Главная > Документ


анонимном авторстве письма в собственную защиту. Я уверен, что сообщение

инспирировано КГБ. Вероятно, истинные авторы документа были известны КГБ и

была уверенность, что они не раскроют своего авторства"; [1] (гл. 29,

с.771).

Этим документом я отметил третью годовщину ссылки Андрея Дмитриевича.

Приведу его полностью, так как он имеет прямое отношение к основной теме

этой статьи, то есть к ";ноу-хау"; (цитирую по копии, сохранившейся у Елены

Георгиевны):

К 3-летию ссылки Сахарова

(письмо иностранным коллегам)

22 января 1980 г. академик Сахаров был задержан на улице Москвы и

специальным самолетом вывезен в г. Горький. Прошло три года беззаконной

депортации, актов насилия и давления. КГБ сделало заложником общественной

деятельности Сахарова молодую женщину, невесту его сына. Ни руководители

Академии наук СССР, ни другие советские ученые, которых Сахаров просил

помочь в этом чрезвычайно болезненном для него вопросе, не откликнулись на

его обращения. Он сам разрубил этот узел, поставив на карту свою жизнь.

Однако его победа в 17-дневной голодовке многих успокоила: ";Сахарову не

дали умереть, он оказался сильнее КГБ и значит ничего плохого с ним

сделать не могут";. Такое мнение - опасное заблуждение.

Действительно. Спасительное решение уступить Сахарову в его минимальном

требовании было принято на самом высоком уровне, по-видимому на заседании

Политбюро. Амплитуда выступлений в защиту Сахарова тогда, к счастью,

превысила порог проникновения в этот вознесенный над миром и изолированный

от мира мозговой центр Советской власти - место, где ";принимают решения";.

Но такое не может продолжаться долго и бюрократическая трясина быстро

пришла в равновесие. Уже через 15 дней после снятия голодовки, 24 декабря

1981 года Сахаров, несмотря на только что перенесенный сердечный приступ,

был экстренно выписан из больницы и снова водворен в охраняемую и

постоянно обыскиваемую квартиру на улице Гагарина. С этого времени он

фактически лишен адекватной медицинской помощи, хотя очень в ней

нуждается. Еще в январе 1982 года друзья Сахарова написали об этом

Президенту АН Александрову, но никакого ответа не последовало. Летом 1982

года Сахаров перенес тяжелое заболевание - тромбофлебит. Его лечила только

жена. Основная специфика беззаконного положения Сахарова в Горьком в том,

что за его жизнь никто юридически не отвечает.

Прошлой осенью - новые акции КГБ. 11 октября - кража сумки с 900

страницами рукописи с применением к Сахарову наркоза мгновенного действия.

Сахаров обратился к председателю КГБ с требованием вернуть похищенное и к

Президенту АН с просьбой поддержать это требование. Академик Александров

снова никак не реагировал, а 7 декабря КГБ, уже теперь официально, провел

обыск Елены Боннэр и конфисковал у нее еще 300 страниц рукописи Сахарова -

то, что он частично восстановил после кражи 11 октября. Каждая акция КГБ

является одновременно ПРОБОЙ СИЛ перед другими, более решительными

действиями, а в неопределенной и динамической ситуации, сложившейся после

смены руководства в СССР, нельзя исключить самого трагического развития

событий.

Несколько слов о позиции Академии наук СССР и о научных контактах

Сахарова. В последние месяцы в личных беседах с приезжающими в СССР

иностранными учеными Президент АН Александров, вице-президент Велихов,

ученый секретарь Академии Скрябин весьма активно ";докладывают"; зарубежным

коллегам, что ";проблемы Сахарова"; не существует, что Сахарову в Горьком

очень хорошо. Академик Скрябин заявил даже, что у Сахарова в Горьком

имеется личная секретарша (??!). Цель КГБ - профилактика возможных

протестов, и руководству АНСССР отведена важная роль в этой игре. Одно из

главных приводимых доказательств ";благополучия"; Сахарова- командировки к

нему коллег-теоретиков из Москвы, из Физического института АН. На

начальном этапе, т.е. весной 1980 года эти командировки были победой над

КГБ, которое было вынуждено смириться с этой реальностью и

приспосабливаться к ней. (Эта победа совпала по времени с бойкотом,

объявленным Национальной академией наук США.) Однако эти командировки

никак не влияют на все другие аспекты положения Сахарова в Горьком.

Теоретики приезжают примерно раз в месяц, на несколько часов. А с октября,

в особенно драматический для Сахарова период командировки на три с лишним

месяца прекратились (почему?).

Как помочь Сахарову? - Протестовать, обращаясь преимущественно к высшим

руководителям СССР и принимая меры, чтобы эти протесты обладали

достаточной проникающей способностью, а не оседали в архивах КГБ.

Гигантская советская бюрократическая машина почти не слышит слов и лучше

воспринимает более первичный язык жестов. К счастью, это понимали в

Национальной академии наук США, благодаря решительным действиям которой

весной 1980 г. КГБ было вынуждено резко сменить тактику от ";Изменник

Сахаров давно выродился как ученый"; к ";Академик Сахаров имеет в Горьком

все возможности для научной работы";. (Не исключено, что тогда это спасло

Сахарову жизнь.) И все три года КГБ вынужден доказывать (кому? -

Правительству? другим звеньям аппарата? - но, очевидно, вынужден), что

объявленный бойкот неэффективен. Иностранным ученым, прибывающим в СССР по

тем или иным официальным приглашениям, следует иметь в виду, что сам факт

их приезда, их имена используются (без их ведома) против Сахарова для

демонстрации того, что ";Сахаров забыт";, что западные ученые якобы

смирились с его депортацией. Озабоченность положением Сахарова, выраженная

устно в личных беседах с советскими официальными лицами, является

недостаточной профилактикой такого использования.

Открытое обращение (в Правительство, в Академию...), отправленное адресату

заказным письмом по московской почте и переданное прессе, по-видимому,

закрывает возможность секретной полиции маневрировать именами зарубежных

гостей. (Публикация в прессе возможна и после возвращения из Москвы на

родину, хотя это не столь эффективно.) Если же такое обращение будет

передано иностранным корреспондентам в Москве (а тем самым,

предположительно, станет известно тем в советском аппарате, кто

контролирует деятельность КГБ) и одновременно вручено руководителям

Академии, другим видным советским ученым, то можно даже надеяться на

определенный положительный результат. (Такой метод следует испытать также

для помощи Орлову, Щаранскому и другим правозащитникам.) Руководство

Академии - не только Президент Александров, но также вице-президенты

академики Велихов, Котельников, Логунов, Овчинников. Каждый из них имеет

прямой доступ в Правительство СССР и мог бы через голову КГБ говорить о

положении Сахарова. Весьма влиятельные фигуры академики Басов и Марчук.

Н.Г.Басов - лауреат Нобелевской премии по физике, директор Физического

Института АН, в ноябре 1982 г. избран членом Президиума Верховного Совета

СССР (одновременно с Ю.В.Андроповым). Г.И.Марчук- заместитель Председателя

Совета Министров СССР, председатель Государственного Комитета СССР по

науке и технике. В январе 1983 года Марчук вел важные для СССР переговоры

во Франции и 12 января был принят Президентом Миттераном. (Побеспокоил ли

Миттеран Марчука вопросом о положении Сахарова и других репрессированных

ученых?) Подобно всей советской системе, каждый из этих людей в основном

реагирует не на слова, а лишь на чувствительные для них действия. В связи

с этим последним замечанием необходимо, в частности, указать на

международное сотрудничество СССР в исследованиях по мирному использованию

термоядерной энергии. Академик Сахаров (совместно с покойным академиком

Таммом) - пионер всего этого направления, и то, что с ним сейчас делают,

вряд ли совместимо с таким сотрудничеством. В письмах и обращениях в

защиту Сахарова следует снова и снова повторять о его научных заслугах, в

том числе в области фундаментальных исследований. Так, если ";Правда"; под

рубрикой ";Тайны материи"; публикует (23 января 1983 года) сообщение об

экспериментах по регистрации распада протона, то имеет смысл довести до

сведения высшего советского аппарата о пророческом вкладе Сахарова в этой

области.

Допустимо ли, чтобы такой человек задыхался в Горьком? Высылка и

задержание Сахарова аналогичны захвату американских дипломатов-заложников

в Иране, и он может быть свободен так же, как были освобождены

американские дипломаты. Сахаров должен вернуться к нормальной жизни,

посещать научные семинары, осуществлять научные контакты по своему выбору,

пользоваться услугами академических врачей, участвовать в заседаниях

Академии наук СССР, членом которой он является с 1953 года. Сахарову

должно быть разрешено вернуться домой в Москву или, по крайней мере, в его

загородный дом под Москвой.

Москва, Январь 1983 год.

Сегодняшняя ситуация в СССР такова, что мы не можем назвать наши имена. Мы

живем в таких условиях, что наши подписи, ничего не добавляя к содержанию

настоящего письма, неизбежно поставят под удар работу и семью каждого из

нас.

Перечитал я через восемь лет этот свой текст и снова расстроился. Сколько

возможностей оказалось неиспользованными!

Суть письма, в сущности, в призыве делать то, что делали Мишель и Пекар во

время ";Лизиной"; голодовки, когда они устроили пресс-конференцию (о встрече

с руководством Академии) тут же в Москве. Но, по-моему, никто не

последовал их примеру. Тем более, что тех иностранных ученых, которые были

внутренне готовы к таким активным действиям, власти предусмотрительно на

многие годы лишили въездной визы (Джоэль Лейбовиц из Ратгерса, Кристоффер

Йоттеруд из университета Осло и другие). Ну а ";вежливых";, наоборот,

принимали со всем гостеприимством.

Полагая, что западные ученые не читают того, что публикуется за рубежом

по-русски, я перевел это письмо на английский. В этом мне помогла, а также

отпечатала его на английском мать Павла Василевского Майя Яновна Берзина,

которая не раз в самые тяжелые времена с готовностью выручала в этих

рискованных делах. Слава Богу, что была такая, прямо скажем, уникальная

возможность - при полном в этих вопросах единогласии также и абсолютная

надежность. То же самое можно сказать, конечно, и про Марию

Гавриловну[16], Софью Васильевну Каллистратову, Евгению Эммануиловну

Печуро[17], не говоря уже о Елене Георгиевне (я назвал только тех, с кем

хорошо знаком). Но правозащитники были все просвечены, да и машинки уплыли

при неоднократных обысках, и не знаю, как бы я выходил из положения, если

бы не Майя Яновна.

Дальнейшая судьба английского варианта - из детектива, к сожалению, с

неудачной концовкой. Ключевая фигура здесь - известный американский

физик-теоретик Эдвард Виттен, специалист по квантовой теории поля и теории

струн. В конце января 1983 (или, может быть, в начале февраля?) он приехал

в Москву, посетил на ул. Чкалова Елену Георгиевну (на что далеко не каждый

иностранный гость решался) и сделал доклад на квартире у Якова Львовича

Альперта на семинаре ученых-отказников. Я пришел на семинар специально,

чтобы передать Виттену ";Письмо";. Практика была такая: после доклада

иностранного гостя приглашали в маленькую комнату и туда по очереди

заходили те, кто хотел с ним пообщаться в приватном порядке. Общение,

конечно, происходило не вслух. Зашел и я, отдал Эдварду письмо, изложив

кратко на бумаге суть дела и добавив, что есть шанс, что при выезде из

СССР в аэропорту у него письмо отберут и что надежнее, если он сумеет

отправить его как-то через посольство. К сожалению, он не прислушался к

этому совету. На следующий день он уехал, а еще через несколько часов в

Москву прилетел другой физик (не помню его имени; я с ним не встречался),

который рассказал отказникам, что встретил Эдварда Виттена в аэропорту в

Париже совершенно потрясенного. В Шереметьево у него отобрали все

подчистую- все бумаги. После того, как английский вариант ";Письма"; так

нелепо засветился, я уже не счел себя вправе повторять эти опасные

попытки, тем более, что русский текст Елена Георгиевна закинула за рубеж.

Но так мне было жаль, что письмо не попало непосредственно в FAS и

NAS[18].

О том, что это письмо на Западе приписывали самому Сахарову, я узнал

только теперь, прочитав книгу Андрея Дмитриевича. Почему я его не

подписал? Еще раз об этом, чтобы поставить все точки над ";i";. Каждое

возникновение госбезопасности в поле зрения нашей семьи было страшным

ударом по нервам и здоровью моей жены. Подписать письмо означало снова

нанести такой удар - своей рукой, росчерком своей, так сказать, авторучки.

Я уже говорил об этих неразрешимых дилеммах в главе 1. Конечно, мы с женой

всегда были полные единомышленники и никогда никаких упреков у нее даже в

мыслях не было. Но что она могла с собой сделать, нельзя заставить себя не

волноваться. И не такие боялись, а она к тому же поэт. Позвольте привести

одно из стихотворений Ларисы Миллер того периода:Благие вести у

меня,

Есть у меня благие вести:

Еще мы целы и на месте

К концу сбесившегося дня.

На тверди, где судьба лиха

И не щадит ни уз, ни крова,

Еще искать способны слово

Всего лишь слово для стиха.

Это написано после высылки Андрея Дмитриевича. ";Колыбель висит над

бездной..."; - это 1976 год, после ареста Петра Старчика. ";В Содоме живу и

не прячу лица"; - это 1985-й и т.д. и т.п. ";Вот такая наша жизнь"; - как

поется в одной туристской песенке.

Знал ли КГБ о моем авторстве ";письма иностpанным коллегам";? После обыска

17 ноября 1983 г. (в связи с арестом Юры Шихановича по Москве прошла тогда

серия обысков), когда у меня забрали оставшиеся копии, знал точно. В конце

мая 1985 г. на беседе на Лубянке сотрудник показал мне этот документ и с

некоторой угрозой сказал: ";Мы хорошо знаем, что вы автор этого

антисоветского письма";. Я сделал вид, что не понимаю, о чем речь.

4-2. ";А могло бы быть иначе, быть может";

25 апреля (1983 г.) у Елены Георгиевны был сильный сердечный приступ, как

потом выяснилось, инфаркт. (Летом 1984 года в своем судебном деле она

прочитала официальное заключение академической больницы: ";Крупноочаговый

инфаркт передней, боковой и задней стенки";. Шесть байпассов, поставленных

ей в США в январе 1986 г., подтверждают этот диагноз.) Было это в Горьком.

Отлежавшись две недели, она 11 мая приезжает в Москву, привозит

";Воспоминания"; и текст статьи Сахарова ";Опасность термоядерной войны"; -

ответ Сиднею Дреллу.

Врачи московской академической больницы активно настаивали на ее

госпитализации. Но это означало бы полную изоляцию Сахарова от внешнего

мира. Елена Георгиевна соглашалась лечь в больницу в Москве, но с одним

единственным условием - чтобы вместе с ней был госпитализирован и Андрей

Дмитриевич, который тоже нуждался в лечении. Ведь четвертый год ни одного

врачебного осмотра. В больницу - только вдвоем, другого варианта не

существовало. Лечь в больницу одной было бы предательством.

26 мая дома на ул. Чкалова состоялся консилиум. Заведующая отделением

доктор Бормотова сказала Елене Георгиевне: ";Я вынуждена написать в истории

болезни, что вы отказываетесь от госпитализации";.- ";Дайте я сама напишу";.

Елена Георгиевна взяла историю болезни и вписала туда: ";Настаиваю на

госпитализации, но только вместе с мужем академиком Сахаровым в больницу

АН СССР в Москве[19]";.

Ученый секретарь Академии академик Скрябин сказал тогда: ";Мы не позволим

ей шантажировать нас своим инфарктом"; (см. об этом в [1,11,14]). Тем не

менее в результате устроенного Еленой Георгиевной ";шантажа"; к Сахарову в

Горький 2июня приехали врачи из Академии во главе с профессором Пылаевым.

Их заключение - необходима госпитализация. Но все это ничем не кончилось.

19 июня Елена Георгиевна вернулась в Горький. 20 июня в журнале ";Ньюсуик";

появилось интервью с президентом АНСССР Александровым, в котором он, в

частности, говорил какой красивый и большой город Горький. ";Академики,

которые живут там, не хотят никуда переезжать";. Здесь же он сказал про

Сахарова: ";К сожалению, я думаю, что в последний период его жизни его

поведение более всего обусловлено серьезным психическим сдвигом";.

В один из этих дней Андpей Линде сделал на семинаpе доклад, под

впечатлением котоpого я написал (и отпpавил по почте) в Гоpький довольно

длинное письмо. У меня сохpанилась копия этого письма, и я пpиведу его

полностью, поскольку, мне кажется, оно пpедставляет общий интеpес.

(Пpиношу извинения за возможную неполноту и неточность в описании событий,

поскольку это письмо - пеpесказ пеpесказа.)

25 июня 1983 г.

Дорогой Андрей Дмитриевич!

Не могу удержаться, чтобы не написать Вам еще одно письмо (третье за

последние две недели). В данном случае причина - доклад Андрея Линде о

конференции в США, откуда он недавно вернулся. ";Конференция по проблемам

фундаментальной физики; Шелтер-Айленд2"; (";Остров Приюта 2";). Предыдущая

такая конференция ";Шелтер-Айленд1"; была созвана по инициативе Оппенгеймера

в 1947 году с мыслью вернуть физиков к фундаментальным проблемам, после

упора на практические задачи во время войны. На ней было 23 делегата,

многие из которых сейчас почти легендарны (в т. ч. Фейнман, Дайсон,

Швингер...). В частности, на Шелтер-Айленд1впервые был доложен лембовский

сдвиг. Из этих 23 сейчас живы 15, и 14 из них прибыли на конференцию

(Швингер не поехал, т.к., по его словам, современная физика вся плохая).

Всего было около 100участников, в т. ч. Фейнман, Гелл-Манн, Вейнберг, Ли,

Хокинг, Хуфт, Дайсон... (10 нобелевских лауреатов). Из СССР были

приглашены Грибов, Линде, Поляков, Фаддеев. Но Людвиг сам не пожелал, а из

трех остальных поехал только Андрей. Повода для конференции специального

не было - просто желание снова собраться в то же время, на том же острове

(этот остров примерно в 150 км от Нью-Йорка, в 1 км от материка), в той же

гостинице, что и в 1947 г., и обсудить все дела. Сильных новых результатов

доложено не было. Были, в основном, обзорные доклады (всего 15 докладов по

1 часу). Фейнман - по конфайнменту, Ли - нелокальная теория на основе

дискретного времени, Вейнберг - по теориям Калуцы - Клейна. Две главные

темы, занимавшие больше половины времени и еще больше общего интереса:

суперсимметрия и теории Калуцы - Кл. (и их объединения: 11мерная

супергравитация...). Главное достижение (результат последнего года)

супертеорий (но не супергравитации): удалось построить модели без

расходимостей во всех порядках, т.е. не нуждающиеся в перенормировках. (На

вопрос Киржница о конечных перенормировках Андрей ответил, что, кажется, в

этих моделях нет и конечных.) Впервые это было сделано для SU(4) -

супер-Янг-Миллса; затем для SU(2) - и многих других моделей. К сожалению,

они пока нереалистичны. Как сказал там один из авторов: ";Я могу продавать

такие теории в каждой подворотне, но их никто не купит";. Но на самом деле

энтузиазм велик. Гелл-Манн на своем докладе показал рисунок: женщина

заметает пыль под ковер, что символизирует перенормировки бесконечностей.

Теперь все надеются, что с этим 30-летним самообманом будет покончено.

Вейнберг сделал доклад о динамически получаемом 5-мерном Калуце-Кл. (по

так называемой ";высокомерной физике";), в котором почему-то оказывается

вычислимой постоянная тонкой структуры. Но 1/137 он еще не получил. Хокинг

- попытка объяснить L=0 за счет экранирования ";гравитационной пеной";. Он

сказал: ";Я буду счастлив, если кто-то предложит что-нибудь получше";. Guth

в основном говорил о модели инфляционной Вселенной, предложенной Линде, а

Линде- свой новый вариант ";хаотическая инфляционная вселенная";. На первой

сессии председательствовал Дайсон и был обзорный доклад Гелл-Манна

(невысокий, курчавый, загорелый, шутит и сам смеется своим шуткам, очень

энергичный). Кроме физики, Гелл-Манн занимается словотворчеством вроде

quark-squark, higgs-shiggs (это для суперпартнеров). И весь этот суперязык

он назвал slanguage. Андрей их всех фотографировал, надеется, что

получилось. Но в эту среду снимки еще не были готовы. Фейнман - сутулый,

поникший, какой-то придавленный (три года назад он заболел раком). Но

когда он поднялся на трибуну, глаза загорелись, распрямился, жесты

артистические, как Паганини (хорошо все-таки рассказывает Андрей, ведь это

я его повторяю). Фейнман один из немногих людей, которые могли отбивать

одной рукой 12 тактов, а другой - 13. Он был квалифицированным судьей

джазистов. Сама конференция была только для маститых, но в последний день

был workshop (мастерская), было приглашено много ";физической"; молодежи. И

вот в этот день с утра на залитую солнцем гладь океана у острова начали

приводняться гидропланы с физиками. Андрей говорит, что все это было очень

красиво. А вечером гости улетели. Прямо с этой конференции Андрей (и еще

7-8 американцев, в т. ч. Адлер, Гросс) полетели на конференцию в Ереван,

где Адлер докладывал о конфайнменте кварков, а Гросс о монополе в теории

Кал.-Кл.

Привет Елене Георгиевне. Ваш Боря.

2 июля я получил по почте письмо от Андрея Дмитриевича:

Дорогой Боря!

Посылаю копию моего письма Никольскому[20]. Надеюсь, что все же удастся

сдвинуть с места это дело, которое тянется уже год[21].

Что касается компактификации[22], то эта надежда стала теперь безумно

модной. Я получил несколько оттисков на эту тему из разных источников, в

том числе статью С.Вейнберга (это препринт Техасского университета,

поэтому не даю ссылки, достать ее в библиотеке вряд ли можно, потом

надеюсь прислать). Что касается меня, то у меня возникла мысль, что,

возможно, радиус компактификации устанавливается на некотором постоянном

значении с учетом квантовых эффектов, подобно радиусу атома водорода. Как

решается проблема L-члена, я, конечно, не знаю (суперсимметрия?).

19 числа приехала Елена Георгиевна. Сейчас живем и лечимся вместе. Это

светлый момент на общем довольно-таки грустном фоне нашей ситуации. А

могло бы быть иначе, быть может... О здоровье Ел. Георгиевны не пишу,

изменений по сравнению с тем, что было в Москве, особых нет, к сожалению.

25 июня 83 г.

Будь здоров, твой А.С.

Елена Георгиевна присоединяется.

Андрей Дмитриевич никогда не жаловался, почти никогда не говорил в

сослагательном наклонении ";если бы да кабы";. А тут в личном письме фраза,

вынесенная в заголовок этого пункта. Ведь то, что делала Елена Георгиевна,

- это тоже ноу-хау. И не исключено, что ее усилия добиться госпитализации

Сахарова в Москве могли бы увенчаться успехом, если бы были поддержаны,

если бы было организовано ";кумулятивное сжатие"; в эту точку. Мне тогда

пришлось довольно много разговаривать на эти темы. К сожалению, должен

сказать, что некоторые коллеги в этом деле снова проявили непонимание:

осуждали Елену Георгиевну за то, что она аггравирует ситуацию, пользуясь

своей болезнью. А позже осуждали за то, что Сахаров голодает за нее.

Письмо Сахарова я получил 2 июля 1983 г., а на следующий день ";Известия";

публикуют заявление академиков А.А.Дородницына, А.М.Прохорова,

Г.К.Скрябина и А.Н.Тихонова (см.в [1,14]). И началось. А после публикации

в июле в ";Смене"; чудовищных, откровенно клеветнических глав из книги

Н.Н.Яковлева включился какой-то безотказный, так называемый

геббельсовский, механизм пропаганды. Даже от, казалось бы, умных и

порядочных людей приходилось слышать в адрес Елены Георгиевны такое... Не

говоря уже о ";широкой народной массе";. (Думаю, что эти взятые в кавычки

слова на самом деле имеют мало смысла. Любой народ состоит из личностей,

индивидуальностей. Но тогда это была ";масса";.)

В своей книге ";Постскриптум"; [14] Елена Георгиевна вспоминает, что поток

гневных писем доходил до 130 в день. Было немало угроз, особенно в ее

адрес. ";А нам угрожают на рынке, и когда выходишь на балкон, на улице

скандалы - было все. Кажется, только не били. И как апофеоз - погром,

который мне устроили в поезде 4 сентября, когда я ехала из Горького";. Я

каждый раз встречался с Еленой Георгиевной, когда она приезжала в Москву,

слышал от нее много рассказов обо всех этих событиях и свидетельствую:

никогда она не говоpила об этих людях с раздражением, а тем более со

злостью - всегда только с сожалением, с ясным пониманием того, кому и

зачем надо разжигать все эти страсти, доводить людей до такого состояния.

В этом они с Андреем Дмитриевичем очень похожи.

4-3. Сахаров, FAS и ракеты

До сих пор мы говорили о том, как помочь Сахарову. Но давайте посмотрим с

другой стороны - как он помогал всем нам. Итак, о ноу-хау Сахарова в

стратегических вопросах, о ракетах - в шахтах и на колесах, каждая из

которых может уничтожить Париж, Лондон или Москву. Теперь некоторые из них

в соответствии с достигнутыми международными соглашениями уничтожаются. О

таком чуде нельзя было и помыслить в 1983 году. Чудо это неотделимо от

начала перестройки в СССР. Что подвигло советский ";застойный"; политический

механизм на такое противоестественное для него поведение? Я говорю именно

об СССР, так как на Западе, в США при их открытости готовность СССР на

реальные переговоры автоматически приводит к падению авторитета



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Он между нами жил Воспоминания о Сахарове

    Документ
    Физический институт им. П.Н. Лебедева РАН Онмеждунамижил... Воспоминания о Сахарове Редколлегия: Б.Л. Альтщулер Б.М. Болотовский И.М. Дремин Л.В. ... . А мне обидно и противно... "Онмеждунамижил..." Публицистические страсти, в которых оба лагеря ...
  2. Мы помним памяти андрея дмитриевича сахарова

    Информационный бюллетень
    ... стала солидарность ученых, в том числе Сахарова. В книге «ОнмеждунамижилВоспоминания о Сахарове», собранной в Отделении теорфизики ФИАНа ... со мной яркими воспоминанием начала 1950-х, когда он работал в группе Сахарова в «Арзамасе-16» ...
  3. Александр исаевич солженицын

    Документ
    ... с динозавром: Заметки на полях кн. «Онмеждунамижил…: Воспоминания о Сахарове» // Лит. газ. 1996. 9 окт. С. 12 ... . Н. Новгород, 1995. С. 409; То же // Онмеждунамижил…: Воспоминания о Сахарове. М., 1996. С. 373; То же // Михаил ...
  4. Александр исаевич солженицын (1)

    Документ
    ... с динозавром: Заметки на полях кн. «Онмеждунамижил…: Воспоминания о Сахарове» // Лит. газ. 1996. 9 окт. С. 12 ... . Н. Новгород, 1995. С. 409; То же // Онмеждунамижил…: Воспоминания о Сахарове. М., 1996. С. 373; То же // Михаил ...
  5. Андрей дмитриевич

    Документ
    ... с динозавром : [заметки на полях книги “Онмеждунамижил… (Воспоминания о Сахарове)”] / О. Мороз. // Литературная газ. – 1996 ... с динозавром : [заметки на полях книги “Онмеждунамижил… (Воспоминания о Сахарове)”] / О. Мороз. // Литературная газ. – ...

Другие похожие документы..