Главная > Монография


Всякое бытие надо брать с его определенностью и различать эту определенность. Когда начинают различать определенность, она становится предметом рассмотрения.

Такая определенность, которая берется изолированно, сама по себе, есть качество. Качество можно взять и как реальность, и как отрицание. Можно сказать, что это региональная война, а можно сказать, что это война, не охватившая весь мир (стакан наполовину пуст, или наполовину полон). В первом случае она выступает как реальность, во втором случае — как некое отрицание.

Каждого умного человека можно представить как не дурака. И каждого дурака — как не умного.

Когда человек пишет что-нибудь, имея разные виды определенности, он может излагать по-разному.

Например: пришел лектор, сегодня вроде бы выглядит прилично. Сегодня прилично. А вчера? А завтра? Вроде бы… и т. д. То есть если следить за словами, то кажется, что человека похвалили, а на самом деле его принизили, и это совсем незаметно.

Это бывает в дискуссиях и в произведениях. Можно так описать деятельность той или иной личности, что она будет иметь негативный оттенок. А можно так описать, чтобы она имела позитивный оттенок.

Что должен делать историк? Первая мысль, которая приходит в голову: он должен взять положительные стороны и отрицательные. Сколько положительных свойств у каждой исторической личности? Много. А сколько отрицательных сторон? Тоже много. Значит, можно отсюда взять три, и оттуда три. Или: отсюда семь, а оттуда три. Или: отсюда все взять, а оттуда — ничего. Есть понятие правильности. Если я правильно назову какие-то качества, характеризующие историческую личность, а потом скажу: проверяйте, было ли такое. Вы проверите и выясните, что действительно было. Значит, достоверно. Не просто правильно, но и достоверно. А если я возьму отрицательные качества: он такие-то неверные шаги совершил и этакие. Подняли документы, архивы. Действительно, было такое. Что из этого следует? Тоже правильно, и даже достоверно, потому что проверили.

Но диалектика не останавливается на правильности и достоверности. Гегель формулирует три понятия: правильность, достоверность и истинность.

Так вот истина как соответствие понятия объекту получается, только когда изобразишь этот объект как нечто живое, как живое противоречие, когда борются его позитивные качества с негативными, а негативные с позитивными.

Гегель в «Науке логики» отличает: 1) рассудок, который прочно держится за определения; 2) остроумие, которое высвечивает противоречие; 3) разум, который берет и четкие определения, и противоположности и раскрывает противоречие. Разум — нечто более высокое, чем рассудок. Есть рассудочное мышление, оно правильное, и ему соответствует формальная логика. И есть диалектическое мышление, более высокое, чем формальная логика. То есть если человек не владеет формальной логикой, то он не может овладеть и диалектической. Поэтому овладеть логикой диалектической не значит отказаться от формальной логики. Наоборот. Диалектик рассматривает противоречивое явление. И если он каждую сторону формально логически развивает дальше, он приходит к противоречию. Другое дело, что выявление противоречий не является основанием для отказа от дальнейшего рассмотрения.

В математике используется формальная логика, там есть доказательство от противного. Если вы пришли к противоречию, то отказываетесь от первой посылки. А в диалектике: если вы пришли к противоречию, то вы пришли к некоему живому результату и рассматриваете этот живой результат как противоречивый. Вот и все. И ничего нет непротиворечивого.

Мы дошли до определенного наличного бытия. Это тоже всеобщая категория. Можно, следовательно, сказать, что все есть определенное наличное бытие. Например, не бывает просто способа производства, всегда это какой-то конкретный способ производства: или первобытно-общинный коммунизм, или рабовладельческий, или феодальный, или капиталистический, или коммунистический, вышедший из капиталистического путем его снятия. Всякий раз нам приходится употреблять определенность. Можно говорить о способе производства вообще? Можно. Тогда это будет абстракция: способ производства — это единство производительных сил и производственных отношений. А видели вы когда-нибудь способ производства? Никогда, потому что никогда не бывает общего без особенного и единичного. Точно так же, как иногда рассуждают люди о производстве. Да нет никакого абстрактного производства, поэтому никакой науки о производстве вообще, абстрактном производстве быть не может. Может быть политэкономия капитализма, может быть политэкономия коммунизма, феодализма.

Когда произошла контрреволюция 1991 года, то с перепугу некоторые начали переименовывать кафедры политэкономии. А вот заведующий кафедрой Горного института профессор В. Н. Волович оставил кафедру политэкономии. И ничего страшного не случилось.

Так вот определенное наличное бытие — это налично сущее. В чем поворот мысли? В том, что если бытие отвечает на вопрос «что?», то налично сущее отвечает сразу на два вопроса: какое? и что? Налично сущее или нечто. Нечто — утвердительное понятие с отрицанием, то есть с определенностью. Частица «не» не превращает понятие в отрицательное, а лишь дает ему определенность. А если без определенности, то просто — бытие.

Если я говорю «война», но какая война — не говорю, то это лишь некая неопределенная война или война вообще. Это без определенности. Способ производства — тоже без определенности. Какой способ производства?

Первый вопрос, который надо решить историку: был или не был факт? Было или не было? Бытие или небытие. Историк не занимается небылицами.

Что такое нечто? Нечто есть, значит, оно бытие. Какое угодно нечто, хоть война, хоть революция, хоть способ производства. Раз оно есть, значит, оно бытие. Какое бытие? Наличное. В нем есть отрицание? Есть. А раз оно наличное бытие, значит, в нем есть и становление, но оно не налицо. Значит, картина не совсем истинная. Если мы имеем в руках только нечто, то мы имеем что-то нежизненное. А должно быть становление, каждая из сторон которого тоже нечто. У Гегеля написано, что нечто есть в себе становление. Но надо различать между тем, что есть в себе, и что положено, то есть логически раскрыто.

Например: каждый студент-историк — это историк в себе. Но надо различать между тем, что есть в себе, и что положено. Ему еще придется сдать все экзамены и защитить дипломную работу.

Мы должны прийти к тому, что нечто будет выступать как нечто противоречивое, которое в себе содержит и противоположную сторону. Это и есть становление. А раз есть другая сторона, то ее нужно как-то назвать. Другая сторона называется «иное». Есть, следовательно, нечто и иное.

Например, если мы имеем в виду сражение, то там всегда есть одна сторона и другая сторона. Идет борьба. Есть нечто и иное. И есть единство воюющих сторон. Пока они в единство не вступили, это не война. Или это холодная война, идеологическая борьба.

Рассмотрим, что такое иное. Это тоже какое-то нечто. Такое, по отношению к которому то первое нечто есть иное. Следовательно, что брать за нечто, а что за иное — совершенно безразлично. Пока они не представлены как единое, как становление, нельзя сказать, что вот это нечто, а вот то — иное.

Рассмотрим теперь иное не по отношению к нечто, а по отношению к самому себе. Иное по отношению к иному есть не иное какого-то нечто, а иное самого себя. А иное самого себя — это иное иного.

Иное иного есть иное. То есть, с одной стороны, оно иное, то есть не такое, каким было, и в то же время оно иное же, то есть осталось иным, каким и было. Но поскольку иное есть нечто, постольку такие же выводы следуют и в отношении нечто.

Какие выводы для нечто можно сделать, анализируя это положение? Всякое нечто есть иное самого себя. При этом, будучи иным самого себя, оно остается нечто.

Приведу пример: я послушал лекцию и стал совсем другим человеком. А раз стал другим, так что же теперь мне и паспорт менять? Нет, ведь став другим человеком, я остался тем же самым, потому что иное иного есть иное же. Поглядев на выражение «иное иного есть иное», мы можем заметить два момента: 1) момент равенства с собой, поскольку иное иного есть иное же, и 2) момент неравенства с собой, поскольку иное иного есть иное, не такое.

Но иное — это нечто. Любое нечто есть иное. Какая разница, что брать за нечто, а что за иное? Любое можно брать. Поэтому все, что верно насчет иного, относится к любому нечто.

Теперь эти выводы мы можем применять. Например, если читатель это усвоил, он стал умнее. Причем не из-за меня, а из-за себя, поскольку не просто прочитал написанное, а продумал. И стал иным. Но, став иным, он остался тем же самым. Иными словами, оставаясь самим собой, читатель становится иным, более развитым, лучше понимающим диалектику.

Обратим внимание на широко распространенную неправильную трактовку известного тезиса Гераклита «Все течет, все изменяется»: «Нельзя два раза войти в одну и ту же реку». У Гераклита вроде бы говорится о том, что вы не можете два раза войти в одну и ту же реку. Но только в одну и ту же реку и можно войти два раза, а если вы будете предполагать вхождение каждый раз в разные реки, то глубокий диалектический смысл высказывания Гераклита вообще пропадет. В этом же весь смысл, что я, входя в одну и ту же реку, все время вхожу в разные. Как историки мы можем сказать: входя в одну и ту же историческую реку, мы все время обнаруживаем иное. То есть если мы берем историю одного и того же народа, она все время не такая и все время та же самая. Это же история живого, изменяющегося народа. История русского народа остается историей русского народа, как бы ни изменялось течение событий. Но эта история изменяется.

В каждом нечто есть два момента: момент равенства с собой и момент неравенства с собой. Каждый может это применить к себе. Можно выразиться, например, так: «Я обычно равен самому себе, а сегодня вот не в себе, то есть не равен самому себе».

Момент равенства с собой называется «в-себе-бытие». Момент неравенства с собой называется «бытие-для-иного». Это момент того же самого нечто.

Пример. Детищем Маркса и Энгельса была германская социал-демократия. Она достигла больших успехов в борьбе за интересы рабочего класса. В других странах Европы тоже были созданы мощные социал-демократические партии. И люди, которые ими руководили, были марксисты-энгельсисты, и они твердо отстаивали интересы рабочего класса. Это про них Ленин писал: товарищи рабочие, учитесь на примере всей жизни Жюля Геда, за исключением его измены в 1914 году. Или: товарищи рабочие, берите и изучайте прекрасные марксистские книги Каутского, за исключением тех книг, которые он начал писать, став ренегатом (см. «Пролетарская революция и ренегат Каутский»).

Почему так получилось? Два момента боролись между собой. Один момент состоит в том, чтобы быть верным борцом за интересы рабочего класса, а второй момент: надо и о себе подумать, ведь рабочий класс вечен, а я-то не вечен.

И наступил момент, когда надо было всерьез о себе подумать. Перед Первой мировой войной во всех социал-демократических партиях было принято решение, что мы против империалистической войны. Мы за союз пролетариев всех стран: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь». Все рабочие должны соединиться и выступить против империалистической войны. Началась война. Вводится военное положение. В каждой стране собирается законодательный орган и решает вопрос: будем военные кредиты выделять или не будем? Тот, кто будет против военных кредитов, отправится на каторгу, а кто будет за военные кредиты — войдет в правительство. И что мы имеем в итоге голосования? Карл Либкнехт голосовал против военных кредитов и пошел на каторгу. Иные лидеры социал-демократических партий Европы отправились в правительство.

Если не видеть, что каждый человек, каждая политическая фигура, каждая историческая личность есть единство равенства с собой и неравенства с собой, тогда такое нельзя объяснить. А если мы понимаем, что вождь или лидер могут предать, то надо не идти за ними бездумно, а контролировать своих лидеров, своих вождей. Надо думать, куда вы идете, в какую сторону. А с «думанием», к сожалению, бывает плохо.

Надо стараться читать великие произведения. Гегелевская «Наука логики» — произведение величайшее.

Нечто — всеобщая категория. Поэтому все есть нечто, в том числе любое историческое явление, любая историческая личность есть нечто. Нечто равно самому себе. Но даже черепок портится, изменяется, у него есть момент превращения в иное, в ничто.

Как такое нечто назвать, которое представлено как единство в-себе-бытия и бытия-для-иного? Такое нечто, которое есть единство бытия-в-себе и бытия-для-иного, то есть единство равенства с собой и неравенства с собой, называется «изменяющееся нечто». Изменяющееся нечто и равно самому себе, и неравно самому себе.

Всякое развитие, всякое движение состоит в единстве равенства с собой и неравенства с собой. Если мы как историки будем все изображать как единство равенства с собой и неравенства с собой, то мы будем давать истинную живую картину исторического развития.

Итак, в арсенале диалектических категорий у нас теперь есть бытие, наличное бытие, нечто (определенное наличное бытие) и изменяющееся нечто. И мы возрадовались, что отныне все исторические явления будем рассматривать как изменяющиеся, и ничего не будем рассматривать как такое, которое просто есть — и все. Ведь все, что было, менялось. А что значит менялось? Оно, во-первых, было тем же самым, иначе говорить о его изменении бессмысленно; во-вторых, оно не оставалось только тем же самым, а становилось иным, то есть было бытием-для-иного. Оно становилось другим, оставаясь тем же самым.

Мы возрадовались, что теперь знаем, что такое изменение, что все конечное будем рассматривать как изменяющееся, и тут мы обнаруживаем, что речь у нас шла не просто о бытие, а об определенном наличном бытие. А что случилось с определенностью этого нечто? Определенность неотделима от наличного бытия, значит, и определенность тоже нужно рассматривать как единство в-себе-бытия, то есть равенства с собой, и бытия-для-иного, то есть неравенства с собой.

Если я скажу: это партия коммунистическая, — что из этого следует? Что там есть коммунистическое равенство с собой, а есть и неравенство коммунистическому. Например, КПРФ идеалом ставит такое общество, в котором будут все формы собственности. Но это не коммунистическое общество. Фактически программа КПРФ говорит: дойдем до переходного периода, а там видно будет.

Есть еще одна категория, характеризующая нечто: в-нем-бытие.

У нас есть два момента: бытие-в-себе и бытие-для-иного. Они находятся в единстве. А раз они находятся в единстве, то в каждом моменте присутствует и другой момент, значит, во в-себе-бытие есть бытие-для-иного. То есть как бы чистота в-себе-бытия замутнена бытием-для-иного. Чтобы представить в-себе-бытие в чистом виде, возьмем в-себе-бытие с отрицанием бытия-для-иного, которое во в-себе-бытие; полученный момент называется «в-нем-бытие» или просто «в».

К примеру, у нас в душе борются две противоположные тенденции, два чувства. Раз они борются, значит, в каждом чувстве есть второе. Возьмем любовь и ненависть. В любви есть момент ненависти, а в ненависти есть и любовь.

Так вот, «в-нем-бытие» — это «в-себе-бытие» с отрицанием «бытия-для-иного» во «в-себе-бытие». Как бы категория равенства с собой второй степени очистки. Но как бы ни очищались вы от присутствия другой стороны, в силу единства двух сторон, полного очищения от присутствия другой стороны никогда не произойдет.

Но зато это позволит ввести очень важное определение: качество, которое есть в себе в простом нечто и сущностно находится в единстве с другим моментом этого нечто — с «в-нем-бытием», называется «определением». Этого определения «определения» мы, кроме как в «Науке логики», больше нигде не найдем.

Качество, которое есть в себе, — это качество, которое равно самому себе в изменении. То есть надо брать такое качество, которое сохранялось бы в изменении. Если я хороший человек, то я хороший не только тогда, когда все хорошо, но я хороший и тогда, когда пришли плохие времена. А то получается, что когда хорошие времена, то я хороший, а когда плохие времена — я как зверь. Значит, это качество у меня не сохраняется в изменении, и, следовательно, оно не относится к определению. К определению относится качество, которое есть в себе, то есть которое сохраняется в изменении и «сущностно» находится в единстве с другим моментом этого нечто — с в-нем-бытием. То есть оно не просто сохраняется, а оно все время из себя выталкивает бытие-для-иного, потому что момент в-нем-бытия — это сохранение через отрицание бытия-для-иного. И сущностно находится в единстве с другим моментом этого нечто — с в-нем-бытием.

Глубокие вещи требуют немалого труда для своего усвоения.

Мы разобрались с определенностью как в-себе-бытие. Но ее нужно рассматривать и как бытие-для-иного. У Гегеля говорится, что определенность, которая есть лишь бытие-для-иного, — это, как написано в издании «Науки логики» 1937 года, «характер». А в новых переводах — «свойство».

Перевод, конечно, не всегда бывает правильным. Пример. Согласно последним изданиям «Капитала» на русском языке, Маркс якобы написал в первом томе «Капитала», что он открыл закон движения современного ему способа производства. При жизни К. Маркса вышел только первый из трех томов «Капитала», другие два тома издавал Энгельс. Есть другой перевод немецкого слова, переведенного как «открыл», — раскрыл, то есть снял покрывало. И закон движения капитализма не просто открывается в первом томе, а раскрывается во всех трех томах «Капитала». У Маркса говорится, что закон стоимости есть основной закон всякого товарного производства, а следовательно, и его высшей формы — капитализма. И капитализм определяется как товарное хозяйство на том этапе его развития, когда и рабочая сила становится товаром. А дальше разбираемся, по какой цене продаем, чему равна стоимость, и т. д. Важно понять, что в основе лежит закон стоимости. Закон стоимости — это основной закон капитализма, и, следовательно, он не может быть законом противоположной формы производства, кто бы из вождей что бы по этому поводу ни говорил.

Историческая практика подтвердила, что социализм без диктатуры пролетариата удержаться не может. Энгельс говорил, что «общенародного государства» быть не может. Если оно общенародное, тогда оно не государство, а если государство — тогда не общенародное, поскольку государство — это машина насилия для проведения политики одного вполне определенного класса.

Но «общенародное государство» появилось в программе партии, принятой ХХII съездом КПСС.

Историк не должен верить кому-то, его убеждают только факты и аргументы, доказательства, в том числе логические.

Итак, мы получили определение «определения».

Например, определение человека. У Гегеля говорится, что определение человека нельзя сводить к его определенности. Например, у каждого человека есть мочка на ухе. Больше нет ни одного животного, у которого была бы мочка на ухе. Можно было бы дать простое определение: если у животного мочка на ухе, значит, это человек. Но мы знаем, что человек при каких-то обстоятельствах может лишиться мочки, и даже всего уха. И что же, он не человек после этого?

Поэтому Гегель дал такое определение человека — это мыслящий разум.

Человек, по Энгельсу, — это животное общественное, трудящееся, говорящее и разумное. Это истинное определение человека.

Что является определением, а что лишь определенностью? Характер — определенность, которая есть лишь бытие-для-иного. Как характер определенность связана с иным или переходит в иное.

Характер — это проявление «в-себе-бытия» вовне. Говорят: у него плохой характер. Но если этот характер вовне никак не проявляется, если это ни в чем не выражается, то значит он не плохой. Или говорят: плохой человек. А что он плохого сделал? Ничего. А почему он тогда плохой? Плохой характер — это такое внутреннее, которое выражается вовне.

У каждого нечто есть определение. Следовательно, каждое определение есть бытие. Наличное. Определенное наличное бытие.

А свойство или характер есть? Есть. Значит, оно бытие, и также определенное наличное бытие, и тоже нечто, но качественно иное. Есть определение и свойство, переходящие одно в другое, потому что об одной и той же определенности идет речь. Качество, которое есть в-себе в простом нечто, и сущностно находится в единстве с другим моментом этого нечто — с в-нем-бытием. Это определение. И есть определенность, которая есть лишь бытие-для-иного. Это одна и та же определенность, которая соединяет и разделяет два нечто. Имеет место качественное инобытие. И вот теперь у нас два нечто, которые представлены как становление. Ранее мы говорили, что нечто есть в себе становление, а теперь становление положено. То есть два события, две эпохи, два политических лагеря, два политиче­ских деятеля, которые вступили во взаимодействие, представляют собой одно — изменяющееся нечто, каждое из сторон которого тоже есть нечто.

Что значит событие? Мы все свидетели одного и того же, мы все живем в одну и ту же эпоху, в одной стране, городе, и даже с некоторыми сидим в одной аудитории. Но когда мы говорим об изменяющемся нечто, речь идет не просто о каком-то событии, вырезанном из контекста (тогда оно будет просто бытие). Когда мы имеем дело с изменяющимся нечто, стороны которого есть тоже нечто, тогда одно выступает как определение, а другое — как свойство. Это качественное инобытие. Два нечто — качественно иные.

Исторический пример. Возьмем переходный период от капитализма к коммунизму. Коммунизм в России был с какого времени? Как только собственность на средства производства стала общей. Когда была ликвидирована частная собственность? После НЭПа. Какие были уклады в экономике? Патриархальный, мелкобуржуазный, частнохозяйственный капитализм, госкапитализм и социализм. Патриархальный уклад может переходить в мелкобуржуазный. Сегодня я огурчики для себя делаю, а завтра на базар понесу продавать. Мелкобуржуазный — в частнохозяйственный капитализм. Сегодня я использую ваш наемный труд, но живу в основном своим трудом, мы с вами работаем, вы нам помогаете. А завтра доход от вашего труда, если я вас нанял, стал уже больше, чем то, что я получаю от своего собственного труда. Кто я тогда? Если в деревне, то кулак, сельскохозяйственный буржуа. Вот переход и состоялся. А мелкий буржуа — мелкий хозяин, работающий на рынок. И очень часто его эксплуатируют, потому что он работал 8 часов, а выручил на рынке только за 6 часов своего труда. Поэтому считать, что мелкий буржуа не эксплуатируется, нельзя.

Что такое государственный капитализм, который был во время НЭПа? Собственность государственная, общественная, а ход экономической жизни капиталистический. Национализированные предприятия действуют, как капиталистические, но только с собственностью государства.

Никакого социализма как способа производства, как известно, отдельно нет. Есть коммунистический способ производства. Только в становлении. Когда переходный период от капитализма к коммунизму завершается, появляется социализм как неразвитый, незрелый, неполный коммунизм. И люди, которые этого не поняли, написали много книг про развитой социализм. Что значит развитой? Ведь смысл понятия «социализм» именно в том, что это неразвитый коммунизм. Это неполный, незрелый коммунизм. К. Маркс подчеркивал, что в первой своей фазе, на первой своей ступени коммунизм не может быть вполне зрелым, вполне свободным от традиций или следов капитализма.

У Ленина в «Государстве и революции» то же самое: в экономическом, нравственном и умственном отношении в первой своей фазе коммунизм несет отпечаток того строя, из которого вышел.

То есть по окончании переходного периода установился коммунизм, но он был неразвитый.

С конца 1920-х годов после НЭПа настал коммунизм.

Хрущев говорил: нынешнее поколение будет жить при коммунизме. Оно жило при коммунизме.

Итак, мы насчитали пять укладов, и каждый уклад неразрывно связан с другим. Это ино-бытие. Между ними что-то есть. Граница. Если есть пять укладов, то между ними четыре границы. Граница — это одна и та же определенность, которая соединяет и разделяет два нечто.

Человек, который, будучи наемным работником, в то же время и сам нанимает кого-то и является капиталистом, — куда его отнести? К границе. А если их много? Значит, широкая граница.

Какая граница между умственным и физическим трудом? В магазине продавец нарезает колбасу и заворачивает. Это продолжение материального производства. Это рабочий. Потом кладет колбасу на весы — это уже умственный труд. То есть продавец составляет границу между рабочим и работником умственного труда.

Итак, мы имеем категорию границы, которая широко может использоваться в историческом исследовании. Например, граница эпох. Когда совершался переход от первобытно-общинного коммунизма к рабовладению, сохранились и первобытно-общинные отношения, и рабовладельческие.

А сейчас полностью исчезли первобытно-общинные отношения?А клановость, кумовство, особенно в южных республиках?



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Российские ученые социалистической ориентации

    Монография
    Российскиеученыесоциалистическойориентации Ленинградское отделение ... (рис. 1). Как отмечает известный российскийученый В. И. Кушлин, «в преподаваемых ... частности, по мнению некоторых известных российскихученых, в результате революционной смены ...
  2. Модернизация российского общества реальность и мифы

    Документ
    ... : РЕАЛЬНОСТЬ И МИФЫ Санкт-Петербург 2012г РОССИЙСКИЕУЧЕНЫЕСОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙОРИЕНТАЦИИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ПЕТРОВСКАЯ АКАДЕМИЯ ...
  3. «КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

    Закон
    ... и среднего предпринимательства" Общероссийская общественная организация "Российскиеученыесоциалистическойориентации" Общероссийская общественная организация "Союз нефтегазопромышленников ...
  4. Социально-экономическое развитие прибайкалья состояние проблемы перспективы

    Документ
    ... всероссийской общественной организации «Российскиеученыесоциалистическойориентации» Вас приветствовать и пожелать ... общественной организации «Российскиеученыесоциалистическойориентации», ученый секретарь Байкальского государственного ...
  5. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ 1900 – 1914 гг

    Документ
    ... взаимо­отношений большевиков с партиями социалистическойориентации. Меньшевики и правые ... Съезд объявил Россию РоссийскойСоциалистической Федеративной Советской Республикой ... Н. Вавилова, историка Н. Ванага, ученого-аграрника А. Чаянова, фило­софа П. ...

Другие похожие документы..