textarchive.ru

Главная > Урок


КОМПЛЕКС ЗВУКОВ

*

Не диковина полубрату
Сказать про Поликарпа.

*

Шел Прокоп, кипел укроп.
Как при Прокопе кипел укроп,
Так и без Прокопа кипел укроп.

*

Шли четверо мужиков.
Говорили они про торги
Да про покупки,
Про крупы да про подкрупки.

*

Кто видал,
Чтоб медведь летал?
Он пеший,
Как леший.

*

Сшит колпак,
Да не по-колпаковски.
Вылит колокол,
Да не по-колоколовски.
Надо колпак переколпаковать и выколпаковать,
Надо колокол переколоколовать и выколоколовать.

*

На горе, на пригорке
Стояли двадцать два Егорки.
Раз — Егорка,
Два — Егорка,
Три — Егорка,
Четыре — Егорка,
Пять — Егорка...
(и так далее до стиха: «Двадцать два — Егорка».)

*

Всех скороговорок
Не перескороговорить
И не выскороговорить.

ДОКУЧНЫЕ СКАЗКИ

У царя был двор,
На дворе был кол,
На колу мочало 27.
Не начать ли сказку с начала?

*

Накосил мужик сенца,
Поставил середи польца.
Не сказать ли опять с конца?

*

Был себе человек Яшка,
На нем серая сермяжка 28,
На затылке пряжка, на шее тряпка,
На голове шапка —
Хороша ли моя сказка?

*

Едем прямо,
Видим мост.
На мосту ворона сохнет.
Хвать ее за хвост,
Шасть ее под мост, —
Пусть она помокнет.

Едем дальше,
Видим мост.
Под мостом ворона мокнет.
Хвать ее за хвост,
Шасть ее на мост, —
Пусть она посохнет.

Едем дальше,
Видим мост...

НЕБЫЛИЦЫ И ПЕРЕВЕРТЫШИ

*

Вы послушайте, ребята,
Нескладушечку спою.
Замест кренделя-баранки
Проглотил мужик дугу 29.

*

Послушайте, ребята,
Нескладишу буду петь:
Летит бык на ераплане 30.
Мужик пашет на свинье.
Сидит ворона на згороде 31;
Сини ягоды клюет,
Лежит корова на канаве,
Опоясавши конем.

*

У нас лошади в галошах,
А коровы в сапогах.
У нас пашут 32 на телегах,
А боронят 33 на санях.

*

Чепуха, чепуха,
Это просто враки!
Куры съели петуха, —
Говорят собаки.

Чепуха, чепуха,
Это просто враки!
Сено косят на печи
Молотками раки.

*

Рано утром, вечерком,
Поздно на рассвете
Баба ехала пешком
В ситцевой 34 карете.

На заборе чепуха
Жарила варенье,
Куры съели петуха
В одно воскресенье.

Черт намазал себе нос,
Напомадил руки
И из погреба принес
Жареные брюки.

Между небом и землей
Поросенок рылся
И нечаянно хвостом
К небу прицепился.

*

Сам на кобыле,
Жена на корове,
Ребята на телятах,
Слуги на собаках,
Кошки на лукошках.

*

Ехала деревня
Мимо мужика,
А из-под собаки
Лают ворота:
«Караул, деревня,
Мужики горят!
Бабы сарафаном
Заливать хотят!»

*

Тимошка в лукошке
Поехал по дорожке.
Собачка на лычке погумкивает,
Медведь на цепи порывается.
Агафон на печи обувается.
Агафонова жена при дороге жила,
Калачи пекла.
Уж как эти калачи
Во весь день горячи.

*

Вы послушайте, ребята,
Нескладушечку спою:
Сидит корова на заборе,
Клюкву-ягоду берет,
Сидит заяц на березе,
Листья мерит на аршин 35,
На иголочку сбирает,
Чтобы не было морщин.

*

Косил Сенька, косил я,
Накосили стога два,
На печи сено сушили,
На полатях ворошили,
На полу стога метали,
Огороды городили,
Чтобы мыши не ходили;
Тараканы проточили —
Всю скотину пропустили.

*

Счас как режиком заножу,
Будешь дрыжками ногать
И мотою головать!

*

Заплетык языкается.

*

Едки трое не посучишь,
На тошне заживотит
И на ворчале забрюшнит.

*

Гуси — в гусли,
Утки — в дудки,
Вороны — в коробы,
Тараканы — в барабаны,
Коза в сером сарафане,
Корова в рогоже 36,
Всех дороже.

*

Был себе царь Додон,
Застроил он костяной дом.
Набрали со всего царства костей.
Стали мочить — перемочили,
Стали сушить — кости пересохли.
Опять намочили.
А когда намокнут,
Тогда доскажу.

*

Мужик серый, кафтан рослый,
на босу ногу топоры,
лапти за поясом,
под носом румянец,
а во всю щеку — что в носу.

*

Летит пуля, жужжит.
Я в бок — она за мной,
я в другой — она за мной,
я упал в куст — она меня хвать в лоб,
я цап рукой — ан это жук!

*

Пошел я на лыко гору драть;
увидал — на утках озеро плавает.
Я сробил 37 три палки:
одну еловую,
другую березовую,
третью рябиновую.
Бросил еловую — не добросил,
бросил березовую — перебросил,
бросил рябиновую — угодил:
озеро вспорхнуло, полетело,
а утки остались.

Виктор Михайлович Васнецов 38

      «Родился Васнецов 15 мая 1848 года в глухом вятском селе Лопьял в большой патриархальной семье сельского священника. Вскоре после рождения Виктора Васнецовы переехали в село Рябово той же Вятской губернии, где и прошли детские годы будущего художника. Быт семейства Васнецовых мало чем отличался от быта окружавших их крестьян. „Я жил в селе среди мужиков и баб, — вспоминал впоследствии художник, — и любил их не „народнически“, а попросту, как своих друзей и приятелей, слушал их песни и сказки, заслушивался, сидя на печи при свете и треске лучины“.
      Детские впечатления оказали большое влияние на творчество художника. Можно сказать, что в глуши вятских лесов зародилась его страстная привязанность к народной сказке и эпосу, а своеобразное искусство вятских умельцев — резчиков по дереву, мастеров народной расписной игрушки, лубочных картинок — пробудило интерес к народному творчеству.
      Первые художественные профессиональные навыки Виктор Васнецов получил в Вятке. Будучи учеником духовной семинарии, он одновременно брал уроки у гимназического учителя рисования Н. Г. Чернышева, с увлечением рисовал с литографий и гипсов в вятском музее, делал зарисовки с натуры.
      В 1867 году Васнецов приехал в Петербург и через год стал студентом петербургской Академии художеств, оказавшись в центре бурной жизни молодых художников. <...> По воспоминаниям современников, Васнецов увлекался чтением народных былин, интерес к которым особенно оживился в русских литературных кругах в 1860 — начале 1870-х годов. Уже тогда было замечено, что фольклорные образы и темы привлекали Васнецова больше, чем кого-либо из друзей».
      Первые годы Васнецов работает в жанровой живописи, т. е. пишет картины, на которых изображаются яркие сцены из обычной жизни. Картины Васнецова пользуются успехом, но художник не чувствует удовлетворения. Во время поездки в Париж, где он изучал искусство Франции, Васнецов получает новый опыт.
      
      «Вернувшись из Парижа, Васнецов в 1878 году принял решение перебраться на постоянное жительство в Москву. Этот шаг был не случайным: Москва давно манила к себе художника. „Когда я приехал в Москву, — писал он впоследствии, — то почувствовал, что приехал домой и больше ехать уже некуда — Кремль, Василий Блаженный заставляли чуть не плакать, до такой степени все это веяло на душу родным, незабвенным“.
      Москва в это время привлекала не одного Васнецова. Примерно в те же годы здесь поселились Илья Репин, Василий Поленов, переехал из Петербурга Василий Суриков. Всевозрастающий интерес к национальной истории, к национальным истокам обращал взоры русских художников к древней столице, казавшейся оазисом, способным напоить искусство живительными струями.
      В Москве у Васнецова, по его словам, „происходит решительный и сознательный переход из жанра“. В этом не было ничего неожиданного и внезапного. „Я всегда, — вспоминал художник, — только Русью и жил“».
      В 1880 году Васнецов создает картину «После побоища Игоря Святославича с половцами» — огромное полотно (его размеры 205 на 390 см), какого еще не бывало в русской живописи.
      «Успех и новизна картины обеспечили Васнецову положение одного из ведущих художников России. Картина сразу же после ее появления на 8-й передвижной выставке 1880 года была приобретена Павлом Третьяковым, с тех пор не перестававшим следить за каждым творческим шагом живописца.
      Жизнь в Москве складывалась для Васнецова счастливо. Здесь он нашел добрых друзей, сумевших понять его искания. Близко сошелся с Третьяковым, часто бывая в его доме и принимая участие в устраиваемых там музыкальных вечерах. Но особенно важную роль в его жизни и творчестве сыграло семейство Саввы Ивановича Мамонтова.
      С Мамонтовым Васнецов познакомился вскоре по приезде в Москву и едва ли не сразу же стал одним из самых частых и желанных гостей как в московском доме на Садовой, так и в загородной усадьбе Абрамцево. Мамонтов угадал в молодом художнике поэта, влюбленного в старину, в народное искусство, а это как нельзя лучше отвечало его собственным художественным интересам. При поддержке Васнецова вокруг Мамонтова очень скоро сложился кружок художников, музыкантов, артистов, занятых поисками национальных истоков, национального стиля русского искусства. Многие из них, как и Васнецов, подолгу жили у Мамонтовых в Абрамцеве, определяя своим участием ту атмосферу творческой свободы и воодушевления, которая там царила.
      В Абрамцеве зародился первый большой цикл сказочных работ Васнецова. Его открывают три картины... — „Ковер-самолет“, „Бой скифов со славянами“ и „Три царевны подземного царства“ (1879—1881). За ними последовали „Аленушка“ (1881), „Иван-царевич на Сером Волке“ (1889) и другие. Картины на сказочные сюжеты Васнецов писал на протяжении всей жизни, и особенно много в последние годы. При всем разнообразии их объединяет желание художника раскрыть прежде всего суть русской народной сказки, то есть заключенное в ней понимание добра и зла, и воссоздать ту атмосферу переплетения реального и фантастического, что составляет главное поэтическое очарование сказки. Так, три царевны подземного царства одновременно и реальны, и необычны: в их томлении — и тревога, и грусть, и надежда на конечное торжество справедливости. Загадочность сюжетной ситуации в картине во многом зависит от тревожного настроения, создаваемого зловещим контрастом черного мрака пещеры и огненно-красного вечернего неба. То же соединение реально-конкретного и удивительного в изображении сказочных персонажей, сказочного волка, самой обстановки находим мы в картине „Иван-царевич на Сером Волке“».

      Несомненная творческая удача Васнецова — оформление пьесы А. Н. Островского «Снегурочка», перенесенное потом в одноименную оперу Римского-Корсакова.

      «Самым грандиозным и значительным сказочно-эпическим замыслом Васнецова 1880-х годов стали его „Богатыри“ (1881—1889) <...>
      В 1899 году Васнецов открыл в Москве свою первую персональную выставку. Центральным произведением на ней стала картина „Богатыри“. Много лет занимала она творческое воображение мастера, став самым любимым его детищем. Понятно то волнение, с каким выносил на суд публики Васнецов свою картину, над которой трудился свыше восемнадцати лет. Встреча оказалась весьма доброжелательной. Высокую оценку картине дал Стасов. „Эти „Богатыри“... — писал он, — сила торжествующая, спокойная и важная, никого не боящаяся и выполняющая сама, по собственной воле то, что ей нравится, что ей представляется потребным для всех, для народа“. В словах знаменитого критика блестяще выражена основная идея картины — идея силы и могущества русского народа. В „Богатырях“, как и в „После побоища“, „Аленушке“, не иллюстрируется какой-либо конкретный былинный эпизод. Сюжет определен самим художником в результате его собственного прочтения народных былин».
      По рисункам Васнецова были построены домашняя церковь и шутливая «избушка на курьих ножках» в Абрамцеве, фасад Третьяковской галереи и несколько частных жилых домов в Москве.
      «Умер Виктор Михайлович Васнецов 23 июля 1926 года в Москве. Последние два десятилетия его жизни почти целиком были заняты работой над новым большим циклом сказочных картин, к которому относятся „Боян“, „Спящая царевна“, „Царевна-лягушка“, „Царевна-Несмеяна“, „Бой Добрыни Никитича со Змеем Горынычем“ и другие, находящиеся в Доме-музее В. М. Васнецова в Москве, филиале Третьяковской галереи».

Иван Яковлевич Билибин

      Иван Яковлевич Билибин (1876—1942) — российский график и театральный художник.
      Родился в селе Тарховка (близ Петербурга) 4(16) августа 1876 г. в семье военного врача. Учился в школе А. Ажбе в Мюнхене (1898), а также у И. Е. Репина в школе-мастерской М. К. Тенишевой (1898—1900). Жил преимущественно в Петербурге, был активным членом объединения «Мир искусства». Отправившись по заданию этнографического отдела Русского музея в путешествие по северным губерниям (1902—1904), испытал большое влияние со стороны средневековой деревянной архитектуры, равно как и крестьянского художественного фольклора. Свои впечатления выразил не только в образах, но и в ряде статей (например, в статье «Народное творчество русского Севера», 1904). Значительно повлияла на него и традиционная японская гравюра на дереве.
      Создавая с 1899 г. оформительские циклы для изданий былин, сказок («Василиса Прекрасная», «Сестра Аленушка и братец Иванушка», «Финист — ясный сокол», «Царевна-лягушка» и др., в том числе пушкинских сказок о царе Салтане и Золотом петушке и некоторых произведений Лермонтова), разработал — в технике рисунка тушью, подцвеченного акварелью, — особый «билибинский стиль» книжного дизайна, продолжающий традиции древнерусского орнамента.
      С 1904 г. успешно занимался сценографией (в том числе в антрепризе С. П. Дягилева).
      Революции Билибин первоначально не принял. В 1920 г. эвакуировался вместе с белой армией из Новороссийска, жил в Каире и Александрии; в 1925 г. переехал в Париж. За рубежом, помимо книжных и театральных вещей, создал ряд красочных панно (для частных домов и ресторанов), ставших своеобразными эталонами «стиля рюс»; оформил также ряд православных храмов в Египте и Чехословакии. С годами в нем возобладали лояльные к советскому строю убеждения. Украсив советское посольство в Париже монументально-патриотическим панно «Микула Селянинович» (1935—1936), он вернулся на Родину, поселился в Ленинграде. В последнее десятилетие жизни преподавал во Всероссийской академии художеств, по-прежнему выступая как художник книги и театра.
      Умер Билибин в Ленинграде 7 февраля 1942 г.
      Время, прошедшее с момента ухода художника, подтвердило: глубокое проникновение в искусство народа позволяет создавать произведения, которые становятся эталонами, отправными точками в развитии жанра.
      Возьмем в руки книгу русских волшебных сказок с иллюстрациями Ивана Яковлевича Билибина и не спеша рассмотрим ее.
      Сначала обратим внимание на начертания букв: буквы вырисованы как древнерусский устав и выглядят удивительно по-сказочному. Даже если бы мы не видели иллюстраций, а только буквы, мы бы уже могли догадаться, что перед нами книга сказок. Особенно интересны буквицы, т. е. заглавные буквы первых предложений каждой сказки. В одной букве В, словно бы сплетенной из стеблей, сидит птица, в другой В — узоры малахитового цвета и необыкновенные цветы цветут. Буква Ж, словно весна, украшена зеленой травой и розовыми цветами, как прекрасный куст, на котором поет райская птица.
      Разнообразны заставки, стоящие перед началом сказок, и виньетки, которыми заканчиваются сказки: перед нами то сплетения полевых цветов — ромашек, васильков, клевера и ивана-да-марьи, то листья волшебных растений, нарисованные так, словно они вырезаны на дереве искусным мастером, то диковинные цветы, то волшебные птицы — Сирин и Алконост, то деревенские окошечки, закрытые расписными ставенками.
      Разглядывая рисунки, мы верим, что художник в действительности сам побывал в тридевятом царстве, видел дремучие леса, быстрые реки и высокие горы, сам встречался с Бабой-ягой и ее верными слугами — белым, черным и красным всадниками, видел, как спасал Иван-царевич от Кощеева плена Марью Моревну, видел, как шла по лесам девица в железных башмаках в поисках Финиста — ясна сокола. Сказочные персонажи настолько глубоко отражают глубинные представления народа (архетипы), что после рисунков Билибина иначе ты уже этих персонажей не представляешь.
      Характерно, что персонажи одеты в традиционные крестьянские одежды Русского Севера (для женщин это сарафаны); изображенные на иллюстрациях деревянные здания и интерьеры типичны для русского деревянного зодчества; пейзажи — тихие реки, болота, еловые леса — передают особенности северной природы. Мы видим, какой глубокий след оставило в творчестве Билибина путешествие по северным губерниям, которые в начале XX века были последними хранилищами подлинно народной, не испытавшей нового влияния русской культуры, сохранившей для нас русские исторические песни, былины, деревянное зодчество и художественное творчество народных промыслов.
      Рассмотрим внимательно одну из иллюстраций, например рисунок к сказке «Василиса Прекрасная», где изображена летящая в ступе Баба-яга. Баба-яга сидит, поджав ноги, в высокой деревянной ступе, которая словно бы споткнулась о ствол упавшей березы. В правой руке у Бабы-яги пест, которым толкут зерно, в левой — помело (не путать с метлой!), которым подметают под русской печи перед тем, как поставить печься хлеб. Синий сарафан у Бабы-яги в заплатах, рукава розовой рубахи засучены выше локтей так, что видны костлявые руки. Редкие седые волосы распущены, вьются по ветру седыми нитями разной длины, словно показывая скорость движения колдуньи. Нечеловеческие глаза, длинный нос крючком и тяжелый подбородок, серьга в ухе — именно такой мы представляем Бабу-ягу, слушая русские волшебные сказки.
      Летит Баба-яга по дремучему лесу, где на фоне мощных стволов елей, поросших мхом и лишайником, выделяются редкие кривые березовые стволы. Среди молодых, но уже погибших от недостатка света елочек, на глубокой подушке мха растут алые нарядные мухоморы. Мы верим: именно в таком лесу должна стоять избушка на курьих ножках, жилище Бабы-яги. Под стать пейзажу и коричневый орнамент на рамке, окружающей иллюстрацию: такие орнаменты характерны для тканых русских шерстяных поясов.
      Каждая иллюстрация заключена в рамку с оригинальным орнаментом, который не повторяется больше нигде и гармонирует по содержанию и цветовой гамме с сюжетом и колоритом самой иллюстрации. В качестве деталей орнамента мы встречаем зловещих воронов, полевые цветы, березки и ели, целые пейзажные зарисовки, сказочных птиц, которые будто бы сошли и слетели на рисунки Билибина с русских резных и расписных прялок, из резного убранства крестьянских домов, из нарядных вышивок на одеждах, из волшебства северных кружевных узоров, из яркого многоцветья расписной глиняной игрушки.
      В иллюстрациях Билибина отражен целый мир. Страницу с таким рисунком невозможно просто перелистнуть: погружаясь в рисунок, разглядывая его внимательно, мы постигаем глубину и красоту русской народной культуры.

«Серебряное донце, золотое веретенце»
Урок-праздник по теме «Устное народное творчество»

      Для подготовки к уроку-празднику выберем исполнителей роли Яши и ведущей праздника. Слова ведущей можно распределить между двумя-тремя учениками. Для исполнения роли Яши можно сделать куклу, поставить в классе небольшую ширму. Ведущая (ведущие) надевает русский народный костюм.
      В предложенный сценарий учитель может вставить творческие элементы в зависимости от возможностей школы и класса. Кабинет, в котором проходит урок-праздник, нарядно оформим.
      Оборудование: корзина, клубок, веретено, кудель, изображение прялки (не самопрялки), мешковина, подарки для активных учеников.
      Ведущая. Здравствуйте, ребята. Мне хочется рассказать вам одну удивительную историю. Однажды вечером у себя дома я услышала какие-то странные звуки, будто кто-то ходил маленькими ножками в моем шкафу. Я тихонько открыла дверцу. В полутьме, точно чьи-то глаза, светились два огонька. «Кто там?» — спросила я.
      Яша.(появляется из-за ширмы). Это я, Яша.
      Ведущая. Откуда ты и кто такой?
      Яша. Называют меня суседкой. Из сказки я, из старины далекой, русской, значит, и дело мое сказочное.
      Ведущая. Как же ты здесь оказался?
      Яша.(удивленно оглядываясь). Да я и сам не знаю. Жил я в большом деревянном доме. В доме том вместе со мной жили кошка Мурка, пес Полкан, бабушка Арина и дедушка Федот. Мурка спала на печке, Полкан дом охранял, дедушка кадушки да бочонки ладил, лапти плел. А бабушка Арина и вовсе волшебница была. Как сделает что-нибудь, то или пахнет вкусно, или уютно становится.
      Ведущая. Чем же ты-то в доме том занимался?
      Яша. А я жил — не тужил, с Муркой в прятки играл, Полкану дом сторожить помогал. Но больше всего я любил, когда бабушка держала в руках что-то круглое и мягкое, немного мохнатенькое. Когда бабушка уходила, я с ним играл. Оно неживое, а прыгает!
      Ведущая. Как же ты в мой шкаф попал?
      Яша. Однажды я заснул крепко-крепко, а когда проснулся, то оказался в совершенно незнакомом месте. Исчезли не только дедушка с бабушкой, но и печка с горшками, и старый стол с самоваром, и пестрые половики с занавесками, и мой пушистый друг тоже пропал. Так я и поселился в шкафу. Больше всего я скучаю без моего непоседливого друга. Когда бабушка занималась любимым делом, он просто танцевал от радости. Так и прыгал, так и крутился! А вот как зовут его, забыл.
      Ведущая. Не расстраивайся, Яша. Это горе — не беда. Мне кажется, ребята знают, как зовут твоего друга. О нем еще загадка придумана. Маленький, кругленький, а за хвост не поднять. Что это?

Ответы из зала.

      Яша.(радостно). Точно, клубок! Хвостик у него тоненький, а потянешь — и весь размотается!
      Ведущая (достает из корзины клубок). Во многих сказках клубок путь героям указывает. Знаете ли вы, ребята, какие это сказки?

Ответы из зала.

      Ведущая. А знаешь ли, Яша, почему русские люди так много сказок да загадок про клубок придумали?
      Яша. Нет. А правда, почему?
      Ведущая. В давние времена верили, что ходит по земле богиня Макошь. Ходит она по земле невидимая, босая, с распущенными волосами, в длинной рубашке без пояса. Из кудели она прядет нити и в клубочек сматывает. Не простые то нити — волшебные. Это нити судьбы человеческой.
      Яша. А Макошь каждому такой клубочек дает?
      Ведущая. У каждого он есть. Только в обычной жизни клубочек не виден, а в сказках он становится видимым. Если у человека доброе сердце и дела он делает добрые, то клубочек разматывается и человеку дорогу указывает к счастливой жизни. А если у человека на душе обида да зависть, то ниточка рвется, путается, и в жизни у человека всякие неприятности случаются.
      Яша. Так вот что значит клубочек! И еще в старых сказках всегда говорят: где ниточка, там и иголочка.
      Ведущая. Правильно, Яша. Недаром иглу всегда называли ласково: игла-мастерица, игла-помощница. А вот изготовить иглу совсем не просто. Как это делают?

Ответ из зала.

      Специальную игольную проволоку режут, заготовки точат, заостряют, шлифуют, закаляют. Это очень кропотливая работа. Она всегда высоко ценилась.
      Яша. Интересно, из чего была сделана самая первая иголка? Когда попали в Россию стальные сестрицы современных иголок?

Ответы из зала.

      Ведущая. Верно, ребята, верно. Давайте обобщим наши ответы. Первыми иглами пользовались первобытные люди, и делали они их из острых рыбьих костей или костей животных. Стальные же иглы появились лишь в XIV веке в Европе, а в Россию были завезены только в XVII столетии из Германии.
      Яша. Спасибо вам, ребята! Теперь-то я точно про иголку-мастерицу все знаю. Но и про другие ремесла вспомнить хочу. Вот помню я, как пряла по вечерам бабушка Арина...
      Ведущая. Не торопись, Яшенька, все по порядку. Давай я начну с самого начала. (Напевно.)

Как из топкого болота
Да из белых мхов,
Из того ли сруба дубового
Вытекала речка тихоструйная.
Как из белой-то кудели
Да из долгого льна,
Да с того ли донца узорного
Выпрядала девица тонкую нить,
Нитку тонкую, нитку прочную...

      Яша. Ой, вы точно как моя бабушка Арина — так же интересно рассказываете. Но вот она мне говорила, что без особенной волшебной палочки и не спрядешь ничего.
      Ведущая. Верно говоришь. А как называется эта волшебная палочка, мы у ребят спросим.

Ответы из зала.

      Яша. Точно, веретено!
      Ведущая (достает из корзины веретено). Веретено — главная вещь в девичьем рукоделии. Деревянное, тонкое, изящное. У каждой девушки свое веретено. Чужим пользоваться было не с руки.
      Яша. А делал веретено либо отец для дочери, либо парень для любимой девушки. Смастерить веретено не так просто, как кажется. Недаром пословица говорит: «Как стал Ваня веретенце мастерить, все сени перестрогал»!
      Ведущая. Без веретена невозможно было сделать нить, полотно начать ткать. К веретену относились с уважением. Во многих сказках — помните? — есть слова про серебряное донце, золотое веретенце.
      Яша. В каких это сказках про веретено говорится?

Ответы из зала.

      Ведущая (показывает изображение прялки). На донце садились, на лопасть надевали кудель (достает из корзины кудель, показывает детям). Левой рукой нитку сучили, правой — веретено крутили.
      Яша. Донце — веретенце. Прямо стихи получаются! Интересно, а есть ли еще рифмы к словам веретено, веретенце, веретенышко!
      Ведущая. Конечно, есть.

Выступают дети с чтением стихов.

Подарил мне батюшка
Чудо-веретенышко.
Расписная прялка,
Серебряное донышко.
Нитка белая бежит,
Веретенышко дрожит.
Ты вертись, моя вертушка,
Дорогая мне игрушка.
Мне и весело, и жарко,
Я-то день-деньской кручу,
Нитки тонкие сучу
И тихонечко пою.

      Ведущая. Спасибо, очень хорошо получилось. Действительно, Яшенька, работали раньше день-деньской, и даже вечером, когда на улице уже темно становилось. Наступали холода, в печке огонь зажигали. Весело поленья трещали в печке. В переднем углу светец ставили, лучину жгли.
      Яша. Помню светец. Помню, что работы было очень много. Вот забыл только, как же люди в гости ходили, с подругами и друзьями встречались. Работу ведь нельзя было бросать.
      Ведущая. А работу и не бросали. Девушки брали с собой донца, веретенца, собирались вечером в одной избе. Рассаживались по лавкам и принимались за рукоделие. Как назывались такие вечера?

Ответы из зала.

      Ведущая. Правильно, посиделки.
      Яша. А парни как же?
      Ведущая. И парни тоже приходили, работу с собой приносили. Кто лапти плел, кто упряжью конской занимался. Представляешь, Яша, на таких посиделках парни даже варежки вязали!
      Яша. Вот это здорово! А что еще делали на таких посиделках? Ведущая. Давай спросим у ребят.

Ответы из зала. Подготовленные ученики исполняют русские народные песни.

      Ведущая. Спасибо. На посиделках не только песни пели, но и загадки загадывали, в игры играли. Не только веселились, но и друг к другу присматривались, суженого своего искали. Парни смотрели не только на девичью красу, но и на работу внимание обращали: быстра ли, умела ли девушка в женских делах хлопотных. По спряденной ниточке и характер определяли. Если нитка тонкая да ровная, значит, девушка спокойная, рукодельная. Если нитка вся в узлах, рвется часто, то и нрав у девушки непокладистый, горячий.

Подготовленная ученица читает стихотворение.

Возьмет девушка шерсть да веретенце,
Сядет подле светлого оконца,
Вертится веретено,
Крепкими руками сделано оно.
Не похоже на бочку веретенышко,
Не имеет ни стенок, ни донышка.
Ах, как тонок стан веретенный,
Ведь не толще нитки сплетенной.
Льется нитка вокруг веретена,
И прочна, и мягка, и гладка она.

      Яша. Вот ребята говорят, нитки пряли. А из чего?

Ответы из зала.


      Ведущая. А теперь отгадайте загадку. Нити изо льна называются...

Ответы из зала.


      Ведущая. Из шерсти...

Ответы из зала.


      Ведущая. А из конопли?

Ответы из зала.


      Яша. Конопляные!
      Ведущая. А вот и неправильно! Из конопли до сих пор делают нити, из этих нитей изготавливают ткань. Вы все ее хорошо знаете (достает из корзины и показывает мешковину). С коноплей человечество познакомилось, видимо, раньше, чем со льном. Лингвисты утверждают, что слово конопля попало в русский язык из латыни. Древние римляне заимствовали его из языка шумеров. Волокна из стеблей конопли очень прочные. Их использовали для витья веревок и канатов и лишь впоследствии стали применять для изготовления тканей.
      Яша. Растения конопли бывают женскими и мужскими. Волокна женских растений более грубые, волокна мужских растений — более мягкие. Ткани из них называли посконными.
      Ведущая. Посконь в хозяйстве считалась собственностью хозяек. Во время сильного дождя хозяйки приговаривали:

Господи, Господи,
Не бей нашей поскони!
А льны да конопли,
Хоть все примни!

      Берегли посконь: волокна у нее крепче и чаще. Прясть из поскони было легче и удобнее.
      Яша. Убирали коноплю в два приема. Сразу после цветения выбирали мужские растения. Женские оставляли до конца августа в поле — донашивать маслянистые семена. Пищевое конопляное масло очень ценилось. А нити и шнуры из таких растений называли пеньковыми. Пеньковые полотна были прочнее льняных. Рубашки из них крепче, но грубее.
      Ведущая. А вот сама пенька считалась в хозяйстве мужской долей. Мать, выдавая свою дочку замуж, расчесывала ей волосы и вплетала в косы пеньковые пряди, как бы поручая девушку мужу. Так что судите сами, какая хлопотная была жизнь у крестьян. Ведь хозяйство-то большое.
      Яша. А сейчас дети, наверное, и не знают, какие постройки были на крестьянском подворье.
      Ведущая. Что, ребята, постараемся ответить Яше?

Ответы из зала.


      Ведущая. И гумно, и овин, и сарай, и баня. Все вы верно сказали.
      Яша. И везде жили мои приятели.
      Ведущая. Кто же это — твои приятели? Вы их знаете, ребята?

Ответы из зала.


      Яша. И овинник, и банник, и гумённый помогали людям работать. Я на конюшне помогал — коням гривы в косы заплетал. Но люди не только работать, но и отдыхать умели.
      Ведущая. Это ты верно сказал. Делу — время, потехе — час! Много крестьяне работали: весной землю пахали, рожь-пшеницу сеяли, летом сено запасали, осенью урожай убирали. Зима приходит, вечера долгие, печь горячая, блины да оладьи вкусные, каша с маслом — можно и праздновать!

Подготовленные ученики исполняют праздничную песню.

            Праздник продолжается конкурсами: кто больше знает потешек, загадок, кто лучше произнесет скороговорку. Самым активным участникам Яша дарит подарки.
      Праздник хорошо закончить чаепитием с традиционными русскими пирогами с капустой.

ПОЭТЫ О ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ

КОНСТАНТИН СИМОНОВ

СЫН АРТИЛЛЕРИСТА

Был у майора Деева
Товарищ — майор Петров,
Дружили еще с гражданской,
Еще с двадцатых годов.
Вместе рубали белых
Шашками на скаку,
Вместе потом служили
В артиллерийском полку.

А у майора Петрова
Был Ленька, любимый сын,
Без матери, при казарме,
Рос мальчишка один.
И если Петров в отъезде, —
Бывало, вместо отца
Друг его оставался
Для этого сорванца.
Вызовет Деев Леньку:
— А ну, поедем гулять:
Сыну артиллериста
Пора к коню привыкать! —
С Ленькой вдвоем поедет
В рысь, а потом в карьер.
Бывало, Ленька спасует,
Взять не сможет барьер,
Свалится и захнычет.
— Понятно, еще малец! —
Деев его поднимет,
Словно второй отец.
Посадит снова на лошадь:
— Учись, брат, барьеры брать!
Держись, мой мальчик: на свете
Два раза не умирать.
Ничто нас в жизни не может
Вышибить из седла! —
Такая уж поговорка
У майора была.

Прошло еще два-три года,
И в стороны унесло
Деева и Петрова
Военное ремесло.
Уехал Деев на Север
И даже адрес забыл.
Увидеться — это б здорово!
А писем он не любил.
Но оттого, должно быть,
Что сам уж детей не ждал,
О Леньке с какой-то грустью
Часто он вспоминал.

Десять лет пролетело.
Кончилась тишина,
Громом загрохотала
Над Родиною война.
Деев дрался на Севере;
В полярной глуши своей
Иногда по газетам
Искал имена друзей.
Однажды нашел Петрова:
«Значит, жив и здоров!»
В газете его хвалили,
На Юге дрался Петров.
Потом, приехавши с Юга,
Кто-то сказал ему,
Что Петров, Николай Егорыч,
Геройски погиб в Крыму.
Деев вынул газету,
Спросил: «Какого числа?» —
И с грустью понял, что почта
Сюда слишком долго шла...

А вскоре в один из пасмурных
Северных вечеров
К Дееву в полк назначен
Был лейтенант Петров.
Деев сидел над картой
При двух чадящих свечах.
Вошел высокий военный,
Косая сажень в плечах.
В первые две минуты
Майор его не узнал.
Лишь басок лейтенанта
О чем-то напоминал.
— А ну, повернитесь к свету, —
И свечку к нему поднес.
Все те же детские губы,
Тот же курносый нос.
А что усы — так ведь это
Сбрить! — и весь разговор.
— Ленька? — Так точно, Ленька,
Он самый, товарищ майор!

— Значит, окончил школу,
Будем вместе служить.
Жаль, до такого счастья
Отцу не пришлось дожить. —
У Леньки в глазах блеснула
Непрошеная слеза.
Он, скрипнув зубами, молча
Отер рукавом глаза.
И снова пришлось майору,
Как в детстве, ему сказать:
— Держись, мой мальчик: на свете
Два раза не умирать.
Ничто нас в жизни не может
Вышибить из седла! —
Такая уж поговорка
У майора была.

А через две недели
Шел в скалах тяжелый бой,
Чтоб выручить всех, обязан
Был кто-то рискнуть собой.
Майор к себе вызвал Леньку,
Взглянул на него в упор.
— По вашему приказанью
Явился, товарищ майор.
— Ну что ж, хорошо, что явился,
Оставь документы мне.
Пойдешь один, без радиста,
Рация на спине.
И через фронт, по скалам,
Ночью в немецкий тыл
Пройдешь по такой тропинке,
Где никто не ходил.
Будешь оттуда по радио
Вести огонь батарей.
Ясно? — Так точно, ясно.
— Ну, так иди скорей.
Нет, погоди немножко. —
Майор на секунду встал,
Как в детстве, двумя руками
Леньку к себе прижал. —
Идешь на такое дело,
Что трудно прийти назад.
Как командир тебя я
Туда посылать не рад.
Но как отец... Ответь мне:
Отец я тебе иль нет?
— Отец, — сказал ему Ленька
И обнял его в ответ.
— Так вот, как отец, раз вышло
На жизнь и смерть воевать,
Отцовский мой долг и право
Сыном своим рисковать,
Раньше других я должен
Сына вперед посылать.
Держись, мой мальчик: на свете
Два раза не умирать.
Ничто нас в жизни не может
Вышибить из седла! —
Такая уж поговорка
У майора была.
— Понял меня? — Все понял.
Разрешите идти? — Иди! —
Майор оставался в землянке,
Снаряды рвались впереди.
Где-то гремело и ухало.
Майор следил по часам.
В сто раз ему было б легче,
Если бы шел он сам.
Двенадцать... Сейчас, наверно,
Прошел он через посты.
Час... Сейчас он добрался
К подножию высоты.
Два... Он теперь, должно быть,
Ползет на самый хребет.
Три... Поскорей бы, чтобы
Его не застал рассвет.
Деев вышел на воздух —
Ярко светила луна,
Не могла подождать до завтра,
Проклята будь она!

Всю ночь, шагая как маятник,
Глаз майор не смыкал,
Пока по радио утром
Донесся первый сигнал:
— Все в порядке, добрался.
Немцы левей меня,
Координаты три, десять,
Скорей давайте огня! —
Орудия зарядили,
Майор рассчитал все сам,
И с ревом первые залпы
Ударили по горам.
И снова сигнал по радио:
— Немцы правей меня,
Координаты пять, десять,
Скорее еще огня!

Летели земля и скалы,
Столбом поднимался дым.
Казалось, теперь оттуда
Никто не уйдет живым.
Третий сигнал по радио:
— Немцы вокруг меня,
Бейте четыре, десять,
Не жалейте огня!

Майор побледнел, услышав:
Четыре, десять — как раз
То место, где его Ленька
Должен сидеть сейчас.
Но, не подавши виду,
Забыв, что он был отцом,
Майор продолжал командовать
Со спокойным лицом:
«Огонь!» — летели снаряды.
«Огонь!» — заряжай скорей!
По квадрату четыре, десять
Било шесть батарей.
Радио час молчало,
Потом донесся сигнал:
— Молчал: оглушило взрывом.
Бейте, как я сказал.
Я верю, свои снаряды
Не могут тронуть меня.
Немцы бегут, нажмите,
Дайте море огня!

И на командном пункте,
Приняв последний сигнал,
Майор в оглохшее радио,
Не выдержав, закричал:
— Ты слышишь меня? Я верю:
Смертью таких не взять.
Держись, мой мальчик: на свете
Два раза не умирать.
Ничто нас в жизни не может
Вышибить из седла! —
Такая уж поговорка
У майора была.

В атаку пошла пехота —
К полудню была чиста
От убегавших немцев
Скалистая высота.
Всюду валялись трупы,
Раненый, но живой
Был найден в ущелье Ленька
С обвязанной головой.
Когда размотали повязку,
Что наспех он завязал,
Майор поглядел на Леньку
И вдруг его не узнал:
Был он как будто прежний,
Спокойный и молодой,
Все те же глаза мальчишки,
Но только... совсем седой.

Он обнял майора, прежде
Чем в госпиталь уезжать:
— Держись, отец: на свете
Два раза не умирать.
Ничто нас в жизни не может
Вышибить из седла! —
Такая уж поговорка
Теперь у Леньки была...

Вот такая история
Про славные эти дела
На полуострове Среднем
Рассказана мне была.
А вверху, над горами,
Все так же плыла луна,
Близко грохали взрывы,
Продолжалась война.
Трещал телефон, и, волнуясь,
Командир по землянке ходил,
И кто-то так же, как Ленька,
Шел к немцам сегодня в тыл.

СТИХОТВОРЕНИЯ-ШУТКИ

Булат Окуджава

Поле Чудес

Из кинофильма «Приключения Буратино»

Не прячьте ваши денежки
По банкам и углам.
Несите ваши денежки,
Иначе быть беде.
И в полночь ваши денежки
Заройте в землю там,
И в полночь ваши денежки
Заройте в землю, где...

Припев:

Не горы, не овраги и не лес,
He океан без дна и берегов,
А Поле, Поле, Поле, Поле, Поле Чудес,
А Поле, Поле, Поле, Поле, Поле Чудес,
Поле Чудес в Стране Дураков.

Полейте хорошенечко,
Советуем мы вам,
И вырастут ветвистые
Деревья в темноте.
И вместо листьев денежки
Засеребрятся там,
И вместо листьев денежки
Зазолотятся, где...

Владимир Высоцкий

Что случилось в Африке

В желтой жаркой Африке,
В центральной ее части,
Как-то вдруг вне графика
Случилося несчастье.
Слон сказал, не разобрав:
«Видно, быть потопу!..»
В общем, так: один жираф
Влюбился в антилопу.

Припев:

Тут поднялся галдеж и лай,
Только старый попугай
Громко крикнул из ветвей:
«Жираф большой — ему видней!»

«Что же, что рога у ней? —
Кричал жираф любовно. —
Нынче в нашей фауне
Равны все поголовно.
Если вся моя родня
Будет ей не рада,
Не пеняйте на меня,
Я уйду из стада!»

Припев.

Папе антилопьему
Зачем такого сына?
Все равно, что в лоб ему,
Что по лбу — все едино.
И жирафов тесть брюзжит:
«Видали остолопа!..»
И ушли к бизонам жить
С жирафом антилопа.

Припев.

В желтой жаркой Африке
Не видать идиллий.
Льют жираф с жирафихой
Слезы крокодильи.
Только горю не помочь —
Нет теперь закона:
У жирафа вышла дочь
Замуж за бизона.

Припев.

Пусть жираф был не прав,
Но виновен не жираф,
А тот, кто крикнул из ветвей:
«Жираф большой — ему видней!»

Юлий Ким
На сейнере

Капитан Беринг
Открыл наш дикий берег.
Что за чудо-капитан!
И в этот берег дикий
Стучит волною Тихий,
Ужасно тихий океан.

Припев:

Подо мной глубина
Пять километров до дна,
Пять километров и двадцать пять акул.
А волна до небес
Раскачала МРС,
Но никто из нас, никто не потонул!

Подношу к свету
Последнюю галету
И делю на семь персон.
А «Беломору» нету,
И спичек тоже нету,
Зато селедки двадцать тонн.

Если ты смелый,
Ходи да дело делай,
А акулу позабудь.
А если ты не смелый,
Ты тоже дело делай,
Тогда спокойно кончишь путь!

Сенсация

Я сел однажды в медный таз
Без весел и руля
И переплыть Па-де-Кале
На нем решился я —
Ведь на подобном корабле
Через пролив Па-де-Кале
Никто не плавал до меня.

Я вмиг озяб, я вмиг промок,
Пропал весь мой порыв.
— Прости мне, Господи, мой заскок,
Но пусть я останусь жив!
То таз на мне, то я на нем,
Уж я не помню, кто на ком,
Но переплыли мы пролив!

И вот — сенсация!
На стенку лезет пресса!
— Впервые в мире! Герой прогресса!..
Без весел и руля!..
— Представьте себе, он плыл в тазу!..
— При этом — ни в одном глазу!..
Сенсация, и в центре — я!

Я тут же продал медный таз
За тысячу монет
И перепродал свой рассказ
В тысячу газет.
Есть дом в кредит и в банке счет,
Кругом почет — чего еще?
На всех консервах мой портрет!

Мужчины просят только одно —
Виски «Медный таз»,
Все дамы носят только одно —
Клипсы «Медный таз»,
Весь мир танцует только одно —
Танго «Медный таз»
Под самый модный «Медный джаз»!

Но время шло, и шум иссяк,
И в банке счет — увы...
Семья бранится — так и сяк!
И нет уж той любви.
Друзья пьют виски с содовой
И требуют: «Еще давай!
Еще на чем-нибудь плыви!»

Уж я не знаю, как мне быть,
У всех одно в башке:
«В тазу теперь не модно плыть,
Вот если в дуршлаге?
Хотя игра не стоит свеч:
Дуршлаг ведь может и потечь...
Попробуй на ночном горшке!»

И вот — сенсация!
На стенку лезет пресса!
— Впервые в мире! Герой прогресса!
— Давай сюда кино!
И я плыву, как идиот,
И подо мной горшок плывет,
И мы вот-вот пойдем на дно...

Что читать летом

      Мифы Древней Греции.
      Мифы, сказания, легенды народов мира.
      В. А. Жуковский. «Светлана».
      А. С. Пушкин. «Зимняя дорога». «Кавказ». «Жених». Повести «Выстрел», «Барышня-крестьянка».
      М. Ю. Лермонтов. «Ветка Палестины». «Пленный рыцарь». «Утес». Сказка «Ашик-Кериб». «Воздушный корабль». «Русалка». «Морская царевна».
      Н. В. Гоголь. «Страшная месть». «Майская ночь, или Утопленница».
      Д. В. Григорович. «Гуттаперчевый мальчик».
      В. М. Гаршин. «Сказка о жабе и розе». «Сигнал».
      И. С. Тургенев. «Хорь и Калиныч».
      Н. С. Лесков. «Человек на часах».
      Н. Г. Гарин-Михайловский. «Детство Темы».
      Д. Н. Мамин-Сибиряк. Рассказы.
      К. М. Станюкович. «Максимка». «Побег».
      Стихотворения А. В. Кольцова, А. А. Фета, И. С. Никитина, А. Н. Майкова, Ф. И. Тютчева, И. А. Бунина.
      А. П. Чехов. «Налим». «Беззащитное существо». «Жалобная книга». «Мальчики». «Беглец».
      А. И. Куприн. «Чудесный доктор». «Ю-Ю».
      Л. Н. Андреев. «Кусака». «Петька на даче». «Ангелочек».
      И. С. Соколов-Микитов. «Зима». «Голубые дни».
      М. М. Пришвин. «Моя родина». «Кладовая солнца». «Корабельная роща». «Таинственный ящик». «Синий лапоть». «Лесная капель».
      К. Г. Паустовский. «Стальное колечко». «Бакенщик». «Растрепанный воробей». «Мещерская сторона».
      В. П. Астафьев. «Деревья растут для всех». Рассказы для детей.
      А. П. Гайдар. «Тимур и его команда».
      Ю. П. Казаков. «Арктур — гончий пес». «Ночь». «Тедди».
      В. П. Катаев. «Сын полка». «Электрическая машинка».
      В. К. Железняков. «Чудак из шестого „Б“». «Путешественник с багажом». «Хорошим людям — доброе утро».
      А. А. Лиханов. «Последние холода».
      А. Рыбаков. «Кортик».
      А. М. Волков. «Волшебник Изумрудного города».
      В. Г. Губарев. «Королевство кривых зеркал».
      Л. И. Лагин. «Старик Хоттабыч».
      А. С. Некрасов. «Приключения капитана Врунгеля».
      Ю. К. Олеша. «Три Толстяка».
      В. П. Крапивин. «Брат, которому семь». «Звезды под дождем». «Бегство рогатых викингов». «Белый шарик матроса Вильсона».
      Д. Гринвуд. «Маленький оборвыш».
      В. Гюго. «Козетта». «Гаврош».
      М. Твен. «Приключения Гекльберри Финна». «История с привидением».
      Ж. Верн. «Дети капитана Гранта».
      Э. По. «Овальный портрет».
      О. Генри. «Вождь краснокожих».
      А. Конан Дойл. «Горбун».
      Г. Честертон. «Тайна отца Брауна».
      С. Лагерлеф. «Путешествие Нильса с дикими гусями»
      А. Линдгрен. «Малыш и Карлсон, который живет на крыше».
      А. А. Милн. «Когда-то тому назад...». «Маленькая Баба Яга».
      П. Траверс. «Мери Поппинс».
      Т. Янссен. «Шляпа волшебника».
      Дж. Родари. «Сказки Италии».
      Э. Сетон-Томпсон. «Животные-герои». Рассказы о животных.

      1 Покрóма (покрóмка) — тканый пояс.
      2 Копнá — сено или снопы хлеба, сложенные в кучу в виде конуса.
      3 Перепёлка — самка пéрепела, маленькая полевая птица, родственная куропатке.
      4 Полтúнник — монета в 50 копеек.
      5 Дёготник — человек, который занимается выгонкой дегтя. Дёготь — темная смолистая жидкость, получаемая путем перегонки из дерева, торфа или каменного угля.
      6 Пуховúк — перина.
      7 Сы́воротка — жидкий отстой свернувшегося молока.
      8 Шестóк — площадка перед устьем русской печи.
      9 Журúть — делать кому-то легкий выговор, слегка бранить.
      10 Пичýжка — птичка, пташка.
      11 Грош — старинная медная монета в две копейки, позднее — полкопейки.
      12 Крúнка (кры́нка) — глиняный удлиненный горшок для молока.
      13 Лукóшко — ручная корзина из лубка или прутьев.
      14 Пономáрь — служитель в православной церкви, обязанный звонить в колокола, петь и прислуживать при богослужении.
      15 Клин — здесь: заостренный с одной стороны кусок дерева, железа.
      16 Конопóтник (конопáтка) — деревянная лопаточка для забивания конопáти (пеньки) в щели между бревнами.
      17 Клин — здесь: выкроенный в виде клина кусок ткани.
      18 Ларь — большой деревянный ящик для хранения чего-нибудь.
      19 Лавúровать — о парусном судне: двигаться против ветра по ломаной линии.
      20 Обéрчена — завернута, обернута.
      21 Лы́чко — от лы́ко — луб, т. е. слой между корой и древесиной от молодой липы или ивы, разделяемый на слои или узкие полосы.
      22 Кочеды́чок — от кочеды́к — шило, с помощью которого плетут лапти.
      23 Черепóк — осколок глиняной посуды.
      24 Четверúк — старая русская мера сыпучих тел, равная 26,2 литра.
      25 Мáтица — потолочная балка.
      26 Чеботáрь — сапожник. Чёботы — сапоги, башмаки.
      27 Мочáло — лубяная часть коры молодой липы, разделанная на узкие полоски — волокна, идущие на изготовление рогожи.
      28 Сермя́жка — от сермя́га — грубое некрашеное сукно (шерстяная ткань), а также кафтан из него.
      29 Дугá — круто изогнутая часть упряжи лошади, служащая для скрепления оглобель с хомутом.
      30 Ероплáн (искаженное) — аэроплан.
      31 Згóрод — изгородь.
      32 Пахáть — взрыхлять почву для посева сохой или плугом.
      33 Боронúть — разрыхлять вспаханное поле бороной.
      34 Сúтцевый — сделанный из ситца. Сúтец — легкая хлопчатобумажная ткань.
      35 Аршúн — мера длины, равная 71 сантиметру.
      36 Рогóжа — грубая плетеная ткань из мочала.
      37 Сробúл — сделал, изготовил.
     



Скачать документ

Похожие документы:

Поиск не дал результатов..