Главная > Документ


который раз потребовал ";обещать";; а я в ответ, как попугай, повторил ту же

";физическую"; формулировку. На том и разошлись. Де-факто я, конечно,

подписывать перестал (единственное исключение - участие в сентябре 1983 г.

в коллективном письме в защиту Софьи Васильевны Каллистратовой, над

которой нависла тогда угроза ареста). А сочинять продолжал.

В мае Ларису снова вызвали в КГБ к тем же людям. Требовали, чтобы я

устроился на работу, а также: ";Ваш муж должен прекратить заниматься

антисоветской деятельностью"; и - ребром ладони по столу - ";Он должен

прекратить все контакты с академиком и его семьей";. Интересно, что фамилию

";Сахаров"; они не произносили никогда. Либо ";академик";, либо просто

намеками: ";Вы понимаете, о ком речь";. Очень странно это выглядело и,

признаюсь, создавало ощущение какой-то неуязвимости, защищенности. (Теперь

стало известно, что в своем профессиональном кругу для А.Д.Сахарова они

использовали кличку ";Аскольд";, для Е.Г.Боннэр - ";Лиса";, а меня вроде бы

величали ";Хамелеон";.) Лариса поинтересовалась, что значили разговоры об

отъезде два месяца назад. ";Это был прием, маневр, мы вас проверяли";, -

ответил тот самый куратор, который так смачно хохотал в марте. Мне с этим

человеком пришлось повидаться потом еще три раза. 10 декабря 1982 г. - он

тогда сказал, что Лариса неправильно его поняла насчет запрета на

";контакты с академиком и его семьей"; (см. ниже, гл. 3-4). В январе 1985

г., когда они вернули (после моей жалобы в Московскую прокуратуру -

";прокурору по надзору за деятельностью органов государственной

безопасности";) изъятые за 14 месяцев до этого на обыске 66 магнитофонных

кассет, в том числе песни Петра Старчика. (";Даже и небо решеткою ржавою

красный паук затянул";, - слушали мы ";Владимирскую прогулочную"; Виктора

Некипелова[12], привезенную в неповрежденном виде из Главной приемной КГБ.

Чудеса.) И третий раз - в мае 1985 г., когда Андрей Дмитриевич уже месяц

держал голодовку и никто об этом не знал (см. гл. 41 и 52).

2 июня 1982 г. меня вызвали в милицию (оперативники приехали на дачу, чем

сильно напугали и Ларису, и хозяйку), где предъявили обвинение в

тунеядстве и потребовали трудоустроиться. В сентябре я устроился дворником

в соседнем микрорайоне, где и работал до июля 1987 г., когда Андрей

Дмитриевич взял меня к себе в группу в Отделе теоретической физики ФИАНа.

В начале июня Елена Георгиевна привезла из Горького заявление Сахарова ";В

защиту Бориса Альтшулера"; и передала его иностранным корреспондентам, так

же как и копию моей жалобы Л.И.Брежневу, в которой я писал, что требование

КГБ прекратить заочные контакты с академиком Сахаровым для меня

неприемлемо, что я помогаю ему по науке, помогаю его жене, когда она

приезжает в Москву, ничего противоправного не делаю и прошу ";оградить меня

и мою семью от угроз и „приемов"; Комитета государственной безопасности";.

Привезла она мне также и письмо от Андрея Дмитриевича. Вот оно:

Дорогой Боря!

Не успел я написать тебе, что я думаю и советую по поводу твоей ситуации,

как она рисовалась 2 месяца назад, как все повернулось вверх дном! Есть от

чего закружиться голове. Тем более, что все это происходит в дупле зуба

динозавра, как ты правильно пишешь. А это тот случай, когда советовать

что-либо невозможно и не нужно, а можно только пожелать ясной головы и

моряцкого счастья (т.е. авось волна будет не слишком уж высокой). Ясная

голова у тебя, вроде, есть... В общем же - трудные времена... Мы с Люсей

думаем о вас, как и о многих других: ";За тех, кто в море";. А что касается

науки, то сейчас (как впрочем и всегда) - необычайно интересные времена.

";Блажен, кто посетил сей мир..."; Соединение супергравитации и GUT[13],

составные модели кварков, лептонов и глюонов, бум в космологии...

Относительно космологических идей экспоненциальной начальной фазы. (С

усовершенствованием Линде или без оного.) Я пока отношусь к ним

настороженно (может, старость?). Мне непонятно, как, начиная с гигантской

космологической постоянной, получить в современном вакууме ноль. И главное

- мне не хочется отказываться от многолистной модели. Ну, ладно, подождем.

Будущее покажет, кто прав, покажет всем нам и многое другое. К счастью,

будущее непредсказуемо, а также (в силу квантовых эффектов) - и не

определено.

10/V-1982 г. С наилучшими пожеланиями, А.C.

Я много писал Сахарову в Горький. Почти каждый раз, когда ехала Елена

Георгиевна, передавал с ней ";отчет"; о московских и прочих событиях, а

ездила она за четыре с лишним года 60-70 раз. После прочтения эти записки

сжигались, о чем мне недавно с сожалением сказала Елена Георгиевна. Но

выхода не было, т.к. документы А.Д. имели тенденцию перекочевывать в КГБ

(вместе с сумками), а писал я все, что хотел, открытым текстом, и они не

хотели ставить меня под удар. ";Голубиной"; почтой пользовался не только я.

Много писал Андрею Дмитриевичу друг семьи Сахаровых математик Леонид

Литинский, и у него есть немало ответных писем.

В конце приведенного выше письма Андрей Дмитриевич пишет: ";К счастью,

будущее непредсказуемо, а также (в силу квантовых эффектов) - и не

определено";. Он много раз повторяет эту идею - и в различных выступлениях,

и в ";Воспоминаниях";. По-моему это очень глубокая мысль, суть которой, мне

кажется, можно также выразить словами: ";Жизнь - это перманентная ситуация

„Шредингеровского кота";";. Только исход ";опыта"; (и в личной судьбе, и шире)

зависит в данном случае не от поведения ";глупого"; электрона, а от

";принятия решения"; ";наблюдателем";- от его свободы воли. (В применении к

современной истории в связи с общественной деятельностью Сахарова, я

довольно подробно развил эту философию в [2], с.231, и в [9], и здесь не

буду повторяться.) Почему, как пишет А.Д., ";к счастью";, что будущее

непредсказуемо? Потому что в мире фатализма жить не только неинтересно,

там просто нет жизни с ее основным свойством: свободой выбора и

ответственностью за этот выбор.

3-4. Немного сюрреализма

Аресты, обыски, допросы - основное, что происходило с правозащитниками в

то время. Целенаправленно создавали мертвую зону и вокруг Елены

Георгиевны. Сама она пока еще могла ездить, но обыск в поезде 7 декабря

1982 г. был, очевидно, прелюдией к возбуждению через полтора года против

нее уголовного дела. Здесь наглядно видно, как все это трудно и небыстро

шло у КГБ, а значит, имело смысл бороться. Именно об этом приведенное в

Пpиложении III Письмо Сахарова советским ученым. Андpей Дмитpиевич все это

понимал, но коллеги молчали. Это молчание, в сущности, и было той петлей,

которая довела потом до мучительных голодовок.

Меня, Марию Гавриловну, Леню Литинского, некоторых других друзей Сахаровых

не арестовали, но открыто выступать мы не могли. Против Марии Гавриловны,

по-видимому, было уже возбуждено уголовное дело, только ему пока не давали

ход. Насколько все мы были ";под колпаком"; и как все в этом мире

взаимосвязано, показывает следующий, в сущности, сюрреалистический эпизод

- впрочем, не более странный, чем вся наша жизнь.

9 декабря (1982 г.) позвонила Мария Гавриловна и попросила повидаться.

Встретились в метро. Она показала проект ";информации"; (конечно, теперь уже

анонимной) о положении Сахарова- о том, что он лишен врачебной помощи, что

Академия бездействует, что в этих условиях любой сердечный приступ может

оказаться смертельным. В общем, беспокоились мы, старались сделать хоть

какую-то волну. Мария Гавриловна просила меня посмотреть текст на предмет

редактуры. Мы стояли в метро, держали листочки в руках. Она, правда,

сказала, что за ней ";хвост";, но я ИХ не вижу. Обсудили и разошлись. Это

было днем. Вечером участковый милиционер приносит мне повестку - просьба

на следующий день в три часа прийти в опорный пункт милиции. Прихожу. Там

меня ждет тот самый товарищ из Главной приемной, который весной 1982 года

с нами всеми беседовал. ";Борис Львович, у нас есть данные, что вы начали

забывать то условие, которое мы вам поставили полгода назад, - не

заниматься антисоветской деятельностью";. Я изобразил недоумение, хотя ясно

было, что гора пришла к Магомету (опорный пункт рядом с моим домом) из-за

вчерашней встречи в метро с Марией Гавриловной. По поводу моей июньской

жалобы Брежневу сотрудник сказал: ";Ваша жена нас неправильно поняла.

Помогайте жене, вы понимаете кого, носите сумки, общайтесь с ним самим по

науке. Но разное бывает общение и не надо вместе делать „бомбочек";";. Он

подчеркнул, что это метафора, и повторил предупреждение ";не заниматься";,

";не подписывать";, ";не вынуждайте нас"; и т.п. Это, конечно, была

профилактика - ведь они же не знали, что я не собирался ту бумажку

подписывать. Через несколько лет, когда я рассказал эту историю Андрею

Дмитриевичу, он сказал: ";Забота о человеке";. Вот что значила для меня

тогда помощь зарубежных коллег. Не хотели органы меня трогать, не нужен им

был международный скандал. Но и бездействовать в случае моего ";плохого

поведения"; они, по-видимому, тоже не могли. Служба есть служба. И боевую

задачу - чтобы все было тихо - надо было выполнять. Одним словом, у всех

свои трудности. Получилось так, что как раз в те полтора часа, что я

провел в милиции, позвонил из Израиля Дима Рогинский. Не боясь

повториться, скажу снова, что невозможно переоценить значение этого

внимания и этих звонков.

3-5. ";Лизина"; голодовка

Перенесемся годом раньше. С 22 ноября по 8 декабря 1981 года Андрей

Дмитриевич и Елена Георгиевна проводили голодовку, в результате которой

КГБ понесло принципиально важное поражение в вопросе с выездом в США Лизы

Алексеевой. Здесь нет возможности описывать те события подробно[14], хотя

каждый из тех трагических дней до сих пор перед глазами. Отмечу лишь два

момента:

1. Удалось наладить прямой контакт между Л.Алексеевой и президентом АН

СССР А.П.Александровым. Помню, идем мы с Лизой на Центральный почтамт

отправлять Анатолию Петровичу очередную телеграмму, а за нами в 10 метрах

следуют трое мужчин. И стоят в сторонке, пока телеграфистка принимает весь

этот совершенно ";антисоветский"; (по ИХ меркам) текст. А на следующий день

утром Евгений Михайлович Лифшиц, спасибо ему, сообщает мне, что телеграмма

действительно легла на стол Александрова. От кого он узнавал, я не знаю,

но спасибо и тому человеку из секретариата Президиума АН, через которого

происходила утечка информации; в тех условиях на это решиться было

непросто. В течение нескольких дней эволюция Анатолия Петровича была от

переданного через секретаршу 4 декабря ";Пусть сама едет в Горький и

расхлебывает, что заварила";- до личного разговора по телефону 8 декабря,

когда он сообщил Лизе, что вопрос решается на высшем уровне. Как Лиза

плакала, получив первый ответ! Это было на тринадцатый день голодовки,

положение представлялось безнадежным. В Горький Лизу не пускали, и

академик Александров это хорошо знал. Но вечером того же дня она

последовала его совету и ";поехала в Горький";. До вокзала ее провожал Юра

Шиханович. Там к ним подошли агенты. Юре хорошо пригрозили (в 1983 году он

все-таки был арестован, формально - за ";Хронику";, а в сущности - за помощь

Сахаровым), а Лизу посадили в машину и увезли на Щелковское шоссе

километров за тридцать, где высадили, а сами встали в стороне. Оттуда она

своим ходом (на попутке, а потом на метро), но с ";хвостом"; все тех же

спортивных мужчин (в метро пригрозили: ";На рельсы сбросим";) добралась

домой и, конечно, сообщила о случившемся корреспондентам. На следующий

день все радиостанции говорили об этом не очень умном совете ";ехать в

Горький";, данном президентом Академии наук СССР. Не знаю, не буду гадать,

что это были за игры и на каком уровне, но знаю, что речь шла о жизни или

смерти академика Сахарова, Елены Георгиевны, Лизы да, кто знает, может

быть, и о судьбе всей страны.

Не исключено, что каждая победа Сахарова что-то, хотя бы немного, сдвигала

на самой вершине пирамиды власти в СССР, сдвигала в сторону будущих

преобразований. Но страшно вспомнить, как его не понимали в те дни

голодовки 1981 года, как осуждали Елену Георгиевну и Лизу, как опасно было

это непонимание и осуждение. Насколько по-человечески естественной и

необходимой была эта голодовка, многие осознали позже. А тогда было очень

трудно.

2.Мы с Ю.А.Гольфандом 1декабря сочинили письмо, к которому присоединился

ряд видных ученых-отказников (цитируется по бюллетеню ";В";, см. сноску на

с. 50):

К ученым мира

Голодовка академика Андрея Дмитриевича Сахарова и его жены Елены

Георгиевны Боннэр продолжается уже 10 дней и принимает совершенно

трагический характер.

Андрей Сахаров - основоположник одного из самых важных дел нашего времени

- осуществления управляемого термоядерного синтеза. ";Сахаров поднял нас на

решение величественной атомной проблемы ХХ века - получения неисчерпаемой

энергии путем сжигания океанской воды"; - из книги И.Н.Головина

";И.В.Курчатов"; (Москва, Атомиздат, 1967, 1972 гг.). Уже более двадцати лет

все исследования в этой области ведутся открыто и в тесном международном

сотрудничестве. Совместимо ли такое сотрудничество с преследованием

Сахарова и его семьи?

Мы призываем ученых поддержать Сахарова в самом широком масштабе и, в

частности, повлиять на правительства и парламенты своих стран с целью

оказать реальную поддержку Сахарову в нынешней трагической ситуации.

Академик Сахаров должен быть возвращен в Москву. Практика заложничества в

отношении его близких должна быть прекращена.

Мы призываем к быстрым и решительным действиям, потому что через несколько

дней может быть поздно.

1 декабря 1981 г.

Физики: Я.Альперт, Б.Альтшулер, Ю.Гольфанд,

Математики: И.Браиловская, А.Лернер, Н.Мейман, г.Фрейман,

Биолог В.Сойфер

Замечу, что я хоть и участвую в этом ";письме ученых-отказников"; (так его

определяет А.Д. в [1], гл. 30, с.826), но таковым никогда не был, так как

никогда не подавал на выезд.

Когда я утром нес на Чкалова отпечатанный на машинке текст этого письма -

чтобы отдать Лизе для прессы, - то у подъезда встретил Наума Натановича

Меймана. Тот сказал, что необходимо, чтобы письмо попало непосредственно к

сенатору Мойнихену, а также в САКЛЭ[15]. Я поднялся в 68ю квартиру. Там

были Лиза и Наталья Викторовна Гессе - ближайший друг Сахаровых,

специально приехавшая на эти дни из Ленинграда. А минут через 15 - звонок

в дверь, пришли два дипломата из американского посольства, регулярно

навещавшие Лизу. Вот уж ";на ловца и зверь бежит";. И состоялся откровенный

и непростой разговор. Американцы говорили о том, как никто не понимает,

почему великий человек, академик Сахаров рискует жизнью ради никому не

известной молодой женщины. Мы с Лизой объясняли примерно то, что позже

Гарри Липкин написал в своей статье об этой голодовке [20], - что Сахаров

знает, что делает, что самый факт, что Кремль не уступает в таком,

казалось бы, пустячном деле, означает, что все это имеет большое значение

и Сахаров поступил мудро, максимально сузив свои требования. Это были

очень доброжелательные молодые люди, письмо они, конечно, взяли, добавив,

что сразу же поедут в посольство и передадут текст в Госдепартамент и

Мойнихену. Обсуждали мы с ними и резолюцию Конгресса США, принятую в самом

начале голодовки, с просьбой к Правительству СССР проявить гуманность в

отношении Сахарова - такая вежливая манная каша, от которой никому ни

тепло, ни холодно.

Еще через несколько дней те же дипломаты показали Лизе проект второй

резолюции Конгресса. Составленный в весьма твердых выражениях, он гласил,

что в случае смерти Сахарова США прерывают все контакты с СССР, в том

числе прекращают поставки зерна. В своей статье в этом сборнике А.Б.Мигдал

пишет, что все решил визит А.П.Александрова лично к Брежневу, минуя

Андропова. Возможно, так оно и было, но полагаю, что без угрозы принятия

Конгрессом США второй, жесткой резолюции Брежнев, при всем желании, ничего

не смог бы сделать с Андроповым. (Либо - другая комбинация с тем же

выводом - Андропов не смог бы уступить, не скомпрометировав этим себя

перед другими членами Политбюро.) Добиться от Анатолия Петровича визита к

Брежневу было тоже непросто, и здесь, помимо усилий некоторых советских

ученых, необходимо сказать о невероятной настойчивости, проявленной

французскими учеными Мишелем и Пекаром, специально приехавшими в Москву от

Французской академии.

Итак, имплозия, кумуляция - обладающий невероятной проникающей

способностью кумулятивный эффект, сочетание усилий, направленных с разных

сторон в одну точку. Два раза за время ссылки Сахарова это было применено

и оба раза дало успех: в марте 1980 г. победа ФИАНа и вот дело Лизы (см.

рисунок на с.47). К сожалению, это случилось только два раза.

3-6. Медицинские проблемы

Всякая победа в какой-то мере пиррова. Той степени поддержки, того

внимания к положению Сахарова, которое было в дни ";Лизиной"; голодовки,

больше ни разу не удалось достичь - ни в СССР, ни за рубежом. Большим

несчастьем была болезнь и смерть в декабре 1981 г. президента Национальной

академии наук(NAS) США доктора Филиппа Хандлера, который всегда активно

выступал в поддержку Сахарова, за что неоднократно подвергался нападкам в

советской прессе. С приходом нового президента, Франка Пресса, позиция NAS

стала меняться в сторону ";наведения мостов";. Сыграли, по-видимому, также

роль некая психологическая усталость, удовлетворение от победы, ну и самый

факт - раз ему уступили на высшем уровне, значит, он очень влиятельный и

ничего особенно плохого с ним все равно не может случиться. Головокружение

от успехов вещь, как известно, глупая и опасная, а новые неприятности

начались сразу после голодовки. После длительного сердечного приступа 24

декабря (1981) Андрея Дмитриевича неожиданно выписывают из больницы.

";Как мне заявили, выписка была согласована с профессором Вограликом, он не

возражал...";, ";Моя выписка была, конечно, еще одним действием „управляемой

медицины"; (не последним в нашей жизни). Вероятно, КГБ не хотел нести за

меня реальной ответственности...";, ";26 декабря у меня произошел еще один,

еще более тяжелый приступ, от которого я долго (более месяца) не мог

оправиться"; [1] (гл. 30, с.829).

Отсутствие в течение многих лет нормального медицинского наблюдения было

перманентной проблемой пребывания Сахарова в Горьком. И тут опять Академия

и академики проявили равнодушие и конформизм.

24 января Андрей Дмитриевич направил письмо президенту АН СССР, где

сообщал, что уже в течение двух лет он лишен медицинской помощи со стороны

АН. Он ходатайствовал о помещении его в санаторий Академии наук.

22 января - вторая годовщина высылки. Нельзя было не отметить эту дату.

Президенту АН СССР академику А.П.Александрову.

Уважаемый Анатолий Петрович, мы, друзья академика Андрея Дмитриевича

САХАРОВА, считаем необходимым сообщить Вам, что 24 декабря САХАРОВ был

экстренно выписан из больницы, возвращен в охраняемую квартиру и с тех пор

лишен какого-либо медицинского наблюдения и врачебной помощи.

Администрация больницы им. Семашко города Горького отказала САХАРОВУ в

просьбе выдать на руки выписку из истории болезни.

Насколько нам известно, Академия наук ничего не предпринимает, чтобы

получить объективную информацию о положении Сахарова, и не делает никаких

попыток войти с ним в прямой контакт. В течение двух лет Академия

игнорировала ";проблему САХАРОВА"; и даже его просьбы о помощи оставались

без ответа. В конце концов АНДРЕЙ ДМИТРИЕВИЧ был вынужден пойти на

крайний, трагический шаг - голодовку. С ним вместе голодала его жена

Е.Г.БОННЭР, инвалид Отечественной войны II группы. 17 дней голодовки не

могли не отразиться на их здоровье. Положение, в котором они сейчас

находятся, неприемлемо.

22 января - вторая годовщина ссылки САХАРОВА в Горький. Действительного

члена АН СССР взяли на улице и принудительно увезли из Москвы, допускают в

отношении него акты насилия, крадут рукописи, держат в изоляции, в том

числе лишают возможности участвовать в собраниях Академии. И АН с этим

молчаливо соглашается. В письме (к сожалению, оставшемся без ответа),

которое САХАРОВ направил Вам 20 октября 1980 г., он пишет: ";Ни одно из

официальных учреждений, призванных осуществлять закон, не взяло на себя

ответственности за акт моей депортации... Это недопустимо - как прецедент

и как рецидив";.

Будучи человеком старшего поколения, Вы хорошо знаете, какую цену

заплатила страна за применение подобной практики беззакония.

Мы призываем Вас и в Вашем лице Президиум АН СССР пересмотреть позицию

Академии в деле академика САХАРОВА.

Это письмо мы считаем открытым.

18 января 1982 г.

С уважением

Софья Каллистратова, Мария Петренко-Подъяпольская,

Борис Альтшулер, Георгий Владимов, Юрий Шиханович.

(Копия письма направлена: 1.Вице-президенту АН СССР академику

Е.П.Велихову. 2.Вице-президенту АН СССР академику Ю.А.Овчинникову. 3.

Главному ученому секретарю Президиума АН СССР академику Г.К.Скрябину. 4.В

газету ";Известия";.)

Это было последнее подписанное мной письмо в защиту Сахарова. Как я уже

говорил, после ";весеннего наступления КГБ"; открыто выступать стало

невозможно.

Как я теперь узнал, ФИАН тогда направил запрос на медицинскую тему. И

получил потрясающий ответ из Отдела здравоохранения г. Горького,

датированный 6 июня 1982 г. (текст см. в Приложении IV, с. 889): ";В связи

с распространившимися домыслами о том, что Сахаров А.Д. лишен медицинской

помощи... Проводил сознательное медицинское голоданиеє В бестактной форме

отказался от ее (участкового врача.- Б.А.) услуг";. Не мог Андрей

Дмитриевич пользоваться тем, что ему там предлагали. Во-первых, не доверял

(и правильно делал), во-вторых, каждая такая услуга, даже частного

порядка, немедленно использовалась против него на глобальном уровне. ";Ведь

его смотрит эта Майя";,- президент АН СССР о визите к Сахарову горьковской

знакомой врача-терапевта Майи Красавиной (см. [1], гл. 29, с.757). Потому

ее, наверно, и пустили, чтобы Анатолию Петровичу было что отвечать на

навязчивые вопросы иностранцев.

Проблема со здоровьем Сахарова вновь была поставлена перед Академией

Еленой Геоpгиевной в мае 1983 г. (см. pаздел 4-2).

3-7. ";Многолистные модели Вселенной";

Статью с таким названием А.Д. направил в ЖЭТФ весной 1982года. Краткое

описание содержания этой и других горьковских работ Сахарова - в отчетах,

которые он присылал в ФИАН (см. Приложение IV). Представление статей в

редакции и последующее взаимодействие с редакциями шло через коллег из

Отдела теоретической физики, общение с которыми возобновилось в апреле и

которые с готовностью выполняли всю необходимую работу. У Андрея

Дмитриевича, как правило, бывало довольно много исправлений уже после

отправки рукописи, потом корректура ит.п.

Статью ";Многолистные модели Вселенной"; Андрей Дмитриевич посвятил памяти

доктора Филиппа Хандлера, но при публикации в ЖЭТФ посвящение было снято.

3-8.Вторая горьковская кража рукописи

";Воспоминаний";

Кража сумки произошла 11 октября 1982 г. из машины с применением наркоза

мгновенного действия. Подробно об этом в [1,14]. В частности, Андрей

Дмитриевич пишет:

";В конце октября ко мне должны были приехать мои коллеги-физики из ФИАНа.

Однако в этот раз поездка не состоялась. Как я слышал (не из первых уст),

кто-то якобы дал распоряжение, что сейчас поездки не своевременны. Похоже,

что КГБ продал сам себя. Ведь никакого публичного моего заявления о краже

сумки еще не было. Следующая поездка физиков состоялась лишь в середине

января (17.01.1983.- Б.А.), через четыре месяца после предыдущей

(23.09.1982. - Б.А.) и накануне трехлетнего ";Юбилея"; моего пребывания в

Горьком. Верней всего, опять не случайное совпадение"; [1] (гл. 29, с.771).

Я хорошо помню, как пришел на семинар в ФИАН во вторник, 12 октября - на

следующий день после кражи сумки, о чем в Москве, конечно, никто не знал,

- и мне рассказали с недоумением, что запланированная и заранее

согласованная с Андреем Дмитриевичем телеграммами поездка неожиданно в

понедельник отменилась: начальство не подписало командировок. Не нужны

были госбезопасности свидетели преступления. Вскоре приехала Елена

Георгиевна, рассказала о краже сумки и передала в прессу письмо Сахарова

председателю КГБ В.В.Федорчуку. 4ноября А.Д.Сахарова вызвали в Областную

прокуратуру в связи с его ";клеветническим заявлением";. Академия никак не

реагировала на эти страшные события.

Глава 4

Ссылка: 1983 год

4-1. Открою секрет

А.Д.Сахаров: ";В январе 1983 года в Москве получил распространение документ

в мою защиту, озаглавленный „Письмо иностранным коллегам";. Документ этот

анонимный; авторы указали, что они не подписывают его, опасаясь за свои

семьи и положение на работе. При передаче документа по зарубежному радио

было заявлено, что по слухам, распространяющимся в Москве, автором

документа является сам Сахаров (!). Насколько мне известно, никто из

иностранных корреспондентов в Москве не передавал такого сообщения о моем



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Он между нами жил Воспоминания о Сахарове

    Документ
    Физический институт им. П.Н. Лебедева РАН Онмеждунамижил... Воспоминания о Сахарове Редколлегия: Б.Л. Альтщулер Б.М. Болотовский И.М. Дремин Л.В. ... . А мне обидно и противно... "Онмеждунамижил..." Публицистические страсти, в которых оба лагеря ...
  2. Мы помним памяти андрея дмитриевича сахарова

    Информационный бюллетень
    ... стала солидарность ученых, в том числе Сахарова. В книге «ОнмеждунамижилВоспоминания о Сахарове», собранной в Отделении теорфизики ФИАНа ... со мной яркими воспоминанием начала 1950-х, когда он работал в группе Сахарова в «Арзамасе-16» ...
  3. Александр исаевич солженицын

    Документ
    ... с динозавром: Заметки на полях кн. «Онмеждунамижил…: Воспоминания о Сахарове» // Лит. газ. 1996. 9 окт. С. 12 ... . Н. Новгород, 1995. С. 409; То же // Онмеждунамижил…: Воспоминания о Сахарове. М., 1996. С. 373; То же // Михаил ...
  4. Александр исаевич солженицын (1)

    Документ
    ... с динозавром: Заметки на полях кн. «Онмеждунамижил…: Воспоминания о Сахарове» // Лит. газ. 1996. 9 окт. С. 12 ... . Н. Новгород, 1995. С. 409; То же // Онмеждунамижил…: Воспоминания о Сахарове. М., 1996. С. 373; То же // Михаил ...
  5. Андрей дмитриевич

    Документ
    ... с динозавром : [заметки на полях книги “Онмеждунамижил… (Воспоминания о Сахарове)”] / О. Мороз. // Литературная газ. – 1996 ... с динозавром : [заметки на полях книги “Онмеждунамижил… (Воспоминания о Сахарове)”] / О. Мороз. // Литературная газ. – ...

Другие похожие документы..