостоятельными, обладающими свободой выбора. Но, тем не менее, на Земле уже существует мыслящая и очень могущественная нелюдь, чье тело соткано из миллионов людей с особой психологией — психологией надменных «охотников за трофеями», с настроением «я — господин, а все остальные — мое стадо». Причем люди-частички Голема могут говорить на разных языках и формально принадлежать к разным цивилизациям. Но все вместе они уже связаны воедино, в одно Сообщество Тени. Невиданный прогресс в сфере обмена информацией, передачи данных, масс-медиа и финансово-спекулятивного дела резко ускорил формирование этого нечеловеческого разума. И вот мы видим его владычество.

Чтобы стать частицей, клеткой этого Голема, человеку-«трофейщику» совсем не обязательно это осознавать. Он до конца своей жизни пребывает в уверенности, что принадлежит к самому свободному и «отвязанному» племени людей — цивилизованных граждан глобализованного мира. Мол, мы — уже в царстве свободы и возвышаемся над толпой скучных человечишек, вынужденных гнуть спины на полях или у конвейеров, в сервисе и в конторах, приходя на работу к девяти утра. Это, мол, черная кость глобализованного мира, наши слуги и рабы. Максимум, что ощущает «человеческая клетка» Тени — так только свою общность с наглым и самоуверенным племенем топ-менеджеров, финансистов, удачливых манипуляторов из масс-медиа, политтехнологов, мафиози, наркоторговцев и прочих героев нынешних дней. Они действительно ходят в одни и те же рестораны, на одинаковые развлечения, хвастаются покупками в одних и тех же престижных магазинах. Они читают одинаковые журналы, смотрят CNN и MTV, покупают одинаково роскошные авто, отдыхают в определенных «райских уголках». Они даже баб имеют одних и тех же, вполне по Фридриху Энгельсу. Они жестоки и извращенны. К ним вполне подходит определение из одного фантастического романа Дина Кунца: «Основные занятия — торговля награбленным, сбыт невольников и разврат».

Но при всем этом они давно уже не самостоятельны. Сами того не понимая, они выступают лишь частью огромного информационного субъекта и не знают, о чем этот сверхразум думает. Что замышляет. Чего боится. Разве отдельная клетка нашего мозга осознает нашу личность? Биологам давно знаком феномен рыбьей стаи, пчелиного роя или муравейника. Состоя из примитивных неразумных существ, которые обмениваются информацией, рой или муравейник ведут себя как коллективное разумное существо. Муравейник как организм из миллионов муравьев намного умнее каждого насекомого, которое входит в его состав.

А теперь представьте себе муравейник, который состоит не из насекомых, а из людей — причем с психологией пиратов, с многими миллиардами долларов, с реактивными личными самолетами, компьютерами и мобильной связью. Вы скажете, что люди, даже самые злые — все же не муравьи и наделены разумом, которого нет у других животных? Простите, но о том, что люди, соединяясь в толпы, становятся чем-то иным, писал еще великий Густав Лебон в «Феномене толпы» на исходе позапрошлого века. Тут же мы имеем дело не с толпой, а с роем личностей.

Этот организм намного умнее муравейника, как вы понимаете. «Клетки» его связаны между собой мощной сетью электронных коммуникаций — Всемирной Паутиной, оптоволокном, спутниковой связью, теле– и радиоканалами, повседневным бытовым и деловым общением. Именно Сообщество Тени подавило «космическое» направление развития цивилизации в пользу информационно-коммуникационного. Оно и ясно: Голем строил и укреплял свое тело, свое могущество.

Впрочем, человеческие детали «элементной базы» Сообщества Тени и его периферийных структур, составляя в совокупности Минус-цивилизацию, связаны друг с другом не только линиями привычной электронной связи. Есть и иная связь — чисто психическая, через общее психополе. Если вы помните, то еще в Средние века массы людей поддавались коллективным психозам и видениям. Им буквально чудилось одно и то же. То же самое есть и в Сообществе Тени и его периферийных структурах. Только раньше плодом коллективных галлюцинаций были черти или ведьмы на метлах, а нынче — «международный терроризм», «русская угроза», «грядущий экономический подъем» и т.п. Электронные каналы связи мощно усиливают психополе и распространяют его на десятки миллионов квадратных километров со скоростью света.

Давайте определим повадки всемирной нелюди. Сделать это очень трудно — ведь мы все-таки люди вида «хомо сапиенс», мы проще Голема, мы думаем и чувствуем совершенно по-иному. Наконец, мы намного меньше его. И все же мы рискнем приблизиться к этой великанской нелюди и составить хотя бы первичный ее портрет. Психограмму Сообщества Тени.

Ведь нам предстоит с ним воевать. До победного конца! А как воевать, не познав его?

Итак, перед нами — надличностный, распределенный разум со своей, уже нечеловеческой психикой. Это существо — метафорически выражаясь — с десятками тысяч, а если брать в расчет и периферийный структуры Голема, то и с миллионами глаз и ушей, рук и ног. Оно осознает себя почти бессмертным. Ведь у него нет сердца или мозга, в которые можно выстрелить. Каждый год Минус-цивилизацию пополняют сотни тысяч молодых «клеток» — людей, одержимых жаждой наживы, мечтающих о яхтах, красавицах и роскоши. Поэтому Голему неведомо понятие старения и смерти от одряхления. Погибнуть он может разве что в случае тотальной ядерной войны с гибелью всего живого. Но эту угрозу он отвел, расправившись с Советским Союзом и оставив на планете одну-единственную сверхдержаву — США.

Итак, тварь считает себя почти бессмертной и вечной. Это само по себе заставляет ее смотреть на нас, смертных, как на ничтожества. «Оно» осознает свою титаническую мощь. Понимает «Голем сапиенс» и условия своего господства: уродливо гипертрофированную «шизономику» финансовых махинаций, пронизывающую весь мир систему тотальной власти и вооруженного насилия, энергетику, основанную на нефти и газе, мощные системы манипуляции людьми и телегипнотических воздействий.

Тварь питается людьми. Она поглощает их силы, эмоции, идеи, саму жизненную энергию. И не думайте, что ее привилегированные «клетки» эксплуатируют и грабят человечье стадо, не входящее в Тень. Нет, огромная нелюдь питается не только простыми смертными, но и «элитой», собственными же клетками!

Ну, с людским подвластным родом все ясно. Он, во-первых, должен поставлять Голему сырье, дешевый труд, плоды своих умов, деньги и прочие ресурсы в мире Победившей Глобализации. А заодно — и свои тела, причем иногда в самом прямом смысле слова. Либо — для извращенного разврата, либо — как источник ценных органов. Стадо, с точки зрения Голема, должно обходиться как можно дешевле и работать до потери пульса, показывая чудеса эффективности.

Отсюда — идущее уничтожение «социально ориентированного государства» на Западе с его пенсиями, льготами и социальными программами, разложение самих государств как таковых. Ну, а для добычи бросового человечьего материала Голему нужны особые зоны — области господства бандитизма, торговли «живым товаром», повальной коррупции и социального распада. Оттуда можно добывать не только дешевую нефть, но и людей для разделки и употребления. Пусть будет больше «постсоветских пространств», Чечни, Косова и т.п.

Это то, что ясно без всяких комментариев любому мыслящему человеку. Но есть еще один пласт использования подвластной «биомассы». Гениальную догадку высказал известный современный историк, профессор Андрей Фурсов. В нынешнем мире, доказывает он, идет уничтожение рода «хомо сапиенс» — «человека разумного». Людей отрезают от знаний и информации. Их делают дебилами.

«…У пролетария не было капитала, у арендатора — земли, у раба — собственного тела. У «хомо информатикус» (человечьего стада эпохи глобализации — прим. ред.) не должно быть реальной картины мира, рационального взгляда на мир; этот homo не должен быть духовным. И не должен знать, мыслить. Знать, мыслить — значит быть… «Хомо информатикус» — жилец (или скорее нежилец, нежить) антидекартовского мира… Важно, чтобы он привык верить в иррациональное, чтобы не знал и не понимал, что происходит в мире — для этого не надо перекрывать информацию; наоборот, утопить его в ней, и он сам заорет: «Не хочу политики, чернухи, эпидемий, катастроф; хочу покоя и развлечений». Вот тут ему на блюдечке — виртуальная реальность…» (А.Фурсов. «Колокола истории» — Москва, Институт научной информации по общественным наукам РАН, 1996 г., часть 2-я, стр. 348-349.

Итак, условие господства «голем сапиенс» — стандартизация людей. Можно сказать, их «чипизация» — превращение в живые аналоги чипов-микросхем. В этом своем качестве люди лучше подходят для периферийных структур Сообщества, а также для употребления.

Это оболванивание рода «хомо сапиенс» идет круглые сутки по всем каналам. Да ладно в России — вот уже и на Западе жалуются, что журналистика за последние тридцать лет стала удивительно плоской, неинтеллектуальной, клипово-разорванной, бьющей по эмоциям и развлекательной. Не верите? Почитайте романы знаменитого интеллектуала Крайтона, создателя «Парка Юрского периода» — там он много об этом сокрушается. Из той же «оперы» — пугающе тенденции в школьном и вузовском образовании Запада.

Как пишет Фурсов, идет разрушение целостной личности и возврат в архаику, когда люди не имели склонности к самоанализу. Так, у людей до седьмого века до нашей эры сигналы, передававшиеся из правого полушария мозга служили средством социальной регуляции поведения коллективистского типа («культура стыда») и действий, в которых не полагалось самоанализа. К примеру, герои «Илиады» не размышляли и не анализировали, за них это делали боги. И только затем человек обрел способность к самоанализу. Но теперь все это рушится. Тень опять расщепляет личность, и на место архаичных богов приходит телевизор. Исчезает книжная культура, появившаяся на свет благодаря первому книгопечатнику — Гутенбергу.

«…Знаковая, письменная культура, которая с ХV века в Европе превратилась в «галактику Гутенберга», создает цельность личности и фиксирует оппозицию «душа-тело». Компьютерные виртореальность и киберпространство заставляют человека покинуть «галактику Гутенберга», поскольку оперируют не знаками, а образами и именно к ним адаптируют человека. Последний в таком случае оказывается отброшен не только в догутенберговскую эпоху…, но проваливается в Колодце Времени значительно глубже — в эпоху до VII в. до н.э., не в допечатную, а вообще в дописьменную эпоху. Виртореальность … стирает различие между телом и душой (результат — живой труп), на место «культуры совести» опять водружает «культуру стыда» и разрушает цельность личности…» (Там же, с 351-352).

Многие читатели, наверное, не питают любви к мусульманским фундаменталистам. Но пламенные приверженцы Пророка, разбивая телевизоры и не пуская к себе масскультуру глобальной эпохи, черт возьми, действуют инстинктивно правильно! Пусть неумело, грубо и с эксцессами — но верно! Они сопротивляются черной магии Голема, которая превращает нас с людей без разума, совести и чести.

Участь «клеток» Голема

Однако разрушение касается и «клеток» самого Голема — новых кочевников. Голем их не шибко бережет.

Один наш хороший друг, большой любитель женского пола, как-то крутил роман с женой очень богатого «нового русского». Особа была с фантазией. Для остроты оргазмов она любила устраивать игру. Наш друг должен был изображать нищего бюджетника, а она — саму себя. Ее нужно было взять силой, и при этом она выкрикивала страшные оскорбления в лицо «бюджетнику». «Жеброта! Голодранец! У тебя жена страшная, потому что бедная!».

— Господи! — рассказывал нам товарищ. — От нее исходила такая ненависть… К тем, кто живет не так, как они…

Ну, пример, прямо скажем, не совсем характерный, однако красноречивый. «Новые русские» (не путать их со сверхновыми!) — это не предприниматели, а «трофейщики». Россия в этом смысле просто идеальный полигон для изучения повадок Голема. И «новые русские» действительно ненавидят и презирают тех, кто живет, творя и созидая.

На первый взгляд, «клетки» периферийных структур Голема живут как привилегированная каста. Все блага жизни, вся роскошь достаются им. Но только на первый взгляд. Плата за роль клетки в теле Голема тоже велика.

Голем заставляет свои периферийные «клетки» денно и нощно заниматься добыванием трофеев, теряя человеческий облик. «Клетка» не должна отвлекаться на что-то другое, ее удел — служить сверхразуму-Голему. При этом у людей-»клеток» отключаются некоторые умственные способности. Они становятся морально и интеллектуально убогими. Нет, это не касается чисто профессиональных способностей — члены Сообщества Тени остаются великими специалистами по части своего «бизнеса»: корпоративных «рейдов», спекуляций, манипуляций, установления психологического господства, «разводок» и провокаций. Но погоня за деньгами становится самоцелью. «Трофейщики» вертятся, как проклятые с утра до ночи, теряя и здоровье, и любовь, и нормальные семейные отношения. Они никак не могут остановиться — делание миллионов превращается в наркотическую манию. Спроси «клетку» Голема — «А почему ты не остановишься?» — она в недоумении пожмет плечами.

Откройте нашумевшую книгу Джеймса Стюарта «Алчность и слава Уолл-стрит». Там перед вами проходит целая плеяда финансовых спекулянтов 80-х — Милкина, Левина, Зильберштейна, Боески. Эти люди вкалывают, как роботы, приезжая в офис в пять утра и покидая его глубокой ночью. Они зарабатывают себе инфаркты и разводы. Но ради чего? Чтобы купить себе квартиру в фешенебельном районе и роскошную «тачку», которой можно похвастаться перед другими. И все! В этом — смысл их бешеной гонки!

Примерно двадцать лет назад для обозначения предпринимателей-финансистов и спекулянтов эпохи телекоммуникаций (нервов Голема) и глобализации родился термин «яппи». Яппи — это те самые големовы «клетки», живые частицы Сообщества Тени. В 1999-м Александр Тарасов, изучив содержание западных глянцевых журналов для яппи, написал потрясающую статью, отрывок из которой мы приводим ( /nz/1999/2/taras.html ). Уж больно красочно она рисует участь тех, кто вошел в «тело» Голема:

«…Оказывается, у яппи ни на что нет времени, кроме бизнеса. Даже на сон. Спит типичный яппи часов пять в сутки, не больше. Многие жалуются на то, что работают все уик-энды и бывают дома не чаще 2-3 раз в месяц, практически не видят жен и детей, и уж тем более прочих родственников. Яппи жалуются на все убыстряющийся темп деловой жизни и все ужесточающуюся конкуренцию.

Времени на личную жизнь, на досуг, на отдых у них не остается не потому, что они трудоголики, а из-за напряженной ситуации в мире бизнеса: современные коммуникации, сделавшие доступным весь мир, резко увеличили скорость проведения финансовых и других деловых операций и так же резко умножили число конкурентов. Оставить «дело» без присмотра на лишний час становится просто опасно: за это время можно разориться. Неудивительно, что у яппи возникают проблемы со здоровьем. Практически все пользуются транквилизаторами только так оказывается возможным бороться с чудовищно напряженным ритмом деловой жизни…

Радиотелефон отравил жизнь яппи. Теперь яппи везде в автомобиле, в самолете, на пляже, в ванной занимается делами: ему постоянно звонят по неотложным поводам и не дают расслабиться. Заниматься любовью из-за радиотелефонов стало невозможно. Но отказаться от радиотелефона страшно: потерянные минуты могут обернуться миллионными убытками.

Бесконечное нервное напряжение заставляет яппи прибегать к снотворным. Впрочем, многие яппи полагают, что к снотворным они вынуждены обращаться из-за нарушения ритма жизни: если сегодня у тебя деловые переговоры в Бостоне, завтра в Каире, а послезавтра в Сингапуре, представление о дне и ночи полностью нарушается.

Пользуясь анонимностью, яппи дружно жалуются на проблемы в области пола. Оказывается, еще в 1987 г. серьезные проблемы в области секса преследовали каждого пятого яппи. Это безумно много, если вспомнить, что яппи — это не климактерические старички, а молодые, крепкие, спортивные парни, непьющие и некурящие. В 1990 г. проблемы в половой сфере испытывал уже каждый второй яппи. В 1994 г., как оказалось, лишь четвертая часть американских яппи не жаловалась на расстройство половой функции!

…Некий д-р Хилель Хоуфстадтер (Hofstadter), сексопатолог, пользующий почти исключительно яппи, жалуется в журнале «WAIS», что его пациенты довели его самого до невроза: обычные методы терапии к ним применить не удается рекомендации «взять отпуск и отдохнуть» вызывают у них ужас, прописанные препараты из-за сочетания с транквилизаторами и снотворным приводят к непредсказуемым результатам, нормально наблюдать пациентов невозможно: в назначенное для повторного визита время они или оказываются где-нибудь в Гонолулу на срочных деловых переговорах, или сидят, как безумные, перед дисплеем у себя в офисе и пытаются спасти свою фирму, катящуюся в пропасть по причине очередной биржевой лихорадки. Еще хуже, жалуется д-р Хоуфстадтер, если ты, как и подобает, назначаешь пациенту-яппи прийти в следующий раз с женой на предмет семейной психотерапии. Можно быть уверенным, что второй раз придет только жена (сам яппи будет где-нибудь в Маниле) и обрушит на врача часовую исповедь о своей несчастной половой жизни.

…Еще один предмет жалоб — недвижимость. Уважающий себя яппи должен иметь поместье. Очень престижным считается покупка старинной усадьбы где-нибудь в Европе, предпочтительно на Британских островах. Особый шик приобретение островка (пары-тройки островков). На островке строятся усадьба, гавань, вертолетная площадка (а еще лучше — небольшой частный аэродромчик). Денег это все сжирает чертову кучу (в том числе и на то, чтобы поддерживать все это хозяйство в надлежащем виде). Но вот воспользоваться этим так и не удается. Некий яппи, скрывшийся за псевдонимом «Джоббер», жалуется: купил, дескать, остров, ухлопал кучу денег, сделал вертолетную площадку, а пирс даже и делать не стал: зачем, если я там был последний раз два года назад чтобы посмотреть, как построена вертолетная площадка? Жена с сыном без меня туда ехать не хотят, а я выбраться все никак не могу. Причем из письма «Джоббера» выясняется, что это он жалуется не просто так, а отвечает другому яппи, который жаловался на такие же проблемы с усадьбой в колониальном стиле, купленной им в Луизиане. Действительно, Луизиана хоть не остров!

Хором жалуются яппи на то, что положение требует от них «выбрасывать деньги на ветер» вместо того, чтобы экономить: летать если не на личном самолете, то непременно первым классом, жить непременно в пятизвездочном отеле, есть в самых дорогих ресторанах, в том числе и тогда, когда это никакими интересами дела не оправдано. А попробуй поступи по-другому: не дай бог, увидит кто — опозорит на весь мир: миллионер такой-то живет в захудалом отеле, не иначе он на грани разорения! В результате яппи разрывается между желанием избежать явно излишних расходов и страхом перед оглаской. А это, известно, прямой путь к неврозу.

Если яппи — менеджер, то он еще и боится босса. А если яппи — босс, то он не доверяет своим менеджерам. Как правило, яппи сам был менеджером и знает, что эта публика, как пожаловался в яппи-журнале «Junior» некий «Файв-Стар», «только и смотрит, как урвать кусок моего пирога, и спит и видит себя обладателем контрольного пакета акций моей фирмы». В результате яппи стремится проверять и перепроверять действия своих менеджеров. Понятно, что в таких условиях времени на отдых и на частную жизнь у яппи взяться неоткуда.

Еще одна головная боль яппи: врачи. С врачами яппи общается постоянно так, словно он древний больной старик. Тут снова куча проблем: с одной стороны, нет времени и возможности регулярно и по графику посещать врача, с другой и лечение не очень помогает. Самый лучший способ: завести собственного врача и таскать его с собой по всему миру как футбольная команда. Но узкого специалиста этот врач не заменит, и вообще это явно излишние траты. Многие яппи лечатся долго и безуспешно, меняют врачей и все больше укрепляются во мнении, что медики это шарлатаны. Особенно психиатры, психоаналитики и сексопатологи. Рассказать, однако, о своих горестных выводах они могут только в яппи-журналах и под псевдонимом: обсуждать публично свои болезни в кругу яппи не принято, условия игры требуют выглядеть бодрым, здоровым и энергичным (и это требование логично: кто же будет связываться с больным, а тем более психически неуравновешенным партнером? Заключишь с ним соглашение, а он сиганет с тридцатого этажа и денежки тю-тю).

Очень тяжелое, психотравмирующее впечатление производят на яппи встречи с друзьями детства или бывшими соучениками, не ставшими яппи. Среди этих людей обязательно находится кто-то, кто вроде бы и не преуспел, зато живет полноценной жизнью: ходит на концерты, слушает любимую музыку, следит за книжными новинками и т.д. После таких встреч яппи страдает, остро ощущая процесс своей постоянной культурной, интеллектуальной, духовной деградации и начинает писать письма в свои журналы. В «Young Businessman» некто R.R.R. жалуется: «У него (приятеля) нет даже загородного дома но ему, как выяснилось, на это наплевать. Зато он добрых полчаса рассказывал мне с восторгом, каким гением был Шекспир особенно, если читать его в оригинале, и как это хорошо заметно по сравнению с его современниками: Фордом, Вебстером, Джонсоном, Тёрнером. Черт, у меня есть поместье на родине Шекспира, но нет времени прочитать Шекспира не то что в оригинале (кто бы мне заодно объяснил, что это значит: Шекспир писал по-шотландски, что ли?), но даже в дайджестах! И вообще, я чувствовал себя полным кретином, поскольку до сих пор не знаю, не издевался ли он (приятель) надо мной: мне кажется, он просто называл первые вспомнившиеся ему имена экс-президентов, телемагната, составителя словаря… Этот парень никогда не был на Багамах и — будь я проклят! — не хочет туда. Зато он ходит на все выставки, и женщины липнут к нему сами… На кой черт мне столько денег, если у меня с ними только бессонница и расстройство желудка, а у этого мерзавца нет денег, но он доволен жизнью?»

…Яппи терзает страх перед будущим. Тот же R.R.R. описывает это очень красочно: «Я хотел иметь очень много денег. Я рассуждал так: я повкалываю лет пятнадцать, создам свою «империю» и дальше буду только отдыхать и жить в свое удовольствие. Деньги сами будут приращивать деньги. Но я все чаще с ужасом думаю, что ничего из этого плана не выйдет: эти проходимцы мои подчиненные разорят меня сразу же, как только я перестану за ними следить. Мои деньги для них — чужие деньги. Они готовы эти деньги тратить, но не хотят приращивать. Я допускаю, что методом тщательного многолетнего отбора я подыщу надежную команду, но мне тогда будет, наверное, лет 70. И от такой жизни, как сейчас, я буду трясущейся полупарализованной развалиной, которую возят в коляске. Как, спрашивается, я смогу воспользоваться тогда плодами своих достижений?»

…Казалось, что развитие цивилизации — это когда увеличиваются уровни свободы индивидуума. Яппи, похоже, этой свободы лишен напрочь. Неолит, как справедливо выразился яппи «Ro-Ro Ship», хотя и по другому поводу…»

Так что, читатель, жизнь большинства «клеток» голема — бессмысленная каторга, вечная гонка за деньгами. И в этой гонке личности-«клетки» разрушаются. Отключаются и некоторые умственные способности.

Хотите пример? Члены Сообщества Тени богаты. Им тоже хочется быть здоровыми и жить если не вечно, то очень долго, сохраняя бодрость и молодость. Они жалуются на нынешнюю медицину, считая ее способом выжимания денег из клиента, а не эффективной технологией сохранения здоровья. И что же? Практически никто из «клеток» Голема не берет часть своих миллионов и не финансирует группы исследователей в рамках «нетрадиционной» для Запада медицины (о финансировании каких-нибудь изобретателей в области энергетики мы даже не заикаемся!). Нет, они выкинут кучу денег на роскошь, острова, любовниц, футбольный клуб или дурацкие яйца из фарфора — но только не на то, что продвигает вперед человеческое знание и изменяет мир. Даже если это сулит самому «големцу» лучшую жизнь, здоровье и молодость…

Оно и понятно: голем, это надчеловеческое разумное существо, не может допустить того, чтобы его «клетки» занимались чем-то другим, кроме вечной охоты за трофеями. И берет сознание своих «клеток» под контроль. Кое-кто из них, конечно, прозревает. Но либо прозрение ничего не меняет, либо приходит тогда, когда яппи становится старым, больным и надломленным, и когда ему уже не хочется ничего делать…

Бессмертному неинтересна судьба его «клеток»

Разгадка такого отношения надчеловеческого разумного существа к своим частичкам вполне проста: Голем ощущает себя бессмертным, и потому его не интересует отмирание отдельных «клеток». Плевать ему на то, что у «клетки» разлаживаются и семейная жизнь, и разум, и здоровье. Ведь ее в любой момент можно заменить, подыскав новую «клетку» в окружающем мире — очередного человечка, желающего сделать деньги любой ценой и приобщиться к миру яхт, пятизвездных отелей и особняков. А значит, организм Голема продолжит жить — и большее его не волнует. Вот он и эксплуатирует свои «частицы» на износ.

Он и жертвует ими, когда нужно. Скажем, понадобилось Сообществу Тени сохранить условие своего господства — финансово-спекулятивную систему в США. И вот в преддверии биржевого кризиса самолеты таранят небоскребы Всемирного торгового центра на Манхэттене. Краха удается избежать, переключив внимание публики на «международный терроризм». Да и цена акции для «голем сапиенс» невелика: погибло каких-то три с половиной тысячи его клеточек — а у него их десятки миллионов. Мы склонны считать 11 сентября 2001 года плодом деятельности именно этого нечеловеческого разума. Глупо искать каких-то суперзлодеев в спецслужбах или финансовых кругах США. Просто люди действовали, управляемые громадным разумом. Кто-то получил донесение об активности смертников — но почему-то не придал ему значения, кто-то как в помутнении не дал команду на взлет истребителей-перехватчиков и т.д. А разгадка проста: их слабые мозги подчинялись незримым и неслышимым командам громадного сверхсущества, частичками которого все эти люди и являются…

Глобальный гипнотизер

Голем — это прекрасный гипнотизер. Большинство землян видит сны, навязанные этой нелюдью. Люди мыслят штампами и образами, созданными Сообществом Тени. Образы и представления формируются ежедневно и ежечасно: в передачах мировых телесетей, в лентах Голливуда, в тысячах книг и газет, в Интернете.

Большинство сапиенсов удалось убедить в том, что этот вариант Реальности — единственно возможный. Нет альтернативы миру, где производятся иллюзии, но зато энергетика застыла в развитии на целый век! Именно гипнозом Голема объясняется, что мы до сих пор продолжаем жечь минеральные ресурсы планеты, якобы потому что иных источников энергии нет и быть не может. Что космонавтика — это вздорное, «нерентабельное» занятие. Что либерализм — единственно реальная идеология. Гипнотизируются все: и те, кто входит в Тень, и те, кто ею порабощается.

Так Голем защищает себя. Энергетика без нефти и газа, экономика без спекуляций, развитие космонавтики — это смерть Сообщества Тени, распад удобной ему Реальности. Особенно люто Античеловечество ненавидит космонавтику «дальнего плавания». И понятно: создавая звездолеты, одержимое гениальным «Вперед, на Марс!» Цандера, люди изменят жизнь на собственной планете. Создание настоящих астрокораблей порождает тьму-тьмущую прорывных технологий. Тут вам и фантастическая энергетика «в спичечном коробке», и удобные жилища за копеечные затраты, системы полностью автономного жизнеобеспечения этих жилищ, революционные виды транспорта и связи, и экологическая чистота, и полные циклы использования вещества, и невероятно эффективная, супердешевая медицина… И, наконец, новая раса человека — очень сильного, творческого и умного.

Все то, что может быть создано для дальних перелетов в космосе, способно коренным образом изменить жизнь миллиардов душ на самой Земле, убив экономику и денежный строй, привычную политику и сам капитализм.

Если вы подойдете к типичному представителю племени «трофейщиков» и скажете ему: «Ты, брат — ярый враг космонавтики и вообще научно-технической революции!», то он, того и гляди, сочтет себя оскорбленным. Скорее всего, на сознательном уровне он космическим полетам совершенно не враждебен. Конечно, финансировать подобные работы он не собирается, а вообще-то…

Однако то, чего не сознает отдельная «клетка», хорошо осознает Голем в целом. Ему не нужен настоящий прогресс в энергетике, здравоохранении, технологиях работы с веществом — ибо он может лишить Голема рычагов контроля за целыми континентами (кто контролирует Персидский залив — тот держит за горло Европу).

И потому Голем всеми способами давит и прячет революционные технологии, прижимая человечество к поверхности планеты. Поэтому гипноз Голема действует непрерывно. Подавляя в колыбели все то, что несет смерть чудовищу.

У роя нет головы

«…Ей трудно было понять мощную силу самоорганизации в очень большой популяции глупых и ограниченных существ…

…Люди привыкли к тому, что в любой организации всегда есть кто-то главный. В государствах есть правительства. В корпорациях — советы директоров. В университетах — ректораты. В армиях — генералы. Люди привыкли считать, что без центрального руководства любую организацию захлестнет хаос, и она окажется неспособной выполнить никакую существенную задачу.

С такой точки зрения крайне трудно поверить, что исключительно тупые существа, с мозгом меньше булавочной головки, способны строить сооружения, гораздо более сложные по конструкции, чем все, что было когда-то простроено людьми. Но на самом деле это доказанный факт. Классический пример — африканские термиты…» (Майкл Крайтон. «Рой». 2002 год).

Так вот, читатель, античеловечество — это тоже рой. Рой Зла со страшной способностью к стремительному видоизменению и самоорганизации. При том, что его частицы — намного умнее и сложнее термитов.

А у мыслящего и гибкого роя нет головы, которую можно было бы отрубить или разнести в куски пулей. Многие этого никак не могут взять в толк, Многие продолжают наивно думать, что можно как-то уничтожить Бильдербергский клуб, Трехстороннюю комиссию или Совет по международным отношениям. Многие продолжают упорно искать некое глубоко законспирированное «мировое правительство» и секретные штабы нашего противника, какую-то «синархию» или «триста высших».

Чушь все это! Все эти клубы-советы — давно уже лишь части роя. Нет никаких «штабов». И если завтра каким-то чудом удастся перестрелять всех участников заседания Бильдерберга или СМО, Сообщество Тени лишь ненадолго замнется — но через считанные дни вновь продолжит действовать. Уничтоженные клетки тут же окажутся замененными.

В этом — сила роя. Он сам по себе — один огромный, распределенный в пространстве разум. В этом — его громадное преимущество в столкновении с теми, кто централизован и имеет голову. То есть, с государствами, партиями или армиями. Централизованные структуры терпят безнадежное поражение.

Победить один рой может лишь другой рой! Не партии и не государству это не удастся!

«Мировое правительство» — миф. Мировой нечеловеческий разум — реальность

В свете сказанного — выбросим на свалку наивные представления конспирологов о «мировом правительстве» или «масонском заговоре»! Оставим сказки для детей.

Нет никакого «мирового правительства», сидящего где-то за круглым столом. Да если б оно и существовало — черта с два мы знали бы об этих «бильдербергерах», Трехсторонней комиссии и Совету по международным отношениям! Все эти структуры когда-то задумывались как мировой ЦК, но в ходе эволюции заняли совсем иное место. Место «площадок для общения».

Сегодня есть то, что гораздо сильнее, эффективнее и страшнее «мирового правительства» и «жидомасонского заговора» — громадный нечеловеческий разум-рой, организм-сообщество. И Он сейчас ведет войну на порабощение рода людского. Новую мировую войну. Не говорите нам, что нас уничтожает Запад: единого Запада больше не существует. Как и единых США. Страны, политики, спецслужбы и прочие игроки старого, привычного нам порядка — лишь игрушки в руках Голема.

«Голем сапиенс» старается уничтожить все, что может превратить «хомо виртуалис», покорных глупых слуг и жадных «трофейщиков», в людей с идеями, идеалами, с верой в Бога и приверженностью великому делу.

Посмотрите: Голем безжалостно топчет и дискредитирует религию, злобно нападает на Православие, объявляет Ислам верой неразвитых и темных фанатиков. По той же причине тварь враждебна коммунистам и национал-корпоративистам: ведь последние тоже пытаются построить идеократии, миры с преимуществом идеалов над материей, свои магические цивилизации. Как там ни ругай коммунистов, но они-то пытались сделать советских людей образованными, гармонично развитыми личностями!

Голем разрушает и человеческое общество в целом. На Западе — в первую очередь. Оно ему ни к чему. Разобщенными недоумками и похотливыми скотами, которые лишены воображения, управлять намного легче. Их легче эксплуатировать на благо нечеловеческому «оно», Антицивилизации.

Мы смело прогнозируем то, что гражданское общество Запада, которым нам, русским, все время колют глаза — тоже не жилец. Голем его сожрет. И это уже пророчит известный нам Жак Аттали:

«…Хотя существует широко распространённое мнение о том, что рыночная экономика и демократия в их комбинации являются «вечным двигателем» человеческого прогресса, эти две ценности Западной цивилизации не способны поддерживать вообще никакую цивилизацию. Если Запад и, в особенности, его самозванный лидер Соединённые Штаты не осознают недостатки рыночной экономики и демократии, Западная цивилизация постепенно распадётся и, в конце концов, саморазрушится…

Несмотря на то, что трещины в фасаде Западной цивилизации только начинают проявляться, пристальный взгляд в её основание обнаруживает глубокие недостатки, которые могли бы обусловить её всеобщий крах. Если мы хотим препятствовать такой катастрофе, то должны начать с признания того, что тесное единение демократии и рыночной экономики страдает тремя фундаментальными дефектами:

первый – определяющие принципы рыночной экономики и демократии во многом не могут быть приложены к Западному обществу;

второй – эти две совокупности принципов часто противоречат друг другу и в большей мере ведут к разногласию, нежели к согласию;

третий – сами принципы несут в себе зёрна их собственного разрушения…

…Вопреки расхожему мнению, рыночная экономика и демократия —эти столпы Западной цивилизации — в большей мере разваливают друг друга, нежели подпирают…

В демократическом обществе содействие интересам личности есть конечная цель, в то время как в рыночной экономике личность — это товар, который может быть отброшен за недостатком необходимого образования, мастерства, физических данных или воспитания.

Рыночная экономика признаёт и поощряет сильное неравенство между экономическими агентами, в то время как демократия базируется на равных правах всех граждан. Лишая некоторых людей возможности удовлетворять свои основные экономические потребности, рыночная экономика тем самым уменьшает возможность осуществлять их полные политические права.

Рыночная экономика противостоит концентрации власти, отбивает охоту к временным союзам между участниками и поощряет эгоизм, в то время как демократия ориентируется на поддержку политической ответственности, на коалицию граждан в политических партиях и на понимание нашей общей судьбы.

Рыночная экономика создаёт мир «кочевников», в то время как демократия опирается на «оседлых» людей. Даже когда свободное перемещение товаров, капиталов, идей и людей приводит к разрушению национальных границ, демократия нуждается в их сохранении с тем, чтобы отделить иностранцев от граждан, имеющих право голоса. Напряжённость в обществе, создаваемая этим противоречием, широко распространена в США и Европе — это возмущение и негодование, связанное с притоком иностранной рабочей силы.

Рыночная экономика базируется на объединении эгоистического поведения экономических агентов, в то время как демократия полагается на принцип подчинения меньшинства большинству. Богатое меньшинство по обеим сторонам Атлантики все с большей неохотой поддерживают налоговые системы, выгодные большинству, которое составляет средний класс…

При неограниченных потребностях индивидуума и изменчивости его выбора — либо политических лидеров, потребительских товаров, технологий, либо культурных тенденций — никакая комбинация рыночной экономики и демократии не в состоянии обеспечить крепкий базис для прочной цивилизации.

Из трёх ранее названных недостатков главных ценностей Западной цивилизации ни один из них не содержит в себе большей опасности, нежели второй — непримиримые противоречия между рыночной экономикой и демократией. Когда две действующие концепции противоречивы, одна из них с неизбежностью начинает довлеть. Очевидно, что во всём мире рыночная экономика сегодня более динамична — большие силы поддерживают её.

Неистовый поиск денег для фондов оплаты выборных кампаний, повсеместное распространение коррупции, масштабы криминальной экономики — всё это знаки доминирующего влияния морали рыночной экономики над демократической.

Наделенное властью меньшинство, добившееся полного преимущества в рыночной экономике, приходит к необходимости осуществления всеохватывающего контроля над ресурсами, а это приведёт к тому, что коллективные демократические решения большинства будут рассматриваться как излишнее бремя. Средства информации окажутся в руках громадных объединений, которые смогут влиять на поведение граждан всего мира, углубляя их скептицизм относительно политических дел и демократических ценностей… Рыночный механизм и коррупция будут заменять собой угасающую демократию… Результаты политической деятельности будут покупаться и продаваться. Рыночная экономика, утверждая торжество прав «корпоративной» экономики над правами человеческой личности, будет управлять каждым элементом общественной жизни от полиции, правосудия, образования и здоровья до самого воздуха, которым мы дышим. При таких обстоятельствах Западная цивилизация будет самоуничтожаться…

Падение национального патриотизма, отказ коррумпированных национальных элит исполнять возложенные на них обязанности — всё это будет отнесено за счёт губительной слабости традиционного национального государства. Между тем, агрессивные негосударственные организации (огромные компании или нелегальные образования, такие как мафия, наркокартели, торговцы ядерным оружием) будут использовать отсутствие сильной власти в своих собственных целях, что, несомненно, поставит под угрозу нашу жизнь и само выживание. Даже наша религиозная вера и социальные ценности станут разрушаться, когда церковь будет развращена коммерцией. В противостоянии цинизму и безысходности остаётся уповать на одну лишь гражданскую добродетель…» («FOREIGNPOLICY «, Summer 1997, стр. 54 – адаптированный перевод Ю. Манжура).

Ну что ж, завершим наш первый опыт приближения к опасному нечеловеческому разуму.

Что же мы видим? Прежде всего, что «голем сапиенс», хотя и силен, но не всесилен. Самых больших успехов он достигает в странах Запада и в России. А вот в других цивилизациях его продвижение слабовато. Там ему сопротивляются. Особенно в Китае. А потому можно предвидеть действия Сообщества Тени. Ждите, друзья, и работ над генетическим оружием, которое призвано очистить Землю от ненужных Голему рас и народов — особенно на фоне вымирания белой расы. Ждите и больших усилий по развалу Китая, и политики превращения России в поле ожесточенной свалки между цивилизациями, которые Сообществу Тени нужно ослабить. И будут еще войны и специальные операции по разрушению тех стран, кто пытаются противостоять Голему, принимая на вооружение и ядерные заряды, и опасные для Голема идеи.

Перед нами, читатель — не что иное, как воплощенный дьявол. Гениальность древних в том и состоит, что они предчувствовали пришествие Сообщества Тени.

И дьявол явился! Как в романах-ужасах Дина Кунца. Именно с ним нам и придется выдержать жестокую войну…

ГЛАВА 5. СООБЩЕСТВО ТЕНИ: ОПОЗНАНИЕ

Загадка Ротшильдов

Читатель, предупреждаем сразу: эта глава очень необычна. По шокирующим, непривычным и неожиданным выводам. Многим они могут показаться фантастикой, если не чистым бредом. Но она очень важна по своему значению для миропонимания авторов.

Когда мы начинали «Третий проект», ситуация казалась намного более ясной и понятной. Вкратце ее можно описать так: есть великие цивилизации. Из них выделились группы и отряды, сделавшие основой своего существования насилие, грабеж и попрание этических норм во имя упрочения своей власти и безудержного потребления. Они консолидировались и породили Минус-цивилизацию, Античеловечество, враждебное всем цивилизациям планеты. Об этом Максим Калашников и Юрий Крупнов писали в книгах «Гнев орка» и «Оседлай молнию». Ведь они создавались на основе первой редакции «Третьего проекта», законченной еще в 2001-м. Да и предыдущая глава написана в том же духе.

Но глубокое изучения генезиса Минус-цивилизации, динамики ее эволюции и, главное, особенностей воздействия на Текущую Реальность привело авторов книги к новым, неожиданным для нас выводам.

Эволюция Минус-цивилизации шла гораздо интенсивнее, чем у остальных цивилизаций Земли. В определенный момент она превратилась во внечеловеческий разум. Так сказать, на коммуницированной психобиологической «элементной базе». Или, проще говоря, на базе сети взаимодействующих личностей.

Чтобы подготовить вас к нашим выводам, совершим исторический экскурс.

Во избежание дальнейших недоразумений предупреждаем, что не склонны следовать мифам. Как ни популярна среди патриотов версия о «всемирном еврейском заговоре», она не выдерживает проверки ни реальной историей, ни сегодняшней жизнью. Мы пишем о совершенно ином.

В силу цивилизационных, культурных и экономических причин евреи выступают важным фактором социодинамики и заметными игроками на психоисторической арене. Жак Аттали в своих книгах с гордостью за единоверцев отмечал, что евреи издавна селились на «силовых линиях» мирового рынка, на путях циркуляции денежных потоков. И действительно, религия не запрещала иудеям давать деньги в долг под процент — не в пример христианам. Но при этом иудеи были отнюдь не единственными и отнюдь не преобладающими историческими игроками. Просто иной раз активность евреев была более заметной и ярче бросалась в глаза. Они привлекали к себе больше внимания современников и историков, но происходило это не только в силу их «инаковости». Гораздо чаще подобное случалось благодаря целенаправленной деятельности других могущественных сил, отводящих от себя внимание общества. Мы не отождествляем евреев и Сообщество Тени, читатель. Хотя в его создании факторы-финансисты сыграли заметную роль. Сообщество Тени — надчеловеческий внегуманный разум — по самой своей природе не имеет национальности, используя в роли элементной базы людей самых разных рас, языков и вероисповеданий.

Ты скажешь нам, читатель, что один клан Ротшильдов, державший в руках финансы Англии, Франции и отчасти Америки, много стоит? Что еще были Лазары, Куны, Леебы, Мендельсоны, Гольдшмидты, Варбурги, Оппенгеймеры, которые играли судьбами народов? Вспомнишь Якова Шиффа? А ведь, кроме них был еще и финансист-супертитан Дж.П. Морган, известный антисемит. Была Виндзорская династия. Да много кто был! И вообще финансовая верхушка США (из англосаксов) в начале ХХ века славилась нелюбовью к евреям. Она поддерживала идеологов евгеники, призывавших к стерилизации азиатов и евреев в Америке. Нестыковочка получается!

Поэтому нам даже в голову не приходит ставить знак равенства между евреями и Сообществом Тени. Хотя бы из-за их приверженности к своей цивилизации, преданность к которой они пронесли сквозь двадцать веков.

Но в силу вполне конкретных обстоятельств именно симбиоз части западной элиты и еврейского истеблишмента (благодаря особенностям денежного строя Запада) стал ядром зарождения Сообщества Тени — внечеловеческого разума нашей планеты. Вот об этом сейчас пойдет речь.

В своей работе «Ротшильд или история династии финансовых магнатов» Генрих Шнее писал, что в Средневековье евреи в Германии были придворными слугами и полностью зависели от своих господ. С появлением отдельных государств на обломках Священной Римской империи германской нации евреи становились слугами региональных князей.

«Из всей массы слуг выделялись придворные финансовые магнаты. Во все века князья, знать, духовенство и даже целые города были должниками у евреев. Но эти представители иудейской веры еще не были придворными факторами. Ими они стали лишь после того, как благодаря своим особым поручениям и привилегиям смогли выделиться из среды единоверцев. Князья по различным мотивам относились к этим финансистам довольно благосклонно, особенно после Тридцатилетней войны (1618-1648 гг.). В то время, когда капитал, находящийся в руках христиан, быстро таял, многие евреи как поставщики войск и монетчики быстро разбогатели. Прежде всего, они завладели торговлей драгоценным металлом, приобретали ювелирные изделия, украшения, которые закладывали им солдаты. Эти же солдаты отважно защищали гетто от грабежей во время Тридцатилетней войны, так что евреи в большинстве своем не очень от нее пострадали.

Евреи как общность представляли после войны значительный экономический корпус, который князья использовали в своей новой политике, надеясь получить от богатых евреев свою экономическую независимость. И если даже в своей основной массе евреи страдали от бесправия и влачили жалкое существование, то у князей и придворных всегда была возможность привлечь нескольких состоятельных евреев. Они получали ответственные должности с соответственными званиями, рангами и содержанием и зачастую влияли на политику князей.

Многие придворные факторы, будучи основными поставщиками армии, составили себе значительные состояния…»

«Ага!» — скажет нам сторонник теории еврейского заговора. — «Вот вы и сами признаете, что евреи поднялись на жестокой войне между христианами! Разве не они устроили эту войну между протестантами и католиками?» Нет, ответим мы, сами «истинные арийцы». И протестантство веком раньше основали те, кто евреев сильно недолюбливал. А поскольку в войне иудеи оказались не принадлежащими ни к одной из сторон, они просто с выгодой использовали свое положение. Чего на них пенять-то? Тридцатилетняя война привела к деградации Германии в экономическом плане, к ее раздробленности на два с лишним века вперед. Она погубила почти треть немецкого населения, уничтожила государственность Чехии и отбросила Европу ко временам варварства. А воевал кто — евреи? Неужели они грабили города и потом несли обагренные кровью жертв ювелирные изделия в заклад? Да нет — христианские наемные воины, ландскнехты!

А кто стоял у власти в послевоенных княжествах-»лоскутах»? Да князья — все сплошь арийцы. Они и делали евреев придворными олигархами-факторами. Тот же Шнее пишет: факторы выступали поставщиками для армий удельных князей в семнадцатом-восемнадцатом веках. В те времена при абсолютистских князьях появляется привилегированная должность придворного монетчика. Поскольку евреи пользовались исключительным правом на продажу серебра, то и монетные дворы в германских княжествах попали в их руки. Но дело в том, что производитель монет мог наживать огромные прибыли за счет населения княжества. Как? Так называемой «порчей монеты». Скажем, должно быть в саксонском талере 10 граммов благородного металла. Монетчик размешивал серебро с неблагородным металлом и делал талер де-факто о восьми граммах оного. Но пускал в оборот как полноценный талер. Сами понимаете, какие барыши на этом делались! И немецкие князья (сплошь христиане и чистые арийцы) не удержались от соблазна принять участие в этом бизнесе. Шнее пишет:

«…Едва ли бы кто-нибудь из немецких князей мог устоять перед заманчивым предложением придворных монетчиков, чтоб лично не обогатиться и не погасить долги подобными приобретениями».

Итак, кто стоял у истоков бизнеса на порче монеты? Опять-таки христианские владыки. Они выступали главными организаторами грязного промысла, а евреи — лишь исполнителями. Да и какие евреи? Нищие обитатели гетто? Нет — придворные, привилегированные. Придворные финансисты и факторы выделились из массы своих бесправных и по большей части бедных единоверцев в особую касту со своими укладом жизни, близостью к власти, культурным и идеологическими предпочтениями. Шнее пишет, что рядовые евреи не любили привилегированных, близких к власти. Ведь последние часто отказывались от иудаизма и принимали христианство:

«…Подобные переходы начались еще в шестнадцатом веке и, как правило, были связаны с получением дворянского титула. Большая часть придворных факторов возвысилась до старой или новой аристократии. Или приблизилась к тем кругам, которые в XIX и XX веках стали представлять имущественные классы и образование… Число семей придворных факторов и их потомков, возведенных в дворянство, составляло к этому периоду несколько тысяч…»

Ну, так кто тут виноват — евреи или немецкая правящая элита?

А теперь перейдем к изучению феномена «центра мирового еврейского заговора» — семьи Ротшильдов. И начнем с ее основателя — знаменитого Мейера Ротшильда.

Он происходил из низших слоев франкфуртского гетто. Отец готовил Мейера к религиозной карьере. Однако, проучившись несколько лет, Мейер поступил на службу в ганноверский банк Оппенгеймеров, в то время — самых крупных, известных и богатых факторов Германии. Там он и прошел первоначальную школу финансов. В 1755 году двадцатилетний Мейер Ротшильд открыл собственное дело по торговле антиквариатом и медалями. И сразу же оказался в самых доверительных отношениях с наследным принцем Вильгельмом — будущим курфюрстом Гессенским Вильгельмом Первым. Как пишет Генрих Шнее, именно торговля монетами сблизила Мейера с его высоким патроном.

И тут возникает сразу несколько вопросов. Как мог еврей из бедной семьи познакомиться с будущим курфюрстом? И что за монеты он смог предложить в коллекцию принца, чтобы сразу покорить Вильгельма, стать для него если не другом, то близким товарищем? И откуда скромный юноша из гетто взял столь редкие монеты? Конечно, можно списать все, вслед за Шнее, на ум, трудолюбие и поворотливость Ротшильда. Но таких в еврейской среде Германии было ой как немало! А Ротшильд состоялся только один.

Вместо ответов на эти вопросы обратим ваше внимание на несколько интересных обстоятельств. Факт первый: учиться Ротшильд отправился в ганноверский банк Оппенгеймеров — к неформальному главе всей сети еврейских придворных факторов в Германии и Австро-Венгрии. И банк был выбран не абы какой, а держащий под контролем финансы Ганновера — княжества, откуда вышла правящая и тогда, и ныне Англией ганноверская династия! Династия, властвовавшая в «новой Венеции», в финансовом, промышленном и политическом гегемоне тогдашнего мира! Бедный еврейский мальчик, где-то отыскав редкие моменты, практически сразу становится приближенным одного из богатейших монархов Европы того времени — ведь личное состояние курфюрста превышало состояния большинства королей Старого Света. Династические узы связывали курфюрста Вильгельма с большинством князей Германии, с австрийскими Габсбургами и с самим английским престолом. Именно Гессенский правящий дом во второй половине девятнадцатого века связал родственными нитями три главных европейских империи — Британию, Германию и Россию. А один из близких родственников Вильгельма Первого, принц Карл, прославился как видный руководитель то ли мифических, то ли реальных масонов-иллюминатов, на заговор которых неортодоксальные историки сваливают едва ли не все европейские потрясения от второй половины девятнадцатого и до начала ХХ веков.

Знаешь, читатель, слишком много чудес для одного еврейского юноши из бедной семьи. Все это напоминает скорее спецоперацию по внедрению агента в узловую точку Европы. Кажется, кто-то, как говорят у разведчиков, вел Мейера.

Первая сделка между Мейером Ротшильдом и Вильгельмом в июне 1755 года оценивалась в 38 крейцеров. То есть, практически ни во что! Но за эти гроши оказались проданными монеты, намертво привязавшие Вильгельма к Ротшильду. А дальше Мейер расширил свои связи с Вильгельмом. Он получил статус придворного фактора и большие льготы по налогам. А в 1776-м он вместе с высоким покровителем провернул аферу, поразившую современников и навсегда связавшую имя Вильгельма с европейской работорговлей. Впервые в европейской истории монарх просто продал своих солдат Англии для ведения войны с повстанцами в Северной Америке. Ротшильд обслужил эту операцию и в своем послании сообщил: «По английским письмам я получил более высокую цену с выгодой для господской казны». После этого Мейер становится поставщиком княжеской казны, быстро завоевав монопольное положение. Пользуясь покровителем Вильгельма и его ближайшего советника, Ротшильды (Мейер и его сыновья) вытеснили прочь всех других факторов-соплеменников.

С 1808 года Ротшильд фактически берет под контроль как личные средства Вильгельма, так и бюджет его княжества. И тут мы сталкиваемся с еще двумя поразительными фактами. Генрих Шнее пишет, что 29 октября 1803 года он стал придворным фактором магистра Ордена иоаннитов. А уже 4 января 1804 года — назначен на высокий экономический пост князем Турн-и-Таксис — почтовым «олигархом» того времени.

То есть, Ротшильд-старший стал финансистом ни много, ни мало, как Мальтийского ордена иоаннитов! Это очень богатая по тем временам структура, которую незадолго до этого возглавил русский царь Павел Первый. Ротшильд стал фактором ордена в момент, когда папский престол в Риме восстановил контроль над Орденом иоаннитов и вынудил русского императора Александра Первого начать вытеснение мальтийских рыцарей из России. В тот момент магистром (главой) ордена был итальянский рыцарь Томмазо. Именно при нем и подвизался фактором Мейер Ротшильд. В 1806 году Наполеон попытался конфисковать богатства приорств иоаннитов в оккупированной Европе, но, как свидетельствуют историки, получил лишь крохи. Деньги куда-то делись, а имущество ордена оказалось заблаговременно распроданным. Сами понимаете, что главный фактор ордена имел к этой операции непосредственное отношение!

Но, читатель, ведь это — работа в интересах англичан! Они захватили Мальту, ключевую позицию на Средиземном море. Захватили у французов, которые незадолго до этого оккупировали остров, изгнав с него иоаннитов. Но права на Мальту были не у англичан, а у русского императора Павла Первого, провозглашенного магистром ордена! Поскольку британцы отдавать Мальту русским не хотели, то в 1800 профинансировали дворцовый переворот в Петербурге. Павла Первого задушили и возвели на престол Александра Первого, послушное орудие английской политики. Он в угоду Лондону отказался от прав на остров и, как видите, выставил мальтийцев из страны. Одновременно Ротшильд не дал Наполеону, конкуренту Англии, воспользоваться богатствами Ордена иоаннитов. А когда Наполеона победили, мальтийский орден вернулся в Европу. Его возглавили принцы правящих домов Пруссии, Швеции, Франции и Австро-Венгрии. Орден вновь стал играть большую роль в политике и благотворительности. То есть, деньги откуда-то нашлись. И мы думаем, что отнюдь не из даров правящих династий!

Обратите внимание и на другую «странность». Ротшильд почти одновременно с внедрением в Орден иоаннитов становится приближенным семьи Турн-и-Таксис. Именно в ее руках находилась разветвленная система почтовой связи в Центральной Европе. Причем бизнес эти аристократы начали с конца XV столетия. Семья обладала не только огромным богатствами и влиянием, но и службой перлюстрации (тайного просмотра) почты, накопив за века огромный массив информации, проникнув во многие тайны. По сути дела, они создали не имеющую аналогов частную спецслужбу. Примечательно, что с восемнадцатого века семья выступила инициатором создания и развития Общества мистики Баварии, которое оказало сильнейшее влияние на немецкую культурно-историческую традицию. Род Турн-и-Таксис процветает и в наши дни, обладая состоянием в несколько миллиардов долларов. Случайно ли Ротшильд оказался приближенным к фамилии?

К чему бы это? Почему Мальтийский орден, обладая прекрасно подготовленными кадрами, большими возможностями и влиянием, вместе с виднейшей аристократической фамилией Европы в короткий промежуток времени (с октября 1803 по январь 1804-го) обращаются к Мейеру Амшелю Ротшильду и отдают ему под управление свои финансовые потоки?

Казалось бы, Ротшильд-старший с такой деловой карьерой должен был стать одним из богатейших людей своей эпохи. Но когда он умер в 1812-м, состояние оказалось вовсе не сказочным — всего 800 тысяч флоринов. Внушительное, конечно, но довольно-таки среднее по тем временам. Семьи Оппенгеймеров, Барухов и другие были куда богаче. Почему? Ответ может быть только один: Ротшильда-основоположника династии вели по жизни. Он не был хозяином — он выступал первоклассным управляющим, топ-менеджером, умножавшим состояние хозяев и получавшим свой процент.

Но самое интересное начинается дальше. После смерти старого Мейера дела повели пятеро его сыновей. Как пишет Шнее, много лет они жили далеко друг от друга — во Франкфурте, Лондоне Париже, Неаполе, Вене. Но это не мешало их взаимопониманию. Более того, они обратили такое «рассеяние» к вящей деловой выгоде, потому что всегда были осведомлены о положении дел в крупных европейских центрах. Старший сын Амшель вел все дела семейной фирмы во Франкфурте, держа в руках нити бизнеса. Натан и Джеймс еще при жизни отца переехали в Англию и Францию, где основали свои фирмы. Соломон обосновался в Вене, столице Австро-Венгрии, где князь Меттерних дирижировал европейской политикой. Карл Мейер основал свой банк в Неаполе, через империю Бурбонов обеспечивая средствами другие итальянские города и даже Ватикан.

Сыновья оставили загадок не меньше, чем отец. Несмотря на то, что номинальным главой семейства выступал Амшель (во Франкфурте), реальным лидером клана быстро стал Натан, основавший Ротшильд-банк в Лондоне. Здесь-то и кроется самое удивительное. Натан приехал в Англию в 1798-м и занялся скупкой товаров для нужд отцовского бизнеса. В 1804-м создает существующий по сию пору банк «Натан Мейер Ротшильд и сыновья». А уже несколько лет спустя берет на себя операции по финансированию и снабжению английской армии Веллингтона в Испании, ведущей войну против наполеоновских войск. Самое поразительное — он ведет эти операции через своего брата Джеймса и его банк в Париже! И совсем невероятное заключается в том, что все это было известно наполеоновским властям, но они не оказали никакого противодействия семейке! А ведь что стоило могущественному императору прихлопнуть парижский филиал Ротшильдов, аки муху? (Эта история была даже экранизирована в Третьем рейхе, и лента хранится в фильмотеке Максима Калашникова). Здесь впору говорить либо о мистике, либо о помешательстве великого полководца.

После разгрома Наполеона Ротшильды финансируют возвращение во Францию прежней династии — режима Людовика XVIII. Они отказываются от прибыльных операций, если таковые вредят английским интересам. В 1866-м континентальные банки Ротшильдов не выдали займов Пруссии, стремившейся завершить объединение германских путем войны с Австрией. В 1870-1871 годах английские, немецкие и французские Ротшильды, после победы пруссаков над Францией, дружно осуществляют операцию по перечислению французских репараций немцам. Получив 5 миллиардов франков, Германия обрела мощную подпитку своей экономики и политики «железного канцлера» Бисмарка. С другой стороны, эти репарации окончательно поставили крест на попытках Франции играть в мировой политике роль, сопоставимую с британской. После поражения в войне с Пруссией и «кровопускающих» выплат немцам Франция окончательно превратилась в младшего союзника Лондона.

Не кто иной, как Ротшильды, оказали массированную финансовую помощь Англии, когда той потребовалось в сжатые сроки скупить акции важнейшей геостратегической и экономической «артерии» — Суэцкого канала. Премьер-министр Дизраэли тогда воскликнул: «Ротшильды не могут быть лишними!» Поэтому нет ничего удивительного, что Натаниэль Ротшильд в 1875-м стал первым евреем, получившим титул английского лорда. И заседал в Палате лордов! Приведем еще несколько удивительных фактов. Так, именно Ротшильды оказывали самую тесную поддержку революционеру-поэту Генриху Гейне и связанным с ним левым радикалам. С другой стороны, именно они регулярно ссужали деньгами Ватикан и установили тесные отношения с ватиканской «черной аристократией», основавшей в начале девятнадцатого века «Банко ди Рома» и финансовую империю папского престола.

Довольно примеров. Давайте еще раз спросим себя: почему англичане поручили ведение жизненно важных для империи дел людям иной веры, другой национальности, выходцам с континента? Здесь недостаточно сослаться на свойственный банкирам ум, деловую хватку и оперативность. Всего этого хватало и английским банкирам. В Британии было достаточно финансовых структур с предприимчивыми людьми во главе, глубоко укорененных в среде английской аристократии. А тут — какой-то пришелец Натан получает самые лакомые куски за несколько лет! Как получилось, что пятеро братьев выпускали затем займы практически для всех стран Европы, за исключением Пруссии и России? Один из хороших знакомых семьи Ротшильдов, немецкий писатель Берне (кстати, член семьи Барухов) написал однажды:

«Устойчивое равновесие в Европе поддерживается евреями. Сегодня они дают деньги одной власти, завтра — другой, всем по очереди, и заботятся таким образом о всеобщем мире».

Но наша версия состоит в другом. Евреев использовала старая европейская аристократия. Использовала как первоклассных топ-менеджеров, как наемных финансистов, как людей, отвлекавших на себя общественное мнение. Создавался образ «всемогущих евреев». Аристократия выбирала тех, кто был готов играть такую роль и принести ей максимальные барыши. Тех, кто отличался пониманием, послушанием и со временем вошел в элиту властителей. С теми же евреями, кто пренебрегал высоким доверием и начинал считать себя самостоятельной силой, элита безжалостно расправлялась. Скажем, вы уже знаете о крупнейших представителях сословия придворных факторов, еврейском клане Оппенгеймеров. Йозеф Зюсс Оппенгеймер стал фактором при дворе герцога Карла-Александра Вюртембергского. Эта история описана Фейхтвангером в романе «Еврей Зюсс», и в одноименном фильме гитлеровского режиссера Файта Харлана. Впрочем, вот что пишет по этому поводу Генрих Шнее:

«Его путь от простого торговца и частного банкира до всесильного тайного советника, директора монетного двора и сборщика налогов, до крупного предпринимателя и некоронованного властителя земли Вюртемберг даже для периода барокко был своеобразным и единственным в своем роде. Этого придворного фактора возвышает над всеми придворными финансистами (даже над Ротшильдами) его сознательно проводимая политика, направленная на то, чтобы средневековое сословно-родовое государство Вюртемберг превратить в современное абсолютистское государство…»

И знаете, чем все закончилось? В отличие от Ротшильдов, правильно понявших свои роль и место, и оттого принятых в правящую элиту, зарвавшийся Йозеф Зюсс Оппенгеймер, несмотря на все таланты и деньги, кончил жизнь на виселице. Его радикальные рыночные реформы вызвали последствия, очень похожие на российские бедствия начала 1990-х — вплоть до попытки расстрелять местный парламент из пушек. После чего Зюсса и вздернули. А все почему? Не слушал он указаний руководящей и направляющей силы — старой, отнюдь не еврейской аристократии.

Можно подвести итоги. Стремительный взлет Ротшильда-основателя — не только его заслуга, но и плод усилий многих «больших людей» за кулисами истории. Его заметили, выбрали и обучили в тончайшей вязи взаимоотношений между правящими домами Европы и тоненьким слоем народа «Моисеева корня», управлявшего товарными и финансовыми потоками в тогдашней Европе. Выиграв конкурс среди германских придворных факторов, доказав свои профессионализм, преданность хозяевам и умение находить место в сложной игре, Мейер Ротшильд был введен в высшие, недоступные даже для его более богатых соплеменников, круги. Скажем, в эзотерическую власть, представленную Мальтийским орденом. Он приблизился и к старейшим аристократическим родам. А его сын Натан, подтвердив свои дарования и воспитание, получил ключевую роль в завершении многолетнего процесса слияния высшей европейской аристократии, эзотерико-гностических сообществ и «паутины» еврейских факторов, ростовщиков и торговцев, опутавшей весь мир. Это слияние произошло в первой половине девятнадцатого века в Лондоне, где Натан стал финансовым лицом этого тройственного союза, обращенным в мир. Обратите внимание: Ротшильды верой и правдой служили «новой Венеции», жестокой и коварной Британии!

Ткань теневого могущества оказалась спряденной. Мир обрел хозяев. Так началась история Минус-цивилизации.

А наивным и непосвященным оставили сказочки о «всемирном еврейском заговоре»…

Манхэттенский круг

Сложнейшая смесь денег, власти и знаний, образовавшаяся в Британии под главенством древней аристократии, смогла поставить под влияние материковую Европу. Она неминуемо должна была распространиться и на Америку, выдвигавшуюся в экономические лидеры мира.

Для этого нужно было определить лидера процесса, центр кристаллизации, вокруг которого должно было сложиться сообщество хозяев страны. По отработанной с помощью Ротшильдов технологии. Но в Америке на роль такого «центра кристаллизации» выбрали отнюдь не еврея, а стопроцентного англосакса — Джона Пирпонта Моргана.

Сын финансового посредника между Соединенными Штатами и Великобританией, близкого к кругу Ротшильдов, выпускник элитной английской школы и одного из лучших германских университетов, Морган по возвращении в Америку быстро стал финансовым агентом Ротшильдов. Если пять братьев Ротшильдов показали удивительную эффективность банковского холдинга, действующего поверх границ и политических конфликтов, то Морган выступил основателем инвестиционного банкирства. Он не просто ссужал доверенные ему вкладчиками деньги, но и мобилизовал чужие средства из самых разнообразных источников для финансирования масштабных проектов. Морган смог использовать европейские деньги (и сети Ротшильдов тоже) для обеспечения ударных темпов роста американской промышленности и ее концентрации в немногих руках. А на следующем этапе Дж. П. Морган решал задачу установления контроля над финансовыми потоками крупнейших индустриальных и транспортных корпораций Америки.

Звезда Джона Пирпонта Моргана ярко заблистала в 1895 году. В ту пору Соединенные Штаты оказались на грани дефолта. Президент Кивленд в январе провел тайную встречу с банкиром Августом Бельмонтом, попросив того, как еврея, уговорить Ротшильдов прокредитовать бюджет Америки. Однако в то время по миру пошла волна юдофобии — во Франции шел суд над Дрейфусом, обвиненным в шпионаже. Нелюбовь к евреям в США конца ХIХ века была слишком сильной, и потому Кливленд не рискнул обращаться к Ротшильдам, дабы не раздражать избирателей. Именно поэтому он побежал за помощью к Моргану — «непоколебимому стороннику епископальной церкви». Морган выручил США 60 миллионами долларов. (Марк Сейфер. «Абсолютное оружие Америки» — Москва, «Яуза»-ЭКСМО, 2005 г., с.237).

Именно Морган финансировал создание нефтяной, а затем и банковской империи Рокфеллеров, развитие промышленной группы Гарриманов, формирование конгломерата Карнеги, слияния Дюпон-де-Немюров и Меллонов. Можно сказать, именно Морган выступил повивальной бабкой при рождении крупнейших финансово-промышленных групп Америки, и доныне определяющих лицо этой страны. И одновременно Морган (при всем его антисемитизме!) стал лидером узкой группы финансистов, определяющих политику Уолл-Стрита. В их число вошли кланы Кунов, Леебов с примкнувшим к ним Шиффом, Барухов, Гугенгеймов и Оппенгеймеров с их даровитым партнером — будущим идеологом Федеральной резервной системы Паулем ван Варбургом. Здесь же оказались Рокфеллеры, Дюпон де Немуры и т.п.

Именно Морган вместе с Бернардом Барухом ответственны за убийство главного изобретения гениального ученого Николы Теслы — системы для передачи электроэнергии на большие расстояния без проводов. Морган сделал все, чтобы задушить разработку, способную круто изменить историю земной цивилизации. Но мы расскажем об этом подробнее в третьей книге цикла.

Иными словами, к началу ХХ века в Нью-Йорке сложилась узкая — не более сотни человек — группа некоронованных королей, определявших экономическую и политическую жизнь США, а также и мира в целом. Участники этой касты были связаны не только деловыми, но и дружескими, и кровнородственными связями. Она же оказалась тесно переплетенной с английской и германской элитой. Манхэттенский круг оказался замкнутым сам на себе в том числе и потому, что остальная Америка относилась к нему весьма враждебно. Причем не любили этих тузов не только народ, но и подавляющая часть правящего класса. Именно во второй половине XIX столетия в США возникает «локофоко» — антиолигархическое движение. Известны гневные высказывания американских президентов той поры против засилья финансово-промышленных магнатов. (Порекомендуем читателю познакомиться с перипетиями американского прошлого в прекрасной книге Артура Шлезингера-младшего «Циклы американской истории»). По сути дела, Манхэттенский круг магнатов правил во враждебной им стране. Страна постоянно пыталась перейти в контрнаступление. Самый сильный удар по олигархии американцы смогли нанести в 1910-1920-х годах, приняв антитрестовское законодательство, насильственно разделившее «империи» магнатов.

Тогда Америка спасла себя. В начале ХХ века «манхэттенцы» вознамерились захватить экономическую власть в США на основе производительной экономики. Вот, один «нефтяной король» подомнет под себя все промыслы и перерабатывающие заводы и примется драть со всех три шкуры за бензин, керосин и смазочное масло. Другой «король» монополизирует металлургию, третий — уголь, четвертый — машиностроение. Процесс сей пошел, его отметили и описали Ленин и Каутский. В России, кстати, процесс монополизации опережал те же процессы на Западе. Даже названия русских монополий были откровеннее, чем там. Если Рокфеллер написал на вывеске «Стандард Ойл», то наши — «Продамет», «Продуголь», «Продвагон». То бишь, только вот мы продаем металл — и никто другой. Удивительно, но старая, индивидуалистическая Америка почти на век спасла мир от нашествия неокочевников. В 1910-1920-х годах американцы принимают ряд антимонопольных (антитрестовских) законов. Крупнейшие корпорации в США подверглись принудительному разделению. Им не дали возможности срастись в одну суперорганизацию.

И все же олигархи примеряли «кольцо всевластия»! Посмотри на основные события американской и мировой истории той эпохи — и ты все поймешь сам. И суть не в теории заговоров!

Начнем в хронологическом порядке. Итак, создание Федеральной резервной системы. Душа и организатор процесса — Морган, идеолог — Поль Варбург. Участники: Куны, Леебы, Рокфеллеры, Ротшильды, Лазары, Оппенгеймеры.

Революция в России с ее колоссальным ограблением нашей страны— хорошо знакомый нам Яков Шифф и его старшие партнеры, Куны и Леебы, Джон Пирпонт Морган и его «Гэренти Траст», Поль Варбург, Оппенгеймеры и связанный с ними Олоф Ашберг… Гарриманы, сыгравшие роль не только в революции, но и в советской истории. Еще не забудем Карнеги, по инициативе которого создавался в начале ХХ века фантастический план «Марбург» по большевизации мира под руководством Уолл-Стрита.

Приход к власти Гитлера. Все тот же Рокфеллер, Гарриманы, Мелоны и группа Моргана прикладывают к этому руку. (А сегодня пишут об отношениях между гитлеровцами и кланом Бушей).

То есть, один и тот же узкий круг был причастен к событиям, определившим судьбы мира. Причем сами эти события для магнатов служили лишь способами достижения их целей. Приведем пример Банка международных расчетов в Швейцарии в годы Второй мировой. В его совете директоров всю Великую войну заседали представители властей США, Великобритании, Италии, Германии и целого ряда иных стран. На своих заседаниях они, например, решали вопросы, связанные с транзакциями награбленного нацистами в Европе золота, кредитованием промышленности стран Оси, устанавливали порядок расчетов по сделкам, которые гитлеровцы проводили через невоюющие страны. Во главе совета директоров в ту войну сидел человек из моргановского «Гэрэнти Траст», а с немецкой стороны в совет входили доверенные люди «финансового гения» Гитлера, Яльмара Шахта, Пуль и Функ. Президенты Рузвельт и Трумэн в конце войны выпустили письменные указания о ликвидации этого банка. Но их игнорировали — и швейцарский Банк международных расчетов успешно работает до сих пор!

В 1920-е годы, потерпев поражение в столкновении с американцами и нарвавшись на антитрестовское законодательство, крепнущая Минус-цивилизация спровоцировала тяжелейший экономический кризис 1929-1930-х годов. К власти в США пришел президент Франклин Рузвельт, выдвинувший «новый курс», боровшийся с нацизмом. Казалось бы, это — реакция здоровой части Америки на деятельность «Манхэттенского круга». Так то оно так — да не вполне. За спиной Рузвельта стоял «серый кардинал», влиявший и на политику «Нового курса», и на подготовку США к войне. Речь идет о Бернарде Барухе или, как его называли современники, «советнике шести президентов». Отпрыск одного из древнейших и богатейших родов, связанного с каббалистическими течениями в иудаизме, Барух находился в родственных связях с Ротшильдами, Оппенгеймерами и Валленбергами. Выступая одним из деловых партнеров Моргана, он уже в молодые годы снискал себе славу одного из сильнейших фондовых маклеров Уолл-Стрита. Он основал собственную фирму, тесно сотрудничая с кланом Гугенгеймов в медном бизнесе. В это время он вместе с Морганом уничтожил Уорденклиффскую станцию Николы Теслы, считая, что успех опытов по беспроводной передаче электричества уничтожит перспективы большого бизнеса на цветных металлах и строительстве электростанций.

Потом он стал советником президента Вильсона и полковника Хауса — «делателя президентов», политтехнолога, одной из самых темных фигур в американской истории. (Хауса считают реальным хозяином президента Вильсона). С Барухом связано множество загадочных историй. Именно он стал лидером Манхэттенского круга после Моргана.

Родился Барух в 1870 году. В детстве он подрабатывал на сборе хлопка, добывая средства на порох и дробь — ибо любил охотиться на кроликов. Жил он в глухой американской дыре, в Южной Каролине. В 1884-м юный Барух поступил в Сити-колледж. После его окончания он мог отправиться в Мексику работать на семью Гугенгеймов, однако, как он пишет, заботливая мама нашла ему работу в банке на родине. В 1891 году Барух после нескольких лет приключений золотоискателя и карточного игрока приехал в Нью-Йорк и получил место аналитика на знаменитой фондовой бирже. Вскоре он начал работать самостоятельно, воспользовавшись деньгами Гугенгеймов и Рокфеллера. Всего за несколько лет он сколотил миллионное состояние на биржевых играх. Вот такая святочная история о взлете в высшую элиту мальчика из бедной семьи, сумевшего получить в свое распоряжение деньги самых «сливок» американского общества. Еще один Мейер Ротшильд — только в новом издании.

А дальше одно чудо следует за другим. В годы Первой мировой Барух становится советником президента и курирует всю военную промышленность страны. Его называют «экономическим диктатором» США. Позже он откровенно говорил: «Если бы война продлилась на год дольше, то все население Соединенных Штатов было переодето в дешевую и однообразную форму, где только размеры ботинок могут отличаться». Выглядит, как прямая цитата из романа «1984-й» Джорджа Оруэлла, написанного намного позднее — в 1948-м. Тогда, когда старик Барух уже возглавлял ооновскую Комиссию по атомной энергии.

А апреле 1929 года «крестный отец» Федеральной резервной системы США Поль Варбург разослал своим друзьям секретный циркуляр с предостережением о грядущем фондовом кризисе и экономической депрессии. Поэтому неудивительно, что все члены Манхэттенского круга (или денежного треста) — Моргана, Рокфеллера, Джозефа Кеннеди, Куна и Лееба, Мелонов и Бернарда Баруха — успели закрыть позиции по сделкам с ценными бумагами на бирже до начала краха и вложили свои состояния в наличные денежные средства да золото. По сведениям выдающегося американского экономиста, советника президента Кеннеди Джона Кеннета Гэлбрэйта, Барух в самый разгар паники на Нью-Йоркской фондовой бирже (когда все лихорадочно сбрасывали ценные бумаги) привел на ее галерею Уинстона Черчилля и похвастался своей властью над разыгравшимися в торговом зале катастрофическими событиями. Барух хорошо знал, что творил. По мнению экономиста Мильтона Фридмана, лауреата Нобелевской премии и идола американских неоконсерваторов от Рональда Рейгана до Буша-маладшего, на рынке тогда произошло вот что:

«Федеральная резервная система определенно вызвала Великую депрессию… Однако деньги, утраченные во время депрессии большинством американцев, не просто потерялись. Они перетекли в руки тех, кто заранее знал о биржевом крахе и вложил свои деньги в золото перед самой депрессией. Золото всегда было самым надежным способом сбережения средств…»

Фридман нарисовал картину одной из самых наглых и фантастических по прибыльности операций Манхэттенского круга, использовавшего Америку в роли добычи. Накануне краха его члены вовремя перегнали свои состояния в золото, оперативно перебросив их в Европу. А президент Рузвельт, придя к власти как борец с кризисом, первым делом закрыл все частные банки и заставил частников сдать золото государству в обмен на доллары под страхом десяти лет тюремного заключения. Государство покупало золото по цене чуть более двадцати «зеленых» за унцию. Три года спустя после скупки «желтого металла», в 1935-м, государство объявило новую цену — уже в 35 долларов за унцию, но только для иностранцев. Таким образом, Манхэттенский круг, вытащив золото из европейских запасников, заработал на американской казне 80 процентов барыша за три года! Он получил прибыли, которые к тому времени никому и не снились. И это в момент, когда среднестатистический американец бедствовал, радуясь доллару в день, а миллионы безработных элементарно голодали. Так что, читатель, племя Шеддим не только на России жировало. Оно и Америку не щадило, да и не щадит.

Надо сказать, что часть правящей элиты США в тридцатые годы ясно осознавало совершенное шеддим-магнатами преступление. Один из ведущих конгрессменов той поры, Луи МакФедден, в 1934 году открыто обвинял «денежный трест» в подрыве экономики собственной страны и финансировании Гитлера:

«Управляющие Федерального резерва закачали в Германию столько миллиардов долларов, что стесняются назвать общую сумму. У нас в США из-за коллапса финансовой системы обанкротилось более пятнадцати тысяч компаний, 10 миллионов человек не могут найти работу и голодают. Долги казны за годы депрессии достигли 80 процентов национального богатства. А в то же время в Германии реализуются масштабные проекты: строятся современнейшие здания и огромные планетарии, спортивные залы и плавательные бассейны, великолепные государственные автотрассы и передовые фабрики и заводы…»

Одной из ключевых фигур в операции по подпитке Гитлера выступал все тот же Бернард Барух. А вот еще один интересный факт из его биографии. В середине тридцатых годов по инициативе нашего героя у побережья Калифорнии прошла военно-морская игра под кодовым названием «14». В ней моделировалось нападение японцев на базу ВМС США в Пирл-Харборе. Результаты оказались настолько ужасающими, что материалы учений были строго-настрого засекречены. Даже заместители министра обороны не получили к ним доступа. При этом один из них, командующий флота адмирал Ричардсон, бомбардировавший президента Рузвельта письмами о том, что Гавайи — самое опасное место для базирования американского флота, почему-то оказался снятым со своей должности в 1940 году. Без объяснения причин! А с 1939 года, в соответствии с закрытым циркуляром Баруха, все государственные американские ведомства активно подталкивали Японию к нападению на США. Барух выбирал Японию на роль врага в расчете на самурайский кодекс чести: «Если самураю нанесли оскорбление — он должен вызвать обидчика на поединок. Если поединок невозможен, оскорбленный самурай обязан покончить жизнь с помощью сеппуку — ритуального самоубийства». Гитлер в то же самое время отдал строжайший приказ своим ВМС и ВВС: избегать каких бы то ни было инцидентов с американцами, а их провокации — игнорировать даже ценой потери людей или техники.

С 1938 года Америка, будучи главным торговым партнером Японии, объявили эмбарго на экономические связи со Страной Восходящего Солнца. А затем — арестовали банковские счета всех компаний и частных лиц в ответ на попытку Токио превратить Индокитай в свою колонию. Это и было оскорблением самурая. Так разжигалась война.

Когда война в декабре 1941 года началась (с «неожиданного» нападения авианосного соединения Нагумо на Пирл-Харбор), Барух создал главный военно-промышленный орган управления в стране — Комитет по военной продукции, через который проходили все закупки для вооруженных сил Соединенных Штатов. Его возглавил ставленник Баруха — Гарри Гопкинс, послушно выполнявший все указания великого патрона. Затем Барух сотрудничал в генералом Гровсом в проекте по созданию атомного оружия. Несмотря на 75-летний преклонный возраст, он возглавил Комиссию по атомной энергии ООН. Главной задачей Баруха стало сохранение атомной монополии Америки и с ее помощью — установление мирового господства Манхэттенского круга. В июле 1946 года он обнародовал свою программу:

«Мы должны выбрать или мир, или разрушение мира. Атомная энергия должна использоваться в мирных целях и ни в коем случае — в военных. С этой целью необходимо разработать быструю систему наказания стран, не выполняющих свои обязательства… Немедленное наказание должно налагаться руководителем Комиссии по атомной энергии на страны, работающие над созданием атомной бомбы… В качестве основы целесообразно взять опыт работы Нюрнбергского трибунала…»

Узнаете, читатель, стиль? Видите грядущее наказание Ирака за несуществующее оружие массового поражения? А в 1946 году Барух имел в виду нас. Манхэттенский трест должен был получить ничем не ограниченное право применять силу против того, кто дерзнет нарушить американскую монополию на ядерную силу. Но тут у него кишка тонка оказалась против таких людей, как Сталин и Берия. В 1949-м Советский Союз сломал атомную монополию Америки, испытав заряд «РДС-1».

Впрочем, довольно о Барухе. Теперь вам ясно, читатель, как в Америке возник центр кристаллизации Античеловечества. Сообщество тесно взаимодействующих (высокоинтегрированных) людей с большими деньгами, ставших реальной властью в стране, их искренне ненавидевшей. Это сообщество Минус-цивилизации направляло политику США и грабило страну. Оно оказалось во многих случаях сильнее, эффективнее и агрессивнее законного государства. Оно опережало государство в действиях, лучше его прогнозировало будущее и просто играло с легальным аппаратом власти. Все тридцатые годы президент Рузвельт находился «в контрах» с Манхэттенским кругом. В конце концов, он достиг соглашения с ним, направив аппетиты «денежного треста» на грабеж всего мира и на осуществление грандиозной коммерческо-политической операции «Вторая мировая война». Итоги и цена ее для остального человечества вам уже известны, дорогой читатель…

Внечеловеческий разум: истоки и причины

Закончим с историческим экскурсом. Наступило время выводов. Возможно вы, до сих пор, пребываете в недоумении. «В существовании Античеловечества вы нас убедили», — скажет нам иной критик. — «Даже в существовании хозяев мира. Но причем здесь сверхличностный, внечеловеческий разум?»

Ну что ж, объясним это применительно к рассказанным тут историям. Вспомним-ка, что такое «разум» вообще. В самом простом и глубоком смысле — способность к целесообразному поведению. А оно, в свою очередь, предполагает способность носителя разума к опережающему реагированию, предвидению развития ситуации в окружающем мире, к прогнозу. То есть, разумное существо не станет ждать, когда ему врежут по башке дубиной — оно реагирует на опасность с опережением, либо бросаясь наутек, либо атакуя с упреждением. Даже тогда, когда она дубину никогда дотоле не видело — ведь разум позволяет ей догадаться о назначении тяжелого деревянного предмета. Разум — еще и наличие навыка ставить цели и строить планы их достижения. Разум — возможность выходить за рамки инстинкта, то есть жесткого алгоритма поведения, способность вырабатывать новые программы и алгоритмы действия.

Исходя из этих признаков, все большее число зоопсихологов и специалистов теории систем сегодня предполагают существование коллективного разума у самых разных представителей животного мира. Например, у пчел и муравьев. Затем были эксперименты с особым видом — норвежскими крысами. Они доказали, что эти зверушки обладают групповым целесообразным поведением, отличаясь от других видов крыс стремительной эволюцией. Наконец, накопилось множество свидетельств наличия коллективного разума у дельфинов.

А что человеческие сообщества? Все больше исследователей нынче начинают задумываться о явлении надличностного разума и коллективной психики у групп людей.

Выдающийся советский гуманитарный мыслитель, академик Поршнев, пришел в свое время к потрясающим выводам. Он доказывал, что человек первоначально обладал групповым или стадно-племенным разумом, и лишь затем, в ходе эволюции, обрел личностное самосознание и полноценную индивидуальную психику. А до того была психика не «я», а «мы». Отсюда остается один шаг до гипотезы о возрождении коллективной психики (и надличностного разума) в группах современных людей. Как? Либо в результате целенаправленных действий, либо это происходит из-за уникального стечения обстоятельств. Как вы понимаете, по своим возможностям, мощности и способностям изменять внешний мир коллективный разум людей намного превосходит любой индивидуальный разум. Здесь коллектив безбожно побивает одиночку, даже самого гениального и волевого.

Мы считаем, что коллективный разум возник в группах Манхэттенского круга и британской суперэлиты где-то в начале ХХ века. Можно только догадываться, в силу каких причин случилось подобное. Но это произошло! И разверзлась почти непреодолимая пропасть между избранным атлантическим кругом — высокоинтегрированным Сообществом Тени — и всем остальным человечеством, включая и правящие круги западных государств-лидеров. Эта пропасть заставила атлантическую сверхэлиту в Лондоне и Нью-Йорке все более и более замыкаться в самой себе.

Невиданно замыкаясь в себе, «чужие» развивали беспримерную активность во внешнем мире. И это тоже подхлестывало процесс оформления надчеловеческого разума — вкупе с огромными финансовыми, ресурсными, информационными и силовыми возможностями сообщества «чужих». Так зародилось Сообщество Тени. К тому же, внутри Манхэттенского круга (где, повторим, смешались и евреи, и англосаксы, и люди других национальностей) и английской суперэлиты есть очень деятельный элемент в виде западных эзотерических обществ (от мифических иллюминатов до жутко реальных английских розенкрейцеров «Золотой зари») и еврейских темных каббалистов — отступников от иудаизма. И есть документальные основания полагать, что они организовали процесс рождения внечеловеческого надличностного разума вполне сознательно и целенаправленно. Они намеренно, десятилетиями работы, пробуждали архаичные контуры могущества в структурах коллективной психики. Скорее всего, эта работа эзотериков сложилась с уникальными внешними факторами — и Тень родилась. Возник негуманный надличностный разум…

Сдается, что следы действия сверхразума тоже известны. Вы никогда не задумывались над тем, что во время острых планетарных кризисов 1940-х и 1990-х годов произошел ряд невероятных, труднообъяснимых событий? Например, сражение у атолла Мидуэй, где американцы должны были неминуемо проиграть — но выиграли благодаря совершенно фантасмагоричному стечению случайностей. А как объяснить одностороннюю капитуляцию СССР в середине восьмидесятых, когда американская экономика висела на грани краха, когда ей до срыва в тяжелейший кризис оставались считанные месяцы, а в октябре 1987-го уже разразился фондовый крах? А теракт 11 сентября 2001 года, спасший Америку от тяжелого фондового кризиса — не из той же оперы? А история СССР второй половины ХХ столетия, когда раз за разом советская элита, точно заколдованная, выбирала наихудшие для нашей страны сценарии действий? Видимо, сверхразум Тени способен «гнуть» события под себя в силу применения еще неведомых нам хронотехнологий. В точках перехода (бифуркации) сверхразум способен кардинально менять вероятность событий, делая возможным самые невероятные из них. Он уже освоил практику формирования событийных рядов.

Обратим ваше внимание и на еще одно любопытное обстоятельство. Вы заметили, что после Второй мировой войны западные деятели мельчают? Не появляется больше титанов, подобных Ротшильду, Моргану, Баруху, Франклину Рузвельту или Уинстону Черчиллю. Нет больше фигур, сравнимых сними по масштабу, могуществу и авторитету. Сорос, Гейтс, Киссинджер, Рейган — это персоны совершенно иного рода.

Место титанических личностей занимают высокоорганизованныеструктуры , состоящие из множества человеческих существ. Вспомните «славные» имена тех, кто финансировал революции 1917 года в России, этих титанов Манхэттенского «денежного треста» — Моргана, Куна, Лееба, Шиффа. Здесь — личности. А вот вторая революция в России с последующим ее разграблением — 1990-е годы. И кого мы видим вместо личностей с западной стороны? Структуры! Разумные големы! «Ситибэнк», «Чейз Манхэттен», «Морган Гэрэнти Траст», «Кемикл Бэнк», «Меньюфекчурерз Ганновер Траст»…

Как бы растворяется атлантическая сверхэлита, нет более и Манхэттенского круга. Деньги, власть и действие, которые раньше носили ярко выраженный личностный характер, сегодня стали подчеркнуто анонимными. И это не маскировка, а действие надчеловеческого разума!

А третьим доказательством его существования мы считаем, что за последние четверть века необратимо изменилась структура богатств. Огромные состояния утекли из реального сектора в Зазеркалье, в мир виртуальных финансов. Мир Гейтса, владельцев «Валь-Марта» и «Хайнца», «Дэу», султана Брунея и хозяев Саудовской Аравии — ничто по сравнению с паутиной крупнейших финансовых институтов, орудующих в сфере виртуальных финансов. И Зазеркалье одновременно — и результат, и поле деятельности надличностного нечеловеческого разума Сообщества Тени.

Почему он возник как враждебная человечеству сила? Мы полагаем, что дело не в случайности, а в закономерностях развития денежного строя как сердцевины современной Западной цивилизации. Мы не отождествляем Сообщество Тени с элитой цивилизаций-лидеров. Отношения между правящими верхушками западных стран и Сообществом Тени сложны. Боимся, что многие подумают, будто США и есть Сообщество Тени. Но версия некоторых наших братьев-патриотов о том, дескать, что весь Западный мир захвачен масонским Мировым правительством в результате еврейского заговора и теперь, де, жестко управляется, разлетается на части при первом же столкновении с реальностью.

Трещит по всем швам представление о том, что Америка — некий сатанинский монолит под властью всесильных тайных лож. В самом деле, если Запад — под пятой масонов и иже с ними, то почему в тех же США мы видим яростные усобицы в обществе, антивоенные выступления в случае с Иракской кампанией 2003 года? Почему налицо раскол в правящих кругах Америки? Почему идут такие сшибки между Европой и США на политическом и экономическом полях, если они якобы опутаны одной и той же сетью масонства («еврейского заговора», «золотого интернационала», «совета трехсот»)? Обычно в этих случаях профессиональные масоноборцы напускают на себя загадочный вид и твердят нечто маловразумительное о том, мол, «змея кусает себя за собственный хвост». Если читать труды виднейшего масоноведа Лолия Замойского, то вообще ум за разум заходит. Если ему верить, то масоны сами устраивают потрясения, войны и революции, сами в них гибнут и друг друга истребляют.

Нет, друзья, мир гораздо сложнее этих грубых схем! Западные общества отнюдь не едины, в них взаимодействуют многие силы и течения. Сообщество Тени и западные государства находятся в непростых отношениях. В каких-то вопросах они взаимодействуют как союзники, в каких-то — противоборствуют как непримиримые враги. Их союз для сокрушения СССР — это факт (хотя часть западной элиты и пыталась нас спасти). Но фактом является и нынешняя борьба между стремлением Тени низвести роль национальных государств — и последними. Им-то совсем не хочется умирать и дробиться. Да, Тень вползает в западные элиты, играет с государствами, насаждает свои контуры в правящих кругах. Но так же верно и, что на Западе есть силы, этому яро сопротивляющиеся. Возьмите хотя бы того же Патрика Бьюкенена, виднейшего политика США, чьи книги — это просто воплощенная газета «Завтра»!

Ошибочно путать Сообщество Тени и контур целеполагания в Закрытой сети. Нет, друзья, «чужие» еще только пытаются полностью овладеть ЗС, и Сеть — пространство борьбы Голема разумного с западными элитами, сохранившими верность ценностям своей цивилизации. И схватка эта еще не закончилась.

А если вы действительно хотите увидеть страну, где Сообщество Тени захватило почти полную власть, то посмотрите на Россию. Вот уж где «элита» стала грабителем собственной родины. Где она предала ценности Русской цивилизации. Где сама политика зачастую определяется чьей-то алчностью и шкурными интересами…

Анатомия Античеловечества

Ну, а в завершении этой главы мы изучим примерное строение самого Античеловечества, Голема разумного. Проникнем в структуру этого темного мира «хомо сапиенс».

Примерное устройство его таково. Высший уровень — Сообщество Тени. Ниже — Минус-цивилизация и «новые кочевники».

Сообщество Тени — внечеловеческий разум Голема, центральная схема живого «компьютера», собранная из элементов — существ рода «хомо сапиенс». Оно представляет из себя довольно-таки узкий круг индивидов, увязанных в сеть, постоянно и тесно взаимодействующих друг с другом на уровнях психики, идеологии и деятельности. Сообщество Тени относится к остальному Античеловечеству, как мозг — к телу. Оно компактно — в этой группе есть максимум несколько десятков тысяч элитариев.

А ниже их периферийные системы Античеловечества — индивиды и группы, занятые в проектах Сообщества Тени, в осуществлении его планов и программ. Они обеспечивают деятельность «мозга», противоречащую интересам нас, людей. На этом уровне число участников исчисляется сотнями тысяч. Это — высшая каста Минус-цивилизации, в рамках которой живут миллионы новых кочевников, столь живописуемых Жаком Аттали. Они — «пехота», «расходный материал» в битве Добра и Зла. Они служат строительным материалом Античеловечества и сырьем для первичного отбора «клеток» Сообщества Тени, питательным бульоном, из которого выуживаются личности, наиболее полезные для Тени и ее периферийных структур. Эти отборные особи затем отправляются на «технологическую линию», производящую новые элементы-»клетки» для сверхразума. Выдерживают этот отбор те, кто сочетают в себе редкие ум, алчность и беспринципность. Сама же «технологическая линия» по производству «высших клеток» Голема разумного находится в среднем уровне — в Минус-цивилизации. Минус-цивилизация и новые кочевники выступают лицом Античеловечества, обращенным во внешний мир.

А что для него представляем мы с вами, человечество? Все великие цивилизации для Античеловечества только завершающее звено «пищевой цепочки». Мы — ресурс, потребляемый для энергетической, ресурсной и информационной подпитки Сообщества Тени. Мы — «калорийная еда» для его трансформации. Что-то вроде овец, улиток или устриц — кому как нравится. В этом смысле, древние легенды о вампирах, бытующие среди всех цивилизаций, на поверку оказались точным операционным прогнозом. Только вот, к сожалению, чесноком, осиновым колом или нательным крестом теперь с ними не управишься…

ГЛАВА 6. КОННИЦА ЛЮЦИФЕРА

Первичные «клетки» Минус-цивилизации

Каждая цивилизация состоит из первичных структур, которые, взаимодействуя, создают своего рода живительную ткань цивилизации. Если говорить современными терминами, это — сеть её существования. Чтобы тебе, читатель, было понятно, о чём идёт речь, поясним: такой первичной структурой мусульманской цивилизации является джаамат. Это особое объединение, сочетающее в себе черты и боевой единицы, и духовного собрания, и хозяйственной структуры. Образуются джааматы вокруг признанных лидеров и тесно взаимодействуют между собой.

В иудейской цивилизации такой первичной «клеткой» выступает кагал — религиозная община, складывающаяся вокруг одной или нескольких синагог в данной местности. Эта духовно-социальная структура подчиняет и регулирует все стороны жизни ортодоксального иудея. И взаимоотношения еврея с собратьями внутри кагала, и его активность за пределами общины в профессиональной, общественной и бытовой сферах. Во главе кагала обычно стоит ребе — глава одной из синагог, очень влиятельный и образованный член кагала.

Православная цивилизация — и это стало почти общим местом — базировалась на общине. Последняя исстари носила социально-хозяйственный и культурно-религиозный характер. Именно общины были теми кирпичиками, из которых возводилось здание Русской цивилизации. Именно община задавала основные ценности, стереотипы поведения и алгоритмы действия русских. Она в решающей степени регулировала хозяйственный уклад и общественную жизнь, определяла многое в отношениях власти и «народной толщи». На ней покоилась политическая система Российской империи.

Исходной «клеткой» западной цивилизации стала компания, корпорация — как субъект экономической деятельности. Сама логика развития Запада вела к тому, что хозяйственная деятельность, подчиняла и определяла остальные сферы деятельности — и общественную, и политическую, и даже духовную. Это нетрудно заметить на примерах двух течений протестантизма — англиканства и кальвинизма. Их можно назвать «корпоративными религиями». Они прямо обслуживают нужды денежного строя.

Что выступает «клеткой» для Китайского мира? Вопрос очень непростой. На наш взгляд, — учреждение, сложная иерархическая структура. С ее помощью китайцы сознательно регулируют все стороны материальной, социальной, экономической и духовной жизни. В учреждении сплавляются воедино канон и традиция, ритуал и почитание старших, предустановленный порядок и сознательное управление поведением больших масс людей.

А что же тогда является структурой-первоосновой Античеловечества, Минус-цивилизации?

Поскольку Минус-цивилизация выступает закономерным результатом развития индустриального и капиталистического мира, то очевидно, что эти структуры есть не что иное, как продолжение базисной единицы Западной цивилизации — корпорации, компании. Однако со скачком от капитализма к регрессивному, упрощающему человечество чудовищу постиндустриализма происходит и зловещая мутация самой корпорации. Можно сказать, превращение некогда здоровой клетки в раковую метастазу.

Вот наш вывод: в Античеловечестве корпорации превращаются в МЕТАГРУППЫ.

Метагруппы — структуры господства

Это превращение происходит из-за качественного изменения природы современного бизнеса. Он приобретает самое широкое толкование. Ведь что такое «бизнес» в дословном переводе на русский язык? «Дело». Речь в современном бизнесе идёт не только об экономике, а о всех составных частях общества — политике, войне и культуре.

В современном бизнесе стирается разница между экономикой, операциями спецслужб, войной, психологическими акциями и политикой. В пору безраздельного господства денежных отношений на Западе наступает полное обращение власти, информации и ресурсов друг в друга через деньги (конкретно — через доллары). Бизнес охватывает экономику, политику и медийную сферу. Последняя же, в свой черёд, есть сфера общества, культуры и духа в условиях развитого постиндустриализма.

Таким образом, метагруппа как злокачественная мутация традиционной корпорации. Только бизнес этот тотален, представляя из себя систему конвертации и получения силовой прибыли за счёт переливов ресурсов, информации и власти. Метагруппа — организация метадействия для Шеддим. Действия, вооружённого богатым арсеналом технологий «захвата трофеев». Эти технологии позволяют Античеловечеству достигать своих целей и обеспечивать желаемые для него условия жизни за счёт деградации и разрушения остального человечества, за счёт подрыва основ других цивилизаций и сужения вариантов будущей Реальности. «Чужие» пожирают наше завтра.

Итак, постараемся описать метагруппы — тайну и артефакт Минус-цивилизации. Без такого описания нам не сразить легионы хлынувшей на нашу планету Тьмы в последнем сражении Добра и Зла. Без этого русским никогда не подняться с колен. Не обеспечить русскую перспективу.

Поразительно, что при тьме-тьмущей книг, посвященных современному западному обществу, нет ни одной работы, которая всерьёз и глубоко постаралась бы проникнуть в главную технологическую тайну Шеддим-структур. А ведь понять — значит расколдовать, найти ключ к заветной двери и выбраться из лабиринта, в конце которого нас поджидает ужасный Минотавр. Поэтому не будем смущаться неисследованностью темы, а постараемся хотя бы штрихами, хотя бы контурно определить дальнейший путь исследования. Мы попытаемся проложить тропу, по которой, как мы надеемся, дальше пойдут десятки, а то и сотни исследователей и практиков. Именно им предстоит детально разобраться в механизмах действия метагрупп и структурах их построения, познать секреты их уязвимости и деградации. Предстоит создать технологии и приемы для борьбы с ними.

А эту главу, читатель, считайте введением к будущим исследованиям, рабочим планом и прогнозом.

Итак, метагруппы действуют по всему пространству социума, охватывая экономику, политику и медиа-сферу. Они вовлекают в свой оборот все аспекты общества, межличностные и групповые отношения, культуру во всех её проявлениях — от самого элитарного искусства до вульгарной поп-культуры, и даже эзотерику. Их деятельность возможна благодаря чрезвычайно изощрённому набору технологий. Метагруппы проецируются на природный, технологический и виртуальный миры, их деятельность развёртывается в Текущей Реальности и достигает её вероятностных отражений. Но сердцевина, основа метагруппы всегда остаётся неизменной: присвоение, захват, грабёж.

Метагруппы достигают своих целей за счёт насилия и реквизиции ресурсов у других цивилизаций. Они упрощают их и в конечном счёте уничтожают. Они могут только потреблять, властвовать и грабить. Нынешняя жизнь в стране Эр-Эф даёт немало ярких и сочных образов — живых иллюстраций этого принципа. Огромный завод, который когда-то делал белоснежные космические корабли, а теперь попал в руки варваров. Теперь там устроены огромные склады для турецкого ширпотреба, и ревут моторы огромных грузовиков с фурами. Уникальные станки, хрупкие приборы разломаны на металлический лом или в лучшем случае проданы за доллары, на которые новые хозяева построили себе виллы на Рублевке. Или вот другая картина: толпы пресыщенной «золотой молодёжи», проводящей наркотическо-дискотечный шабаш среди остатков так и не достроенной атомной станции, топчут величественный остатки грандиозной цивилизации…

Метагруппы действуют прежде всего в сфере бизнеса, превращая в него все сферы жизни. Всё продаётся и покупается. Все люди должны стать экономическими сапиенсами для которых единственная ценность — деньги. Метагруппы приобретают тотальный характер, охватывая весь многослойный мир постиндустриальной эры. Это главная отличительная черта метагруппы. Она схватывает в рамках одной структуры полного цикла все этажи, все стороны мира ради одной-единственной цели: выжимания соков из многих ради существования немногих.

Теперь поговорим о тех сферах, где орудуют метагруппы. И начнём с экономики.

Прежде всего, мы наблюдаем деятельность метагрупп в области «белых», совершенно законных областях экономики и финансов. Здесь они берут под контроль самые доходные, ключевые для постиндустриального общества ниши. Это — виртуальные финансы и инвестиционный бизнес. Гораздо реже метагруппы включают в себя крупнейшие производственные компании. Упор на виртуальный капитал совсем не случаен. Ведь метагруппы располагают почти неограниченными источниками финансовых средств, благодаря чему в нужный момент можно использовать любое производство в своих целях. Любого индустриала можно контролировать через финансовые потоки или заёмный капитал. Или через систему мобилизации денег с помощью выпуска ценных бумаг. Имея такие орудия господства, можно помыкать производством, не покупая его формально, не участвуя в собственности производящих компаний, не сажая своих людей в кабинеты управляющих заводами. Да и зачем покупать производство в условиях торжествующей глобализации? Оно сковывает подвижность метагруппы, привязывает её деньги к конкретной отрасли, региону или стране. Делает более заметными её финансовые потоки. Зачем «чужим» свои заводы и фабрики. Нынче только деньги покажи — и к тебе в поисках заказов прибежит толпа конкурирующих производителей из Азии, Восточной Европы, бывшего СССР…

Поэтому в «белой» экономике метагруппы заняты финансовыми спекуляциями, банковским делом, инвестиционным бизнесом. Они оставляют производительные компании традиционному капиталу. Но оставляют таким образом, что контроль над старым капиталом всё равно остаётся в руках метагрупп. Именно они направляют и обслуживают финансовые потоки.

Но метагруппы действуют и в «серой» экономике. В этой области вполне легальные корпорации уклоняются от уплаты налогов. Метагруппы используют «серую зону» по двум направлениям. Их головные структуры выводят свои капиталы в оффшорные зоны, уходя из-под юрисдикции крупнейших западных государств. С другой стороны, метагруппы берут на себя обслуживание других компаний в «серой экономике», помогая им избегать уплаты налогов. Они постепенно втягивают в свои схемы реальный сектор, подчиняют его себе и обеспечивают ползучую криминализацию производителей. Сначала они делают их своими младшими партнёрами — а потом и бесправными вассалами.

Наконец, есть экономика «тени». Как правило, под ней имеют в виду преступные, незаконные сферы деятельности: оборот наркотиков, проституцию, контрабанду, незаконное производство оружия и торговлю им, бизнес на контрафактной фармацевтике, операции с донорскими органами. О конкретных механизмах действия метагрупп в криминальной среде мы скажем ниже. А пока отметим, здесь метагруппы видят очень перспективное поле деятельности, где можно резко увеличивать свои богатства, а значит — и могущество.

Обратимся к поприщу политическому. Прежде всего, метагруппы самым активным образом обозначают свое влияние и присутствие в сфере законной, легальной политики. Это — политика президентов и премьеров, парламентов и партий. Тут есть принципы выборности, разделения властей, гласности. В общем, все принадлежности современной западной демократии. Шеддим придают этой сфере огромное значение. Хотя многие исследователи отзываются о легальной демократии Запада как о ширме и бутафории, это не совсем так. Легальные политические механизмы по-прежнему играют решающую роль для обеспечения повседневного функционирования западного общества. Но за последние тридцать лет метагруппы сделали всё, чтобы проникнуть в каждый уголок легальной демократической системы. Они обеспечили своё представительство и тайное влияние в каждом политическом институте «развитых стран».

Но ещё более пристальное внимание Античеловечество уделяет той части политики, которая не видна широкой общественности. Той, что стоит за спиной публичной политики и регулируется деятельностью закрытых и тайных обществ. Вот здесь Античеловечество приложило титанические усилия и внедрилось в Закрытую Сеть американского общества. Сообщество Тени постаралось захватить важнейшие её элементы и сформировать новое поколение богов Сети, призванное победить своих предшественников и конкурентов. А после — окончательно направить развитие западной цивилизации на путь, отвечающий целевой задаче сообщества «чужих».

Ну и, наконец, третья ипостась: Антиобщество, подобщество — криминал, царство голой силы. Проще говоря, это — мир организованной преступности. Эта часть общества прямо противостоит существующим политическим структурам. Здесь царят свои законы, главнейший из которых — ничем не ограниченное право сильного эксплуатировать, угнетать, а при необходимости — и уничтожать более слабых. В этом мире нет морали и нравственности. Вместо них — закон солидарности внутри банды-бригады. Но, как показывает многовековой опыт преступного мира, солидарность действует лишь до определённой степени и легко превращается в кровавую борьбу внутри стаи за передел власти и влияния.

Практически каждая метагруппа тесно взаимодействует с преисподней социума, решая при помощи криминала целую гамму задач. Но одновременно новые кочевники и подпитывают подобщество. Канализируя деньги криминала, метагруппы обеспечивают их «отмывание» и направляют их в сферы реальной экономики. Преступность становится неотъемлемым элементом бизнеса метагруппы.

Подобщество-криминалитет дополняет легальный и конспирологический арсенал метагрупп инструментами предельного насилия и принуждения. Преступность открывает перед новыми кочевниками возможность использовать любые средства и методы для достижения цели, не брезговать никакими методами для воздействия на конкретного человека и на целую общественную группу. Руками преступников можно разделаться с любым конкурентом, полицейским, неуёмным журналистом или расследователем, устранить неудобного политика или покончить с целой партией. Можно терроризировать банкиров и промышленников, которые почему-то не желают подчиняться метагруппе.

Арсеналы античеловеческих войн

В своей сатанинской деятельности Античеловечество пользуется богатым арсеналом, некогда созданным Америкой для противоборства с Красным медведем. Нет, не авианосцами и высокоточными ракетами, а оружием куда более тонким — организационным и ментальным. Если бы его создатели знали, в какие руки оно попадет!

Начнем с организационного оружия. Оно предназначено для поражения организаций, основы человеческой деятельности в экономике, политике и социальной сфере. Организационное оружие может пустить вразнос как отдельные корпорации, так и экономики целых стран. Причем сделать это можно без нанесения военных ударов или каких-либо «эффектных» действий, применение которых всем видно.

Первая модель оргоружия — модель структурной мины .

В любой экономической, политической и социальной структуре американцы научились безошибочно находить то, что незабвенный Ленин называл «слабым звеном». Наглядный пример применения структурной мины дает Чили 1970-1973 годов в правление президента Альенде. Янки решили его скинуть, парализовав экономику страны. Для этого они умело использовали водителей большегрузных трейлеров, спровоцировав их забастовку. Грузовые перевозки между городами остановились — и экономику страны поразил хаос. Когда генерал Пиночет вывел войска из казарм, законного президента никто не стал защищать.

Можно считать удачным применением структурной мины и внедрение в российскую власть наших финансистов-«реформаторов». Они в 1990-е годы настолько уменьшили бюджет нашей страны, что все, представлявшее хоть какую-то угрозу для Америки, умерло без денег. То есть, и русские Вооруженные силы, и русская аэрокосмическая индустрия, и наши центры высоких технологий, и система подготовки научно-промышленных кадров.

Второй вид оргоружия — это технология слабых резонансных воздействий или встречных волн.

Суть ее — в том, что любая, даже самая массивная и несокрушимая на вид организация может быть разрушена с помощью слабых толчков извне. Ведь даже самый монолитный колосс периодически выходит из равновесия, испытывая большие или меньшие внутренние колебания. Стоит засечь их ритм — и можно наложить на него ритм внешних слабых воздействий, резонансных с внутренними волнами. Механизм действия этого вида оргоружия мы подробно описали в главе «Хроники объявленной смерти», посвященной уничтожению Советского Союза.

В ХХ веке выяснилось: в основе любой организации всегда лежит нечто совершенно нематериальное, полностью духовное — смысл. Или мечта. Или яркий образ. Или личностно оформленная Цель. В основе всего: концерна, консорциума, государства. Исходя из цели-мечты-смысла, формируются и стратегия, и особенности управления, и поведение, и разделение функций по степени важности. В бизнесе при всех прочих равных условиях предприниматель, одержимый мечтой и достижением идеальной цели, побивает делягу, думающего только о голом чистогане. Идеализм, скрещенный с деловой хваткой, оказывается неизменно сильнее корыстолюбия. И та же история — с государствами. Все должно тянуться к чему-то более высокому, нежели прямая цель организации.

В чем была сила Генри Форда и его корпорации? В том, что он делал не автомобили, а производил американский образ жизни. Поэтому совершенно не случайно современные мировые корпорации из кожи вон лезут, чтобы создать свои собственные идеологии, чтобы пропитать каждого своего работника духом Смысла и Общего Дела. В самой что ни на есть материальной сфере нашей жизни, в экономике, главным структурообразующим принципом выступает идеальное!

Когда конструкторы организационного оружия это осознали, то создали третий его вид — технологиюубийства смысла организаций.

Если выдернуть из корпорации или государства становой хребет смысла, то они в худшем случае рассыпаются. В лучшем — превращаются в машины для извлечения прибыли, которые всегда проигрывают одухотворенным, осмысленным системам. Самый главный пример удачного применения убийства смысла — это печальная судьба СССР. Империя обладала огромными запасами ресурсов и неиспользованных технологий, опережавших весь мир, а ее финансовые возможности были неизмеримо большими, чем у нынешней Россиянии. Но как только советский народ при Горбачеве (через «Огонек», телевизор и «Московские новости» под командованием Идеологического отдела ЦК КПСС) убедили в том, что страна — дерьмо, история — помойка, а лучшая жизнь — на Западе, все рухнуло. Пришедшие на развалины Империи «вожди» заявили: главный смысл нашего демократического государства — жить и обогащаться. Теперь мы все должны быть эгоистами. Чем больше у нас богатых — тем богаче страна. И никакого Смысла, никакого Общего дела. А что в итоге? Россия стала страной, которая стремительно скатывается вниз, все больше отставая от Запада. На место великих мечтателей, одержимых великими целями конструкторов и капитанов индустрии пришли «делатели денег», которым все равно, чем руководить: нефтепромыслами, сетью закусочных или авиацией. Лишь бы были финансовые потоки,, которыми можно рулить.

Другой пример? Он, как говорится, от обратного. Как только Стив Джоббс вернулся в умирающую компьютерную компанию «Эппл», он снова вдохнул в свое детище смысл, сумел зажечь души работников своей мечтой. Он стал продавать не компьютеры «Макинтош», а личных помощников человека.

Есть четвертый вид оргоружия, которые мы называем неорганическими имплантантами. Или, говоря исконно русским языком, прививкой чужеродного тела.

Это, например, когда какая-либо страна принимается глупо заимствовать организационные структуры или методы управления, хорошо показавшие себе в другой цивилизации, то в результате разваливает национальную экономику. Скажем, американские компании, куда пришли японцы и стали насаждать японские методы управления, оказались в полном упадке. Точно так же попытка насадить западные системы управления в банковской сфере Японии окончилась концом «японского чуда» в 1991-м. А о плодах насаждения чужих оргструктур в России и говорить не надо — все и так видно.

Иначе и быть не могло: ведь организации — это производные от культуры, от топоса создавшего их народа. Если способы управления работниками и потребителями продукции, чужды родной культуре, итог всегда получается плачевным.

Организационное оружие такого рода — это навязывание противнику именно тех организационные структуры, что его погубят. Или послужат выполнению не его, а твоих задач. Например, приватизация «по Чубайсу», шедшая в России в 1992-1994 годах, служит ярчайшим примером прививки чужеродного тела. Она навязала нам в роли основной организационной единицы экономики изолированную частную компанию. В России оказались разрушенными все вертикально интегрированные холдинги. Сегодня их пытаются собрать вновь, но дело наталкивается на громадные трудности.

Госкомимущество Чубайса, где котором американские советчики кишмя кишели, буквально терроризировало промышленников: не приватизируетесь сами в кратчайшие сроки — придем мы и сделаем это сами. Люди, не разобравшись толком, очумело акционировались. Ныне миллионы долларов, которые могли бы пойти на развитие и новые разработки, гробятся на скупку ценных бумаг и соединение разбитого. Скажем, русские конструкторы на фирме Сухого пытаются сделать новейший истребитель, сохранив и мощь страны, и обеспечив ей возможность зарабатывать на экспорте оружия до 2040-х годов. Но для нового истребителя нужны новые легкие сплавы. Предприятие же, где их делают, не вошло в единый авиастроительный концерн, а досталось по чубайсовой приватизации банде трофейщиков, которое производство специальных сплавов развалила, а предприятие — разграбило…

Шестой вид организационного оружия — коммуникационно-информационное.

Это — контроль Америки над 85 процентами телекоммуникаций в мире, тотальное прослушивание конкурентов и добыча важнейшей информации. Благодаря спутниковой системе перехвата сообщений «Эшелон» американские корпорации не так давно перехватили ближневосточные контракты у европейских авиастроителей. Аналогичный вариант прослеживается и в компьютерном деле. Многие специалисты мира уверены в том, что в операционной системе «Windows» есть каналы тайной откачки информации из компьютеров. С возникновением Интернета в браузерах появились системы, которые вытягивают информацию из твоего компьютера в то время, когда ты входишь в Мировую Сеть…

Перед нами — многоликое организационное оружие, читатель. В своем предельном варианте оно плавно переходит в оружие более высокой ступени. Незримое и бестелесное. Эзотерическое.

Эзотерические войны — войны смыслов. В них при помощи специально спланированных операций корежится, перекодируется шкала ценностей атакуемой культуры, меняется ее смысл, разрушается ее топос. Поэтому для успеха в эзотерической войне самое главное — выявить основные ценности противника, а затем — исказить и разрушить их. И, наконец, вживить на их место ценности, неорганичные для противоборствующей стороны. Поэтому эзотерическая война — это война прежде всего культур. Причем от культуры самой высокой — до культуры потребления, культуры повседневности, обыденной жизни.

Русские в ХХ веке стали самой большой жертвой эзотерической войны, проведенной против нас Американской цивилизацией. Итоги ее оказались потрясающими. Если Германия и Япония после поражения в обычной, «горячей» войне 1939-1945 года, даже после ковровых бомбардировок, хотя и потеряли миллионы людей, однако сохранились как единые страны и не утратили источники жизненной силы, то Россия после эзотерической агрессии перестала существовать как единая страна, понесла (и еще несет) чудовищные экономические и военные потери.

В Советском Союзе были умные, но скучные интеллектуалы. Но они, были полностью правы, когда гневно бичевали в своих бесцветных газетах «чуждые нравы», стиляг, джинсы, рок-музыку и прочие попытки подражать Западу. Джинсы действительно убили Империю, поскольку вырастили перепрограммированные поколения. Тогда Империи нужно было изменить смысл джинсов. Мол, ребята, вы нам подсовываете штаны от «Монтаны» и «Левайз»? Вы передаете по «Голосу Америки» и Би-Би-Си «Битлз» и «Скорпионз»? Отлично. Мы это принимаем. Но мы меняем их смысл. Джинсы и рок стали символами молодого, динамичного поколения? Да мы просто завалим страну и тем, и другим, джинсы перестанут быть символом. Но правители Советского Союза до этих простых вещей так не додумались. Они даже не подозревали, что против страны ведется эзотерическая агрессия.

Враги отлично понимали: русская цивилизация основана на творчестве. Символ русскости — созданный фантазией Алексея Толстого инженер Лось, который, прихлебывая морковный чай в холодном сарае, глядит на творение свое — космическую ракету. Убей у русских способность творчества — и ты убьешь их. А что есть творчество? Это — создание нового, труд, производство. Противостоит творчеству не свобода, как нас убеждали лукавые враги, а потребление. Американцы своими джинсами пропагандировали у нас не свободу (ерунда это все!), а неограниченное потребление. Думай не о Марсе, а о тряпках. Им это удалось. СССР пал.

Враги смогли превратить русских из творцов в безудержных потребителей. Причем в потребителей крайней степени — в «трофейщиков», носителей психологии мародерства. Современный читатель прекрасно помнит, как значительная часть нашего народа, уподобившись стаду баранов, обеими руками голосовала за разрушителей страны, уповая на поток заграничного барахла. В 1996-м вся агитация была построена крайне примитивно, но действенно: если не выберете Ельцина — исчезнут колбаса, тряпки и кроссовки. Подействовало! Россиянский обыватель голосовал не за демократию, не за свободу, а именно за шмотье и колбасу. Совершенно не думая о том, что он еще заплатит за эти кроссовки и колбасы запредельную цену…

В предельном варианте такая эзотерическая война должна довести русских до финала, описанного в одном из современных рассказов фантаста Евгения Лукина. Там русского мужика забирает милиция. Ведь он держит дома запрещенные предметы: верстак, рубанок, набор инструментов, пытаясь что-то мастерить. Он не хочет вести себя так, как предписано Новым Мировым Порядком: только пить, трахаться налево и направо, смотреть целыми днями телевизор и покупать лишь импортные вещи.

Лукина отлично дополняет Константин Крылов, который предсказывает Московские Процессы по обвинениям русских в «тоталитарных комплексах». При Новом Мировом Порядке считается преступным стремление русских наделять некоторые вещи ценностью, которая превосходит их рыночную стоимость. Русские все время пытаются искать правду. У них есть чувство прекрасного — а не западное понятие о дизайне. Совершенно тоталитарно нерыночное стремление любить одну женщину, а не предаваться свободному сексу на условиях купли-продажи. В новом мире верность мужчины и женщины друг другу рассматривается как вид рабства.

Успешность организационных и ментальных войн Античеловечества против русских просто поражает. Как же они создали чудо-оружие?

С помощью самой опасной науки ХХ века — психологии.

История психологии — это история, как величайшие научные открытия, сделанные зачастую во имя светлых целей и прекрасных идеалов, ставились на службу войне, уничтожению, манипуляции людьми. Психологическое оружие по своей эффективности в ХХ столетии оказалось намного эффективнее ядерных зарядов.

Уже в самом начале, полтора века назад, психология открыла удивительные вещи — принципиальную основу ментального оружия. Например, что человека можно зомбировать, заставив воспринимать не истинную, а искаженную картину мира.

Едва ли не сильнейшее воздействие на формирование психологического оружия ХХ века оказал психоанализ Фрейда. Он постулировал наличие двух основных врожденных человеческих инстинктов — инстинкта продолжения рода и инстинкта смерти. Собственно, вся психическая деятельность по Фрейду есть борьба двух этих инстинктов. Сделав такой вывод, Фрейд последовательно свел психику к обслуживанию двух основных инстинктов. Самое высшее проявление человеческого разума, духа, чувств, в конечном счете объяснялось феноменами рождения, умирания и секса, который в каком-то смысле объединяет рождение и умирание. Такое понимание прямо провоцировало на создание психологического оружия, использующего самые глубокие и темные инстинкты человека.

Курт Левин — подлинно титаническая и одновременно — эзотерическая, загадочная фигура в психологии ХХ века. Он выступил зачинателем трех важнейших линий, в решающей степени сформировавших картину ХХ века. Речь идет о современных методах стратегической неконтактной войны, берущей начало от ковровых стратегических бомбардировок США в годы Второй мировой войны и достигшей своего наиболее полного воплощения в американских операциях в Ираке 1991, Югославии 1999 и в Афганистане 2001-2002 годов.

Во-вторых, он же оказался у истоков системы коллективного принятия решений и иерархической совмещенной системы управления, базирующейся на корпоративной вере, принятой в качестве безусловной ценности. Эта система впервые начала эффективно применяться в Японии, и потому получила название японских методов управления. Однако эта система как-то незаметно, уже с учетом национальных особенностей постепенно распространилась на весь мир, и сегодня она является едва ли не несущей конструкцией управленческой культуры всех крупнейших транснациональных корпораций.

И, наконец, третье. Именно Курт Левин создал технологии программирования индивидуума через скрытое и зачастую даже не осознаваемое поведение коллектива (причем этот коллектив тайным и определенным образом тоже запрограммирован под решение вполне конкретных задач), и эти технологии стали оборотной, темной стороной практически всех социальных технологий современного западного общества.

В начале ХХ века возникла первая собственно американская фундаментальная психологическая теория, получившая название «бихевиоризм». Ее основоположник Уотсон заявил: «Изучать можно только поведение. Сознание вообще не представляет интереса, так как не поддается исследованиям. Поведение человека надо изучать точно так же, как и поведение животных и перестать вести праздный разговор о сознании. Абсурдно, изучая поведение животных, заниматься конструированием их сознания…»

Сам Уотсон стал не только президентом Американской психологической ассоциации, но и большую часть жизни успешно занимался бизнесом. Он делом доказал то, что людей можно дрессировать, что при постоянном повторении простых и понятных образов в увязке с позитивными результатами для индивидуумов можно сформировать абсолютно устойчивую модель поведения. Хорошо себя ведешь — получаешь кусочек сахару. И будешь себя потом вести так, как надо…

Закон аффекта Уотсона гласит: «В случае, если какое-то действие приводит к желательным результатам, вероятность его повторения возрастает, а если к нежелательным последствиям — снижается». То есть, классический принцип дрессировки по дедушке Дурову. Казалось бы, тривиальный вывод был использован, начиная с середины ХХ века, практически всеми ведущими державами мира в психологической войне друг против друга. Простые, понятные, впечатавшиеся в сознание образы и фразы, повторяемые до сумасшествия, и увязываемые с поощрением или наказанием для индивидуумов, в итоге сформировали идеологию основных участников исторической драмы Второй мировой войны. Именно пропаганда, построенная на простых, понятных, четких и однозначных мыслях и образах, самым жестким образом нацеленных на поощрение или устрашение, стали средством, сформировавшим массовое сознание в Америке, Германии и России.

Последний великий бихевиорист, Скиннер, довел технику обучения-дрессировки до совершенства. Он смог научить голубей играть в пинг-понг. Обучив голубей клевать нужное место на телеэкране, Скиннер смог добиться, чтобы они направляли боевую ракету к заранее намеченной цели. Скиннер учил, что из человека с помощью соответствующего подкрепления можно сделать все, что угодно. И, как положено последнему великому бихевиористу, довел это до логического конца. В 1972 году он предложил на основе технологии позитивного подкрепления и контроля стимула (контроля за поведением) создать общество запрограммированной культуры, в котором все граждане будут довольны и счастливы.

Собственно скиннеровское методологическое обеспечение и разработанные им конкретные технологии, методы и операции научения стали краеугольным камнем американской массовой культуры. Одновременно они вошли в арсенал психологических войн. Оружие бихевиоризма сначала создавало отрицательные и положительные стимулы, затем жестко закрепляло за ними конкретные образы и, наконец, наполняло эти образы смыслом, ориентированным на систему ценностей и интересов обладателей психологического оружия.

Именно бихевиористское оружие в значительной степени погубило нашу великую державу. Сначала была искусственно сформирована и трансплантирована в советскую действительность система позитивных образов: джинсы, концерты рок-музыки, полные прилавки западного магазина, роскошная американская машина, смеющиеся и улыбающиеся люди. После первичного внедрения образов настала очередь постоянно повторяемых, внедряемых в массовое сознание слоганов-девизов: «демократический Запад», «изобильный рынок», «политические свободы», «партийная бюрократия», «коммунистический террор», «сталинские репрессии» и т.д и т.п.

Затем в отупевших головах советского быдла была установлена четкая и однозначная зависимость между первым и вторым. Американские специалисты по психологическим войнам совершенно справедливо уподобили совковое быдло голубям Скиннера. Хочешь получит много джинсов, сникерсов и колбасы? Искренне прими миражи демократии, рынка и свобод в России. Если ты примешь эти ценности, то наступит счастье и изобильное потребление. Если ты откажешься от этих миражей — то тебя ждут репрессии, тоталитаризм и голод…

Так что зачастую психологи весьма неправы, когда рассматривают бихевиоризм, как тупую, скудную и нежизнеспособную психологическую школу. Конечно, ей не удалось добраться до глубин человеческого подсознания, подобно Фрейду. Не смогла она и разработать изощренную понятийную структуру, которую создал Курт Левин. Не достигла она больших успехов и в понимании сложнейших проблем мыслительной деятельности человека. Однако бихевиористы дали в руки управителей истории чрезвычайно эффективный, хотя и простой инструмент дрессировки общепланетного быдла, превращения его в послушное двуногое стадо.

Закончим же мы наш выборочный, сжатый обзор достижений западной психологии ХХ века открытием нейролингвистического программирования — NLP. NLP вобрало в себя достижения практически всех школ психологической науки, обобщило, классифицировала и ввела в систему множество практических методик психотехники и специальных психологических инструментов, накопленных теоретической и практической психологией более чем за вековой период.

NLP исследует связи, имеющиеся между нашими мыслями, речью и действиями, то есть тем, что связывает нас с другими людьми, с окружающим миром и его духовным измерением. Основоположники NLP, Бендлер и Грендлер, называют среди учителей трех выдающихся ученых — Франца Перлза, новатора психологии и создателя гештальт-науки Джереми Саттира, лидера в области семейной психотерапии и Мильтона Эриксона, всемирно известного гипнотерапевта. Однако мы с полным основанием добавим еще по меньшей мере двух авторитетов — Скиннера, основателя бихевиоризма, и Норберта Винера, основоположника кибернетики, который уподобил человеческий мозг чрезвычайно сложному и гибкому компьютеру.

По сути, NLP — это технологизированный, приспособленный для каждодневного применения мягкий гипноз, незаметный для окружающих. Наиболее развитая и действенная система обнаружения реальных мыслей и психологического состояния человека по различного рода внешним признакам особенностей поведения, мимики, психомоторики и тому подобному. NLP — это отработанная, оцененная по эффективности, классифицированная и привязанная к конкретным ситуациям библиотека моделей поведения человека или социальной группы в наиболее целесообразном с точки зрения достижения конкретных целей ключе. NLP — это самая отработанная на сегодняшний день в западной психологии система психотехники, скрытого воздействия на других людей, которое осуществляемого помимо их сознания, воли и желания. NLP — это открытая система, позволяющая вбирать в себя все последние достижения других школ, и ставить их на службу решению главной задачи — целенаправленного программирования их поведения.

Таким образом, западная психология ХХ века стала чрезвычайно действенным средством для создания эффективных ментальных вооружений.

Убийцы культуры

Метагруппы наиболее последовательно проявили себя на поле западной культуры. Не где-нибудь, а именно здесь мы находим их завораживающее могущество. Их умение достигать цели, несмотря на все поставленные препятствия.

Сфера культуры для Сообщества Тени важна не менее, чем техносфера. Если техника определяет динамику движения человечества, то культура устанавливает возможности и границы адаптации людей к изменяющейся техносфере, к внешним условиям. Именно культура создает предпосылки к тому, чтобы техносфера, общество и природа развивались согласованно. Культура — это сокровищница универсальных форм деятельности человека и технологических инструментов. Мы в то или иное время извлекаем их из культуры, эффективно используя в других сферах деятельности, в экономике, политике или финансах.

Поэтому в рамках стратегического курса Сообщества Тени на упрощение и деградацию рода людского оно перекодируют культуру. Это становится едва ли не ключевой его задачей. Сообщество тени и его периферийные структуры действуют во всех трёх слоях культуры.

Прежде всего, в высокой, элитарной культуре. Именно здесь находятся произведения литературы, живописи и музыки, оперы и балета, кино и телевидения, в которых наиболее полно воплощаются идеалы и ценности той или иной цивилизации. Это — хранилище кодов, задающих стереотипы поведения и образцы для подражания для американцев, русских, китайцев и т.д. Здесь сосредоточены национальные святыни, память цивилизации и самые сокровенные мифы народов. Именно высокая культура задает язык коммуникаций внутри цивилизаций и определяет систему смыслов, ключевых для существования человека, социальной группы и цивилизации.

Высокое искусство не служит лишь одной элите. Оно задает систему координат для взаимодействия внутри народа, определяет национальный рейтинг ценностей, хранит в себе пластические образы, формы и сюжеты нации. В этом смысле высокое искусство выступает и как массовое. Даже если человек не читал Шекспира, Сервантеса или Достоевского, он всё равно живёт в обществе, пронизанном их воздействием.

Первая половина ХХ века — время не только вызревания и окончательного формирования метагрупп, но и эпоха рождения чудовищного «нового искусства», разорвавшего традицию искусства гуманистического. В ХХ веке появляется новая живопись, абстракционизм, примитивизм, супрематизм, конструктивизм, модернизм поп-арт и тому подобное. Эта живопись неразрывно связана с именами Малевича, Кандинского, Эрнста, Клее, Пикассо в определенные периоды его творчества, позднего Сезанна, Энди Уорхолла. В этом искусстве окружающий мир дробится, расчленяется и распадается на разрозненные, всё более простые составляющие. Вплоть до пустых полотен модернистов.

В те же годы появляется, оккупируя симфонические залы и звукозаписывающие студии, атональная музыка, отвергающая гармонию и совершенство. Атональная музыка — это диссонанс, деструкция, разрушение. Это звучание болезни, распада. Шомберг, Хиндемит, Кейдж, Пендерецкий запахнули врата гармонии, подменили божественное звучание сфер скрежетом и шумом ломающегося мира. Они отправились в путешествие по темным закоулкам человеческой души Дисгармоничная, истерзанная и затаённая, эта музыка стала предвестием эпохи конца человечества.

Схожие процессы происходили и в литературе. В ХХ столетии появляются романы, отрицающие все традиционные представления и каноны. Роман, где нет не только занимательности, но и сюжета. Действие заменяют бесконечные монологи и длящийся десятками страниц непрерывный поток слов, выдаваемый за стенографирование «потока сознания». Новый роман не только разрушал традиционную структуру классического произведения, но и решал куда более радикальные задачи. Он сломал структуру нормального, освящённого веками языка, он атаковал человеческое восприятие. Наконец, он уничтожал систему смыслов гуманистического мировоззрения. Джойс, Пруст, Бекет, Ионеско, Роб-Грийе, Натали Саррот, Дос Пассос — вот имена убийц гуманистической культуры, писателей-мясников, расчленителей языка, «раскрывателей сознания» тёмному потоку хаоса человеческого существования. Они разрушали и общество, и мораль. Они сделали западного человека потерянным и одиноким, оставили его один на один с судьбой.

У читателя может возникнуть вопрос: почему в главе, посвященной в основном организационным и экономическим вопросам, мы вдруг столько внимания уделили проблеме, на первый взгляд бесконечно далёкой от цен, прибыли, категорий господства и эффективности?

Ответим, читатель, на твоё недоумение. Одной из наиболее поразительных книг, прочитанных авторами в последние годы, стала работа Джека Уолконшоу «Тайны новой культуры». Несмотря на слегка сенсационное, отдающее «желтизной» название, автор проследил на огромном документальном материале источники финансирования и механизмы «раскрутки» звёзд новой культуры. Он называет имена многих творцов (если можно так выразиться) постмодернизма в живописи, музыке, литературе, в кино и театре. И оказалось, что деньги в постчеловеческую с позволения сказать культуру инвестировали те же самые люди и финансовые институты, кто финансировал революцию в России, приход Гитлера к власти и многие другие судьбоносные события минувшего века. Те же люди поддерживали одновременно ультралевых и крайне правых во Франции и Испании.

Все это творилось вполне осознанно и планомерно. Но зачем?

Наверное, разгадка имеет по крайне мере три аспекта. Во-первых, «новое искусство» выступает очень эффективным средством идентификации Минус-цивилизации, ее сплочения и противопоставления остальному человечеству.

Во-вторых, постмодернистское искусство проводит чёткую границу между поступательным развитием культуры и этапом упадка. Этот этап наступил бесповоротно. Стало быть, минус-«искусство» резко сузило роль культуры как сокровищницы, откуда можно черпать готовые методологии и технологии для применения в других областях жизни и деятельности. Это раньше культура была библиотекой форм творчества — а теперь нет. Тем самым, резко сужается способность человечества отвечать на вызовы истории.

В-третьих, постмодернизм стал лабораторией для отработки идей, образов, метафор и технологий, предназначенных для конвейерного производства массовой культуры. Вурдалаков и всяких извращенцев — на поток! Поп-культура превратилась в орудие подчинения деградирующих масс новым господам жизни, в инструмент управления толпами в подавляющем большинстве стран мира.

«Масскультура» стала сферой бурной деятельности метагрупп еще и потому, что именно она позволяет навязать населению, потребителям, инвесторам те представления и стереотипы, которые так нужны Минус-цивилизации для достижения ее целей. Масскульт как комплексная технология порабощения сознания порождён метагруппами. Масскульт навязывает подавляющему большинству землян ущербную психологию, построенную на ценностях и интересах, глубоко чуждых интересам человечества.

Наконец, существует ещё одна почти нигде не упоминаемая сфера деятельности метагрупп на социокультурном поле. Речь идёт о так называемом «нуар коммьюникейшнз» (noire communications) — чёрных коммуникациях.

Этот термин вы не найдёте ни в одном словаре или энциклопедии. Его не раскладывают по полочкам в статьях и монографиях. Тем не менее, он упоминается в выступлениях наиболее проницательных политических технологов, специалистов масс-медиа в числе самых эффективных методов воздействия на коллективное сознание. «Чёрные коммуникации» есть не что иное, как третий срез социально-культурной активности, наряду с «хай артом» и массовой культурой. Это — своего рода глобалистский термин эпохи постмодернизма, в нем смешиваются французское и английское слова. Это чётко не очерченное поле несловесных коммуникаций, своего рода «туннель эффектов». Это сфера коллективного бессознательного, сфера коммуникаций, где не нужны слова — они основаны на визуальных, звуковых и смысловых взаимодействиях. Своего рода коллективная экстрасенсорика, что ли. Именно с нею работали тоталитарные режимы, обеспечивая невиданное единение, воодушевление и взаимопонимание в своих обществах.

Пользуясь отлаженными и эффективными технологиями, метагруппы сделали особую ставку на noire communications, с успехом внедряя необходимые для них программы поведения и ценностные клише в коллективное сознание высшего уровня. Это своего рода нейролингвистическое программирование социальных групп и целых народов — в интересах Минус-цивилизации.

Зоны охоты

Таким образом, дорогой читатель, мы постарались показать, как и на каких полях орудуют метагруппы. Мы постарались хотя бы пунктирно показать, как наш враг оперирует в пространствах экономики, политики и культуры. Теперь сделаем следующий шаг и попытаемся схематично изучить ядро деятельности метагрупп, те сферы, где метагруппы добиваются своего тотального господства в современной цивилизации Заката.

Сердцевина мира метагруппы — виртуальные финансы. Чтобы понять это сложнейшее явление, попросим тебя, читатель, собраться и вместе с нами прочесть не самый простой текст российских философов-экономистов. Возможно, наиболее глубоких и проницательных продолжателей марксистской традиции — Бузгалина и Колганова:

«Виртуальный капитал — деньги конца ХХ — начала ХХI века — в отличие от эффективного капитала XIX века:

1) является глобальной виртуальной сетью, а не атомизированной совокупностью денежных единиц, регулируемой национальным государством, или совокупностью обособленных финансовых корпораций, единой во всех звеньях, стихийной и потому неподконтрольной национальным и наднациональным государственным структурам,

2) приватизирован ограниченным кругом частных лиц, но при этом им неподконтролен,

3) выполняет роль неоденег — универсального регулятора, всеобщего эквивалента, меры стоимости, средства совершения трансакций, сокровища и т.п. корпоративно-сетевого рынка, своего рода «сети сетей», что делает всю систему цен на товары, капиталы (в том числе инвестиции), на рабочую силу и т.п., трансакции сбережений зависимой от состояний этой суперсети,

4) обладает в силу перечисленных выше свойств качеством виртуального самовозрастания, накопления виртуальной и вероятностной ценности, выраженной, однако, в обычных деньгах — долларах или евро — ибо они тоже становятся виртуальными, лишь косвенно связанными с производством и накоплением прибавочной стоимости. Граница этой виртуального накопления, равно как и угроза его коллапса была в качестве гипотезы определена выше…

…При этом переход денег из виртуального бытия в реальное, выполнение ими своих функций связаны с тремя проблемами.

Во-первых, с огромным риском того, что генерируется система финансовых спекуляций (а это наиболее быстрорастущая сфера бизнеса).

Во-вторых, с их потенциальной неустойчивостью, ибо функционирование таких денег зависит от стихийного развития конъюнктуры мирового виртуального капитала. Спекулятивность виртуальных денег и крайняя неустойчивость финансовой сферы требуют гигантских трансакционных издержек (на содержание страховых институтов, охрану прав собственности и т.п., вплоть до защиты информации от хакерского посягательства).

В-третьих, такие деньги находятся в реальной зависимости от функционирования отдельных институтов глобального капитала. Последнее требует особого комментария.

Едва ли не впервые за предшествующие столетия эволюции капитала некоторый ограниченный круг крупнейших корпоративных структур (финансовые корпорации, центральные банки ряда государств, МВФ, МБ и некоторые другие переплетённые друг с другом системы) приобретают поистине фантастическую власть — власть, которая ранее была сконцентрирована лишь в объективном безличном феномене мировых денег.

Как таковые, виртуальные деньги и капитал:

1) создают возможность превращения сферы финансовых трансакций в особую, оторванную от производства и ускоренно разбухающую (вследствие как возможности получения спекулятивных прибылей, так и роста трансакционных издержек) сферу экономики,

2) являются адекватным механизмом и формой экспансии этой сферы,

3) создают угрозу (возможность) глобального финансового кризиса.

Учитывая, что неомаркетизация углубляет и глобальные проблемы человечества, а средством относительной стабилизации и регулирования этой системы является виртуальные деньги, несложно сделать вывод о том, что, вполне вероятно, в обозримом будущем кризис мировой финансовой системы может оказаться детонатором серии глобальных кризисов…» («Постиндустриальный мир и Россия» —, Москва, издательство УРСС, 2001 г., с. 143-147).

Продолжим цитирование Бузгалина и Колганова. Изучая виртуальный капитал, они делают основополагающий для понимания Античеловечества вывод о превратном секторе современной западной экономики.

«Этот сектор можно определить как социально-экономическое пространство, где воспроизводится в рассчитанном масштабе совокупность фиктивных стоимостных агрегатов (превращённых форм) и не создаются (как основной продукт его деятельности) ни материальные блага (блага, способствующие развитию личности), ни культурные ценности. С социально-экономической точки зрения превратный сектор есть сфера создания, потребления и превращения (трансакций), развёрнутая в глобальный виртуальный капитал. Историко-генетическая структура этого капитала даёт ключ и к сегодняшней структуре превратного сектора.

Во-первых, присущие ему виды деятельности надстраиваются не свободной (рыночной) конкуренцией, а путем сознательного контроля и регулирования рынка со стороны крупнейших монополистических объединений и государственных органов в той мере, в какой эта деятельность направлена на поддержание и расширение гегемонии корпораций, в том числе и государств как суперкорпораций…

Во-вторых, превратный сектор растёт вследствие развития отношений тотального корпоративно-сетевого рынка («рынка паутин»). Значительная часть менеджерской и маркетинговой деятельности — классический пример такого «плетения паутин».

В-третьих, важнейшим компонентом превратного сектора становится вся совокупность отношений, связанных с самопроизводством фиктивного капитала, которое на рубеже ХХ-ХХI веков в силу описанных выше обстоятельств становится системой «пузырей» виртуального финансового капитала. Эти «пузыри» пусты по своей сущности (в них не создаются материальные блага и культурные ценности), но они поглощают огромные, наиболее высококачественные ресурсы и взрывоопасны как оружие массового уничтожения.

Наконец, превратный сектор включает в себя такие сферы, как военно-промышленный комплекс и связанные с ним науку, образование, функционирование средств контроля, а также массовую культуру, где в действительности культурные ценности отсутствуют и др.

В целом превратный сектор может быть определён как паразитическая составляющая вторичных производственных отношений. Говоря образно, его можно сравнить со своего рода гигантским пылесосом, всасывающим наиболее ценные интеллектуальные, финансовые и тому подобные ресурсы общества и запирающем их в пыльном мешке, где человек-творец превращается в «человека в футляре»…» (Там же, с. 146-147).

Фундаментальное открытие русских учёных, собственно, и описывает ядро деятельности метагрупп. Это ядро, с одной стороны, приносит новым кочевникам фантастические доходы, а с другой стороны, является сердцевиной посткапиталистического «виртуального финансизма» как особого экономического режима постиндустриального общества Заката.

Наряду с виртуальными финансами второй важнейшей сферой действия метагрупп выступает политическая экономия в прямом смысле этих слов. То есть, сфера, где политическое господство превращается в экономические блага, где политические решения оборачиваются финансовым могуществом, где функции власти имеют конкретное денежное измерение.

Сфера политэкономии охватывает экономические последствия войн, специальных операций, гонки вооружений и развития военно-промышленного комплекса. Сюда же мы добавим и финансовые плоды политического взаимодействия Запада со всем остальным человечеством.

Наконец, друзья, есть ещё одна сторона сердцевины метагрупп — бизнес на Зле.

Деятельность Минус-цивилизации зловредна в самом прямом смысле слова, и потому нет ничего удивительного, что она научилась делать барыши на Зле во всех его обличьях. Это их родное поле, где с ними невозможно тягаться, где они — подлинные и окончательные хозяева. Поле это необозримо, именно оно даёт Античеловечеству неизмеримое преимущество перед остальными цивилизациями Земли.

О чем же конкретно идёт речь? Это — доходы от коммерческой преступной деятельности, и прежде всего — от торговли наркотиками. Сюда же поместим проституцию, торговлю детьми, незаконное захоронение промышленных отходов, нелегальный бизнес на иммиграции и медицине, а также самого разного рода кражи. Если верить последним (на момент написания этой книги) докладам Национального разведывательного совета США и Интерпола, то можно примерно оценить возможные доходы криминальных сообществ и связанных с ними метагрупп от бизнеса на Зле. Так, американцы подсчитали, что торговля наркотиками приносит до 300 миллиардов ежегодно. 12 миллиардов даёт затопление ядовитых и опасных отходов в океанах. (По другим оценкам, преступные синдикаты ежегодно добывают 22-23 миллиарда долларов от экспорта опасных отбросов производства, контрабанды запрещенных материалов и незаконной эксплуатации охраняемых природных ресурсов).

На перевозке нелегальных иммигрантов делают примерно 7 миллиардов долларов ежегодно. Кражи автомобилей только в США и Европе, как оказалось, приносят криминальному миру около 10 миллиардов «зелёных» в год — намного больше, чем ежегодный экспорт вооружений в РФ. Проституция же в Европе и основных туристических центрах мира выкачивает из карманов людей до 20 миллиардов долларов каждый год. А если взять преступный медицинский бизнес со всеми его прелестями, начиная от торговли человеческими органами и заканчивая проведением подпольных абортов — то это ещё 50 миллиардов долларов в год!

Вы спросите: а какое отношение ко всем этим астрономическим суммам имеют метагруппы? Почему мы объединяем преступный бизнес с уважаемыми инвестиционными банками, мультимедийными «империями», информационными агентствами и частными разведывательно-информационными организациями? Да, мы считаем, что значительная часть криминальных доходов поступают метагруппам как в виде прямой учредительской премии, так и в виде сбережений, инвестируемых гангстерами в финансовые институты метагрупп. Преступные прибыли становятся финансовыми потоками, текущими через банки новых кочевников, они становятся инвестициями в соответствующие фонды метагрупп.

В начале 1990-х годов вышла нашумевшая книга Линдона Ларуша, в ней он доказал теснейшую связь ЦРУ, КГБ, ведущих английских и американских банков с наркоторговлей. С тех пор пошёл уж второй десяток лет, но ещё никто не смог ни опровергнуть Ларуша, ни подвергнуть его доводы сколь-нибудь квалифицированным сомнениям. А между тем в последние годы в США вышло несколько сенсационных исследований, посвящённых связям оффшорных филиалов американских банков, расположенным в основном на островах Карибского моря, с латиноамериканской наркомафией. Оказывается, американские финансисты не просто «отмывали» миллиарды или вкладывали их в законный бизнес, но ещё и финансировали из этих источников политические движения в Латинской Америке. И уж совсем свежий пример — умопомрачительный рост экспорта наркотиков из Афганистана после оккупации его войсками США в 2002 году.

Технологии захвата

Теперь, когда мы завершили краткий обзор полей деятельности метагрупп, самое время познакомиться с главными технологиями сообществ новых кочевников. С теми самыми, что обеспечивают «чужим» превосходство в мировой экономике, и особенно — в финансах.

На первое место мы поставим технологии коммерциализации существования.

Сегодня финансовая система коммерциализировала все стороны человеческой жизни. На Западе сложилась система тотального превентивного кредитования. Фактически вся жизнь рядового американца, немца, француза, испанца или голландца проходит в кредит. 95 процентов дорогостоящих покупок, (дома, машины, дорогая электроника, мебель, предметы роскоши) делается в кредит. По имеющимся расчетам, более 94 процентов личного имущества американцев на балансе домашних хозяйств, приобретено в долг. Для Европы этот показатель несколько ниже и составляет порядка 85 процентов. На обслуживание кредитов уходит до 45 процентов доходов средней американской семьи и около трети — европейской.

Может возникнуть вопрос: а что, собственно, здесь плохого? Ведь потребительское кредитование заметно расширяет возможности средней семьи для того, чтобы приобрести необходимые предметы длительного пользования: жилье или автомобили. Для того, чтобы создать более удобную жизнь даже когда на это не хватает текущих денег. Это можно было бы счесть благом, если бы не ряд обстоятельств. Доступность приобретения разного рода потребительских благ, легкость удовлетворения потребностей сочетается на современном Западе с крайней убогостью, примитивностью самих потребностей. Более того, потребности становятся не результатом воспитания и органичного развития, а итогом целенаправленного манипулирования вкусами и потребностями населения западных стран со стороны реальных хозяев мира.

Легкость потребления через превентивное кредитование не только и не столько затягивает подавляющую часть населения стран «Золотого миллиарда» в нескончаемую долговую кабалу, но и служит эффективным средством низведения людей к уровню двуногого потребляющего стада, полностью послушного своим манипуляторам. В связи с этим, как ни странно, можно вспомнить выходившие в Советском Союзе работы, посвященные анализу западного общества потребления. Они были написаны скучным, суконным языком, но суть улавливали абсолютно точно и верно.

Система доступных благ на Западе, обеспеченная дешевыми кредитами, была и остается не средством развития и раскрепощения личности, а напротив, эффективным методом ее закабаления, манипуляции человеком.

Конечно, такой «страшной участи» западников завидуют миллионы граждан России, для них мечта о собственной комфортабельной квартире и, тем более, доме, остается несбыточной грезой. Миллионам людей в России наши рассуждения могут показаться аморальными и неправильными. Дом — всегда дом, и для его получения хороши любые средства, считают они. Однако в жизни за все надо платить. И, как сегодня становится все более ясным, цена легкодоступности капитальных потребительских благ на Западе для его населения оказалось слишком высокой. Тамошние люди за изобилие расплатились деградацией, обеднением, упрощением своих личностей. Поверь, дорогой читатель, и у нас за этим дело не встанет.

Кроме того, не все так просто и с источниками кредитования. С одной стороны, сегодняшнего западного человека приучили жить в долг. Но, с другой стороны, его также приучили, что все его средства, сбережения, поступления находятся в банке — в безналичной форме. На Западе, по сути, существуют уже целые группы и поколения людей, которые практически не пользуются наличными деньгами. Либо используют «нал» в суммах не более ста долларов или евро.

Опять же, казалось бы, что здесь нехорошего? Сокращается оборот наличных денег, уменьшаются возможности для их отмывки, для различного рода теневого бизнеса, для коррупции, наркомафии и тому подобного

Хорошо-то, хорошо, да не совсем. Дело в том, что полностью перейдя на систему безналичных расчетов, западные (а вскоре и российские) трудящиеся полностью утрачивают контроль за собственными деньгами. Фактически человек лишается свободы использования своих же средств. С одной стороны, они идут на покрытие ранее взятых кредитов, а с другой — тратятся на текущее потребление: питание, одежду, развлечения и тому подобное, где потребности в значительной степени целенаправленно сформировала господствующая элита, выдрессировав и запрограммировав массы «электората».

А «ничего хорошего» состоит в том, что те деньги, что остаются у человека после выплат по долгам и трат на текущие нужды, оседают в банке. Если говорить банковскими терминами, денежки становятся свободными остатками средств на счетах, на которые практически никаких процентов не платится. Эти средства, небольшие для каждого отдельного человека, для населения города являются уже огромными. А для страны, например, для США, Германии, Франции или Англии они становятся ­­ просто гигантскими. И эти деньги банки, как правило, используют бесплатно, в том числе и на кредитование тех же самых трудящихся.. Система простая, выигрышная для банка, но не очень выгодная для населения. Однако по-другому эти трудящиеся жить уже не могут.

А банки, читатель, в своей немалой части входят в метагруппы!

Тотальная коммерциализация жизни людей имеет и еще, как минимум, два аспекта. В западных странах и, прежде всего, в Соединенных Штатах, сделано все для того, чтобы переложить риски существования на самих трудящихся. огромную роль играет система страхования. Рядовые жители западных стран страхуются буквально от всего и страхует все..И еще эту систему превратили в большой насос откачки денег из реального финансового оборота реальной жизни, реального личного или корпоративного бюджета — в зазеркалье финансовых операций, в невозвратные «черные дыры» метагрупп. На практике это осуществляется через завышение оценок рисков и затруднения возможности получения страховой премии. Через хитрую систему выплаты страховых взносов и чрезвычайно запутанные и туманные условия разовых выплат страховых денег.

Ну и, наконец, еще об одном элементе тотальной приватизации людской жизни. Практически во всем западном мире действует частные системы пенсионного обеспечения. Трудящиеся ежемесячно отчисляют значительную часть своего дохода для формирования пенсионного фонда, который будет выплачиваться им в последующем. Сам по себе такой порядок ни плох и ни хорош, но при достаточно высоких темпах реальной инфляции, а также из-за того, что пенсионные фонды находятся в руках метагрупп, такой порядок еще более закабаляет среднего частного гражданина стран «Золотого миллиарда», ставя его жизнь под полный контроль Античеловечества.

Таким образом, метагруппы сегодня полностью контролируют личные финансы. Они не только регулируют и определяют финансовые потоки десятков миллионов семей в развитых западных странах, но и задают систему их ценностей, потребностей и предпочтений. Метагруппы формируют потребительский спрос и одновременно располагают всей полнотой информации о материальном, имущественном и финансовом положении каждой семьи. О их вкусах, предпочтениях и интересах, и даже о конфликтах и страхах людей.

По сути, технологии коммерциализации существования — не только мощнейший механизм получения метагруппами ничем необоснованных прибылей, но и действенный инструмент социального, политического и экономического господства. Инструмент, ставящий в полную зависимость частную жизнь каждого гражданина Западного мира от воли, желания и интересов метагрупп.

Теперь дошла очередь до второй универсальной технологии метагруппы — технологии принудительных или преднамеренных банкротств.

Давайте вспомним о престранном явлении: деньги огромной части человечества периодически куда-то исчезают и кому-то достаются. Мы не знаем ни одного по-настоящему крупного банка, непрерывно существующего, например, с восемнадцатого века. Нет ни одного случая, чтобы кто-то положил в те времена в банк хотя бы 10 тысяч фунтов стерлингов и просто не трогал бы вклад, который в наши дни за счет нарастания процентов и процента на проценты дорос бы до многомиллиардного состояния. Даже 100 фунтов, положенные 1 января 1800 года, через 200 лет должны были вырасти до нескольких десятков миллионов. По этой логике средства царской семьи Романовых, пролежавшие с 1917 года в западных банках, должны были превратиться просто в несметные сокровища. Но этих денег как бы нет. Они куда-то исчезли и продолжают исчезать!

Периодическим «исчезновением» средств клиентов промышляют не только малые и средние компании, кредитные бюро, инвестиционные фонды, но и крупные уважаемые банки, страховые компании и пенсионные фонды. Они кажутся солидными, надежными, консервативными. Они обещают вкладчикам небольшой процент. Но все равно рано или поздно лопаются, сливаются, хитро реорганизуются, и их лукавые хозяева дурачат лохов-вкладчиков. Как правило, банки живут 60-75 лет без слияния и поглощения, но к концу цикла с ними всегда что-нибудь случается. Да вы вспомните, как несколько лет назад умер знаменитый английский банк «Беарингз», где 1917-го года лежала часть средств нашей царской династии. Ни много — ни мало, а почти 5 тонн золота! Официально объяснили все тем, что, мол, один из дилеров банка, сущий мальчишка, слишком рискованно играл на азиатских валютных рынках. Дичь несусветная! Побасенки для начальной школы.

Сергей Кугушев, имея опыт руководства банком, осведомлен о том, что директор банка получает ежедневную информацию по всем линиям: объем притока денег и сумму обязательств. Да дилера остановили бы тут же, в самом начале, потеряв от силы, ну миллионов 10-20 долларов. При этом позицию бы закрыли, а дилера вызвали на ковер и оторвали ему детородный орган. Нет, мы имеем дело с организованным исчезновением денег. Одна из версий гласит: банк свернули именно потому, что Россия в 1994-1995 годах начала поднимать вопрос о возврате Западом денег царской России. А как их вернуть, если банк лопнул? Вскоре, после скандала с «Беарингз», Россия замолкла. А потом выяснилось, что злосчастный все-таки уцелел, будучи купленным голландским банком ING.

Есть закономерность: если западная экономика на подъеме, то лопаются «отстреливаемые» модули-пирамиды. Своего рода западные МММы, властелины, тибеты — маленькие, недавно созданные инвестиционные фонды, компании, кредитные организации или брокерские компании, специализирущиеся на рисковых инвестициях. В фазе рецессии-спада разоряются, как правило, солидные брокерские конторы, средние и небольшие банки (коммерческие и инвестиционные), преуспевающие инвестиционные фонды. А при серьезных кризисах приказывают долго жить или реорганизуются солидные банки. Нет, не потому что они плохо работают, а потому что наступают удобные времена для увода ресурсов метагруппы. При этом зачастую самые известные банки метагруппы все же остаются невредимыми. Ведь они — витрины-иконы. Кто у нас самые крупные инвестиционные банки? «Голдман-Сакс», «Джи Пи Морган», «Саломон Бразерс» — и далее по списку, известному нам по перипетиям большого обчищения России в ходе революции 1917-го года. Они же серьезно засветились и в большой демократической перестройке конца 80-х, перешедших в реформы на полное поражение в 1990-х.

Фондовые «набеги» и «рейды»

Скажем несколько слов о группе технологий, связанных с использованием метагруппами фондового рынка. Современный западный фондовый рынок дал метагруппам уникальные инструменты аккумуляции средств частных и институциональных инвесторов, а затем их присвоения и закачивания в недра «черных дыр», метагрупп. В общем, — все те же набеги и налеты ради овладения богатой добычей. Вот только занимаются сим делом не какие-то бородатые пираты Карибского моря или немытые конные варвары, а лощеные, цивилизованные финансисты наших дней.

Как действует механизм «фондовых набегов»? Наиболее наглядно он проявился в истории крупнейшей американской торговой системы — НАСДАК. За последние пять лет индекс НАСДАК сначала увеличился более чем с 1,5 тысяч до шести. Миллионы людей вкладывали триллионы долларов в бешено растущие акции фирм «новой экономики». А затем индекс НАСДАК упал менее, чем к двум тысячам — и миллионы инвесторов в одночасье потеряли огромные деньги.

Что это означает на практике? То, что сначала метагруппы присвоили десятки, а то и сотни миллиардов долларов на фондовом рынке, а затем оставили инвесторов с носом, вовремя переведя полученные деньги в другие активы. Как это происходит в жизни, отлично известно гениальному русскому математику-финансисту Сергею Мавроди, и его бездарным вороватым последователям в виде руководства «Тибета», «Властелины» и других ныне забытых «пирамид».

Вся операция делится на несколько этапов. Сначала выбирается объект для инвестиций, по возможности дешевый и простой. Предположим, корпорация «дог». Затем вкладываются деньги в его «раскрутку», и объект доводится до стадии рынка. После этого происходит вывод акций «дога» на рынок. С первого дня этого выхода группы, ответственные за данную компанию, сами или через третьих лиц активно скупают ее акции, обеспечивая тем самым устойчивый рост курсовой стоимости пресловутого «дога». После того, как достаточно долгое время курс акций компании устойчиво растет, начинается «промывка мозгов». Через свои СМИ и агентства метагруппа внушает инвесторам: эта компания, мол, обладает такими интересными технологиями и в таких сферах, которым принадлежит ба-альшое будущее! После этого на акции «дога» налетают инвесторы, готовые покупать и покупать акции этой компании в надежде на дальнейший рост ее курсовой стоимости. И рост происходит. Акции компании начинают покупать не только потому, что она является обладателем того или иного патента, технологии, или на месторождений, а просто потому, что курсовая стоимость ее растет, и ее акции являются отличным объектом для спекуляции.

Рост стоимости акций исчисляется уже не процентами, а разами. И в этот момент основные собственники компании также незаметно и осторожно — дабы не нарушить многочисленные правила американской Комиссии по ценным бумагам — продают основные пакеты своих акций. По сути дела, они меняют красивые бумаги (акции компании) на вполне реальные, живые деньги, которые могут быть переведены в другие более интересные активы или пущены в сферу спекуляций. Когда такого рода конвертация акции в деньги для реальных хозяев компании-приманки заканчивается, еще какой-то период времени компания продолжает дорожать, хотя и гораздо более медленными темпами, просто в силу инерционных процессов. А затем наступает неизбежный и неминуемый резкий спад, когда в лучшем случае стоимость акций компании возвращается к начальному реальному уровню, а в худшем компания просто разоряется и уходит с рынка. Тысячи, а то миллионы инвесторов лишаются вложенных в красивые бумаги миллиардов, которые перекочевывают в карманы авторов мероприятия.

Самое поразительное, что данная схема в те же 1990-е годы была опробована не только в России, но и в тысячекратно большем размахе в самих Соединенных Штатах Америки. В России действовали противозаконные, грубые и несовершенные технологии финансовых пирамид. В Америке же использовали абсолютно легальный, созданный лучшими юристами, тончайший, разветвленный, специально построенный механизм раскрутки Интернет-экономики через фондовый рынок. Акции Интернет-компаний в период с 1996 по 2001 год выросли в среднем в 7-8 раз, а потом рухнули, оставив в карманах американцев зияющие дыры. Авторами этой гениальной идеи и раскрутчиками механизма Интернет-экономики стали метагруппы Сообщества Тени и его периферийных структур. Сотни миллиардов долларов были отчасти превращены в первоклассные активы, а отчасти — возвращены на рынок финансовых спекуляций и торговли деривативами.

Таким образом, фондовый рынок — это не только действенный и работоспособный механизм накапливания средств для решения тех или иных задач, для финансирования тех или иных проектов, но и мощнейшая технология метагрупп, позволяющая опустошать финансовые запасы инвесторов (как частных лиц, так и институциональных) и перекачивать их в авуары метагрупп, в эти «черные дыры» современной западной экономики.

Теперь пришла очередь кратко пояснить читателю суть четвертой технологии метагрупп, а именно — технологии долговых петель.

Сегодня в мире подавляющая часть стран, не входящих в «Золотой миллиард» — хронические должники. Причем, речь идет не только о неизлечимо бедных и навсегда отсталых странах черной Африки, не только о таких исторических неудачниках, как, например, Бангладеш, Сомали или Афганистан. Речь идет уже о потенциально богатейшей России, которая должна Западу немногим менее ста миллиардов долларов. То есть, примерно по семьсот долларов на каждого своего жителя, включая стариков и детей. Речь идет о безнадежно погрязших в долгах, не самых отсталых и быстро развивающихся Бразилии, Венесуэле, Мексике, о кабале, в которой, несмотря на все усилия, продолжают пребывать Индия, Пакистан и Турция. Поразительное дело: во всех этих странах существует развивающаяся неплохими темпами экономика. Здесь есть и квалифицированная рабочая сила, и достаточно совершенная инфраструктура, и достаточно современный производственный потенциал.

Суть стратегии проста. Сначала в стране предлагается либерализовать экономику. Затем она ввергается в экономический кризис с резким спадом производства и сужением потребительской способности населения. Затем для борьбы с негативными явлениями, порожденными данными с Запада советами, предлагаются кредиты на «чрезвычайно выгодных условиях». А потом, видя неспособность страны выплатить указанные кредиты, заимодавцы (а это, как правило, Международный валютный фонд и консорциум крупных американских банков), начинают диктовать несчастной стране различного рода политические и финансово-экономические условия, при выполнении которых требования по выплате кредитов смягчаются, а в ряде случаев они и вовсе списываются.

Однако, как показал анализ, сделанный одним из ведущих специалистов по международным расчетам доктором Вивеканандой Хромапале, прощенные кредиты отнюдь не стали убытками для западной финансовой мафии. Только за 1990-е годы сумма прибыли, полученной западными финансистами в результате вывоза из стран-должников сырья и другой продукции по искусственно заниженным ценам и за счет преференций в торговле, полученных от стран-должников для компаний стран-кредиторов, в совокупности оказалась более чем в 5,5 раз больше, чем сумма списанной задолженности. Такая вот благотворительность процветает в мире метагрупп, где каждый списанный доллар, оборачивается 5 долларами, вынутыми из кармана того, кому этот долг списали!

Тесно связана с долговыми петлями и пятая группа технологий, которые мы называем технологиями политэкономической монополии.

Эти технологии базируются на переводе политического господства Запада над остальным миром во вполне ощутимые экономические прибыли. Речь идет о сложившейся системе мировой торговли — системе неравного, неэквивалентного обмена, поддержанного военно-политической мощью Запада.

В этой системе страны, не входящие в «Золотой миллиард», поставляют на Запад по заниженным ценам сырье, продукты первичной переработки и традиционную индустриальную продукцию — одежду, пищу, радиоэлектронику и тому подобное. Взамен страны-батраки получают от Запада по завышенным ценам плоды высоких технологий: системы телекоммуникаций, вооружение, промышленное оборудование, средства транспорта. Таким образом, складываются «ножницы цен» уже не только между сырьем и готовой продукцией, а между высокотехнологической продукцией, с одной стороны, и индустриальной продукцией — с другой.

Бизнес на миражах и игры с зеркалом

Нельзя не поведать тебе, дорогой читатель, и о шестой группе технологий господства и собирания дани со всего мира. Это — прибыли от воплощения виртуальных реальностей, бизнес на материализации миражей.

Метагруппы (вспомните об успехах их метального оружия!) научились создавать виртуальные миры. Смогли они также найти и средства превращения иллюзий в миры вполне реальные. Они смогли создать отлаженные технологии виртуализации реального мира и материализации виртуального. Наиболее наглядный пример — распад Советского Союза. Сначала в сознании советских людей сложились идеальный образ Запада и ненавистный образ коммунизма. Был интерпарирован светлый и манящий образ джинсов «Рэнглер» и до боли ненавистный, отталкивающий лик советских штанов с начесом. И так далее, и тому подобное. А затем образы поменяли местами. Была разрушена великая советская цивилизация, и на ее месте встал желанный для основной массы советских обывателей мир сытых, благополучных и бездельных «российских западников». Но для российского обывателя счастливая жизнь так и не настала. Зато для метагрупп после распада Советского Союза открылись совершенно сумасшедшие возможности — доступ к дармовым технологическим секретам, сверхдешевому сырью, возможностям перевозок по бросовым тарифам и так далее, и тому подобное. Виртуальный мир разрушил мир реальный.

И, наконец, о седьмой технологии метагрупп — о технологии получения инвестиционной сверхмаржи.

Эта технология основывается на том, что хозяева метагрупп играют как бы с зеркалом, то есть — с самими собой. Они ведь играют в шахматы и за белых, и за черных одновременно. Именно они создают будущее, задают тенденции. И тогда на месте нормальной рыночной кривой (чем выше риск, тем выше прибыль), возникает совсем иной закон. Чем больше я контролирую рынок, тем выше мои прибыли и тем меньше риск. Метагруппа как раз такой контроль и обеспечивает — играет сама с собой.

А что значит контролировать фондовый рынок? Выдающийся спекулянт Сорос не так давно повторил старую мысль о том, что рынок зависит, прежде всего, от мнений его участников, от ситуации на рынке,, от перспектив той или иной компании. Значит, создавая мнение (плодя миражи), ты управляешь рынком. А кто формирует мнение? Информационные агентства, сросшиеся с самими метагруппами, подвластные им механизмы информационного обеспечения.

Наряду с информационными агентствами события формируют политики. Именно через них проявляется реальная динамика мирового развития. Они выносят решения на своих сходках-саммитах, отдают приказы о начале тех или иных войн. Но политик также находится на содержании метагрупп. Вот и получается, что Античеловечество ведет бизнес на заранее известном ему и только ему рынке. Оно ведет бизнес против сотен миллионов частных и сотен тысяч институциональных инвесторов, которым этот метод неизвестен, для которых рынок представляется случайным и подверженным игре непонятных стихийных сил. Поэтому метагруппы всегда в выигрыше, а многомиллионные стада двуногих и сотни тысяч предприятий, не вошедших в элиту метагрупп, всегда оказываются в проигрыше.

Метагруппа: правила построения

А теперь давайте набросаем эскиз самой метагруппы.

Итак, в центре финансового крыла любой метагруппы находится, как правило, известный финансовый институт. Первая его функция — стать парадной витриной, придающей всему законный вид и толк. Во-вторых, выступает мозговым центром финансовой паутины. В-третьих, обеспечивает всей структуре смычку между производящей и трофейной экономиками. На ядро метагруппы ориентированы и сервисные службы: юридические и аудиторские компании, аналитические службы, служба внутренней безопасности.

Второй элемент финансового крыла «боевого порядка» — три блока канализации ресурсов, сбора средств от частных лиц, корпораций и других банков. Эту роль играют, во-первых, малые и средние коммерческие банки метагруппы. Они — огромные магазины, торгующие деньгами, приманка для населения и бизнеса.

Другой составляющей выступают инвестиционные банки, брокерские конторы и фирмы, задача коих — оперировать ценными бумагами и виртуальными финансами, играть с ними на финансовых рынках планеты, которые они сами же и формируют.

Третий блок — блок «отстреливаемых», одноразовых модулей. Здесь теснятся общества взаимного кредита, инвестиционные фонды, сберегательные кассы, трастовые компании, которые занимаются доверительным управлением деньгами клиентов. Это — своеобразные «властелины» и «тибеты», финансовые «пирамиды». Они сулят охочим до легких денег людям златые горы — намного большие проценты по вкладам и прибыли, чем в первых двух блоках. В случае чего модулями легко пожертвовать, объявив об их разорении. Банкротства здесь происходят регулярно, унося денежки толпы.

У метагруппы, помимо финансового, есть еще и крыло информационное. Там тоже — три блока.

Блок первый — масс-медиа, газеты, журналы, телевидение и радио, сетевые СМИ. Они выступают продавцами информации.

Блок второй — проводники информации. Тут вам и трансляционные станции ТВ, Интернет, радиостанции, кабельное и спутниковое телевидение.

Блок третий — производители новостей, информационные агентства и аналитические службы. Они давным-давно не отражают мир объективно, а придумывают его, создают картину творящегося, тесно сросшись с большим бизнесом.

Таким образом, снова получается стройная система. Агентства строят нужную картину мира, трансляторы — доводят ее до продавцов «виртуальной реальностью» в любой точке мира, масс-медиа — непосредственно воздействуют на умы людей, превращая придуманную картину в реальность. Ибо, как говорил старик Маркс, идея, овладевшая массами, становится материальной силой.

Третья вершина «масонского треугольника» метагруппы — власть. И в этом крыле мы обнаруживаем все те же три элемента.

Первый — частные спецслужбы, все эти «агентства безопасности», давно ставшие «агентствами наступления», которые по возможностям своим превосходят государственные разведки многих государств.

Второй — политики и чиновники.

Третий — преступность, мафия, гангстеры.

Получается отличная схема. В денежную часть метагруппа втягивает средства, отнятые у клиентов и содранные со всего мира. Часть денег уходит в экономику, часть — на информационную войну. Очень много идет на легальную и преступную политику. И еще в зону криминала. Во власти, где концентрируются сверхприбыли, на один доллар вложений можно получить и сто долларов отдачи. Финансирование выборов и государственных переворотов — бизнес архивыгодный. Свои министр или премьер-министр обеспечит золотые дожди. Ведь они — внутри машины государственной власти, они — инсайдеры. От инсайдера же можно первым получить судьбоносную информацию, чтобы провернуть грандиозную сделку. Или вообще воздействовать через него на политику государства, направляя историю так, как надо метагруппе. Имея же частные спецслужбы и «приватные» военные компании, политиков и мафию, можно устроить очередное Косово, новое «золотое дно».

Это — законченная система гиперуправляемого общества. Я лохам расскажу о том, что прибыль тем выше, чем больше риск все потерять, что позволит мне периодически обчищать их кошельки. Других я ограблю внушив им мысль, что банки наиболее надежны, но платят маленький процент. Я буду платить осторожной части инвесторов, маленькие годовые, положив большую часть навара в свой карман.

Вся эта система могла бы быстро рухнуть, очутись она в замкнутом пространстве. Но после разгрома нашей Империи Минус-цивилизация создала ступенчатый мир, где наибольшему ограблению подвергаются страны и народы с нижних ярусов мировой экономики, в меньшей степени — новые индустриальные государства, еще в меньшей — Европа и Япония. Но все равно грабят всех.

Грабят они и американский народ. Достается и его цивилизационной элите. Пока не слишком сильно, конечно. Но кто знает, что будет завтра? Возможно, Сообщество Тени принесет в жертву и США…

ГЛАВА 7. ПРЕСТУПЛЕНИЕ ПРОТИВ БУДУЩЕГО

Впечатления замороженных

Действие неведомой силы прослеживается в технологическом развитии. Нечто непонятное творится с научно-техническим прогрессом. Очень странное и даже пугающее. Он как-то искривился и замедлился, читатель…

Как это наглядно показать? Был такой старый французский фильм — «Замороженный». Сюжет таков: в 1970 году возвращают к жизни человека, пролежавшего в анабиозе с 1905 года. И, дабы рассудок его не помутился, размороженного помещают в старое поместье, где имитируют жизнь начала ХХ века. И действительно, психику размороженного было от чего поберечь. Ведь он проспал пик промышленной революции. Жизнь 1970 года разительно непохожа на жизнь в 1905 году.

Человечество овладело ядерной энергией, произошла массовая электрификация. Корабли и железные дороги уступили огромную часть пассажиров авиакомпаниям. Летают аппараты, которые не предвидела фантастика 1905 года — вертолеты, пассажирские самолёты со сверхзвуковыми скоростями. Появилась космонавтика, и человек дотянулся до Луны.

В медицине появились совершенно новые лекарства — антибиотики. В технике — массовая автомобилизация, станки с числовым и программным управлением, конвейерное производство. В сельском хозяйстве — революция. Появились тракторы и комбайны, минеральные удобрения, химическая защита урожая от вредителей, сельскохозяйственная авиация, птицефабрики и промышленность комбикормов. Прогресс массовых коммуникаций и связи поразителен: почти у каждого есть телефон, телевизор, радио, магнитофоны со звукозаписью. Есть даже видеомагнитофоны (хотя еще и катушечные). Человек изобрел акваланг и подводные дома, открыв путь на шельф океанов.

В военном деле — полный переворот: танки, самолеты, ракеты, средства массового поражения, механизированные соединения, авианосцы, подводный флот.

Мир привычных материалов не узнать: есть полимеры и пластмасса, химические волокна и нейлон, композитные материалы и углепластик. Рядом со сталью и чугуном встали титан, дюралюминий и невиданные сплавы. Есть совершенно неизвестная человеку 1905 года отрасль — электроника. И ее чудо — компьютеры. В быту — тоже переворот на перевороте: телевизоры, радиоприёмники, стиральные машины, миксеры, электрические печи и кофемолки, пылесосы и кондиционеры, моющие средства, бытовая химия и новая косметика, удобная легкая одежда и так далее. Полно всего, чего в 1905-м не было и в принципе. Подчеркнем — в принципе!

А теперь представим себе образованного, эрудированного человека, который заснул в 1950 году и проснулся в 2000-х. То есть, по идее проспал информационную революцию 1980-1990-х годов. Придется ли беречь его психику? Нет, это совершенно излишне. Ибо слишком больших потрясений при знакомстве с миром техники и экономики, скажем, 200 года уснувший полвека назад не испытает. Быть может, только исчезновению СССР и краху коммунизма сначала изумится.

Ну, ужаснется он распущенности нравов, распространению порнографии и парадам половых извращенцев в Лос-Анджелесе. (В его время эти парады подверглись бы массовым избиениям.) Наверное, отметит стремительный прогресс индустрии развлечений и рекламы. Пожалуй, человек 1950 года подивится прогрессу компьютерной техники, ее миниатюрности и быстродействию. Хотя само понятие «компьютер» человеку 1950 года не в новинку: он уже их знает, хотя и в громоздком виде. Первый из них сделали еще в 1943-м. Его, конечно, займут нынешние виртуальные штучки и видеокомпьютерные фокусы, он порадуется многим возможностям «Интернета». Но…

Тотчас он заметит: а чего принципиально нового вы создали, потомки? Что принесла вам информационная революция? Телевидением размороженного не удивишь: в основе оно осталось таким же, что и в 1950-м году. Добавился качественный цвет и компьютерные выкрутасы — но не появилось объемности изображения. Авиация? Реактивные самолеты были и полвека назад, и сверхзвуковой барьер тогда уже преодолели, пусть и на экспериментальном аппарате «Скайрокет». Пассажирские авиалайнеры? Нашли, чем поразить. Атомная энергия? Уже не новость в 1950 году. Медицина? В принципе та же, хотя и усовершенствованная. И те же в основном антибиотики и напичканная химией фармакология. Сотовые телефоны? Принципиально известные проснувшемуся радиотелефоны, просто сильно уменьшенные и не привязанные, как раньше, к автомобилю. Факсы и ксероксы? Он знает их под именем бильд-телеграфов и светокопировальных машин.

Космонавтика? Здесь наш размороженный испытал даже разочарование: фантастика его времен обещала к 2000 году поселения на Марсе. Ваши многоступенчатые космические ракеты? Принципиально — они все те же немецкие Фау-2 фон Брауна и Тиля, которые появились в 1944 году. Да и сами немцы в Пенемюнде обсуждали проблемы межпланетных полетов еще в сорок третьем, мечтая соединить ракетную технику и атомную энергию.

Военное дело? Да всё то же самое, хотя и усовершенствованное. Уже в 1950 году были и вертолёты, и акваланги. Автомобили? Да принципиально те же повозки с бензиновыми моторами, только дизайн изменился, выхлоп поменьше стал, и управляющая электроника добавилась. Правда, теперь автомашины стали настоящим бичом цивилизации: их стада отравляют воздух больших городов, заваливают их горами старых кузовов и изношенных покрышек, забивают дороги немыслимыми пробками.

И если размороженный-50 технически подкован, то заметит: в сельском хозяйстве — практически то же самое, что и в его времена. Правда, появилась особо крупная клубника, квадратные (удобно в ящики класть!) помидоры, гигантская свекла и другие порождения генной инженерии. Только вот скорее всего наш замороженный не сочтет их плодом прогресса и серьезно усомнится в безопасности таких чудес для потребителей. Транспорт? По морю ходят те же корабли, и по рельсам бегают те же поезда, скорость движения грузов изменилась весьма мало. Энергетика тоже не трансформировалась ни на йоту, оставшись в основе своей огневой. Она по-прежнему работает за счет сжигания газа, угля и нефтепродуктов. И в основе ее — всё тот же паровой котел плюс старая добрая турбина. Станки с ненамного большей скоростью режут металл и ткут ткани. Способы обработки вещества, материи в принципе остались теми же. Чудо-машины для производства белка из воздуха, сверхскоростные грузовые суда-гиганты, аппараты, которые из органических отходов делают пищу или корм для животных, новые источники энергии — где они? Где заводы-автоматы без людей, заводы по добыче редких химических элементов из морской воды и полчища роботов? Нет. Производство основано на привычном ему поточно-конвейерном методе.

Ну, конечно, стала другой женская мода. Все же остальное — лишь усовершенствованные, уменьшенные, распространившиеся вширь и вглубь образцы техники его времен. Из действительно нового человек-1950 найдет, пожалуй, лазеры, которые, однако, еще не сделали желаемого переворота в промышленности. Наверное, некоторые биотехнологии.. Но всего этого мало, слишком мало.

— Знаете, уважаемые потомки, — сказал бы жителям 2000-х годов человек из 1950-го. — Что-то ваша информационная революция 1990-х здорово смахивает на электронный счётчик, пристроенный к лопате. Вы копаете — а он считает. Но за вас не копает. В мои времена была та же лопата — только без компьютера. Куда-то не туда вас занесло, потомки. С 1950 года вы ничего революционно нового не породили.

Вот плоды индустриальной революции в мои времена чувствовались: толпы землекопов сменили экскаваторы, пахарей с лошадкой и однолемеховым плугом — тракторы. Паровозы и железные дороги уменьшили время переброски грузов и людей с недель до суток и часов. Ничем подобным вы со своей «информреволюцией», со своим Интернетом похвастать не в состоянии!

Хорошо, возьмем иной пример. Из авиации, этого сгустка научно-технического прогресса. В 2005 году, когда мы пишем эти строки, флагманом американской пассажирской авиации остается знаменитый «Джамбо» — «Боинг-747». Впервые он поднялся в воздух в 1969-м. Тридцать шесть лет назад! Отсчитаем столько же от момента рождения «Джамбо» и получим 1933 год.

В тридцать третьем авиация была совершенно иной. Вот «Фарман-Голиаф» — пассажирский и военно-транспортный аэроплан. Фанерный биплан, похожий на неуклюжий, угловатый сарай со скоростью в 180 км/час. Вот «Локхид-Тристар» — уже цельнометаллический, с архаичной рубчатой (гофрированной) обшивкой, с высоким крылом и тремя моторами. Вот наш ТБ-3 — тоже угловатый, гофрированный, тихоходный, с открытыми кабинами.

С 1933 до 1969-й авиация изменилась до неузнаваемости. Неизмеримо выросли скорость, дальность и высота полета, форма машин, их комфортабельность, вместимость, грузоподъемность, и технология постройки. Произошел переход новый вид двигателя — реактивный. Появились и принципиально новые летательные аппараты — вертолеты. Авиация вплотную подошла к перспективе выхода в ближний космос. Даже топливо стало другим: на смену бензину керосин пришел.

Н-да… Какая все-таки огромная разница в тридцатишестилетиях до и после 1969-го! Кстати, этот пример приводил нам покойный Глеб Евгеньевич Лозино-Лозинский, генеральный конструктор воздушно-космического корабля «Буран». Застой очевиден. Если бы развитие с 1933 до 1969-й шло по нынешней логике, то тридцать шесть лет назад в небеса не четырехмоторный реактивный великан взмыть должен был — а все те же бесконечно модернизированные «локхиды» и «фарманы». Все те же самые, что и в начале тридцатых. И на бомбежку вьетнамских позиций должны были стартовать не сверхзвуковые «фантомы» с ракетами и телеуправляемыми бомбами, а бипланы — с расчалками, «лобастыми» моторами воздушного охлаждения, пулеметами и обычными бомбами.

Итак, с 1969-го в авиации наступил откровенный и неприкрытый застой. Так и не возникли ни легкие авиакосмопланы, ни флот экранопланов, ни принципиально новые способы передвижения в небесах — например, гравилеты. Но застой охватил не только авиацию, еще вчера почитавшуюся как образец динамизма и дерзновенного порыва…

Обманутые надежды

Есть два типа научно-технического развития. Первый — наш, русский. Это когда Фридрих Цандер или Сергей Королев, кутаясь в телогрейки, с горящими глазами твердят: «Вперед, на Марс!». Это когда люди бьются над проблемами создания «вечного хлеба» или новых видов энергии. И есть прогресс иного типа: когда лучшие умы заняты созданием новых щеток для пылесосов, способных лучше справиться с клочками кошачьей шерсти…

При взгляде на мир начала этого века рождается впечатление научно-технологической исчерпанности, опустошенности, топтания на месте. И еще — яркие аналогии с брежневскими временами. Нам, жившим в Советском Союзе 1980-х, тоже казалось, будто мы забуксовали. Казалось, страна достигла какого-то уровня и самоуспокоилась. К концу 1980-х мы уже много лет подряд ездили на одних и тех же «Жигулях», летали на тех же самолетах, что и наши родители, стучали на тех же пишущих машинках. Но ведь нечто подобное происходит и в нынешних США.

Каким виделось начало Третьего тысячелетия, скажем, в 1970 году? Жизнь людей, казалось, совершенно изменится. Прогнозисты рисовали города будущего: чистые, похожие на гигантские пирамиды или башни, белоснежным чудом стоящие среди зеленых лесов. Или города-плавучие острова, где все продумано и гармонично. Вместо стад бензиновых, экологически грязных автомобилей — электромобили, машины, работающие на водороде, на каталитическом разложении воды, на спирту, получаемом из растений. Или на газогенераторах, где газ получается из обычной древесины. В воздухе нет удушливых бензиновых выхлопов — только пар. Бегают по земле и экипажи с аккумуляторами движения — маховиками. В небе городов полно экологически чистых аэротакси. Эти летающие лодки получают электроэнергию дистанционно, от наземных станций.

Промышленность ушла под землю. Она чиста и почти полностью автоматизирована. Биотехнологии развиты до невозможности: в подземных спиральных автоматизированных заводах синтезируются белки и аминокислоты. Компьютеры быстро учитывают потребности людей и дают команды на выпуск небольших партий товаров. Лишних усилий, чрезмерной затраты ресурсов нет.

Энергетика отказалась от сжигания невозобновляемых, экологически грязных минеральных ресурсов. Ей больше не нужно высасывать миллиарды тонн нефти, насилуя и коверкая природу, загаживая моря жирными пятнами, взрывая тундру стальными гусеницами, выбрасывая в атмосферу миллиарды тонн окислов углерода. Люди овладели термоядерными управляемыми реакциями, они черпают энергию из ионосферы с помощью МГД-генераторов, вовсю используют внутреннее тепло земли, энергию рек, приливов и прибоя, солнечный свет и ветер. Огромные количество энергии экономится на освещении мегаполисов: по ночам их озаряют космические зеркала, посылающие отраженный свет Солнца на нужные площади. Часть энергии люди получают, прямо под землей перерабатывая низкосортные угли в газ, почти полностью чистый экологически. В безопасный биогаз перерабатываются и органические отходы жизнедеятельности больших городов.

Транспорт, как ожидалось в 1970 году, совершенно изменится. В морях перевозкой грузов занимаются громадные подводные корабли. Не ведая штормов, помех в виде льдов и волнового сопротивления, они с огромными скоростями идут в порты назначения. Полно современных парусников — с парусами, похожими на самолётные крылья, сконструированных по последнему слову аэродинамики, с компьютерным управлением. Все они экономят миру миллионы тонн горючего. Над волнами скользят громадные пассажирские и грузовые экранопланы, которые совмещают корабельную грузоподъемность с самолетной скоростью, но во много раз дешевле самолетов и кораблей на воздушной подушке.

В воздухе — множество дирижаблей, похожих то на катамараны с двумя корпусами-«сигарами», то на летающие диски. Пожаробезопасные, сделанные их легчайших синтетических материалов, отличающиеся невероятной экономичностью, они заменяют собой чудовищно прожорливые и шумные вертолеты. Дирижабли таскают тяжеленные конструкции при монтаже на стройках, перевозят огромные грузы вроде турбин ГЭС с заводов-изготовителей до электростанций. Тем самым они экономят немыслимые деньги, которые должны уйти на строительство автодорог и железных магистралей, берегут природу, заменяют собой тысячи грузовиков. То же самое делают и сухопутные экранопланы. Да и у частных лиц полно экологически чистых средств воздушного передвижения — флаеров, гибкокрылых парапланов и мотодельтапланов, небольших автожиров, в которых крылья заменяются большим свободновращающимся винтом. Под стать всему и новые пассажирские лайнеры: огромные, с экономичными двигателями, они заменили собой привычные «боинги», «илы» и «ту».

Оживлен и ближний космос. Помимо чисто исследовательских кораблей, с 1981 г. уходящих в экспедиции к Марсу, на орбите Земли полным-полно орбитальных станций-заводов, производящих сверхчистые вещества для фармацевтики и тонкой электроники. Облик орбитальных станций прекрасен и необычен: они похожи на гигантские вращающиеся колеса. Ось «колес» — лаборатории, где нужна невесомость. А «ободья» — жилые отсеки, где за счет вращения и центробежной силы создается небольшая сила тяжести, которая позволяет экипажам станций жить на орбите с земными удобствами.

Экологически грязные одноразовые ракеты-носители заменены космической авиацией — самолетами, способными выходить в космос, не пользуясь чудовищно дорогими космодромами.

А гидрокосмос? Люди обживают шельф материков. На нем развернуты целые плантации немыслимо урожайных аквакультур, примитивное рыболовство ушло на второй план — люди выращивают миллионы тонн моллюсков, крабов и полезных водорослей. На столы человечества поступают свежие мидии, гребешки и устрицы, салаты из морской капусты, крабовые яства и трепанги. А еще — тысячи тонн полезнейших, целебнейших веществ, синтезированных из морских растений и живности. Мечты Жюля Верна о том, что человечество, как и капитан Немо, припадет к чаше океанского изобилия, исполняются. Люди работают в подводных домах, давление дыхательной смеси внутри коих равно забортному, и потому люди могут оставаться в этих жилищах на больших глубинах сколь угодно долго. Подводные заводы добывают дейтерий для термоядерной энергетики, разрабатывают россыпи железных конкреций на дне морском. Сконструированы искусственные жабры, которые позволяют получать кислород прямо из морской воды, специальные мембраны, снабжающие подводные жилища воздухом прямо из моря. Специальные скафандры, в которых люди дышат особой, насыщенной кислородом жидкостью, позволяют акванавтам уходить на километровые глубины.

Знаете, мы ведь не придумываем, а просто пересказываем книгу Владимира Чернова «Гомо акватикус», вышедшую в свет в семидесятом. И ведь надежды эти были небеспочвенны: в 1960-е годы мир познает бум подводных домов и лабораторий. «Преконтинент» француза Кусто и американские «Силэб», русские «Черномор», «Садко» и «Спрут-У». Все затем было свернуто и забыто, и даже не верится, что это когда-то существовало.

Какой виделась людям 70-х медицина? Тончайшая компьютерная техника, новые материалы и биотехнологии, сверхточные манипуляторы и лазеры позволяют массой производить операции на мозге и сосудах, выращивать новые органы для больных.

Образование? В нем используются совершенно новые технологии: гипнотехника, обучение во сне, интенсивные методы, позволяющие людям осваивать чужие языки да две недели, приемы самоуглубления и предельной концентрации сил раздвигают пределы человеческих возможностей. Специальные комплексы упражнений делают людей неимоверно сильными и здоровыми.

Это — лишь грубые мазки планов тридцатилетней давности. Мы уже не говорим о запланированных научных достижениях в биологии, о возможности создания искусственной жизни, «вечного хлеба», установок термоядерного синтеза и прочем.

Верится с трудом, но еще году в 1975-м именно такой 2000 года и ждали. Все чудеса были технически осуществимы уже тогда. Однако страницы журналов с дерзкими проектами успели пожелтеть и истрепаться. В семидесятые вера в фантастическое будущее угасает. А в 1980-е и вовсе сменяется неверием да цинизмом. Недавно полистали мы номер журнала «Ньюсуик», посвященный наступлению двадцать первого века. Проекты, описанные там — лишь бледная тень того, о чем писали тридцатью годами раньше. Лишь слабые перепевы старых тем.

Почему мы не на Марсе?</