Главная > Документ


Надо сказать, что институту удалось стать крупным центром мобилизации всех либералов-рыночников, объединив и рыночных консерваторов, и консерваторов социально-ориентированных, и консерваторов аристократического толка, и даже часть демократов с «левыми либералами» («розовыми»). Примечательный факт: четверть своих средств институт тратит на поддержку Инновационного центра образования (у него есть еще и центры правовой политики и гражданских инноваций). В активе института — кардинальная перестройка политики городских властей Нью-Йорка, позволившая остановить сползание мегаполиса в хаос преступности, безработицы, высоких налогов и глубокой депрессии. На обедах в Гарвардском клубе «манхэттенцев» собираются для слушания лекций сливки американского общества.

Вот — суть «мозговых танков» третьего-четвертого поколений. Иногда их называют «фабриками дела», а не только мысли.

Наконец, сегодня в Закрытой сети бурно развиваются «танки» пятого поколения — сетевые, распределенные. Они служат не только государственно-чиновным интересам, не только гражданско-предпринимательским слоям — а уже идеологии развития в целом. Пятое поколение — это виртуальные корпорации, «сетевые коллективные интеллекты», конференции-дискуссии с использованием электронных средств. Теперь объединение идет вокруг возникающих проблем. Одним из первых «мыслительных танков» этого типа возник в 1996-м по инициативе Мирового банка. Им стал «Технет», «мозги» для которого поставила организация «Добровольцы технического содействия».

С самого начала «Технет» изучает использование науки, технологии и информации в целях развития глобального масштаба. Как развивающиеся страны приобретают и распространяют знания? Какие факторы усиливают или ослабляют способности стран пользоваться знаниями? И все это — в режиме специальных семинаров и форумов для профессионалов. Еще один «сетевой танк» известен под именем «Единый мир» (One World). В этом форуме обмениваются идеями по поводу политики развития исследователи из сотни стран мира. По каким проблемам? «Управление политикой международной помощи», «Этнос и конфликт», «Инвестиции в знание», «Европейское сотрудничество», «Вода и санитарные условия».

Наконец, последний пример. В декабре 2004 года Национальный разведывательный совет (НРС) США представил впечатляющий доклад по «Проекту-2020» — «Контуры мирового будущего». Прогноз развития положения на планете к 2020 году. Объединив вокруг себя целую сеть «мозговиков» и аналитиков ЦРУ, американцы создали четыре сценария будущего — «Давосский мир», «Pax Americana», «Новый Халифат» и «Кольцо страха». Увлекательное чтение! Написаны они очень живо — в виде дневника генсека ООН, письма внука Бен Ладена и переписки преступных торговцев оружием. Никакой казенщины и скукоты россиянской аналитики!

Кого же объединила эта «виртуальная корпорация» Закрытой сети США помимо людей из разведслужб? Специалистов из проекта ООН «Миллениум», Центра долговременной глобальной политики, фирмы «Шелл Интернешнл Лтд» (использующую сценарии для выявления деловых рисков и возможностей), из Принстонского университета. В дело оказались вовлечены группа «Евразия», «Оксфорд Аналитика» и Стимсоновский центр, Майкл Оппенгеймер — президент фонда «Глобальные сценарии», профессор Барри Хьюз из Денверского университета, Вашингтонский центр стратегических и международных исследований, Американский институт предпринимательства, Военно-морской аналитический центр, Британское агентство оценок и исследований в области обороны, семья маститого футуролога Элвина Тоффлера… И еще — специальный проект «Тек-2020» секретнейшей службы Соединенных Штатов — Агентства национальной безопасности. Центром связи служил интерактивный, защищенный паролями веб-сайт. Кроме примерно тридцати семинаров, конференций и круглых столов проводилась своеобразная глобальная «командно-штабная игра» — при проекте сформировали Группу управления сценариями. А это, дорогой читатель, не просто аналитика и прогнозирование, а управление будущим!

Чувствуете, какую интеллектуальную мощь обретают наши цивилизационные конкуренты? Дело у них семимильными скачками движется к созданию громадного сетевого разума, по мощи опережающего к мозги администраций и министерств, «фондов эффективной политики», «центральных комитетов», ведомственных НИИ, корпоративных «аналитических департаментов» и «кухонных кабинетов» при отечественных бонзах политики.

В конце лета 2004 года в Академии государственной службы РФ на кафедре информационной политики прошел круглый стол, на котором обсуждались вещи удивительные и перспективные. На него был приглашен и один из авторов цикла — Максим Калашников.

Итак, США уверенно завоевывают господство в мировом информационном пространстве. Крепнет закрытый «Интернет-2», в полной мере доступный лишь крупным корпорациям и госструктурам Америки. На его основе создается информационная система «Абеллена», соединенная с глобальными спутниковыми подсистемами перехвата всех электронных сообщений планеты — «Эшелон» и «Оазис». Все это вписано в грандиозную программу «Технологии нового экономического роста Америки», принятую в 1993 г. Создается некая «мыслящая сеть», которая превращает общедоступный Интернет в громадную систему сбора данных со всего мира и в могучее средство навязывания остальным выгодных американцам стереотипов и представлений. Работы над «Интернетом для избранных» соединены с подпрограммой «Искусственное сознание» и политикой распространения обычного Интернета по всему миру.

По словам автора-разработчика проекта «Маркетинговая информационная система» для стран СНГ Сергея Дроздовского, вся Земля получается подключенной к Всемирной паутине, поставляя в нее океаны самых разных данных. Но только США благодаря «Интернет-2» (скорее, уже «Интранет») могут использовать эти громадные ресурсы.

— Собранная информация структурируется и форматируется для дальнейшей ее обработки искусственным «сознанием» и экспертным сообществом, а затем поставляется американским деловым кругам для принятия самых эффективных управленческих решений, — поясняет Сергей Дроздовский.

Обычные пользователи Интернета (эксплуатируемое «стадо») просто тонут в хаотических нагромождениях информации, глохнут от «белого шума», поскольку уступают создателям Сети в технологиях добычи и обработки информации. Американцы же, имея особую Сеть-2, способны отсекать «белый шум», перерабатывать миллиарды килобит сведений, превращая их в стройную картину происходящих в мире процессов и в информацию совершенно нового качества. Там, где неамериканские фирмы, спецслужбы и органы власти блуждают в дремучих «информационных чащах», обладатели «второго Интернета» получают совершенно прозрачную картину. Попытки соперничать с американцами превращаются в жалкие потуги слепых, глухих и немощных выйти на боксерский ринг против обоих Кличко сразу.

Там, где обычным компаниям нужны миллиарды долларов, пользователи «Интернета-2» обойдутся миллионами. Там, где простые пользователи широкодоступной Паутины станут влетать в кризисы и нести громадные убытки из-за неверных прогнозов, «информационные маги» смогут богатеть и побивать конкурентов, вполне культурно состригая шерсть с «баранов» всего мира. И с нас тоже. Но это только одна сторона дела. Вторая заключается в том, что Интернет создавался носителями американского сознания и культуры, и потому пользователи Паутины (носители другого типа сознания) вынуждены думать на чужой манер. А что это значит? Тот, кто заимствует чужой строй мышления, неминуемо проигрывает в конкуренции тем, для кого эта ментальность — родная. Американцы, вынуждая остальных подражать себе, обеспечивают свое лидерство, постоянное отставание прочих на шаг-два. Но если бы шло только простое подражание! Специально вырабатываются якобы американские нормы и стили жизни, которые ослабляют конкурентов США. Интернет превращается в оружие, которое поражает нас разрушительными «интеллектуальными вирусами», снабжает искаженными данными, формирует искривленную картину мира.

Таким образом, Закрытая сеть на Западе обретает новое качество своей интеллектуальной мощи. Ее «мыслительные танки» сливаются в один надчеловеческий разум. Обладая таким вот прогрессирующим разумом, западники сумели выиграть ХХ век. Именно интеллектуальный контур ЗС позволил им применять финансовое, организационное и ментальное оружие. Именно благодаря ему США вывели из борьбы Советский Союз в середине восьмидесятых, когда, казалось, сама Америка стоит в шаге от поражения в глобальном противостоянии. Грустно об этом писать, но сегодня Росфедерация интеллектуально еще беспомощней Америки, нежели СССР. В Союзе-то, по крайней мере, был хоть какой-то противовес «мозговым танкам» в виде соответствующих структур суперпартии-КПСС. Да, грубый, нарочито «инженерный», созданный Сталиным в совсем другую эпоху. Но у РФ нет даже этого! Многие попытки создать отечественные «фабрики мысли» закончились либо жалкими нищими подобиями где-то на обочине системы, либо роскошно-крикливыми пустышками-имитациями.

Вот и получается: они во всеоружии сетевого интегрального интеллекта отслеживают и «просчитывают» нас, а мы их — нет. Они постигают тенденции современного мира, а наша «элита» — плетется у них в хвосте.

Стоит ли удивляться тому, что сегодня в России есть тьма народу, одержимого разоблачениями тайной власти «мирового правительства», «совета трехсот», супермасонского заговора и даже инопланетян, замаскировавшихся, де, под представителей высшей элиты Запада. На самом деле, эти люди воспринимают действие интеллектуальной сети высокого уровня, но еще не разглядели ее.

Пятый контур: мастера решений

Но для ЗС мало иметь «мозговой контур». Нужно еще уметь воплотить идеи в жизнь, выполнить планы, сформировать будущее. Поэтому есть и пятый контур ЗС — политические организации-оборотни, центры политических технологий.

Их бытие и развитие неотделимы от глубочайшего кризиса, поразившего либеральные демократии в конце ХХ века. По сути, все несущие конструкции политической системы, вынесшие на себе колоссальную нагрузку обеспечения власти при индустриализме, сегодня пребывают в глубочайшем упадке. Демократические выборы, всеобщее избирательное право, система политических партий, разделение властей, парламентаризм, публичность внутренней и внешней политики, стремление привлечь население к политической жизни — все это уже не соответствует новому миропорядку. Индустриализм уже прошел зенит своего могущества и перерождается в постиндустриализм — в переходную форму, где все четче черты будущего. Чем оно чревато? Либо невероятным по силе и размаху кризисом цивилизации, либо — переходом человечества в новую эпоху, которую мы называем Нейромиром. Поэтому институты, которые хорошо работали в индустриальном мире, сейчас дают все больше сбоев и холостых оборотов. Зачастую они лишь внешне сохраняют свое содержание, и, хотя иным наблюдателям они еще кажутся несущими конструкциями политической системы того или иного общества, на самом деле превращаются либо в пустую бутафорию, либо наполняются совершенно новым содержанием. Важнейшие элементы новой системы, центры ее кристаллизации во все большей степени становятся организациями-оборотнями.

С начала ХХ столетия реальность изгоняется из политики, факты подменяются представлениями о них. Жизнь заменяется ее образами в сознании общественных групп и слоев. Люди принимают решения, глядя не на истинное положение дел, а в телевизор или в газету. Действие тоже заменяется представлениями и даже спектаклями. Политики больше не идут на решительные поступки — они предпочитают манипулировать своим образом-имиджем. В этом отношении власть берет на вооружение последние достижения науки, поскольку все современные политические технологии вышли из таких направлений научной мысли, как семиотика, структурализм, аналитическая психология.

Они основаны на том, что вещь и знак, которым ее обозначают — совершенно разные явления, что можно иметь дело не с реальностью, а с ее отражениями в сознании людей. Отсюда следует вывод: можно ничего не менять в реальности, но навязывать людям такое о ней представление, какое нужно магам-манипуляторам. Не обязательно быть бесстрашным героем и проницательным мудрецом — нужно заставить людей считать тебя таковыми, создав им яркий образ на телеэкране или газетных полосах. Не обязательно выигрывать сражение — гораздо важнее сделать, чтобы люди поверили в то, что оно было выиграно тобой. В этом — суть технологий «пи ар», «паблик рилейшнз», переходящих в метод творения миров-иллюзий — в виртуалистику и фантоматику. С помощью определенных приемов, методов и процедур избирателю-потребителю можно всучить любой, даже самый протухший политический товар — достаточно играть его мнениями, устремлениями, жизненными установками, стереотипами и ценностями. Разницы с бизнесом тут очень мало. Просто для политтехнолога товар — политик, а для маркетолога — брэнд напитка, автомобиля или одежды. Уж мы-то в России все прелести таких политтехнологий познали на собственном горьком опыте.

Такая виртуальная политика породила и новые политические организации-оборотни пятого уровня ЗС. По внешней форме они действительно напоминают старые политические структуры. Прежде всего, речь идет о партиях. В старом понимании они — организации, созданные ради представления во власти тех или иных общественных слоев и групп. Они объединяют людей, разделяющих одинаковые убеждения. Ну, собрались рабочие и крестьяне под руководством продвинутых выходцев из правящих классов, чтобы бороться за победу коммунизма. Или, как вариант — стянулись в стройные ряды бизнесмены разного калибра, дабы строить либеральное общество в открытой политической борьбе, через установленные законом демократические процедуры и через участие в политической жизни, отстаивая свои идеалы, устремления и убеждения. Причем участие в политической жизни по старым представлениям мыслится именно как участие в выборах. А там, мол, по итогам подсчета голосов, партии получат ту или иную долю в законодательной, исполнительной или судебной властях.

Некоторые думают, будто партии в таком виде живут и сейчас. Но вглядись получше — и вместо партий узришь типичных оборотней. Внешне вроде все по-прежнему: съезды с выборами руководства и кандидатов на выборы, работа с массами, работа в парламенте и правительстве, прорывы к президентскому посту. Да вот только при всем этом в самих партиях все большую роль играют структуры, которые вовсе не показываются широкому зрителю. Это — своеобразные внутренние органы политических партий. Как правило, никто их не избирает, ни перед кем они не отчитываются, и представляют они из себя замкнутые сообщества политической элиты, придерживающиеся тех или иных убеждений. Как правило, эти убеждения исторически сложились в той партии, где действуют эти «внутренние оборотни».

При этом нельзя сказать, что в такие закрытые структуры входят одни лишь «денежные мешки». Нет, все сложнее. В закрытые клубы партийной элиты входят люди разного имущественного положения. Всегда и везде именно эти структуры реально определяют курс партии, ее стратегию и тактику, утверждают людей на роль публичных политиков. И только потом все это оформляется через «демократические процедуры» съездов и конференций. Именно эти структуры-оборотни и служат истинными центрами принятия решений.

Но одновременно они работают и в роли механизмов межпартийных согласований. Люди в этих органах-оборотнях не занимают видных публичных должностей и не «светятся» на экранах телевизоров. Нет, их место — на заднем плане, их дело — постоянная работа со своими коллегами из других партий. Все эти парламентские баталии, публичные выяснения отношений между официальными политиками, между властью и оппозицией — это театр, цирк, шоу для глупцов. На самом деле все решается там, за кулисами.

Кроме партий-оборотней, есть другой элемент новой политической структуры, входящей в ЗС, и он наиболее прославлен стараниями газетчиков. Применительно к США (а мы берем их в качестве наглядного пособия) это — администрация президента и его правительство. Вроде бы, все понятно: эти структуры меняются каждые четыре года. Они разрабатывают и проводят в жизнь американскую политику, готовят и принимают самые важные решения, от которых сегодня зависит жизнь не только американцев, но и всего мира. Однако и тут мы обнаруживаем структуры-оборотни. Имен у них много, но суть одна — структуры, гнездящиеся внутри исполнительной власти, образуя ее истинное ядро. Ядро, которое определяет как идеологию власти, так и важнейшие ее решения.

Во времена Рейгана такая структура называлась «кухонным кабинетом». В его состав входили ближайшие друзья и соратники президента из Голливуда. Некоторые из них занимали важные должности, некоторых для успокоения публики назначали на какие-то посты, а иные вообще не имели никакого официального статуса. Но это не мешало им всем входить в команду, определявшую жизнь Америки.

В годы правления Клинтона (особенно во время его первого срока 1992-1996 годов) подобную теневую структуру возглавляла его жена Хиллари. По рассказам американских специалистов по управлению в кризисных условиях, допущенных в святая святых Демократической партии, там в холле стоит аквариум, где плавает маленькая акула. И зовут её ласково — Хиллари. Так же далеко не случайно, что авторитетные эксперты предрекали лидерство в Демпартии именно Хиллари Клинтон.

Никуда не делись «внутренние политические оборотни» и при президентстве Буша-младшего — их называют «призывом Буша-старшего». Это люди отца нынешнего американского лидера, которые уже двадцать лет работают вместе и прекрасно знают друг друга. Они заняли ключевые посты в структурах власти, начиная от вице-президента и советника по национальной безопасности — и кончая главами важнейших министерств. Именно «кухонные кабинеты» (это название наиболее удачно) в недрах исполнительной власти США и диктуют всю политику этой страны, влияя на жизни уже миллиардов землян.

Заканчивая сжатый обзор оборотней пятого узла ЗС, можно отметить PR-компании, рекламные фирмы, центры изучения общественного мнения и проч. Их в последнее время расплодилось очень много — около пятнадцати тысяч в США, более восьми тысяч в Англии, более тысячи — во Франции, около полутора тысяч — в Японии и т.д. Внешне эти организации нанимаются партиями для того, чтобы делать прогнозы, оценивать результаты своей политической деятельности, продвигать свои программы и помогать партиям в их претворении. На открытом уровне, на уровне функционирования так оно и есть. Однако на уровне тайной власти, эти конторы на самом деле вместе с внутренними структурами партий и являются подлинными делателями президентов, министров и парламентов. Именно они применяют последние достижения науки для манипуляции людьми — «пи ар», фантоматику и виртуалистику. Они — это «фабрики мнений». Именно они совершают все эти подлоги, заменяя смысл — формой, факты — толкованием, а реальность — представлениями. Именно они, играя мнениями и установками людей, и «продают» кандидатов электорату.

Это — громадная, сетевая «империя фантоматики».

В пятом контуре ЗС есть и «уровень активности», силовая часть.

Это — специфическая часть политической системы. По своей природе и роду деятельности она более всего интегрирована в ЗС.

Но зачем включать в ЗС и силовиков? У них вроде бы действует железный порядок «приказ-подчинение». Чего же там согласованиями заниматься?

Есть у нас ощущение: сегодня силовики действуют не по приказам, а на основе самоорганизации. Как и в любой сложной структуре, в спецслужбах, армии и полиции возникают связи кольцевой причинности. Не только власть диктует силовикам, как надо действовать, но и они ей. А как только причинность закольцевалась, возникает необходимость не в приказе, а в координации, в выработке согласительных процедур. Поскольку ЗС отвечает за развитие, динамику и творение психоистории, то ее интересы могут несколько расходиться с интересами государства. Потому силовики способны орудовать и без ведома официальной власти. Западные государства, понимая реалии современного мира, говорят: мое дело — сторона. Делайте — но я тут как бы не при чем. Сегодня это происходит особенно явно. Давно есть и частные разведки, и частные наемные армии.

Государство понимает, что в интересах изменения ситуации нужно сделать нечто. Но это может нарушить стабильность. Поэтому правящая элита решает: работу выполнит силовая сеть. Провалитесь — ответите сами. Примером тому может служить операция «Иран-контрас», когда помимо государства спецслужбы США продавали оружие Тегерану, чтобы на вырученные деньги вооружить отряды никарагуанских контрреволюционеров, воевавших с прорусским режимом в Никарагуа. Руководил всем действующий полковник американской армии Оливер Норт.

— Или вот другой пример, — рассказывает Сергей Кугушев. — У меня есть знакомый торговец оружием по кличке «Дон». Дон — бывший старший офицер разведки одной из стран Центральной Европы. Почти двадцать лет назад его уполномочили наладить продажу вооружений, поскольку по закону его страны государственным структурам в некоторых случаях делать это было затруднительно. После одной из сделок, когда информация просочилась в прессу, его даже в тюрьму посадили. Но своих элита не бросает — его быстро вытащили из-за решетки, компенсировав все треволнения и неудобства. Когда Дон еще сидел, к нему на свидание пришел пятилетний сынишка.

— Папа, а чего ты здесь сидишь и домой не идешь? — спросил мальчуган.

— Сынок, это тюрьма. Отсюда не выпускают до срока.

— Папа, а ты её уже купил?

Это не анекдот! Это чистая правда…

Особое место в силовой части ЗС составляют разведслужбы. Они обладают знаниями, информацией, способны влиять на сознание людей, без чего невозможно управление будущим.

Спецслужбы, кстати, мы считаем прообразом будущей цивилизации. Здесь воедино сходятся политика, культура и экономика, здесь мы имеем дело с наукой, искусством и ремеслом. Здесь совмещаются аналитика, планирование и действие. Именно поэтому разведки — это завтрашняя система мира, ее матрица. Точно так же, как масонство в свое время послужило матрицей индустриальной эпохи.

Сжатый, и в то же время очень глубокий анализ секретных служб как элемента тайной власти, как организаций-оборотней дал один из самых одаренных философов и гуманитарных мыслителей патриотического направления Александр Панарин. Увы, недавно умерший. Мы согласны отнюдь не со всеми его выводами в книге «Искушение глобализмом», но о спецслужбах он написал коротко и ясно:

«То, что было деструктивным с точки зрения обычных целей нормальной политики, могло использоваться в качестве полезного инструмента на эзотерическом уровне тайной власти. Пожалуй, удобно было бы назвать ее «пятой властью» и в целях отличия от известных четырех властей (исполнительной, законодательной, судебной и масс-медиа) и по ассоциативной и смысловой близости с пятой колонной».

Каждая из указанных ветвей власти имеет свои специфические установки, а также свой объект и свою проблемную сферу. Специфическим антиподобием исполнительной власти является неуправляемость. Законодательной и судебной — нелегитимность, СМИ, как фабрики мнения — самопроизвольность восприятия, которую предстоит организовать и направить.

А чему же противостоит пятая власть, в чем она усматривает свое антиподобие? Профессиональное самоопределение этой власти, получившей название тайных служб или спецслужб, строится на дихотомиях: «специальное — общедоступное», «тайное — гласное». Здесь можно говорить о чем-то специфически антиподобном демократической морали открытого общества, ценностям, в которых являются нормальными состязательность и гласность. Выборной республике депутатов начинает противопоставляться тайная власть экспертов, дилетантизму публичных политиков — эзотерическое знание прячущихся за кулисами профессионалов, касающееся тайных пружин и теневых сторон политики, а в принципе — не подлежащих разглашению. Пятая власть несовместима не только с провозглашенными принципами демократии (контроль снизу, подотчетность и легитимность), но и с более общими принципами Просвещения: презумпциями доверия к разуму рядового гражданина, обладающего универсальной интеллектуальной потенцией. С позиции новой эзотерики, исповедуемой пятой властью, позволительно расширять теневую политику, ускользающую от традиционной рациональной легитимности, вместо единого просвещенческого стандарта ввести двойной — для внешнего общественного пользования и для профессионального, «спецхрановского» пользования, недоступного остальным.

Границы между доступным и недоступным, логикой Просвещения положенные в качестве временных и относительных, здесь являются непереходимыми. Общество тем самым возвращается к допросвещенческой архаике скрытых сект, к кощунственной магии нелегального, но властного жречества, наделенного правом дезориентировать и одурачивать публику. (То есть, идет возврат к эпохе до Просвещения, до XVII века — наше прим.) Такой статус спецслужб подрывает еще один важнейший принцип современного демократического общества — принцип политического суверенитета большинства.

Чем шире прерогативы спецслужб, тем более призрачным и условным становится политический суверенитет большинства, от которого скрывают наиболее важные тайны и пружины власти…»

Если убрать из приведенной цитаты своеобразный «демократический пафос» автора и его искреннюю убежденность в том, что Просвещение — это хорошо, а Антипросвещение — плохо, то получается очень точный и емкий портрет спецслужб в тайной власти.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. ВЫ ЕЩЕ НЕ ПОНЯЛИ ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?

    Документ
    ... политика Рима в I–II веках н. э. ... в «Третьемпроекте. Спецназе всевышнего»), то неужели ... and al-Qaida has a ... МаксимКалашников. Глобальный Смутокризис. (страница 54 из 58) 5) Отдельная тема – переход ... Крупнов, СергейКугушев и многие другие. В том числе и ...
  2. ВЫ ЕЩЕ НЕ ПОНЯЛИ ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?

    Документ
    ... политика Рима в I–II веках н. э. ... в «Третьемпроекте. Спецназе всевышнего»), то неужели ... and al-Qaida has a ... МаксимКалашников. Глобальный Смутокризис. (страница 54 из 58) 5) Отдельная тема – переход ... Крупнов, СергейКугушев и многие другие. В том числе и ...

Другие похожие документы..