Главная > Документ


А.В. Васильев

ИСТОРИЯ ПОНЯТИЯ «ДУХ ВРЕМЕНИ» В РОССИИ В ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XIX в.

Исследуется история понятия «дух времени» в России в период между наполеоновскими войнами и восстанием декабристов. Анализируя дискуссию вокруг этого понятия в свете идей Р.Козеллека относительно трансформации исторических понятий в Новое время, делается вывод о ее роли в формировании политического курса.

Ключевые слова: дух времени, история понятий, начало XIX в.

Понятие «дух времени» возникло во второй половине XVIII в. во французском Просвещении и вскоре приобрело европейскую популярность. В России в первой трети XIX в. оно также становится широкоупотребительным. «Дух времени» – это один из самых удивительных неологизмов этого периода. В 10–30-е гг. о нем писали, говорили, спорили политики, философы и публицисты. Рефлексия о «духе времени» была европейским феноменом, что позволило Р. Чандлеру обозначить эпоху как «время духа времени» [1. C. 105].

История этого понятия в историографии затронута частично. Сравнительно полная характеристика воззрений декабристов на «дух времени» содержится в работах М.В. Нечкиной [2] и С.С. Волка [3]. Статья Н.М. Филатовой [4] – единственный случай самостоятельной постановки проблемы, но в ней затронута только публицистика 10-х гг. Комплексное видение проблемы отсутствует. Такое видение должно включить в себя как сумму содержимого дискуссии о «духе времени» (что понимали под «духом времени» те или иные общественные группы), так и ее связь с исторической действительностью XIX в. (ее роль в общественной жизни первой трети XIX в.).

В соответствии с идеями Р. Козеллека в конце XVIII в. рождается новое понимание истории, подразумевающее, что человек отныне становится ее творцом [5]. Исторические понятия отныне не столько отражают реальность, сколько намечают будущее. Открытость будущего, отказ от христианской идеи Предопределения выразились в актуализации различных темпоральных понятий, таких как прогресс, развитие, кризис, революция, планирование. Одно их первых по хронологии понтий в этом ряду – «дух времени». В начале XIX в. «дух времени» окончательно получает истолкование как направленный в будущее прогресс, как истинное движение времен» [6. C. 357]. Рефлексия о «духе времени» и его критика превращаются в теоретически обоснованное действие. Подобным рассуждениям Карла Лёвита вторит Юрген Хабермас, который именно в отнесенности эпохи модерна самой на себя видит ее ключевую черту: «модерн больше не может и не хочет формировать свои ориентиры и критерии по образцу какой-либо другой эпохи, он должен черпать свою нормативность из самого себя» [7. C. 14]. Таким образом, продолжает Хабермас, эпоха модерна вынуждена обращать внимание на постоянно обновляющийся «дух времени». В данной статье будет рассмотрен один из эпизодов российской истории понятия, а именно изменения в содержании понятия в 10–20-е гг. XIX в.

Еще в первое десятилетие XIX в. в российских журналах появляются многочисленные переводные статьи о «духе времени«. Сперанский мотивирует реформаторскую деятельность тем, что «никакое правительство, с духом времени несообразное, против всемощного его действия устоять не может» [8. С. 13]. Появляются манифесты с подобными формулировками [9]. В 1810-е годы наибольшую популярность завоевала статья в «Духе журналов» под названием «Чего требует дух времени? Чего желают народы?». В это время «дух времени» понимался исключительно как дух либеральных мирных преобразований. В статье указывалось, что главное желание времени – это «владычество законов… равно обязательных и для Властей и подданных« [10. C. 11]. Это включало в себя введение «Государственного уложения» и появление «народных представителей» – «по манию царю», конечно. Фактически это означало требование конституции. Подобные призывы не пропадали втуне. Известны, например, слова Александра, благодарившего лифляндских дворян, согласившихся на отмену крепостного права: «Вы действовали в духе времени и поняли, что либеральные начала одни могут служить основою счастия народов» [11. C. 20]. Известно, что, поручая Аракчееву разработать проект отмены крепостного права по всей России, император ссылался именно на «дух времени».

Однако революционные события в Европе начала 20-х годов привносят новое видение. Уже весной 1820 г. близкий к царю и известный в будущем архимандрит Фотий произносит в Казанском соборе проповедь «Слово против духа времени и развращения». В этом же году в Государственном Совете ведется дискуссия о продаже крепостных поодиночке. Одна из сторон указывала, что это не соответствует духу нынешнего времени. Департамент законов отвечал, что «под словом дух времени часто разумеется общее стремление к своевольству и неповиновению» [12. C. 121] и что законы управляют духом времени, а не он ими. Либеральная трактовка «духа времени« сменяется революционной.

Развернутую критику «духу времени» дает М.Л.Магницкий в письме Александру I в 1823 г. Указывая на «единомыслие разрушительных учений в Мадриде, Турине, Париже, Берлине и Петербурге», которое «не может быть случайным», Магницкий предлагает свой план борьбы с идеями века. В письме Магницкий нападает на «общественное мнение», «свободу книгопечатания», «конституцию». В его изображении все вышеперечисленное есть не что иное, как порождение дьявольских сил: «В конституциях, сем неистовом порождении бунта народного, главным их основанием положена свобода книгопечатания, или, что одно и то же, беспрепятственное волнение и необузданность мнения общественного, то есть труба для глаголов князя тьмы, как можно более широкая, громкая и всегда отверзтая» [13. C. 363]. В конечном итоге все это оказывается тождественным «духу времени»: «Если бы вы знали, кто этот дух времени, которому вы служите, то не старались бы делать ему угодного» [13. C. 369].

Уже в следующее царствование Магницкий напишет книгу с характерным названием «Наставительный отрывок из современной истории Западной Европы, открывающий истинную причину бедствий, ее терзающих, для предостережения молодых людей и умов, еще не зараженных иноземною холерою духа времени». Цензура книгу не одобрит, поскольку в ней критикуется то, чего и вообще знать не положено.

Одновременно революционная трактовка «духа времени» оказывается адекватной для некоторых из членов российских тайных обществ. Известно, что в 1821 г. начинается новый этап в их развитии, связанный с выдвижением на первый план радикальных предложений. На вопрос следственной комиссии о причине своих революционные мыслей, декабристы, например Пестель, будут указывать на «дух времени»: «Имеет каждый век свою отличительную черту. От одного конца Европы до другого видно везде одно и то же, от Португалии до России, не исключая ни единого государства, даже Англии и Турции, сих двух противуположностей. Дух преобразования заставляет, так сказать, везде умы клокотать» [14. C. 91]. Об этом же напишет Каховский в письме Николаю I: «Начало и корень общества должно искать в духе времени» [15. С. 10].

Таким образом, можно говорить о широкой дискуссии о «духе времени» в 10–20-е гг. XIX в. Субъективно необходимость реформ объяснялась требованиями «духа времени». Это нашло свое отражение в различных проектах реформ и даже в самих законах. Источником для рефлексии о «духе времени« становилась Европа, и Россия как ее периферия. Рефлексия о «духе времени» выполняла важную роль, намечая ориентиры и указывая направление движение. Если до XVIII в. время контролировалось церковью, с реформами Петра оно подверглось государственной апроприации [16], то теперь общество вступало, условно говоря, в борьбу за время. Намечая современность как время реформ, нарождающееся российское общество толкало правительство к действиям. В 10-е гг. это происходило с переменными успехами, европейские события начала 20-х гг. позволили консерваторам перехватить «аргумент времени» в свои руки. С этого времени «дух времени» окончательно перестал восприниматься как дух мирных преобразований, взгляд о революционном характере «духа времени» победил. Это отрицательно сказалось на реформаторском движении и способствовало поляризации общества.

Литература

  1. Chandler, James. England in 1819: The Politics of Literary Culture and the Case of Romantic Historicism. – Chicago, 1998.

  2. Нечкина М.В. Движение декабристов: в 2 т. – М., 1955. Т. 1.

  3. Волк С.С. Исторические взгляды декабристов. – М., 1958.

  4. Филатова Н.М. Понятие «дух времени» в лексиконе польской и русской публицистики начала XIX вв. // Культура и история: Славянский мир. – М., 1997.

  5. Козеллек Р. Можем ли мы распоряжаться историей? (Из книги «Прошедшее будущее. К вопросу о семантике исторического времени«) // Отечественные записки. 2004. № 5.

  6. Левит К. От Гегеля к Ницше. Революционный перелом в мышлении XIX века. – СПб., 2002.

  7. Хабермас Ю. Философский дискурс о модерне. – М., 2003.

  8. Сперанский М.М. План государственного преобразования. – М., 2004.

  9. Полное собрание законов Российской империи. Т. 30. N 22958.

  10. Чего требует дух времени? Чего желают народы? // Дух журналов. 1819. Ч. 32.

  11. Черты и анекдоты из жизни императора Александра Первого. – СПб., 1877.

  12. Шишков А.С. Записки, мнения и переписка адмирала Шишкова. – Берлин; Прага, 1870. Т. 2.

  13. Собственноручное всеподданнейшее письмо действительного статского советника Магницкого // Сборник исторических материалов, извлеченных из архивов I Отделения с. е. и. в. к. – СПб., 1876. Вып. 1.

  14. Восстание декабристов. – М.; Л., 1927. Т. IV.

  15. Из писем и показаний декабристов / под ред. А.К. Бороздина. – СПб., 1906.

  16. Живов В.М. Время и его собственник в России переходной эпохи XVII–XVIII веков. // Человек между Царством и Империей: материалы международной конференции. – М., 2003.

А.В. Кривулина

РЕКЛАМА В ПЕРИОДИЧЕСКОЙ ПЕЧАТИ СИБИРИ (60 – 90-е гг. XIX в.)

Рассматривается проблема материального обеспечения газеты в Сибири в дореволюционный период, в том числе коммерческая реклама как одна из статей доходности газетного дела.

Ключевые слова: периодическая печать, реклама, Сибирь.

Газетная реклама, благодаря эффекту массового воздействия, получила во второй половине XIX в. широкое распространение. К концу века она стала неотъемлемой частью предпринимательской практики и повседневной жизни среднего городского обывателя. Тема газетной рекламы является актуальной в наши дни, поскольку, несмотря на развитие электронных средств коммуникации, газета продолжает оставаться одним из основных источников информации, в том числе о товарах и услугах. Кроме того, Россия пореформенного периода переживала процессы модернизации экономики и культуры, отчасти сходные с современными.

Своей целью реклама имеет коммуникативное воздействие на человека для продвижения какого-либо объекта на рынке. Выделить свой товар среди аналогичных конкурентных и акцентировать внимание потенциального покупателя можно было посредством графических приемов (необычный шрифт или их сочетание, местоположение на газетной полосе, выделение рамками).

При изучении газетной рекламы необходимо учитывать, что, с одной стороны, многие рекламные материалы в газетах специфичны, с другой – являются отображением общего, повторяющегося и могут рассматриваться как массовый источник. Поскольку рекламные объявления характеризует высокая степень повторяемости однотипных единиц (одноименных товаров, рекламодателей, поставщиков и т.д.), то плодотворным методом в их изучении становится количественный контент-анализ.

Реклама и частные объявления составляли важнейшую часть доходов в газетном деле, доходы от нее позволяли покрыть большую часть расходных статей, что не удавалось сделать с доходов по тиражированию. Неофициальная часть «Томских губернских ведомостей» содержали в себе тексты, сообщавшие о потере домашних животных или о желании их приобрести, об открытии торговли, новой лавки, продаже недвижимой собственности, в том числе помещичьих имений, о подписке на газеты и журналы, об услугах врача и т.д. В связи с расширяющимся рынком услуг, рекламодатели готовы были платить за многократное и повторное размещение их сообщения (встречаются случаи публикации объявления одного и того же коммерсанта в одном номере) [1. С. 97–104].

Стоимость рекламы в частных сибирских газетах была значительно ниже, чем в центральной части России. Из расчета на 20 строк одного объявления (петита), его стоимость в «Ниве» на первой полосе равна 30 коп., на последней 20 коп., а «Иркутский листок» брал в два раза меньше. Хотя страница объявлений в сибирских газетах («Губернские ведомости», «Сибирская газета») к концу XIX в. приносила 80–100 коп. за страницу, основные средства от рекламы получали лишь специализированные издания, различного рода справочные листки, газеты объявлений, но таковые в Сибири стали появляться только в конце XIX в. [2].

Несколько сдерживало увлечение печатание рекламы желание государства иметь соответствующий контроль над газетой. Запрет на рекламные объявления сужал финансовые возможности редакции. К примеру, в 1882–1889 гг. запрету на рекламу и розницу подверглось 38 сибирских газет и 9 из них без предупреждения закрыли. Для официальной же газеты существовали ограничения по самой форме издания – в 1874 г. был издан циркуляр Главного управления по делам печати «о недопущении печатания в губернских и областных ведомостях во главе номера, частных объявлений» [3. С. 72].

Количество страниц, отпускаемых под рекламу в неофициальной части «Томских губернских ведомостей», нестабильно. Число рекламных объявлений возросло с 1871 г., и их объем, как правило, редко превышал две страницы, в прямой взаимосвязи с официальной частью (чем больше был ее объем, тем меньше оставалось листов для части неофициальной и, соответственно, для объявлений). С 1880-х гг. количество рекламных страниц могло достигать трех, и, как правило, в них преимущественно рекламировались другие печатные издания. Текст сообщения, набранный мелким шрифтом, в целях экономии денежных средств, содержал сокращения. До конца 80-х гг. реклама в неофициальной части выглядела не слишком презентабельно – никаких ярких графических элементов. Простой узор виньеток и рамки, в которые был заключен текст. С 1888 г. появились сложные графические изображения товаров личного употребления и продуктов. Так, популярной стала реклама туалетного мыло Г. Попп, его петиты повторялись в каждом выпуске номеров ведомостей за 1888 г.

В основном акцент при шрифтовом выделении рекламного сообщения делался не на название фирмы, а на имя предпринимателя. Примечательно, что, вопреки современным канонам рекламы, форма и содержание рекламного текста не менялись годами. Так, самыми популярными были объявления из сферы услуг – страховые фирмы, банки, транспорт, мастерские по пошиву одежды, прачечные и т. д. Но самыми объемными с 1880-х гг. были рекламы других периодических изданий, так как тогда существовала практика обмена рекламой (в свою очередь, редакторы «Томских губернских ведомостей» подавали рекламу в газеты, которым оказали эту же услугу). Местные промышленники уделяли мало внимания рекламе своих предприятий, что объясняется слабой конкуренцией. Только с начала XX в. стало принятым печатно популяризировать свою продукцию [2]. Таким образом, со временем рекламные сообщения становились более информативными и облекались во все более совершенные и интересные графические формы.

Литература

  1. Шевцов В.В. Становление правительственной печати в Томске (1854–1858 гг.) // Материалы Международной конференции «Первые исторические чтения Томского государственного педагогического университета» (16–17 ноября 2004 г.). – Томск, 2005.

  2. Гольдфарб С. Газетное дело в Сибири. Первая половина XIX–начало XX в. – Иркутск, 2002.

  3. Систематический указатель к сборнику циркуляров и инструкций Министерства внутренних дел за время с 1 января 1858 по 1 января 1880 г. / Сост. Д. Чудновский. – СПб., 1881.

А.Н. Леонова

ПОНЯТИЯ «ДАР» И «ПОМИНОК» В ДИПЛОМАТИЧЕСКОЙ ПРАКТИКЕ

МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА XVIXVII вв.

Приведено смысловое различие понятий «дар» и «поминок», сделанное на основе исследования дипломатической практики Московского государства XVIXVII веков.

Ключевые слова: дар, поминок, дипломатия, Московское государство.

Одним из универсальных механизмов выстраивания социальных отношений между индивидами и общественными организмами в доиндустриальных обществах является дар [1]. Добровольное приношение частного лица или социальной организации партнеру позволяло устанавливать не только добрососедские отношения, но и закрепляло определенный статус за каждым из участников дарообмена. Общественное положение дарителя и получающего дар определяло и тот набор функций, который скрывало за собой приношение.

Наиболее сложное переплетение этих функций просматривается в высокой сфере политических контактов. Дар здесь выступает не только средством налаживания мира, но и является сопутствующим условием любых межгосударственных контактов: от военной помощи и посредничества в мирных переговорах до приема послов и одаривания правителей. В этой сфере в результате дарообмена выстраивается определенная иерархия между политическими партнерами, в которой кто-то занимает место сюзерена, а кто-то довольствуется положением вассала. В период позднего Средневековья на Руси XV–XVI вв. дар служил одним из инструментов налаживания стабильных политических отношений с татарскими государствами, возникшими на осколках Золотой Орды.

Процессы дарообмена в ту эпоху возникали не только между Русью и другими государствами. Не составляя единого целого вплоть до начала XVI в., русские земли выступали по отношению друг к другу вполне независимыми политическими единицами. В этой пограничной зоне межкняжеских и межволостных контактов дар был необходимым элементом стабильных соседских связей. В XV в., особенно во второй половине, дарение сопутствовало политическим контактам Москвы с республиками Северо-Запада Руси – Новгородом и Псковом.

Дары иностранным правителям и их послам всегда служили своеобразным барометром дипломатических отношений. В России такой дар назывался «поминком». Поминками могли служить кони, оружие, золото, дорогая ткань. Государи строго следили за тем, чтобы их подчиненные ни с кем не вступали в контакт, помимо их, государевой, воли, и никаких поминков со стороны не принимали. Ответными дарами в допетровской России обычно были ценные меха, седла, сбруи, царские грамоты «препятствий не чинить», они назывались хорошо знакомым словом «гостинцы». При Иване Грозном Москва впервые увидела живых львов. Их прислала царю английская королева Елизавета. Царь велел держать львов во рву у стен Кремля [2].

Персидский шах надеялся вовлечь Россию в войну с Османской империей. Он прислал в подарок царю исполинского слона. Появление слона на улицах Москвы было встречено москвичами с величайшим изумлением. Толпы зевак следовали за слоном по улицам столицы. Во время чумы погонщик слона умер. Животное затосковало. В Москве не было человека, который знал бы, как кормить слона. Слон улегся на могиле погонщика и перестал принимать пищу, которую ему предлагали. Там он и умер [2].

Московские ловчие привозили пойманных соколов и кречетов, считавшихся лучшей охотничьей птицей. В Западной Европе соколы высоко ценились. Иван IV неоднократно посылал обученных птиц в подарок соседним государям. Послам дружественных стран монарх вручал подарки по случаю отъезда. Посол Герберштейн получил от великого князя Московского шубу с царского плеча, дорогой кафтан из золотой парчи, подбитый соболями, шапку, сапоги, связку драгоценных мехов. При неблагоприятном исходе дипломатических переговоров монарх отпускал послов без подарка [3. С. 15–16].

Базовой основой отношений дарения является отдарок со стороны получателя дара [4. С. 230]. Возмещение дара в том случае, когда это касается не межличностных, а политических контактов, является залогом устойчивых связей между объектами дарения. Политика, выступая сферой прагматических действий со стороны ее участников, накладывает свой отпечаток и на дарение. Происходит замещение основных функций дара. Символическая основа дара отходит на второй план, уступая место его материально-экономической составляющей. В свою очередь, и отдарок приобретает не материальную форму, а характер политического действия по отношению к дарителю.

Понятия «дар» и «поминок» несут в себе разную смысловую нагрузку. Дар – изначально подарок, добровольное приношение [5. С. 430]. Именно в таком значении дар существовал уже в раннегосударственный период истории Руси IX–X вв. [6. С. 456]. Подарок – материальная дань уважения, эмблема признательности, символ просьбы, знак благодарности или просто необходимая инвестиция в будущие отношения. Своего символического значения дар не утратил и в период «зрелого» Средневековья, выступая одним из необходимых атрибутов стабильных политических связей как внутри отдельных княжеств, так и на межгосударственном уровне. Подобно дару, поминок – полисемантичное понятие, одним из значений которого является и «подарок» [7. С. 22]. Среди других значений слова поминок упоминаются и такие, как поминовение усопшего, обрядовое угощение, вид подати, незаконный побор. Возможно, этим объясняется и сравнительно более позднее употребление «поминка» в нарративных источниках в значении почести или подарка.

В середине XVI в. в московскую дипломатическую лексику входит словосочетание «легкие поминки», которым обе стороны обозначали посольские дары. В русской посольской практике этот термин заменил ранее практиковавшийся «поминок» – подарок хану и придворным, вручавшийся гонцами или второстепенными посольствами [8. С. 22].

Литература

  1. Мосс М. Очерк о даре // Общество. Обмен. Личность. – М., 1996.

  2. Граля Х. Дипломатия даров // Консул [Электронный ресурс]. 2005. № 2. Режим доступа: /consul/cnsl_11_01.shtml, свободный (дата обращения: 22.11.07).

  3. Герберштейн С. Записки о московитских делах / ред. и пер. А.И. Малеина. – СПб., 1908.

  4. Гуревич А.Я. Начало феодализма в Европе // Избранные труды. – М.; СПб., 1999.

  5. Словарь русского языка XI–XVII вв. – М., 1977. Вып. 4.

  6. Фроянов И.Я. Рабство и данничество у восточных славян (VI–X вв.). – СПб., 1996.

  7. Словарь русского языка XI–XVII вв. – М., 1991. Вып. 17.

  8. Бережков М.Н. Крымские шерстные грамоты. – Киев, 1894.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Вопросы истории международных отношений и документоведения Выпуск 6 Под редакцией кандидата исторических наук 2010

    Документ
    ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ Вопросы истории, международных отношений и документоведения Выпуск 6 Под редакцией кандидата исторических наук П.П. Румянцева Издательство Томского университета 2010 УДК 93/99 ...
  2. Вопросы истории международных отношений и документоведения

    Документ
    ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ Вопросы истории, международных отношений и документоведения Выпуск 5 Издательство Томского университета 2010 УДК 93/99 + 327 ...
  3. Под редакцией к э н к э н к э н

    Бюллетень
    ... Выпуск 5 Под редакцией ... кандидата экономических наук 18-20 сентября 2002 г. в Москве состоялась международная ... 92. 9. История науки. Персоналии ... документоведения ... отношений и инфраструктуры на период до 2010 ... вопросы, связанные с теоретическими, историческими ...
  4. Пятые байкальские международные социально-гуманитарные чтения

    Документ
    ... международных отношений ... выпуск ... под редакцией ... 2010 г., была направлена против кандидата ... документоведения ... исторической науки и выделения из нее истории ... вопросов культуры, в том числе театра. Исследователи, пользуясь пришедшей и в историческую науку ...
  5. МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ научно-практическОЙ конференциИ

    Документ
    ... науки международного права и соответствующей учебной дисциплины. Сравнивая, например, учебник 1947 г. под редакцией ... ДОКУМЕНТОВЕДЕНИЕ И ДОКУМЕНТАЦИОННОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ УПРАВЛЕНИЯ») Вопрос ... Федосова С.В. – кандидат исторических наук, доцент кафедры ...

Другие похожие документы..