textarchive.ru

Главная > Книга


Прежде всего бросилось в глаза то, что я вижу не убой скота, а какое-то таинство, священнодействие, какое-то библейское жертвоприношение. Передо мной были не просто мясники, а священнослужители, роли которых были, по-видимому, строго распределены. Главная роль принадлежала резнику, вооруженному колющим орудием; ему при этом помогали целый ряд других прислужников: одни держали убойный скот, поддерживая его в стоячем положении 381, другие наклоняли голову 382 и зажимали рот жертвенному животному 383.

Третьи собирали кровь в жертвенные сосуды и выливали ее на пол при чтении установленных молитв; наконец, четвертые держали священные книги, по которым читались молитвы и производилось ритуальное священнодействие. Наконец, были и просто мясники, которым передавался битый скот по окончании ритуала. На обязанности последних лежало сдирание шкур и разделка мяса.

Убой скота поражал чрезвычайной жестокостью и изуверством. Жертвенному животному слегка ослабляли путы, давая возможность стоять на ногах; в этом положении его все время поддерживали трое прислужников, не давая упасть, когда оно ослабевало от потери крови. При этом резник, вооруженный в одной руке длинным - в пол-аршина ножом с узким лезвием, заостренным на конце, и в другой руке длинным, вершков шести, шилом спокойно, медленно, рассчитано наносил животному глубокие колющие раны, действуя попеременно названными орудиями.

При этом каждый удар проверялся по книге, которую мальчик держал раскрытою перед резником; каждый удар сопровождался установленными молитвами, которые произносил резник 384.

Первые удары производились в голову животному, затем в шею, наконец, подмышки и в бок. Сколько именно наносилось ударов - я не запомнил, но очевидно было, что количество ударов было одно и то же при каждом убое; при этом удары наносились в определенных порядке и местах, и даже форма ран, вероятно, имела какое-нибудь значение символическое, так как одни раны наносились ножом, другие же - шилом; причем все раны были колотые, так как резник, что называется, "шпынял" животное, которое вздрагивало, пробовало вырваться, пыталось мычать, но оно было бессильно: ноги были связаны, кроме того, его плотно держали трое дюжих прислужников, четвертый же зажимал рот, благодаря чему получались лишь глухие, задушенные хрипящие звуки 385.

Каждый удар резника сопровождался струйкой крови, причем из одних ран она слегка сочилась, тогда как из других она давала целый фонтан алой крови, брызгавшей в лицо 386, на руки и платье резника и прислужников. Одновременно с ударами ножа один из прислужников подставлял к ранам священный сосуд 387, куда стекала кровь животного.

При этом прислужники, державшие животное, мяли и растирали бока, по-видимому, с целью усилить потоки крови. После нанесения описанных ран наступала пауза, во время которой кровь собиралась в сосуды и при установленных молитвах выливалась на пол, покрывая его целыми лужами 388; затем, когда животное с трудом удерживалось на ногах и оказывалось в достаточной мере обескровленным, его быстро приподнимали, клали на спину, вытягивали голову, причем резник наносил последний, заключительный удар, перерезая животному горло.

Вот этот последний и был единственным режущим ударом, нанесенным резником жертвенному животному. После этого резник переходил к другому, тогда как убитое животное поступало в распоряжение простых мясников, которые сдирали с него шкуру и приступали к разделке 389 мяса.

Производился ли убой крупного скота тем же способом или же с какими-либо отступлениями - судить не могу, потому что при мне производился убой овец, телят и годовалых бычков. Вот каково было зрелище еврейского жертвоприношения; говорю "жертвоприношения", так как другого, более подходящего слова не могу подобрать для всего виденного, потому что, очевидно, передо мною производился не простой убой скота, а совершалось священнодействие, жестокое - не сокращавшее, а, наоборот, удлинявшее мучение. При этом по известным правилам, с установленными молитвами, на некоторых резниках надет был белый молитвенный плат с черными полосами, который надевают раввины в синагогах. 390

На одном из окон лежали такой же плат, два жертвенных сосуда и скрижали, которые при помощи ремней каждый еврей наматывает на руку во время молитвы. Наконец, вид резника, бормочущего молитвы, и прислужников не оставлял ни малейшего сомнения. Все лица были какие-то жестокие, сосредоточенные 391, фанатически настроенные. Даже посторонние евреи, мясоторговцы и приказчики, стоявшие во дворе, ожидавшие окончания убоя, даже они были странно сосредоточенны 392. Среди них не слышно было обычной суеты и бойкого еврейского жаргона, они стояли молча 393, молитвенно настроенные.

Будучи утомлен и подавлен всем видом мучений и массою крови, какой-то жестокостью ненужной, но желая все же до конца досмотреть убой скота, я облокотился о притолоку двери и невольным движением приподнял шляпу. Этого было достаточно для того, чтобы меня окончательно выдать. По-видимому, ко мне давно присматривались, но последнее мое движение являлось прямым оскорблением таинства, так как все участники, а также посторонние зрители ритуала все время оставались в шапках, с покрытыми головами.

Ко мне немедленно подскочили два еврея, назойливо повторяя один и тот же непонятный для меня вопрос. Очевидно, это был известный каждому еврею пароль, на который я также должен был ответить установленным же лозунгом.

Мое молчание вызвало невообразимый гвалт. Резники и прислужники побросали скот и бросились в мою сторону. Из других отделений также выбежали и присоединились к толпе, которая оттеснила меня во двор, где я моментально был окружен.

Толпа галдела, настроение было, несомненно, угрожающее, судя по отдельным восклицаниям, тем более что у резников в руках оставались ножи, а у некоторых прислужников появились камни.

В это время из одного из отделений вышел интеллигентного вида представительный еврей, авторитету которого толпа беспрекословно подчинялась, из чего я заключаю, что это должен был быть главный резник - лицо несомненно священное в глазах евреев. Он окликнул толпу и заставил ее замолчать. Когда толпа расступилась, он вплотную подошел ко мне и грубо крикнул, обращаясь на "ты": "Как смел ты взойти сюда? Ведь ты знаешь, что по нашему закону запрещено присутствовать при убое лицам посторонним". Я по возможности спокойно возразил: "Я ветеринарный врач, причастен к ветеринарному надзору и прошел сюда по своим обязанностям, ввиду чего прошу вас говорить со мной другим тоном". Мои слова произвели заметное впечатление как на резника, так и на окружающих. Резник вежливо, обращаясь на "вы", но тоном, не терпящим возражения, заявил мне: "Советую вам немедленно удалиться и не говорить никому о виденном". 394

"Вы видите, как возбуждена толпа, я не в силах удержать ее и не ручаюсь за последствия, если только вы сию же минуту не покинете бойню".

Мне осталось только последовать его совету.

Толпа очень неохотно, по оклику резника, расступилась - и я по возможности медленно, не теряя самообладания, направился к выходу. Когда я отошел несколько шагов, вдогонку полетели камни, звонко ударяясь о забор, и я не ручаюсь за то, что они не разбили бы мой череп, если бы не присутствие старшего резника и не находчивость и самообладание, которые не раз выручали меня в жизни. Уже приближаясь к воротам, у меня мелькнула мысль: "А что, если меня остановят и потребуют предъявить документы?" И эта мысль заставила меня против воли ускорить шаги.

Только за воротами я облегченно вздохнул, почувствовав, что избегнул очень и очень серьезной опасности. Взглянув на часы, я поражен был тем, как было еще рано. Вероятно, судя по времени, я пробыл не более часа, так как убой каждого животного длился 10-15 минут, тогда как время, проведенное на бойне, казалось мне вечностью. Вот то, что я видел на еврейской бойне, вот та картина, которая не может изгладиться из тайников моего мозга, картина какого-то ужаса, какой-то великой, скрытой для меня тайны, какой-то наполовину разгаданной загадки, которую я не хотел, боялся разгадать до конца. Я всеми силами старался если не забыть, то отодвинуть подальше в моей памяти картину кровавого ужаса, и это мне отчасти удалось.

Со временем она потускнела, заслонена была другими событиями и впечатлениями, и я бережно носил ее, боясь подойти к ней, не умея объяснить ее себе во всей ее полноте и совокупности.

Ужасная картина убиения Андрюши Ющинского, которую обнаружила экспертиза профессоров Косоротова и Сикорского, ударила мне в голову. Для меня эта картина вдвойне ужасна: я уже ее видел. Да, я видел это зверское убийство. Видел его собственными глазами на еврейской бойне. Для меня это не новость, и если меня что угнетает, так это то, что я молчал. Если Толстой при извещении о смертной казни - даже преступника - восклицал: "Не могу молчать!", то как же я, непосредственный свидетель и очевидец, - так долго молчал?

Почему я не кричал: "Караул", не орал, не визжал от боли? Ведь мелькало же у меня сознание, что я видел не бойню, а таинство, древнее кровавое жертвоприношение, полное леденящего ужаса. Ведь недаром же в меня полетели камни, недаром я видел ножи в руках резников. Недаром же я был близок, и, может быть, очень близок, к роковому исходу. Ведь я осквернил храм. Я облокотился о притолоку храма, тогда как в нем могли присутствовать лишь причастные ритуалу левиты и священнослужители. Остальные же евреи почтительно стояли в отдалении.

Наконец, я вдвойне оскорбил их таинство, их ритуал, сняв головной убор.

Но почему же я вторично молчал во время процесса! Ведь передо мной уже была эта кровавая картина, ведь для меня не могло быть сомнения в ритуале. Ведь передо мною все время, как тень Банко, стояла кровавая тень милого, дорогого мне Андрюши.

Ведь это же знакомый нам с детства образ отрока-мученика, ведь это второй Дмитрий-Царевич, окровавленная рубашечка которого висит в Московском Кремле, у крошечной раки, где теплятся лампады, куда стекается Святая Русь.

Да, прав, тысячу раз прав защитник Андрюши, говоря: "Одинокий, беспомощный, в смертельном ужасе и отчаянии принял Андрюша Ющинский мученическую кончину. Он, вероятно, даже плакать не мог, когда один злодей зажимал ему рот, а другой наносил удары в череп и в мозг..." Да, это было именно так, это психологически верно, я этому был зритель, непосредственный свидетель, и если я молчал - так, каюсь, потому, что я был слишком уверен, что Бейлис будет обвинен, что беспримерное преступление получит возмездие, что присяжным будет поставлен вопрос о ритуале во всей его полноте и совокупности, что не будет маскировки, трусости, не будет места для временного хотя бы торжества еврейства.

Да, убийство Андрюши, вероятно, было еще более сложным и леденящим кровь ритуалом, чем тот, при котором я присутствовал; ведь Андрюше нанесено было 47 ран, тогда как при мне жертвенному животному наносилось всего несколько ран - 10-15, может быть как раз роковое число тринадцать, но, повторяю, я не считал количества ран и говорю приблизительно. Зато характер и расположение ранений совершенно одинаковы: сперва шли удары в голову, затем в шею и в плечо животному; одни из них дали маленькие струйки, тогда как раны в шею дали фонтан крови; это я отчетливо помню, так как струя алой крови залила руки, платье резника, который не успел отстраниться. Только мальчик успел отдернуть священную книгу, которую все время держал раскрытою перед резником, затем наступила пауза, несомненно короткая, но она казалась мне вечностью - в этот промежуток времени вытачивалась кровь. Она собиралась в сосуды, которые мальчик подставлял к ранам. В это же время животному вытягивали голову и с силой зажимали рот, оно не могло мычать, оно издавало только сдавленные хрипящие звуки. Оно билось, вздрагивало конвульсивно, но его достаточно плотно держали прислужники.

Но ведь это как раз то, что устанавливает судебная экспертиза в деле Ющинского: "Мальчику зажимали рот, чтобы он не кричал, а также чтобы усилить кровотечение. Он оставался в сознании, он сопротивлялся. Остались ссадины на губах, на лице и на боку".

Вот как погибало маленькое человекообразное животное. Вот она, жертвенная смерть христиан, с замкнутым ртом, подобно скоту. Да, так мученически умирал, по словам профессора Павлова, "молодой человек, господин Ющинский от забавных, смехотворных уколов".

Но что с несомненной точностью устанавливает экспертиза - это паузу, перерыв, последовавший вслед за нанесением шейных, обильных кровоизлиянием ран. Да, эта пауза, несомненно, была - она соответствует моменту вытачивания и собирания крови. Но вот подробность, совершенно пропущенная, не замеченная экспертизой и которая ясно, отчетливо запечатлелась в моей памяти. В то время как животному вытягивал голову и плотно зажимал рот один из прислужников, трое других усиленно мяли бока и растирали животное, очевидно с целью усилить кровотечение. По аналогии я допускаю, что то же самое проделывали с Андрюшей. Очевидно, и ему усиленно мяли, надавливали на ребра и растирали тело с целью усилить кровотечение, но эта операция, этот "массаж" не оставляет вещественных следов - вот, вероятно, почему это осталось незафиксированным судебной экспертизой, которая констатировала лишь ссадину на боку, не придав ей, очевидно, должного значения.

По мере истечения крови животное ослабевало, причем его поддерживали прислужники в стоячем положении. Это опять то, что констатирует профессор Сикорский, говоря: "Мальчик ослабел от ужаса и отчаяния и склонился на руки убийц".

Затем, когда животное было достаточно обескровлено, кровь, собранная в сосуды, вылита была на пол при чтении молитв. Еще подробность: кровь на полу стояла целыми лужами, причем резники и прислужники оставались буквально по щиколотку в крови. Вероятно, так требовал кровавый еврейский ритуал, и только по окончании его кровь спускалась, что я, проходя, видел в одном из отделений, где был уже окончен убой.

Затем, по окончании паузы, следовали дальнейшие, также рассчитанные, спокойные удары, прерывающиеся чтением молитв. Эти уколы давали очень мало крови или вовсе не давали ее. Колющие удары наносились в плечи, под мышки и в бок животного.

Наносятся ли они в сердце - или прямо в бок животному - установить не могу. Но вот некоторое различие от ритуала, описанного экспертами: животное по нанесении названных уколов переворачивается, кладется на спину, причем ему наносится последний, заключительный удар, которым перерезают горло животному. Было ли проделано что-либо подобное с Андрюшей - не установлено. Не сомневаюсь в том, что в том и другом случае у ритуала есть свои особенности, которые я объясняю себе тем, что над Андрюшей совершен был более сложный ритуал, в лице его была принесена более сложная жертва, над ним совершено, быть может, вроде нашего архиерейского богослужения, которое приноравливалось к торжественному моменту освящения еврейской молельни. Виденный же мною ритуал был более элементарный, простой ежедневной жертвой - нечто вроде нашей обыкновенной литургии, проскомидии. Еще подробность: враги ритуальной версии указывают на то, что при еврейском убое скота якобы наносятся режущие раны, тогда как судебная экспертиза установила на теле Андрюши исключительно колющие. Я полагаю, что это не более как наглое вранье, рассчитанное на незнание, на полную неосведомленность нашу о том, как производится ритуальный убой скота на еврейских бойнях; и против этой лжи я, как свидетель и очевидец убоя, протестую и опять повторяю: у резников я видел в руках два орудия - узкий длинный нож и шило, и этими-то двумя орудиями попеременно наносились колющие удары. Резник колол и "шпынял" животное. При этом, вероятно, и форма укола, форма самой раны имела какое-нибудь символическое значение, так как одни удары наносились острием ножа, другие же - шилом. Лишь последний, заключительный удар, которым перерезывалось горло животного, был режущий. Вероятно, это была та горловая рана, через которую, по мнению евреев, выходит душа.

Наконец, враги ритуальной версии указывают на целый ряд ненужных, якобы бессмысленных ударов, нанесенных Андрюше. Указывалось, например, на "бессмысленные" раны под мышками; это утверждение опять рассчитано на наше невежество, на полное незнание еврейских обычаев. По этому поводу я припоминаю следующее: однажды, проживая в черте оседлости, я попал в деревенскую глушь, где поневоле мне пришлось временно устроиться в еврейской корчме, которую содержала очень зажиточная и патриархальная еврейская семья местного лесопромышленника. Долгое время хозяйка уговаривала меня у них столоваться еврейским кошерным столом; в конце концов, я принужден был сдаться на доводы хозяйки. При этом хозяйка, уговаривая меня, объясняла, что все отличие их птицы и мяса - в том, что оно "обескровлено", а главное - "перерезаны сухожилия под мышками у животных, у птиц же - на ногах и под крыльями". Это, по мнению хозяйки, имеет глубокий религиозный смысл в глазах евреев, "делая мясо чистым" и годным для пищи, тогда как "животное с неперерезанными сухожилиями считается нечистым"; при этом она добавила, что "раны эти может наносить только резник" каким-то особым орудием, причем раны "должны быть рваные".

По вышеизложенным соображениям я остаюсь при том твердом и обоснованном убеждении, что в лице Андрюши Ющинского мы должны видеть, безусловно, жертву ритуала и еврейского фанатизма. Не подлежит сомнению, что это должен быть ритуал более сложный, более квалифицированный, нежели обыкновенный ритуал, по правилам которого ежедневно производится убой скота и приносится ежедневная кровавая жертва. Кстати, вот причина, почему евреи так широко раскрывают двери синагоги. Так охотно, иногда демонстративно зазывают к себе, как бы говоря: "Смотрите, вот как мы молимся, вот наш храм, наше богослужение - видите, у нас нет тайны". Это ложь, тонкая ложь: нам показывают не храм и не богослужение. Синагога не есть храм - это только школа, молитвенный дом, религиозный дом, религиозный клуб, доступный всем желающим. Раввин не есть священник, нет - это только учитель, избранный обществом; храма у евреев нет; он был в Иерусалиме, и он разрушен. Как в библейские времена, так и теперь храм заменяется скинией. В скинии совершаются ежедневные жертвоприношения. Эти жертвоприношения может совершить только резник - лицо духовное, соответствующее нашему священнику. Ему помогают прислужники - левиты. Я их также видел на бойне - они соответствуют нашим дьячкам и причетникам, которые несомненно подразделяются у них на несколько разрядов. Вот в этот-то храм-скинию нас и не пускают и не впускают даже простых евреев. Доступ туда разрешен только священнослужителям, простые же смертные могут быть лишь зрителями и стоять в отдалении - это я также видел на бойне. Если вы проникнете в их тайну - вам грозят местью, вас готовы побить камнями, и если вас что может спасти, так это общественное положение и, быть может, случайные обстоятельства - это я также на себе испытал.

Но мне могут возразить: но ведь внешность бойни не соответствует внешности древней скинии. Да, это правда. Но я объясняю себе это тем, что еврейство не желает привлекать к себе слишком зоркое внимание. Оно готово поступиться мелочами внешней конструкции, готово идти на отступления, чтобы ценою их купить тайну ритуала во всей его библейской неприкосновенности.

В заключение не могу не сказать: как же мы мало знаем еврейство и евреев! Мы ведь совсем их не знаем. Как они умело скрывают под фиговым листом невинности силу громадную, мировую силу, с которой с каждым годом приходится все больше и больше считаться.

Служба св. мученику Андрею Киевскому. (поется купно с Триодию) 395

На "Господи, воззвах" стихиры Триоди 3 и святому 3, глас 2:

Стекается прочее соборище законопреступных/ да отрока неповиннаго смерти предаст/ о беззаконных, о неверных,/ како кровию Владыки всяческих не насытилася,/ но и на рабех. Его беззаконие продолжиша/ мы же страданием Андреевым умилившеся вопием:/ Господи долготерпеливо, слава Тебе.

Стекается прочее любомятежных собрание,/ гласом велиим вопиет/ кровоядных убийц оправдати тщится/ противу власти благовернаго Царя вопиет/ О правосудия притворнаго!/ О человеколюбия льстивато!/ Как убийцу милующе/ всю землю Русскую послежде кровию неповинных обагриша,/ но нам во спасение быша страдания их/ вопиющих непрестанно:/ Господи долготерпеливо, слава Тебе.

Стекается прочее верных собрание/ ко гробу твоему, страдальче Андрее,/ слезы и молитвы приносяще/ и благодать во благовременную помощь приемлюще,/ ты бо долготерпению нас научаеши/ и от бесов видимых и невидимых покрываеши поющих:/ Господи, слава Тебе.

СЛАВА, гл. 8

Како по достоянию воспети возможем/ честная страдания твоя, блаженне Андрее,/ телесе всего прободение,/ и всея крови истощание,/ яже терпеливно подъял еси,/ во еже сердцам нашим одебелевшим/ умилитися и подвижитися/ за Веру, Царя и Отечество стати добре,/ обаче нечувствием недугующе/ христоборцем прочее беззаконновати попустихом/ и се православнаго отечества лишеннии/ у поруганных святынь наших вопием:/ Господи, молитвами мученика Андрея помилуй нас.

ТРОПАРЬ, глас 1

Болезньми странноужасными младенца Андрея,/ имиже в подражание страстей Твоих пострада,/ умолен, Господи, буди/ и злочестие низложи строптивых богоборцев,/ Тя пригвоздивших и отрока Твоего иглами пробождших/ верныя же Твоя во египетскую работу пленивших/ от тех свирепства покрый нас, Владыко,/ и чад наших от скверноубийства защити, молимся.

КАНОН, глас 4.

ПЕСНЬ 1. Поразивый Египта и фараона мучителя погрузивый в мори, люди спасл ести из работы, моисейски поющия песнь победную яко прославися.

Песнь во умилении Господеви воспоем, иже в мученике Своем славно прославися, нас же к покаянию и пению бодренному подвизает.

Рече враг: гнав постигну, разделю корысти Царства Русскаго, первее же убию мечем моим отрока их пред очима их, нападет на них страх и трепет пред линем дерзости моея, тогда господствовати будет рука моя.

Скверноубийство новое совершиша, иже древле в Чермнем мори спасенных отроцы, кровию неповинною детскою, трепет навести на верныя потщашася, якоже отцы их древле кровию Владычнею себе самех заклинаху.

Богородичен: Боязливостью и нечувствием согрешихом, но подаждь нам Владычице паче Сына Твоего убоятися, величием же мышцы Его распеншия древле...

О, како неправедно страждеши, отроче, от сонмища лукаваго, утверждая наша сердца во уповании на Господа, Иже мертвит за беззакония и живит сокрушенныя и умиленным сердцем кающийся.

Несть свят, яко Господь, несть праведен паче Его, Иже скверноубийство беззаконным попустивый, Андрея же неповиннаго страдальца на Небесах венчавый таинственным и всеправедным смотрением Своим.

Не хвалитеся и не глаголите высокая в гордыни вашей, законопреступницы, на законе почивати мнящийся, по закону отца вашего жертвы ему человеческия приносите, но взыщет Законодавец истинный кровь Андрееву со Авелевой и Захарииной вкупе от рода сего.

Богородичен: Моли за Отечество наше Владычице Сына Твоего, да возставит нам Царство Православное и даст крепость царю нашему, прежде даже не снидет судити концем земли праведен сый.

Седален, гл. 7. Горьким мучением истязуем от сонмища любомятежнаго и строптиваго, кровей истощанием терпеливным небеснаго отечества достигл еси, Андрее, но моли Егоже страсть подражал еси Господа, да чад наших скверноубийства сохранит, нас же в правоверии укрепит и подаст грехов оставление.

Богородичен: Пресвятая Дево, мучеников похвало, младенцем же присная охранительнице, огради чада наша от злобствующих и ищущих кровей неповинных, покрый, заступи и избави заступления человеческа неимущих, к Тебе же поющих усердно. Со младенцы по образу страсти Владычни закланными всемощное за ны вознеси ходатайство.

ПЕСНЬ 4. Услышах Боже слух Твой и убояхся, разумех дела Твоя и ужасохся, Господи, яко Твоего хваления исполнь земля.

Разумех дела Твоя и ужасохся, Господи, како отроку неповинно пострадати попустил есп, за еже сердца окамененныя на покаяние подвигнуты и прелесть христоненавистных мятежник посрамити.

Узреша тело твое прободенно и поболеша людие, вниде трепет в кости наша и смятеся в нас крепость наша, убийцы же твоя, Андрее, ободришася и свидетели похищения твоего умертвиша, да в горший трепет вся приведут.

Изыди, Господи, на спасение людей Твоих, се бо убояхомся страхом вражиим, и насильству кровоядец лютых поработихомся, отрока беззаконно погубити не возбранихом, и се прошением Твоим умалил еси землю нашу и яростию Твоею низложил еси язык наш.

Богородичен: Поспешив помощь, Мати Божия, - всякая душа материя вопиет Ти - помози ми да почию в день скорби моея, сохрани невридимы чада моя, да возвеселюся о Бозе Спасе моем.

ПЕСНЬ 5. Возсияй ми, Господи, свет повелений Твоих, яко к Тебе дух мой утренюет и поет Тя: Ты бо еси Бог наш, и к Тебе прибегаю Царю мира.

Правде научитеся живущий на земли, многословию нечестивых веры не имите, на тело отрока убиеннаго воззрите, кровь бо его на Небо вопиет до последния капли излиянная спасения и вразумления нашего ради.

"..." Мертвии живота не имут видети, нечувствием же боримии како умилятся, кия же врачеве воскресят от сна греховнаго спящия, страданием же твоим, Андрее, вся тако недугующия уврачевал еси.

Богородичен: Навел еси, Господи, гнев Твой на ны и погубил, приложил еси зла славным земли нашея, но виждь во умилении вопиющия: разве Тебе иного не вемы, имя Твое именуем, темже и мир Твой даждь нам Богородицы молитвами вся бо воздал еси нам.

ПЕСНЬ 6. Да не погрузит мене буря водная, ниже пожрет мене глубина, отвержен бо есмь во глубины сердца морскаго зол моих, тем зову яко Иона: да взыдет от тли зол живот мой к Тебе, Боже.

В скорби смертней возопил еси, Андрее, ко Господу и услыша тя, и возведе от тленнаго жительства в небесныя крови, да со всеми страдальцы Христовыми вовеки ликуеши.

Реки злобы обыдоша тя, и волны Христоборства на тебе преидоша, Андрее, како терпел еси телесе всего прободение и крове твоея истощание.

Хранящий суетная и ложная, како разума лишистеся, кровь бо христианскую ядуще, от недуг свобождение прияти мните. О нечестия и безумия! О безчеловечия демонскаго! Милость свою оставили есте, суд же без милости по глаголу Господню вас ожидает.

Богородичен: Со гласом хваления и исповедания пожру Тебе, Господи, яко не утаил еси гроба мученика Андрея от поклонения верных, егоже приими вопияюща к Тебе о нас и прощение подаждь согрешений Богородицы молитвами, Милостиве.

КОНДАК, глас 2 Страдания твоя, Андрее, како воспоим,/ терпению твоему како не дивимся,/ и славу небесную в нюже вниде, како помыслим?/ Кровь бо твою до единыя капли излиял еси/ за искупившаго нас честною Кровию,/ Емуже молися за чтущия память твою верно.

ИКОС

Седмию седмицами ран изъязвлен, кровь младенческую истощил еси, Андрее, обаче не возможе истощити злобы беззаконных кровоядец, пророки избивших, Пророчествованнаго от них распявших, ученики Его от земли истребивших, ныне же в невинных младенцех древнее богоубийство паки обновляющих по гласу пророчу руки имут исполнены крове, вождя своего сына погибели чающе, вся языке поработити хотящаго, темже времене предреченну приспевающу, молим тя, святе с сострадальцы твоими: от козней сих видимых бесов огради вся верно чтущия память твою.

ПЕСНЬ 7. Не предаждь нас до конца имене Твоего ради, и не разори завета Твоего, и не остави милости Твоея от нас, Господи Боже Отец наших препетый вовеки.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Олег Платонов ТЕРНОВЫЙ ВЕНЕЦ РОССИИ История русского народа в XX веке Том 1 (гл

    Книга
    ... ТерновыйвенецРоссии» Книга четвертая. «История русского народа в XX веке» Платонов О.А. ТерновыйвенецРоссии ... народа ОЛЕГ ПЛАТОНОВ ТЕРНОВЫЙВЕНЕЦРОССИИ История Русского народа ... См. мою книгу: «ТерновыйвенецРоссии. Тайная история масонства 1731- ...
  2. Олег Платонов ТЕРНОВЫЙ ВЕНЕЦ РОССИИ История русского народа в XX веке Том 1 (гл (1)

    Книга
    ... ТерновыйвенецРоссии» Книга четвертая. «История русского народа в XX веке» Платонов О.А. ТерновыйвенецРоссии ... народа ОЛЕГ ПЛАТОНОВ ТЕРНОВЫЙВЕНЕЦРОССИИ История Русского народа ... См. мою книгу: «ТерновыйвенецРоссии. Тайная история масонства 1731- ...
  3. Олег Платонов ТЕРНОВЫЙ ВЕНЕЦ РОССИИ История русского народа в XX веке Том 1 (гл (2)

    Книга
    ... _____________________________________________________ © Copyright Олег Платонов. Серия "ТерновыйвенецРоссии" Книга четвертая. "История русского народа ... ) из серии архивных исследований "ТерновыйвенецРоссии" открывает тайные и неизвестные страницы ...
  4. Олег Платонов ТЕРНОВЫЙ ВЕНЕЦ РОССИИ История русского народа в XX веке Том 1 (гл (3)

    Книга
    ... _____________________________________________________ © Copyright Олег Платонов. Серия "ТерновыйвенецРоссии" Книга четвертая. "История русского народа ... ) из серии архивных исследований "ТерновыйвенецРоссии" открывает тайные и неизвестные страницы ...
  5. Спаси себя сам доведенная до края … ты богом избранная русь православный субъективный историко-правовой взгляд на развитие общественных отношений в современной россии

    Учебное пособие
    ... документы, представленные в книге О.А. Платонова «ТерновыйвенецРоссии» 5. Так, рассматривая современную ситуацию и ... «Родник», 1997 г., т. 1 – 896 с., т.2 – 1040 с. Платонов О.А. ТерновыйвенецРоссии. Тайна беззакония: иудаизм и масонство против ...

Другие похожие документы..