Главная > Документ


А.В. Новикова

ИЗМЕНЕНИЕ СОЦИАЛЬНОЙ РОЛИ ЖЕНЩИНЫ В СЕРЕДИНЕ XIX ВЕКА НА ПРИМЕРЕ ДНЕВНИКОВ В.С. АКСАКОВОЙ и А.Ф. ТЮТЧЕВОЙ

Рассматривается проблема изменения социальной роли российской женщины в середине XIX в. Материалом для рассмотрения послужило сопоставление дневников женщин, активно участвовавших в общественной жизни России – А.Ф. Тютчевой и В.С. Аксаковой. На основании полученных результатов, автор делает вывод, что источником изменений послужили представители прогрессивно настроенного дворянства.

Ключевые слова: женская история, социальная роль женщины, общественно-политическая жизнь, дневник.

Обращаясь к теме ролевой позиции женщины, трудно пройти мимо ситуации середины XIX в. и далее (1853–1882), когда российское общество пережило весьма неожиданный, но желаемый перелом экономического, социального и отчасти политического характеров. Данное изменение не могло не оказать влияние на роль женщин этого времени, прежде всего, в её социальной составляющей. Именно поэтому важно обратить внимание на это явление в контексте «женской истории». В работе используется определение Н.Л. Пушкаревой: «женские истории» – это «...истории частной жизни простых людей вообще и простых женщин, в частности, их повседневности, в которой женщина играла не просто важную, но подчас определяющую роль» [1. C. 131]. Проблема изменения роли женщины в меняющемся обществе стоит достаточно ясно, ведь именно с этого момента начинается преодоление женской отстраненности от бурных событий современности.

Надо сказать, что ранее дневниковые записи и Тютчевой [2], и Аксаковой [3], привлекались в исследованиях для подтверждения той или иной гипотезы автора. Так, дневники и воспоминания Тютчевой из-за её статуса фрейлины, а также метких и точных характеристик окружающих используются при изучении царской семьи, порядков при дворе, а также для отражения мнений в высшем свете относительно тех или иных явлений, таких как спиритизм или этикет, азартные игры или иерархия чинов [4. С. 485–488; 5. С. 190; 6. С. 80; 7. С. 105]. Дневник Аксаковой менее популярен, так как сам источник был опубликован всего два раза – в 1913 и 2004 гг., к тому же Вера Сергеевна была удалена от центра событий, она жила интересами семьи. Поэтому логично, что обращавшиеся к дневникам Веры Сергеевны видели в них большей частью описание быта и порядков в семье предводителей славянофильства. Ранее исследователями не проводилось аналогий между этими представительницами дворянского сословия, жившими в один период и оставившими записи об одних и тех же событиях. При этом между Тютчевой и Аксаковой много общего – происхождение, принадлежность к дворянской среде, склонность представителей семейств к славянофильским взглядам. Существующие между ними различия в прямом участии в событиях государственного масштаба в самих оценках событий, и позволяют делать более широкие выводы относительно обозначенной проблемы. Именно Тютчева и Аксакова находились в центре формирования общественно-политической жизни России, следовательно, именно их восприятие событий быстрее всего было подвержено изменениям, а традиционные оценки сменялись альтернативными. В таком случае предметом интереса выступает как многообразие связей между обществом и субъектом, так и совокупность восприятия окружающей реальности российской женщиной середины XIX в.

Прежде в женской мемуарной литературе большое внимание было уделено быту и событиям личной жизни, как, скажем, в дневниковых записках А.П. Керн [8] или З.А. Волконской [9] – представительниц дворянского сословия, активно участвовавших в культурной жизни российского высшего общества. Несколько особняком стоят мемуары Е.Р. Дашковой [10] и, конечно же, Екатерины II [11] – ввиду уже самого факта, что их жизнь ежедневно была наполнена значительными в рамках российской действительности событиями. Однако все вышеперечисленные дневники объединяет тот факт, что это нечто иное, как описания событий. В этих мемуарах очень мала доля анализа происходившего, мало упоминаний о реакции окружающих, мало попыток осмыслить перспективы того или иного явления.

Дневники Тютчевой и Аксаковой в таком рассмотрении – качественно другой уровень. Описание быта не ушло, но, помимо него, есть и удивительные описания окружающих у Тютчевой, подробные упоминания семейных встреч и разговоров у Аксаковой, но, главное – зафиксированы не только события, но отражено и отношение к этим события, даны оценки, при этом не только свои – упоминаются и оценки ближнего и дальнего круга героинь. В отдельных случаях, как, скажем, после упоминания осады Севастополя, в обоих дневниках даны обширные рассуждения относительно судьбы России, а также косвенно даны мнения окружающих [2. C. 7]. Совокупность таких рассуждений, отступлений от основной событийной стороны и дает понимание роли Тютчевой и Аксаковой в формировании общественно-политической мысли. К тому же другим отличием данных источников от мемуаров Дашковой и Екатерины II можно назвать статус женщин, их писавших: Тютчева – фрейлина, близкая к великой княгине Марии Александровне, одна из множества придворных, Аксакова же вовсе на службе не состояла, посвятив свою жизнь интересам семьи. Поэтому мемуары Тютчевой и Аксаковой – не записи представительниц политической элиты, это записи в целом обычных, но в то же время и особенных женщин дворянского сословия.

Погружаясь в биографию героинь, можно понять причины тех или иных оценок исторических событий. В ходе сравнения по нескольким основаниям: месту и времени рождения, образования, занятиям, характеристики отношений в семье, отношений с отцом, а также времени и причины принятия славянофильских идей – становится ясна разница между героинями.

Анна Фёдоровна предстаёт перед нами как женщина нового общества, женщина деятельная, взявшая на себя заботу о судьбе народа (в своём понимании) – именно поэтому в годы своей службы она старается влиять на монарших особ, оказывать протекцию проектам, которые помогут в становлении России на пути развития [12. С. 359]. К моменту восшествия Александра II на престол её взгляды уже лишены той восторженности, как при первых годах службы, и в конечном счете она приходит к мнению, что фигура монарха, безусловно, является определяющим двигателем развития российского государства, но при помощи прогрессивного общества, способствующего внедрению и осуществлению реформ [12. С. 368].

Вера Сергеевна Аксакова – другой тип женщины данного периода. Отличие, конечно же, скрыто в деятельности Аксаковой: соратница брата, помощница отца; человек, который наравне со всеми воспринял идеи славянофильства и послужил их распространению [13. С. 159]. Удаленность от основной сцены событий позволяла не просто переживать происходящие изменения, но и анализировать их с точки зрения значимости для последующего развития России. К тому же изолированность от светской жизни в её петербургском или даже губернском понимании не означала изолированности в общении – в переписке, встречах, семейных обсуждениях Аксаковых, в которых Вера Сергеевна принимала живое участие, велось не просто перебирание фактов, высказывание мнений – вырабатывался новый тип восприятия происходящего обществом, тип, который окажет огромное влияние в социальной и политической сфере второй половины XIX века [14. С. 226].

Собранные воедино и рассмотренные в сравнении, эти высказывания, собственно, и позволяют создать картину взаимодействия женщины и события. Такими фактами можно назвать обстановку в стране в царствование Николая I. Смерть Николая I достаточно единодушно изображается и Тютчевой, и Аксаковой как «Божественное провидение» [2. С. 80]. В вопросе касательно восшествия Александра II на престол мнения расходятся: Тютчева относится к этому явно положительно, надеясь на то, что «они (Александр II и Мария Александровна. – А.Н.) были больше осведомлены об общественном мнении» [2. С. 136]. Вера Сергеевна же высказывается весьма настороженно, справедливо полагая, что обстановка в стране достаточно напряженная и достойный выход найти будет непросто [3. С. 81]. Крымская война на всех этапах находит живой, болезненный отклик у героинь – множество упоминаний о малейшем изменении сил говорят об этом. Парижский мир, точнее, даже не он, а только его ожидание у Тютчевой находит отражение в «состоянии полного отчаяния» [2. C. 230], у Аксаковой же – недоумение по поводу затраченных сил и уверенность в том, что «мы дома, если и потерпим поражения и неудачи, – поправимся, а у них нет резервов» [3. С. 199].

В целом, в дневниковых записях находят отражение общие настроения прогрессивного общества [14. С. 206], в то время как некоторая разница этих оценок обусловлена, прежде всего, восприятием девушками славянофильских идей вообще и, конечно же, кругом общения. Близость к царской семье, высшему чиновничеству, равно как и функционирование в круге образованных и активных мыслителей, накладывали отпечаток на понимание происходящего. Подобное разнообразие и помогает составить довольно обширную палитру мыслей женщин, принимающих участие в судьбе России. На данный момент становится ясно, что процесс изменения роли женщины прошел от высших слоев общества до обывателей. Зарождение женщины нового типа началось в среде дворянской, затем это явление распространилось в разночинной среде. К концу XIX в. исследователи отмечают высокую социальную активность женщин [15. С. 272], основание которой, безусловно, заложено было в середине века.

Ввиду новизны тематики и ранее не использованных подходов к этим источникам изучение проблемы можно продолжить по следующим направлениям: оцентить степень влияния окружения на оценки и суждения героинь, а, следовательно, долю самостоятельности в восприятии ситуации; исследовать это влияние на последующие изменения в социальном положении женщины; изучить оценку деятельности героинь общестовм. Основной причиной изменения роли женщины в российском обществе стали модернизационные процессы и тесно связанное с ними формирование той части социума, которая была способна влиять как на общественное мнение, так и на положение дел в политике. И, безусловно, женщины, находящиеся рядом с основателями и общественно-политическими деятелями, должны были соответствовать им, а значит, и изменяться вместе с ними. По сути, это соратницы, наследницы женщин-декабристок и многочисленных хозяек салонов начала XIX в. Именно в середине XIX в. женщины стали стремиться влиять на ход политической и общественной жизни России, действуя решительно – как Анна Федоровна Тютчева или размышляя решительно – как Вера Сергеевна Аксакова.

Литература

  1. Пушкарева Н.Л. Русская женщина: история и современность: История изучения «женской темы» русской и зарубежной наукой. 1800–2000: материалы к библиографии. – М., 2002.

  2. Тютчева А.Ф. Воспоминания. – М., 2000.

  3. Аксакова В.С. Дневник 1854–1855. – М., 2004.

  4. Николай I: личность и эпоха. Новые материалы. – СПб, 2007.

  5. Марченко Н. Приметы милой старины. Нравы и быт пушкинской эпохи. – М, 2001.

  6. Ляшенко Л.М. Александр II, или История трёх одиночеств. – М, 2003.

  7. Шевцов В.В. Карточная игра в России (конец XVI–начало XX в.): История игры и история общества. – Томск, 2005.

  8. Керн (Маркова-Виноградская) А. П. Воспоминания о Пушкине / сост., вступ. ст. и примеч. А. М. Гордина – М., 1987.

  9. Волконская З.А. Своей судьбой гордимся мы. – Иркутск.

  10. Дашкова Е.Р. Записки 1743–1810.– Л.,1985.

  11. Императрица Екатерина II. О величии России. – М., 2003.

  12. Бахрушин С.В. Анна Федоровна Тютчева и её записки // Тютчева А.Ф. Воспоминания. – М., 2000.

  13. Анненкова Е.И. Аксаковы. – СПб, 1998.

  14. Карпачев М.Д. Общественно-политическая мысль пореформенной эпохи // Очерки русской культуры XIX века. – М.:, 2003. Т.4.

  15. Щепкина Е.Н. Из истории женской личности в России. Лекции и статьи. – СПб, 1914.

О.А. Сутягина

ВЛИЯНИЕ СИБИРСКОГО КУПЕЧЕСТВА НА ФОРМИРОВАНИЕ АРХИТЕКТУРНОГО ОБЛИКА ОМСКА И ИРКУТСКА В XIX – НАЧАЛЕ ХХ в.

Рассматривается архитектурный облик двух административных центров Сибири – Омска и Иркутска, определяется роль купечества в застройке этих городов.

Ключевые слова: купечество, архитектурный облик, Омск, Иркутск.

В последние время в исторической науки увеличился интерес к городу как к объекту исторического изучения. Появилось большое количество работ, в которых исследуются различные аспекты жизни города, но до сих пор остаются малоизученными вопросы формирования архитектурного облика сибирских городов и влияния на него отдельных групп населения, в первую очередь купечества. Данная проблематика нашла отражение в ряде работ. Омский историк А.А. Жиров проанализировал роль местного купечества в формировании архитектурного облика города Тары [1]. Монография В.П. Бойко и Е.В. Ситниковой «Сибирское купечество и формирование архитектурного облика города Томска в XIX–начале ХХ в.» посвящена сибирскому купечеству, сыгравшему решающую роль в формировании внешнего облика города Томска [2].

На внешний облик города оказывало влияние его социально-экономическое развитие. Г.Н. Потанин делил сибирские города на буржуазные, бюрократические и смешанного типа, имеющие черты первых двух видов. По его мнению, «нет чище представителя бюрократических городов, как Омск», в то время как Иркутск «соединил в себе оба элемента и бюрократию и буржуазию» [3. С. 234–235]. Мы согласны с настоящей классификацией, но хотелось бы отметить, что на протяжении всего рассматриваемого периода главное положение в иркутском городском обществе занимало купечество. Купцы Сибиряковы, Баснины, Медведниковы, Трапезниковы построили первые частные каменные дома в Иркутске, датируемые рубежом XVIII–XIХ вв. В первой четверти XIX в. из 1645 иркутских домов 53 были каменными, т.е. 57%, из которых 30 принадлежали купцам [4. С. 88]. Если сравнить эти показатели с Омском, то к середине XIX в. там был только один частный каменный дом [5. С. 33]. Возможно, он принадлежал старейшему омскому купцу Г.Л. Баранову. Причиной медленного развития каменного строительства являлась его высокая стоимость, поэтому каменные дома иркутских купцов говорят о богатстве их владельцев. Действительно, ни в одном другом сибирском городе не было столько крупных купеческих капиталов, как в Иркутске: в 1858 г. во всей Западной Сибири было 26 купцов первой гильдии, в то время как в одной Иркутской губернии их было 37 [6. Т. 1. С. 70].

Среди немногочисленных каменных построек первой половины XIX в. в Иркутске особо выделялся дом на набережной Ангары, который получил у иркутян название «Белый дом». Дата его постройки может быть определена в интервале 1799–1805 гг. [7. С. 351]. Строительство трехэтажного особняка на углу Набережной (ныне бульвар Гагарина) и Большой улиц (ныне улица К. Маркса) начал иркутский купец первой гильдии М.В. Сибиряков, а после смерти купца в 1814 г. здание достраивал его сын К.М. Сибиряков. Особняк, построенный в стиле русского классицизма по чертежам петербургских архитекторов, называли «Сибиряковским дворцом». Это была одна из первых городских построек в стиле ампир. Центр композиции, расположенный над главным входом во дворец, – шестиколонный портик в коринфском стиле с украшениями в верхней части колонн в виде листьев. Между колоннами помещена фигурная литая из чугуна решетка. Колоннада поддерживает фронтон, украшенный тонкими, изящными деталями в виде лепных изображений венков. На массивных пилонах ворот красовались фигуры дремлющих львов, убранные в 1850 г. [8. Т. 1. С. 160]. Для всего внешнего вида Сибиряковского дворца характерна строгость стиля, соразмерность пропорций, монументальность и четкость форм.

После смерти владельца особняка К.М. Сибирякова в 1825 г. финансовые дела семейства ухудшились, и в 1837 г. дом был продан казне для резиденции генерал-губернаторов Восточной Сибири. С тех пор Сибиряковский дворец стал известен как «дом генерал-губернатора», что нашло отражение в надписях на старых открытках и фотографиях. Сейчас в этом здании размещается Научная библиотека Иркутского государственного университета.

Одним из крупнейших богачей Иркутска того времени являлся П.Ф. Медведников, капитал которого насчитывал не менее 7 млн руб. Такой огромный капитал он нажил благодаря торговым оборотам: обмену пушнины на китайские товары, китайских товаров на русские, русских на пушнину и другим операциям. Он также построил себе особняк, однако его двухэтажный дом не имел ничего общего с Сибиряковским дворцом, а больше походил на пакгауз или кладовую фабричного заведения. «В нижнем этаже не было ни одного окна, а образованы были так называемые просветы. Из пяти окон верхнего этажа по фасаду на восток в двух находились железные решетки; три остальные окна не выказывали никаких признаков внутренней жизни», – отмечал чиновник М. Александров, будучи проездом в Иркутске в 1827 г. [9. С. 31]. Медведников жил отшельником за каменными стенами своего дома, ходил в засаленном сюртуке, так что его можно было принять «за мелочного торговца мылом и сальными свечами» [9. С. 32].

В Иркутске купеческие усадьбы зачастую занимали целые кварталы, поэтому не удивительно, что улицы, где они размещались, носили имена их владельцев: Баснинская, Медведниковская, Трапезниковская, Мыльниковская и другие. В Омске, наоборот, улицы назывались в честь крупных чиновников. Так, главный проспект носил имя городского головы генерала Ф.Л. Чернавина, хотя в народе был более известен как Любинский проспект. Проспект образовался на месте Любинского бульвара, который был назван так в память жены генерал-губернатора Г.Х. Гасфорда Любови Федоровны, умершей в 1852 г. в возрасте 23 лет, была в городе и Гасфортовская улица.

Во второй половине XIX в. появились новые, ранее не существовавшие типы зданий – пассажи, железнодорожные вокзалы, банки, здания различных контор. Формировались деловые центры городов, что было связано с развитием здесь торговли и промышленности. Проектировались и строились в сибирских городах театры, музеи, библиотеки, здания учебных и медицинских заведений.

На внешний облик Иркутска и формирование его делового центра повлиял пожар 1879 г., уничтоживший большую часть центра города. После пожара в Иркутске были предприняты меры к восстановлению города. Так, на главной улице – Большой (ныне К. Маркса) были запрещены деревянные постройки, поэтому на рубеже XIX–ХХ вв. она состояла исключительно из каменных построек. «Благодаря пожару, истребившему деревянный хлам, иркутская Большая является самой шикарной улицей в Сибири», – писал об этом Г.Н. Потанин [3. С. 242]. Большая улица стала деловым центром Иркутска, так как здесь расположились здания престижных магазинов, государственных учреждений и частных контор, представляющих собой архитектурный лоск города.

Среди торговых зданий по Большой улице особо выделялось здание книжного магазина и типографии П.И. Макушина и В.М. Посохина, построенного в 1903 г. в стиле эклектики. В нише под крышей над главным входом установлен большой глобус, что, возможно, было связано с девизом Макушина – «Ни одного неграмотного». Поскольку книжный ассортимент магазина был разнообразным и представлял произведения не только русских, но и зарубежных авторов. Сейчас в этом здании находится отдел природы Иркутского краеведческого музея, т.е. здание продолжает нести просветительную фукцию, ради которой оно и создавалось. На этой же улице расположились два архитектурных шедевра – здания музея Восточно-Сибирского отдела Императорского Русского Географического общества и городского театра, в строительство которых известные иркутские купцы внесли значительные пожертвования.

На рубеже XIX и ХХ вв. претерпела изменения и архитектура Омска. Формируется главная улица города – Любинский проспект (ныне улица Ленина), которая стала деловым и коммерческим центром города. Она пролегала от берега Оми до Базарной площади. Улицу сформировали доходные дома и магазины, возведенные в 1880-е гг. на месте деревянных домов и лавок. Одним из первых на восточной стороне проспекта был построен дом омского купца первой гильдии С.С. Волкова. По соседству расположились другие купеческие дома, сдаваемые в аренду. Постройки были возведены в стиле эклектики, совмещающей элементы пышного барокко, мотивы русского классицизма и итальянского ренессанса. Среди всех построек по восточной стороне проспекта стилистически выделялся дом, принадлежавший купчихе М.А. Шаниной. Здание являлось угловым и выходило своими фасадами на Любинский проспект и Гасфортовскую улицу. Фасады дома нарядны и насыщены лепными украшениями, здание венчают купола и башенки различной формы. Первый этаж и один верхний зал занимали отделы магазина, на втором этаже располагалась и квартира Шаниной [10. С. 204]. Сейчас в этом здании находится торговый дом с историческим названием «Любинский», то есть здание продолжает использоваться по своему первоначальному назначению.

Если восточная сторона Любинского проспекта была застроена в основном омскими купцами, то западная его сторона, на которой располагалась Любина роща, являющаяся любимым местом гуляний и отдыха омичей, застраивалась преимущественно московскими предпринимателями. Это, может быть, связано с тем, что земля бывшей рощи была самой дорогой в городе, а крупных капиталов не то что в Омске, во всей Западной Сибири, как мы выяснили, было немного. Первым и самым колоссальным стало строительство «Московских торговых рядов». Построенное в 1903 г. новое здание затмило своей представительностью соседние дома. Двухэтажный длинный торговый комплекс выглядел монументально: фасад здания членили широкие, обработанные рустом лопатки, отделяя один магазин от другого. Смягчают архитектурный облик здания три огромных четырехгранные купола французского типа. Первый этаж здания занимали магазины, второй – конторы и, вероятно, жилые комнаты [11. С. 114].

Купечество во многом способствовало строительству общественных зданий. На средства купцов возводились культовые постройки, административные здания, культурно-просветительные, образовательные и медицинские учреждения. Среди общественных зданий, построенных на пожертвования купцов в Иркутске, – здание Сиропитательного дома Е.Медведниковой, построенное на средства купцов Медведниковых; Девичий институт Восточной Сибири, построенный на пожертвования купца Е.А. Кузнецова; Базановский воспитательный дом, выстроенный на средства наследников И.И. Базанова; целый ряд больниц: Михеевская, Чупаловская, Кузнецовская, Солдатовская, Ивано-Матренинская, больница для хроников А.К. Медведниковой и ряд других общественных зданий, построенных на средства иркутских купцов. По-иному обстояло дело в Омске, где роль главного застройщика общественных сооружений приняла на себя городская дума. На городские средства были выстроены здание Торгового корпуса, коммерческое училище, городской театр, здание общественной библиотеки и другие.

Подводя итоги, можно заключить, что в Омске, как и в Иркутске, купечество сыграло решающую роль в формировании деловых центров городов: их торговые дома, расположенные на главных улицах, в престижных и выгодных местах, оказали значительное влияние на функциональное зонирование городских территорий. Масштабность купеческой застройки в Иркутске была значительней, чем в Омске. Практически все исторические купеческие здания являются памятниками архитектуры местного значения, многие из которых вполне отвечают современным функциональным требованиям и продолжают использоваться как по своему первоначальному назначению, так и в новой функции.

Литература

  1. Жиров А.А. Роль местного купечества в формировании внешнего облика города (на примере г. Тары) // Локальные культурно-исторические исследования: теория и практика. – Омск, 1998.

  2. Бойко В.П., Ситникова Е.В. Сибирское купечество и формирование архитектурного облика города Томска в XIX – начале ХХ в. – Томск, 2008.

  3. Потанин Г.Н. Города Сибири // Сибирь, ее современное состояние и ее нужды. – СПб., 1908.

  4. Кудрявцев Ф.А. Иркутск. Очерки по истории города. – Иркутск, 1947.

  5. Кочедамов В.И. Омск. Как рос и строился город. – Омск, 1960.

  6. Завалишин И. Описание Западной Сибири. – М., 1862.

  7. Бердникова Н. Сибирский период в истории «Белого дома» в Иркутске // Иркутск: события, люди, памятники. – Иркутск, 2006.

  8. Чернигов А.К. Иркутские повествования. 1661–1917 годы. – Иркутск, 2003.

  9. Александров М. Иркутск летом 1827 года // Старая Сибирь в воспоминаниях современников. – Иркутск, 1939.

  10. Брычков П.А. Омская мозаика. – Омск, 2009.

  11. Гуменюк А.Н. Московские торговые ряды в Омске // Памятники истории и культуры Омской области. – Омск, 1995.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Вопросы истории международных отношений и документоведения Выпуск 6 Под редакцией кандидата исторических наук 2010

    Документ
    ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ Вопросы истории, международных отношений и документоведения Выпуск 6 Под редакцией кандидата исторических наук П.П. Румянцева Издательство Томского университета 2010 УДК 93/99 ...
  2. Вопросы истории международных отношений и документоведения

    Документ
    ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ Вопросы истории, международных отношений и документоведения Выпуск 5 Издательство Томского университета 2010 УДК 93/99 + 327 ...
  3. Под редакцией к э н к э н к э н

    Бюллетень
    ... Выпуск 5 Под редакцией ... кандидата экономических наук 18-20 сентября 2002 г. в Москве состоялась международная ... 92. 9. История науки. Персоналии ... документоведения ... отношений и инфраструктуры на период до 2010 ... вопросы, связанные с теоретическими, историческими ...
  4. Пятые байкальские международные социально-гуманитарные чтения

    Документ
    ... международных отношений ... выпуск ... под редакцией ... 2010 г., была направлена против кандидата ... документоведения ... исторической науки и выделения из нее истории ... вопросов культуры, в том числе театра. Исследователи, пользуясь пришедшей и в историческую науку ...
  5. МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ научно-практическОЙ конференциИ

    Документ
    ... науки международного права и соответствующей учебной дисциплины. Сравнивая, например, учебник 1947 г. под редакцией ... ДОКУМЕНТОВЕДЕНИЕ И ДОКУМЕНТАЦИОННОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ УПРАВЛЕНИЯ») Вопрос ... Федосова С.В. – кандидат исторических наук, доцент кафедры ...

Другие похожие документы..