Главная > Книга


ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ НЕМИРОВИЧ-ДАНЧЕНКО

(1858—1943)

Режиссер, педагог, писатель, драма­тург, реформатор и теоретик театра. Вме­сте с К.С. Станиславским основал Мос­ковский Художественный театр. Спектак­ли: «Юлий Цезарь» (1903), «Брандт» (1906), «Братья Карамазовы» (1910), «Пу­гачевщина» (1925), «Воскресение» (1930), «Враги» (1935), «Анна Каренина» (1937), «Три сестры» (1940) и др.

Владимир Иванович Немирович-Данченко родился на Кавказе, в местечке Озургеты около Поти 11(23) декабря 1858 года. Отец — подполковник, поме­щик Черниговской губернии, мать —

урожденная Ягубова, армянка.

Детство Немировича-Данченко проходило в Тифлисе. Рядом с до­мом находился летний театр, который увлек десятилетнего мальчика. В четвертом классе он написал две пьесы, а затем начал заниматься в любительских театральных кружках. В гимназии Владимир не только хорошо учился, но и зарабатывал репетиторством.

В 1876 году после окончания гимназии с серебряной медалью Вла­димир едет в Москву, где поступает на физико-математический фа­культет, потом учится на юридическом факультете. Но в 1879 году ухо­дит из университета и работает литературным критиком в «Русской газете», «Будильнике», «Русском курьере», пробует себя в беллетрис­тике, в драматургии. Первая его пьеса «Шиповник» (1881) через год поставлена Малым театром. Владимир сочиняет рассказы, повести, романы. За пьесы «Новое дело» и «Цена жизни» ему присуждаются Грибоедовские премии.

В августе 1886 года он соединил судьбу с красавицей Екатериной Николаевной, дочерью известного общественного деятеля и педаго­га Корфа, по первому мужу — Бантыш. Как пишет биограф Инна Со­ловьева, «ее веселого духа, теплого уважения к заботам мужа, жен­ственного доверия к его свободе и ровной, без страдальчества выдер­жки хватило обоим на всю жизнь. Их брак длился более полувека, был испытан многим... »

Будучи известным драматургом, критиком, беллетристом, Немиро­вич-Данченко в 1891 году начинает преподавать на драматических кур­сах Московского филармонического училища.

Работая с молодыми актерами, он приходит к выводу, что сцена от­стала от литературы на десятки лет, что традиционное сценическое ис­кусство обросло штампами, условностями и сентиментализмом.

Владимир Иванович с интересом следит за театральными экспери­ментами молодого режиссера Константина Станиславского. Их пути неизбежно должны были скреститься.

Знаменитая встреча Немировича-Данченко и Станиславского со­стоялась 22 июня 1897 года в московском ресторане «Славянский ба­зар» и продолжалась восемнадцать часов. Разговор шел о возможности создания нового театра в Москве. Как вспоминал Владимир Иванович в книге «Рождение нового театра», взаимопонимание было удивитель­ным: «...мы ни разу не заспорили... наши программы или сливались, или дополняли одна другую». Обсуждались главные для дела вопросы: труп­па, репертуар, бюджет, организационные основы.

В кабинете ресторана собеседники записывают тут же рождающи­еся фразы, ставшие впоследствии крылатыми: «Нет маленьких ролей, есть маленькие артисты»... «Всякое нарушение творческой жизни те­атра — преступление».

В 1898 году был создан Московский Художественно-Общедоступ­ный театр (МХТ). Для открытия выбрали «Царя Федора Иоанновича» А.К. Толстого. Театр ощутил современность пьесы, ее тесную связь с глубинами национальной истории.

При распределении обязанностей между двумя руководителями МХТ в ведении Немировича-Данченко оказались репертуарные и ад­министративные заботы (режиссурой занимались оба).

Владимир Иванович привлек к сотрудничеству А.П. Чехова, драма­тургию которого Станиславский поначалу недооценил. Обескуражен­ный провалом «Чайки» на сцене Александрийского театра Чехов нео­хотно отдал ее в МХТ.

Идет декабрь 1898 года. И театр объявляет премьеру: «В четверг, 17-го декабря, поставлено будет в 1-ый раз «Чайка». Драма в 4-х дей­ствиях, соч. Антона Чехова».

Зрители словно ждали этого спектакля о томительно неустроенной жизни, об одинокой старости, о молодости, которая пропадает зря, ра­створяется в привычном инертном существовании.

Необычайный успех премьеры «Чайки» обозначил подлинное рож­дение Художественного театра — первого режиссерского театра России.

Размышляя о проблеме соотношения в репертуаре классики и со­временной драматургии, Немирович-Данченко писал: «Если театр по­свящает себя исключительно классическому репертуару и совсем не отражает в себе современной жизни, то он рискует очень скоро стать академически мертвым... » Владимир Иванович обращается к членам товарищества МХТа: «Наш театр должен быть большим художествен­ным учреждением, имеющим широкое просветительное значение, а не маленькой художественной мастерской, работающей для забавы сытых людей».

Его требовательной волей на афише МХТа появятся не только А. Че­хов, но и М. Горький, Л. Толстой, произведения Л. Андреева, Г. Ибсена, Г. Гауптмана и других авторов.

18 декабря 1902 года состоялась триумфальная премьера спек­такля «На дне» в режиссуре Немировича-Данченко и Станиславско­го. «Стон стоял... Публика неистовствовала, лезла на рампу, гуде­ла», — говорили очевидцы. «Человек — это звучит гордо!» — вооду­шевленно восклицал со сцены Сатин (К. Станиславский). Уважени­ем к достоинству личности, романтической верой в свободу, в воз­можность и необходимость поднять со дна жизни всех людей был пронизан спектакль.

Немирович-Данченко с законной гордостью говорил, что именно ему удалось найти манеру произнесения текста, естественную для пье­сы Горького. «Надо играть ее, как первый акт «Трех сестер», но чтобы ни одна трагическая подробность не проскользнула».

Растроганный Горький подарил Немировичу-Данченко экземпляр «На дне», на котором написал: «Половиной успеха этой пьесы я обя­зан Вашему уму и таланту, товарищ!»

В 1903 году выходит один из лучших спектаклей Немировича-Дан­ченко «Юлий Цезарь». Готовясь к постановке, он вместе с художником Симовым ездил в Италию.

Режиссер воссоздает грандиозную историческую картину, заселяя сцену патрициями, рабами, римскими гражданами, сирийцами, егип­тянами, водоносами, ремесленниками, танцовщицами, — все они жи­вут своей жизнью, вовсе не соотносящейся с жизнью Цезаря. Главным действующим лицом спектакля становится народ. В массовке было за­нято около 200 человек. И каждую фигуру массовки Немирович-Дан­ченко охарактеризовал конкретно и точно.

В январе 1904 года МХТ выпустил спектакль по пьесе Чехова «Вишневый сад». До этого с успехом прошли «Дядя Ваня» (1899) и «Три сестры» (1901).

Немирович-Данченко утверждал, что собственное его литератур­но-душевное бытие кончится, когда кончатся чеховские пьесы. Смертью писателя в июле 1904 года Владимир Иванович был потря­сен, раздавлен. Памяти Чехова «художественники» выпустили спек­такль «Иванов». Немирович-Данченко поставил его умно, строго, с точным ощущением эпохи — тех восьмидесятых годов, к которым относит себя Гаев.

Во время первой русской революции режиссер находился во влас­ти серьезного внутреннего разлада: «Я сейчас переживаю огромные по­тери... Многое в моей жизни разваливается». Ему кажется, что его об­ступают корыстные, чуждые его душе люди. «Чеховские милые скром­но-лирические люди кончили свое существование», — вырвалось у него в июне 1905 года.

В МХТе особенно надеялись на пьесы Горького. Вскоре на афише появились «Дети солнца» (в совместной режиссуре Станиславского и Немировича-Данченко). Глубокая достоверность спектакля привела на премьере к драматическому недоразумению. Массовую сцену в фина­ле Немирович-Данченко поставил так, что публика приняла артель штукатуров за черносотенцев, которые пришли громить театр, начав с артистического персонала. Зрители, у которых нервы оказались посла­бее, повскакали с мест, бросились из зала.

В наэлектризованной атмосфере, вызывая бурные реакции, шел также ибсеновский «Бранд», премьера которого состоялась в конце декабря 1906 года. Театровед И. Соловьева пишет о режиссуре Не­мировича-Данченко: «Он выходил здесь на невиданно острые кон­такты с публикой. «Брал» публику прямо — громадой вопросов, мас­штабами зрелища, мощью хоральных звучаний, экстатичностью ритмов... »

Станиславский увлечен, поглощен экспериментами, работой с мо­лодежью, а Владимир Иванович ведет трудную административно-орга­низационную часть, он режиссирует, он должен составлять репертуар так, чтобы тот оставался репертуаром высокого, строгого вкуса, он под­держивает равновесие между труппой, администрацией, пайщиками.

Во время отпуска Владимир Иванович спешит поправить здоровье. Из-за печени ему рекомендован Карлсбад. Затем вместе с семьей от­дыхает в Кисловодске или в Ялте.

Между тем Художественный театр испытывал репертуарный кри­зис. После того как Немирович-Данченко не принял пьесу «Дачники», Горький отказался от сотрудничества с МХТом. Попытки Владимира Ивановича достичь примирения к успеху не привели.

Спектакли 1906—1908 годов — «Горе от ума», «Борис Годунов» и «Ревизор» — отмечены обшей печатью неуверенности. В 1909 году, на­чиная репетиции новой пьесы Л. Андреева «Анатэма», Владимир Ива­нович говорил об измельчании реализма («потому только, что мы сами становимся мелки»), снова напоминал, что все должно идти от жизни, и именно жизнь должна быть самым первым источником сценическо­го воплощения. Однако же пышно декламационную пьесу Л. Андрее­ва не могла спасти даже блестящая работа исполнителя главной роли В.И. Качалова.

Режиссер обращается к русской классической литературе. Перечи­тывает романы Достоевского. Решает перенести на сцену «Братьев Ка­рамазовых».

«Гениальным выходом» называет Станиславский эту удивительно смелую постановку, которую в неправдоподобно короткие сроки осу­ществил Немирович-Данченко.

В октябре 1910 года состоялась премьера спектакля «Братья Кара­мазовы» в Художественном театре. Режиссер открыл путь на сцену боль­шой литературе. Спектакль игрался два вечера, начинал его, непривыч­но для театра, чтец; проза Достоевского звучала, перемежаясь сцена­ми-диалогами в исполнении ведущих актеров МХТа.

«Если с Чеховым театр раздвинул рамки условности, то с «Карама­зовыми» эти рамки все рухнули, — писал Немирович-Данченко после премьеры. - Это не «новая форма», а это - катастрофа всех театраль­ных условностей, заграждавших к театру путь крупнейшим литератур­ным талантам».

Спектакль «Братья Карамазовы» стал этапным в биографии теат­ра. Не менее злободневной была и следующая постановка спектакля «Николай Ставрогин» (1913) по роману Достоевского «Бесы».

Воодушевленный успехом, Немирович-Данченко предполагает ин­сценировать романы и повести «Война и мир», «Анна Каренина», «Об­рыв», «Вешние воды», «Записки охотника».

В то же время режиссер искал пути к трагедии, опираясь на злобод­невные пьесы. Между «Карамазовыми» и «Ставрогиным» были постав­лены «Живой труп» (1911) Л. Толстого и «Екатерина Ивановна» (1912) Л. Андреева. По воспоминаниям самого Немировича-Данченко, спек­такль «Живой труп» был «одним из самых замечательных в Художе­ственном театре»...

Началась война 1914 года. Все реже извещают афиши о премьерах Художественного театра. Два спектакля ставит Немирович-Данченко: «Осенние скрипки» (1915) Сургучева и «Будет радость» (1916) Мереж­ковского. Беспощадно говорит о своей работе: «Надоело перекраши­вать собак в енотов».

Подходит к концу сезон 1916/17 года. Режиссер спектакля «Село Степанчиково и его обитатели» Немирович-Данченко назначает гене­ральные репетиции. Станиславский не готов к ним, и 28 марта Влади­мир Иванович снимает его с роли, выпуская спектакль лишь в начале следующего сезона.

В стране — брожение. В октябре к власти приходят большевики. Для театра, как и для всей страны, наступают нелегкие времена. После революции МХТ подвергался бешеной травле со стороны левого фронта искусств, разного рода авангардистов, а также со стороны рапповской критики. По свидетельству Немировича-Данченко, МХТ был не однаж­ды на грани катастрофы.

В 1919 году Владимир Иванович организовал музыкальную студию (с 1926 года — Музыкальный театр имени Вл. И. Немировича-Данчен­ко). Работа в новом направлении увлекла режиссера. Он выпустил здесь ряд нашумевших спектаклей — «Лизистрата», «Дочь Анго», «Карменсита и солдат» и другие. Он стремился реформировать, обогатить принципы музыкальной сцены, очистить ее от штампов «театра ряженых певцов».

Полнота контакта с актерами — едва ли не самое главное в режис­суре Немировича-Данченко. Он знал или угадывал, что именно этому актеру в данном образе может быть наиболее близким. Он любил зада­вать вопросы актерам.

«Я не знаю другого тонкого психолога, так проникновенно смот­рящего в корень человеческого существа, — говорила о нем О.Л. Книп-пер-Чехова. — Владимир Иванович не был актером, но он умел так взволновать актера, так заразить его, так раскрыть перед ним одной какой-то черточкой образ, что все становилось близким и ясным. По­казывал он замечательно. Сам — маленький, неказистый, а войдет на сцену, и ничего не делает, именно ничего не делает: не меняет голоса, не придает лицу каких-нибудь особенных характерных черт, а сущность образа, его душа — раскрыты».

Осенью 1925 года Музыкальная студия Немировича-Данченко вые­хала на гастроли за рубеж; в октябре начались ее выступления в Европе (Берлин), 12 декабря —спектакль в Нью-Йорке. Далее гастроли по США.

Для режиссера стала творческой драмой история, в результате кото­рой Музыкальная студия по возвращении на родину лишилась помеще­ния. Об этой обиде, вопреки своему обыкновению, он не стал молчать.

Немирович-Данченко решил принять предложение американской кинофирмы. Наркомпрос предоставил режиссеру в мае 1926 года отпуск на год, потом продленный.

25 сентября Немирович-Данченко вместе с женой приехал в Голли­вуд, где их поселили на виллу — с кипарисами, пальмами, террасами, гаражом.

Режиссер встречался с голливудскими знаменитостями, сочинял сценарии и готовился к съемкам, заключил контракт с «Юнайтед ар­тисте». Однако репетиция и беседы с актерами не дают удовлетворения, ни один из написанных им киносценариев не был запущен. Владимир Иванович отмечал, что здесь «царь жизни — доллар», «Америка... вы­жимает все соки... работают все до устали, до измору».

В январе 1928 года он вернулся в Москву со словами: «Творить мож­но только в России, продавать надо в Америке, а отдыхать в Европе»...

На восьмом десятке лет Немирович-Данченко много сил отдает ре­жиссуре, внимательно следит за развитием новой советской драматур­гии, отмечая дарования трех авторов — М. Булгакова, А. Афиногено­ва, Ю. Олеши (их пьесы — в афише театра).

В начале 1930-х он начал работать над книгой «Из прошлого» по заказу американского издательства. Немирович-Данченко излагал зна­менитые положения о «театре мужественной простоты», о «синтезе трех правд» (правда жизни, социальная, театральная) и один из главных те­зисов о режиссере, «умирающем в актере». Книга, в которой «искусст­во и жизнь переплетаются в простом рассказе», была закончена в 1936 году.

На спектаклях Художественного театра бывал Сталин. Он покро­вительствовал МХТу. С 1928 года правительственным постановлени­ем Немировичу-Данченко и Станиславскому назначены пожизненные пенсии. Оба продолжали пользоваться правом свободного выезда за границу. Немирович-Данченко вместе с женой отдыхал на европейс­ких курортах, предпочитал Швейцарию, берег Женевского озера («тут очень, замечательно хорошо», — писал он сыну Михаилу в июле 1930 года). К его услугам были лучшие санатории Крыма, Кавказа, подмосковной Барвихи. Отдыхал он и у себя на даче в Заречье...

Как и прежде, Владимир Иванович ищет репертуарной опоры у классиков. Его собственные главные спектакли — «Воскресение» (1930) и «Анна Каренина» (1937) по Л. Толстому, «Враги» (1935) М. Горького, «Гроза» (1934) А. Островского. «Каждый из них стал крупным событи­ем театральной жизни, — пишет театровед М. Любомудров, — вечные вопросы нравственной жизни человека, его духовной борьбы за свои идеалы, тайны его падений и его выпрямлений находили глубокий от­клик в зале. Великие романы и пьесы увлекали режиссера огромной правдой, психологической наполненностью и многогранностью обра­зов. Он остался верен своему убеждению в том, что если произведение принадлежит перу своего национального писателя, то материал стано­вится вдвойне близок природе актера».

Опыт работы Немировича-Данченко над русской классикой под­вел его к выводу, что «самое высокое в искусстве исходит только из недр глубоко национальных».

В 1940 году Владимир Иванович осуществил новую постановку «Трех сестер» А.П. Чехова, ставшую легендой театра.

Идею спектакля он определял следующими словами: «Мечта, меч­татели, мечта и действительность; и — тоска, тоска по лучшей жизни. И еще нечто очень важное, что создает драматическую коллизию, это чувство долга. Долга по отношению к себе и другим. Даже долга, как необходимости жить».

... В 1941 году после начала войны Владимир Иванович переехал в Нальчик, затем в Тбилиси. Но уже в сентябре следующего года он снова в Москве, мечтает поставить шекспировские трагедии «Король Лир», «Ан­тоний и Клеопатра». Ведет репетиции «Гамлета». Задумывает книгу о про­цессе создания спектакля... Однако признавался: «Смогу ли я писать? Слишком я люблю жизнь... Вот хочется совершенствоваться в английском языке, а может, уже поздно... Мне бы еще пятнадцать лет жизни».

Он вынашивает планы решительно обновить положение во МХАТе, намеревается все «заново ставить на ноги». А пока — продолжает быть его директором и художественным руководителем, репетирует финал спектакля «Последние дни». Говорит: «Хорошо жить! Вот так просто — хорошо жить!».

25 апреля 1943 года Владимир Иванович Немирович-Данченко умер от сердечного приступа. Похоронили его на Новодевичьем клад­бище.

КОНСТАНТИН СЕРГЕЕВИЧ СТАНИСЛАВСКИЙ

(1863—1938)

f

Российский режиссер-реформа­тор, актер, педагог, теоретик театра. Деятельность Станиславского оказа­ла значительное влияние на русский и мировой театр XX века. Спектакли:

«Чайка» (1898), «Дядя Ваня» (1899),

«Три сестры» (1901), «На дне» (1902), «Вишневый сад» (1904), «Синяя пти­ца» (1908), «Месяц в деревне» (1909), «Хозяйка гостиницы» (1914), «Горя­чее сердце? (1926)и др. Разработал методологию актерского творчества («система Станиславского»).

Константин Сергеевич Алексеев (Станиславский) родился в Москве 5(17) января 1863 года. Сорок лет прожил он в доме родителей у Крас­ных ворот. Алексеевы были потом­ственными фабрикантами и промышленниками, специалистами по изготовлению канители — тончайшей золотой и серебряной проволо­ки, из которой ткалась парча. К театру имела отношение лишь бабуш­ка Станиславского, известная в свое время парижская актриса Мари Варлей, приехавшая в Петербург на гастроли. Она вышла замуж за бо­гатого купца Яковлева. От этого брака родилась будущая мать Станис­лавского, Елизавета Васильевна.

Костя был слабым ребенком. Страдал рахитом, часто болел. До де­сяти лет не выговаривал «р» и «л». Но благодаря заботам матери он ок­реп и стал среди сверстников заводилой.

В большой семье Алексеевых (детей было девять человек) не жале­ли денег на образование. Помимо обычных предметов, дети изучали иностранные языки, учились танцам, фехтованию. Под домашний те­атр в доме Алексеевых отвели большой зал.

Летом отдыхали в Любимовке, на берегу Клязьмы. Устраивались праздники с фейерверками и, разумеется, любительские спектакли в специально построенном домашнем театре, так называемом Алексеев-ском кружке (1877—1888). Инициатором театральных затей был моло­дой Константин Алексеев.

Много лет проработал Константин на фабрике отца, стал одним из директоров. Для изучения усовершенствованных машин он не раз ез­дил во Францию. Занимаясь днем семейным делом, вечерами он играл в Алексеевском театральном кружке. Константина признавали лучшим актером-любителем. В январе 1885 года он принял театральный псев­доним Станиславский в честь талантливого артиста-любителя докто­ра Маркова, выступавшего под этой фамилией.

Еще в 1884 году Станиславский высказывал идею создании совер­шенно нового театрального кружка или общества, где любители смо­гут «испытывать и научно развивать свои силы». В 1888 году Констан­тин Сергеевич вырабатывает устав Московского общества искусства и литературы и становится одним из его руководителей. Преуспевающий родственник, московский градоначальник Николай Алексеев хмурит­ся: «У Кости не то в голове, что нужно».

Но уже после первых спектаклей критики выводят Станиславс­кого в первые ряды русского актерского искусства. Москва загово­рила о нем как о превосходном актере и необыкновенном режиссе­ре, умеющем создавать спектакли, полные жизненной правды. Ря­дом с ним на сцене блистает Мария Петровна Перевощикова, взяв­шая сценический псевдоним Лилина. Внучка московского профес­сора, дочь почтенного нотариуса, окончившая Екатерининский ин­ститут благородных девиц с большой золотой медалью, решила по­святить себя театру. 5(17) июля 1889 года Станиславский венчается с ней влюбимовской церкви.

Маршрут свадебного путешествия молодых традиционен — Герма­ния, Франция, Вена; отели, музеи, театры, прогулки... В марте 1890 года в семье родилась дочь Ксения, но вскоре она заболела пневмонией и 1 мая умерла. В июле следующего года родилась еще одна дочь, кото­рую назвали Кирой...

Целое десятилетие (1888—1898) посвятил Станиславский деятель­ности в Обществе. Такие спектакли, как «Отелло» Шекспира, «Плоды просвещения» Льва Толстого, «Уриэль Акоста» К. Гуцкова, «Горькая судьбина» А. Писемского и его же «Самоуправцы», «Бесприданница» А. Островского, «Потонувший колокол» Г. Гауптмана, «Польский ев­рей» Эркмана-Шатриана, постановки «Маленьких трагедий» Пушки­на и комедий Мольера, подкупали цельностью режиссерского замыс­да, слаженной игрой ансамбля актеров, правдивым исполнением ро­лей, великолепной группировкой массовых сцен, тщательностью офор­мления. Их ставили в пример даже Малому театру. Имя молодого ре­жиссера Станиславского стало широко известным.

Постановки Общества искусства и литературы привлекли внима­ние Вл. И. Немировича-Данченко, популярного драматурга, театраль­ного критика и педагога. Он также мечтал о новом театре, правдиво ото­бражающем жизнь.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Россияне – лауреаты Нобелевской премии по литературе

    Документ
    Россияне – лауреаты Нобелевской премии по литературе В ... спи­ску, Нобелевскими премиями награждены 17 россиян. Литературной премией Нобе­ля отмечены пять ... в 1922 г.) Попал в Париж. Этот город в последствии называли городом Бунина. Там он жил ...
  2. «Город без бомжей»

    Документ
    ... от увиденного и пережитого в нашем городе у гостей остаются не самые благоприятные ... своих городов хочет выйти на европейский уровень, то наверняка россияне будут ... медицинского обслуживания. Как раз сейчас в городе бушуют брюшной тиф и туберкулез, с ...
  3. «города-герои» музыкальный фон попурри военных песен чтец отгремела война уже давней историей стала

    Документ
    ... мужеством и отвагой. Все мы, россияне, должны помнить и беречь память о ... последние попытки гитлеровцев захватить город. Рабочий: Да, город выстоял против нечеловеческой, ... с еще одним стратегически важным городом. Город-герой – Керчь… Борьба за ...
  4. Город – среда обитания

    Документ
    ... обитания для значительной части россиян - это город. Да что там ... пространство скоростными автомобильными дорогами; город выбрасывает в атмосферу сотни тонн ... гравия, и вокруг города неудержимо развиваются язвы карьеров. Город сгоняет с привычных мест ...
  5. Местоположение города

    Документ
    ... Влас – эти небольшие болгарские городароссиянам пока мало известны, хотя сейчас ... представления и фестивали. Самая интересная часть города – Старый Пловдив, с его ... Также в Центральной Болгарии находится город Габрово, который считается болгарской ...

Другие похожие документы..