Главная > Документ


консервативных кругов и наступлению ";миролюбивых сил";. (В частности, так

случилось в отношении так называемой программы ";звездных войн";, когда

Правительство СССР по предложению Сахарова отказалось в 1987 г. от

принципа ";пакета";, увязывающего эту программу с другими соглашениями.

Очень быстро после этой уступки со стороны СССР Конгресс США стал урезать

ассигнования на СОИ.) Но обратное неверно, в закрытом обществе другие

законы и готовность противоположной стороны на уступки лишь наращивает

аппетиты.

Огромная опасность была в том, что даже в условиях, когда СССР в конце 70х

нарушил стратегическое равновесие, приняв на вооружение сотни мобильных

ракет с ядерными боеголовками средней дальности СС20,- даже в этих

условиях западные очень влиятельные научные, либеральные круги видели

главное зло в собственном милитаризме. Тем самым они объективно выступали

в роли союзника советского военно-промышленного комплекса, союзника всего

самого ";застойного";, что есть в СССР, и в роли противника будущей

перестройки. К ним обращено письмо Сахарова ";Опасность термоядерной войны";

- ответ профессору Сиднею Дреллу, см. в [1,21]. Написанное в феврале 1983

г., оно было опубликовано только в июне - с третьей попытки. Два раза

письмо бесследно пропадало где-то между Москвой и США. Почему? Тоже, между

прочим, вопрос для будущих историков. Третий раз Елена Георгиевна вывезла

его из Гоpького, как я уже говорил, в мае, через две недели после

перенесенного инфаpкта.

В ответе Сиднею Дpеллу Андpей Дмитpиевич пpямо пpизывает к реализации

";двойного решения"; НАТО (ответ на советские СС20) и выделению Конгpессом

США средств на строительство новых шахтных ракет МХ. Разумеется, когда

читаешь письмо целиком, то видишь насколько это аргументировано и

направлено к будущему сокращению вооружений, к предотвращению термоядерной

катастрофы. (";Запад на этих переговорах (о ядерном разоружении.-Б.А.)

должен иметь что отдавать! Насколько трудно вести переговоры, имея

„слабину";, показывает опять история с „евроракетами";...";; ";В заключение я

еще раз подчеркиваю, насколько важно всеобщее понимание абсолютной

недопустимости ядерной войны - коллективного самоубийства

человечества[23]...";) Но советскому человеку полный текст ";Письма"; не

давали, а сами по себе эти призывы Сахарова к установке ракет с ядеpными

боеголовками, нацеленных на советские города, многими искренне

воспринимались как кощунственные. Да кто здесь до гласности и перестройки

знал, что такое наши, условно скажем, генералы (на самом деле, конечно,

бери выше). А Сахаров знал и не имел тут никаких иллюзий, и говорил то,

что считал необходимым, не щадя ";патриотических"; и тому подобных чувств.

Так же он поступил в 1989 г., когда заявил о необходимости расследования

сообщений о сознательном уничтожении ";своих"; в Афганистане. И травля на

Первом Съезде в июне 1989 г. и некоторые публикации (например, статья

В.Бушина в ";Военно-историческом журнале";, №11, 12 за 1989 г., получившая в

1990 г. первую премию Министерства обороны) очень похожи на травлю 1983 г.

с той разницей, что тогда основной удар пришелся на Елену Георгиевну.

Было ли услышано мнение Сахарова за рубежом? В условиях нарастающей

оппозиции политике Рейгана выступление Сахарова, по-видимому, имело

огромное значение. В сущности, он поддержал Рональда Рейгана в его борьбе

с ";империей зла";, что в конце концов привело Рейгана и Горбачева к столу

переговоров, а Рейгана еще и в Москву на Красную площадь. Такова

диалектика, которую Андрей Дмитриевич хорошо понимал и многое предвидел.

Удалось ли Сахарову убедить своих непосредственных адресатов, в том числе

коллег из Федерации американских ученых, FAS? Мне кажется, что нет, не

удалось. Во всяком случае, директор FAS профессор Джереми Стоун (который

немало сделал, чтобы помочь Сахарову) писал в мае 1984 г.: ";Мартовская,

1983, речь президента Рейгана, в которой он объявил о программе „звездных

войн";, была такой анафемой для целей Федерации и ее позиции в поддержку

соглашения по ПРО, что мы не могли более соблюдать длившийся уже три года

бойкот контактов с советским посольством (бойкот в защиту Сахарова.-

Б.А.). Мы также ответили на открытое письмо советских ученых в поддержку

договора по ПРО и предложили осенью посетить Москву для проведения

переговоров и дискуссий с АН СССР по ключевым аспектам гонки вооружений";

[22]. Вот она - проблема ";наивности";, ее старался решать Сахаров. С кем

они собрались разговаривать? С той самой Академией, которая сама завязана

с военно-промышленными министерствами, участвует в экологическом безумии и

т.д. и т.п., не говоря уже о ее позиции в деле Сахарова. В этой же статье

Джереми Стоун с раздражением пишет о Елене Георгиевне, которая ";не

доверяет советским врачам";, из-за чего Сахаров должен голодать ";в ее

интересах";. Он пишет, что неожиданное появление проблемы поездки Елены

Боннэр за рубеж на лечение явилось досадной помехой в организации

переговоров FAS с АН СССР[24].

Но не Сахаров и не Боннэр придумали всю эту ситуацию. К 1983 году свою

задачу - чтобы все было тихо - КГБ, в основном, выполнил. И только Елена

Георгиевна, а через нее и Андрей Дмитриевич оставались как кость в горле.

Публикация на Западе письма Дреллу была колоссальным проколом в их работе,

и травля 1983 г., а затем возбуждение уголовного дела против Е.Г.Боннэр

были следствием того, что Сахаров открыто высказал свое мнение по

стратегическим вопросам. Однако дискуссия Сахарова с американскими

коллегами носила академический характер только для них - ссылка им не

грозила и близких Сиднея Дрелла и Джереми Стоуна никто не третировал. В

тех условиях, в которых находился Сахаров, желание FAS возобновить

контакты с АН СССР, а также призывы нового президента Национальной

академии наук США Франка Пресса к ";наведению мостов"; звучали как приговор.

Про это ";наведение мостов"; тогда довольно часто приходилось читать в наших

газетах, очень одобрительно это комментировалось. Хорошо помню возникавшее

при этом чувство полной безысходности.

Ноу-хау Сахарова здесь простое: не надо политических игр, когда творится

варварство; направьте всю энергию на решение гуманитарных проблем, а

решение стратегических последует. Снова диалектика, которая ему была

очевидна. Клевета про его жену публикуется миллионными тиражами, ее жизнь

под угрозой. Сделать все для спасения близкого человека - это естественное

человеческое движение души и есть путь к решению стратегических проблем

человечества. Андрей Дмитриевич полностью сосредотачивается на решении

этой проблемы. И не обвинять надо было Елену Георгиевну (чем занимались

множество людей, ближних и дальних), а помочь Сахарову.

К сожалению, получилось так, что Сахаров должен был сам искать выход.

Прочитайте внимательно в его ";Воспоминаниях"; [1] (гл. 31, с.843), как он

осенью 1983 года сопоставляет, критически анализирует возможную

эффективность вариантов добиваться совместной госпитализации в Москве,

либо поездки Елены Георгиевны за рубеж. И отдает предпочтение второму, как

более кардинальному. Вполне инженерный ";сахаровский"; подход. А позже он

настаивает на том, чтобы Елена Георгиевна укрылась в американском

посольстве в Москве (письмо американскому послу Артуру Хартману, см. в

[14], Приложение № VI), понимая, что только так можно обеспечить и ее

безопасность, и связь с ";масс медиа";, а тем самым - с миром, и избежать

ситуации ";черной дыры";. В значительной мере потом случилось то, чего он

опасался.

Как-то после возвращения Андрея Дмитриевича в Москву я сказал ему, что,

по-моему, его голодовки имели и глобальное значение. Он ответил, что

понимает это. Не только ради спасения своей жены и своего окна в мир

принимал он эти ";орвелловские";[25] мучения, но и ради всех нас. День за

днем, месяц за месяцем он отказывался принимать пищу, сопротивлялся, когда

его привязывали к кровати, сжимал зубы, когда его насильно кормили. Что

это? Болезненное упрямство? Ведь он даже не знал, что о его голодовках

кто-то знает. Более того, в 1985 году он был уверен, что никто не знает. Я

полагаю, что он не был слепым упрямцем, а его ";странные"; действия в

больнице, по-видимому, можно вкратце определить одним словом: он РАБОТАЛ.

Андрей Дмитриевич знал, что не имеет права отступить, да он и сам не умел

этого делать. Его в принципе нельзя было положить на лопатки. Он стал

неразрешимой проблемой для КГБ и других ";темных"; сил, жертвой своей

доказывая больше, чем словами, - убеждая тех, кому аргументы статьи

";Опасность термоядерной войны"; показались недостаточными. Сахаров не любил

громких слов типа ";мученик";. Но как-то уже в Москве он сказал Михаилу

Левину[26]: ";Ты знаешь, в больнице я понял, что испытывали рабы Древнего

Рима, когда их распинали";.

Глава 5

Ссылка: ";черная дыра"; 1984-1986 гг.

5-1. ";Космологические переходы с изменением сигнатуры метрики";

Эту, по-видимому, самую важную свою работу горьковского периода Сахаров

написал в 1983 г. и в начале 1984 г. передал посетившим его коллегам из

Отдела теоретической физики ФИАНа. Основная идея статьи - возможность

квантового туннелирования между римановыми пространствами с разным числом

осей времени. (В этой работе немало принципиально новых идей, которые еще

ждут своего развития. На популярном уровне я постарался написать об этом в

[17,г].) На рукописи статьи, так же как на хранящихся в Отделе

теоретической физики авторских экземплярах, рукой Сахарова написано:

";Посвящается Люсе";. Но посвящение это при публикации было снято.

После ряда правок статья в апреле была представлена в ЖЭТФ и опубликована

в августе, когда Андрей Дмитриевич уже четвертый месяц находился в

больнице без какой-либо связи с внешним миром. Но случилось так, что из-за

этой статьи один раз в июле у меня был с ним косвенный контакт. Говоря

языком квантовой механики, это был ";туннельный эффект"; и это было очень

страшно. Чтобы понять почему, надо представить себе общую ситуацию того

момента.

2 мая 1984 г. Елену Георгиевну не выпускают из Горького и Андрей

Дмитриевич начинает голодовку. Мы, друзья Сахаровых, знаем только, что она

почему-то не прилетела в Москву, как намечала.

6 мая в Горький приехала Ира Кристи[27], и за те несколько секунд, что она

провела у балкона квартиры Сахаровых, Елена Георгиевна ей кое-что успела

сказать. Иру утащили от балкона в милицию, а потом отправили в Москву, где

она дала пресс-конференцию иностранным журналистам. Так стало известно о

возбуждении уголовного дела против Е.Г.Боннэр и о голодовке Сахарова.

После этого Иру несколько месяцев держали под домашним арестом (почти

домашним: на работу в сопровождении милиционера, на прогулку с ребенком -

тоже втроем). В таком же положении был Леонид Литинский - его все лето не

выпускали из Троицка под Москвой, где он живет и работает. Но его

";охраняла"; не милиция, а люди в штатском. За Марией Гавриловной постоянно

следовала, не скрываясь, ";толпа"; мужиков (бывало более десяти). Вероятно,

и за мной была слежка, но не так явно; я их не видел. То, что происходило

с друзьями Сахаровых в Москве, было как бы отголоском той абсолютной

блокады, которую установили вокруг Андрея Дмитриевича и Елены Георгиевны в

Горьком.

Героический поступок Иры Кристи - это последний всплеск живой достоверной

информации из Горького. Таким образом, 6 мая 1984 г. - день образования

";черной дыры";. Целая армия ";сотрудников"; выполняла одну задачу: не

допустить утечки информации от Сахарова и Боннэр во внешнее пространство;

в те месяцы, что Сахаров находился в больнице, не допускались также их

контакты между собой. Все это подробно описано в [14].

7 мая Сахарова забрали в больницу. 11 мая укол, вызвавший микроинсульт,

затем принудительное кормление, пытка удушьем.

";25-27 мая применялся наиболее мучительный и унизительный, варварский

способ. Меня опять валили на спину на кровать, без подушки, привязывали

руки и ноги. На нос надевали тугой зажим, так что дышать я мог только

через рот... Иногда рот открывался принудительно, рычагом, вставленным

между деснами... Особая тяжесть этого способа кормления заключалась в том,

что я все время находился в состоянии удушья, нехватки воздуха... В июне я

обратил внимание на сильное дрожание рук. Невропатолог сказал мне, что это

- болезнь Паркинсона... В беседе со мной главный врач О.А.Обухов[28]

сказал: „Умереть мы вам не дадим. Я опять назначу женскую бригаду для

кормления с зажимом, у нас есть кое-что еще. Но вы станете беспомощным

инвалидом..."; Обухов дал понять, что такой исход вполне устраивает КГБ,

который даже ни в чем нельзя будет обвинить (болезнь Паркинсона привить

нельзя)";.

Это выдержки из письма [23] Сахарова президенту АНСССР А.П.Александрову. Я

не буду здесь переписывать этот трагический документ. Он полностью

приведен в статье В.Л.Гинзбурга. Судьба этого письма тоже трагична.

Написанное в октябре 1984 г., оно не получало огласки в течение полутора

лет, хотя дважды было тайно вывезено из Горького в Москву (см. гл. 52).

Его читали, о его существовании знали лишь несколько человек. Я впервые

прочитал это письмо Александрову в декабре 1985 года.

Но тогда, в 1984 году, мы ничего этого не знали. В мае различные люди

привозили из Горького ";информацию";, в самых черных выражениях

представляющую роль Елены Георгиевны. Все это, очевидно, было

инспирировано КГБ. Достаточно достоверно было лишь то, что Сахаров в

больнице.

В конце мая вдруг все западные радиостанции передают о звонке Елены Боннэр

знакомой в Италию. Разговор был прерван, но якобы Елена Георгиевна успела

произнести слова: ";Диссидента с нами больше нет";. (Приехав в Москву через

полтора года, она сказала, что никому, конечно, не звонила и звонить не

могла. Может быть, КГБ воспользовался куском фразы из своего необъятного

архива магнитозаписей подслушанных разговоров.)

В первых числах июня включаю радио и слышу, как диктор Би-би-си ясным

незаглушаемым голосом говорит: ";По сообщениям западных корреспондентов из

Москвы, вчера в горьковской областной больнице скончался лауреат

Нобелевской премии мира академик Андрей Дмитриевич Сахаров";.

Радиосообщение о смерти академика Сахарова я услышал далеко от Москвы, в

Вологодской области, куда мы с семьей ездили на неделю. Никому я об

услышанном не сказал и целые сутки жил под гнетом этой информации, до того

момента как поймал интервью Тани Семеновой. Она говорила, что это

сообщение скорее всего ";утка";, пробный шар, пущенный КГБ. Но сам факт его

появления означает, что состояние Сахарова действительно критическое. Я ей

поверил и она оказалась права.

Июнь 1984 года. В Москве собирается Международный биохимический конгресс,

который заканчивается грандиозным банкетом в Кремле. Никаких протестов в

связи с положением Сахарова. Правда, председатель и организатор конгресса

академик Ю.А.Овчинников предпринял специальные шаги для успокоения

некоторых зарубежных коллег: он демонстрирует на экране ";Историю болезни";

Андрея Дмитриевича, из которой следует, что его состояние здоровья совсем

неплохое.

В конце июня в Москву с государственным визитом прибывает Президент

Франции Ф.Миттеран и на официальном приеме поднимает тост за Сахарова.

А 10 июля мир содрогнулся от страшного сообщения. Радиостанции передавали:

";Из врачебных кругов в Москве стало известно, что к Сахарову применяют

психотропные средства и гипноз. Что к нему в обстановке особой

секретности, специальным самолетом привозили из Москвы специалиста по

гипнозу ведущего сотрудника московского Института усовершенствования

врачей профессора Рожнова[29]. Цель визитов - попытка воздействия с тем,

чтобы Сахаров прекратил голодовку";. Эта инфоpмация - наша с

М.Г.Петренко-Подъяпольской ";работа"; и, к великому сожалению, она не была

";уткой";. Утром в понедельник 2 июля я зашел к жившему неподалеку от нас

математику-отказнику Александру Иоффе. Увидев меня в дверях, он, не

здороваясь, молча взял меня за руку и провел в комнату, где на клочке

бумаги написал то, что ему под величайшим секретом сообщили знакомые врачи

(Рожнов, спецрейсы, гипноз) и от чего действительно стало жутко. Я поехал

к Марии Гавриловне и она ";добавила"; косвенную информацию о применении к

Андрею Дмитриевичу психотропных средств. Я все-таки съездил в Институт

усовершенствования врачей на площади Восстания, дабы убедиться, что Рожнов

действительно существует, а также узнать его имя и звание. Потом мы с

Марией Гавриловной сочинили анонимную информацию, Майя Яновна Берзина

отпечатала 4 экз. на машинке, и несмотря на все ";хвосты"; и ";колпаки";,

удалось забросить эти странички на Запад. И сработало. Вначале сенсацию

сообщила английская христианская правозащитная организация, а на следующий

день в Бостоне Таня Семенова заявила прессе, что имеет подтверждение этой

информации из независимого источника. В общем, листовки, отпечатанные

Майей Яновной, разошлись ";веером";. Помню, как поймал передачу на арабском

языке, из которой понял только одно слово ";Рожнов";. Потом знакомые врачи

подтвердили, что Рожнова действительно возили в мае, но с гипнозом ничего

не вышло. Что касается лекарств, то пока единственным подтверждением

является состояние самого А.Д.Существенно, что вся эта медицинская сфера

пока закpыта для гласности. Врачи Горьковской областной больницы имени

Семашко никаких сведений не дают. Так, во время проведения в Горьком

первых ";Сахаровских чтений"; (27-28 января 1990 г., см. [3]) они отказались

дать интервью эстонскому телевидению, объяснив, что это невозможно без

разрешения КГБ.

И вот в июле в таких условиях, которые я постарался описать, я держу в

руках, читаю авторскую корректуру статьи ";Космологические переходы с

изменением сигнатуры метрики"; с правкой, которую сделал сам Андрей

Дмитриевич. Дело в том, что я много лет подрабатывал в ЖЭТФ научным

корректором, и в июне мне дали, в частности, и верстку статьи Сахарова,

представленной в редакцию еще до трагических майских событий. У меня

возникли некоторые замечания, я их внес в авторские листы и показал все

Евгению Михайловичу Лифшицу, который отправил корректуру по горьковскому

домашнему адресу - на проспект Гагарина. Письмо из ЖЭТФ компетентные

товарищи, очевидно, передали Сахарову в больницу. И вскоре корректура

вернулась, и снова ее дали мне. Андрей Дмитриевич внес те исправления,

которые посчитал необходимыми. Все разумно. Но какой почерк! Тремор с

огромной амплитудой. Видно было, с каким трудом писалась каждая буква,

каждый знак. И это было страшно. Елена Георгиевна потом рассказывала, что

после выхода А.Д. из больницы 8 сентября тремор сохранялся еще около

месяца. Она рассказывала, что никогда не видела его в таком состоянии: он

не подходил к письменному столу, не интересовался свежими препринтами, не

мог работать. А потом, по-видимому, произошло очищение организма от

больничной химии, и физики, приехавшие 12 ноября, нашли его в хорошей

форме.

5-2. Между голодовками

В период между голодовками коллеги приезжали в Горький дважды: в ноябре

1984 г. и в феврале 1985 г. Других контактов с внешним миром у Сахаровых

не было.

Е.С.Фрадкин и Б.М.Болотовский сделали все, что просил Сахаров (см. статью

Б.М.Болотовского): один конверт передали В.Л.Гинзбургу, а сумку, на дне

которой под газетой была запрятана другая копия письма Александрову и

письма детям в Штаты, прямо с Ярославского вокзала отвезли на квартиру к

Борису Георгиевичу Биргеру. К нему часто приходили иностранцы, дипломаты -

смотрели картины, и Сахаровы предполагали, что здесь не будет проблем с

передачей письма за рубеж.

О судьбе первого конверта см. в статье В.Л.Гинзбурга: Виталий Лазаревич

сразу же передал письмо президенту Академии наук, у себя оставив копию.

Именно с этого экземпляра через 6 лет письмо Александрову впервые было

опубликовано в СССР в журнале ";Знамя"; №2, 1990 г.

Письма, вывезенные из Горького на дне сумки, к детям в США не попали, а

так и провалялись полгода на дне сумки в кладовке у Биргеров. Злосчастная

сумка принадлежала Гале Евтушенко. Собираясь в июне 1985 г. на дачу, Галя

попросила Биргеров сумку вернуть и, выбрасывая из нее старые газеты, вдруг

обнаружила среди них листочки с почерком Андрея Дмитриевича. Совершенно

потрясенная, Галя их собрала и сразу же отнесла Лене Копелевой, а та -

Мейманам. Вскоре о письмах Сахарова сообщили ";голоса";, но особого

резонанса они не вызвали, поскольку речь в них- о событиях годичной

давности, и, главное, появилась эта информация после майских

";успокоительных"; фальшивых фототелеграмм (см. гл. 5-3).

Итак, канал, который Андрей Дмитриевич и Елена Георгиевна считали самым

верным, не сработал. Но в Горьком об этом ничего не знали. (В отличие от

астрофизической черной дыры здесь информация не распространялась в обе

стороны.) Представляю, как они вслушивались в приемник на улице, на морозе

- дома глушилка - в надежде услышать наконец о письме Александрову. Попади

тогда, осенью 1984 года, это письмо за рубеж, оно, конечно, стало бы

сенсацией номер один - может быть, спасительной. Сахаров знал, что делал,

когда пытался переправить письмо. Но прошел ноябрь, декабрь, наступил

Новый год. Приемник говорил о другом: все было глухо. Как у Высоцкого в

песне про волка: ";Обложили меня, обложили";. И все это время полная

изоляция; ";Alone Together"; - так называется английский перевод книги Елены

Георгиевны [14].

Прошел январь 1985 года. 25 февраля в Горький съездили А.Д.Линде и

Д.С.Чернавский. Они привезли в Москву еще два пакета - один для

В.Л.Гинзбурга с еще одним письмом А.П.Александрову, которое Виталий

Лазаревич сразу передал пpезиденту АН, а второй снова для передачи

Б.Г.Биргеру, - но эту просьбу Сахарова коллеги решили не выполнять. (См.

статьи В.Л.Гинзбурга, Е.Л.Фейнберга, Д.С.Чернавского.) О привезенных из

Горького пакетах в то время, естественно, никто больше не знал.

Д.С.Чернавский вспоминает, что когда они с А.Д.Линде отказались везти в

Москву ненаучную корреспонденцию, Андрей Дмитриевич, после очень тяжелых

уговоров, в конце концов схитрил, положив все в большой конверт с запиской

для В.Л.Гинзбурга, бывшего тогда начальником Отдела. Дмитрий Сергеевич до

сих пор немного обижен за это на А.Д.

В pазделе 2-1 я упоминал о принципе Сахарова ";Никто никому ничего не

должен"; и о случаях, когда он этот принцип нарушил. Как такое ";поведение";,

";втягивание"; других людей против их желания укладывается в образ Сахарова

- образ терпимости и гуманности? В попытке понять его попробуем поставить

себя на его место.

Во-первых, надо понимать, что психологически для Андрея Дмитриевича КГБ,

охрана, слежка - все это было нечто находящееся вне поля его интересов,

хотя и навязчивое. Одним словом, комары. Он был сосредоточен на другом и

архимедовское ";не трогай моих чертежей";, мне кажется, наиболее точно

передает его внутреннее состояние. А сосредоточен он был на вещах

действительно важных. И вот он ясно понимает, чтo надо делать, знает

";ноу-хау";, а какая-то посторонняя сила (десятки мускулистых мальчиков) не

дает связаться с внешним миром. Конечно, это очень раздражает. Примерно

так же, как когда хочешь быстро записать что-то хорошее, что пришло в

голову, и неожиданно не пишет авторучка. А если нельзя быстро взять другую

- и месяц, и второй, и бессрочно? Похоронен заживо. И вдруг, о чудо, дверь

склепа открывается и милиционер пропускает в него коллег из Отдела

теоретической физики ФИАНа. И Сахаров уговаривает, настаивает, умоляет. (В

основном, в письменной форме, так как каждое произнесенное вслух слово

фиксируется.) Можно ли за это бросить в него камень?

И тем не менее я благодарен Д.С.Чернавскому за те несколько слов, что он

сказал мне после возвращения из той поездки. В ноябре 1984 г.

Б.М.Болотовский подробно рассказал многим друзьям Сахарова, и мне в том

числе, то, что им говорил Андрей Дмитриевич - об ужасах его пребывания в

больнице в мае-августе. Но о привезенных письмах, естественно, не

упоминалось. Тут соблюдалась строжайшая конспирация. Самое главное, что

все письма были переданы в соответствии с просьбой Сахарова. К сожалению,

устная информация, полученная от Болотовского, никак не могла быть

использована для передачи в прессу, которая живет по своим законам. Ей

нужны сенсация или документ. Последнего не было, а что за сенсация в

анонимном описании событий, пусть даже и страшных, но происшедших

несколько месяцев назад. Открыто я выступить не мог как по указанным выше

личным причинам, так и потому, что сразу возник бы вопрос: откуда у меня

эти сведения? Так что совершенно непонятно было, что с этой информацией

делать. К тому же я знал от Бориса Михайловича, что продуктовую сумку они

вернули Боре Биргеру, и догадывался, что она приехала не совсем пустая

(уточнять ничего я не мог, так как это было бы нарушением элементарных

правил конспирации и порядочности). И вот я тоже крутил приемник в надежде

услышать наконец то, о чем рассказывал Болотовский. Но тщетно.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Он между нами жил Воспоминания о Сахарове

    Документ
    Физический институт им. П.Н. Лебедева РАН Онмеждунамижил... Воспоминания о Сахарове Редколлегия: Б.Л. Альтщулер Б.М. Болотовский И.М. Дремин Л.В. ... . А мне обидно и противно... "Онмеждунамижил..." Публицистические страсти, в которых оба лагеря ...
  2. Мы помним памяти андрея дмитриевича сахарова

    Информационный бюллетень
    ... стала солидарность ученых, в том числе Сахарова. В книге «ОнмеждунамижилВоспоминания о Сахарове», собранной в Отделении теорфизики ФИАНа ... со мной яркими воспоминанием начала 1950-х, когда он работал в группе Сахарова в «Арзамасе-16» ...
  3. Александр исаевич солженицын

    Документ
    ... с динозавром: Заметки на полях кн. «Онмеждунамижил…: Воспоминания о Сахарове» // Лит. газ. 1996. 9 окт. С. 12 ... . Н. Новгород, 1995. С. 409; То же // Онмеждунамижил…: Воспоминания о Сахарове. М., 1996. С. 373; То же // Михаил ...
  4. Александр исаевич солженицын (1)

    Документ
    ... с динозавром: Заметки на полях кн. «Онмеждунамижил…: Воспоминания о Сахарове» // Лит. газ. 1996. 9 окт. С. 12 ... . Н. Новгород, 1995. С. 409; То же // Онмеждунамижил…: Воспоминания о Сахарове. М., 1996. С. 373; То же // Михаил ...
  5. Андрей дмитриевич

    Документ
    ... с динозавром : [заметки на полях книги “Онмеждунамижил… (Воспоминания о Сахарове)”] / О. Мороз. // Литературная газ. – 1996 ... с динозавром : [заметки на полях книги “Онмеждунамижил… (Воспоминания о Сахарове)”] / О. Мороз. // Литературная газ. – ...

Другие похожие документы..