Главная > Документ


А, во-вторых, это революция в информатике, позволяющая уже сейчас оперировать громадными массивами знаний. Она выдвигает вперед не товарное, а интеллектуальное производство, приводит к почти непрерывным технологическим преобразованиям цивилизационных структур. С обычной точки зрения, информационная революция приводит к почти мгновенной смене социально-экономических конфигураций. Этот процесс сопровождается виртуализацией, ведущей к созданию всеобщей иллюзорной реальности.

На первый взгляд, оба этих тренда позитивны. Но на самом деле они катастрофичны. Они создают принципиально отличное от нынешней реальности будущее. Оба этих течения вырастают из настоящего путем естественного самовыдвижения, не имеют достаточного совмещения с нынешней индустриальной техногенной культурой и не регулируются никакими амортизационными проектами. А потому преобладание процессов разрушения над процессами созидания постепенно становится главенствующей формой нынешних структурных преобразований, приводя в итоге к распаду традиционных культур и порождая в момент перехода обстановку цивилизационнного хаоса.

Сегодняшняя историческая ситуация обладает принципиальной новизной. Все большие структурные преобразования мировой и европейской истории (например, переход от античности к Средним векам или от Средневековья к Новому и Новейшему времени) при всей их грандиозности, тем не менее, были изменениями внутри сложившейся цивилизационной фазы и не затрагивали базисных принципов глобальной человеческой цивилизации. Проще говоря, ростки средневекового феодализма взошли в недрах античного рабовладения, а капиталистический уклад родился в позднефеодальном обществе. Крушением всех устоев ни тот, ни другой не грозили. А нынешний фазовый переход — совсем иное. Он, по-видимому, является переходом от классической статичной цивилизации, господствующей на Земле вот уже несколько тысячелетий, к цивилизации Будущего.

Цивилизация прошлого основывалась на определенной стабильности уже известных государственных образований, при любых изменениях сохраняющих все тот же национальный или имерский тип организации. Оставался относительно стабильным и доминирующий в определенную историческую эпоху экономический уклад. Стабильной была мировая и европейская культура. Наконец, наблюдалась — и это важнее всего! — биологическая стабильность человека. Цивилизация будущего, вырастающая сейчас из гуманитарных технологий информационной эпохи, подразумевает всеобщую изменчивость. Изменчивость того, что раньше изменить казалось невозможным и немыслимым — самых базисных цивилизационных принципов! Государства, экономики, общества, культуры и человека! Можно предполагать, что дальнейший научный, экономический и культурный прогресс будут представлять собой не смену общественно-экономических формаций, строго разделенных между собой структурными преобразованиями, а скорее — чрезвычайно быстрое и постоянное обновление всех социально-культурных конфигураций, каждая из которых будет обеспечивать лишь определенный и достаточно эфемерный этап развития.

Кризис и исчезновение национальных государств, а также кризис наткнувшейся на земные пределы глобализованной экономики есть только внешнее выражение этого цивилизационного мегатренда, ведущего к цивилизации принципиально нового типа.

Я вижу в нынешней ситуации три обозначившиеся тенденции. Первая — катастрофическая, связанная с началом распада прежней цивилизации. Вторая — тенденция трасформации, попытка выхода на принципиально новый уровень. И, наконец, тенденция адаптации, попытка приспособиться и обеспечит смысловое единство старого и нового мира.

Глобальные цивилизационные кризисы, переходящие в катастрофы сопутствуют человечеству на протяжении всей его долгой истории. Уже крушение Римской империи воспринималось современниками и, прежде всего, самими римлянами, как конец света. Так же воспринималось и крушение Византии, по мнению современников — духовного оплота средневекового мира. Личное сознание, впрочем, как и коллективное бессознательное, всегда воспринимает завершение определенного исторического периода в качестве апокалипсиса. Обычно в такие моменты провозглашается смерть Бога и конец истории. Однако Бог умирает далеко не для всех и история заканчивается лишь для значительного большинства, которое всегда остается в прошлом.

Индустриальный мир, безусловно, распадается. Он исчезает, и никакими силами нельзя продлить его дальнейшее существование. Для нас это, наверное, означает конец света. Но для истории значит, что наступает Будущее.

— И что же будет дальше? — поинтересовался президент.

— Это — самый интересный вопрос, — мотнул головой мыслитель. — Для индустриальной фазы цивилизации не существует устойчивого состояния с низкими, а тем более — нулевыми темпами роста. Индустриализм всегда должен расти и завоевывать новые пространства. Сегодня он дошел до пределов планеты. А потому индустриальная фаза неизбежно обречена на размонтирование в ближайшие десятилетия. А вот тут — бабушка надвое сказала. Есть два способа демонтажа старой эпохи. Первый — возвращение к традиционному миру. По мнению Умберто Эко и ряда его единомышленников, к новому феодализму, с резким сокращением населения…

— Вот как? — иронически спросил президент. — Могут вернуться рыцари, бароны и замки?

— Не совсем, — улыбнулся питерский интеллектуал. — Это будет квазифеодализм, «как бы феодализм». Ведь полной деградации знания не произойдет. Да, с эрозией нынешних государств появятся свои «бароны» и «графы» — авторитетные люди и группы, опирающиеся на силу и способные обеспечить безопасность подданных на своих территориях, вершить в них суд. Конечно, у них будут аналоги замков, только сложенные из железобетонных блоков, с пулеметами и электронными системами безопасности. В общем, что-то очень похожее на мрачные предсказания наших газет в пору распада Советского Союза…

Президент на миг очень ярко представил себе картину новых рыцарей, патрулирующих свои владения на приземистых военных вездеходах с грозно торчащими стволами. Эта мысль его позабавила.

— Простите, я вас перебил, — обратился он к Пер-гину. — Это, так сказать, самый мрачный сценарий будущего. А каков оптимистичный?

— Второй сценарий — переход к следующей, когнитивной фазе развития…

— Какой-какой? — переспросило Первое Лицо.

— К когнитивной, — повторил Пер-гин. — К фазе, где, говоря понятным марксистско-ленинским языком, главной производительной силой становится сам человек и колоссальные способности его психики. Мы считаем, что в этом направлении движутся четыре страны — США, Япония, Германия и Россия. Если какая-то из них сможет достичь когнитивной фазы, то произойдет наименее болезненная перестройка всей земной цивилизации.

Но для перехода в когнитивный мир нужно преодолеть постиндустриальный барьер. Из истории мы знаем, что вблизи барьера характер исторического движения резко меняется. Динамика обретает кризисность, бифуркационность. Во всех случаях поток событий утрачивает пластичность, а социальные структуры теряют способность поддерживать привычный жизненный уклад. Общество превращается в неуправляемое, связность между составляющими его структурами резко падает. Связи просто рвутся! Понятное дело, естественной реакцией на это становится отторжение всего нового. И тут возможна постиндустриальная катастрофа.

Что это значит? Может быть потерян технологический баланс. Технологии не смогут справляться с поставленными перед ними задачами. Они не могут их решить из-за своей невысокой эффективности. Тем более, она в период кризиса падает… Технологии более не могут удовлетворять потребности общества — и наступает катастрофа. Общество попадает в этом случае в некую «воронку» — в зажатое между двумя пределами пространство. С одной стороны будет предел сложности, с другой — предел бедности.

Что это такое? Предел сложности — когда культура не успевает приспособиться к возникающим инновациям. Техносфера начинает развиваться самым хаотическим образом. Я бы сказал, даже не развиваться, а существовать. Человек, общество и государство рассогласуются с техносферой. Обратите внимание на невероятно быструю деградацию образования на Западе. Американцы всерьез стремятся к тому, чтобы их школьники научились читать и писать к третьему классу. А у нас дети умеют уже в первом. Качество специалистов падает настолько, что они с трудом поддерживают безопасное функционирование уже созданной техносферы. Поэтому вблизи предела сложности мир ждет нарастание динамики катастроф.

Предел бедности — иная беда. Это когда не хватает материальных технологий, принципиально необходимых для решения встающих перед цивилизацией задач. В этом случае не спасают никакие ухищрения вроде совершенствования систем управления или развития культуры. Если, например, вам объективно нужны тракторы и комбайны для обеспечения продовольствием населения, а ваша цивилизация произвести их не может, то неминуема катастрофа. То есть, предел бедности — когда существующие технологии не позволяют цивилизации выжить.

В точке схождения пределов происходит резкое упрощение всей цивилизационной структуры. За счет этого возникает новая системная связность, образующая конфигурацию следующего исторического периода. Повторю: современникам этот процесс кажется кошмаром, апокалипсисом. Достаточно вспомнить процесс перехода от античности к фазе Средневековья — с гибелью городской жизни, варваризацией всего и вся, упадком государства, науки, культуры…

В общем, господин президент и уважаемые коллеги, у нас остался довольно тяжелый выбор — между управляемой катастрофой и неконтролируемым крахом.

Сценарий неконтролируемого крушения предполагает первичное упрощение. То есть, глобальное крушение старых структур. В известном смысле оно отбрасывает цивилизацию в абсолютное прошлое, откуда она начинает новое восхождение. Это похоже на перезагрузку компьютерной игры, после чего все достижения стираются, гибнут все завоеванные очки и бонусы и приходится начинать все сызнова, с первых шагов. Можно с достаточной уверенностью утверждать, что ситуация с современной индустриальной фазой цивилизации предполагает первичное упрощение в качестве наиболее вероятного исхода.

Конкретной причиной цивилизационной деструкции может послужить все, что угодно. Это может быть региональная финансовая катастрофа, которая разразится внезапно и по цепочке втянет в себя мировые финансовые структуры. Это может быть и крупная технологическая катастрофа, также по цепочке втягивающая в себе сначала определенные отрасли, а затем региональные и мировую экономические системы. Это может быть спонтанный военный конфликт или широкомасштабная экологическая катастрофа. Каким бы ни был конкретный спусковой механизм, один раз запущенный процесс приобретет неудержимый лавинный характер! Все это напомнит известный фокус с домино, когда первая повалившаяся костяшка влечет за собой падение остальных. Технологических амортизационных систем, способных погасить «лавину» деструкции, в мире нет. Развал может остановиться, дойдя до самых первичных, натуральных технологических, хозяйственных и культурных структур. Именно таким образом некогда рухнул Римский мир, утративший цивилизационную связность. Именно так чрезмерно усложненный Католический мир с его сложнейшей иерархией и цеховой системой оказался разрушенным волной протестантизма, предложившим гораздо более внятные и простые формы существования.

Но я считаю и другой вариант развития событий. Существует конструкционный подход к истории, он позволяет осуществить начинающуюся фазовую перестройку в форме не первичного, а вторичного упрощения. То есть, без отката назад, в варварство. Я считаю, что можно не стихийно, а планомерно разобрать «арматуру» старой цивилизации и так же планово заменить его новой исторической базой. Так мы можем встроить большинство старых смыслов в новые структуры. Фактически мы беремся за управление будущим. Оно в любом случае пройдет через катастрофу. Однако в координатах истории это будет уже управляемая катастрофа…

Президент снова оживился и с интересом спросил у гуру:

— Сергей Борисович, а есть конкретные предложения насчет того, как размонтировать индустриальную фазу?

— Да, конечно! — земляк президента с трудом скрыл торжествующую улыбку. — Дайте нам две недели — и мы представим детальное изложение наших подходов и предложений, возможные структуры действий и программные проекты.

(ПРИМЕЧАНИЕ: Выступление СБП подготовлено на основании статьи Сергея Переслегина и Андрея Столярова «Научно обоснованный конец света», работы С.Переслегина «Введение в механику цивилизаций» и его интервью «Главная опасность для человечества — не преодолеть постиндустриальный барьер и откатиться в неофеодализм» в журнале «Полдень, ХХI век», № 6, 2004 г.)

Президент, согласно кивнув, обратился к советнику:

— Возьмите материалы, изучите — и потом доложите мне…

***

Советник, чей энтузиазм по поводу происходящего заметно вырос, с воодушевлением представил следующего докладчика — легендарного Валентина Поном-енко:

— Это наш анти-Фукуяма. Помните американского японца, написавшего нашумевшую статью «Конец истории»? А Пономаренко — его оппонент и, к тому же, один из наиболее цитируемых и читаемых авторов Интернета. Он тоже знаменит как один из самых авторитетных специалистов по концу света…

У Поном-енко были большие усталые глаза, крупные руки мастерового и коренастая, словно из земли растущая, фигура. Заговорил он густым, захватывающим все помещение голосом:

— А я думаю, что уменьшать масштаб рассмотрения не надо. Я скорее согласен не с Сергеем Борисовичем, а с первым докладчиком. Большое лучше видится на расстоянии. Не нужно бояться масштаба. Наверное, я — самый пожилой человек из присутствующих в этом удивительном зале. И очень хочу, чтобы вы как можно дольше избегали самого страшного, что приходит с годами — потери чувства удивления миром. Это — самая большая утрата. Из нашего мира уходит звездное небо. Мы привыкаем жить. Мы не хотим и даже боимся задавать вопросы, такие обычные в детстве. Что это? Почему так? Зачем? Что будет завтра? Мы уже не ведем; нас ведут обстоятельства, привычки, рутина. Это не зависит от общественного положения, богатства или места в государственной иерархии.

Можете воспринимать мое выступление как сказку. Только вот грустной она выходит. В ней добро не побеждает, потому что мы убили его в самих себе. Если вы хотите слышать только хорошее, мне лучше умолкнуть, — он вопросительно поднял глаза на президента.

— Нет-нет! — запротестовал тот. — Мы должны вас выслушать. Ибо, как говорили мне родители, сказки всякие нужны, сказки всякие важны…

— Ну что ж, тогда продолжу. Мой вывод совершенно пессимистичен: впереди — вселенская, последняя катастрофа! — сказал Поном-енко. — Пещерная психология человека в сочетании с современной технической мощью привели к тому, что в сознании людей утвердилась «ростомания». Рост ВВП считается эквивалентом роста жизненного уровня. Очень трудно пробивает дорогу понимание, что «больше» вовсе не означает «лучше». Мы полагаем, что нам нужно больше товаров, больше производительности, больше науки и техники и больше работы для достижения этого. В то же время, мы уже производим больше, чем нужно для нормальной счастливой жизни. И мы работаем намного больше, чем это необходимо.

В действительности уникальное стремление к увеличению продукции означает более быстрое использование всех доступных ресурсов и одновременно — разрушение жизни на Земле, подстегиваемое конкуренцией и глобализацией. Благодаря «ростомании» люди ведут безжалостную вырубку лесов. Сплошная «вырубка» происходит в морях, океанах, реках и озерах, при добыче полезных ископаемых. Сообщество людей ведет себя, как эпидемия. Оно не остановится, пока не уничтожит самое себя, пока не исчерпает запасы топлива, используемого для истребления экосферы. Если человечество каким-то образом не сумеет рост населения и не прекратит излишнее потребление ресурсов, эти тенденции остановит природа. Она просто сбросит человека с поверхности Земли.

Человек, что бы ни делал, почти никогда не ведает, что именно он творит. Во всяком случае, не знает до конца. Как следствие, любая цивилизация включает в себя и то, к чему общество стремилось, и то, чего никто не замышлял. Дело тут не только в лени или нежелании. Сложность мира превосходит наши способности к выяснению связей. Фактически, мы грубо вмешиваемся в работу сложнейшей системы, практически ничего не зная о ее устройстве. Ни в одной стране мира, насколько мне известно, в правительстве нет министерства нападения, существуют только министерства обороны, что не мешает вести почти беспрерывную войну на протяжении всего существования человечества. По отношению к природе фактически всегда существовала группа министерств нападения, действовавших по всем направлениям: воздух, вода в реках, озерах, морях и океанах, плодородная земля с лесами, пастбищами и полями, недра Земли, летающие, прыгающие, бегающие и ползающие обитатели… Все использовалось с тем, чтобы удовлетворить ненасытные и бездумные потребности человека, самозванного царя природы.

По моему разумению, кризис произойдет где-то в 2030-2050 годах. Он вызовет цепную реакцию разрушения. В первую очередь, погибнет то, что возникло последним: космическая промышленность, информационные технологии. Многократное подорожание топлива остановит вначале частный, а затем и муниципальный транспорт. Сотни миллионов автомобилей превратятся в бесполезный хлам. Резко сократится, а потом и вовсе прекратится движение международного транспорта всех видов. Последние резервы, как во время Второй мировой войны, будут отданы в распоряжение военных и полиции.

Распадутся союзы государств и почти все современные государства. В прошлое уйдут международная торговля, туризм, транснациональная транспортная система. Остановятся горнодобывающая и металлургическая отрасли, прекратится выплавка и обработка металлов, закроются машиностроительные заводы и огромное количество смежных с ними производств. Возникнет невиданная до того безработица, которая, в отличие от прежних времен, охватит также все уровни государственной иерархии.

Начнется массовая гибель больших городов. Люди вынуждены будут уходить на землю, возвращаться к незнакомому, непривычному и тяжелому труду. Миграция, как внутренняя, так и внешняя, охватит весь мир. Национальные и государственные границы потеряют смысл. Их некому да и невозможно будет охранять и защищать. Это будет поистине последнее в истории человечества великое перемещение народов из бедных стран в более богатые. Рухнут все системы связи. Потеря информации о происходящем еще более усилят хаос, беспорядки и неизбежную при этом волну насилия.

Не исключено возникновение аварийных ситуаций на заводах, производствах и установках, представляющих из себя источники опасности для всего живого на Земле. Химические заводы, атомные электростанции, ГЭС, плотины, исследовательские центры в области микробиологии, химии, военного производства — мало ли таких объектов? Будет потерян контроль над устройствами захоронения отходов атомной промышленности, над складами как обычного оружия, так и оружия массового уничтожения всех видов. Право сильного, которое раньше транслировалось в право богатого, снова появится в своем ничем не прикрытом виде. Разрушится не только привычная материальная, но и социальная среда: система образования, медицинское и пенсионное обеспечение, культура и многое другое. Исчезнет финансовая система. Деньги потеряют смысл. Начнется эпоха великих географических и научных закрытий, а также лавинообразная утрата огромной суммы знаний, накопленной за последние триста лет. На некоторое время останется слишком много оружия и боеприпасов. Земля снова станет большой и неуютной.

Вероятнее всего, короткий переходный процесс длительностью всего в несколько лет окажется для нас полной неожиданностью. То, что не успеют сделать люди, выполнит за них равнодушная ко всему природа. Голод, эпидемии и войны восстановят нарушенное равновесие между человеком и новой средой обитания, которая будет существенно хуже условий, предшествовавших промышленной революции.

Логика показывает, что решение глобального кризиса может быть найдено только в коренном изменении системы, созданной людьми, и в изменении природы самих людей. И то, и другое нереально. Остается только назвать все своими именами и ждать. В конце концов, все это — лишь вопрос времени… Все когда-нибудь заканчивается. Скоро придется прощаться с технической цивилизацией. В переходный период заброшенные города, заводы и фабрики на некоторое время послужат строительным материалом, поставщиком инструментария и разного рода инвентаря для переселенцев, заново отстраивающих Землю…

— Да… — неожиданно протянул президент, прерывая усталого докладчика. — У вас, в отличие от предыдущих экспертов, речь действительно идет о конце света! И что нам остается? Маршировать на кладбища и умирать?

Но Поном-енко не смутился и не осекся, продолжив все так же уверенно:

— Нет. В истории социальных систем и культур имеется множество примеров утраты знаний. Особенно при смене поколений. Если нам действительно небезразлична судьба наших детей и внуков — а речь идет именно о ближайших временах, а не о жизни потомков в неопределенном будущем — надо уже сейчас начать работу по инвентаризации и сохранению культурного и научного наследия. В общем, пора строить ковчег! Экспертная комиссия должна определить, что следует сберечь для будущего. Не только знания из области точных и прикладных наук, но и достижения в гуманитарной области, что может оказаться во многих случаях даже более важным. Следует расставить приоритеты по сохранению информации: ведь всего уже не спасти. Слишком несоизмеримы оставшееся время и объем знаний, накопленных людьми, в особенности за последние двести-триста лет.

Работу по сохранению и тиражированию культурного и научно-технологического наследия желательно координировать в международном масштабе. Культурный слой человеческой цивилизации, как и плодородный слой почвы, создается медленно, а разрушить его крайне легко. Это наиболее очевидно во время войн и особенно революций, когда на протяжении нескольких лет разрывается живая связь времен.

Мы должны сделать все, чтобы наши дети в внуки могли встретить время после катастрофы во всеоружии. Чтобы человечество выжило и продолжило свою историю. Примерно через пять тысяч лет на Земле наступит очередное оледенение. Оно, напомню, случалось периодически, а потому новый ледниковый период неизбежен. Москва и Нью-Йорк окажутся подо льдом, а пролив между Англией и Францией станет сушей. Длинные ледниковые «языки» сотрут следы деятельности технически цивилизованного человека. В экваториальные области, превратившиеся в холодные степи, переместятся остатки растительности и животного мира. Природа будет постепенно приходить в себя после отравления и ран, нанесенных людьми за последние триста лет. Очистятся океаны, моря, озера и реки. Вернутся леса. Восстановится плодородие почвы. Важно, чтобы люди дожили до того времени. Тогда у них будет шанс еще раз начать человеческую историю…

(ПРИМЕЧАНИЕ: Выступление Поном-енко моделировалось нами по работе Валентина Пономаренко «Проблема-2033»).

В аудитории повисла гнетущая тишина. Казалось, на плечи всех в ней сидящих опустилась неимоверная тяжесть. Президент задумчиво спросил советника:

— Что скажешь?

Тот несколько секунд поколебался, явно просчитывая ситуацию. А потом, приняв решение, убежденно заявил:

— Это один из вариантов, о котором говорили и предыдущие эксперты. Например, неуправляемая катастрофа со скатыванием в неофеодализм, о чем предупреждал Сергей Борисович. Поэтому отмахиваться от такого сценария нельзя. Ведь мир подходит к точке перехода. Кстати, не одни мы призываем готовиться к самому худшему. В 1992 году ЮНЕСКО начало проект «Память мира» — перевод культурного и научного наследия мира в компьютерно-мультимедийные базы данных. В США в последние пять лет начат сплошной перевод текстов, рисунков и фотографий из крупнейших библиотек на цифровые носители. Такую же работу делает библиотека Ватикана, ведущие хранилища рукописей и книг в арабских странах. Аналогичные государственные программы недавно начаты правительствами Англии, Франции и Японии. Наконец, появился проект создания всеевропейской виртуальной библиотеки, охватывающий национальные библиотеки всех стран-членов Евросоюза. И дело здесь не только в потребностях сегодняшнего дня. Они явно к чему-то готовятся!

Я бы обратил ваше внимание и на любопытную тенденцию в Русской Православной церкви. Ее богатые монастыри в последние годы берут под опеку и управление все больше сельских хозяйств в глубинке, превращая их в крепкие рентабельные «вотчины» с обновленной агротехникой и перерабатывающими центрами. Вот совсем свежий пример, — советник потряс в воздухе глянцевым журналом «Русский предприниматель». — Свято-Данилов монастырь создал скит Сергия Радонежского в Сапожковском районе на Рязанщине, поднимает пришедший в упадок колхоз, завозит в него новейшее импортное оборудование. При Оптиной пустыни уже существует школа воинов, где мальчишек готовят по программе спецназа. Такое впечатление, что церковь тоже не исключает катастрофического сценария будущего и скатывания в новый феодализм, заранее готовя и аграрную экономику, и будущие дружины защитников.

Я бы всерьез поспорил с уважаемым господином Поном-ко только в одном аспекте. Исчерпание нефтегазовых запасов на Земле не приведет к стремительной катастрофе. Она будет управляемой. Автомобили смогут ездить на топливе растительного происхождения. Напомню, как во Вторую мировую машины бегали с газогенераторами, где горючее выделялось из деревяшек. Сейчас есть куда более совершенные технологии. Есть технологии добывания топлива из угля, в США разворачивается программа создания двигателя на водородном топливе. Хотя, чего уж там — тяжелее всего придется реактивной авиации. Пока достойного заменителя получаемому из нефти керосину не найдено. Да и кушают самолеты с вертолетами горючего ого-го!

Президент еще раз кивнул:

— Хорошо. Представь мне соображения насчет того, какие конкретные меры мы можем осуществить в этих направлениях…

***

Внутренне умиротворенный советник предоставил слово новому эксперту — Сергею Ервандовичу Ку-ну. Взгляды обратились к своеобразной личности — грузному, но при этом подвижному человеку с горящим взором фанатично-умных глаз и высоким лбом мыслителя. В нем сочеталось на первый взгляд несочетаемое: явные признаки преуспеяния и какая-то неуловимая богемность, идущая из андерграунда. Ку-н явно наслаждался сегодняшним днем. Быть в святая святых власти было ему не внове. Скорее, он получал нескрываемое удовольствие от возвращения в свое славное прошлое.

— В общем, у нас сегодня получился не спор, не дискуссия, а стереоскопическое рассмотрение проблемы с взаимодополняющих точек зрения, — начал Ку-н. — Я постараюсь не отступать от такого подхода. Уважаемый Сергей Борисович поведал нам о вторичном упрощении, о сознательном управлении течением исторического перехода. Рассказал как о теоретической возможности. А я постараюсь доказать, что сценарий «управляемой катастрофы» стал государственной политикой Соединенных Штатов!

В отличие от уходящей эпохи мировые инфраструктуры, создаваемые или проектируемые при участии США, предназначены не для обеспечения порядка, а для управления хаосом. Это очень существенный вывод. Потому что вся политика и экономика, вся идеология развития совокупного Запада в последние столетия опиралась на принцип равновесия. Вспомним военную политику — это равновесие блоков. Возьмем учебник «Экономикс» с ее равновесием рынков, равновесием спроса и предложения. И тому подобное. Неравновесие, хаос считались принципиально вредным, нежелательным и подлежащим искоренению.

Сейчас же, с одной стороны, нарастает публичная риторика беспокойства США по поводу неравновесия и хаоса. Звучат призывы восстановить равновесие. Но, с другой стороны, теми же Соединенными Штатами неуклонно осуществляются комплексные меры по выстраиванию мировых инфраструктур неравновесия! Инфраструктур наращивания управляемого хаоса. Логика, как нам представляется, вполне понятна. Америка планируют вести мировую борьбу нового типа. Борьбу на поле хаоса. Вернее, на поле между порядком и хаосом. А всех остальных стараются убедить, что война идет за порядок. Проще говоря, чужие генералы должны готовиться к прошлой войне, а свои — к будущей.

Концепция, в которой хаос и беспорядок понимаются и интерпретируются не как момент перехода между порядками и не как локальное, мешающее явление (плохая зона в порядке), а как один из основных инструментов и механизмов глобального управления в мире, как один из вариантов достаточно долговременной мировой архитектуры. Это — новая мироустроительная концепция американской элиты.

Насколько она долговременна? Это, конечно, зависит от целей, поставленных перед собой конструкторами хаоса. Возможно, что цели эти — действительно переход в недалекой перспективе к новому порядку, создание глобального психологического и ценностного фундамента будущей глобализации. Грубо говоря, план состоит в том, чтобы спровоцировать тотальный хаос и сделать его психологически невыносимым всемирным вызовом. Настолько ужасающим все человечество, что всемирным ответом на этот вызов должен стать любой мировой (но обязательно мировой!) порядок, предложенный США. Тем, кто сам спровоцировал этот хаос! Возможно, что цель американцев при этом еще более серьезна и страшна. Например, выжечь в хаосе якобы лишнее человечество, которое мешает реализовать те или иные представления об «устойчивом развитии». Ведь не случайно же очень многие теоретики этой дьявольской концепции нажимают на ее демографический аспект и говорят о том, что ради избежания экологической катастрофы и всемирного кризиса нужно резко сократить численность населения. Они уверяют, что главная проблема — не техногенные нагрузки на природную среду (неизбежное последствие прогресса), а именно фактор демографической избыточности. Именно отсюда растиражирована знаменитая концепция «золотого миллиарда», который все чаще сокращают до нескольких сотен миллионов человек. Якобы лишь столько и может жить на нашей планете.

Однако в любом из этих рассмотренных случаев хаос конструируют временно. Для того, чтобы создать из этого хаоса новый порядок. Не случайно в гимне французского Иностранного легиона проходит рефреном строка: «Мы создадим порядок из хаоса»!

И не так уж важно, насколько математически рассчитано конструирование хаоса, а насколько оно идет стихийно, по факту исчерпания старого порядка. Нельзя исключить и того, что все разговоры о применимости модели теории самоорганизации к глобальному конструированию в основном — метафоры. Все-таки второе начало термодинамики для большинства реально существующих систем никто не отменял. Энтропия в них должна нарастать. И не случайно в большинстве языков мира существует поговорка: «Ломать — не строить». Или ее эквиваленты. Ломать всегда действительно гораздо легче, чем строить.

Но, как бы там ни было, нельзя исключать, что новый мировой беспорядок понимается как принципиально иной, на сегодня мало представимый долговременный тип мировой архитектуры. Если можно так выразиться, архитектуры стабильной нестабильности. Такой архитектуры, какую нам иногда показывают в фильмах жанра «фэнтэзи» как последствия всеобщей ядерной войны. Такой архитектуры, где хаос и непредсказуемость даже самого ближайшего будущего станут привычной повседневной нормой для подавляющего большинства человечества. А уделом избранных будет жизнь в «островках порядка» и управление этим самым хаосом.

Могут возразить, что поддерживать такую хаотическую мироустроительную архитектуру трудно. Ведь, как правило, чем выше широко понимаемый контраст между системой и окружающей средой, тем больше затраты энергии для того, чтобы обеспечить устойчивость системы. Фокус здесь, как представляется, в том, что нужно сравнивать ресурсозатраты в комплексе. Чтобы обеспечить порядок в большой системе, которой противостоят другие большие конфликтные системы с сопоставимыми ресурсами, нужны огромные усилия. А вот если твоя собственная система невелика, а вокруг царит хаос, неспособный консолидировать против тебя ресурсы, поддерживать ситуацию «статус кво» гораздо проще. Можно всего лишь сохранять вокруг себя хаос. А это намного легче, чем сохранять порядок. Ведь ломать — не строить!

Однако при этом не нужно считать, что США целиком и полностью поставили на хаос. Их проектные элиты в этом смысле далеко не едины. Американские конструкторы новых мироустроительных архитектур наверняка не зациклены на хаосе. Наряду с инфраструктурой хаоса эти конструкторы, насколько позволяют условия и ресурсы, используют и технологии порядка. Дают соответствующие импульсы порядка. Если учесть ту жесткость, с которой США диктуют во всем мире свои требования и правила, становится ясным, что и тут они бесспорно лидируют. К тому же, в инфраструктуру порядка пока что вовлечены гигантские ресурсы и силы самих Соединенных Штатов. Интересы этих конструкторов порядка требуется учитывать.

Подытожим. США фактически оседлали хаос. Они признали неизбежность катастрофы индустриального мира и, видимо, непреодолимость постиндустриального барьера. Они просчитали последствия для человеческой цивилизации и пытаются учесть эти процессы, научиться ориентироваться в хаосе и извлечь из него максимальную пользу для себя. Они пытаются создать за счет извлечения внешних ресурсов своеобразные амортизирующие системы, «подушки безопасности», которые позволят минимизировать исторический регресс и подготовить их страну к новой попытке преодоления постиндустриального барьера. Да, Штатам придется туго — но другим будет намного хуже…

(ПРИМЕЧАНИЕ: Выступление С.Ку-на подготовлено по статье Юрия Бялого и Сергея Кургиняна «Новый мировой порядок или новый мировой беспорядок?» в журнале «Россия, ХХI век» № 3, 2004 г.)

— А что делать России? — выстрелил вопросом президент.

— Россия должна учиться работать в хаосе. Или, по крайней мере, учиться точно понимать, как именно конструируется хаос, какие технологии при этом применяются, какой характер они носят, — ответил Ку-н. — Ведь если теория самоорганизации справедлива и процессы в хаосе можно просчитывать, то есть шансы воздействовать на систему таким образом, чтобы она устремилась по нужному нам руслу, в выгодном нам направлении. Остается другой вопрос: кто и как будет это делать?

— Этот вопрос, наверное, ко мне? — хмыкнул глава государства.

Опытный царедворец, Ку-н отверг такую возможность:

— Нет. Вопрос, скорее, к самому себе…

***

— Пожалуйста, Юрий Петрович! — советник обратился к последнему из экспертов.

Теперь слово взял человек с обликом одновременно сосредоточенным и расслабленным. Этакая иллюстрация буддийских практик «пустотности».

— Собственно, главное в существе происходящего сказано до меня. Могу только добавить, — заговорил он. — Доказательств глобальной бифуркации гораздо больше, чем было приведено на нашей встрече. Это — психоисторическая сингулярность выдающегося и, увы, недавно умершего востоковеда Дьяконова. Это технологическая сингулярность Курцвейла-Винджа и лежащий в ее основании «закон Мура». Это энергетический логарифм МакДоуэлла. Я не буду продолжать этот перечень. Главное — в другом. Исследователи, изучая процессы в разных сферах, неизменно приходят к одному и тому же итогу. Почему-то совершенно разные процессы описываются одной и той же закономерностью. По всем расчетам выходит, что где-то между 2030 и 2060-м годами произойдет нечто. То, что нечто случится, не вызывает сомнений практически ни у кого. А вот что это будет? До конца не ясно никому. Единственное, в чем сходятся все, так в том, что после переломного события человеческого мира либо не будет вообще, либо он невообразимо изменится.

Теперь еще об одном наблюдении. Не знаю почему, но древние цивилизации обладали поразительно глубокими, неведомо откуда взявшимися знаниями космологического характера. Так вот, поразительный календарь древних майя опирается на точнейшие астрономические вычисления. Он — самый точный из календарей Земли. Прошу не считать меня полоумным читателем бульварно-мистических газеток: майянский календарь изучают в курсе исторической хронологии на исторических факультетах Не буду углубляться в подробности, скажу лишь, что для его составления понадобились бы мощные радиотелескопы и сверхточные атомные часы. Самое же интересное заключается в том, что календарь майя, охватывая миллионы лет, доведен лишь до… 2013 года. Случайно ли? Случайно ли предел Кали-юги, «последних времен» в индуистской космологии, поставлен в двадцать первом веке по нашему летосчислению? При том, что в целом у индуистов циклы существования охватывают несколько эпох и объемлют также несколько миллионов лет! Уж больно многие древние знания указывают на наступившее столетие как на роковое, переломное!

Вывод из сказанного прост: на этот раз отвертеться или легко отделаться не удастся. Слишком многое сходится в одну точку. Конец света непременно случится. Но только от нас зависит, где мы окажемся после. На том свете. Или на другом. Лично я — за другой. Но чтобы туда попасть, нужно, как это ни странно для вас прозвучит, быстро решить русские проблемы. Попробую объяснить, почему.

Помните, как весь мир радовался, когда рухнул СССР? Нам тогда объяснили: социализм, а тем более коммунизм противоречат природе человека. А вот капитализм — в самый раз. Нам говорили: «Своя рубашка — ближе к телу», и еще сотни таких же избитых истин. А мораль у них одна — каждый думает только о себе. В нормальные времена, может быть, все так и есть. Но в момент кризиса, а тем более — смертельной опасности и катастрофы, все эти истины оказываются ложью. Начинают действовать другие законы. «Один за всех — и все за одного». «Сотрудничество вместо конкуренции». «Интересы команды выше интересов индивидуума». «Думай глобально — действуй локально». Существовать можно в одиночку, а вот выживать — только вместе. Как раз Русская цивилизация и накопила в себе уникальный, единственный в мире опыт «жизни вместе».

А теперь признаемся себе: Советский Союз был не случаен. Он наследовал и развивал самое сокровенное в Русской цивилизации. Да, зачастую не самым лучшим образом. Но он шел по пути света и добра! Он смог, словно Юпитер с невероятно мощной гравитацией, отклонить всю историю человечества ХХ века, заставив Запад стать добрее и гуманнее. А когда Союза не стало, все вернулось к жестокости и хищничеству.

Теперь пришла наша очередь воспользоваться лучшими достижениями СССР, достав их из запасников. Там лежат несметные духовные, организационные, культурные и технологические сокровища. Я знаю, о чем говорю. Лишь немногие представляют, какое фантастическое наследство оставила Красная империя, царство творчества, держава торжества духа над материей. Сколько удивительного породили советские мыслители, жадные до знаний, пытливые умом, по-селянски сметливые и изобретательные, охваченные энтузиазмом создания Новой Реальности. Благодаря этим до сих пор не использованным сокровищам у нас, возможно — единственных на планете, есть все, чтобы спасти не только самих себя, но и отвести гибель от рода людского. Именно мы можем первыми прорваться в фазу, которую Сергей Борисович называет когнитивной, а я — Нейромиром. Так случилось, что мы — последняя надежда человечества…

Докладчик говорил все это ровным, уверенным голосом. Без излишней экзальтации и истерических ноток. И потому его слова, в другом случае показавшиеся бы пафосными, сейчас выглядели как никогда уместными, естественными, идущими от внутреннего убеждения…

Несколько удивленный президент спросил:

— Что и, главное, кто должен делать в нынешней обстановке? Ваше мнение?

— Кто? — невесело улыбнулся эксперт. — Только не государство. При всем уважении в вам. Нынешнему государству дай Бог текущие задачи решить, а не о грядущем мире думать. Вы можете представить себе ваше правительство, разрабатывающее программу выживания в кризисе кризисов? Я — нет. Думаю, и вы тоже. Когда экономисты до одурения спорили с вами, можно или нет удвоить ВВП за десять лет, один мой знакомый, талантливый «хайтековец», сказал: «В два раза нельзя. А в десять можно. Но надо очень захотеть. И знать, с какого конца начинать». Чтобы дальше не тратить ваше драгоценное время, передаю вам кое-что…

Он протянул два золотистых компакт-диска. Один — президенту, другой — его советнику:

— Здесь — ответ на вторую часть вашего вопроса. О том, кто это должен делать… И что… Коротко ответить на него, к сожалению, не получится. Но если будет нужно и интересно — мы всегда в вашем распоряжении…

От стены отделился один из телохранителей Федеральной службы охраны и напомнил президенту, что он опаздывает на встречу с премьер-министром Канады.

— Спасибо, — подытожил президент. — Надо обдумать сказанное вами. Возможно, потребуется продолжение нашей встречи…

С этими словами Первый поднялся и быстрой походкой покинул зал.

ЭПИЛОГ: ОТ «ТОЧКИ ПЕРЕХОДА» — К «СПЕЦНАЗУ ВСЕВЫШНЕГО»

Наш диагноз безжалостен. Умирает не только Россия. Весь старый мир, где мы жили, испускает дух. Он расслаивается, рассыпается и мутирует. Посмотрите еще раз на то, что нас окружает. Посмотрите — и постарайтесь удержать в памяти побольше деталей уходящего мира. Чтобы потом было что рассказать внукам о днях минувших. Еще при своей жизни вы увидите корчи нынешнего порядка, его мучительную агонию.

Наивные люди считали, будто угроза человечеству исходит то ли от ядерного оружия, то ли от «страшных русских коммунистов». Они просчитались. Пала Красная империя, но легче не стало. «Цивилизованный мир» с ужасом понял, что это — начало и его конца. Что он смертельно болен, и бациллы убийственного недуга уже поразили сытый организм. Ноги нынешнего мира подгибаются от накатывающей слабости. Нет, не в ядерном оружии и не в коммунизме — самое опасное кроется в самом человеке.

И вот теперь все летит в тартарары. Мир пошел вразнос, как реактор то ли в Чернобыле, то ли на Трехмильном острове. Раскол человечества и самого Запада, неуправляемые процессы в политике, террористические акты повсеместно и регулярно, новые войны за передел мира — предвестники финала. Грохочет копытами конница Люцифера. Торжествует Сообщество Тени. Вид «человек разумный» вошел в штопор острейшего кризиса. Мир, взнузданный нелюдью, покатился к краю обрыва. Мы — у точки перехода, где множество кризисов сливаются в один тотальный.

Зыбкость и неустойчивость пришли не на год, не на два и даже не на десятилетия. Опасная, безжалостная нестабильность станет нашим спутником на жизнь нескольких поколений. Точнее сегодня сказать трудно. Однако именно неустойчивость и противоречивость станут главным фактором новой Эпохи Перемен.

Но эта эпоха открывает перед Россией заманчивые перспективы. Ведь она привыкла жить в условиях хронической нестабильности. Весь ХХ век для нас — невероятный форс-мажор, горячка пополам с лихорадкой. Запад же, напротив, покоился на благополучии, постепенности, стабильности. Теперь Западу придется учиться тому, чем мы овладели в кровавом, тяжелом и трагическом для России столетии.

Несколько последних веков русские жили в мире, придуманном не ими. Нам приходилось тесно и больно в чужих координатах. Но вот приходит хаос — и это наш шанс создать будущее по русскому лекалу. Реальность, где нам будет привычно и свободно!

Пробил час подниматься. Подниматься — и уничтожать Минус-цивилизацию. Подниматься — и совершить Русское чудо. Не надеясь на государство.

Об этом — заключительная книга цикла «Третий проект» — «Спецназ всевышнего».

Максим Калашников и Сергей Кугушев

июль 2000 — апрель 2005 года.

Книга понравилась? С идеями автора согласен?

Тогда отправь смс-сообщение STORMBOOK на номер 8881 или 8882. Вознагради ";Штормовую книгу"; за труды.

Каждый, кто отправит нам смс-сообщение – получит очень приятный бонус – все книги Максима Калашникова в формате java-мидлет для чтения на любом мобильном телефоне. Пользуйтесь :)

Cтоимость сообщения составляет $0,99 (для номера 8881) или $2,99 (для номера 8882) (без налогов) в рублевом эквиваленте. Половина из этих денег перепадет ";Штормовой книге";.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. ВЫ ЕЩЕ НЕ ПОНЯЛИ ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?

    Документ
    ... политика Рима в I–II веках н. э. ... в «Третьемпроекте. Спецназе всевышнего»), то неужели ... and al-Qaida has a ... МаксимКалашников. Глобальный Смутокризис. (страница 54 из 58) 5) Отдельная тема – переход ... Крупнов, СергейКугушев и многие другие. В том числе и ...
  2. ВЫ ЕЩЕ НЕ ПОНЯЛИ ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?

    Документ
    ... политика Рима в I–II веках н. э. ... в «Третьемпроекте. Спецназе всевышнего»), то неужели ... and al-Qaida has a ... МаксимКалашников. Глобальный Смутокризис. (страница 54 из 58) 5) Отдельная тема – переход ... Крупнов, СергейКугушев и многие другие. В том числе и ...

Другие похожие документы..