textarchive.ru

Главная > Учебники и учебные пособия

1

Смотреть полностью

СОЦИОЛОГИЯ. Том 1. Методология и история социологии.

Добреньков В.И., Кравченко А.И.

Социология: 1 том: Методология и история социологии. Добреньков В.И., Кравченко А.И.

Содержание

Предисловие 1

Раздел I. Методология социологического знания 4

Глава 1. Познание окружающего мира 4

Глава 2. Междисциплинарная матрица социологии 11

Глава 3. Внутридисциплинарная матрица социологии 21

Глава 4. Предмет и объект социологии 36

Глава 5. Структура социологического знания 50

Глава 6. Научная гипотеза 74

Глава 7. Эмпирическая социология 84

Глава 8. Программа социологического исследования 115

Глава 9. Эмпирическое исследование и статистика 125

Глава 10. Прикладные исследования 141

Раздел II. История развития социологии за рубежом 161

Глава 1. Исторические корни социологии 161

Глава 2. Современный этап социологии 194

Вопросы и задания 213

Краткий терминологический словарь 219

Библиография 227

Раздел I. Методология 227

Раздел II. История социологии 236

Словари и справочники 239

Учебники и учебные пособия 240

Предисловие

Более 10 лет прошло со времени введения в вузах курса социологии как обязательной общеобразовательной дисциплины и издания первых отечественных учебников по этому предмету. В 1988 г. было принято постановление ЦК КПСС, впервые признавшее необходимость высшего социологического образования в стране. По данным Министерства общего и профессионального образования, в 1998 г. насчитывалось около 780 кафедр, в названии которых присутствовало слово <социология>. Во многих крупных городах страны успешно функционируют социологические факультеты, готовящие профессиональные кадры для нашей дисциплины.

Ежегодно в стране проводится несколько конференций, научно-практических семинаров, посвященных проблемам преподавания социологии в вузах. Они проходят в Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Новосибирске и других городах. Проблемы социологического образования постоянно обсуждаются в журнале <Социологические исследования> в рамках <круглых столов> и в специально созданной рубрике <Кафедра>.

В последние годы изданы десятки учебников и учебных пособий по общим и отраслевым социологическим курсам. Их можно причислить ко второму и третьему поколениям отечественных социологических учебников и учебных пособий.

К первому поколению следует причислить несколько монографий конца 80-х и начала 90-х годов, выполненных в учебном жанре под наименованием <Марксистско-ленинская социология> и посвященных конкретизации на эмпирическом материале таких философских категорий исторического материализма, как <способ производства>, <производственные отношения>, <социальные закономерности>, <общественно-экономическая формация> и т.д.1 Им были свойственны сильная идеологическая ориентация и практически полное игнорирование достижений мировой социологической мысли. Вышедшую ранее, а именно в 1973 г., <Рабочую книгу социолога> нельзя рассматривать в качестве учебника по общей социологии, поскольку она была посвящена преимущественно методам конкретных социологических исследований.

Второе поколение социологических учебников представлено несколькими книгами, написанными с целью ознакомить отечественного читателя с основными школами и концепциями западной социологии. Ознакомительный характер изданий не предполагал, что излагаемые в учебнике понятия и категории будут использованы для объяснения тех социальных проблем, с которыми столкнулось в середине 90-х годов российское общество. Лучшими образцами этого поколения следует считать две книги1 , вышедшие в 1994 г. и ставшие своего рода этапными, поскольку показали новый, немарксистский, подход к изложению учебного материала. Авторов отличают широкая эрудиция и высокий профессионализм в части знакомства с основными теориями и парадигмами зарубежной социологии и одновременно отсутствие ориентации на российские реалии. Коротко говоря, второе поколение учебников являлось зеркалом зарубежной, но не отечественной социологии.

Однако большинство других учебников, выходивших начиная с 1994 г., представляли собой синтез исторического материализма, только несколько модернизированного, и заимствований из западной теоретической социологии. Неудачным такой гибрид следует назвать еще и потому, что глубокого анализа отечественной социологии и российской действительности в них не было.

Как именовать эти работы - третьим поколением или промежуточным образованием, находящимся между первым и вторым поколениями социологических учебников, - решать скорее историкам науки. Очевидно другое. В сфере социологического образования существует острая потребность в издании таких учебников, где бы органично соединялись три составные части, присущие современному учебнику: а) ведущие зарубежные теории и парадигмы, составляющие классическое наследие мировой социологии; б) лучшие эмпирические исследования и теоретические наработки советского и отчасти постсоветского периода, составляющие золотой фонд отечественной социологии; в) анализ текущей российской реальности, осмысление происходящих сегодня социальных процессов, их динамики, последствий и истоков.

Таким образом, в конце 90-х годов остро стала ощущаться потребность в таких учебниках, которые бы отражали российскую реальность и выступали инструментом ее познания, объяснения и реформирования. Подавляющее большинство западных учебников, с которых писались отечественные социологические учебники второго поколения, отражают реалии западного общества. Американские учебники раскрывают законы развития американского общества, особенности поведения и образа жизни американского населения, английские - повествуют об английском обществе, испанские - об испанском. В итоге даже лучшие наши учебники второго поколения представляли собой зеркало чужого общества, кое-как приспособленного к описанию российского.

Появление учебников принципиально нового типа, ориентированных прежде всего на анализ российского опыта и использующих западные классические теории всего лишь как инструмент, в равной мере опирающихся также на отечественную социологию, не только востребовано жизнью, но и подготовлено самим ходом развития социологии в России.

Можно говорить о том, что ныне создана благоприятная научная база для создания учебников нового поколения. С одной стороны, их методологический стержень составляет государственный образовательный стандарт по социологии для высших учебных заведений, задающий минимально необходимый набор понятий и категорий, обязательных для получения профессионального социологического образования. С другой стороны, достижения современной отечественной социологии позволяют гораздо полнее и глубже освещать такие фундаментальные проблемы российского общества, как социальная структура и стратификация, бедность и неравенство, конфликты и девиантное поведение, социальные институты и социальные процессы. Для создания такого учебника авторам необходимо только обобщить и осмыслить накопленный в стране опыт и эмпирический материал. Ранее, когда его не хватало, когда, к примеру, мы не знали, по каким закономерностям и с какой динамикой формируется средний класс в России, авторам приходилось восполнять информационный дефицит западными наработками. Так и возникал обучающий монстр: западные теории и западная эмпирика, призванные разъяснить особенности развития российского общества.

Социология наиболее чувствительна к национальной специфике своей страны, социальным недугам общества, проблемам простых людей. Она оперативно откликается на них, являясь барометром общественного мнения. Но чтобы баро-метр точно указывал социальную атмосферу, нужно знать его устройство, принципы работы, шкалу измерения и т. д.

Принято считать, что функция учебника - обучить людей правилам пользования научными инструментами, теориями и методами. Но еще важнее - сформировать анали-тическое мышление студента, способность самостоятельно разбираться в существе вопроса, подготовиться к будущей профессиональной деятельности.

Система научного знания составляет неотъемлемый элемент человеческой культуры, характерное свойство которой заключается в том, писал Т. Парсонс, что она биологически не передается по наследству. Общество должно выработать механизмы овладения ею каждым новым поколением. Призвание высшего образования как раз и состоит в сохранении и передаче культурного наследия.

Учебники - специальный жанр литературы для студентов, на современном уровне науки и культуры излагающий систематические знания в той или иной дисциплине, - выступают важнейшим опорным звеном механизма трансляции культурных образцов и ценностей. Без них невозможно представить себе процесс институциализации знания в сфере университетского образования.

Социологические факультеты, отделения и кафедры в десятках и сотнях вузов страны в конечном итоге формируют научную инфраструктуру нового типа. Вузов-ские преподаватели сегодня не только пропагандисты и ретрансляторы готовых знаний. Они превратились в творцов нового, в исследователей, поисковиков, первооткрывателей. Ныне мы стоим на пороге нового этапа в развитии отечественной социологии.

Для науки нового типа нужны самые разные учебники. Одни должны излагать только общеизвестное, в популярной форме донося до читателя современные знания. Таков традиционный учебник, рассчитанный на то, что с основами со-циологии будут знакомиться те, кто никогда профессионально социологией впредь заниматься не будет. Вместе с тем должна существовать и другая литература. Университетский учебник преследует цель воспитать будущих профессионалов, т. е. людей, умеющих применять социологические знания в самых различных сферах - промышленности, здравоохранении, рекламе, кино и т.п. По всей видимости, правильнее различать учебники элементарные и продвинутого типа. Пер-вые знакомят с азами науки и сообщают начальные сведения о чем-либо. Вторые идут дальше и формируют логику мыш-ления студента, дают знания в проблемной форме, как бы приглашая читателя поразмыслить над прочитанным, углубиться в предмет, прочитать дополнительную литературу и провести самостоятельное исследование. Учебники продви-нутого типа вводят студента в творческую лабораторию ученого, постепенно и систематически подключают его к тому исследовательскому процессу, который характерен для науки переднего края. Акцент в них должен делаться не на описании, а на анализе, не на расширении кругозора, а на формировании аналитического мышления будущих профессионалов. Таким образом, учебник продвинутого типа дает теоретико-методологические основы знания.

Три тома настоящего учебника, написанного для социологов (студентов, аспирантов, преподавателей), охватывают три ключевых раздела общей социологии - методологию и историю социологии, социальную стратификацию и мобильность, социальные институты и процессы. Каждому разделу посвящен самостоятельный том. При изложении любой темы авторы старались придерживаться единой схемы: история вопроса, современное состояние, методология и методика исследования вопроса, основные результаты. Таким образом, к истории читатель обращается как бы дважды: в первом томе и в каждом последующем в соответствующих темах. Подобная логика подачи материала выбрана не случайно, поскольку она служит основным критерием выделения фундаментальных университетских курсов во всех странах мира.

Большой объем книги обусловлен еще и тем обстоятельством, что в ней, помимо обязательного, излагается материал, рассчитанный на дополнительную самостоятельную работу студента. Изложить весь материал трехтомника ни в одном лекционном курсе невозможно. Но этого и не следует делать. В лекциях излагаются ключевые проблемы, а большую часть материала студенты осваивают в процессе самостоятельной работы.

В трех томах данного издания обобщен преподавательский опыт авторов, эмпирические данные последних десятилетий, а также большой теоретический и исторический материал, изложенный в десятках и сотнях научных монографий, как отечественных, так и зарубежных. Авторы надеются, что книга принесет пользу при подготовке профессиональных социологов, от таланта, трудолюбия и квалификации которых зависит будущее нашей науки.

Раздел I. Методология социологического знания

Глава 1. Познание окружающего мира

В основе и науки, и обыденного сознания, на которое все мы опираемся в повседневной жизни, лежит процесс познания. Познание - это отражение и воспроизведение действительности в мышлении субъекта, результатом которого является новое знание о мире. Познанием называют про-цесс поиска истины, а его результат именуют знанием. Знание - проверенный практикой результат познания действительности, вер-ное ее отражение в мышлении человека.

Суть научного познания состоит в том, чтобы найти строгую количественную меру, характеризующую тот или иной социальный процесс. Количественные параметры необходимы не только теоретикам для проверки теории эмпирическими исследованиями и для корреляции, но и практикам-управленцам, которым нужно знать - к примеру, для организации предвыборной борьбы или для построения социальной политики в своем округе, - каков, в частности, процент пенсионеров, согласных заняться дополнительным приработком.

Целью познания служит приобретение не любых, а именно истинных знаний об объективном мире. Ложные знания тоже появляются в процессе познания, но как его необходимые издержки.

Пересмотр устаревших теорий - одна из главных задач науки. Если сложить все знания, от которых пришлось отказаться ученым или чью истинность сегодня поставили под сомнение, то их объем, пожалуй, сравнится с объемом считающихся сегодня истинными знаний. Яркие примеры - смена системы Птолемея, разработавшего математическую теорию движения планет вокруг неподвижной Земли, системой Коперника, объяснившего видимые движения небесных светил вращением Земли вокруг оси и обращением планет (в том числе Земли) вокруг Солнца, или частная теория относительности, связывающая воедино пространство, время и движущиеся массы, которая включила в себя в виде частного случая ньютоновскую механику (где пространство и время представлены независимо друг от друга и от движущихся масс. Термин re-search, который в английском языке обозначает научное познание, состоит из двух половин и предполагает постоянное повторение поиска. Словарь определяет исследование как <критическую и исчерпывающую проверку, имеющую целью пересмотр сделанных выводов и обобщений в свете вновь открытых фактов>1 . Ученого интересует постоянный пересмотр, испытание ранее принятых взглядов, оформленных в теоретическую модель. Подтверждение и опровержение в науке имеют равную ценность, поскольку и то и другое ведет к созданию более совершенной теории.

Знание понимается (а) в широком смысле как любого рода информация и (б) в узком смысле как подтвержденная научными средствами информация. Мы будем пользоваться узкой трактовкой или техническим термином. Отсюда вытекает первая модель, демонстрирующая логическое соотношение объемов понятий <информация> и <знание>. Первое понятие шире второго. Будем считать, что <знание> - часть объема понятия <информация>.

ИнформацияЗнание

Схема 1.1. Соотношение объемов понятий <информация> и <знание>

Знание не зависит от личных качеств людей, занятых в этой области. Знание выступает в качестве общезначимой и самодостаточной сферы деятельности. Напротив, информация может содержать изрядную долю субъективных привнесений и оценок, например слухи.

Свойство научного знания состоит в том, что все выводы и гипотезы, полученные с помощью научного метода, могут подвергаться критике и быть опровергнутыми. Если вам кажется, что научной теорией можно считать лишь такую совокупность утверждений об окружающем мире, которую никогда нельзя опровергнуть, то вы глубоко ошибаетесь. Ученые признают за своими теориями только частичную истинность. Это значит, что научная теория применима к ограниченному кругу явлений при определенных условиях и описывает узкий круг явлений, причем совершенно определенными средствами и методами. Научные теории не универсальны. Универсальными бывают только мифы и религиозные учения. Поэтому, говоря об ограниченности своих теорий, ученые видят в этом один из главных признаков научности.

Итак, научных теорий в любой отрасли знания (физике, социологии, математике, экономике) должно быть много, иногда очень много. Напротив, в религии одно учение, например христианство, объясняет все многообразие окружающего мира, исходя из одной теории, одной картины мира. Нередко религиозное учение обвиняют в противоречии. Это значит, что средствами единой концепции, созданной несколько веков или тысячелетий назад и позже лишь дополняемой, корректируемой, отчасти видоизменяемой, очень трудно объяснить постоянно изменяющийся мир. Приходится описывать его самыми общими (их называют философскими) суждениями, отвлекаясь от конкретных деталей. Напротив, научные теории должны быть максимально точными, основанными на цифрах и фактах системами знаний, которые легко изменять, опровергать и, если надо, отбрасывать.

Познание проходит две главные ступени - чувственное и рациональное (логическое) познание. Чувственное познание - низшая ступень - осуществляется в форме ощущений, восприятий и представлений. В нем оказываются задействованными пять органов чувств - зрение, слух, осязание, обоняние и вкус, являющиеся орудиями связи человека с внешним миром. Чувствен-ные образы - это единственный источник всех наших знаний о внешнем мире. Но в чувственных образах фиксируется преимущественно внешняя сторона явле-ний, познается только единичное.

На второй ступени - рациональном (логическом) познании - происходит выявление общего, существен-ного. Основным инструментом здесь выступают мышление и разум. Производя мыслительные операции с данными, получен-ными через органы чувств, человек с помощью суждений, умозаключений и поня-тий отвлекается от многообразия окружающего мира и познает его закономерности.

Обе ступени процесса познания - чувственная и рациональная - находятся в единстве, переходят друг в друга, взаимно дополняют одна другую. Они обязательно должны быть союзниками в общем деле. Когда же между ними возникает ссора и одно стремится господствовать за счет другого, объективно верное знание получить невозможно. Господство они стараются завоевать за счет умаления заслуг другого, сводя весь процесс познания исключительно к одной форме - чувственной или рациональной.

Процесс позна-ния включает и другие формы мыслительной дея-тельности, такие, как предвидение, фантазия, воображение, мечта, интуиция. Ученые нередко опираются в своем поиске на интуицию, которая может оказаться истинной и ложной. Впрочем, и обычные люди на 70-80% доверяют своей интуиции, считая ее источником знания. Однако ученые имеют несомненное преимущество - они способны критически проверить интуитивное озарение, обращаясь к накопленному человечеством научному знанию либо к собственным экспериментам. В профессиональную обязанность ученых входят постоянная ревизия устоявшихся знаний и замена их новыми. Иногда они напоминают бригаду рабочих, занятых текущим ремонтом функционирующего оборудования, иногда - группу конструкторов, изобретающих принципиально новое устройство.

Интуиция служит основой для многих очень важных гипотез, которые могут быть проверены другими мето-дами. История науки показывает, что интуиция является непре-менным компонентом научного знания и ее основная ценность состоит в нахождении и формулировании гипотез, которые после проверки могут стать истинными и обоснованными. Без интуиции невозможно создание научной теории. Собственно говоря, любая научная теория первоначально представляет собой совокупность предположений, или гипотез, которые затем проверяются опытом. В этом смысле интуиция - гипотетическая догадка ученого о сущности изучаемого процесса.

Однако только интуиция не может считаться убедительным источником истинных знаний об окружающей нас действительности. Часто она основывается на недостоверной информации, обрывочных сведениях. Интуитивное знание принимается на веру, оно не подвергается научной проверке и доказательству и служит скорее предварительной ступенькой к научному познанию. Отличительный признак научного познания состоит в том, что оно основано на доказательствах, которые могут быть проверены. Под доказательствами в этом случае понимаются конкретные результаты фактических наблюдений, которые другие наблюдатели имеют возможность видеть, взвешивать, измерять, подсчитывать или проверять на точность.

Методом получения научного знания выступает научное исследование.

Исследование - процесс научного изучения ка-кого-либо объекта (предмета, явления - материально-го или идеального) с целью выявления присущих ему закономер-ностей. Оно опирается на специально сконструированные инструменты и методы, начиная с телескопа, барометра и кончая психологическими тестами. Исследование не стоит мыслить как одноразовую акцию. К примеру, знаменитый рационализатор труда Ф. Тейлор, живший в начале ХХ в., исследовал законы резания и шлифовки металлов 26 лет, а законы управления персоналом на предприятии - более 30 лет. Большинство ученых специализируются на одной-двух темах, скажем, на мотивации труда или девиантном поведении, и исследуют их всю жизнь, всякий раз добавляя нечто новое и пересматривая старое.

Исследование осуществляется с применением частных методов (методов, характерных для отдельных на-ук, - физики, химии, биологии и др.) и общих научных методов (анализ, синтез, индукция, дедукция, анало-гия, гипотеза, аксиоматизация, формализация и др.).

Различают два тесно связанных между собой уровня науч-ного исследования: 1) эмпирический - нахождение новых фактов, обобщение и поиск тенденций протекания того или иного процесса, и 2) теоретический- формулирование общих закономерностей, создание целостной научной теории, на основе которой формируется научная картина мира. Эмпирическое (от греч. empeiria - опыт) означает все, что человек получает с помощью чувственного опыта.Эмпирическим является знание, полученное опытным путем и отражающее реальное явление, например: суждение о том, что в Советском Союзе было 15 республик, или суждение о том, что у Петрова рост 1 м 72 см.Теоретическим является знание, которое, отражая ту или иную стороны реальности, формулируется учеными с помощью абстрактных понятий. Теоретическое знание универсально, в отличие от эмпирического, не зависит от конкретного времени и места. Теоретическое знание описывает мир, который невидим ни глазу, ни прибору, а стало быть, не может стать объектом эмпирических методов. С помощью органов чувств и соответствующих приборов физик видит след в пузырьковой камере Вильсона, но только с помощью теории он устанавливает, что на самом деле обнаружена электронная орбита. Точно так же, и социолог не может увидеть воочию сплоченность или солидарность, но знание об этих явлениях он получает на основе эмпирически наблюдаемых признаков, таких, например, как совместное проведение коллективом досуга или участие людей в демонстрации протеста.

Используя всего четыре метода - наблюдение, анкетирование, интервью, анализ документов, социолог создает богатейшую палитру эмпирических фактов, отражающих реальную картину общества. Однако эта совокупность осталась бы грудой сырого материала, а не целостной картиной мира, не имей ученый надежного и эффективного механизма их упорядочения. Он называется теоретическим мышлением, в основе которого лежит логика. Когда говорят: механизмом пост-роения теоретического знания выступает логика, то подразумевают, что все сужде-ния теории должны логически вытекать друг из друга, не должны противоречить друг другу.

Логика - это наука о законах мышления, или учение о правилах связи между собой теоретических суждений, о правилах выведения одних суждений из других (неважно, обыденных или научных).

На стадии построения эмпирического знания прибегают к помощи статистики.

Основными компонентами научного исследования считаются: постановка цели и задач; предва-рительный анализ литературы по теме; формулировка исходных гипотез; организация и проведение полевого исследования (опроса, наблюдения, эксперимента и т.д.); анализ и обобщение полученных данных; про-верка исходных гипотез на основе полученных фактов; окончательная формулировка новых фактов и законов, получение объяснений или научных предсказаний. Заключительным этапом любого исследования должно быть внедрение полученных ре-зультатов. Итогом исследо-вания должно быть получение новых научных зна-ний, объективной истины, т. е. соответствия вновь сформулированного знания действительному состоя-нию объекта, а также намеченным программой иссле-дования практическим результатам.

Классическая концепция науки, доминировавшая на про-тяжении долгого времени, а именно от Аристотеля до пред-ставителей позитивизма, отличала научное значение от нена-учного тем, что характеризовала первое как истинное, всеоб-щее и аподиктическое (т.е. достоверное, основанное на логической необходимости). Произвольные конструкции, субъек-тивные мнения, интуитивные догадки и обыденное знание не отвечают одному из таких требований - критерию обоснованности, а потому и не отнесены к сфере науки, хотя все они могут соответствовать другому критерию - истинности. Иными словами, каждое из свойств необ-ходимо, но недостаточно, и только вместе они служат убе-дительным критерием научности.

Истина - отражение в сознании человека предме-тов и явлений такими, каковыми они являются сами по себе, вне и неза-висимо от познающего субъекта. Истина представляет собой объективно верное вос-произведение действительности в сознании человека. Но истина - не только достигнутый результат в виде суждений, понятий, теорий, она есть процесс движения от незнания к знанию, от знания ограниченного, приблизительного ко все более глубокому знанию. Истина, следовательно, не может рассматриваться как нечто застывшее, око-стенелое, неизменное отображение объектов действи-тельности. Вечных неизменных научных истин не существует. Истина всегда относительна, так как не охватывает всего содержания исследуемого предмета, но только его часть. По мере прогресса познания новые знания, с помощью которых перепроверяют, подтверждают или отбрасывают старые знания, раньше считавшиеся истинными. Кри-терием истинности является практика. Все научные истины основаны на опытных данных, они постоянно пересматриваются в свете новых опытных данных.

Иногда говорят, будто истина присуща самим предметам и явлениям. Это неправильная формулировка. Нет столов истинных или ложных, а есть столы пись-менные и обеденные, школьные и канцелярские. Истина не является свойством самих объектов. Понятие истины распространяется только на человеческие мысли, которые действи-тельно могут быть или истинными, или ложными. В познании истине <противоположно> заблуждение, которое, по словам Гегеля, есть момент в развитии истины, тогда как о лжи этого сказать нельзя. Успехи науки не только приближают к истине, но открывают путь к заблуждению. Источником заблуждения может быть логическая ошибка в рассуждениях, не-верные факты и др. Ложь можно понимать как измышление о том, чего не было, и как сознательное сокрытие того, что было. В логике - науке о правильном рассуждении - ложность означает отрицание истинности, а истина - отрицание лжи.

Обоснованность или доказанность теоретического знания не зависит или в принципе не должна зависеть от того, достигли между собой согласия ученые или нет, считают знание истинным или нет. Для доказательства ис-тинности теории существуют внеличностные средства и механизмы - повторяемость эмпирических обобщений, данные эксперимента и т.д. Истинность доказывается исследованиями, повторными опытами, осуществляемыми учеными разных стран, независимо друг от друга.

Вы-сшей формой теоретического познания выступает философское постижение мира. Философия (греч. phileo люблю + sophia мудрость) - это система идей, взглядов на мир и на место в нем человека. Она исследует познавательное, социально-политическое, ценностное, этическое и эстетическое отношение человека к миру. Исторически сложившиеся основные разделы философии: онтология (учение о бытии), гносеология (теория познания), логика, этика, эстетика. В решении различных философских проблем выделились такие противостоящие друг другу направления, как диалектика и метафизика, рационализм и эмпиризм (сенсуализм), материализм и идеализм, натурализм и спиритуализм, детерминизм и индетерминизм и др. Основные тенденции современной философии связаны с осмыслением таких фундаментальных проблем, как мир и место в нем человека, судьбы современной человеческой цивилизации, многообразие и единство культуры, природа человеческого познания, бытие и язык.

Философия выполняет интегрирующую роль по отношению ко всем другим наукам. Было время, когда все научные знания входили в философию, представляя собой отдельные стороны той или иной общей картины мира, его устройства и развития. Философия не только разрабатывала способы познания мира, но и обосновывала цель и смысл человеческой жизни.

Именно в рамках философии достигли своего совершенства приемы анализа и синтеза знаний, дедукции и индукции, движения от простого к сложному и от явлений к сущно-сти. Для философского мышления характерны не толь-ко всеобщность, но и целостность, системность по-стижения социальной жизни. Философское мышление подразумевает силу ума, логики, на-блюдательности, умение выявлять в отдельных фактах общечеловеческий смысл явления. Философия дает науке целост-ное видение проблемы, умение в единичном высвечивать всеобщее, стремление связывать выводы в логически непротиворечивую цепочку. В недрах философии зародились практически все современные науки, в том числе и социология. Науки выделялись из философии по предметному принципу. По мере углубления познания отдельные стороны и области действительности становились предметом углубленного анализа частных наук - математики, астрономии, медицины и т.д. Философские корни конкретно-научных знаний продолжают ощущаться в любой дисциплине, поэтому на каждом этапе познания для их более глубокого осмысления, обобщения очередной порции новых знаний ученые вновь и вновь обращаются к философским основаниям своей науки. Подобная процедура позволяет привести в порядок многообразие знаний, выявить его структуру и внутренние законы. Философия продолжает выполнять регулятивную функцию методологии научного познания и сегодня. Ее значение не следует умалять, но нельзя его и преувеличивать, иначе все социологи вместо проведения полевых исследований займутся кабинетными размышлениями и спекуляцией. Такое в советской науке происходило всего 10-15 лет назад.

Основным методом философского познания является теоретическое мышление, опирающееся на совокупный опыт человечества, на дости-жения всех наук. Досто-инство философского метода заключается в получении обобщенной картины мира, т.е. в предельношироком теоретиче-ском осмыслении жизни. В орбиту философского поиска входит не только природная, но и социальная жизнь. Философское исследование социальной жизни получило название соци-альной философии.

Социальная философия сыграла важную роль в выявлении конечных причин, вечных основ социального бытия, в понимании тех ос-новополагающих начал, на которых строятся взаимоотно-шения людей в обществе. Она имеет многовековую историческую традицию: античное учение об обществе, гуманистическая традиция Возрождения, учение французских материалистов о движущих силах деятельности человека, политические теории общества эпохи Просвещения, учение об общественном догово-ре (Т. Гоббс), естественных правах человека (Д. Локк), созданные уже в Новое время идеи <философии жизни> XX в.

По мере развития социальной философии внутри нее складывались особые направления знания (этнография, психология, конкретные социологические исследования и т.д.), а затем и отпочковывались в качестве отдельных наук с собственными методами, нередко позаимствованными из точных наук (математические, статистические и пр. методы).

Наука должна давать конкретное (и потому ограниченное определенной областью приложения) знание. Только благодаря своей ограниченности и осторожности наука способна прогнозировать будущее в той или иной области. Парадокс заключается в том, что вероятность наступления прогнозируемого события, явления отнюдь не стопроцентна. Так, если социолог, проведя соответствующие исследования, предсказывает вероятность того, что 72% малоимущих людей пред- или пенсионного возраста, проживающих в сельской местности, будут голосовать на ближайших выборах за коммунистов, то прогноз скорее всего сбудется. Оставшиеся 28% социолог относит на всевозможные отклонения. Может случиться, что часть малоимущего пожилого электората коммунистов, насмотревшись на злоупотребления местной администрации, состоящей из коммунистов, разочаруется в них и проголосует за демократов. Сколько их окажется точно, сказать не смогут ни статистика, ни социология, ни местные органы власти.

Приблизительность суждений социолога обусловлена и методологией выборочного обследования. Опрашивая 2 тыс. человек, социолог судит о 20 млн людей. В идеале выборочная совокупность призвана служить точной копией генеральной, но на практике абсолютной их точности достичь невозможно. Совпадение двух типов совокупностей - генеральной и выборочной - всегда будет примерным. Выборочная совокупностьотражает генеральную совокупность в процентном соотношении. Что это значит? Если в генеральной совокупности (для простоты возьмем все население России в 146 млн человек) 52% женщин и 48% мужчин, 23% пенсионеров, 63% бедных и т.д., то и в выборочной совокупности должно сохраниться то же процентное соотношение. Даже если проигнорировать ошибку репрезентативности (отклонения процентной пропорции выборочной совокупности от генеральной), то все равно 2 тыс. опрошенных дадут весьма приблизительную картину мнений, присущую 146 млн россиян.

Тем не менее социология, несмотря на множество ограничений, дает существенную информацию. Встретив незнакомого человека - разведенную женщину, пенсионера или <нового русского>, - можно с большой долей точности предположить, как он будет работать, проводить досуг, строить отношения с коллегами и т.д. Идентифицируя незнакомого человека с его социальной группой (установив его <социальную прописку>) и зная, как ведет себя в целом данная социальная группа, возможно спрогнозировать поведение конкретного незнакомца. Так частная социологическая теория, оперирующая квантором существования, помогает нам в практических делах.

Глава 2. Междисциплинарная матрица социологии

Как и любая другая наука, социология обладает соб-ственным предметом и конкретными методами исследо-вания. Она включена в общую систему научного знания и занимает в ней строго определенное место. Социология относится к числу наук, изучающих не только общество в целом, но и отдельные его части, сферы, элементы. Общество - настолько сложный объект, что одной на-уке изучить его не по силам. Только объединяя усилия многих наук, можно полно и непротиворечиво описать и изучить такое сложное образование, как человеческое общество. Совокупность наук, изучающих один и тот же объект, особенно такой крупный, как общество, объединена между собой логическими связями, общими понятиями и методами, представляя собой своего рода систему, которую можно назвать междисциплинарной матрицей.

Под междисциплинарной матрицей социологического знания подразумевается вся совокупность родственных социологии дисциплин в их взаимосвязи. В содру-жестве с другими, родственными ей, дисциплинами - психологией, социальной психологией, экономикой, ан-тропологией, политическими науками и этнографией - она образует подсистему системы научного знания - со-циальное знание. Родственные дисциплины заимствуют друг у друга понятия и категории, обмениваются результатами исследований, методами и теоретическими выводами. В практической сфере, скажем в области управленческого консультирования, от выпускника социологического факультета часто требуется знание также основ психологии (тестирование личных и деловых качеств персонала фирмы) и экономики (определение цены рабочей силы, производительности труда, затрат на обучение персонала и др.).

Вместе с тем каждое социологическое исследование изучает социальную реальность под специфическим углом зрения. Возьмем конкретное событие: дама покупает в магазине шляпку. Экономист проанализирует это событие с точки зрения спроса и предложения, сезонного колебания цен, семейного бюджета. Психолога заинтересует, быть может, то, каким образом дама стремится выразить в покупке свое Я, не произошла ли покупка под влиянием эмоционального порыва, как на выборе шляпки сказывается характер и темперамент покупательницы, не желает ли она подчеркнуть свою сексуальную привлекательность, выбрав именно этот фасон, и т.д. Социолог установит взаимосвязь таких переменных, как социальная принадлежность и тип покупки, престиж и демонстративное поведение, способы проявления социальной роли и нормативные ожидания.

Изучение междисциплинарной структуры знания необходимо в тех случаях, когда выделяется предмет науки, его специфика и от-личие от предмета других наук.

В отличие от других наук социология, если можно так выразиться, мыслит крупными блоками. Она спо-собна описать поведение больших масс людей, поэтому тяготеет к статистике. Но для нее закрыт внутренний мир человека. Его исследуетпсихология. Родившаяся на стыке социологии и психологии новая дисциплина - со-циальная психология- описывает человека в непо-сред--ственном окружении. Она изучает взаимодей-ствие людей в малой группе. Но социаль-ный пси-холог не способен предсказать смену правя-щих ре-жимов или исход политической борьбы партий.

Этими проблемами занимается политическая наука (так ее именуют за рубежом, у нас же называют политоло-гией; в дальнейшем будут использоваться оба термина). Политология добилась многого, но она не в силах предвидеть изменения рыночной конъюнк-туры, колебания спроса и предложения на рынке, дина-мику цен. Эти вопросы находятся в компетенции экономики.

В настоящее время еще не сложилось окончательного мнения о том, куда именно отнести социологию - в разряд социальных или гуманитарных наук. С одной стороны, социологию, наряду с психологией, социальной психологией, эко--но-микой, политологией, а также антропологией и этно-гра-фией относят ксоциальным наукам. У них много об-щего, они тесно связаны между собой и составляют сво-его рода научный союз.

К гуманитарным дисциплинам относят историю, философию, литературоведение, искусствознание, культурологию. Гуманитарные науки оперируют нестрогими моделями, оценоч-ными суждениями и качественными методами, социальные науки - формализованными моделями, математическим аппаратом и опираются на количественное, или квантифицированное знание. Другой критерий разграничения двух родов наук исходит из того, что для гуманитарных наук главным является познание мира духа, культуры и ценностей, а для социальных главным выступает элиминирование от ценностей, культурных и духовных артефактов.

Однако социология имеет много общего с философией, культурологией, историей. В таком случае социологию следует зачислять в разряд гуманитарного знания, что соответствует не только отечественным, но и мировым, прежде всего европейским, традициям.

В русской традиции социология часто мыслится как наука, исследующая также и духовные проблемы общества, его духовные ценности. Поэтому социология предстает и как гума-нитарное знание. По своей исторической интенции подобная интерпретация совершенно бесспорна. Вспомним работы Н. Кареева, М. Михайловского. П. Сорокина и других российских социологов. Они поражают нас не только математическими расчетами, формализованными построениями и богатством эм-пирического материала, но и особым вниманием к морально-нравственным проблемам. Та же характеристика относится и к трудам Н. Бердяева и С. Булгакова.

По всей видимости, социологию следует отнести к наукам с двойным статусом: она и социальная, и гуманитарная дисциплина. Двойной статус отражается и в понимании сущности предмета социологии. Когда хотят указать на принадлежность социологии к числу социальных наук, то говорят, что она представляет собой науку о поведении людей как представителей больших социальных групп, об объективных закономерностяхфункционирования социальной структуры общества и входящих в нее социальных институтов. Когда стремятся подчеркнуть принадлежность социологии к области гуманитарного знания, то указывают на то, что социология изучает социокультурную сущность человека. Это означает, что для социолога человеческое поведение обусловлено не наследственностью и не физиологией, как для генетика или медика, а культурным контекстом, т.е. традициями, обычаями, культурными нормами и символами, ценностями и идеалами.

История мировой социологии доказывает, что одинаково весомый вклад в ее развитие внесли как направления (социологические перспективы), ориентирующиеся на так называемый сциентизм (количественная методология, операционализация понятий, эмпирическая проверка гипотез, измерение и т.п.), в частности структурный функционализм и физикализм, так и направления, ориентирующиеся на так называемый гуманицизм (признание неустранимости человеческого воздействия на процесс познания, подчеркивание главенствующей роли ценностей духовного начала, экзистенциальности бытия человека и т.д.), как, например, символический интеракционизм, феноменологическая социология и др.

Кроме социальных и гуманитарных дисциплин су-ще-ствуют дисциплины естественные и технические. Физика, хи-мия и биология относятся к разряду естественных фун-да--ментальных наук, они раскрывают структуру мате-ри-аль-ного мира. Радиоэлектроника, биотехнология и химия по-л-и--меров представляют собой технические дисципли-ны, или прикладное знание. Они опираются на фунда-мен-тальное знание и служат практическим целям.

В начале XIX в. известный французский философ-позитивист О. Конт построил пирамиду научного знания. Все известные тогда фундаментальные области знания - математику, астрономию, физику, химию и био-логию - он расположил в иерархическом порядке так, что внизу оказались самые простые и наиболее абстрактные науки. Над ними размещались более конкретные и более сложные. Самой сложной наукой оказалась биология, изучающая многообразие и законы живого мира.

Наука об обществе в то время еще не выделилась в самостоятельную дисциплину подобно математике или биологии. Общество изучали разные науки - каждая под своим углом. Часто полученные ими данные не стыковались, а иногда и вовсе противоречили друг другу. О. Конт решил, что наступило время создать некую синтезирующую науку, объединяющую разрозненные сведения в стройную систему.

Поскольку специального названия для науки об обществе не существовало, Конт ввел в научный оборот термин <социальная физика> или <социология>. Этот термин происходит от латинского <социум> (общность, сообщество, коллектив, общество) и греч. <логос> (учение, наука, знание). Если оба входящих в название новой науки слова заменить на русские, то мы получим обществознание или общество-ведение. Слова <знание> и <ведение> - синонимы. Поэтому изучаемый в школе курс обществознания означает то же самое, что социология.

О. Конт мыслил социологию как всеохватывающую сферу знания, изучающую историю, политику, экономику, культуру и развитие общества. Он позаимствовал у Тюрго и Сен-Симона идею о трех стадиях развития общества: теологической, метафизической и позитивной, определяющихся формами развития мышления человечества.

Однако социология, как и все другие науки, пошла по пути дифференциации знания. Экономическую сферу общества стала изучать самостоятельная наука экономика, политическую - политология, внутренний (душевный) мир человека - психология, традиции и обычаи народов - этнография, а динамику народонаселения - демография. И социология выделилась в специальную дисциплину, которая сосредоточилась на изучении социальной сферы.

Возникшая позже других наук, социология вбирает в себя их понятия и конкретные результаты, статистику, табличные данные, графики и понятийные схемы, теоретические категории. Так всегда происходит с вновь возникающими науками. Молодым наукам свойственно по-стоянно об-нов-ляться и обога-щаться за счет тех дисциплин, которые сформировались раньше. Так про-ис-ходило раньше и происходит сей-час. Филосо-фия древ-нее физики, и последняя взяла у нее многие фундаментальные понятия: материя, вещество, атом, при-чина, сила и др.

Заимствование - это еще и показатель преемствен-нос-ти развития научного знания. Понятия, перенесен-ные в иную сферу, обогащаются новым содержанием. Расши-ряются объяснительные возможности науки. Ста-рые по-нятия получают новую жизнь, их генеалогия удлиняет-ся. Некоторые понятия имеют очень древнюю родос-ловную.

Из философии в социологию пришли такие категории (наиболее общие понятия), как <общество>, <ценности>, <инди-вид>, <прогресс>, <развитие> и другие. Из сферы теат-ральной жизни пришел термин<роль>, а из юриспруденции - <статус>; из экономической отрасли знания - понятия <капитал>, <деньги>, <прибыль>, <рента>, <товар> и др. Социологи разработали и собственные понятия - <социализация>, <девиантность>, <делинквент-ное по-ведение>, <интеракция> и т.д.

Социология видит общество в единстве всех его сторон. Она не углубляется в тонкости политических процессов или детали экономических отношений. Социология изучает психологические проблемы, рыночные отношения, государство или культуру, любой фрагмент реальности, любое явление или элемент только с позиций его связи с обществом, его влияние на развитие или построение общества, его общественных функций. Религия интересует социологию не как система верований и специальных обрядов, а как общественный институт, оказывающий воздействие на большие массы людей. Культуру социология рассматривает также под специфическим углом - как образ жизни больших масс людей.

Так появляется ключевое выражение - большие массы людей. Именно они представляют повседневную жизнь общества. Они ее творцы, и они ее жертвы. Стало быть, социологию интересуют не только структура и динамика общества в целом, устройство государства или политической системы.

Социология исследует повседневное поведение больших масс людей, их верования, состояние сознания, менталитет, ценности, мнения, взаимоотношения.

Поведение людей изучают все социальные науки. Их так и называют поведенческие дисциплины.

Если коротко охарактеризовать каждую науку, сравнить их, выделить общее, то обнаружится следующее. Все они отвечают по существу на три следующих вопроса: Что? Как? Кто? Экономика изучает:

1) что надо производить, т.е. какие товары и услуги должны быть предложены потребителям;

2) как надо производить, т.е. какой из способов изготовления следует применить;

3) кто будет потреблять созданные товары и услуги, кто должен владеть собственностью и т.д.

Экономика Швеции, как и экономика США, является капиталистической. В середине 80-х годов более чем 90% шведской промышленности находилось в собственности частных лиц, которые и управляли ею. Иначе говоря, в Швеции решение о производстве и распределении товаров принима-л рынок. Именно он отвечал на вопросы: что, как и кто?

В середине 80-х годов экономика СССР являлась социалистической, т.е. практически все 100% советской экономики находились в собственности государства, которое и управляло ею. Это означало, что в СССР решение о производстве и распределении товаров принимал Госплан. Именно он отвечал на вопросы: что, как и кто?

Социология изучает:

1) что такое социальное неравенство, расслоение, социальная структура, мобильность и т.п.;

2) как надо на них воздействовать, чтобы сделать общество стабильным и процветающим;

3) кто входит в большие социальные группы (пенсионеры, малоимущие и т.д.), которых касаются вопросы социального расслоения или неравенства и кто вынесет основной груз общественных перемен.

Если речь пойдет о политологии, то и она строит предмет своего исследования, отвечая на те же вопросы:

1) что такое государство, политические партии и власть?

2) как группы людей борются за получение власти, как устраняют соперников и завоевывают симпатии населения, как удерживают власть?

3) кто составляет избирательную базу партии или движущую силу революции, кто является противником, а кто сторонником в борьбе?

Культурологию интересует прежде всего мир искусства - живопись, архитектура, скульптура, танцы, формы развлечения и массовые зрелища, институты образования и науки. Субъектами культурного творчества выступают: а) индивиды, б) малые группы, в) большие группы. В этом смысле культурология охватывает все типы объединения людей, но только в той степени, в какой это касается создания культурных ценностей. И вновь мы сталкиваемся с тремя вопросами:

1) что за культурные ценности создаются: картины, здания, одежда, идеи и теории, традиции и обряды, танцы, стихи, романы, песни и т.д.?

2) как создаются и распространяются культурные произведения?

3) кто выступает создателем произведений искусства, потребителем, критиком, ценителем, меценатом и т.п.?

А теперь более пристально присмотримся к объекту исследования поведенческих дисциплин. Что за людей они изучают, в каких ситуациях и условиях эти люди строят свои отношения? Для удобства построим простенькую схему.

Рассмотрим науки, изучающие поведение людей, - психологию, социальную психологию и социологию (см. схему). Психология изучает индивидаи его внутренний мир; социальная психология - малую группу (семью, компанию друзей, спортивную команду), а социология - большие группы, т.е. миллионы пенсионеров, детей, малоимущих, врачей, православных и т.п., причем независимо от их социальной принадлежности, вероисповедания, рода занятий, национальности, пола, возраста.

Изучая внутренний мир человека, психология прибегает к эксперименту и наблюдению, используя специальные, часто очень сложные приборы.

Социальная психология - это пограничная дисциплина. Она сформировалась на стыке социологии и психологии, взяв на себя задачи, которые возникли, когда выяснилось, что общество не прямо воздействует на индивида, а через посредника - малые группы. Этот ближайший к человеку мир друзей, знакомых и родных играет исключительную роль в нашей жизни. Мы вообще живем в малых, а не в больших мирах - в конкретном доме, в конкретной семье, в конкретной фирме и т.п. Малый мир влияет на нас порой даже сильнее, чем большой. Вот почему появилась наука, которая вплотную и очень серьезно им занялась.

В ХIХ в. психологи полагали, будто все, что люди чувствуют, думают и делают в группе, может быть объяснено с точки зрения индивидуального поведения. Индивидуально-го, значит независимого ни от других людей, ни от более широкого окружения, в том числе общества, если индивида брать за объект исследования. Но в 30-40-е годы XX в. опытным путем был установлен феномен группового давления, оказываемого на от-дельного человека. Речь идет о ставших теперь уже классически-ми экспериментах С. Аша, Р. Крачфилда, М. Шерифа, Л. Фестингера, М. Дойча, К. Левина, Э. Мэйо. С тех пор изучение малых групп, особенно в сфере промышленности, стало преобладающим направлением в зарубежной психологии.

Сегодня по числу экспериментов социальная психология опережает даже общую психо-логию. Проблематика исследований все больше смещается с инди-вида на группу, с индивидуально-психологического поведения на социально-психологическое. Социальная психология в качестве экспериментальной науки активно развивается с 30-х годов ХХ в., но ее теоретические положения сформировались в ХIХ в. Социологи восприняли социальную психологию как составную часть своей науки практически сразу. Родоначальники социологии Э. Дюркгейм, Г. Зиммель, Г. Тард и М. Вебер рассматривали группу как форму и процесс взаимодействия людей. Особенно широкое развитие социальная психология приобрела в США, где первый учебник Макдоугалла <Введение в социальную психологию> появился в 1908 г.

Социология не оперирует таким тонким инструментом, как эксперимент, не использует приборы. Она имеет дело с большими массами людей, мнение которых изучает с помощью анкет. Данные, которые она получает, называются статистическими и годятся только для всевозможных усреднений. Поэтому в отличие от психолога, социолог имеет дело не с конкретным, а с усредненным человеком - обобщенным схематичным типом, чьи особенности характеризуют всех сразу и никого в отдельности. Однако производители не могут пустить в продажу свои товары, политики - начать избирательную компанию, не выяснив хотя бы приближенно, что думает, чем живет, как ведет себя большинство населения. Социология способна выявить те же мысли, чувства, настроения, которыми вплотную интересуется психология, но в более грубом приближении.

Социолога интересуют следующие принципиальные вещи:

? в каком направлении и каким образом общество (его структура и институты) влияет на поведение людей;

? как на основании опроса отдельных людей получить социальный портрет типичного представителя той или иной группы.

Перед профессиональным социологом стоит множество разных задач, но именно эти две задачи определяют характер и социологии как самостоятельной дисциплины. Социолог имеет дело с респондентом - человеком как источником нужной информации. Получив от 100 или 1000 респондентов сведения об их поле, возрасте, образовании, электоральном поведении, ценностных ориентациях и доходах всю исчерпывающую информацию, социолог отвлекается от них. Они растворяются в статистических рядах, таблицах и графиках. В своей анкете социолог заранее предупреждает людей об анонимности опроса и о том, что данные будут усреднены и в таком виде предстанут в научном отчете. Вместо конкретных, живых людей перед социологом возникает обобщенный образ - <средний человек>. Это может быть типичный студент, типичный демократ, или типичный коммунист, типичный верующий или типичный <новый русский>. В понятии <среднего человека>, введенном в науку А. Кетле (конец ХIХ в.), снимаются индивидуальные личностные различия между людьми.

Различие трех очень похожих наук, предметные области которых студенты часто смешивают, можно сформулировать следующим образом. Социология изучает социальные отношения, существующие независимо от нас. Социальная психология изучает социально-психологические отношения, которые зависят от человека, а именно от его восприятия и оценки этих отношений. Психология не изучает социальных отношений напрямую, но так или иначе учитывает их в ходе анализа внутреннего мира человека.

Очевидно, что социология, психология и социальная психология тесно переплетаются и дополняют друг друга. А как другие науки?

Экономика изучает поведение больших масс людей в рыночной ситуации. В малом и большом - в общественной и частной жизни - люди и шага ступить не могут, не вступая в экономические отношения. Договариваясь о работе, покупая товары на рынке, считая свои доходы и затраты, требуя выплаты зарплаты и даже собираясь в гости, мы - прямо или косвенно - учитываем принципы экономии.

Как и социология, экономика имеет дело с большими массами. Мировой рынок охватывает 6 млрд людей. Кризис в России или Индонезии тут же отражается на биржах Японии, Америки и Европы. Когда производители готовят к продаже очередную партию новой продукции, их интересует мнение не отдельного Петрова или Васечкина, даже не малой группы, а больших масс людей. Это и понятно, ведь закон прибыли требует производить больше и по меньшей цене, получая максимальную выручку с оборота, а не с единицы продукции. Сложное понятие <сегментирование рынка> подразумевает простейшую вещь: каждая социальная группа - пенсионеры, пионеры или миллионеры - ориентирована на разный тип товаров, обитает в разных местах, ходит в разные магазины, имеет различную покупательную способность, по-разному реагирует на экономические кризисы и т.д. Без исследования поведения людей в рыночной ситуации экономика рискует остаться просто техникой счета - прибыли, капитала, процентов, связанных между собой абстрактными построениями теории.

Так же обстоит дело с политологией и культурологией. Политология, в отличие от социологии, которая описывает реальность, касающуюся 95% населения, затрагивает только вершину айсберга - тех, кто реально обладают властью, участвуют в борьбе за нее, манипулируют общественным мнением, участвуют в переделе общественной собственности, лоббируют в парламенте принятие выгодных решений, организуют политические партии и т.п. Массы для политиков - нечто вроде хвороста для костра: чем он суше, чем его больше, тем ярче костер.

У мира власти свои законы. Суть их в том, что политик обращается к массам, составляет программы, обещает всевозможные блага только на этапе борьбы за власть и только при таком политическом режиме, где мнение народа хоть как-то учитывается. Когда он достиг власти, его поведение начинает подчиняться совсем иным законам, факторам и расстановке сил, а обманутые массы продолжают требовать и надеяться. Ими воспользовались и забыли до очередных выборов. Но ведь и в экономике производят товар, употребляют его и выбрасывают. Политика и экономика ориентированы на выгоду, которую, правда, понимают по разному. И сцены действия у них похожи: согласитесь, что рынок и парламент или правительство имеют очень много общего: везде торгуются, галдят, принимают поспешные решения, друг друга не слушают, выгадывают, продают и т.д.

Таким образом, социология тесно связана со всем блоком социальных наук, основным предметом которых выступает поведение людей.

Однако, как мы выяснили ранее, социология входит также в систему наук, которые в строгом смысле называются гуманитарными. Если социальные науки - это науки о поведении людей, то гуманитарные - это науки о духовном. Можно сказать иначе, предметом социальных наук выступает общество, предметом гуманитарных дисциплин - культура. Хотя социология относится к тем и другим, обществом она интересуется несколько больше, чем культурой. Дело в том, что культура - это способ жизнедеятельности общества, и мимо нее социология никак не может пройти. Сегодня социологию именуют социокультурной дисциплиной.

У социологии много общего с антропологией. Нередко антропологию именуют социологией древних обществ. Антропология, по определению, изучает происхождение (и тогда она именуется физической антропологией), либо историческую эволюцию человека (антропогенез), строение его черепа, скелета, изменение функций руки, формирование мышления, именуя все это антропогенезом, либо историческую эволюцию малой группы - племени, изменение традиций и обычаев, норм поведения, образа жизни, хозяйственной жизни и типов власти, формы родства и семьи. Антропологов интересует историческое прошлое человечества, а социологов - его настоящее. С помощью анкеты опросить предков нельзя, но живущих можно.

Накопленный социологией фактический материал касается небольшого исторического отрезка - последних 100-150 лет. Антропологи изучают эволюцию экономической, социальной, политической и духовной сферы человеческого общества с древнейших времен.

Замечена любопытная особенность: в США общую социологию в университетах преподают с сильным креном в область социальной психологии, а в Англии социологию традиционно увязывали родственными связями с антропологией. Причины кроются в самой истории. В Америке первой половины ХХ в. преобладал символический интеракционизм и интерес к социальному взаимодействию, в Великобритании, начиная со Спенсера, доминировала тенденция к кросс-культурному и сравнительному анализу.

Коротко познакомимся с антропологическими науками.

Общая антропология - наука о происхождении и эволюции человека, образовании человеческих рас и о нормальных вариациях физического строения человека. Как самостоятельная наука она сформировалась в середине ХIХ в. Наибольшее развитие она получила в Великобритании и США. Британская антропология развивалась на этнографическом материале, почерпнутом за пределами страны - в многочисленных колониях. Английские ученые часто уезжали в поисках затерянных в разных уголках мира примитивных племен. Антропология в других странах Европы складывалась на базе местного фольклора и крестьянской культуры. Вот почему она была нацелена на изучение отношений внутри одного общества и называлась этнологией. В США антропология формировалась на весьма специфичном культурном ареале - изучении американских индейцев, т.е. исконных жителей континента.

Если внимание экономистов и политологов сосредоточено на элите общества, то антропологи традиционно изучают бедные, лишенные доступа к власти слои населения. Хотя сегодня горизонт их научного поиска резко расширился.

Антропология предполагает широкий гуманистический взгляд на мир, основанный на сравнительных, так называемых кросс-культурных исследованиях, иначе говоря, на сопоставлении разных культур и разных народов, хотя большинство людей по сей день убеждено, будто антропологи ограничивают себя изучением ископаемых и доиндустриальных культур. Но антропология - это не только изучение примитивных обществ. Она пытается описать буквально все общества - и древние, и современные, сравнивая и сопоставляя их друг с другом.

В то же время любая другая социальная наука не выходит за рамки одного типа общества, как правило, индустриального, описываемого на примере США или Канады. Только антропология предоставляет человеку уникальную возможность побывать сразу во всех обществах, рассмотреть их в кросс-культурной перспективе, т.е. сравнивая традиции и обычаи разных стран.

(Kottak C.P. Anthropology: The Exploration of Human Diversity. N.Y: McGraw-Hill, Inc., 1994. Р. 2).

В американской антропологии выделяют четыре дисциплины: физическую, археологическую, культурную и лингвистическую антропологию. В Британии выделяют только три: физическую антропологию, археологию и социальную антропологию1. В отечественной литературе основными разделами антропологии считают морфологию человека, учение об антропогенезе, расоведение. С середины ХХ в. усиленно развивается комплекс дисциплин, объединенных под названием <биология человека> (изучение физиологических, биохимических и генетических факторов, влияющих на вариации строения и развития человеческого организма).

Антропология как область научного исследования окончательно сложилась в последней четверти Х1Х в. и связывалась с задачей полного понимания человека. Здесь объединялись: собственно антропология, или естественная история человека, включая его эмбриологию, биологию, анатомию, психофизиологию; палеоэтнология, или предыстория - происхождение, первобытное состояние человека; этнология - распространение человека на Земле, изучение его поведения и обычаев; социология - отношение людей между собой; лингвистика - образование и существование языков, фольклор; мифология - возникновение, история и взаимодействие религий; социальная география - воздействие на человека климата и природных ландшафтов; демография - статистические данные о составе и распределении человеческой популяции.

(См.: Орлова Э.А. Введение в социальную и культурную антропологию. М.: Изд-во МГИК, 1994. С. 8-13).

Культурная антропология.Культуру как совокупность обычаев, традиций, символов, норм и правил поведения, а также как образ жизни (стиль жизни), присущие разным народам, изучают главным образом в рамках социальной и культурной антропологии, которая в последнее время разделилась на множество поддисциплин, направлений и школ.

Культурная антропология - часть общей антропологии, изучающая культуру во всех ее проявлениях, применяющая методы, понятия и данные археологии, этнологии, этнографии, фольклора и лингвистики, а также социологии и психологии. Термин <культурная антропология> употребляется главным образом в США, ученые других стран чаще используют термин <этнология>.

Культурная антропология занимает центральное место в системе антропологических дисциплин. Она изучает общество и культуру, описывает и объясняет социальные и культурные сходства и различия. Американские ученые считают, что культурная антропология включает: этнографию (она основана на полевых исследованиях) и этнологию (основана на кросс-культурных сравнениях). По мнению европейских ученых, этнография и этнология являются самостоятельными науками.

Этнография(от греч. ethnos - племя, народ и grafo - писать, описывать) (этнология), наука об этносах (народах мира), изучающая их происхождение и расселение, быт и культуру. Современная этнография изучает малые народы и сельское население, сохранившее традиционный уклад жизни, во всех цивилизованных и индустриальных странах Западной Европы, Юго-Восточной Азии, Южной Америки и т.п. Описание народов, их традиций, культуры, образа жизни ведется на сравнительном материале. Географический принцип при этом часто выступает ведущим в систематизации этнографических зна-ний. Она опирается на эмпирические данные, собранные, обработанные, классифицированные и интерпретированные после проведения полевой работы. Этнографы изучают местные нравы и обычаи, язык и ритуалы, экономику и политику, социальную организацию и институты, за-нимаются сбором эмпирических данных о разных народах мира и их <географическом> распределении по планете.

Этнологияизучает и сравнивает результаты работы этнографов - эмпирические данные о жизни, быте, характерных чертах народов. Этнологи научно обобщают и выявляют общие тенденции, устанавливают универсальные и специфические черты разных обществ.

В последнее время активно развиваются такие подотрасли культурной антропологии, как культурная экология и палеоэкология. Обе они изучают влияние производственной деятельности человека на окружающую среду, первая - в современную эпоху, а вторая - в древние времена. Базовым в обеих дисциплинах является понятие <экосистема>, которое раскрывает единство <искусственной> и естественной среды. Специалисты в этих областях исследуют влияние перенаселенности планеты в целом, либо ее отдельных регионов на урожайность, развитие транспорта и средств коммуникации, каким образом увязаны между собой технология разведки и технология добычи полезных ископаемых: процесс урбанизации - роста городского населения, его концентрации в районах с <искусственной> средой, его влияние на культуру и многое другое. По плотности населения древних поселений ученые узнают, принадлежали они к столичному, городскому или провинциальному типам территориальных общностей.

Археологическая антропология, илиархеология, реконструирует, описывает и интерпретирует человеческое поведение и культурные образцы на основании добытых в раскопках материальных предметов. Главным образом археологи занимаются предысторией (периодом, предшествующим открытию письменности). Для них первичными данными выступают остатки материальной культуры. По ним, в частности, можно узнать о происхождении ремесленных изделий: где они были произведены, какое сырье использовалось, где именно и по какой технологии перерабатывалось. Благодаря находкам археологов мы можем судить о способе производства, товарообмена и распределения доходов. Данные археологии помогают антропологам формулировать законы развития человеческой культуры и общества.

Психологическая антропологиявозникла во второй половине ХIХ в. на стыке психологии и этнографии. В первой половине ХХ в. ее развитию во многом способствовали идеи психоанализа, гештальтпсихологии, бихевиоризма, когнитивной психологии, позднее - теории информации и коммуникации, социолингвистики. В 20-50-е годы в ней доминировало направление <культура и личность>, разрабатываемое М. Мидом, А. Кардинером, Э. Сепиром, Р. Бенедиктом и др. Их внимание было сосредоточено в основном на процессах социализации и инкультурации, т.е. на приобретении человеком социально значимого культурного опыта. В 30-40-е годы в моду вошли кросс-культурные исследования <национального характера> и <модальной личности>. 50-60-е годы были посвящены главным образом методологическим уточнениям предмета дисциплины, методов и принципов познания. В 70-е годы направление окончательно оформилось как самостоятельная дисциплина - психологическая антропология. В наши дни весьма усложнился теоретический аппарат и расширилась область эмпирических исследований механизма воздействия на психику человека внешнего культурного контекста.

Таким образом, психологическая антропология отличается от смежных дисциплин - общей и социальной антропологии - скорее предметом, нежели методами исследования. Если для общей психологии главными являются закономерности психических процессов, механизм их обусловленности врожденными свойствами, а для социальной психологии - психические и социопсихические процессы, обусловленные непосредственным социальным окружением, прежде всего малой группой, то психологическая антропология исследует личностные качества, обусловленные принадлежностью к конкретной культуре.

Социология и антропология исследуют разные типы общества. Изначально социологи исследовали западное индустриальное общество, а антропологи - доиндустриальное. Но сегодня социология расширяет сферу своей компетенции и активно вторгается в страны третьего мира - туда, где до сих пор нераздельно царствовали антропологи. Антропологи же изучают не только традиционные общества, но и, если речь идет о прикладной антропологии, процессы индустриализации и урбанизации, которыми сегодня охвачены отставшие в своем развитии страны. Таким образом, социологи и антропологи сегодня сблизились и в методах, и в объектах исследования.

На стыке антропологии и социологии возникла самостоятельная дисциплина - социология культуры. Она изучает весь спектр культурных явлений прежде всего благодаря опросам общественного мнения. Социология культуры - отрасль социологического знания, изучающая закономерности развития культуры, формы их проявления, при этом человек рассматривается как субъект (творец) и как объект.

Во второй половине ХХ в. начала активно развиваться прикладная антропология.Прикладная антропология - совокупность знаний, полученных при изучении различных культур, ориентированных на решение практических задач.

Система взаимоотношений социологии с рассмотренными выше социальными науками может быть представлена в матричной форме. Матрица - это прямоугольная таблица каких-либо элементов, состоящая из m строк и n столбцов. Образовавшаяся на пересечении строк и столбцов, имеющая двойное подчинение, она заполняется цифрами или символами. Понятие <матричная организация> пришло в социологию из математики через экономику. Матричный анализ использовался также в экономике, выявляя экономические взаимосвязи между объектами (матричное моделирование). В социологии с помощью матрицы описывается новейшая форма корпораций, основанная на временных рабочих группах. Матрица строится на пересечении столбцов (линейные подразделения, цехи) и строк (функциональные службы).

Предлагаемая матрица должна быть заполнена студентами в ходе самостоятельной работы. С помощью справочной литературы им предстоит внести в соответствующие ячейки таблицы описание научной картины, общей теории и т.д. по каждой социальной науке.

Первый столбец таблицы, как нетрудно заметить, заполнен теми же методологическими единицами, что и первый столбец внутридисциплинарной матрицы социологии (см. табл. 3.1). Это объясняется тем, что картина мира, общая и частные теории, эмпирические и прикладные исследования, методология и методика как обязательные компоненты присутствуют во всех социальных науках. Скажем, картина мира в социальной психологии, экономике, политологии, антропологии и социологии построена вокруг поведения групп людей в социальной среде, но в одном случае под этой средой понимается рынок, в другом - сообщество знакомых людей (<значимых "других">), в третьем - примитивная община. Картина мира как совокупность философских воззрений на устройство, сущность и природу изучаемого данной наукой фрагмента общества (или социальной реальности) похожа в разных науках, поскольку во многом похож объект изучения - люди. Кроме того, в экономике, политологии, антропологии, социальной психологии, социологии применяются близкие методы эмпирического исследования. Разумеется, много общего у них и в плане методологии.

В табл. 2.1 представлены не только социальные науки, но и гуманитарные дисциплины. Между ними, несмотря на видимое сходство, множество различий, особенно касающихся методов и способов познания социальной реальности. Социальные науки ориентированы преимущественно на количественные показатели, а гуманитарные - на качественные.

Глава 3. Внутридисциплинарная матрица социологии

Не только междисциплинарное, но и внутридисциплинарное знание представляет собой сложноразветвленную и функционально взаимосвязанную систему. Ее элементами выступают уже не отдельные науки, а отрасли знания внутри одной науки.

Под внутридисциплинарной матрицей социологии понимается совокупность отраслевых ее направлений, тематических областей и сфер, которые выделились в процессе дифференциации социологического знания и сегодня представляют собой сложную систему. К примеру, в рамках социологии в ХХ в. выделились такие отрасли, как социология труда и социология города, социология культуры и социология религии и т.д. Постепенно некоторые из отраслей, в свою очередь, разделились на ряд субдисциплин. Скажем, в рамках современной социологии культуры в качестве самостоятельных существуют такие направления, как социология кино, социология театра, социология массовой культуры (попкультуры), социология чтения и т.д. Экономическая социология включает социологию труда, социологию трудовой занятости и безработицы, социологию рынка, социологию банков, социологию менеджмента, социологию организаций и т.д. Сегодня в социологии некоторые специалисты насчитывают более 100 отраслей. Хотя есть и другие данные, согласно которым их не более 50-60.

Усложнению внут-ренней структуры знания способствует процесс специализации. В 50-е годы теоретическая физика включала четыре направления, и одним из них была физика элементарных частиц. Через 20 лет последняя стала самостоятельной дисциплиной, включавшей шесть новых направлений. Еще через десять лет каждое из этих направлений превратилось в самостоятельное и в свою очередь подразделилось на ряд новых специализаций (дисциплин).

То же самое происходит и в социологии. Немногим более 100 лет назад социология считалась всего лишь областью философии. Конт, Вебер, Дюркгейм приложили много сил, чтобы социология получила право на самостоятельное существование. Теперь в том, что социология является полноправной наукой со своим предметом, своей методологией и методами, уже никто не сомневается, хотя советские философы даже в 50-е годы XX в. отказывали ей в праве самостоятельности, определяя ее как философскую дисциплину. До начала 90-х годов XX в. в СССР научной степени по социологии во-обще не существовало, хотя количество различных <социологий> дос-тигало нескольких десятков. В наше время наблюдается другая крайность, когда изучение любой предметной сферы неправомочно называют социологией. Так, появ-ляются дисциплины вроде <социологии моря>, <социологии воспитания>, <социологии пенсионеров> и т.п.

Отрасли группируются по родственным признакам: близость тематики, общие теоретические уста-новки, единство методологии, сходство методического инструментария. Постепенно складываются поис-ковые программы, исследовательские группы, научные школы, новые направления и дисциплины, наконец, когнитивные парадигмы, иначе говоря, формируются внутридисциплинарные элементы знания. Они-то вместе с соответствующими идеями, теориями, концепциями и образуют инвариантную структуру научного знания, образующую новую дисциплину.

Внутридисциплинарная матрица строится по модели обычной матричной структуры.

Внутридисциплинарная матрица социологии строится следующим образом: в строках отражаются сквозные (общие) уровни социологического знания - картина мира, общая теория, методология, методика и техника, эмпирическое исследование, частное исследование, прикладное исследование, а в столбцах - отраслевые социологии (социология культуры, социология труда, социология города, социология молодежи, социология политики, социология менеджмента, социология права, социология семьи и др. отрасли) (см. табл. 3.1).

Понятно, что заполнение данной матрицы дало бы полную информацию о содержании каждой отрасли социологии. Поэтому к ней можно вернуться после изучения всего этого учебника, чтобы проверить его усвоение.

Определим исходные термины сквозных уровней социологического знания:

Научная картина мира - совокупность общетеоретических и философских категорий, описывающих реальность, которая изучается данной наукой.

Общая теория - совокупность логически взаимосвязанных теоретических понятий и суждений, объясняющих крупный фрагмент реальности, которая изучается данной наукой.

Частная теория - логически взаимосвязанная система конкретно-научных понятий и суждений, описывающих отдельное явление (группу явлений) или процесс (совокупность процессов), получивших подтверждение в результате эмпирического (фундаментального) исследования.

Эмпирическое (фундаментальное) исследование - непосредственное исследование объекта, проведенное с помощью конкретных социологических методов (опрос, наблюдение, эксперимент и т.д.) и направленное на проверку частной теории. Основная цель - приращение научных знаний, выявление новых закономерностей и тенденций в исследуемой сфере реальности.

Прикладное исследование - оперативное исследование, проведенное в короткий срок и на одном конкретном объекте (предприятие, банк, деревня) с целью социальной диагностики той или иной ситуации, выявления причин определенного явления (процесса) и подготовки соответствующих практических рекомендаций. Основная цель - решение конкретной практической проблемы.

Методология-учение о системе принципов и способов, правил и нормативов, приемов и операций. В методологию входит ряд вопросов, в частности о том, какова природа научного знания, как устроена научная теория и как она развивается, о том, как строятся гипотезы и происходят их эмпирические подтверждения, как надо концептуализировать и операционализировать понятия, строить выборочную совокупность, делать логический анализ данных и т.д.

Методика и техника - конкретные приемы и процедуры построения выборочной совокупности, разработки анкет, бланков, наблюдения или интервью, сбора и анализа данных и т.д.

Правильно построенная внутридисциплинарная матрица наглядно показывает, что в каждой отрасли социологии можно обнаружить наличие всех семи сквозных элементов, начиная с картины мира и заканчивая методикой и техникой. Так, в социологии семьи есть собственная картина мира, собственные методологические проблемы, собственная общая и частная теория, большое разнообразие апробированных эмпирических и прикладных методов исследования. Те же самые сквозные элементы и в том же количестве имеются и во всех других отраслях, скажем, в социологии труда. Однако эти элементы, присутствующие в каждой отрасли, являются специфичными, соответствующими именно своей отрасли. Иначе говоря, каждой отрасли соответствует оригинальная методика, картина мира, частная теория и т.д. Однако все они при этом должны соответствовать и принципам общей социологии.

Любое знание - теоретическое или эмпирическое - имеет двойное подчинение. Оно получено в рамках той или иной отрасли, но с соблюдением универсальных требований, касающихся методики, методологии или научной теории. Когда социолог строит программу конкретного исследования, оно обязательно должно быть специализированно, т.е. выполняться в рамках, скажем, социологии труда или социологии семьи.

Эмпирического исследования по общей социологии нет и не может быть, как не бывает исследования по социологии в целом. Термин <социология в целом> охватывает всю матрицу, т.е. и столбцы, и строки. В отличие от него термин <общая социология> включает только те знания, которые не принадлежат ни одной отрасли в частности, но являются общими для всех. Сюда входят вопросы методологии и истории, а также темы общей социологической теории, которые относятся ко всем социологическим отраслям. К примеру, социализация и стратификация - это темы общей социологии, они касаются проблем труда, семьи, культуры, менеджмента, города, молодежи и т.п.

Таким образом, термин <социология в целом> является собирательным для всех уровней и отраслей социологии, тогда как термин <общая социология> указывает на совокупность самых общих вопросов, касающихся всех уровней и отраслей социологии. Можно сказать строже: общая социология - это сугубо педагогический срез социологии. В вузах для несоциологов преподают общую социологию, а на социологических факультетах кроме нее существуют еще курсы по отраслевым социологиям, методике и технике, методологии.

Внутридисциплинарную матрицу можно представить не только в виде таблицы, но и в виде <дерева>, где стволом выступает <социология в целом>, ветвями - отраслевые социологии, многие из которых, в свою очередь, расщепляются на дополнительные ветви (поддисциплины). Изобразим графически часть такого дерева. Оно примет следующий вид.

Рождение новых отраслей социологии очень редко диктуется потребностями самой науки. Обычно побудительным стимулом к появлению новых отраслей служат те или иные социальные проблемы. В советское время наиболее активно развивалась социология труда, а в 90-е годы в связи с резким имущественным расслоением общества, падением материального уровня населения особое внимание социологов привлекли проблемы бедности и неравенства (включаемые в тематическое направление <социальная структура и стратификация>).

Исторические изменения в отраслевой структуре социологии взялись проследить ученые Института социологии РАН А.В. Кабыща и М.Р. Тульчинский1 . Документальной базой исследования служил разработанный в ИНИОН (Институт научной информации по общественным наукам) Спи-сок нормализованной лексики, включавший почти 3,5 тыс. терминов. Термины разбивались по разделам и временным периодам: а) 1981-1983 гг., б) 1987-1989 гг., в) 1990-1992 гг. Для каждого из трехлетних периодов путем подсчета частоты встречае-мости соответствующих терминов строились частот-ные словари, а на их основе - обобщающие таблицы. В них в абсолютных и относительных величинах (в %) относительно общего количества представлена частота использования терминов по фило-софии и социологии в литературе (на русском и английском языках), которая в течение первого, второго и третьего периодов поступила в фонды ИНИОН. Статистические данные по отраслям социологии приведены в табл. 3.2.

Таблица 3.2

Отрасли социологии (динамика)

Термины1981-8З гг.1987-89 гг.1990-92 гг.

абс.%абс.%абс. %

данныеданныеданныеданныеданныеданные

Аграрная социология113111

Индустриальная социология427374

Общественное мнение1066022110611269

Политическая социология841364326

Социология города1276332

Социология культуры26151892012

Социология личности84178149

Социология массовой

коммуникации1164221

Социология медицины1481050-

Социология науки21122713127

Социология образования116147127

Социология организации21310-

Социология права10612674

Социология преступности213111

Социология религии127301496

Социология села744221

Социология семьи2116821

Социология труда29162010159

Социология экономики9513685

ИТОГО295166441212270166

Как видно из табл. 3.2, частота употребления названий одних отраслей со временем убывала (социологии труда с 29 в 1981-1983 гг. до 9 в 1990-1992 гг., социологии науки соответственно с 21 до 7, общественного мнения со 106 до 69, социологии города с 12 до 2, социологии села с 7 до 1, социологии медицины с 14 до 0, социологии массовой коммуникации с 11 до 1; тогда как частота употребления названий других отраслей возрастала (политической социологии с 8 до 26), третьих - колебалась, не выявляя заметных тенденций ни в одну, ни в другую сторону, например, социологии образования.

Соотношение популярности отраслей социологии, иначе говоря, сравнение частоты использование их названий иллюстрирует табл. 3.3.

Из табл. 3.3 видно, что в советское время лидером популярности являлась социология общественного мнения (448). За ней следовали политическая социология (73), социология науки (52), социология труда (49), социология культуры (48) и социология искусства (48). Даже беглый анализ табл. 3.3 убеждает нас в том, что в конце 80-х и начале 90-х годов доминировала не социально-экономическая, а духовно-политическая проблематика.

Иную картину демонстрируют данные Ф.Э. Шереги, который провел контент-анализ советской социологической литературы за 1970-1973 гг. и получил распределение эмпирических исследований по крупным тематическим областям. Выяснилось, что 22% всех исследований посвящены проблемам труда, 14 - проблемам молодежи, 10,5 - личности и коллектива, 9,5 - проблемам семьи и быта, 9 - изучению социальных потребностей, 7,5 - пропаганде, 6 - вопросам социального управления и планирования, 4,5 - проблемам социальной структуры, народонаселения, миграции, 4 - образу жизни, 4 - развитию города или деревни, 4 - проблемам свободного времени, 3,5 - массовым коммуникациям, 1 - социальному прогнозированию, 0,5% - изучению общественного мнения1 .

Попробуем просуммировать исследования, где прямо или косвенно затрагивалась трудовая тематика. В итоге оказывается, что более 50% изучаемых социологией тем прямо или косвенно были связаны с социологией труда. В 60-80-е годы социология труда являлась привилегированной отраслью, т.е. de facto, а не de jure выступала ведущим отраслевым направлением в марксистской социологии.

В США в 80-е годы на социологических отделениях университетов и колледжей преподавали следующие дисциплины социологии, знание которых входит в <социологическую компетенцию>: теория (72%), качественная методология (71%), количественная методология (54%), социальная психология (65,6%), социология города (63%), социология семьи и брака (54%), социология медицины (48%), социология политики (45%), прикладная социология (44,4%), история социологии (42%), социология профессий (37,8%), социология труда (31,5%), социология знаний (23,7%), индустриальная социология (20,3%), социология науки (15,4%), аграрная социология (13,3), математическая социология (11,2%), биосоциология (3,7%). Таким образом, в 80-е годы - период наивысшего расцвета социологии в США - на 241 социологическом отделении студенты получали знания по 51 отрасли социологии, причем наиболее часто читалась социология (72%), наименее часто - социобиология (3,7%) и др.1 

Современные отечественные отрасли социологии, наряду с отраслями психологии, приведены в табл. 3.4. Если сопоставить табл. 3.2 и 3.4, то обнаружатся расхождения как в количестве отраслей, так и в их названиях. К примеру, исчезли такие отрасли, как социология развития, социология познания, социология пропаганды, социология техники. Однако большинство отраслей отечественной социологии сохранились неизменными на протяжении последних 15-20 лет, что указывает на стабильность и преемственность научного знания - тенденцию, присущую всем научно развитым странам. Название некоторых отраслей изменилось, так социология народонаселения сегодня именуется демографией, или социальной демографией. Две отрасли - социальная психология и социальная антропология - не являются в строгом смысле отраслями социологии. Это вполне самостоятельные научные дисциплины, хотя среди специалистов бытует мнение, что есть основания рассматривать их в качестве отраслей социологии.

Таблица 3.4

Отрасли социологии и психологии

Отрасли социологииОтрасли психологии

12

Бюджеты времени

Военная социология
(социология войны)

Демография (социальная
демография)

Инвайронментальная социоло-
гия (социальная экология,
экологическая социология)

Индустриальная социология

Историческая социология

История социологии

Конфликтология

Методология и методы

Общая социология

Социальная антропология

Социология возраста

Социология выборов
(электоральная социология)

Социальная геронтология

Социальная структура и
стратификация

Социальная психология

Социальное прогнозирование

Социология быта, здоровья
и образа жизни

Социология города

Социология девиантного
поведения

Социология досуга

Социология знания

Социология искусства

Социология коллектива

Социология культуры

Социология личности

Социология коммуникаций
(социология средств
массовой информации,
социология общественного
мнения)

Социология медицины

Социология международных
отношений

Социология менеджмента

Социология молодежи

Социология морали

Социология науки

Социология образования

Социология общественных
движений

Социология организаций

Социология пола и гендерных
отношений (гендерная
социология)

Социология политики

Социология права

Социология преступности

Социальная психология

Социология религии

Социология села (аграрная
социология)

Социология семьи

Социология спорта

Социология труда и
производства

Социология языка

Экономическая социология

Этносоциология (этническая
социология)

Авиационная психология

Военная психология

Возрастная психология

Дифференциальная
психология

Зоопсихология

Инженерная психология

Историческая психология

Космическая психология

Медицинская психология

Нейропсихология

Общая психология

Патопсихология

Педагогическая
психология

Психогенетика

Психогигиена

Психодиагностика

Психолингвистика

Психометрия

Психосемантика

Психология искусства

Психология коллектива

Психология науки

Психология пропаганды

Психология спорта

Психология творчества

Психология труда

Психология управления

Политическая психология

Психотерапия

Психофармакология

Психофизика

Психофизиология

Специальная психология

Социальная психология

Сравнительная
психология

Юридическая психология

Экономическая
психология

Этническая психология

Этология

Источник: таблица составлена на основе социологических словарей и справочников, рубрикации журнала <Социологические исследования> и тематических планов Института социологии РАН.

В скобках приведены дополнительные названия социологических отраслей, которые встречаются в литературе.

В таблице не указаны прикладные отрасли, которые будут рассмотрены в разделе о прикладной социологии.

Отрасли социологии не одномасштабны, среди них есть более крупные, разветвленные, средние и относительно мелкие. Крупные отрасли, прежде всего социология культуры и социология труда (последнюю в современной литературе нередко называют <экономической социологией>, вводя в нее социологию труда в качестве подраздела), распадаются на множество более мелких подотраслей. Похожим образом крупные промышленные корпорации или концерны состоят из филиалов, полусамостоятельных предприятий и производств.

Некоторые из средних отраслей социологии, хотя и не разделились еще на подотрасли, но готовы это сделать, поскольку внутри них можно обнаружить сформировавшиеся тематические направления, разрабатываемые многими учеными, объединенными сложившейся научной традицией. Мелкие отрасли не имеют ни того, ни другого, они сами только еще выделились в самостоятельные образования, как, например, социология спорта гендерная социология.

Примером средней отрасли может служить социология знания.

В отличие от некоторых других отраслей и направлений социологии, например интеракционизма или ролевой теории, социология знания имеет европейское происхождение. Сам термин <социология зна-ния> был впервые введен немецким философом Максом Шелером1, а благодаря другому европейскому мыслителю Карлу Мангейму2, проведшему последние годы своей жизни в Англии, новая дисциплина попала в поле зрения англо-саксонской мысли. В интеллектуальной родословной социологии знания можно также встретить имена К. Маркса и Ф. Ницше, а также немецкую историческую школу. Социология знания занимается тем, что изучает место идей в социальном пространстве, показывает, что идеи, как и люди, имеют свои социальные координаты в обществе. Иными словами, она пытается прочертить соединительную линию между мыслью, мыслителем и социаль-ным миром, в котором он жил. Социология знания больше, чем какая-либо другая отрасль социологии, стремится выяснить не только что говорят, но и кто говорит.

Одним из важных понятий в арсенале социологии знания является понятие <идеология> - целостная и логически стройная система идей и идейных воззрений, которые вырабатываются данной группой (классом, профессиональной группой, сословием, партией, расой, нацией, корпорацией) для объяснения и оправдания созданного ею общественного порядка либо для ниспровержения того порядка, который создан противоборствующей группой (такова идеология пролетариата и большевистской партии).

Об идеологии говорят в том случае, если какая-то идея в обществе служит чьим-то определенным интересам. Очень часто, хотя и не всегда, идеология систематически искажает со-циальную реальность так, как это кому-то выгодно. Идеология профессиональной группы может легитимировать ее деятельность. Так, расовая мифология американского Юга служит легитимации социальной системы, в которую входят миллионы людей. Идеология <свобод-ного предпринимательства> служит маскировкой для монопольно действующих крупных корпораций. В свою очередь марксистская идеология легитимирует тиранию аппарата комму-нистической партии.

По мнению американского социолога Питера Бергера, идеология в любом случае оп-равдывает то, что делает лоббируемая ею группа, при этом так интерпретируя социальную реальность, чтобы это оправда-ние не теряло своей правдоподобности1 . Идеологические системы содержат не только онтологические утверждения об устройстве и природе социального порядка, но также совокупность практических рекомендаций, советов, инструкций о том, как следует поступать ее приверженцу в том или ином случае. Иногда, как в случае с марксистской идеологией, такая система включает гносеологические суждения о границах познаваемого мира и механизмах его изучения. Приверженцы расистской идеологии в южных штатах США внушают белым женщинам глубокое отвращение к сексуальной близости с неграми. Глава промышленной корпорации будет утверждать, что его деятельность по фиксированию цен направ-лена на защиту свободного рынка, а лидеры коммунистической партии будут навязывать писателям и журналистам классовый подход при освещении общественных событий.

Когда идеологическая система приобретает широкую общественную поддержку, она переходит на новую стадию существования - превращается в идеологическое течение, имеющее ядро активистов и региональные организации. Как правило, сам факт существования идеологического течения свидетельствует о том, что данная система идей противостоит господствующей, находится в оппозиции к ней. Большевики до 1917 г. представляли оппозиционное царской власти идеологическое течение, как и приверженцы рыночного демократизма до 1991 г. в России были оппозиционным советской власти идеологическим направлением, пока не пришли к власти. Тайная расистская организация Ку-Клукс-Клан выполняет идео-логическую функцию поддержания социальной системы амери-канского Юга. Хотя по многим пунктам, скажем, по вопросу о месте белых и черных в политической жизни США, Ку-Клукс-Клан противостоит официальной идеологии, но эта организация не предпринимает революционных действий против существующего строя, ограничиваясь акциями против отдельных политических деятелей.

Социологические отрасли-гиганты исследуют очень крупные сферы жизни общества, например общественный труд или культуру. Социология труда и социология культуры представляют собой комплексные дисциплины со сложной внутренней структурой, различными уровнями, направлениями и тенденциями.

Социологии труда еще недавно содержала в себе не-сколько дисциплин или отраслей знания, которые стали выделяться как самостоятельные еще до 1993-1995 г. Так, социо-логия организаций исследует иерархическую структуру управления производством, формальную и неформальную организации предприя-тия, личные и безличные факторы социальной организации труда. Социология профессий выделяет свой предмет в системе обще-ственного разделения труда, сосредоточивая внимание на исследовании престижности тех или иных ви-дов деятельности, предпочтений, ценностных ориентаций, профессио-нальной пригодности и т.п. Социология производственного коллекти-ва изучает закономерности совместной трудовой деятельности людей, функции, цели и структу-ру трудовых коллективов - основных экономических, социальных и политических ячеек общества. Можно также назвать: соци-ально-психологические исследования сплоченности, лидерства, пси-хологического климата, группового взаимодействия в производственных бригадах как разновидности малой контактной группы; социоло-гию образа жизни, основой которой выступает поведение человека в труде; промышленную социологию (индустриальную социологию), в центре внимания которой на-ходится изучение социальных последствий научно-технической рево-люции в промышленности, механизации и автоматизации производства, социальной организации предприятий и проблем социального управления; наконец, социальное планирование, становление которого в ка-честве самостоятельной дисциплины немыслимо без изучения трудо-вых проблем.

Современная экономическая социология включила в себя всю проблематику прежней социологии труда с ее подотраслями и добавила новые, соответствующие рыночной реальности. Сегодня специалисты говорят о социологии занятости, социологии рынка, социологии биржи, социологии менеджмента, социологии финансов и некоторых других, как о самостоятельных, хотя и окончательно не оформившихся, подотраслях экономической социологии.

Экономическая социология - система научных знаний о поведении людей как представителей больших социальных групп в различных сферах экономической жизни общества (производстве, обмене, распределении и потреблении). Эта наука изучает многообразие форм проявления экономического поведения и выражения экономических интересов людей, а также структуру и механизмы воздействия на людей экономических институтов (собственности, разделения труда, рынка товаров и труда, денежных институтов и т.п.) в долго- и кратковременной перспективе.

Экономическое поведение и отношения людей исследуются с помощью общенаучных (эксперимент, теоретический анализ), социологических (анкетирование, наблюдение), статистических (бюджетные и инвентарные обследования), социально-психологических (тестирование, интервью) методов.

В экономическую социологию входят следующие области исследования:

- социальные закономерности, факторы и последствия экономических кризисов, реформ и иных глобальных процессов в обществе;

- эволюция экономических институтов общества и их воздействие на социальную стратификацию; исчезновение одних и появление других социальных групп;

- процесс формирования социальных отношений, стереотипов восприятия и реакции людей на происходящие в обществе экономические преобразования; типы экономического поведения, присущие каждой категории населения;

- социально-трудовое поведение в сфере производства, мотивация, стимулирование и оплата труда, отношение работников к техническим нововведениям на производстве; формы и разновидности отклоняющегося поведения и соблюдение дисциплины труда;

- занятость и безработица: поведение людей на рынке труда; адаптация и социальные последствия потери работы; каналы, механизмы и формы трудоустройства; подбор и расстановка кадров;

- потребительское поведение населения; маркетинговые исследования потребительских приоритетов; социальное воздействие рекламы; формы накопления денег, доходы населения, их сбережение и использование;

- экономическая и профессиональная стратификация общества; формы, степень и сущность экономического неравенства; зарплата, доход, богатство; проблемы бедности и нищеты; качество и уровень жизни населения; взаимосвязь первоначального накопления и обнищания;

- экономическая и профессиональная мобильность; между- и внутристрановые перемещения рабочей силы, понятие о международном рынке труда; особенности межрегиональной миграции, меж- и внутриотраслевых профессиональных передвижений, внутризаводское движение и текучесть кадров;

- социология предпринимательства и формы бизнеса; феномен малого и <челночного> бизнеса, их российская специфика; механизмы вовлечения социальных групп в активное и пассивное занятие бизнесом; отношение населения к финансовым институтам, уровень доверительности;

- социально-экономические механизмы распределительных отношений в обществе; сравнение планово-административных и свободно-рыночных механизмов распределения национального богатства, общественные фонды потребления и социальная защита населения; формирование экономической элиты и феномен лоббирования экономических интересов; организованная экономическая преступность и понятие о теневой экономике.

Как и социология труда, представляет собой отрасль социологии. Предмет социологии культуры - любые культурные процессы, происходящие в обществе и охватывающие большие социальные группы. В сферу ее влияния входят интересы, мотивы, ценностные ориентации широких масс. Ее специфика определяется особенностями эмпирических методов - анкетного опроса, интервью, наблюдения кинозрителей, читателей, посетителей музеев и т.д., дающих сведения об их культурных предпочтениях, художественных вкусах, мнении о прочитанном и др. Изучение этого среза реальности не входит в качестве отдельной темы ни в культурологию, ни в этнографию, ни в антропологию. Социологию культуры интересует то, почему молодежь предпочитает авангардную музыку, абстрактную живопись, модернистский театр, а пожилые люди склонны к более консервативным формам искусства; зависит ли интенсивность посещения учреждений культуры от возраста, пола, образования; зависят ли культурные предпочтения людей (например, увлечение авангардным или традиционным искусством) от размера дохода, места проживания (город-село, столица-периферия и т.д.), социального положения; какова по содержанию и интенсивности досуговая деятельность у разных слоев населения, у разных по характеру труда групп работников и т.д.

Социология культуры включает множество поддисциплин: социологию образования, социологию науки, социологию морали, социологию религии, социологию искусства, социологию досуга, социологию спорта и др. Сегодня наблюдается тенденция к еще более узкой специализации знания, поэтому внутри поддисциплин, в свою очередь, выделяются относительно самостоятельные тематические области и направления, например, в социологии искусства - социология театра, социология чтения, социология кино, социология концертной деятельности, социология изобразительных искусств.

Социология культуры иногда подвергается чрезмерной специализации и дроблению. Так, по мнению видного специалиста Л.Н. Когана, социология культуры <включает в себя несколько относительно самостоятельных научных дисциплин, которые могут быть объединены в три связанные друг с другом группы.

1. Группа социологических дисциплин, связанных преимущественно с изучением материальной культуры: а) социология культуры материального производства; б) социология культуры быта; в) социология физической культуры; г) социология сексуальной культуры.

2. Группа социологических дисциплин, относящихся преимущественно к духовной культуре: а) социология образования; б) социология науки; в) социология нравственной культуры; г) социология религиозной культуры; д) социология художественной культуры.

3. Группа социологических дисциплин, которые не могут быть однозначно отнесены ни только к материальной, ни только к духовной культуре, т.е. представляющих собой <вертикальное сечение> и материальной и духовной культуры: а) социология политической культуры; б) социология правовой культуры; в) социология экономической культуры; г) социология эстетической культуры; д) социология экологической культуры>1.

Вряд ли целесообразно закреплять такое дробление социологии культуры. Дело в том, что внутри этой отрасли социологии существует множество подотраслей, но это ограниченное множество. Если, скажем, в США по социологии популярной культуры, или поп-социологии, проведены тысячи эмпирических исследований и опубликованы сотни книг и статей, то данная подотрасль имеет право на самостоятельное бытие. А если по социологии экологической культуры или социологии культуры материального производства, выделенных Л. Коганом, не было проведено ни одного исследования и не существует ни одной работы, вряд ли можно говорить о наличии этих областей знания вообще. Речь может идти только о возможной тенденции к их появлению.

Некоторые специалисты, в частности Ю.А. Клейберг1, выделяют в сфере социологии культуры следующие субдисциплины:

?социология досуга;

?социология города и села;

?социология науки;

?социология воспитания;

?социология девиантного поведения;

?социология массовых коммуникаций;

?социология игры;

?социология общения;

?социология менеджмента;

?социология технологий культуры и досуга.

Как видим, круг проблем, которые охватываются социологией культуры, очень широк. Сюда входят: изучение воздействия разных форм общения (лекции, речи на митинге, беседы) на аудиторию; анализ состава создателей ценностей культуры (профессиональных и самодеятельных) по возрасту, полу, социальному положению, стажу работы, образованию; выяснение социальных ролей творцов и потребителей культурной продукции, влияние личностных характеристик ученых, музыкантов, актеров, режиссеров, администрации на творческие процессы; исследование жизненного цикла художественного произведения, например, сборника стихов или романа, в том или ином сообществе (написание, рецензирование, сдача в издательство, редактирование, публикация, обретение популярности или за-бвение, цитирование, критика, превращение в классику и т.п.) и творческой карьеры самих писателей, художников, ученых и др. В качестве самостоятельного образования внутри социологии культуры выделяется прикладная социология культуры.

Специфика социологического изучения содержания телепередач, произведений, художественной литературы, спектаклей, фильмов состоит в том, что социо-логия изучает массовые, вероятностные, обладающие регулярностью культурные фено-мены. В ее задачу не входит объяснение эстетической ценности произведения искусства, его своеобразия и неповторимости - это прерогатива кинокритики и искусствоведения. Социолог, обращаясь к анализу культурного явления, выделяет устойчивые, единообразные, сравнимые единицы, поддающиеся дальнейшей квантификацни.

Прикладная социология культуры - научное направление в рамках социологии культуры, занимающееся социокультурной диагностикой культурной инфраструктуры, анализом эмпирических данных, разработкой и внедрением практических рекомендаций, управленческим консультированием местных властей по улучшению культурной ситуации в данном городе, округе, районе, губернии и т.д. Социолог-прикладник способен оказать городской администрации неоценимую помощь в планировании и размещении учреждений социального, культурного и бытового назначения. Именно он выяснит, в какое время суток и в какие районы города больше всего приезжают и отъезжают люди, какие культурные учреждения посещаются больше, а какие меньше, стоит ли строить в <спальных районах> театры и музеи или же ограничиться, как это практикуется в последние годы, кафе и ресторанами, какой должна быть репертуарная политика кинотеатров и видеосалонов в зависимости от возраста, пола и уровня образования жителей района. Именно социолог-прикладник выяснит полный список культурных потребностей и предпочтений горожан на сегодняшний день. Построив рейтинг всевозможных учреждений культуры (театров, клубов, библиотек, музеев), социолог поможет установить, что именно и в каком количестве стоит ныне строить, а что необходимо <заморозить>, выяснить имеющиеся тенденции. Так, например, далеко не все поверили уральским социологам, выявившим еще в 1968 г. тенденцию к значительному сокращению в дальнейшем посещаемости кинотеатров, особенно городских. Однако этот прогноз оправдался (исследование Л.Н. Когана).

В социологической литературе нередко используется в качестве синонима понятия <отрасль социологии> понятие <специальная социологическая теория>. Так, этносоциология в словарях определяется как специальная социологическая теория, научная дисциплина, изучающая этносоциальные процессы, механизм взаимодействия социальных и этнических явлений. В ней выделяются два основных направления: 1) исследование влияния особенностей этнических сред на социальные процессы и явления - социальную структуру народов, мобильность, миграцию и т.д., а также на характер и динамику общественных систем и институтов, уровень конфликтности в обществе; 2) изучение этнических процессов в социальных группах.

Видимо, с этими терминами следует обращаться осторожнее. Специальная, или частная, теория вовсе не совпадает с отраслью социологии. Отрасль - крупное тематическое направление, отражающее исторически сложившееся разделение труда в научном сообществе. Специальная теория - уровень знания, представляющий собой результат деятельности одного исследователя (редко группы). Это логически связанная система теоретических утверждений, проверенных на опыте и описывающих узкий сегмент реальности. Отрасль может включать множество частных теорий и сотни эмпирических исследований, которые связаны с другими теориями. Она описывает не узкий сегмент реальности, а крупную сферу общества или крупную социальную группу, реже - явление. Социологию политики вряд ли можно именовать специальной теорией, поскольку ею занимаются в разных странах сотни и тысячи исследователей, придерживающихся самых разных теоретических ориентаций. То же самое можно сказать о социологии села, социологии города, социологии культуры и др. Социология молодежи (крупной социальной группы - отрасль знания с огромным массивом эмпирических исследований, проведенных в разные эпохи, в разных странах и в разных теоретических перспективах.

Фундаментальный труд <Социология в России> (М., 1998), созданный учеными Института социологии РАН, посвящен описанию того огромного исторического пути, который прошли ведущие отрасли социологии в течение более чем столетия. К таким отраслям причислены: методология и методы, историко-социологическая проблематика, социальная структура и стратификация, социология молодежи, социология города, социология села, социология пола и гендерных отношений, этническая социология, социология труда и производства, социология организаций, экономическая социология, социология науки, социология религии, социология культуры, социология личности и социальная психология, демография, социология семьи, исследование миграции, бюджеты времени, социология быта, здоровья и образа жизни, экологическая социология, социология политики, социология общественных движений, изучение общественного мнения, социология девиантного поведения, социальное прогнозирование. Очевидно, что если какая-то область знания развивается в течение десятилетий, если в ней заняты десятки и сотни ученых из разных коллективов, нередко полемизирующие между собой, если в ней проведены тысячи эмпирических исследований, то именовать ее частной, или специальной, теорией вряд ли правомерно.

Некоторые отрасли принято называть не социологиями, а как-то иначе. К примеру, социальная структура и стратификация - это, безусловно, не единичная специальная теория, а отрасль социологии, где конкурируют между собой теории Маркса, Вебера, Уорнера, Сорокина и многих других, главным образом зарубежных, ученых. Социологию общественного мнения называют иногда специальной теорией, направлением, исследованиями, а иногда и социологией. То же самое относится к гендерным исследованиям. Обычно в науке название новой отрасли окончательно закрепляется только через несколько лет исследований, в процессе которых происходит ее становление. Некоторые отрасли социологии находятся только еще на этапе становления. Это относится и к области изучения общественных движений. В упоминавшейся книге <Социология в России> она так и характеризуется: <становление нового исследовательского направления>. Другие отрасли ушли с исторической сцены вслед за распадом советского общества, реальности которого они отражали. Подобное произошло с социологией пропаганды, социологией образа жизни, социальным планированием, процветавшими в 60-70-е годы.

Термин <отрасль знания> в литературе смешивают не только с термином <специальная теория>, но и с понятием <дисциплина>. К примеру, можно встретить такое определение одной из отраслей: социология образования - научная дисциплина, изучающая институт образования в его взаимосвязях с другими социальными институтами и структурами, его функцию в системе общественного воспроизводства и т.д. Термины <отрасль> и <дисциплина> имеют ряд общих черт, но вместе с тем у них есть серьезные отличия. Научная дисциплина, как и отрасль, появляется в процессе разделения и специализации научной деятельности. О социологии или экономике говорят как об отраслях знания и одновременно как о самостоятельных дисциплинах. В данном контексте оба термина выступают синонимами. Однако в ином контексте они употребляются как два разных понятия. Когда мы говорим о социологии образования как отрасли социологии, то подразумеваем, что внутри одной научной дисциплины произошла специализация ученых по разным тематическим областям, в результате чего со временем сформировалась известная совокупность эмпирических исследований и объясняющих их теоретических построений, посвященных крупной сфере общества, одному из ведущих его институтов, а именно образованию. В данном случае отрасль выступает частью дисциплины.

Термин <научная дисциплина> предполагает не только результат произошедшего разделения труда в науке, но степень и уровень организации такого труда. А это означает, что у научной дисциплины имеется свой предмет, объект и методы исследования, присущие (пусть не исключительно, но по преимуществу) только ей и никакой другой дисциплине. Научная дисциплина представляет собой сложно организованное, многоуровневое знание. Каждый уровень отлича-ется спецификой и обладает присущими только ему приема-ми и методами. Так, эмпирический базис включает научную индукцию и статистическую обработку данных, методы их компоновки и типологизации, процедурный аппарат сбора и анализа первичной информации. Вряд ли на основании нескольких десятков эмпирических исследований, опубликованных в академических журналах, можно говорить как о появлении самостоятельной научной дисциплины, такой же, как физика, право, экономика или этнография.

Таким образом, двойственность смысла терминов <отрасль> и <дисциплина> должна учитываться социологами при работе с методологической литературой, где можно встретить нечеткие определения и формулировки. К примеру, социология политики трактуется как отрасль социологической науки; социология выборов (электоральная социология)- как направление социологии политики; социология здоровья- как направление в социологии; социология образования - как дисциплина, а этносоциология - как специальная социологическая теория. Хотя принципиальной разницы в их методологическом статусе нет никакой. За многообразием формы всегда нужно уметь распознавать единство содержания.

Нельзя смешивать отрасль с научной школой.Научная школа - это одновременно и форма кооперации ученых, и закрепленные исследовательские традиции. Единодушие в профессиональных суждениях по поводу принципи-альных вопросов (в деталях они могут расходиться) формирует пар-тию в сфере политики и школу в сфере науки. Научная школа - раз-новидность парадигмы. Представителей одной научной школы харак-теризует: 1) консенсус, т.е. профессиональное единодушие, согла-сованность установок, общность оценок, 2) социтирование - взаим-ные ссылки друг на друга (на <своих> при этом ссылаются чаще, чем на <чужих>) в статьях и монографиях, 3) кумулятивное развитие - накопление знаний всеми сторонниками одной школы по принципу пче-линого улья или <общего котла>, 4) преемственность развития - на-личие учителей и учеников, лидеров и ведомых, соединение в одно целое преподавания и исследования.

Школы можно выделять по самым разным критериям: 1) по имени родоначальника или лидера (школа Дюркгейма во Франции), 2) по национальному признаку (русская государственная школа: К.Д. Кавелин, С. М. Соловьев, Б.Н. Чичерин, В.И. Сергеевич, П.Н. Милюков, А.Д. Градовский, П.И. Новгородцев; немецкая школа социальной политики, куда входил М. Вебер), 3) по наименованию учреждения (обычно университету, например, Чикагская школа (Э. Берджесс, Р. Парк, Л. Вирт), Гарвардская школа (Т. Парсонс, Р. Мертон), Бирмингемская школа культурных исследований, сформированная Р. Хоггартом, С.Халлом, Р. Уильямсом, Е. Томпсоном), 4) по названию города (Франкфуртская школа, представленная Т. Адорно, Э. Фроммом, Г. Маркузе, Ю. Хабермасом, Баденская школа в неокантианстве, лидерами которой являлись Г. Риккерт и В.Виндельбанд), 4) тематическому признаку (культурно-историческая школа, представители которой рассматривали развитие культуры как пространственные перемещения культурных инноваций не из одного, а из нескольких центров - культурных кругов: Ф. Боас, К. Уисслер, Крёбер, Р. Лоуи Ф. Ратцель, Ф.Гребнер, Л. Фробениус, субъективная школа в русской социологии Х1Х в., представленная П.Л. Лавровым и Н.К.Михайловским) и др.

Интересную классификацию социологических школ предложил Дон Мартиндейл в книге <Природа и типы социологической теории>1 . Мартиндейл выделяет пять социологических школ: 1) позитивистский органицизм (античный позитивизм - софисты, атомисты, Демокрит, современные позитивисты - О.Конт, Г. Спенсер, Л. Уорд), 2) теория конфликта (Ч. Дарвин, К. Маркс, Г. Гегель, Л. Гумплович, У. Самнер), 3) формальная школа (имеет две ветви: неокантианскую и фе-номенологичес-кую - М. Шелер, Х. Келсен, Л. Визе, Г. Зиммель, Р. Стамлер, Г. Сантаяна, Э. Гуссерль, Р. Парк), 4) социальный бихевиоризм (символический интеракционизм и теория социального действия - Дж. Мид, Р. Лотц, Г. Фечнер, Э. Гартман, В. Вундт, У. Джеймс, Дж. Дьюи, Г. Лебон, Дж. Болдуин, Ф. Гидденс, В.Огбурн, Ф. Чапин, Ч. Кули, Э. Кассирер, Г. Риккерт, Дж.Пиаже, М. Вебер, Т. Веблен, К. Маннгейм, Т. Парсонс, Р. Мертон, Р. Макчивер, Ф. Знанецкий, Д. Рисмен), 5) социологи-ческий функционализм (гештальтпсихология и антропологический функционализм - Дж. Дьюи, А. Радклифф-Браун, Б. Малиновский, В. Парето, Ф. Знанецкий, Р. Мертон, Т. Парсонс, Дж.Хоманс М. Леви, групповая динамика - К. Левин, Д. Картрайт, А. Зандер, Л. Фестингер). Д. Мартиндейл использует несколько методов классификации социоло-гических теорий. Первый требует приложения стандартов современной логики, нормативных требований методологии и эвристики; второй предполагает группировку социологов по темам (исследования города, деревни, промышленности, бюрократии и т.д.). Слабостью тематического метода является то, что он объединяет представителей самых различных школ, направлений и методологических ориентаций. Третий метод - географический - классифицирует социологов по странам, причем установить национальную специфику социологической школы уда-ется далеко не всегда. Все эти методы суть альтернативы традиционному методу разграничение ученых по социологическим школам.

Каждая научная школа как организованная группа специалистов арендует или имеет постоянное помещение для проведения дискуссий, конференций, семинаров. Она выпускает коллективные монографии для демонстрации теоретической платформы и сообщения эмпиричес-ких данных. Иногда на ее базе организуется какое-либо общество, союз или ассоциация. Научная школа предлагает свою методику (ре-же методологию) решения проблемы, вырабатывает специфические средства анализа и концептуальную схему, которая в дальнейшем разверты-вается в широкую исследовательскую программу. Разработки первого поколения постепенно составляют <жесткое ядро> программы или на-учную доктрину, которая обычно не подвергается сомнению и, став основой учебника или учебного пособия, преподается второму и по-следующим поколениям. Новые поколения образуют <исследовательс-кий фронт> или передний край науки. Здесь уже речь идет не о пе-редаче знаний, а об их получении, открытии новых явлений, об интенсив-ном эмпирическом исследовании.

Научная школа входит в отрасль, является ее частью. Иначе говоря, несколько школ, различающихся методологией и философскими установками, входят в одно тематическое направление, т.е. отрасль. Например, в социологическую отрасль конфликтологии входят такие различные школы и теории, как марксизм, теория социального обмена Дж. Хоманса, теория конфликта Р. Дарендорфа и многие другие.

Глава 4. Предмет и объект социологии

Правильный выбор предмета и объекта исследования для социологии имеет принципиальное значение, так как, с одной стороны, он очерчивает круг изучаемых проблем, а с другой - выступа-ет структурообразующим моментом, который определяет характеристики средств и методов наблюдения, теоретический строй знания и одновре-менно методологический статус дисциплины в целом, ее место и роль в научной системе.

Первая трудность, с которой приходится сталкиваться в логико-теоретическом анализе терминов <объект> и <предмет>, - это нестрогость их употребления в обыденном языке, перешедшая затем и в научную сферу. Фактически их смысл отождествляется (об этом, кстати, свиде-тельствуют и словари). Так, термин <предмет> считается словообразо-вательной калькой латинского objectum, который означает, в свою оче-редь, нечто, лежащее впереди, противопоставленное. Как и аналогич-ное немецкое (также калька с латинского), русское слово <предмет> было введено в употребление в XVIII в. В древнегреческой же философии, а затем и в ранневизантийской литературе <вещь> и <предмет> (объект) уже различались: вещь имеет бытие и держит его при себе, предмет же имеет реальность и предъявляет ее созерцающему субъекту. Иными словами, предмет - эти саморазвертывание вовне бытийственной самососредоточенности вещи1 .

Предмет, таким образом, выступает как нечто уже захваченное (че-ловеческим разумом или опытом), развернутое вовне, наконец, как представленное созерцающему субъекту, и в этом своем значении (зна-чении приобретенном, а не изначальном) понятие <предмет> близко латинскому глаголу (схватывать, умом объять, ясно пони-мать, постигать). Объект же, как и вещь, остается неразвернутым вов-не бытием. Семантические различия между <объектом> и <предметом> едва уловимы, и только наша рефлексия разводит их.

Предмет науки (или теории) обычно рассматрива-ется в терминах идеализированных, или абстрактных, объектов, которые представляют (репрезентируют) тот или иной фрагмент реальности1. Это условные понятия типа математической точки или идеального газа. По сво-ему логико-теоретическому статусу идеальные объекты являются квази-объектами, т.е. заместителями реальных объектов сначала в предмете исследования, а затем и в структуре теории. Они создаются человеком и служат инструментом познания, в том числе в социологии. Понятия <социальный институт>, <стратификация>, <статус> и многие другие стоят в этом ряду. Идеализированным объектом является в социологии любая переменная, ибо она - не реально существующий объект, а понятие, концепт.

В отличие от предмета объект исследования представлен живыми людьми, которых опрашивает социолог, реальными явлениями и процессами, организациями и учреждениями, например предприятием, цехом, офисом, банком, библиотекой, где проходит исследование и материальную среду которых (расположение комнат, структуру управления, организацию и условия труда, денежные потоки) ученый анализирует.

Любой из этих объектов очень многообразен, в одном исследовании невозможно охватить все грани и стороны объекта исследования. Поэтому социолог каждый раз выбирает только один аспект или грань реального объекта, описывает его через совокупность абстрактных конструктов и называет предметом исследования.

Хотя предмет исследования и предполагает свой объект, но полно-стью не совпадает с ним. Объясняется это тем обстоятельством, что один и тот же социальный объект может изучаться с целью решения различ-ных научных проблем. Так, рабочие промышленного предприятия (объ-ект) опрашиваются для изучения проблем мотивации и стимулирования труда, его условий и организации, текучести кадров и стабилизации коллектива. По существу, предмет устанавливает те самые границы, в рамках которых объект изучается в данном исследовании.

Таким образом, предмет социологического исследования отражает лишь одну из сторон объекта1, но зато самую важную, главную. Познавательная функция предмета исследования за-ключается в том, что он, подобно фильтру, отсеивает в объекте исследования все второстепенное, преходящее, выделяя наиболее устойчивое и важное. Как дальше поступить с обнаруженным, какие закономерности и тенденции в развитии этого главного выявить, как раскрыть его внутреннюю структуру, зависит от мастерства социолога и эффективности применяемых им инструментов. Самым эффективным является программа социологического исследования, которая соединяет все основные элементы, этапы и фазы познавательного процесса. Научная теория - лишь конечный итог применения такой программы, гипотезы, анкеты - промежуточные инструменты, так же как анализ и интерпретация данных.

В отличие от предмета исследования, который формируется в зависимости от наших целей и задач, объект не зависит от познающего субъек-та. Действительно, здания и люди существуют объективно, независимо от нашей воли и сознания. Но предмет исследования мы выбираем произвольно в соответствии с нашими интересами, целями и задачами.

Однако следует оговорить степень самостоятельности объекта исследования. Люди передвигаются и строят свои отношения независимо от социолога, но именно от него зависит, кого именно опросить. Прежде чем определиться с выбором конкретных респондентов, ученый строит так называемую эмпирическую схему объекта исследования, например, по особым математическим правилам составляет выборочную совокупность или в соответствии с заранее построенной таблицей выбирает из заводской документации одни показатели и не обращает внимания на другие. Эмпирическая схема действует наподобие уже известного фильтра.

Таким образом, реально и независимо от нас существующий объект, прежде чем попасть в фокус нашего внимания и стать источником информации, претерпевает определенную трансформацию, воплощаясь в позициях (кодах) докумен-тов сбора первичной социологической информации, затем в таблицах, формулах, графиках и т.п. Эмпирические свойства, таким образом, зависят от познающего субъекта, поскольку элементы теоретического языка не просто присутствуют, но являются неустранимым моментом всякой эмпирии. Уже на стадии первичного сбора социолог оперирует не непосредственными признака-ми, а идеализированными объектами.

Предмет и объект исследования в методологии рассматриваются как единый и почти нерасчленимый комплекс. Они дополняют друг друга. Дополнительность возникает в результате неотделимости трех элементов познания: субъект, объект и условия наблюдения. <Объектом исследования оказывается уже не сама реальность, существующая неза-висимо от наблюдателя, а система, состоящая из объекта (в классическом смысле) и условий наблюдения, под которыми мы понимаем сово-купность процедур измерения, включая методы и средства измерения, а также собственно наблюдателя (исследователя), связанного с наб-людаемой системой>1. Подобная ситуация, по мнению В.Гейзенберга, характерна не только для социальных, но и для естественных наук: <Естествознание описывает и объясняет природу не просто так, как она есть <сама по себе>, на-против, оно есть часть взаимодействия между природой и нами самими. Естествознание описывает природу, которая подвергается нашим способам постановки вопросов и нашим методам исследования>2.

Специфика науки определяется не методом и даже не объектом, а ее предметом. Большинство научных методов нейтральны по отношению к данной науке. Наблюдением, как методом сбора информации, пользуются психологи, социологи, экономисты, физики, культурологи и другие специалисты. То же самое можно сказать об эксперименте и опросе. Все они междисциплинарны и общенаучны. Мы уже знаем, что объект может быть один, а теорий много. На человека как на объект изучения одинаково внимательно смотрят философы, психологи, социологи, антропологи, педагоги и другие специалисты, но каждый под своим углом зрения. А угол зрения определяется предметом исследования. Иначе говоря, предмет - это определенный аспект, сторона объекта, взятая данной наукой в качестве главной. В человеке психолога интересует его внутренний мир, его душа, врача - тело, социолога - совокупность социальных качеств и так далее. А философ или культуролог найдут свой угол зрения.

Использование объекта (людей, транспорта, предметов быта или труда) не раскрывает специфики конкретной науки. Ни у одной науки нет монополии на тот объект, который она больше всего изучает. И еще: назвав объект, нельзя сказать, что он только или исключительно физический, социологический, антропологический и тому подобное.

Использование метода, будь то анкетирование, интервью, наблюдение, анализ документов, эксперимент, анализ статистики или теоретический анализ, не раскрывает специфики конкретной науки. Ни у одной науки нет монополии на перечисленные методы. Любая из них может пользоваться описанием и измерением, даже философия, которая имеет дело с самыми высокими абстракциями и самыми общими закономерностями. Все стремятся к точному измерению объекта, но делают это, выбирая наиболее соответствующий своему предмету метод сбора и обработки данных.

Представляется целесообразным различать два явления - предмет социологического исследования и предмет социологии как науки.

Предмет науки - модель изучаемого объекта, созданная научным мышлением, детерминируемая, с одной стороны, объектом науки, с другой - условиями исследования: научными и практическими целями, научными знаниями и методами. Он отражает специфику соответствующей науки. Предмет социологии - это совокупность основных понятий и проблем, при помощи которых описывается социальная реальность и которые выступают темами эмпирических исследований, т.е. с помощью понятий мы описываем социально реальность, а проблемы указывают на темы эмпирических исследований.

Будем различать два типа определения предмета социологии - экстенсивный и интенсивный. Экстенсивное (от позднелат. extensivus - расширительный, растяжимый) надо понимать как расширительное, связанное с увеличением, сбором и распространением фактов, тогда как интенсивное (фр. intensif - лат. intensio напряжение, усиление), напротив, как углубленное, появляющееся за счет внутренней организации теоретического знания.

Под экстенсивным определением предмета социологии понимается совокуп-ность всех тем социологических исследований, которые в данный исторический момент предпринимаются научным сообществом.

Экстенсивное определение важно по не-скольким причинам. Установив весь круг проводимых в стране эмпирических исследований, методолог может установить, насколько актуальны и популярны те или иные темы, насколько полно покрывается все поле социальной реальности тематикой эмпирических исследований, не осталось ли в науке белых пятен и где именно.

Например, в годы застоя не было опубликовано ни одного иссле-дования по диссидентам, заключенным, наркоманам, проституткам, ворам и мошенникам, взяточникам и т.д., то есть официально отсутствовала социология девиантного поведения. Ни одного эмпирического исследования не было проведено по проблемам бедности. По идеологическим соображениям круго-зор социологии был искусственно ограничен. Социологические ис-следования охватывали лишь часть реальности. Та же тенденция сохранялась во времена горбачевской перестройки, когда в стране происходили важнейшие исторические события. Но социологи вновь ограничились узким сегментом, хотя причиной этого были не столько идеологические, сколько финансовые причины, а также определенная научная инерция, сила сложившейся традиции скользить по поверхности. Социологи изучали то, к чему были готовы, с помощью того понятийного аппарата, который был наработан в советское время и приспособлен именно к советскому обществу, и не были готовы исследовать новые процессы. Попытка описать новые явления с помощью старого концептуального аппарата не принесла ощутимых результатов.

Из-за сокращения государственного кредитования науки в 90-е годы резко сократилось число фундаментальных исследований. К ним относятся такие исследования, которые дают межрегиональный срез, проводятся по всей стране и характеризуют все общество. Вместо них пошли заказные, коммерческие исследования в частных фирмах, особенно много было маркетинговых исследований, которые заказывались крупными фи-нансовыми учреждениями (банками). Политические партии также заказывали исследования, которые были направлены на выяснение рейтингов популярности политических деятелей и тем ограничивались.

Таким образом, переход общества от социализма к капитализму, с одной стороны, снял идеологические препоны, ограничивавшие развитие социологии, а с другой - резко изменил состав заказчиков исследований. Понятно, что в фундаментальных исследованиях, касающихся всех групп населения и всех регионов, может быть заинтересовано только государство: только ему нужна и полезна подобная информация. Частные фирмы интересует информация, связанная лишь с успехом и неуспехом собственного предприятия. Отсутствие государства в роли заказчика и приход коммерсанта, бизнесмена в этой роли привели к тому, что фундаментальные крупномасштабные социологические исследования сменились исследованиями достаточно мелких ситуаций, частных случаев, неспособными дать репрезентативной информации и продвинуть академическую науку.

Составляя перечень тематики эмпирических исследований в стране, мы решаем множество важных методологических во-просов: насколько социоло-гическая наука адекватно и полно отражает социальную реальность, с какой глубиной такое отражение происходит, где остались белые пятна науки. К примеру, когда мы составили список эмпирических исследований на середину 90-х годов, а затем сгруппировали их по крупным блокам, то оказалось, что 20 исследований покрывают тему социальной адаптации, 40 - социальной стратификации, 60 - формирование новых классов. Подобную процедуру можно назвать выявлением тематического поля социологии, которое дает нам экстенсивное определение предмета данной науки. Со временем некоторые крупные тематические направления (социальная солидарность, социальная адаптация, бедность и неравенство, социальная стра-тификация) вырастают в самостоятельные отрасли социологии. По разным оценкам, в социологии от 15 до 30-40 отраслей.

Тематическое (проблемное) поле социологии, т.е. совокупность всех исследований (к эмпирическим мы можем добавить теоретические и прикладные) задает определение предмета социологии на самом низком - эмпирическом - уровне знания. Такой способ дефиниции мы называем экстенсивным.

Можно <подняться этажом выше> и суммировать все множество частных теоретических понятий, используемых в данной науке, и получить концептуальное (понятийное) определение предмета социологии. Предметом социологиив таком случае выступает совокупность всех теоретических понятий, при помощи которых наука описывает реальные факты, объясняет и практически решает социальные проблемы.

Среди основных понятий социологии выделяют понятия общества и личности, социального пространства и времени, социальной структуры и стратификации, социальных институтов, статусов и ролей, социального контроля, социализации и др. Совокупность таких категорий и понятий, так же как и тематика эмпирических исследований, сгруппированных в крупные блоки (разделы социологии), составляет концептуальное определение предмета социологии. В том и другом случае - при экстенсивном и концептуальном определениях предмета - элементы (темы исследований и категории) подчинены определенной логике и как-то связаны между собой. Природа такой связи методологией до конца еще не изучена, но очевидно, что логическая связь категорий и понятий та же, что в научной картине мира и, возможно, в общей социологической теории.

Кроме двух указанных существует третий уровень определения предмета социологии - категориальный. Этот самый общий уровень определяется одним или несколькими предложениями. Когда спрашивают, что такое социология, то коротко отвечают: это наука об обществе (поведении больших социальных групп, социальных институтах, социальных отношениях и т.д.). Самое краткое и самое общее определение может заканчиваться данной фразой, но может дополнительно содержать некоторую расшифровку, к примеру, социология - это наука об обществе, изучающая его строение и динамику, взаимодействие социальных групп и классов, закономерности развития общества, становление и функционирование социальных институтов.

Таким образом, мы выяснили, что определение предмета социологии как науки (не путать с предметом социологического исследования) разворачивается на трех уровнях - эмпирическом, концептуальном и категориальном. Первый связан с экстенсивным, а два других - с интенсивным типом определения предмета. При экстенсивном определении перечисляются все темы эмпирических, теоретических (например, по истории социологии) и прикладных исследований, при интенсивном определении, которое разворачивается на двух уровнях - концептуальном (понятийном) и категориальном, - дается спецификация аналитической мощи социологии. На концептуальном уровне составляется список всех понятий и категорий, при помощи которых социология способна описывать и анализировать объективную реальность. Рассматривая такой список, методолог может выявить, как и в случае эмпирической тематики, серьезные пробелы в функционировании теоретического знания социологии, нехватку понятий и абстрактных конструктов, их дублирование, противоречивость и т.д. Наконец, на самом верхнем и самом общем уровне никаких списков не составляется. Социология определяется одной (двумя-тремя) фразой.

Подобное иерархическое определение предмета можно обнаружить в любой из существующих наук, стоит методологу провести соответствующую работу. Каждый уровень необходим и выполняет свою полезную функцию. Давая характеристику социологии, можно ограничиться общей фразой, перечислением основных понятий либо конкретно определить эмпирическую тематику. Двигаясь от общего к частному и конкретному уровням, мы подробно раскрываем особенности своей науки и даем ей исчерпывающую характеристику.

Итак, предмет социологии определяется на трех уровнях обобщения: всеобщем, частном и единичном.

1. На всеобщем уровне социология - это наука об обществе.

2. На частном уровне социология - это наука о поведении людей как представителей больших социальных групп и функционировании социальных институтов Когда мы начинаем расшифровывать, что такое большие социальные группы и институты, то обязательно всплывают все другие фундаментальные категории социологии: статусы и роли, социальные структуры, социальная стратификация и т.д. Итак, если мы расшифровываем частное определение социальных групп и институтов, у нас всплывают другие фундаментальные категории, которые описывают эти два понятия. Таким образом, на частном уровне мы выявляем предмет социологии как взаимосвязанную систему основных понятий.

3. На единичном уровне мы получаем очень широкое определение социологии как совокупности всех тем эмпирических исследований. При помощи этого те-матического перечня проводимых исследований мы определяем, насколько полно описана социальная реальность, на что был направлен исследовательский ин-терес ученых, какова плотность достигнутых результатов.

На самом общем уровне, когда мы определяем предмет социологии, возни-кает проблема разграничения предметных областей смежных наук. Для того чтобы уточнить предмет социологии, мы конкретизируем общее положение. Тогда у нас получается следующая формулировка. Социология в целом (т.е. общая социология) - это наука, изучающая отношения между группами людей, занимающих различное положение в обществе, принимающих неодинаковое участие в экономической, социальной и политической жизни, различающихся не только уровнем, но и источником своих доходов, структурой потребления, образом, качеством и стилем жизни, а также структурой ценностных ориентаций, мотивами и типом поведения.

Социологи-практики редко задумываются над тем, изучают ли они проблемы, строго относящиеся к социологии знания или социологии образования, или же выходят на смежные области, скажем, социальную или индустриальную психологию. Они исследуют объективную реа-льность, а другие пусть, мол, решают, куда относить полученные результаты.

Так поступают и отечественные, и зарубежные социологи. Чаще всего они считают свои исследования комплексными, смело комби-нируя методы экономики, психологии и социологии. Тем не менее существуют определенные различия между научными традициями разных стран. В СССР отчетливее склонность расставлять все точки над <и>, когда дело касается предмета социологии. Вспомним, на-сколько острыми были дискуссии по предмету марксистской социо-логии в 20-е, 60-е, 70-е и, наконец, в 80-е годы. Иногда они захо-дили в тупик, однако на новом историческом витке возобновлялись с такой силой, будто вопрос шел по крайней мере о том, быть во-обще социологии или нет.

В действительности так оно и происходило. В 30-е и 50-е годы социологию смешивали с буржуазной наукой, которой не находилось места в марксистском обществоведении. Поэтому вопрос о предмете социологии означал вопрос о существовании социологии в принципе. Под идеологическим давлением чисто научная проблема приобрела политическую окраску.

В США ничего подобного не происходило. Научные вопросы ре-шались в рамках самой науки. А наука понималась как непрерывно текущая работа, в которой постоянно возникает нечто новое; ста-рое пересматривается, а окончательную истину получить невозмож-но. Что понимать под социологией в целом или социологией труда в частности, такой вопрос редко дискутировался с той остротой, которая всегда была присуща отечественной социологии. Под соци-ологией каждый волен понимать то, что он считает нужным. Вот характерный пример.

Американские исследователи Т. Бредшоу и Ш. Макферрод изучили программы курсов социологии в 682 отделениях колледжей и универ-ситетов и выявили серьезные разночтения в определении предмета социологии, ее места среди других социальных наук1. Так, в 62% случаев социологию определяли в качестве самостоя-тельной дисциплины. Но при этом оговаривалось, что она изучает те же самые вопросы, что и другие социальные науки. Итак, первая ситуация: социология - самостоятельная наука, которая не имеет своего собственного предмета. Видимо, самостоятельность как ста-тусная характеристика не всегда совпадает со специфичностью, <особостью> предмета исследования.

Согласно их данным, в 46% случаев социологию понимали и как самостоятельную, и как специфическую науку. У нее свой круг про-блем, лишь отчасти пересекающийся с предметом других дисциплин. На наш взгляд, вторая ситуация наиболее адекватно отражает объ-ективное положение дел. Это гибкая формулировка, учитывающая бы-стро меняющуюся историческую реальность.

Интересной представляется третья позиция, набравшая при оп-росе 31% голосов. Ее сторонники считают, что социология по свое-му содержанию четко отличается от других социальных наук. Ее можно определить как узкопрофессиональную, свойственную скорее ака-демическим, а не прикладным социологам. Наконец, 10% мнений своди-лось к тому, что социология не отличается от других наук и неза-чем проводить здесь жесткие границы. Такая позиция устраивает ученых, которые знакомы с несколькими дисциплинами и не видят между ними различий. Им все равно, что преподавать, лишь бы это относилось к социальной проблематике. Вряд ли они когда-либо за-думывались о серьезности своих методологических устремлений.

Итак, в американских колледжах и университетах не существу-ет единодушия в вопросе о предмете социологии. Разброс мнений очень широк: от признания социологии <королевой социальных наук> до полного игнорирования ее самостоятельности, а точнее говоря, до сведения ее предмета к самым общим проблемам социальной орга-низации. Интересно, что расплывчатость в определении границ со-циологии порождает тенденцию к росту числа междисциплинарных ку-рсов на социологических факультетах: лишь в 16% обследованных отделений устояли перед модным увлечением.

Попытка провести жесткие междисциплинарные границы на Запа-де не пользуется популярностью. Чисто академических социологиче-ских журналов в США всего два - <Америкэн социолоджикал ревью> и <Джорнал оф америкэн социолоджи>, остальные (их около 50) - гла-вным образом междисциплинарные, которые также называют в числе социологических.

Отсутствие в американской социологии общей теории наподобие исторического материализма обычно оценивается как негативный факт. Конкурирующих теорий в США достаточно, однако это не при-водит к хаосу и не снижает качества социальных исследований. У методологического плюрализма то-чно так же, как у методологического монизма, исповедуемого нами, свои достоинства и недостатки. И это еще одно социокультурное различие между двумя типами со-циологий, имеющее исторические причины и по-разному влияющее на определение предметной области науки.

Расплывчатость в определении предмета социологии тесно кор-респондирует с размытостью границ между социологическими дисци-плинами, изучающими трудовую деятельность. Так, например, в 31,5% американских колледжей и университетов преподается социология труда, в 20,3 - индустриальная социология, в 37,8% социология профессий1. Но чем они различаются? Не дублируют ли они друг друга? На подобные вопросы до сих пор нет ответа.

По мнению одних американских историков, предмет индустриаль-ной социологии - вопросы бюрократической организации, поведение и мотивация рабочих, изучение социотехнических систем, принципы неформальной и формальной структур, исследование деятельности профсоюзов и коллективных договоров, а также трудовые отношения2. Другие относят поведение и мотивацию, формальные и неформальные структуры к индустриальной психологии либо к организационной социологии. В одном случае Макса Вебера квалифицируют как представителя индустриальной психологии и индустриально-opгaнизaционной социологии3, а в другом - основателем экономической социологии4. Совершенно очевидно, что между этими дисциплинами существуют немалые различия, хотя они и не демонстрируются явным образом.

Для наведения порядка в море бесконечных определений социологии, их необходимо выстроить в иерархическом порядке и систематизировать, как это было сделано выше. В результате мы выяснили, что предмет социологии нужно рассматривать на трех уровнях:

- всеобщем (наука об обществе стоит в ряду фундаментальных наук вообще: физика, биология, психология, экономика и т.д.);

- частном (социология воспринимается как наука о поведении людей, как представите-лей больших социальных групп и функционирую-щих социальных институтов);

- единичном (совокупность всех тем эмпирических исследований).

В дальнейшем мы будем пользоваться следующим определением. Предмет - совокупность понятий, при по-мощи которых данная наука описывает объективную ре-альность. Физики, изображая материальный мир, упо-требляют понятия гравитации, электрического взаимо-действия, капиллярности, энергии и множество других терминов, которые вы усвоили из школьного курса. Они описывают предмет физики.Предметом социологиивыступает совокупность основных теоретических понятий, при помощи которых ученый описывает реальные факты, объясняет и практически решает социальные проблемы.

Среди основных понятий социологии следует выделить два главных, которые выполняют функцию первокирпичиков - это статус и роль. Необходимость выделения так называемых первокирпичиков науки диктуется не исследовательскими, а скорее педагогическими задачами. Методологи признают, что контекст научного открытия знания и контекст его научного обоснования (он же - контекст изложения научного знания) могут существенно различаться. Когда от первого мы переходим ко второму, то стихийная лабораторная работа систематизируется, пробные варианты и всевозможные ошибки отбрасываются, теоретическое знание принимает строго логический и последовательный вид. В такой форме его легче передать студентам, не искушенным в тонкостях профессиональной социологии.

Когда К. Маркс в середине ХIХ в. закончил многотрудную работу по сбору эмпирического материала, проработке теоретических источников и статистического материала, записав его в черновые тетради (кстати, изданные самостоятельными томами в его и Ф. Энгельса собрании сочинений), он приступил к систематизации накопленных знаний, а готовый результат изложил во всемирно известном <Капитале>. Именно здесь, возможно, больше в педагогических целях он выделил исходную клеточку - товар, - из которой впоследствии логически развернул сложнейшую систему категорий политэкономии. Прием оказался весьма удачным, благодаря чему уже долгое время его учение покоряет не только читателей, но и профессиональных ученых.

Если попытаться перенести Марксов прием на почву социологии и здесь выделить исходную клеточку для развертывания категориального аппарата социологии, то лучшего кандидата, чем понятие <статус>, мы, пожалуй, не найдем. Иные претенденты, к примеру личность или индивид, не подходят по ряду причин. Во-первых, индивид не является термином социальной науки, им пользуются и в естествознании. Точно так же и личность не является специфически социологическим понятием. Им с успехом пользуются как своим педагоги, философы, психологи и др. Во-вторых, личность - слишком сложное и многомерное понятие, чтобы служить началом, а не концом теоретического изложения.

Иное дело - понятие статуса. Статусом называется позиция (положение) человека в группе или обществе. Он дает статичное изображение предмета социологии, в то время как парное ему понятие роли раскрывает динамический аспект социальной реальности, поведение и взаимодействие тех, кто занимает то или иное положение в обществе. Быть лидером или аутсайдером в малой группе, например в компании друзей, означает иметь неформальный, или личный, статус. Быть инженером, мужчиной, мужем, русским, православным, республиканцем, бизнесменом - значит иметь формальный, или социальный, статус. Иными словами, занимать определенное место в системе общественного разделения труда. У одного человека может быть множество статусов. А ролей? (Подумайте над этим самостоятельно.)

Статус предписывает индивиду определенные роли, а те предполагают совокупность прав и обязанностей, которые по традиции общество закрепляет за данной позицией. Учитель обязан передавать знания ученикам, оценивать их успехи, следить за дисциплиной, т.е. выполнять различные роли. Права и обязанности определены социальными нормами. Или, скажем, статус <отца> включает в себя несколько ролей: воспитатель детей, обеспечивающий материальное благополучие семьи и некоторые другие. У каждой роли - свой круг прав и обязанностей, которые определены либо законом, либо обычаем. Роль воспитателя из статуса <отец> предполагает, что мужчина несет обязанность перед обществом воспитать детей в духе законопослушания, уважения традиций и обычаев своего народа. Такова обязанность именно отца, а не матери.

Точно так же мы можем разложить на составляющие элементы другой статус - статус мужа. У него иной набор ролей, в частности, сексуальный партнер, социальный партнер, организатор семейного быта и досуга, специалист по ремонту домашней утвари и квартиры и т.п. У каждой роли опять же свой круг прав и обязанностей, которые определены соответствующими нормами поведения. Все сказанное касается каждого социального статуса. Нормы определяют каждую роль по отдельности либо их совокупность в целом, т.е. статус.

Итак, статус - это ниша или место в социальной структуре общества (группы). Статус включает несколько ролей, причем каждой роли соответствует свой круг прав и обязанностей, которые определяются социальными нормами. Иначе говоря, статус указывает на место, а роль - на способ поведения индивида (группы).

Роль - это модель поведения в соответствии с правами и обязанностями, закрепленными за данным статусом соответствующими социальными нормами. Иногда роль называют динамическойхарактеристикой статуса.

Вообразим себе такую фантастическую ситуацию: все существующие в обществе статусы (а их десятки тысяч) опустели наподобие ячеек улья, из которых выкачали мед. Вот эта воображаемая совокупность пустых, т.е. незаполненных людьми, статусов образует социальную структуру общества.

Она напоминает пчелиные соты, состоящие из взаимосвязанных, но пустых ячеек-статусов. Однако в отличие от сот это разновеликие ячейки, причем отличающиеся друг от друга многими характеристиками. Если заполнить каждую ячейку людьми, наше воображение нарисует большие социальные группы людей. Их совокупность дает социальный состав населения, который изучает статистика.

В примитивном обществе мало статусов: вождь, шаман, мужчина, женщина, муж, жена, сын, дочь, охотник, собиратель, ребенок, взрослый, старик - их можно пересчитать по пальцам. А в современном обществе только одних профессиональных статусов около 40 тыс.; статусов семейно-брачно-родственных отношений более 200 (деверь, сноха, кузина и т.д.); многие сотни статусов в политических, религиозных, экономических объединениях. На нашей планете 3 тыс. языков, за каждым из них стоит этническая общность - нация, народ, народность, племя. И это тоже статусы. Они входят в демографическую систему, как и половозрастные статусы.

Социальную структуру мы уподобили пчелинымсотам в улье, где множество ячеек плотно подогнаны друг к другу. Социальные соты тоже скреплены, но совершенно особым образом - социальными функциями. Что такое социальная функция? Рассмотрим это на примере всем знакомой функции учителя. Передавать свои знания, оценивать успехи, следить за дисциплиной - вот функции учителя. Но эти функции учителя относительны, поскольку статус учителя относителен статуса ученика, но не статуса работника гороно, родителя, офицера, русского и т.д. Относительность означает функциональную взаимосвязь статусов. Поэтому социальная структура - это не просто совокупность статусов, а их функциональная взаимосвязь. Слово <относительность> связано не только с функциями, но и с отношениями. Выполняя свои обязанности, учитель вступает в определенные отношения с учеником, а тот - с учителем, родителями, полицейским, ровесниками, продавцом, таксистом и т.д.

Мы можем смело утверждать, что социальные статусы связаны социальнымиотношениями, тогда как личные статусы связаны межличностнымиотношениями. Общество опутано сетями социальных и межличностных отношений.

Для социологии важны не личные отношения людей, а нечто более фундаментальное - социальные отношения. Начальник цеха может лично относиться к рабочему с большой симпатией; у них могут сложиться прекрасные личные отношения. Однако если рабочий плохо справляется со своей профессиональной ролью, т. е. не соответствует статусу, а начальник из личных соображений попустительствует ему, то он сам рискует своей служебной карьерой, рискует потерять свой статус начальника цеха. Дело в том, что начальник и подчиненный - социальные роли.

Итак, статусы связаны между собой социальными функциями, которые проявляются через социальные отношения. Функции и отношения, наподобие цемента и песка, создают прочный раствор, скрепляющий социальную структуру.

Индивиды, выполняющие социальные роли, вступают между собой в социальное взаимодействие. Это регулярный, повторяющийся процесс.

Только регулярно повторяющиеся социальные взаимодействия кристаллизуются в социальные отношения. И снова - динамика и статика. Если человек однажды научил чему-либо подростков, то какой же он учитель? Учитель - постоянная функция (т.е. социальная позиция в обществе), как обучение - регулярное взаимодействие. Только тогда оно становится социальным. Взаимодействие, действие, поведение, роль - все это очень близкие, даже родственные понятия. И мы об этом будем еще говорить.

Анализировать социальную роль, не рассматривая, что такое человеческая личность, занятие праздное. Всю жизнь мы учимся правильно исполнять социальные роли, следовать предписанным нормам и обязанностям. Этот трудный, продолжающийся всю жизнь процесс обучения называют социализацией. Ее результат - социально зрелая личность. А какая же личность без культуры? Культура - совокупность традиций, обычаев, социальных норм, правил, регулирующих поведение тех, кто живет сейчас, и передаваемых тем, кто будет жить завтра.

Преемственность культуры достигается через социализацию. А надзирает за тем, правильно или неправильно проходит социализация, особый механизм, или, как говорили в старину, учреждение. Оно называется социальным контролем. Он пронизывает все общество, принимает множество форм и обличий (общественное мнение, цензура, сыск и т.п.), но состоит всего из двух элементов - социальных норм (предписаний, что должно делать) и санкций (вознаграждений и наказаний, стимулирующих соблюдение предписаний).

Он многолик: вас контролируют родители, соседи, учителя, милиция, государство, адми-нистрация и еще множество других агентов социального контроля. Разновидностью социального контроля выступает политический контроль. К нему относятся все политические акции, например сыск, цензура, слежка, наружное наблюдение, телефонное прослушивание, которые на законных (реже незаконных) основаниях проводятся уполномоченными государством органами, например ФСБ. Субъектом политического контроля выступают три ветви власти в государстве - законодательная, исполнительная и судебная. К тем, кто отклоняется вправо или влево, при-меняются всевозможные санкции. Они подразделяются на позитивные (вознаграждение) и негативные (наказа-ние). Исправность механизма контроля - залог здоровья и стабильности общества. Когда отсутствуют законы и нормы, регулирующие социальные отношения, наступа-ет страшный паралич. Имя ему - аномия (беззаконие, отсутствие норм). Когда отдельный человек отклоняется от норм либо их нарушает, его поведение называют девиантным.

У каждого человека есть потребности, которые он обязан удовлетворить: физиологические, социальные, духовные. Важнейшие, или фундаментальные, потребности у всех одинаковы, а второстепенные различны. Первые универсальны, т.е. присущи всему населению, а стало быть, характеризуют общество в целом.

Учреждения, призванные удовлетворять фундаментальные потребности общества, называются социальными институтами. Институт - это приспособительное устройство общества, созданное для удовлетворения его важнейших потребностей и регулируемое сводом социальных норм, а социальные институты - исторически сложившиеся, устойчивые формы организации совместной деятельности, регулируемой нормами, традициями, обычаями и направленной на удовлетворение фундаментальных потребностей общества.

Семья, производство, религия, образование, государство - фундаментальные институты человеческого общества, возникшие в глубокой древности и существующие по сию пору. Самым древним институтом считается производство - ему около 2 миллионов лет. Именно тогда предок чело-века впервые взял в руки орудие труда. В зачаточной форме институт семьи появился у наших обезьяноподобных предков и постоянно совершенствовался на протяжении 500 ты-сяч лет. Человек и созданное им общество возникли 40 тысяч лет назад, армия и государство - 10 тысяч лет. Государство - универсальный политический институт, осуществляющий на определенной территории поддержание политического порядка и управление общественными процессами на основе использования легитимных форм принуждения. Приблизительно в то же время зародилось систематиче-ское образование в школах, а собственность, вначале коллективная, а позже частная, возникла раньше семьи. Политическими институтами считаются, в частности, партии, парламент, президентство, адвокатура, суды, референдум и др.

Социальный институт - очень сложное учреждение и, самое главное, реально существующее. Ведь социальную структуру мы получаем, абстрагируясь от чего-то. Да и статус можно представить только мысленно. Конечно, соединить в единое целое всех людей, все учреждения и организации, которые на протяжении веков связаны с одной функцией - семьей, религией, образованием, государством и производством, - и представить их как один из институтов, тоже непросто. И все же социальный институт реален. Во-первых, в каждый данный момент времени один институт представлен совокупностью людей и социальных организаций. Совокупность школ, техникумов, вызов, различных курсов и т.п. плюс министерство образования и весь его аппарат, научно-исследовательские институты, редакции журналов и газет, типографии и многое другое, что связано с педагогикой, составляют социальный институт образования. Во-вторых, основные, или общие, институты, в свою очередь, состоят из множества неосновных, или частных, институтов. Их называют социальнымипрактиками. К примеру, в институт государства входят институт президентства, институт парламентаризма, армия, суд, адвокатура, полиция, прокуратура, институт присяжных и т.д. Так же обстоит дело с религией (институты монашества, крещения, исповеди и т.д.), производством, семьей, образованием.

Совокупность социальных институтов называется социальной системой общества. Она связана не только с институтами, но и с социальными организациями, социальным взаимодействием, социальными ролями. Одним словом, с тем, что движется, работает, действует.

Итак:статусы, роли, социальный контроль существуют не сами по себе. Они формируются в процессе удовлетворения фундаментальных потребностей общества. Механизмами такого удовлетворения выступают социальные институты, подразделяющиеся на основные (их всего пять: семья, производство, государство, образование и религия) и неосновные (их гораздо больше), называемые еще социальными практиками.

Вот мы и получили целостную картину общества, описанную при помощи социологических понятий. Эта целостность имеет двестороны - статическую, описываемую структурой, и динамическую, описываемую системой. А исходные кирпичики здания - статус и роль. Они тоже двойственны. Для завершения картины не хватает, пожалуй, еще двух важных понятий - понятий социальной стратификации и социальной мобильности.

Каждый институт выполняет строго предписанную функцию: обучать, производить, защищать и т. д. Функ-ция и роль тесно связаны. Судья, оценивающий наши поступки с точки зрения соблюдения закона,- это не только конкретный человек, но и социальная роль, у которой есть своя конкретная функция. Меняются люди, выполняющие ту или иную роль, но сама роль остается. Социальных ролей у одного человека несколько: он мужчина, человек зрелого воз-раста, спортсмен, депутат, муж, родитель, член профсою-за. Миллиарды людей побывали в роли мужа, десятки миллионов - в роли избирателя, сотни тысяч - в роли офи-цера. Меняются люди, но роли остаются. Сохраняются и социальные статусы. Статус - социальное положение, позиция человека в обществе. Одни статусы принадле-жат ему от рождения, например национальность, другие приобретаются в ходесоциализации (обучения социальным нормам и ролям), скажем, статус президента страны или члена республиканской партии.

Со временем исче-зают одни социальные позиции и выражающие их со-циальные роли и появляются другие. Общество меняет-ся, меняется и его структура. Например, исчезли с исторической карты России такие социальные роли, как извозчик, опричник, князь, появились новые роли - космонавт, тракторист, президент.

Совокупность людей, занимающих одну и ту же со-циальную позицию (ячейку общества) или выполняющих одну и ту же роль, называется социальной группой. Со-циальные группы могут быть большими и состоять из сотен, тысяч и даже миллионов человек, а могут быть малыми, насчитывающими от 2 до 7 человек. Дружеская компания или семья относятся к малым группам. Боль-шие социальные группы подразделяются на половозрастные (старики, взрослые, дети, мужчины и женщины), наци-ональные (русские, англичане, эвенки), профессиональ-ные (трактористы, инженеры, преподаватели), экономи-ческие (акционеры, брокеры, рантье), религиозные (про-тестанты, мормоны, православные), политические (ли-бералы, консерваторы, демократы).

Политические группы - всего лишь разновидность социальных, поскольку слово <социальное> часто используется в широком значении <общественное>. Если социальные группы выделяются по возрасту, полу, профессии, имущественному положению, то политические - по принадлежности к определенным партиям, движениям и организациям, по политическим ориентациям, электоральной (избирательной) активности и др. Те и другие признаки в одном исследовании обязательно пересекаются, поэтому политологи, выясняющие, скажем, политический рейтинг того или иного кандидата на выборах, т.е. его значимость, политический вес среди других кандидатов, обязательно учитывают то, как активно голосуют женщины и мужчины, молодежь и пожилые. Здесь социальные и политические показатели тесно переплетены. Совокупность всех социальных (демографических, политических и экономических, религиозных, профессиональных и др.) образует социальный со-став населения.

Общество можно рассматривать в двух плоскостях - горизонтальной и вертикальной. Когда все социальные статусы и роли связаны между собой функциями, а стало быть, правами и обязанностями по отношению друг к другу (учитель имеет определенные права и обязан-ности перед учеником, офицер перед солдатом и на-оборот), они образуют ячейки социальной структуры, расположенные горизонтально. Ячейки пусты: одна ячей-ка - преподаватель, одна ячейка - мужчина и т. д. Но вот мы заполнили их: тысячи преподавателей, миллиар-ды мужчин. Получились не ячейки, а социальные груп-пы, слои, некоторые из них можно расположить верти-кально: правители займут высшую позицию, дворянство расположится ниже, а под ними - рабочие и крестьяне. У первых больше власти, у вторых - меньше. Различа-ются они также по доходам, богатству, уровню образо-вания, престижу должности или профессии. Такого рода пирамида, построенная на неравенстве доступа к соци-альным благам, существует в каждом обществе. Распо-ложенные друг над другом группы (в данном случае их именуют стратами) составляют социальную стратифика-циюобщества.

Итак, социальная стратификация - совокупность больших социальных групп, расположенных иерархически по критерию социального неравенства и называемых стратами. Это иная версия социальной структуры. Статусы расположены не горизонтально, а вертикально. Только на вертикальной оси они могут соединяться в новые группы - страты, слои, классы, сословия, которые отличаются друг от друга по признаку неравенства. Бедные, зажиточные, богатые - общая модель стратификации. Чтобы от общего перейти к частному, разделим вертикальное пространство на четыре <линейки>: -шкалу доходов (в рублях, долларах), шкалу образования (лет обучения), шкалу власти (число подчиненных), шкалу профессионального престижа (в баллах экспертов). На этих шкалах легко найти место любого статуса и тем самым определить общее место в системе стратификации.

Переход из одной страты в другую, неравную (скажем, из бедных в богатые), либо в равную (скажем, из водителей в трактористы), описывается понятием <социальная мобильность>, которая бывает вертикальной и горизонтальной, восходящей и нисходящей.

При помощи законов социологическая теория раскрывает динамику общества. В свою очередь динамика описывается через социальные процессы, которые мы определили как устойчивую связь сменяющих друг друга явлений. Одним из самых длительных социальных процессов, с которым сталкивается человек, выступает социализация - продолжающееся всю жизнь (с младенчества до старости) усвоение культурных норм и освоение социальных ролей.

Социальные процессы могут характеризовать: 1) развитие личности (формирование ценностных ориентаций, установок или мотивации поведения); 2) взаимодействие нескольких индивидов (например, общение); 3) внутри- и межгрупповое взаимодействие (адаптация, трудовое состязание, конфликты). К примеру, выборы, голосование, референдумы - все это разновидности политических процессов и одновременно политического поведения людей. Люди приходят на избирательные участки и выражают свою политическую волю (предпочтение той или иной партии). Но вместе с тем это важный политический процесс, существующий независимо от сознания и воли людей. Благодаря избирательной системе в демократическом государстве происходит обновление кадров (ротация), сменяются одни элиты на другие, закрепляются права и свободы граждан.

Под социальным явлением надо понимать отдельное, случайное проявление взаимодействия людей, а под социальным процессом - серию таких явлений, связанных между собой структурными или причинными (или иначе - функциональными) зависимостями. Именно функциональные зависимости переводят социальную систему (относительно жестко связанную совокупность элементов) из одного состояния в другое. Если такой переход означает прогрессивный сдвиг или изменение, т.е. происходит накопление положительных качеств, то мы вправе говорить о социальном развитии.

Важной категорией, связанной с динамикой общества, выступает социальное действие. Социальное действие - это поведенческий акт (единица поведения), совершаемый социальным субъектом (представи-телем социальной группы) в данном месте и в данное время. Такова общая формула социального действия. Здесь есть субъект (представитель определенной социальной группы), есть его действие (что именно он делает), есть ориентация на других, мотивация, цель, выбор средств достижения цели.

В социологии, в отличие от психологии, субъектами социального действия выступают не только и не столько индивиды (если индивид признается субъектом действия, то лишь как представитель большой социальной группы), сколько социальные группы и общности (нация, семья, рабочая бригада, группа подростков, личность), а, к примеру, субъектами политического действия - граждан, политические партии, лоббистские группы, группы давления, политическая элита, государство, различные ветви власти и др., а на глобальном уровне - в мировом сообществе - национальные государства, международные организации, например ООН, НАТО, межнациональные корпорации и т.д. Субъектов социального действия именуют еще акторами.

Глава 5. Структура социологического знания

В современной методологии - и в нашей стране, и за рубежом - научное знание принято понимать иерархически и мыслить здание социологической науки состоящим из пяти этажей. Верхний этаж - это научная картина мира (фи-лософские предпосылки), четвертый - общая теория, включающая категории самого абстрактного уровня, тре-тий - частные, или специальные, теории, обычно формализованные, логически компактные и конкретные мо-дели социальных процессов.

Второй этаж представлен эмпирическими исследованиями- сравнительными, крупномасштабными, репрезентативными исследованиями, соответствующими самым строгим требованиям науки и способствующими приращению нового знания. Основное предназначение эмпирических исследований - не просто собрать и обработать факты, а обеспечить надежную проверку теории, ее верификацию.

Нижний этаж - это прикладные исследования, маломасштабные и нерепрезентативные, призванные изучить конкретную социальную проблему и разработать практические рекомендации для ее решения. К прикладной социологии относятся все политические опро-сы, изучение общественного мнения, маркетинговые исследования, управленческое консультирование, деловые игры и ряд других направлений, которые не ориентированы на проверку фундаментальной теории и приращение нового знания. Четыре верхних уровня социологического здания представлены фундаментальной социологией, а нижний, пятый - прикладной.

На уровне эмпирических исследований мы подходим к такому важному вопросу, как тематическое, проблемное поле науки. Это самый кон-кретный уровень определения предмета исследования. Что это такое? Это совокупность всех эмпирических исследований, проводимых во всех странах в данное конкретное время. Если в стране более 10 или 20 тыс. социологов, и каждый занимается своей узкой темой, то общее тематическое поле социологии представляет сшитое из разных лоскутков одеяло. Где-то его плотность выше, а где-то ниже. Это означает, что некоторые темы, как, например, удовлетворенность трудом, проработаны очень подробно и тщательно, а другие темы затронуты весьма поверхностно. По одним темам проведены десятки и сотни исследований, по другим - единицы. Но и в насыщенных секторах науки, если присмотреться внимательнее, неизученных проблем более чем хватает. Когда составляется перечень всех исследований, скажем, по адаптации (в советское время их было проведено около 30), то обнаруживается их структурная неполнота.

Во-первых, подавляющее большинство исследований посвящены производственной и трудовой адаптации, мало или вообще не затрагивая другие ее виды, во-вторых, изучены только временные, пространственные и психологические аспекты адаптации, но оставлены без внимания структурные характеристики. К примеру, так и осталось невыясненным, какие группы лучше, а какие хуже адаптируются, из каких элементов состоит социальная адаптация, повышается или снижается уровень адаптации в кризисные периоды по сравнению со стабильными, от каких социальных характеристик (класса, пола, возраста, профессии и др.) адаптация зависит больше, в каких по численности (малых, средних или крупных) коллективах ее уровень выше и т.д.

Прикладные исследования - самый низкий уровень социологии. Это сово-купность частных исследований, как правило, однообъектных, которые завер-шаются разработкой практических мероприятий и иногда их внедрением (од-нообъектные исследования - практические рекомендации-внедрения). Прикладные исследования - это исследования местных событий. Цель при-кладного исследования - не описания социальной реальности, а ее изменение. Важно знать инструменты прикладной социологии, ее цели и задачи. Если социолог, не зная этого, принесет на предприятие методологию фундаментального исследования и будет изучать, например, динамику ценностных ориентаций, то его не поймут. Потому что практические работники, которые будут выступать заказчиками, в этих категориях не рассуждают, они говорят совершенно дру-гим языком. Перед прикладником, в отличие от академического ученого, стоят совершенно другие проблемы.

Выделенные пять уровней и типов знания различаются двумя параметрами - степенью обобщенности (абстрактности) понятий, используемых на данном уровне, и степенью распространенности знаний данного уровня, иными словами, количеством проведенных исследований или созданных теорий. Пятиуровневую структуру знаний можно представить в виде пирамиды, помещенной в декартову систему координат.

По степени обобщенности самой абстрактной является научная картина мира, а самым конкретным знанием выступает прикладное, касающееся одного объекта и нацеленное на решение конкретной ситуации, проблемы, задачи.

По степени распространенности знания самым редким является научная картина мира, которых в каждой социальной науке наберется всего несколько. Общих теорий уже больше, возможно, около двух десятков. Частных теорий в каждой дисциплине насчитываются десятки и сотни. Проведены тысячи эмпирических исследований. Количество осуществленных на заводах, в банках, городах, микрорайонах и т.д. прикладных исследований вообще невозможно подсчитать. Как правило, они нигде не фиксируются, в научные статьи их результаты не облекаются, единственным источником информации о них служат отчеты, хранящиеся в архивах предприятий или фирм.

Эмпирические и прикладные исследования - разные ти-пы социологического исследования, у них разные методологии и технологии. Сущест-вуют две отличительные черты, которые позволяют их разграничить.

1. Приращение новых знаний. Эмпирические исследования, нацеленные на приращение знаний, либо подтверж-дают, либо опровергают какую-то частную теорию. Прикладные исследования не нацелены на приращение новых знаний, и они используют частные теории, т.е. прикладывают их к конкретному объек-ту.

2. Репрезентативность.Эмпирические исследования обязательно должны быть репрезентативными. У них множество объектов, например средние города в разных регионах. Прикладное исследование не обязано быть репрезентативным оно проводится на одном объекте (одно предприятие).

Для прикладников академическими учеными разрабатываются такие станда-ртные анкеты и стандартные инструменты, по которым тиражируется опыт по ра-зным предприятиям, например тест Кетелла. Он применяется на многих предприятиях для одной и той же цели: оценки личных и деловых качеств. И никаких новых знаний для науки не добывается, новые знания только для администра-ции.

Таким образом, социологическое знание в целом не явля-ется гомогенной системой и не только потому, что в нем присутствуют разнокачественные уровни - теоретический и эмпирический, но еще и потому, что сюда органически вклю-чено метатеоретическое (философское) знание. Современная логика науки признает как удлинение теоретического цикла познания, так и введение в него новых, дополнительных уровней, что предполагает переориентацию содержания тео-ретического знания.

Самый верхний уровень теоретического знания, связанный с научной картиной мира, еще не является собственно социологическим. Поскольку он образован абстрактными категориями, имеющими универсальное для всех наук значение, его правильнее относить к философии. Философское знание составляет основу научной картины мира.

Такие понятия, как <картина мира>, <стиль мышления>, <надтеоретические логические структуры> и <предпосылочное знание>, описывают одно и то же, а именно - метатеоретическое знание. Собственно теоретическое знание ограниче-но построением теорий - общих и частных. Специфическая черта теории - способность предсказывать события. Фило-софия только объясняет мир. Выделяют три основные позна-вательные функции научной теории - описание, объяснение и предсказание.

В противоположность этому на метатеоретическом уровне происходит обобщение, осмысление и крити-ческая переоценка того, что сделано на теоретическом уров-не - теоретических результатов и самой практики теорети-ческой работы. Если основным элементом теоретического знания является закон, утверждение о необходимых, сущест-венных связях между явлениями, то метатеоретическое знание формируется в виде принципов различного порядка, в которых утверждается нечто уже о самой теории.

Метатеоретические принципы задают определенное виде-ние мира и методологию исследования. Архетипическое зна-ние, как их еще называют, часто формулируется в неявном виде. Напротив, элементы общей теории все до единого дол-жны формулироваться явным образом, а элементы частной теории должны не только явно выражаться, но и записы-ваться на языке формальной логики или математики.

Научная картина мира (НКМ) в социологии - это совокупность самых общих представлений, часто носящих философский характер, о том, как устроена и каким законам подчиняется социальная реальность, в которой существуют общество и образующие его индивиды. НКМ управляет и регулирует процессом создания общей социологической теории (OCT), а последняя влияет на образование частных теорий. НКМ напоминает компас, который помогает ориентироваться ученому в законах социального познания. Компас указывает только общее направление, а конкретную карту местности ученому дают общая и частные социологические теории.

В НКМ включены основные понятия, которые описывают социальная реальность (общество, социальные группы, личности, мотивы, ценностные ориентации, коллективные представления и т. д.). В отличие от общей теории, они логически не связаны друг с другом в единое и проверяемое на опыте целое. ОСТ, опираясь на частную социологическую теорию (более конкретные совокупности понятий), строит логическое целое относительно не всей социальной реальности, а ее узкого фрагмента. К примеру, общая социоло-гическая теория может быть посвящена выяснению того, что такое ценностные ориентации личности или социальные институты, т.е. крупным темам. ОСТ вытекает из НКМ, но опирается на частные социологические теории (ЧСТ), которых великое множество.

Картина мира включает следующие компоненты:

? общефилософские (метатеоретические) положения о строении мира (онтология) и его развитии (динамика, генезис);

? общенаучные принципы, выступающие в роли нормативных регуляторов деятельности ученого (объективность и достоверность научного знания, истинность, и др.);

? идеологические стандарты и нравственные ценности;

? эвристические модели, заимствованные их других областей знания и используемые как средство объяснения социальной реальности (например, сравнение общества с живым организмом у Г.Спенсера).

НКМ - это совокупность самых общих теоретических суждений о том, как устроена та реальность, которую предстоит изучать. В отличие от научной теории, где все элементы выверены и пригнаны друг к другу, как в механизме сверхточных часов, в научной картине все приблизительно, неточно, предварительно.

Теорию иногда сравнивают с сетью, которую исследователь набрасывает на мир. Все, что вылавливается такой сетью, считает В.С. Степин, и есть предмет теории1 . Картина мира дает предварительный эскиз этой сети, задавая предположительный и довольно приблизительный характер не только конфигурации, но и размеров ее ячеек. Действительно, философские и ценностные суждения, которые входят в состав социологической картины мира, вряд ли дадут точные параметры реальных объектов. Они определятся позже, после эмпирической стадии исследования. Однако на промежуточной стадии грубые контуры социальной реальности, задаваемые картиной мира, конкретизируются и отшлифуются сначала на уровне общей, а затем частной теории.

К примеру, социологическая картина мира определяет, что социолог, в отличие от физика, должен изучать не природу, а общество. На абстрактном уровне совершенно очевидно, что общество, во-первых, состоит из конкретных людей, во-вторых, обладает некоей структурой и формируется этими людьми. Но как конкретно выглядят общество и люди? Общество и людей изучает множество наук, в том числе антропология, демография, этнография, политология. А в чем заключается специфика социологии? Представители различных направлений (в данном случае их лучше именовать перспективами) предлагали свое определение специфики социологии и того, что она, в отличие от других наук, должна изучать.

М. Вебер, ориентировавшийся на неокантианскую философию, считал, что реальны только индивиды, которых и должна изучать социология. Социолог не может познать такие абстрактные сущности, как народ вообще, класс вообще, государство вообще. Их составляют конкретные индивиды, изучая поведение, мотивацию и ценностные ориентации которых, можно затем определить контуры народа, класса, государства. Его оппонент, Э. Дюркгейм, придерживавшийся позити-визма, напротив, единственно реальным признавал коллективное сознание и социальную общность, аргументируя свою позицию тем, что общность всегда больше механической суммы отдельных индивидов. Если это так, то изучение отдельных представителей ничего не скажет о природе сообщества, у которого есть нечто, неразложимое на индивидуальные мотивы и потребности, скажем, традиции, обычаи, коллективные символы и верования, которым подчиняется индивид, но которые прямо не следуют из его поведенческих поступков и убеждений.

У Вебера и Дюркгейма разные картины мира, опирающи-еся на разные онтологии (учения о структуре мира) и раз-ные философские традиции: Вебер опирается на традиции номинализма, а Дюркгейм - реализма. Однако кроме этих двух перспектив в социологии существуют и другие, которые формируют собственные картины мира, непохожие на первые, например, марксизм, символический интеракционизм, этнометодология. Они иначе определяют то, что должна изучать социология, и то, как устроен тот мир, который она исследует.

Решающее влияние на НКМ оказывает философия. Это свидетельствует о том, что социология еще не рассталась до конца со своим философским прошлым. В одних странах такой отход произошел раньше, в других позже. В России с 20-х по 80-е годы ХХ в. социологию считали частью философии, научные степени кандидата и доктора социологии появились только в начале 90-х годов. Правда, в США социологи по сию пору носят звания магистров и докторов философии, но это формальная дань прошлому. Никакого вмешательства в развитие социологии философия здесь не оказывает. Напротив, в Западной Европе, где сильны философские традиции, социология создала более глубокую теорию и более аналитична, чем американская.

В Европе фундаментальные знания в области философии являлись обязательным компонентом социологического образования. У социологов был широкий философский выбор: философия Канта и Гегеля, неокантианство и неогегельянство, позитивизм и неопозитивизм, феноменология и экзистенциализм, религиозная философия и философия жизни, томизм, агностицизм. сенсуализм и т.д. В США господствовало лишь одно направление - прагматизм, который и повлиял на основание американской социологии, ее менталитет и практическую направленность. Позитивизм, который оказал второе по значению влияние, особенно на становление количественной методологии и техники эмпирических исследований, был экспортирован из Европы. В Европу выезжали на учебу чуть ли не все американские социологи. Здесь они получали фундаментальную философскую, а вместе с ней теоретико-методологическую подготовку. Т. Парсонс, самый выдающийся американский социолог, прошел в Германии полный курс обучения. Другие мыслители, определившие облик американской социологии, в частности П. Лазарсфельд и П. Сорокин, эмигрировали в США из Европы, где вскоре создали научные школы и целые поколения социологов, впитавших европейскую интеллектуальную традицию. После Второй мировой войны в США ухали большинство выдающихся европейских социологов, а потому учиться философии в Европе было уже не у кого. Оторванное от своих корней молодое поколение европейских социологов обращали свои взоры не в Европу, а в США, откуда приходили все новомодные веяния и куда им приходилось выезжать на обучение эмпирической социологии. К 60-м годам в США оформились собственные, непохожие на европейские аналоги, философские течения, в частности, символический интеракционизм, которые, оставаясь во многом в сфере философии, органично влились в социологическое знание. С той поры можно говорить о том, что социология стала порождать собственную, нацеленную на обслуживание своих нужд, философию. Такие социолого-философские течения получили название социологических перспектив (иногда их также именуют школами, направлениями, парадигмами).

Научные картины мира интегрированы в культуру некоторой эпохи и цивилизации. Картина мира помогает вписать добытые теорией и эмпирией точные знания в абстрактный и неточный мир культурных ценностей. Конкретная культура конкретной эпохи оказывает явное и неявное давление на ученого, задавая цели и задачи науки, определяя критерии оценки и содержание знаний. Это может быть не только общекультурное давление, но и политическое, религиозное, экономическое. Выдержать культурное давление, принять на себя первый удар тех ценностей и установок, которые к науке не относятся, и призвана картина мира. Занимая промежуточное положение между культурой общества и конкретной научной деятельностью, она смягчает удар и переводит одно на язык другого.

Таким образом, культура каждой страны создает собственную философию, а та накладывает отпечаток на ход развития социологии. Однако культура общества проникает в науку не только через мир фундаментальных ценностей и идеалов, но и через повседневную жизнь ученого. В этом смысле говорят, что научная картина тесно соприкасается с обыденной картиной мира (ОКМ), которая есть у каждого из нас. ОКМ строится на протяжении всей жизни, постоянно корректируется и обновляется. Иногда ее отождествляют с жизненной философией. В ОКМ входят суждения, почерпнутые из обыденного сознания и общественного мнения. <Верхи всегда крадут>, <полагайся в жизни только на самого себя>, <народ любит жесткого и сильного правителя> и т.п. - все это обыденные суждения, описывающие социальную реальность и входящие в состав ОКМ.

В ОКМ источником знаний выступают интуиция, здравый смысл, жизненный опыт, заблуждения, суеверия, политические пристрастия и стереотипы, она черпается из общения с людьми, средств массовой информации и т.п. В отличие от нее источником знаний в НКМ выступает наука. Если ОКМ всегда индивидуальна (как результат деятельности конкретного человека), то НКМ является коллективным плодом деятельности всего научного сообщества. Она формируется в ходе профессиональной - теоретической и эмпирической - работы, в процессе обучения и повышения профессионального мастерства, чтения общей и специальной литературы, общения с коллегами, в том числе на семинарах и конференциях. В разные исторические эпохи существовали различные типы ОКМ. Обыденные картины мира различаются в зависимости от того, к какому слою, классу, сословию, нации принадлежат ее творцы, в какую историческую эпоху они проживали. ОКМ зависит также от уровня образования, среды обитания (город или деревня) и иных факторов. Картины мира пролетариев и буржуазии, подростков и пожилых существенно отличаются. Хотя, несомненно, во все картины мира входят какие-то общие, имеющие универсальное значение, элементы.

НКМ в социологии также подвержена изменениям, но они обусловлены развитием научных знаний, появлением новых направлений, парадигм и социологических перспектив. Научная картина мира структурного функционализма или марксизма существенно отличается от таковой в символическом интеракционизме. Хотя им присущи некие общие композиционные элементы, которые свидетельствуют о принадлежности указанных картин к социологии, а не к психологии или физике. Такие универсальные элементы определяются законами социального, но прежде всего социологического, познания. К примеру, ни одно из указанных выше направлений (перспектив), не изучает изолированного индивида, как делает это психология, или влияние материального поля, изучаемого физикой.

Тематика ОКМ и НКМ в социологии во многом совпадает, поскольку обе касаются философского осмысления общественной реальности. Такое осмысление, несмотря на разные источники, касается одних и тех же важных тем: семьи и брака, труда и трудовых отношений, политики, экономики, искусства, религии и т.д. Обычные люди, как и ученые, размышляют над тем, в каком возрасте люди должны вступать в брак, каких партнеров себе выбирать и зачем вообще люди женятся; зачем нужна служба в армии и как влияет на нее дедовщина. Ничего подобного нет в физике или биологии, почти нет в психологии или экономике. В отличие от них социология больше открыта обыденному миру. Социолог является частью его и пользуется в своих суждениях знаниями, привнесенными из повседневного мира.

Обыденная картина мира служит переходным звеном на пути к формированию НКМ. Социолог руководствуется в проведении исследований не только научными данными и специальной литературой, но в значительной мере своим жизненным опытом и представлениями здравого смысла. Социолог - член этого общества. Он живет такой же жизнью, какой живут его респонденты, а значит, он подвержен политическим пристрастиям, амбициям и культурным предрассудкам. В методологическом плане его задача - не спутать две разные картины мира, не подменять научное знание обыденным. Простое на первый взгляд правило учеными постоянно нарушается, о чем свидетельствуют очень многие статьи, публикуемые в высокопрофессиональном журнале <Социологические исследования>.

Так, автор статьи о Прибалтике высказывает пожелание, чтобы населяющие ее народы (прибалты и русские) воссоединились, иначе дальнейшие отношения и впредь будут носить негативный характер. Подобное суждение, выданное в качестве практической рекомендации, только частично опирается на полученные факты (высказывания респондентов о необходимости народам жить в мире и согласии), но в основном это проявление его гражданской позиции. Аргументация автора о том, что прибалты и русские, долгое время жившие вместе, почти сроднились и готовы к совместному существованию, которое было искусственно (в силу политических амбиций руководства двух стран) прервано, не выдерживает серьезной критики по двум причинам. Во-первых, ни один аргумент невозможно подтвердить эмпирически или проверить экспериментально. Во-вторых, точка зрения прибалтийских авторов, также изучавших данную проблему, прямо противоположна. К примеру, многие эстонские социологи считают, что искусственным было совместное проживание двух народов, произошедшее насильно в результате интервенции, а не их разрыв. В будущем только раздельное проживание и политическая самостоятельность позволят эстонскому этносу восстановить свои национальные традиции, повысить материальное благосостояние и самосознание народа. Прибалтийские социологи доказывают, что воссоединение невозможно в силу языковых и национальных различий, прозападной ориентации стран Балтии и евроазиатской ориентации России.

В результате относительно одного и того же круга явлений, одной и той же реальности выстраиваются совершенно разные картины мира. Позиции русских и прибалтийских социологов роднит лишь то, что научные суждения в них переплетены с обыденными. Под них не подведен никакой фундамент. Не существует общей социологической теории, объясняющей правомерность той или иной позиции, не существует частных теорий, применимых к данной ситуации (большинство теорий межнациональных отношений в мировой социологии созданы на американском материале), нет надежных и всесторонних эмпирических исследований. Когда образуется такого рода вакуум, то его заполняют суждения ОКМ.

Картины мира варьируются от общества к обществу и даже от сегмента к сегменту внутри одного общества. В этом смысле говорят, что китаец <живет в совершенно ином мире>, нежели западный житель. Национальные стили мышления и создаваемые ими картины мира различаются не только в терминах содержащихся в них элементов религии, этики или политической философии, но также в таких категориях, как время, пространство, число. На поверку очень несходными оказываются, например, <мир> Древней Греции и <мир> древней Иу-деи, <мир> традиционного индуизма и <мир> индуизма совре-менного Запада. Укорененностью идей в социальной реальности, в истории и социальной структуре данного общества занимается специальная отрасль социологии - социология знания.

Частным видом картины мира, а именно религиозной картиной, занимается другая дисциплина - социология религии. Иногда ее считают самостоятельной ветвью, а иногда - частью социологии знания.

Социология религии, в отличие от библеистики или теологии, не интересуется теоретическими вопросами содержания религиозной доктрины, не обсуждает вневременной характер постулатов христиан-ской веры. Она помещает идеи о богах, о кос-мосе и вечности в социальный контекст, в систему социальных институтов, статусов и ролей, исследует, как эти постулаты соотносятся с конкретно-историческими взглядами, мыслями, образом жизни и стилем мышления больших социальных групп (социальных страт) в многоязычных городах Римской империи, где возникли и функционировали первые хрис-тианские общины, в средневековой Европе, где они превратились в господствующую силу и преследовали (институт инквизиции) иноверцев. Социологию религии могут интересовать также способы леги-тимации и сакрализации политической власти в традиционном обществе, причины корреляции между посеща-емостью церкви и классовой принадлежностью в современном западном обществе, где регулярное посещение церкви яв-ляется одним из признаков принадлежности к среднему классу, тогда как непосещение характерно для рабочего класса.

Вместе с тем эти вопросы изучаются и в рамках социологии знания. Социология знания обнаруживает определенную связь между верой чело-века (либо ее внешним выражением) и годовым доходом человека: при снижении второго падает уровень первой и наоборот.

Помимо проблемы распространения религиозности в обще-стве социология ставит вопросы о том, насколько гармонично уживаются в современном индустриальном и постиндустриальном обществе системы верований, зародившиеся в рамках традиционного общества, каковым по существу выступает христианство; к каким изменениям ведет религию трансформация современного общества, где смены поколений техник и идей происходят уже быстрее, чем смены поколения людей, и сохранятся ли стандарты традицион-ного религиозного поведения в новых условиях.

Картины мира даются человеку вместе с языком общения в процессе социализации. Мы не выбираем себе язык, его навя-зывает нам конкретная социальная группа, отвечающая за нашу первичную социализацию. Общество заранее готовит нам исход-ный символический аппарат, с помощью которого мы постигаем мир, упорядочиваем свой опыт и интерпретируем собственное существование1. В этот аппарат включены ценности, логика и запас информации, ко-торые составляют наше знание. Некоторые на всю жизнь остаются с одной-единственной картиной мира, когда-то в детстве или юности навязанной обществом, а другие часто меняют ее на другую или противоположную, попадая в жизненные переплеты либо экстремальные ситуации, заставляющие совершить человека нечто вроде духовной революции - переоценки всех ценностей. Чем ниже социальная мобильность и количество перемещений, тем консервативнее жизненный опыт и меньше потребность в такой пере-оценке, так как привитое в процессе социализации мировоззре-ние кажется человеку самоочевидным.

Поскольку сходную точку зрения разделяют почти все, с кем индивиду приходится иметь дело в рамках своего сообщества, постольку смена социального класса, профессии, места работы или места проживания приводит иногда к смене мировоззрения и картины мира. Чем чаще происходит смена кругов общения, тем выше вероятность смены картин мира. Следовательно, чем выше социальная мобильность, тем выше вероятность мировоззренческих революций, шире набор возможных картин мира и выше идейная терпимость к иным воззрениям, взглядам и картинам мира. Но возможна и другая закономерность: чем шире круг людей, разделяющих ваши взгляды, тем ниже вероятность того, что вы смените картину мира.

Центральным элементом в системе теоретического знания, занимающего три верхних этажа в иерархии, выступает не научная картина мира, а научная теория, которая подразделяется на два уровня - общая теория и частная теория. Прежде чем рассматривать особенности социологической теории, проанализируем сущность научной теории как таковой.

Буквально <теория> означает <зрелище> - заранее и хорошо продуманную инсцени-ровку событий, определенный взгляд на вещи. Теория отражает реальность избирательно и под определенным углом зрения. Она отсекает второстепенное и оставляет главное. Второстепенных деталей, попадающих в поле нашего зрения, так много, что они создают хаос. Отсортировать главное и организовать их в непротиворечивое целое призвана научная теория, поэтому ее можно воспринимать как своеобразный интеллектуальный фильтр.

В методологической литературе вы найдете не одно, а множество определений научной теории. Теорию можно понимать как совокупность логически связанных между собой абстрактных понятий, которые переводятся в переменные, наделяемые эмпирическими признаками, а также в совокупность гипотез, которые подвергаются эмпирической проверке. Теорию можно определить как иерархически организованную систему предложений и гипотез, находящихся в отношениях выводимости1. Теория - совокупность утверждений о реальном мире, которые описывают связь переменных. Выводы, представляющие логически истинные дедукции, называются пропозициями2. Научная теория <есть знание особого рода - знание всеобщее (универсальное) и необходимое (содержательно аподиктическое)>3.

Научная теория имеет сложную иерархическую структу-ру. Абстрактные объекты верхнего слоя образуют отно-сительно автономные области (теоретические системы), ко-торые связаны с областями нижестоящих уровней не прямо, а через специальные преобразования. Причем первые в ряде случаев могут иметь так называемое избыточное содержа-ние, иначе говоря, они не проецируются целиком и полно-стью на объективную реальность, хотя правильно ее объяс-няют. Откуда берется некоторый <остаток>? Понятие - не только идеализированная модель действительности, но и со-кращенная система практических действий, которые необхо-димо осуществить ученому, чтобы в конечном итоге получить такое понятие.

В методологии различают не один, а два контекста функ-ционирования теории. Репрезентативная функция теории за-ключается в ее способности служить абстрактной моделью (заместителем) реальных объектов (экстенсиональный кон-текст), а регулятивная функция теории представляет ее уже как систему теоретических операций (интенсионалов), посредством которых осуществляется построение абстрактной модели. Поскольку теоретическое знание не просто копирует реальность, а воплощает определенное отношение субъекта к реальности, постольку одной и той же реальности соответст-вуют два (и больше) теоретических образа, каждый из кото-рых выражает не только объективное содержание теории, нои соответствующее субъект-объектное отношение. Напри-мер, в квантовой теории один и тот же реальный процесс мо-жет описываться посредством двух различных идеализиро-ванных схем (волновой и корпускулярной). В них использу-ются разные теоретические средства, которые дают противо-положные картины реальности, но тем не менее обе они яв-ляются эквивалентными и истинными. Вследствие этого схемы не могут без остатка проецироваться на отражаемый ими процесс, иначе говоря, они обладают частичной семан-тической объективностью (неполной истинностью), хотя и приводят к одним и тем же статистическим распределениям.

Наиболее развитый тип научной теории представлен в теоретической физике, под влиянием которой в социальных науках сложился тот же подход к пониманию теории, что и в естествознании1. Из естествознания перешли в социальные науки, в том числе в социологию, все методологические принципы и требования к научному исследованию. В естественных науках теории классифицируютпо двум основаниям: 1) по уровню обобщения - на общие и частные, 2) по степени формализации - на формализованные и неформализованные. Кроме того, формализованные именуют аксиоматическими, номотетическими, дедуктивными, а неформализованные - идеографическими, описательными, ценностно-нагруженными, недедуктивными, образными структурами (паттерн-теориями), теориями-новеллами, перспективами, теориями-иллюстрациями, пара-теориями и пред-теориями2. По мнению большинства методологов, в социологии есть общие и частные теории, но, за редким исключением, в ней практически отсутствуют формализованные теории (идеальные, строго научные) и преобладают пара-теории и паттерн-теории.

У научной теории две важнейшие функции - объяснять устройство реального мира и предсказывать будущие события. Объясняются связи абстрактных объектов модели, а предсказываются - связи реальных объектов в окружающем мире. Объяснение надо отличать от описания и интерпретации. Объяснение осуществляется с помощью построения причинно-следственных(каузальных) моделей, которые получают теоретическое доказательство и эмпирическое подтверждение. Считается, что в физике с этим обстоит все нормально, но в социологии строгие каузальные модели построить невозможно. Здесь преобладают описательные схемы, а вместо логического доказательства используется очень похожий на него прием - интерпретация. Интерпретации представляют специфический класс обобщений, встречающихся только в социальных науках. В них нет гипотез, логического выведения одних утверждений из других, аксиом и постулатов, эмпирического подтверждения, зато много философских рассуждений и субъективных оценок. Интерпретации нельзя ясно и недвусмысленно вывести из данных. Они как, например, интерпретация нацизма, представляют собой выводы, которые невозможно подвергнуть экспериментальной проверке или статистическому анализу. <Интерпретации, как и теории, являются результатом высокоразвитого творческого воображения, а не приложением формальных методов исследования, тем не менее существует серьезное расхождение между интерпретациями и теориями. Мы конструируем теории ради объяснения причинных законов; мы создаем интерпретации для того, чтобы получить ориентацию в важных областях человеческой жизни, для того чтобы добиться нового и обобщенного понимания условий человеческой жизни, как это превосходно демонстрировали Маркс, Дюркгейм и Макс Вебер>1.

По сравнению с физикой социологию считают очень молодой, а потому теоретически незрелой наукой. Как отмечал в свое время П. Лазарсфельд, сегодня социология находится в том же состоянии, в каком 400 лет назад находилась физика2. Нужны годы и годы на сбор и сопоставление социальных фактов, прежде чем в социологии появится нечто значительное. Лишь спустя 400 лет следует ожидать появления социологических ньютонов, максвеллов и эйнштейнов. К сходным мыслям приходили и другие социологи. Видимо, ощущение незрелости своей науки вынудило подавляющее большинство социологов-теоретиков видеть в физике образец для подражания и стремиться воздвигнуть социологическое здание на прочном фундаменте экспериментальных данных, применении количественных методов, позволяющих формулировать законы об абстрактных универсальных отношениях и предсказывать с высокой точностью индивидуальное поведение. Однако гонка за лидером удается социологии пока еще очень плохо.

Относительная молодость социологии накладывает свой отпечаток на процесс развертывания теории, ее тип и структуру. Здесь появ-ляются, например, эмпирические теории как итог конкретного иссле-дования1, <теории отдельных процессов>2, т.е. унитарные теории, в социологии меняется функция НКМ, которая, по мнению Е.Н. Гурко, компенсирует отсутствие хорошо разработанного теоретического аппарата3. Ины-ми словами, в социологии многие уровни и компоненты теоретическо-го знания, присущие развитым наукам, присутствуют здесь как бы в свернутом виде. <Свернутость> структуры социологической теории отражается на ее генезисе и развитии, которые имеют свою специфи-ку. Например, здесь не просто присутствуют, но преобладают так называемые <первичные объяснительные схемы> (В.С. Швырев), которые лишь позже могут развернуться в зрелые теории. Численно больше здесь и концепций, которые в отличие от теорий представляют ско-рее субъективный взгляд на круг проблем, первоначальное осмысле-ние, иначе, пробную теорию. К первичному уровню концептуализации относятся также типология (способ вычленения эмпирических призна-ков на основе внеэмпирических конструктов), экспликация (формально-аналитическое упорядочение смысла терминов) и др.4 К типу за-рождающихся теорий можно отнести и теоретические модели - семан-тически эквивалентные, но логически неполные абстрактные аналоги реальных процессов. И практически полностью отсутствуют в социологии аксиоматические теории.

Большинство специалистов придерживаются того мнения, что социологическая теория далека от эталона научной строгости и взыскательности. Так, Д. Вагнер и Дж. Бергер полагают, что <теория> в социо-логии включает множество самых различных явлений - от <комментариев к классикам> до точных <каузальных моде-лей>5.

Высказываются еще более радикальные взгляды. Так, У. Рансиман отрицает за социологией право быть самостоя-тельной наукой, поскольку ее объяснительные конструкции - всего лишь парафраз законов других наук, в частности ант-ропологии и истории. Она не имеет специфического научного языка и методов, которые не использовались бы в других науках. Следовательно, бессмысленно говорить и о какой-то <социологической теории>. В социологии, по Рансиману, воз-можны только такие операции, как эмпирическое обобщение, таксономия, квантификация и формализованное описание, но никак не теоретическое объяснение или построение в точном смысле слова. И вообще, социологическое исследование чаще напоминает репортаж журналиста, нежели строго научное изыскание. Описывая субкультуры, группы и племена, фиксируя повседневные детали бытия и поведения людей, социолог не просто констатирует объективное положение дел, но запечатлевает в своем описании субъективное отношение к происходящему. Точно так же и репортер ставит целью донести до читателя не только информацию о происходящих событиях, но и свои комментарии, впечатления, мнение. Он рассуждает о том, как эти события отразятся на судьбах людей, какие вызовут последствия для общества и т.п.1 <Социологические теории - это скорее комбинации идей, в которых смешаны логика, риторика, журнализм и кое-какие данные>, - вторит ему У. Скидмор. Поэтому социология - не только наука, но и искусство2. <Риторика в повседневном языке не есть теория. Метафизические спекуляции не есть теория. Абстрактный эмпиризм не есть теория. Парадигматический трюизм не есть теория: Политическая идеология не есть теория. Но все они принимаются за теорию>3.

Трудности в построении строгой теории объясняются еще и тем, что большинство социологических понятий теоретически не дифференцировано. Они выступают просто именами, типа переменных в разговорном языке. Переменная, позаимствованная из разговорной практики, имеет неопределенные не только референты, но и операции. Большинство социологических понятий точны лишь в рамках операций, осуществляемых самим исследователем4. В социологии мало моделей, которые можно назвать в строгом смысле научными. К ним следует отнести только каузальные модели. Например теорию стратификации Дэвиса и Мура, теорию про-фессиональной структуры Блау и Дункана или теорию ста-тусных различий Бергера, Когена и Физека можно назвать социологическими теориями в собственном смысле. У них строгий логический аппарат, концептуальная схема и высокоформализованные правила вывода. По своей строгости они приближаются к физическим теориям.

На самом деле абсолютной строгости в построении теории нет ни в социальных, ни в естественных науках. Фактически ни одна из существующих научных теорий, будь это физика или социология, не может быть полностью формализована. А это означает, что в их структуре содержатся не только рациональные постулаты и логически выводимые из них следствия, но также понятия-метафоры, значения которых не определяются в операциональных терминах. Теории в разных науках различаются только тем, что пропорция рациональных (строго формализуемых) и нерациональных (не подлежащих полной или вообще никакой операционализации) в них разная: в естественных науках преобладают первые, а в социальных - вторые. <Часто социологические теории не формулируются в ясных и отчетливых терминах, избегают дока-зательности, но, тем не менее, успешно работают на интуитивном уровне>1.

Таким образом, формализованная теория - это не только недостижимый идеал (в том числе и для естественных наук), но, возможно, и та цель, к которой социологии стремиться вовсе не надо.

Сегодня все больше методологов утверждается во мнении, что социологии не следует ориентироваться на физику, но не потому, что она хуже технически оснащена, а потому, что у нее иная природа и методы познания.

Для социологии трудности заключаются не в техническом оснащении, считает Т. Абель, а в методологии. Физика имеет дело с объектами и событиями, которые обладают от рождения свойствами и вступают в отношения, подчиняясь универсальным законам, создавая устойчивый порядок. В отличие от физического социальный мир сотворен самим человеком, он состоит из бесчисленного количества межличностных связей и отношений, которые принимают устойчивую форму социальной организации, социального института или социальной структуры, которые направляются и управляются теми, кто их создавал. Ничего похожего во вселенной нет. Только человек ставит перед институтами, организациями и структурами цель, к которой они должны стремиться. Мы сами наделяем свой мир социокультурными характеристиками, присваиваем им имена, статусы и определяем параметры. Мы же их потом и познаем. Они не существуют независимо от нас. Не только сам социальный мир создан нами, но и законы, управляющие им. Не следует предаваться иллюзии, что они универсальны, неизменны и постоянны1.

Очевидно, что цели и задачи социологии качественно отличаются от таковых в физике, хотя обе они опираются на одну и ту же логику познания, на один и тот же научный метод. <Социология <экзистенциальна>, или феноменолистична, в своих интересах; физика абстрактна и фундаментальна, поскольку интересуется открытием универсальных законов и унификацией теорий. Пионеры социологии полностью осознавали экзистенциальную сущность социологического интереса к процессу человеческой жизни>2. Точка зрения Т. Абеля не бесспорна. Социология может быть экзистенциальной только частично, отнюдь не в той мере, в какой экзистенциально одно из направлений философии - экзистенциализм. Скорее всего у социологии двойственный статус - она является ценностно-нагруженным и в этом смысле философским знанием, но одновременно она представляет собой разновидность науки, призванную объяснить закономерности реального мира и выполнять прогностические функции. Увлечение философскими рассуждениями гносеологического и онтологического толка таит в себе опасность застопориться на уровне НКМ, не дойти до более конкретного и продуктивного уровня общей и частной теорий.

Философское знание сформировалось в социологии раньше, а конкретно научное - позже. В этом смысленаучная картина мира исторически и логически предше-ствовала созданию общей теории и тем более частной. Фило-софские основания социологии заложены еще Аристотелем и Платоном, а в середине XIX в. продолжены О. Контом. Об-щая теория сформировалась усилиями М. Вебера, Э. Дюрк-гейма, Г. Зиммеля и Ф. Тенниса не ранее конца XIX - нача-ла XX в. А частные социологические теории появились главным образом во второй половине XX в. Они - плод зрелой науки.

У картины мира и общесоциологической теории много общего. И в том, и в другом случаях фиксируется знание о наиболее существенных чертах социального бытия человека и фундаментальных закономерностях развития общества. Но в картине мира фундаментальное знание фиксируется в строгую систему не-дифференцированно, неупорядоченно, иначе говоря, в неявном виде, а в общей теории заключено явное (текстуальное) знание. Не будучи жестко заданной системой правил, фундаментальное знание допускает раз-личные способы конкретизации исходных принципов. Поэто-му находящиеся ниже его уровнем и подчиняющиеся ему частно-теоретические модели могут строиться как ветвящиеся системы, или соперничающие концепции.

К таким соперничающим, или <ветвящимся>, системам мож-но отнести теорию статусных различий. В 1966 г. сформиро-валась исходная версия теории (Бергер, Коген, Зелдич), в 1974 г. она была расширена Бергером и Физеком, а в 1977 г. - Бергером, Физеком, Норманом и Зелдичем. Наконец, в 1983 г. Бергер, Физек, Норман и Вагнер придали тео-рии окончательный вид. Каждая ветвь представляет собой приложение базисных положений о мотивации, экспектациях и профессиональных ролях, созданных в рамках более общей программы, т. е. метатеоретического знания.

Приведем краткое описание формализованной теории статусных характеристик для того, чтобы наглядно прояснить разницу между двумя типами теории.

Пример формализованной теории. Каждая из четырех версий теории статусных характеристик строится при помощи формально-логического и математического аппарата с соблюдением всех методологических требований, предъявляемых к научным теориям, используются граф-теории - разновидности формального исчисления. Основное уравнение: P(S)=m+q(Cp - Co).

Рассмотрим некоторые положения третьей версии. В ней даны следующие определения исходных понятий.

Статусная характеристика - характеристика агента, обладающего двумя или большим количеством состояний, которые различно оцениваются в терминах репутации (почестей), уважения или притягательности. В качестве таковых выступают пол (мужской и женский), уровень исполнения заданий (квалификация).

Экспектация - утвердившееся мнение о том, как индивид, обладающий данной характеристикой, будет вести себя или что-то исполнять.

Теорема утверждает функциональную связь между двумя и более переменными.

Теорема 1. Чем больше возрастает уместность между двумя состояниями - усилением и дифференциацией - и результатом решения задачи, тем выше степень дифференциации статусных характеристик.

Доказательство. Авторов интересуют ситуации, описанные в следующей формуле:

где ситуация характеризуется как C1= Cn= C*. Когда n уменьшается, диффузный эффект от C1 увеличивается. Доказательство строится как уравнение с операторами и формально-логическими процедурами.

К теореме 2 приведен граф связей для двух переменных:

А. Совместимая статусная ситуация

Р - высококвалифицированный мужчина, О - малоквалифицированная женщина. Пол и профессиональный разряд связаны со способностью выполнять задание. Совместимые статусные характеристики порождают максимальный уровень несправедливости между Р и О.

Б. Несовместимая статусная ситуация

Р - малоквалифицированный мужчина, О - высококвалифицированная женщина. Пол и профессиональный разряд связаны со способностью выполнить задание. Совместимые статусные характеристики порождают минимальный уровень несправедливости между Р и О.

Обозначения:D1(+) - уровень квалификации (высокий +, низкий -), D2(+) - статусные характеристики пола (мужчина, женщина), C*(+) - уровень выполнения задания (высокий +, низкий -), Т(+) - состояние результата задания (пунктирная линия не несет никакой содержательной нагрузки, она приведена для ясности, т.е. означает, что D2(+) и D2(-) находятся в одной ситуации.

Из теоремы 2 следует, что если мужчина и женщина трудятся рядом, то наименьшая справедливость будет тогда, когда женщина работает лучше мужчины при условии равенства в зарплате. Существующий в обществе стереотип предполагает, что мужчины трудятся больше женщин и должны получать больше, но если они получают одинаково, то меньше трудиться должен мужчина. То же самое происходит, когда наряду с зарплатой мы учитываем квалификацию. Большинство людей привыкло считать, что зарплата мужчины должна быть выше, чем у женщины, и если разряд первого агента ниже разряда второго, то ситуация превращается в справедливую. Возникает статусная совместимость. В обществе, кроме того, принято думать, что мужчина (пол) и профессионализм (уровень квалификации) всегда связаны с женщиной. Статусная несовместимость возникает в тех случаях, когда характеристики, присущие одному агенту, вдруг начинают принадлежать другому. Теорема 3 гласит: чем больше несовместимость статусных характеристик, тем меньше степень их дифференциации1.

Несмотря на то что теория статусных характеристик поражает формально-логической строгостью и, по видимости, соответствует идеалам научного метода, после своего опубликования она вызвала серьезную критику, суть которой сводилась к следующему. Если данная теория является аксиоматической, то она должна соответствовать следующим требованиям: 1) модель должна выводиться из теории, 2) модель должна генерировать неизвестные значения терминов в левой части уравнения, если значения в правой известны. Иными словами, теоретические предсказания должны генерироваться средствами математики. Но так ли это?

Данная модель не фальсифицируема, так как теория не может быть проверена через нее, т.е. модель не выводится из теории. Линейная модель Бергера, Физека и Нормана не имеет теоретического использования. Она определена лишь на области экспериментальных, а не теоретических данных. Она способна лишь post hoc описывать эмпирические данные. Формулировка 1977 г. только распространяет теорию на более широкий класс явлений, но не добавляет новых теоретических идей. По существу даже не требовала граф-теории, которая здесь использована. Авторы считают, что такой способ формализации не дает преимуществ науке с точки зрения кумулятивного прироста знаний. Для этого модель должна отвечать двум условиям: 1) граф-теория должна иметь метрику, 2) набор теоретических функций должен определяться и переводиться в граф-теоретическую метрику. Новая метрика должна записываться на языке теории вероятностей, но этого у авторов нет1.

В каждой области, в каждой предметной зоне мы можем найти десятки и сотни частных теорий. Например, в области мотивации применяются интуитивная теория мотивации Джеймса, когнитив-ные теории мотиваций, иерархическая теория потребностей А. Маслоу, двухфакторная теория мотивации Ф. Херцберга, теория стилей руководства Д.Макгрегора, теория мотивации достижений Д. Макклелланда и Дж. Аткинсона, а также множество других теорий. Разумеется, не все они принимают такой формализованный вид, как теория статусных характеристик. Это означает, что сообщество частных и общих теорий в социологии, в отличие от других наук, является гетерогенным (разнокачественным) множеством. Марксизм создает свою, непохожую на другие течения, теорию строения и изменения человеческого общества. Иная теоретическая система создается структурным функционализмом, символическим интеракционизмом, феноменологической социологией и т.д. Философские категории переводятся в разряд социологических категорий и понятий через конкретизацию. Значение и содержание терминов и понятий, которые входят в картину мира и общую теорию (например, понятия <общество> или <личность>) в социологических теориях становятся более конкретными, приближенными к жизни.

Поскольку одни и те же факты могут быть успешно объяснены двумя и более теориями, можно утверждать, считает Г.С.Батыгин, что теории не выводятся из фактов, но только согласуются с ними. Отсюда вытекает, что исследователь не берет теорию из жизни, а организует совокупность фактов таким образом, чтобы она обнаружила скрытую определенную идею. <Тот факт, что самооценка интеллектуального уровня профессоров ниже, чем самооценка умственных способностей студентов, объясня-ется разными теориями. Теория относительной депривации исходит из существенных различий в критериях самооценки между профес-сорами и студентами. Однако не исключена и иная теоретическая версия: студенты действительно умнее профессоров. Обе теории могут быть успешно подтверждены фактами, и ни одна из них категорически не отвергается. Профессора могут быть слишком критичны по отношению к себе и одновременно быть не умнее студентов>1. Принцип многообразия теорий означает неизбеж-ность постоянного перехода от одной теории к другой.

Другая особенность научной теории - удивительная выживаемость в борьбе с противоречащими ей фактами. И в физике, и в социологии обнаружение противоречивых фактов вовсе не ведет к гибели теории. Они вообще не умирают. От них отказывается научное сообщество, когда убеждается, что противоречивых фактов накопилось слишком много, либо приходится <строить> для их объяснения такое количество дополнительных конструкций, что теория становится громоздкой и малоэффективной. Но сходным образом ведут себя и люди, редко отказываясь от устаревших знаний, придумывая все новые и новые оправдания своим поступкам либо частично изменяя свое поведение, дабы угнаться за быстро меняющейся реальностью. Те и другие выживают, постоянно приспосабливаясь к жизни.

Например, в первоначальном варианте теории К. Маркса содержался довольно жесткий тезис о том, что базис (материальные отношения) однозначно определяет надстройку (идеология, культура, наука). Но позже, под влиянием критики, указавшей на многочисленные примеры независимости надстройки от базиса, в теорию был введен дополнительный постулат об <обратном> влиянии идеологической надстройки на производственные отношения. Но подобное происходит не только в марксизме. По мнению Г.С.Батыгина, <не сущес-твует ни одной достаточно полной теории, элементы которой находились бы в отношениях взаимовыводимости>1.

Третья особенность - от старой теории научное сообщество не отказывается до тех пор, пока не создана и не заявила о себе в полный голос новая, альтернативная ей. Так и люди переселяются из сарайчика только тогда, когда на садовом участке готов новый дом. На голое место никто не уйдет, даже если старое сооружение создает дискомфорт. Люди держатся за старое столь долго потому, что смена теорий - это научная револю-ция со всеми вытекающими последствиями, ведь приходится отказываться от старых взглядов и привычек. Однако и после научной революции старая теория не исчезает. Ее элементы продолжают существовать в новой теории в качестве периферийной пристройки. Дачник, переселившийся в новый комфортабельный домик, норовит сохранить старый под хозяйственные нужды.

Подобное действие может показаться крайне нерациональным, но только на первый взгляд. Конечно, если в конкретной сфере знания создано множество теорий, а еще больше устаревших сохранилось, то получается весьма противоречивая система. Точно так же противоречиво мировоззрение каждого из нас, поскольку оно скроено из лоскутков, возникших в самое разное время, на разных этапах формирования личности и отражающих реальность, которая уже не сохранилась. Однако никто не может с уверенностью сказать, что: 1) старое, под видом нового, никогда уже не вернется, 2) в реальности отсутствует некие законы, под которые подводятся, как под некий алгоритм, и старые и новые явления. В современной социологии прекрасно уживаются самые последние достижения и идеи М. Вебера, выдвинутые сто лет назад, и студенты, в обязательном порядке изучающие историю науки, всякий раз обнаруживают в ней созвучные современности учения и подходы.

В результате научных революций, в ходе которых возникновение нового сопровождается сохранением старого, формируется крайне неоднородное научное целое, будь то научная картина мира, парадигма или направление. В социологии прекрасно уживаются структурно-функциональный, марксистский, феноменологический, интеракционистский и другие подходы, по-разному описывающие одну и ту же реальность. На одних участках они сталкиваются и противоборствуют, соперничая за жизненное пространство, на других мирно уживаются, прекрасно дополняя друг друга и выполняя те функции в познании, которые не способен выполнить альтернативный подход. В итоге мы можем сказать, что социология - это не ограниченный текущими исследованиями и новейшими теориями фрагмент научного знания об обществе, а вся совокупность когда-либо возникавших и признанных полезными (эвристичными, плодотворными) концепций, подходов и учений - от античности до наших дней.

Теории различаются своим масштабом. Одни включают десятки понятий и категорий, другие - всего несколько. Так, марксистская теория классов представляет собой грандиозное здание, в котором классы, подразделяющиеся на господствующие и подчиненные, эксплуататорские и эксплуатируемые, буржуазные, мелкобуржуазные, крестьянские, рабочие, класс-в-себе и класс-для-себя, различаются по размерам дохода, месту в общественной организации труда, отношению к собственности и способам получения этих доходов, включены в несколько общественно-экономических формаций с разным уровнем развития производительных сил и производственных отношений (рабовладельческую, феодальную, капиталистическую и социалистическую), обладают классовым сознанием и вступают между собой в социальные конфликты и классовую борьбу. В то же время существуют теории, содержащие всего две переменные. Например, теория П. Лазарсфельда и. В. Тиленса, созданная в 1958 г., объясняла успешную карьеру профессора количеством его переходов с одного места работы на другое - постоянно повышая свой должностной статус, он достигает большего, чем коллеги, постоян-но работающие на одном и том же месте. Здесь всего две переменные - карьера и число перемещений.

По мнению Г.С. Батыгина, теория являет собой совокупность необходимых и достаточных переменных, описываю-щих определенный фрагмент реальности. Например, теория органи-заций включает такие переменные, как величина организации, статусная структура, степень централизации, эффектив-ность функционирования, тип лидерства и т.п. Из этих переменных создаются теоретические <картины>, позволяющие объяснить многие события и тенденции в деятельности организаций. Например, пока-зано, что в формальных организациях существует тенденция к отклонению от первоначально установленных целей; чем крупнее организация, тем сложнее иерархическая структура персонала; чем более децентрализована организация, тем отчетливее выражена статус-ная идентификация ее членов. Установлено, в частности, что более централизованные структуры имеют более высокую производитель-ность, зато в менее централизованных сильнее выражены нормы трудовой морали. Члены организации, идентифицирующие свои интересы с интересами организации, обнаруживают высокую критич-ность по отношению к средствам решения задач, тогда как <аутсай-деры> более критично настроены к целям организации1.

Кроме масштаба научные теории различаются степенью обоб-щения. Чем больше количество фактов, объясняемых теорией, тем больше уровень ее общности. В естественных и социальных науках различают общие и частные теории, но в естественных науках частные теории четко выводятся из общих, а в социальных подобное условие почти не соблюдается, в результате частная и общая теории различаются тем, что описывают разные совокупности фактов.

Если рассматривать социологическую теорию с точки зре-ния нормативной методологии, ориентированной на естествен-нонаучные принципы, то речь должна идти об идеализиро-ванных объектах (категориях, понятиях, терминах), иерархи-ческом строении научного знания, механизмах перехода от одного уровня к другому, наконец, развитии и движении тео-ретического, преимущественно категориального, знания. И если это так, то теоретический уровень социологического зна-ния существенно отличается от эмпирического. Решающим признаком теоретического исследования выступает его направленность на совершенствование и развитие концептуальных средств науки, движение в слое идеально-абстрактных объек-тов и схем. Напротив, эмпирическое исследование определя-ется как применение к лежащей вне системы понятий объек-тивной действительности уже готовых мыслительных средств. Об этом мы поведем разговором ниже.

В мире существует огромная система научного знания - все понятия, теории и концепции которой плотно пригнаны. Они напоминают частично пересекающиеся круги, благодаря пересечению теории подтверждают друг друга, понятия из одних теорий входят в структуру других, сужде-ния одной теории входят в суждения другой. Так формируется косвенная взаимопроверка теорий. Плотный круг научных знаний косвенно или прямо прове-ряет всю совокупность. Образуется единая мировая сеть социологических знаний.

Данные российских социологов взаимопроверяются результатами исследований американских или европейских ученых. Российские социологи при подготовке своих программ опираются на теоретические идеи своих зарубежных коллег. Да и внутри страны социологи постоянно то подтверждают, то опровергают друг друга. Что-то выпадает из системы научного знания, уходит в песок, но самое ценное остается в культурном багаже человечества. В итоге деятельности десятков тысяч ученых формируется плотный фронт научных знаний, где теории не дублируют друг друга полностью, а именно пересекаются.

Поскольку социальные науки изучают только социальные явления, ограничимся ими и выразим все возможное множество явлений, которые могли бы изучать эти науки ограниченным множеством А.

Второе множество будет представлять совокупность всех теорий - общих и частных, - которые описывают изученные явления (В).

Если сопоставить оба множества, то может возникнуть вопрос: какое из них больше? (Схема 5.5.)

На первый взгляд ответ на вопрос очевиден: число непознанных явлений, которые предстоит изучить социальным наукам, гораздо больше числа существующих теорий.

Однако стоит учесть ряд ограничивающих условия, проистекающих из сущности и особенностей научного познания, как ответ становится менее очевидным. Во-первых, наука изучает не все явления, которые можно фиксировать на уровне здравого смысла, но лишь те, которые доступны ей в силу особенностей концептуального языка и применяемых методов. Огромное количество лежащих на поверхности явлений не представляют интереса для данной науки либо находятся вне сферы ее компетенции. Во-вторых, наука изучает не просто явления, а явления, сформулированные в виде проблемы. Наука проблематизирует явление, т.е. вскрывает таящееся в нем противоречие, и только после этого делает его предметом исследования. В-третьих, даже проблематизированное явление может не стать предметом науки, поскольку научное противоречие - это расхождение между уже известным знанием о явлении и новыми гранями, которые зафиксированы, но еще не изучены. Поскольку явление познается ради приращения нового знания, то лишь частные теории и эмпирические исследования способны служить <поставщиками> изучаемых наукой явлений. Прикладное исследование, направленное на решение практической проблемы, проводимое при помощи уже известных методов и служащее подтверждением и конкретизацией к данному объекту тех знаний, которые в более общем виде сформулированы академической (большой) наукой, в меньшей степени <поставляет> науке новые явления (если подобное случается и прикладное исследование обогащает науку, оно перерастает в фундаментальное). В-четвертых, методология давно доказала, что по поводу одной и той же совокупности явлений или одного явления может быть создано несколько, иногда альтернативных, теорий.

Однако можно выдвинуть контраргументы и вконец запутать вопрос. Во-первых, принцип неограниченности познания предполагает, что развитие реальности, а значит, и возникновение новых явлений должно опережать создание научных теорий. Стало быть, количество теорий должно быть меньше числа явлений. Этот эффект описывается теоремой А. Пуанкаре. Согласно мнению французского математика начала ХХ в., глубоко занимавшегося вопросами познания, чем больше мы познаем явлений, тем больше расширяется круг еще непознанных явлений.

По мере расширения круга познанных явлений расширяется круг непознанных. Ученый напоминает путника, который стремится достичь горизонта, а тот удаляется от него по мере приближения. С прогрессом познания расширяются оба круга, обе вселенные. Но внешний круг всегда больше внутреннего круга.

Во-вторых, наука, продвигаясь вперед пропорционально сумме добытых знаний, всякий раз сама готовит себе фронт работ, т.е. открывает все новые явления, подлежащие изучению. Суть самопорождающего эффекта научного знания за-ключается в том, что новые явления могут создаваться вовсе не жизнью, а самой наукой, расширением наших знаний, возникновением новых теорий и явлений. В научных отчетах всегда можно встретить заключительный раздел, где описываются те возможности, которые открылись благодаря проведенному исследованию, и тот круг вопросов, которые предстоит поставить и изучить в будущем. Изучив одно явление, ученый обнаруживает три-четыре новых, которые без этого исследования, возможно, не предстали бы взору ученого.

По мнению А. Гоулднера, всякая социальная теория в скрытом виде является теорией политики. Всякая теория, кроме того, в неявном виде представляет собой глубоко личностную, персональную теорию мира. Она выражает сумму накопленных жизненных впечатлений автора, его жизненное кредо и повседневный взгляд на мир, который может расходиться с научными представлениями.

Социальная теория рождается из глубинной заинтересованности человека в познании закономерностей протекания тех процессов, в которые он лично вовлечен или которые касаются его непосредственно. Данное положение не относится к естественнонаучной теории, в ней не нужен личный взгляд на вещи. Но в социальной теории он необходим. Мы описываем, познаем, систематизируем то, что интересно нам самим, что нас взволновало или не оставило равнодушными. Можно сказать, что социальная теория - это научная интерпретация всего того, и только того, что лично важно автору.

Как бы ни различались социологи по своим методологическим предпочтениям, они сходится в том, что изучают в социальном мире только то, что считают значимым. <И какой бы философии науки они ни придерживались, социологи стремятся объяснить только то, что является реально существующим, на их взгляд. Как и всякий иной человек, социолог приписывает реальность определенным вещам в своем окружении. Иначе говоря, они верят в то, что определенные вещи действительно присущи социальному миру. Их концепция того, что есть реальное, по большей части проистекает из того, чему они научились из своей культуры>1.

По Гоулднеру, существует два вида реальности - ролевая и персональная. Ролевая реальность включает профессиональные нормы, приемы, стереотипы, позаимствованные из научной литературы или из общения с коллегами. Фактами такой реальности выступают только те события, которые получили научную интерпретацию и выражены через социологические переменные. Что проходит мимо научного сита, не относится к реальности в профессиональном смысле слова. Персональная реальность состоит из фактов, почерпнутых из повседневного окружения социолога. Как простой смертный, социолог видит, слышит, чувствует, понимает одни явления и пропускает мимо другие. Каждый факт получает обыденную интерпретацию в терминах его национальной культуры и тех стереотипов, которые господствуют в его социальном классе.

Оба вида реальности дополняют друг друга, но и соперничают между собой. Более того, социолог постоянно перепроверяет одни факты при помощи других. Обыденные факты вызывают его подозрение в силу своей эмпирической неподтвержденности, а научные - в силу абстрактной оторванности от жизни, неуатентичности жизненной реальности. Когда отечественные социологи пишут об актуальности темы исследования, они имеют в виду под этим соответствие научных фактов жизненным реалиям.

Оба вида реальности, которым социолог доверяет в равной мере, тесно переплетены в его научной практике. Так было всегда. К примеру, источником теории бюрократии М. Вебера служили факты, позаимствованные им из исторической литературы, и <свидетельства из первых рук>, полученные им лично при знакомстве с немецкой бюрократией на практике. В случае с М. Вебером персональная реальность получала даже преимущества перед ролевой реальностью: личные впечатления от деятельности неповоротливых госчиновников заложили фундамент его учения, на который позже надстраивались знания, добытые из литературы. В результате получилась самая плодотворная из существующих теория бюрократии.

Согласно А. Гоулднеру, теория, представляющая только научные факты, вряд ли получит широкое признание, поскольку не будет понятна широкой общественности, разговаривающей на языке обыденной (персональной) реальности. Так и произошло с американской академической социологией. Увлекшись математизацией и научной терминологией, социологи стали недоступны пониманию среднего класса Америки, идеологией которого всю жизнь была социология. Социология превратилась в искусство ради искусства, понятное только избранным.

Другой недостаток <однореальной> теории заключается в том, что заказчики социальной теории - предприниматели, госслужащие, частные клиенты, обитающие в персональной реальности, - не только не поймут работы академических социологов, но не смогут внедрить практические рекомендации ученых. В таком случае лишается смысла само существование социологии как науки, призванной не только описывать, но отчасти и изменять общество.

Однако теряет смысл и такая социология, которая оперирует только фактами обыденной реальности. Составленная из них теория представляет всего лишь перестановку известных всем по жизненному опыту событий и явлений. Она ничему новому не учит. Когда к директору завода, попросившему дать социальный диагноз предприятия, является социолог, оперирующий только фактами обыденной реальности, тот удивляется: ничего нового, чего он не знал бы по собственному опыту, ученый сообщить не может.

Оперирование исключительно уровнем персональной реальности чревато гиперболизацией обыденных представлений. Классовым предрассудкам ученый придает статус конечной истины, полагая, к примеру, что социальная закономерность выражается в неуклонном росте бедности, безработицы или преступности. Хотя на самом деле социолог <обнаучил> небольшой исторический промежуток времени и опыт нескольких регионов. Он может заявить о том, что с нарастанием социальной напряженности в обществе неизбежно нарастает революционная ситуация. Но проходит время, и предсказанные события не осуществляются. Оказывается, ученый выявлял свою закономерность на опыте своих близких и знакомых, разговоров с соседями и чтения прессы, но не учел множество других факторов, давно уже установленных точной наукой.

Дилетантское теоретизирование неизбежно возникает на том историческом этапе, когда наука не накопила достаточного количества научно обоснованных фактов и соответствующих им теоретических концепций. Учения Маркса, Сен-Симона, Конта, которые мы называем сегодня утопическими, т.е. несбывшимися, во многом грешили этим недостатком. Дилетантизм может явиться следствием недостаточной квалификации социолога, незнакомства с научной литературой, мировым опытом. Полагаясь лишь на свою интуицию, он спешит построить глобальные обобщения, которые часто предлагает в качестве практических рекомендаций.

Как избавиться от дилетантизма в науке и гиперболизации персональной реальности? Только единственным способом - использовать научный метод. И главным среди них является выборочный. Определив генеральную и выборочную совокупности, построив теоретическую модель предмета исследования, описывающую только этот, конкретно взятый фрагмент реальности, социолог, опросив респондентов, приходит к выводам, которые справедливы только для совокупности опрошенных. Хотя он распространяет свои обобщения на всю генеральную совокупность, которая, в свою очередь, высвечивает не всю, но лишь часть социальной реальности, его выводы носят вероятностный характер. Они предположительно свидетельствуют, что социальный процесс в принципе может протекать указанным способом. Чем хуже поработал социолог с выборкой и инструментарием, тем менее достоверными считаются его обобщения.

Если социолог обследовал рабочих судостроительной промышленности, изучив одно предприятие, а свои выводы распространяет на всех рабочих или на всех занятых в народном хозяйстве, то их можно сразу выбрасывать в мусорную корзину. Только выборка, построенная по строго научным критериям, умеряет теоретические амбиции социолога. Но даже и она не в силах предохранить его от ошибки, если социолог при хорошей выборке составляет никудышные гипотезы или не умеет их проверить. С каждым шагом в глубь явлений у непрофессионала, подобно снежному кому, нарастают ошибки. Профессиональная подготовка необходима ученому для того, чтобы он, использовав в совокупности факты ролевой и персональной реальности, квалифицированно смог их проверить, используя наработанные другими профессионалами научные технологии.

При помощи выборочного опроса социологи пытаются проверить следствия из научной теории. Если теория построена преимущественно из суждений о персональной реальности, то она не выдержит объективной проверки.

Индивид верит в коллективную модель даже сильнее, чем в личную теорию. Коллективные суждения - наиболее устойчивые элементы персональной реальности.

Понятно, что человек с улицы, оперирующий набором классовых, партийных или национальных стереотипов и строящий из них подходящую к случаю теорию, не способен получить результаты, которые сослужат пользу другим людям. Кухонные теории годятся для личных целей, общения в кругу близких и друзей, в лучшем случае для демонстрации своего интеллекта, но не для развития науки.

Помимо понятий персональной и ролевой реальности А.Гоулднер, объясняя природу социальной теории, оперирует термином <инфраструктура теории> и <субтеоретический контекст>. Что скрывается за сложными категориями?

Исходное пространство для нашего теоретизирования формируется не ближайшим окружением, а обществом и культурой в целом. Они и выступают в роли субтеоретического контекста, который задает тон и направление нашим суждениям помимо нашей воли и желаний. Мы пленники общественных заблуждений. Социолог, обращаясь в собственному жизненному опыту за вдохновением, даже не в состоянии оценить влияние окружения, отфильтровать из него лишнее.

Социолог, как и простой смертный, постоянно общается с домашними, коллегами, посторонними, обсуждая с ними свои идеи или выслушивая их точку зрения. Они выступают незримыми помощниками в построении его теории, своеобразными подсказчиками, которым часто доверяют даже больше, чем проверенным научным фактам. На коллегах, друзьях или родственниках ученый в неформальной обстановке проверяет достоверность своих идей. Окружающие подсказывают нам, что факты не соответствуют реальности. В их число входят те, у кого социолог учился и кого он учит сейчас, с кем соперничал и боролся на научном фронте и кто поддерживал его позицию.

Собственное исследование ученого становится частью персональной реальности, хотя таковой не являются исследования его коллег. Теория - это на самом деле групповой продукт, а сам автор - лишь его эмблема. Авторство, полагает Гоулднер, в определенной мере всегда условно. За ним скрывается субтеория или инфраструктура теории.

Социолог не может избавиться от дуализма реальности. Его суть выражается так: собственное поведение социолога отличается от поведения тех, кого он изучает. Когда социолог думает о самом себе, он неявно подразумевает, что человек сам творит свою культуру. Но когда он изучает других людей, то неявно исходит из посылки о том, что человек - продукт культуры и социальной среды общества.

Рабочая посылка социолога, выступающего за автономию своей дисциплины, базируется на его свободе от социального давления, реальность и незыблемость которого он провозглашает, когда говорит о поведении других людей. В конечном итоге он демонстрирует противоречие: они зависят от общества, я - свободен от него.

Социолог решает дилемму таким образом, что разрывает обе части и приписывает их разным субъектам - себе и другим. Эти части настолько разные, что объединить их просто невозможно. В результате формируется раздвоенный образ сознания социолога: свободное <я> неявно подразумевает элиту, к которой социолог незримо относит себя, и своих коллег-ученых, а несвободное <они> ассоциируется у него с массой, которая выражается понятием <другие>1.

Скажем, о чем умолчал Гоулднер. Социолог посматривает несколько свысока на других не потому, что он - высокомерный индивид. Будучи обычным человеком, он воспринимает других как обычных людей и солидаризируется с ними в рамках своей персональной реальности. В толпе спешащих на работу и толкающихся людей социолог, как и все мы, вовсе не чувствует своей выделенности. Однако его ролевая, или профессиональная, реальность вынуждает оперировать людьми как статистическими величинами. Социолог, в отличие от психолога, не занимается внутренней индивидуальностью человека. Социолога интересуют повторяющиеся, сходные черты в других людях. Через процентные распределения анкетной информации неповторимые черты людей стандартизируются, стираются, превращаясь в средние величины. Поэтому правильнее говорить о дуализме двух типов реальности, а не о противоречии в рамках одной, как можно подумать, читая Гоулднера.

Методологический дуализм - причина того, почему издают два вида книг: попроще для обывателей и посложнее для профессионалов. И в этом американский социолог прав. Действительно, социолог рассуждает на непонятном для обывателя языке переменных и вероятностей. Когда же он <опускается> до социологической публицистики, интересующей обывателя, на него начинают шикать коллеги. Социолог всегда находится в двойственной позиции - он желает быть понятным одновременно и обывателями, и профессионалами, иначе говоря, он хочет быть широко известным и в то же время не потерять уважение коллег-профессионалов. Редко кому удается гармонично сочетать две противоречивые системы требований. Стремясь приобрести популярность, социологу приходится отказаться от части научной истины в пользу политических оценок. Но когда он входит в сообщество профессионалов, он обязан отказаться от политических пристрастий ради соблюдения научной истины.

Социологическое исследование - это конкретная разновидность научного исследования вообще. Стало быть, оно должно и не может не подчиняться общенаучным требованиям, главное среди которых - вычленение истинных фактов из моря ложных заблуждений и критическая проверка полученных знаний на предмет их соответствия уже добытым и проверенным ранее научным знаниям. <Критика> по-гречески значит <суд> и <разделение>: суд над неправдой, разделение истины и лжи. В древней христианской аскетике discretio есть название христианской добродетели: рассудитель-ность. Критика считалась первейшей интеллектуальной добродетелью ученого.

Со времен Геродота, Фукидида, Ксенофонта и Сократа искусство исследователя заклю-чалось в том, чтобы с помощью тщательно построенного <опросника> и на основе <показательной выборки> (будь то опрос Ксенофонтом подчиненных ему солдат - участников похода Кира Младшего против Артаксеркса II при их отступлении к Черному морю или же афинских граждан о наилучшем социальном устройстве государства и душевных свойствах его членов) извлечь эпистему (episthmh) - истинное, подлинное знание из мнения (doxa - докса)1.

Позиция ученого в гуманитарной сфере науки несколько отличается от позиции ученого в области естественнонаучных и технических дисциплин. В философии, социологии, политологии, экономике знающий исследователь одновременно означает оценивающий события исследователь. Ведь критика означает не только рассудительность, но критичность по отношению к окружающей реальности. Познанный материал должен быть тщательно взвешен, философски осмыслен, критически оценен социологом.

Правда, надо заметить, что проблема вынесения критической оценки в гуманитарных науках не так проста, как может показаться. На протяжении ста лет о проблеме ценностей и оценок в методологии идет среди ученых нешуточный спор. Для социологии первым его ясно озвучил в начале столетия Макс Вебер. Он предлагал различать два похожих явления:

? вынесение оценочных суждений;

? отнесение к ценностям.

Первое в науке категорически запрещается, второе не только приветствуется, но и рекомендуется в качестве важнейшего правила. М. Вебер исходил из университетской жизни, где профессора, желая сделать лекцию более яркой и красочной, не стеснялись в вынесении политических оценок, включении в лекцию обличительной публицистики, сатиры, элементов памфлета и т.д. Лектор не только односторонне освещал факты и события, но и навязывал аудитории собственную точку зрения, с которой неподнаторевшие в фундаментальных знаниях студенты никак не могли поспорить. Против этого и выступал один из родоначальников мировой социологии. Когда Вебер протестовал против того, чтобы преподаватель социологии превращался в агитатора, а аудитория - в митинговую площадь, он подразумевал политические оценки. Но при этом ничего отрицательного не говорил об эстетических и религиозных ценностях. Ученый должен быть свободным от оценок, но не от нравственных ценностей.

Действительно, политические оценки и нравственные или религиозные ценности - вещи совершенно разные. Первые всегда пристрастны и выражают интересы конкретной политической партии. Политика всегда считалась областью недопустимого цинизма. Однако нравственные ценности и политические идеалы, которые на них базируются, имеют совершенно иную основу. Это сфера вечного и абсолютного знания. Идеалы свободы и гражданского общества строятся на нравственных принципах уважения личного достоинства, неприкосновенности прав человека. На них может и должен ориентироваться при интерпретации своих открытий социолог. Но он обязан избегать пристрастных политических оценок.

Вебер, отстаивая ценностный нейтралитет, по существу отстаивал идеалы академической свободы, невмешательства политики и политиков в университетскую жизнь. Свобода от оценки - важнейший постулат современной профессиональной (академической) социологии. Социолог <должен забыть о своих политических пристрастиях, о национальности, возрасте, поле, рели-гиозных убеждениях, вкусах и привычках, как только он переступает порог аудитории. Стоит ли говорить, что стать свободным от оценки - дело трудное, но именно такой свободы требует этос научного исследования...Отстранение от оценки не означает отстранение ученого от участия в общественной жизни. Наоборот, только независимое и отстраненное от оценки знание дает возможность аутентичной экспертизы социальных проблем>1.

Когда Вебер пишет о ценностном нейтралитете социологии, можно подумать, что слова <оценка> и <ценность> он употребляет в качестве синонимов. Так оно зачастую и происходит в немецком языке. Однако в русском языке эти понятия необходимо различать, и даже под ценностным нейтралитетом надо понимать не свободу от ценностей, а освобождение от предвзятых оценок.

Но не заставляет ли стратегия ценностного нейтралитета быть социолога равнодушным к социальным проблемам общества. Можно ли отказаться от своей позиции, консультируя политических лидеров и партии?

Многие ведущие социологи мира, в том числе А. Гоулднер, С. Липсет, Д. Вронг, Б. Бергер, Р. Миллс, Л. Козер, Б. Розенберг, Д. Райсмен, А. Страус и другие, рассматривали себя в качестве интеллектуалов не в меньшей степени, нежели в качестве ученых. Они продолжали традицию социологии как критической теории общества. Традиционно социологи как интеллектуалы отказываются от свободы вынесения оценочных суждений, социологи как профессионалы придерживаются ценностной нейтральности. Первая более древняя традиция, вторая - более молодая.

Еще в ХII в. средневековый мыслитель Аверроэс обосновал учение о двойственной истине, согласно которому истины философии и богословия не зависят друг от друга. Оно было направлено на освобождение науки от пут религиозной схоластики. По существу, он явился предшественником М.Вебера, поскольку уже тогда полагал, что процесс постижения истины и процесс верования - два совершенно разных явления. Аверроэс первым отделил науку от мира ценностей, но ничего не говорил о свободе от оценок.

Но Вебер продолжал и еще одну традицию, восходящую к идеям Фомы Аквинского, который в ХIII в. попытался утвердить постулат о гармонии разума и веры, т.е. единство науки и религии. По существу, речь должна идти о двух противоположных традициях западноевропейской культуры - Аверроэса и Фомы Аквинского. М. Вебер постарался объединить их, постулировав, что социологическое знание двойственно по своей природе: оно впитывает в себя научную объективность, основанную на беспристрастной статистике, и в то же время оно должно соотноситься с ценностями. Принцип отнесения к ценностям должен занять место обычной практики высказывания ученым оценочных суждений, не свободных от политических и иных пристрастий.

Концепцию свободы от ценностей, восходящую своими корнями к учению о двойственности истины Аверроэса, А. Гоулднер предлагает именовать дуалистической доктриной. Она предполагает, что ученый, подобно техническому специалисту на производстве, отвечает только за совершенство прибора, но не за последствия его применения. Он может изобрести атомную бомбу, но он не отвечает за то, что политики используют ее в качестве орудия устрашения. Перед Хиросимой физики много дискутировали о свободе науки от ценностей и оценочных суждений. Но сегодня они не уверены, что тогда поступали правильно. Научная объективность и нравственная инфантильность ученого, по мнению А. Гоулднера, вещи совершенно разные. Физику, в отличие от социолога, в процессе исследования не следует освобождаться от оценки. Свобода от ценностей свидетельствует о том, что ученому (физику или социологу) глубоко безразлично то, в каких целях общество воспользуется его научными достижениями. Подобная свобода может только навредить развитию науки. Напротив, свобода от оценки характеризует внутренний процесс познания, вмешательство политических пристрастий в интерпретацию и собирание эмпирических данных. Физику, в силу особенностей его объекта исследования, подобное не грозит, но социолог должен быть свободен от оценок. Здесь речь идет не о применении добытых результатов, а об их получении.

Встать на позиции ценностного нейтралитета в общественных науках означает занимать глубоко нравственную и граждански активную позицию, уметь критически оценивать любое социальное суждение, в том числе свое собственное. <Ученый, в отличие от публициста, не может ограничиться констатацией фактов и мнений, какими бы ошеломляющими они ни были. Ученый должен изучать образцы мыслей, которые есть и в публицистике, и в массовом сознании, и в научной литературе, превратив их в факты своей научной практики. Что для этого надо? Необходимо чаще задаваться вопросом <зачем?>, не принимать эмпирические следствия за аналитические причины, рассматривать изучаемую область с различных, и том числе и с отстраненной, точек зрения - ретроспективной, перспективной, интроспективной>, - полагает В.И. Шамшурин1.

В учебниках социологу рекомендуют занимать нейтраль-ную позицию, когда он сталкивается с респондентами или заключает контракт с администрацией. Но жизнь опровер-гает иллюзии ученого, как только он попадает в организа-цию. Поначалу к индустриальному социологу на предприя-тии относятся по-дружески. Но вот наступает первая фаза исследования: для сбора предварительной информации, ана-лиза заводской документации и беседы с экспертами социо-логу подолгу приходится вращаться среди руководства пред-приятия и цехов, консультировать и консультироваться с менеджерами и специалистами функциональных служб.

Буквально через месяц, вспоминает собственный путь прикладника Д. Миллер, рабочие начинают смотреть на не-го как на марионетку администрации или, что еще хуже, штатного агента1. Все, о чем социолог выспрашивает у прос-тых людей, воспринимается ими как доносительство, выве-дывание каких-то секретов с целью передать информацию наверх.

Не ведая о том, другой прикладник Р. Брайн, будучи еще старшекурсником социологического факультета, возна-мерился провести эмпирическое исследование на предприя-тии. Он не ставил перед собой сложных задач, ограничив-шись обычным опросом. Брайн спрашивал респондентов о том, кто кого любит или не любит, кто кому симпатизирует и к кому равнодушен. Особых трудностей не предвиделось, однако рабочие не пошли на контакт. Они отвечали неиск-ренне, отмечая как эмоционально приемлемых буквально всех поименованных в анкете. Опрос грозил сорваться. Пришлось изменить методику и конструкцию вопросника. Во второй раз Брайн спрашивал респондентов только о де-сяти самых близких им товарищах. Опрос удался, но Брайн пришел к выводу, что исследователь способен сильно вли-ять на ход и результаты опроса2.

Подобные случаи подтверждают давно известную исти-ну - она называется хоторнским эффектом-влиянием уче-ного на ход исследования. Оно остается в индустриальной социологии неустранимым фактором. Социолог не может ос-таться нейтральным, как бы он к этому ни стремился. Его поведение <в поле> - результирующая двух систем ценнос-тей: науки и организации. Он должен быть готов к компро-миссу между двумя мирами (рабочих и менеджеров), в кото-рых он вынужден жить и трудиться.

Глава 6. Научная гипотеза

Опрос, проведенный на первом курсе социологического факультета одного из московских вузов, дал неожиданные и вместе с тем весьма показательные результаты. Когда аудиторию спросили, в чем заключается главная задача эмпирического исследования в социологии, то получили следующие ответы:

? собрать фактический материал;

? получить новые научные знания;

? помочь решить социальные проблемы.

Ни один студент не назвал главного - проверить гипотезы. На самом деле эмпирическое исследование, в отличие от прикладного, имеет своей главной целью именно проверку гипотез. Расширение научных знаний - это следствие решения главной задачи, а решение социальных проблем вообще не является целью фундаментального исследования. И, уж конечно, таковой никак не выступает сбор фактического материала. Журналисты, специалисты по маркетингу или опросам общественного мнения тоже задают вопросы людям и обобщают факты. Но подобная процедура не имеет отношения к эмпирическому исследованию в социологии, ибо они не выдвигают и не проверяют гипотезы.

Гипотезы - стержень научной теории. Ради них она и создается. В гипотетической форме выражена связь явлений. Все другие элементы социологического исследования - программа, рабочий план, инструментарий, выборка, сбор данных, их обработка и анализ - играют обслуживающую роль. Ведь сущность человеческого мышления выражается в установлении зависимости, тенденций, закономерностей.

Научная гипотеза - это теоретическое утверждение о предполагаемой связи двух или нескольких явлений, выраженных понятиями. В гипотезе предполагается причинная связь между одной и другой группой фактов. С одной стороны, гипотеза - это вероятностное знание, которое требует эмпирического подтверждения, обращения к фактам. С другой - гипотеза представляет собой новое знание, которого не содержалось в исходных постулатах теории. После проверки данной гипотезы на соответствие - несоответствие фактам она должна быть обоснована теоретически. Итак, существуют два способа подтверждения гипотезы: эмпирический и теоретический. В первом случае гипотеза получает право на существование, право на жизнь. Во втором - обосновывается ее статус в системе научного знания, определяются ее место, функции и роль. Поэтому методологи утверждают, что гипотеза должна иметь двойной статус - быть логически (теоретически) и эмпирически истинной, о чем мы поговорим ниже.

Теория является системой гипотез, объединенных отношениями выводимости. Гипотезы - главный элемент теории на стадии ее формирования и проверки. Ученый проверяет не столько саму теорию, сколько ее гипотезы. Устанавливая истинность гипотез, он доказывает истинность самой теории.

Правда, существует более сильное допущение о связи гипотез и теории, что гипотезы, которые в данный момент проверяет на опыте ученый, это не часть теории, а вся теория. Действительно, кроме гипотез в теории имеются постулаты - бывшие гипотезы, получившие со временем статус доказанных аксиом. Но в науке не существует неопровержимых истин. В таком случае обе части теории - система исходных постулатов и система только что выдвинутых гипотез - одинаково проблематичны. <Поскольку каждое из предложений теории, в том числе ее постулаты, может быть опровер-гнуто, теория состоит из гипотез. Нет ни одной научной теории, получившей окончательное подтверждение, зато любая из них опро-вергается частично либо полностью>1 . В нашей стране в течение 70 лет неопровержимой и единственно правильной считалась марксистская теория общества, но в начале 90-х годов. Россия от социализма перешла к капитализму, возникли сомнения в истинности некогда абсолютной теории, а позже она подверглась серьезной критике.

Жизнь показала неосуществимость нескольких постулатов марксистско-ленинской теории, в том числе о непрерывности перехода общества от стадии социализма к фазе коммунизма. Сторонники этой теории могут утверждать, что виновато не учение, а его плохое воплощение в СССР; противники этой теории могут утверждать, что она ошибочна. Но ни те, ни другие не смогут опровергнуть утверждения: <если в стране победил социализм, то она становится страной победившего коммунизма, не претерпевая революционной ломки>. Поэтому никакие поражения практики социализма не могут опровергнуть ее теорию в глазах сторонников. Они будут находить все новые причины того, почему каждая последующая реализация теории на практике была искажена, и уводить теорию марксизма от критики. А это значит, что марксизм всегда останется гипотезой, истинность которой люди вновь и вновь захотят проверить на практике.

Хотя с логической точки зрения гипотеза представляет собой условно-категорическое умозаключение по формуле <если..., то...>, любое предположение о социальной реальности можно считать гипотезой. В широком смысле гипотеза - это вопрос. Научная гипотеза - это вопрос, заданный в соответствии с научными правилами. Когда на вопрос получен ответ (подтверждение), гипотеза становится неотъемлемой часть научного знания. Совсем необязательно суждение типа <Если рабочий класс имеет более низкий по сравнению со средним классом уровень образования, то он меньше участвует в активном создании культурных ценностей> называть гипотезой. Хотя именно такие образцы больше всего ценятся в науке. Можно сформулировать более простое суждение, например: <Рабочие реже читают литературу, посещают театры и музеи сравнительно с представителями других классов>, проверить его на практике и считать, что подтверждена или опровергнута научная гипотеза. Формулировка <если..., то...> годится для выдвижения причинно-следственных (каузальных) гипотез. Но они могут быть описательными, как в нашем случае. Каузальная гипотеза может принимать и другие формы, к примеру, <чем..., тем...>. В таком случае ученый ставит в предположительную зависимость два явления (процесса) и устанавливает между ними количественную причинно-следственную связь: чем выше смертность населения, тем быстрее сокращается его численность при условии отсутствия внешнего пополнения.

Пример научной гипотезы из научно-исследовательского проекта <Детерминация солидарного сознания и солидарных действий> (Институт социологии РАН, руководитель - проф. В.А.Ядов): вероятность участия в солидарных акциях (рабочих) тем выше ( при прочих равных условиях), чем более высоки признаки солидарного сознания на трех уровнях: уровне ценностей, уровне обобщенных установок и уровне поведенческих готовностей к действию. Для проверки гипотезы предполагается разработать обобщенный тест на измерение состояний (составляющих) солидарного сознания и после валидизации проверить его предсказательную силу путем сопоставления полученных показателей с фактическим поведением обследуемых в реальной ситуации трудового конфликта.

Процесс формулировки гипотез занимает главенствующее место в социологическом исследовании. Научная работа социолога в целом зависит от качества выдвинутых гипотез. Зеттерберг сформулировал три крите-рия приемлемости гипотезы: 1) эмпирические данные должны компоноваться в том виде, какой предсказан гипотезой; 2) необходимо отклонять непроверяемые гипотезы; 3) необходимо создавать, а затем отклонять альтернативные гипотезы, оставляя одну проверенную.

Выдвижение гипотезы - процесс творческий, опирающийся преимущественно на опыт и интуицию ученого. Первоначально гипотеза предстает в форме метафоры, которую затем подвергают логической интерпретации, всесторонней проработке, редакции и шлифовке. Второй этап носит наименование разработки гипотезы. В отличие от первого он целиком рационален и похож скорее не на написание стихотворения или рассказа, а на его редактирование, критику и переписывание.

Социолога, предположим, озарила догадка о том, что экономический кризис в обществе может вести не только и не столько к нравственной деградации народа, как об этом пишут средства массовой информации, сколько, подобно социальному расслоению на множество различных миров, слоев, к ценностной дифференциации, распаду некогда монолитной системы ценностей, основанной на идеологии коммунизма, на множество систем ценностных ориентаций, которые индивиды теперь выбирают по собственному усмотрению.

Возможно, что в основе подобной гипотезы лежала аналогия между социальной дифференциацией, уже произошедшей в российском обществе к середине 90-х годов, и только еще формирующейся ценностной дифференциацией, о которой мало или вообще не говорили в литературе. Аналогия всегда имеет метафорический характер. Классический пример - аналогия между обществом и живым организмом Г. Спенсера в ХIХ в., давшая жизнь целому направлению в науке. Но метафоры нельзя проверить опытным путем. Они играют роль подпорок на пути к формированию логически непротиворечивой, конкретной и научно обоснованной гипотезы. Такой путь в обязательном порядке проходит каждый социолог - от студента до профессора.

Как быть в нашем случае? Проверить гипотезу на уровне всего общества не удается. Кроме того, говорить о дифференциации всей системы ценностей бессмысленно. Целесообразно выбрать узкий сегмент в обществе и системе ценностей, на которых и проверить гипотезу. Можно ли говорить об изменении ценностей у пожилых людей? Вряд ли, поскольку это самая консервативная часть общества. Молодежь от 17 до 25 лет также можно исключить, поскольку они сформировались при другом строе. Остается средняя возрастная категория, захватившая коммунистическую и посткоммунистическую системы ценностей и на себе испытавшая процесс нравственного перелома. Затем выбираются главные и второстепенные ценностные ориентиры в жизни человека, например вера в добро, Бога, товарищескую взаимовыручку и т.д. Социолог методом опроса выясняет, в какой степени и в каком направлении претерпели изменение главные и второстепенные ценности. Может оказаться, что первые не изменились, а вторые подверглись радикальному пересмотру и наоборот. Таков лишь один вариант рассуждения. Возможны иные варианты. К примеру, изучается не один слой, а сравниваются разные возрастные категории с целью выяснить, в каком из них произошли ценностные изменения и в каком направлении.

Таким образом, при разработке гипотезы первоначальная и весьма расплывчатая гипотеза превращается в совокупность более конкретных и вполне проверяемых на опыте частных гипотез.

Чаще всего социологическое исследование и создание новой теории начинается с какой-то интересной идеи, догадки, направленной на решение проблемной ситуации. Первые варианты решения проблемы социолог ищет в литературе: вдруг найдется готовое решение. Он изучает литературу, подбирает данные из других исследований, <примеряет> теоретические положения, которые могут обосновать правильность выдвинутой гипотезы, конкретные следствия из которой он проверяет уже в собственном исследовании. Шаг за шагом выстраивается стройное здание будущей теории.

С методологической точки зрения разработка гипотезы предполагает выдвижение максимально воз-можного количества следствий. Но сколько их именно, никто не знает, поэтому на практике часто ограничиваются несколькими следствиями. Принципиальным моментом является не столько количество следствий, хотя и оно немаловажно, сколько само их наличие. Количество свидетельствует о качестве теории. Ограничившись одной-единственной, социолог рискует построить не теорию, а псевдотеорию.

Предположим, вы решили проверить гипотезу о том, что мужчины предпочитают жениться на девушках с более низким, чем у них самих, уровнем образования (кстати сказать, в жизни это довольно распространенное явление). Причины, побуждающие их так поступать, могут быть самими разными, к примеру, желание доминировать в решении семейных вопросов. Полевое исследование, в том числе анализ статистики, позаимствованной из загса, подтвердил выдвинутое предположение. Но вы не учли влияние такого фактора, как различие возраста вступающих в брак супругов. Обычно мужчины предпочитают жениться на женщинах, которые моложе их на 3, 5 и более лет. Разница в возрасте автоматически означает разницу в образовании: более молодые партнеры имеют более низкое образование. В таком случае о предпочтениях, т.е. сознательном выборе, намерениях мужчин говорить нельзя. Выбирая молодую супругу, они автоматически получают и менее образованную. В методологическом плане это означает, что за переменной <образование> скрывалась еще одна переменная - возраст, которая не была учтена в совокупности выдвинутых гипотез. Необходимо учитывать также влияние переменной <жизненный цикл>. Известно, что уровень образования у юношей в возрасте 17-25 лет в среднем ниже, чем у девушек в том же возрасте, поскольку многим приходится служить в армии. Но известно и другое: со временем уровень образования может выравняться, а мужчины могут достигнуть большего, поскольку женщины, выйдя замуж, родив детей, бросают учебу. Так, ограничивая себя в количестве выдвигаемых гипотез, социолог автоматически проигрывает в качестве исследования.

В методологии поощряется выдвижение не только всевозможных следствий из одной гипотезы, но также создание альтернативныхгипотез. Выдвинув предположение о том, что уровень образования у мужчин, вступающих в брак, в целом выше, чем у женщин, социолог может сформулировать противоположную гипотезу: в семьях, где возраст каждого из супругов не превышает 25 лет, их образование одинаково. Проверить данную гипотезу легко. Можно даже не проводить самостоятельного исследования, а запросить в банке данных сведения по подвыборке семей, где возраст мужа и жены не превышает 25 лет. Если она подтвердилась, то первая гипотеза, выступавшая базовой, опровергнута, но только в том случае, когда речь идет о группе молодых семей. Однако на этом дело не кончается. Перейдя от группы молодых семей к группе семей со стажем, социолог строит специальную подвыборку тех, кому за 25, и выясняет, как распределяется образование между супругами в тот период, когда один отслужил в армии, отучился в вузе, а теперь делает блестящую профессиональную карьеру, параллельно повышая образование, а другая, закончив вуз, ушла в декрет или занялась исключительно домашним хозяйством. <Здесь начинается отрыв образования мужей от образования жен. Нетрудно построить таблицу для подвыборки семей с большим стажем и посмотреть на частотное распределение. И в том, и в другом случаях мы <очистили> научный вывод от влияния возраста. Базовая гипотеза не опровер-гнута целиком, но зато область ее подтверждения существенно ограничена>1.

Вслед за возрастом <очищается> влияние и других переменных, для чего социолог задает себе вопросы такого рода: не влияет ли на разность в образовании мужа и жены (базовая гипотеза): а) количество детей, б) количество повторных браков и т.д. Сравнив подвыборку одиноких и замужних женщин, социолог может установить, что одиночки потому и одиноки, что предпочли экономическую независимость и профессиональную карьеру семейному счастью и материальной заботе мужа. Если наиболее активные женщины, подверженные влиянию ценностей современного феминизма, уходят из семьи в науку или коммерцию, получая порой более высокое образование, чем мужчины, то кто тогда <выпадает в осадок>? Кто остается в семье - менее образованные, более покладистые, предпочитающие ущемить собственные карьерные устремления ради успехов мужа? Если это так, то первая гипотеза получает дополнительное подтверждение. Более того, она усиливается, ибо теперь уже очевидно, что мужчины сознательно предпочитают выбирать в супруги ориентированных на семью, а не на карьеру женщин.

Нет ничего страшного в том, что в своей программе социолог выдвигает множество самых разных гипотез и к каждой дает альтернативу. Часто социологи засчитывают себе чуть ли не поражение, когда не подтверждаются их гипотезы. Они думают, что не состоялись как профессионалы или что никуда не годится сформулированная теория. В своей программе им приходится сочинять только те гипотезы, которые подтвердятся наверняка. Это самообман, если не сказать ловушка. На самом деле плохо, если все до одной гипотезы подтвердились. Значит им не подготовлены альтернативы и гипотезы-следствия. Профессионализм заключается не в выдвижении заведомо правильных гипотез, а в создании как можно большего их числа. Выдвинуть множество гипотез означает поставить перед реальностью множество интересных, часто интригующих, вопросов, а уж как она ответит на них, вас не должно тревожить.

Когда все это выясняется, социолог получает довольно полную картину социальной реальности и надежно работающую теорию. Она выросла из древа гипотез, одни из которых родились в самом начале, а другие появлялись позже, по мере роста научного знания и продвижения в глубь вещей.

Гипотезы бывают рабочими, каузальными (причинно-следственными) и описательными, абстрактными и конкретными, количественными и качественными, статистическими, нулевыми и т.д. В нашу задачу не входит описание всего разнообразия видов социологических гипотез и их характеристика. Поясним лишь главные свойства и виды, которые помогают раскрыть содержание и функции научной гипотезы в исследовательском процессе.

Наиболее распространенной классификацией гипотез является их деление на общие (абстрактные) и конкретные. Гипотезы могут быть очень общими, если они касаются абстрактных понятий. Например, вы можете предположить, что забастовки суть проявление отчуждения труда, и чем выше уровень по-следнего, тем чаще возникают первые. Но отчуждение труда слишком общее понятие. Правильнее использовать более конкретные термины. К примеру, социолог предполагает, что с увеличением продолжительности забастовки число сочувствующих убывает. Или: с увеличением продолжительности забастовки растет вероятность заключения компромисса между враждующими сторонами. Конкретную гипотезу легче проверить в наблюдении или опросе. Интуитивно мы догадываемся, что обе гипотезы верны. Остается их проверить. Не подтвердившаяся гипотеза также полезна для науки, как и подтвержденная, но источником гипотез служит наша интуиция. Каждый может поупражняться в этом, а затем проверить, ошибся он или нет.

Какая гипотеза - абстрактнаяиликонкретная - имеет для науки наибольшую ценность? На первый взгляд, разумеется, конкретная. Однако беспредельно повышать степень конкретности гипотезы нельзя, иначе она теряет свою объяснительную силу. Гипотеза должна предполагать тенденцию, а не факты. Между фактами и теорией, общим и единичным конкретным гипотеза занимает промежуточное место. Можно сформулировать, например, такую гипотезу: богатые воруют чаще, чем бедные. Но ее трудно доказать эмпирически. Можно поступить иначе и предположить: богатые воруют на 15% чаще зажиточных и на 30% чаще бедных. Но и такую гипотезу доказать практически невозможно. Она соблазнительна своей конкретностью, но очень высок риск того, что полученные данные будут не 15 и 30%, а 28 и 60%, 5 и 12% и т.д. Чрезмерно конкретное предположение вообще не является гипотезой, но лишь суждением о том, как в том или ином случае распределятся проценты. Для науки они не представляют никакой пользы. Наука стремится к обобщениям.

Конкретность и количество в цифрах - вещи разные. Гипотезы должны быть конкретными, но не обязательно <оцифрованными>. Гипотезу с цифрами опровер-гнуть легко, а значит ее научная ценность очень низкая. Гипотеза должна быть достаточно обобщенной, чтобы стать конкретной, хотя может быть, заказчик добивается от социолога цифровых формулировок, например, типа: <Если в цехе № 5 условия труда ухудша-ются на 15%, то вероятность возникновения конфликтов возрастает на 50%>. Конкретные гипотезы представляют собой высокую ценность для науки, но их очень трудно подтвердить.

Абстрактные гипотезы распространяются на все явления. Если социолог предполагает, что в повторный брак вступают чаще мужчины, имеющие высшее образование и неудовлетворенные своим браком по нравственным соображениям, то, в случае ее подтверждения, сферу действия получившегося теоретического утверждения (в сильном варианте - закономерности) нельзя распространять на всех женатых мужчин. Социологи, особенно начинающие, часто забывают об этом, неправомерно расширяя сферу компетенции своих гипотез и теорий. В результате последние теряют не только объяснительные, но и предсказательные способности. Другой пример приводит Г.С.Батыгин: американскими социологами проверялось предположение, что авторитарный тип лидерства в малых группах менее эффективен для выполнения совместной работы, чем демократический. Эта гипотеза проверялась на студентах колледжей, в научных коллективах, на производстве. В армейских подразделениях гипотеза о меньшей эффективности авторитарного типа лидерства не подтверждается, демократический стиль лидерства также неэффекти-вен в молодежных бандах и политических партиях1.

Если вы выдвигаете тривиальную гипотезу типа <Все люди смертны>, то и бояться нечего: она непременно подтвердится. Но никакой научной ценности она не представляет. Гипотеза должна быть смелой, рискованной, оригинальной. Такой, которая заглядывает в неизвестное и в результате приносит вам новое знание. Если любому человеку на уровне здравого смысла известно, что богачи инвестируют больше, чем бедняки, то и закладывать подобную гипотезу в свое исследование не стоит. Она подтвердится, но ее подтверждение будет означать научную несостоятельность социолога. Но если здравый смысл вам шепчет: богачи чаще инвестируют, - а практика показывает, что российские богачи уводят свои капиталы за рубеж, то первоначальная гипотеза уже не выглядит столь очевидной. Ее стоит проверить, но в сопровождение дать 3-5 других гипотез, описывающих причины ухода капитала за рубеж и способы его закрепления на родине. Вот тогда и только тогда ваша теория примет законченную форму.

Конкретность гипотезы - это характеристика ее места между двумя представленными уровнями суждений: суждениями, оперирующими высокими философскими абстракциями, и единичным суждением о единственном событии. Ученые считают, что при прочих равных условиях предпочтительнее гипотеза, охватывающая более широкую совокуп-ность объектов. Чем выше уровень обобщения гипотезы, тем ценнее она для науки. Однако пропорционально уровню обобщения гипотезы возрастает трудоемкость исследования и снижается достоверность вывода.

Для того чтобы расширить степень обобщения гипотезы - <авторитарный тип лидерства в малых группах менее эффективен для выполнения совместной работы, чем демократический>, социологу необходимо провести исследование не только в вузах, научных институтах и на предприятиях, но также в армейских подразделениях, бандформированиях и политических партиях. Обычно расширение гипотезы проводится в виде осторожного распространения полученной закономерности на родственные социальные группы. Скажем, установив зависимость выбора формы досуга от материального положения респондента на изучении студентов, а затем осторожно (оговаривая, что установленная закономерность может быть распространена с определенной долей вероятности на другие слои населения) можно распространить ее на более широкую общность, скажем, на <учащихся> или <молодежь>. Если же без всяких оговорок распространить обнаруженную зависимость еще и на пенсионеров, то с большой долей вероятности данное утверждение может оказаться ложным.

Другая характеристика гипотезы - ее сложность - указывает на количество переменных, входящих в ее формулировку. Чем больше переменных включено в структуру гипотезы, тем больше охватываемый ею круг явлений, но тем сложнее ее эмпирическое подтверждение и аналитическая работа с ней. Гипотезы минимального уровня сложности оперируют с одной переменной, гипотезы оптимального (и наиболее распространенного уровня) - с двумя переменными. Многомерные гипотезы требуют очень сложного процедурного обеспечения. Хотя социолог стремится учесть как можно больше независимых переменных, но статистическому анализу поддается лишь ограниченное их число.

Кроме указанных выделяют и другие характеристики гипотезы, которые представляют особый интерес для специалистов, а именно специфицируемость, детерминированность, фальсифицируемость, проверяемость, предсказуемость, коммуникативность, воспроизводимость, устойчивость и др.

Важным свойством научной гипотезы выступает ее истинность. Как ни странно, но у научной гипотезы существует два вида истинности. Гипотеза логически истинна, когда она дедуктивно выводится из теории. Она эмпирически истинна, когда проверяется на соответствие фактам. Нечто логически истинное может быть в то же время эмпирически ложным1.

Когда ученый ставит вопрос о связи теории с реальностью, он переводит теоретические (пропозициональные) утверждения в гипотезы. Гипотезы - это предсказание того, что может быть истинным в реальном мире, если обработать соответствующим образом эмпирические данные2. Если социолог стремится к проверке эмпирической истинности своей гипотезы, то он обязан, во-первых, сформулировать ее как можно проще, конкретнее и понятнее, во-вторых, указать на метод, средства или способ такой проверки. Второе условие не менее важное: выдвигая гипотезу (скажем, о связи удовлетворенности трудом и оплатой труда), социолог обязан указать на способы ее проверки. Так поступил Ф. Херцберг, в середине ХХ столетия создавший знаменитую двухфакторную теорию мотивации труда. Его гипотеза: уровень удовлетворенности индивида рабочей ситуацией, если он измерен с помощью специального опросника удовлетворенности трудом Лайкерта, обратно пропорционален чувству справедливости получаемого вознаграждения, если оно измерено через сравнение полученной и ожидаемой зарплаты в других фирмах3. Ученый позаботился о снабжении своей гипотезы своим же способом измерения. Известно, что один и тот же круг явлений можно объяснить несколькими теориями, равно как известно и другое: одно и то же явление или процесс можно измерить несколькими разными способами и получить разные результаты. Нет никаких гарантий, что при проверке гипотезы другим методом, инструментом, она подтвердится.

Отсюда следует, что социологическое исследование - это нечто большее, чем постановка правильных вопросов и поиск на них исчерпывающих ответов. В нем важную роль играют гипотезы, проверка которых выступает своего рода очной ставкой теории и реального мира. Проверка одной гипотезы - это по существу проверка всей теории, поскольку все гипотезы в данной теории (в отличие от вопросов анкеты) прочно увязаны.

Важно не только снабдить гипотезу инструментом, но и учесть эмпирические факты, свидетельствующие не в пользу выдвинутой гипотезы. В этой связи поучителен исторический пример с теорией социального обмена Дж. Хоманса.

В этой теории есть такое утверждение (пропозиция): чем чаще два индивида взаимодействуют между собой, тем больше они приспосабливаются друг к другу, т.е. развивают позитивные отношения. Хоманс не уточнил, о каком взаимодействии идет речь. Упустив это, он вызвал резкую критику оппонентов. Они указали ему на то, что если два враждебно настроенных человека часто взаимодействуют (негативное взаимодействие), то усиливается вражда, а не дружба. В методологической литературе пример приводится как урок неоправдавшихся претензий: Хоманс, возможно, намеренно не ограничивался исключительно позитивным взаимодействием, стремясь создать максимально универсальную социологическую теорию, описывающую любое социальное взаимодействие. Но результат оказался противоположным. Критики сочли, что теория Хоманса обладает низким прогностическим потенциалом1.

Этот пример как нельзя лучше иллюстрирует необходимость определения автором сферы применимости теории и сферы проверки гипотезы. Для выявления границ области своей гипотезы необходимо рассмотреть как можно более широкий круг явлений, чтобы указать на противоречащие ей факты, и выдвинуть либо новые допущения, либо вспомогательные или альтернативные гипотезы. Предположим, прикладной социолог изучает взаимосвязь морали (социально-психологического климата в бригаде) и производительности труда. Исходя из гипотезы, что высокая мораль на производстве позитивно связана с высокой производительностью труда, он рассматривает не весь спектр явлений, а только те из них, которые, по его мнению, должны подтвердить выдвинутую им гипотезу. Обнаружив свидетельствующие в ее пользу факты, он публикует результаты проверки гипотезы. Однако коллеги, познакомившись с результатом, указали автору на серьезный промах: увлекшись позитивными связями, он пропустил негативные. На самом деле, к первой гипотезе следовало добавить по крайней мере еще одну: высокая мораль на производстве негативно связана с высокой производительностью труда. Она кажется абсурдной лишь на первый взгляд. Если ее переформулировать, то получим не менее плодотворную, чем первая, гипотезу о том, как связаны между собой минимальная производительность и максимально высокая мораль.

Допустим, сплоченная бригада из классовой солидарности прибегает к рестрикционизму или из высоких политических соображений (протестуя против несправедливого обращения) дружно бастует, требуя повышения зарплаты. Подобные ситуации очень распространены и свидетельствуют о том, что высокая мораль (классовая солидарность) негативно связана с высокой производительностью, так как в одном случае рабочие снижают норму выработки (рестрикционизм), а в другом и вовсе бросают работу (забастовка).

В итоге, ограничившись одной гипотезой, социолог и ее как следует не смог проверить. Критики указали не просто на область ограничения исходной гипотезы (хотя с такой задачей должен был справиться сам социолог), они доказали ее эмпирическую ложность. Что делать с такой гипотезой - отбрасывать ее? Нет, необходимо указать ее сферу применения, т.е. определить эмпирические ситуации, к которым она приложима и к которым не приложима. Мы не только ограничиваем гипотезу, мы ее конкретизируем. Социолог не вправе игнорировать случаи, где данная гипотеза не подтверждается.

При формулировке гипотез необходимо помнить следующие правила.

1. Гипотезы должны быть концептуально ясными. При формулировании своей гипотезы не следует пользоваться двусмысленными, туманными и противоречивыми понятиями. Каждое используемое понятие необходимо снабдить операциональным определением. Это можно сделать с помощью: а) справочной литературы, б) исследований, в которых, возможно, оно операционально уже определено, в) обсуждения со специалистами, в исследовательской группе.

2.Гипотезы должны иметь эмпирические референты. Эмпирическими референтами называются живые люди или материальные объекты, которые охватываются данным термином или понятием. Социолог выдвигает гипотезу о том, что пенсионеры меньше инвестируют деньги в развитие экономики, чем молодежь. Но кто именно относится к пенсионерам? Если к пенсионерам относить женщин старшее 55 и мужчин старше 60 лет, то следует ли опрашивать, тех, кто, в силу специфики характера труда, вышел на пенсию в более раннем возрасте? Известно, что военные, балерины, шахтеры и др. выходят на пенсию раньше. Кого относить к молодежи? Тех, кому уже исполнилось 25 лет, или тех, кто, достигнув 33, все еще числится <молодым ученым>? Таким образом, точное установление эмпирических референтов означает практически обнаружение адреса вашего исследования, тех, кого надо опрашивать, учитывать, за чем или за кем надо наблюдать. Эмпирическим референтом могут быть реальные чувства, явления, процессы. К примеру, подавленное настроение может выступать референтом или признаком фрустрации, повышение курса доллара - референтом или признаком инфляции, забастовка - референтом или признаком протестного движения. В одних случаях термины <эмпирический референт> и <эмпирический признак> выступают синонимами, а в других (об этом особый разговор) их надо различать.

3. Гипотезы не должны содержать моральных оценок или суждений. Утверждения типа <преступники ничем не хуже бизнесменов>, <женщины не должны занимать руководящих постов> или <капиталисты эк-сплуатируют рабочий класс> не являются научными. Для того чтобы избавиться от моральных оценок, надо рассортировать используемые понятия на оценочные и фактологические. Вторые можно оставить как есть, а первые перевести в разряд фактологических. Следует избегать долженствующих слов и оценочных утверждений. Вместо оценочного <плохие родители> можно сказать: родители, обладающие капризным и своенравным характером, подавляющие индивидуаль-ность ребенка, не умеющие заботиться о нем.

4. Если общую гипотезу можно разбить на подгипотезы, следует это сделать. Недостаточно сделать обобщенный прогноз войны: мы должны определить время, место и участников (категории населения, численность войск и т.д.). Предположение о всеобщем закате цивилизации не является гипотезой, которую можно проверить. Мы можем предположить, что урбанизация негативно влияет на здоровье населения. Но будет лучше, если мы разобьем общую гипотезу на несколько частных и выскажемся насчет сокращения детности, роста числа разводов, увеличения видов заболевания и количества заболевших, если поставим в зависимость размер города и уровень смертности, дифференцированный по видам и причинам, и т.д.

5. Гипотезы должны быть привязаны к методам и инструментам. Ранее уже говорилось о том, что у каждой гипотезы или совокупности гипотез должны быть <свои> инструменты и средства проверки. Социолог, который не знает, какие методы подходят для проверки его гипотез, навряд ли преуспеет в постановке ценных исследовательских вопросов. Для некоторых гипотез, особенно крупномасштабных, трудно или невозможно найти подходящий метод проверки, устраивающий или убеждающий всех.

Глава 7. Эмпирическая социология

Эмпирическая социология в форме социальных исследований зародилась в трех европейских странах - Англии, Франции и Германии, но особенно широкое развитие получила на рубеже ХIХ-ХХ вв. в США.

Социальные исследования проводились в Англии и во Франции еще в XVII в., т. е. со времен <политической арифметики> и <социальной физики> (задолго до возникновения самого слова <социология>). Английские <политические арифметики> XVII в. (Уильям Петти, Джон Граунт, Грегори Кинг и Эдмунд Галлей) выра-ботали методы количественного исследования социальных процессов; в частности, Дж. Граунт применил их в 1662 г. к анализу уровней смертности. Методология и ме-тодика эмпирических исследований разрабатывались глав-ным образом естествоиспытателями. Многие выдающиеся естествоиспытатели (Э. Галлей, П. Лаплас, Ж. Бюффон, А. Лавуазье) вошли в число родоначальников социологии.

На ранних этапах теоретическая и эмпирическая социология развивались в некотором от-рыве друг от друга. Разрыв теории и эмпирии, под знаком которой проходило становление классической социологии XIX в., усугублялся тем, что, с од-ной стороны, макросоциологические теории Конта и Спенсера принципиально не допускали проверки на микроуровне, с другой - они бы-ли ориентированы только на прошлое (социология в целом формировалась именно как историческая социология), а эмпирические исследования были посвящены злободневным проблемам современного общества. Так было до кон-ца XIX в., пока Дюркгейм и Вебер вплотную не занялись методологией. Только в 20-е годы XX в. начинается объединение теоретической и эмпирической социо-логии, разрабатывается количественная (в отличие от качественной у Дюркгейма, Зиммеля, Тенниса и Вебера) методология, яркими предста-вителями которой явились П. Лазарсфельд, Р. Мертон, Дж.Ландберг и др.

Эмпирическая социология в Европе формировалась не в университетах (центрах научной мысли), а в практической сфере - в среде государственных служащих, предпринимателей, врачей, ученых-естественников, учителей. Ее возникновение стимулировалось практичес-кими нуждами капиталистического общества, развитие ко-торого в XIX в. вело к быстрому росту городов (интенсив-ная урбанизация), поляризации бедности и богатства (как следствия интенсивной индустриализации), пауперизации (обнищанию) населения и увеличению преступности (явлений, неизбежных на ста-дии первоначального накопления капитала). В этот период наблюдается рост различного рода общественных движений, стремившихся привлечь внимание властей и общественности к социальным порокам и бедам, которые претерпе-вает общество, вы-ступавших за социальные реформы и просвещение населения. В Англии и США активно проявляло себя <движение за социальные обследо-вания>.

В начале XIX в. отмечается своеобразный бум социаль-ной эмпирики. После долгого перерыва в Англии и Франции возобновляются регулярные переписи населения(1801), фор-мируется система статистических служб и обществ, объеди-нившая энтузиастов эмпирических исследований (Манчестер-ское и Лондонское статистические общества, Центр всеобщей статистики Франции и т. д.). Социальная информация, в том числе с промышленных предприятий, собирается через цер-ковные приходы и государственные финансовые инспекции, парламентские комиссии, благотворительные организации, правительство и частных лиц.

В Англии большое влияние на становление эмпирических социаль-ных исследований оказали монументальные исследования аграрного труда Джона Синклера <Статисти-ческое описание Шотландии> (21 том). В специально сос-тавленном вопроснике затрагивались проблемы половозраст-ной и профессионально-квалификационной структуры насе-ления, состояния сельского труда и ремесел. Исследование Джеймса Кей-Шаттлуорта <Моральные и физические усло-вия жизни текстильных рабочих Манчестера> (1832) каса-лось санитарных условий быта трудящихся. Значительным вкладом в английскую эмпирическую науку стали исследова-ния ливерпульского предпринимателя-судовладельца Чарл-за Бута (1840-1916). Его ориентация на эмпирическое изу-чение проблем бедности, занятий и условий жизни в промыш-ленном городе явилось следствием не академического, а прак-тического интереса. Вышедшее в 1889-1903 гг. 17--томное произведение <Жизнь и труд людей в Лондоне> от-личалось тщательной проработкой методики и техники сбо-ра и анализа данных. Ч. Бут известен тем, что он стоял у истоков течения, изучавшего экологию города, и социаль-ного картирования городских районов. Статистическое опи-сание охватывало сравнительный анализ условий жизни раз-личных слоев населения, связи бедности с занятостью, ус-ловиями труда и регулярностью доходов. Три года Бут жил в кварталах лондонской бедноты и провел тысячи интервью с работодателями, профсоюзными лиде-рами, рабочими. На-пример, отчет Бута о состоянии религиозности в Лондоне основан на 1800 интервью. Он создал новую классификацию населения на три класса (низший, средний и высший), сравнил условия жизни и труда работников различных отраслей промышлен-ности. В проведении исследования Бута активно участвовала основательница Фабианского (социалистического) общества Беатриса Вебб (1858-1943), которая позже со своим супругом Сиднеем Веббом (1859-1947) напишет знаменитый труд по истории ра-бочего движения <История тред-юнионизма> (1894), где на богатом документальном материале прослеживается эволюция различных социальных институтов.

Во Франции к числу родоначальников эмпирической со-циологии относят Луи Вилларме. Бывший врач наполеонов-ской армии опубликовал множество работ по социальной ги-гиене, особенно известен его двухтомный труд <Сводка фи-зического и морального состояния рабочих на бумажных, шерстяных и шелковых мануфактурах> (1840). Немалую роль в развитие социальной эмпирики внесли работы Александра Паран-Дюшатле <Общественная гигиена> (1836) и <Прос-титуция в Париже> (1834), Андре Герри - <Очерки мораль-ной статистики Франции> (1832), где устанавливалась связь между уровнем промышленного развития департаментов и уровнем преступности. Заметный след оставили так назы-ваемые монографические исследования рабочих семей Фре-дерика Ле Пле (1806-1882). В его шеститомном труде <Ев-ропейские рабочие> (1877-1879) дана исчерпывающая ти-пология рабочих семей по образу жизни, профессиям и бюд-жету, информация о технико-экономическом развитии отрас-лей, профессиональном продвижении молодых рабочих, ус-ловиях жизни. Его техника поиска индикаторов для измере-ния и диагностики социальных отношений получила свое дальнейшее развитие в современной социологии. Он создал во Франции целую школу (названную его именем), представи-тели которой - Анри де Турвиль, Эдмон Демолен и др. - развивали доктрину географического детерминизма. Соглас-но данной концепции природные условия определяют вид и характер трудовой деятельности.

Но самым заметным среди эмпириков был, пожалуй, франко-бельгийский ученый-математик, один из крупнейших статистиков XIX в. Адольф Кетле (1796-1874). С его име-нем в истории науки связан переход социальной статистики от сбора и описания фактов к установлению устойчивых кор-реляций между показателями, или статистических законо-мерностей. Работа Кетле <О человеке и развитии его способ-ностей, или Опыт социальной жизни> (1835) поможет социо-логам перейти от умозрительного выведения ничем непрове-ряемых <законов истории> к индуктивно выводимым и ста-тистически рассчитываемым социальным закономерностям. По существу, с этого момента можно начинать отсчет социо-логии (в терминологии Кетле <социальной физики>) как строгой, эмпирически обоснованной науки. Можно выделить несколько ярких достижений Кетле: 1) открытие статисти-ческих закономерностей; 2) концепция средних величин и <среднего человека>, согласно которой арифметически сред-няя величина, полученная в распределениях ответов на воп-росы, как бы онтологизируется, обретает самостоятельную жизнь в среднетипичном представителе данной группы, об-щества; 3) установление социального закона как устойчивой тенденции изменения средних величин либо как устойчивой корреляции между несколькими характеристиками; 4) мето-дические правила формулировки анкетных вопросов. А. Кетле рекомендовал ставить только такие вопросы, которые: а) необходимы и на которые можно получить ответ; б) не вы-зывают у людей подозрения; в) одинаково понимаются всей совокупностью опрашиваемых; г) обеспечивают взаимный контроль.

Импульсы социальным обследованиям дали открытие Кетле того, что <траек-тории> движения населения могут быть вычислены с достаточной точ-ностью (хотя и уступающей точности астрономических наблюдений), а также убедительные статистические выкладки Мальтуса относитель-но опережающего роста коэффициента рождаемости по сравнению с ро-стом урожайности.

В английской и французской эмпирической социологии можно выделить условно следующие основные направления: 1) политическая арифметика (У. Петти и Дж. Граунт) - простейшее количественное исследование общественных яв-лений; 2) социальная физика (А. Кетле) - эмпирические количественные исследования физических характеристик человека и установление статистических закономерностей общественных явлений с применением сложных математиче-ских процедур (понималась как теоретическая дисциплина); 3) социальная гигиена (Э. Чадвик, Л. Вилларме, А. Паран-Дюшатле) - эмпирическое описание санитарных условий труда и быта городских промышленных рабочих, классифи-кация социальных показателей здоровья населения на осно-ве опросов, интервью и наблюдения с целью выработки прак-тических рекомендаций для последующего проведения бла-готворительных социальных реформ; 4) моральная статис-тика (А. Герри, Дж. Кей-Шаттлуорт) - сбор и анализ ко-личественных данных о нравственных и интеллектуальных характеристиках различных слоев населения с целью разра-ботки решений в области социальной политики и социально-го управления (один из источников социальной инженерии); 5) социография (школа Ле Пле) - монографическое описание определенных территориальных или профессиональных общ-ностей необязательно с применением количественных мето-дов обработки данных, но с опорой на статистику и наблю-дение, результаты которых обычно используются для ана-лиза динамического (исторического) состояния объекта в различное время. К социографии нередко относят, например, исследования, проведенные Б. и С. Вебб, а также Ф. Энгель-сом (<Положение рабочего класса в Англии>). Обоснование статуса социографии как описательного типа исследования, тождественного эмпирической социологии в целом, дал Ф. Теннис.

В Германии указанные направления получили развитие как вторичное явление. В начале XIX в. не-мецкая статистика представляет собой конгломерат сведе-ний по географии, истории, демографии, экономике, медици-не, а зарождение собственно эмпирической социологии про-исходит во второй половине XIX в. через заимствование сло-жившихся ранее идей французской и английской эмпирических школ. Так, в 60-70-е годы, в Германии распространяются не отличавшиеся научной новизной идеи Герри, Кетле, Ле Пле, под влиянием которых организуют конкретные иссле-дования, в том числе труда и быта рабочих, Эрнст Энгель (автор известного <бюджетного закона>), Адольф Вагнер и Вильгельм Лексис (разрабатывавший математическую мо-дель массового поведения).

Основным и фактически единственным центром органи-зации и проведения эмпирических исследований в Германии стало <Общество социальной политики> (возникло в 1872 г.), которое сыграло выдающуюся роль в европейской интеллек-туальной жизни. С деятельностью Общества связано творче-ство ведущих представителей немецкой исторической шко-лы политэкономии (поэтому их нередко называют еще немецкими социальными политиками), в частности Г. Шмоллера, а также М. Вебера, А. Вебера, Ф. Тенниса. Наивысшая активность Общества приходится на 80-90-е годы XIX в. Для его деятельности характерны предварительное коллектив-ное обсуждение программы предстоящего исследования, определение ключевых проблем, по которым намечалось соб-рать первичную информацию, непосредственный перевод их в формулировку вопросов анкеты, которые рассылались за-тем <экспертам> (землевладельцам, предпринимателям, чи-новникам, учителям и священникам). Собранные материалы публиковались без глубокой обработки, так как социальные политики мало интересовались методологией.

Впервые серьезное внимание на методологию исследова-ния, правильную формулировку вопросов обратил М. Вебер. Благодаря его усилиям эмпирическая деятельность Об-щества поднялась на качественно новый уровень. На протяжении своей жизни М. Вебер участвовал прямо или косвенно в шести исследованиях. В 1890-1891 гг. Об-щество организовало эмпирическое исследование аграрных отношений в Германии. Вебер составил для него программу и анкету, выпустил в свет работу <Положение сельскохозяй-ственных рабочих в Германии восточнее Эльбы> (1892). Вебер прекрасно владел методологией количественного (теория вероятностей) и сравнительно-исторического ана-лиза данных. Известны некоторые детали проведения его первого исследования. Так, из 3 тыс. разосланных в 1890 г. анкет возврат составил 70%, а из 10 тыс. экспертных блан-ков 1891 г. вернулась лишь одна тысяча. Вебер любил под-робно описывать результаты исследования: его первый на-учный отчет содержал 890 страниц, на 120 из которых при-водились таблицы доходов и бюджетов рабочих семей. В 1908 г. по предложению своего младшего брата Альф-реда М. Вебер начинает цикл обследований промышленных рабочих. Эмпирической ба-зой служили материалы заводской статистики, наблюдений и интервью с рабочими. Одно только методологическое обос-нование программы содержало 60 страниц. Кро-ме того, Вебер подготовил и несколько пространных мето-дологических документов. Один из них - <Рабочий план> - включал 27 тем. В инструкции интервьюеру Ве-бер, в частности, рекомендовал начинать с описания техно-логических характеристик предприятия, а затем уже пере-ходить к историческим и географическим особенностям формирования рабочей силы, к квалификации и проблемам обучения.

В первой четверти ХХ в. мировым лидером в развитии эмпирической социологии становятся США. Уже к 1910 г. в стране было проведено около 3 тыс. эмпирических исследо-ваний с использованием новейшей статистической техники. Уже в первой методологической программе - физикализме - Дж. Ландбергом (30-е годы) заявлены центральные принципы количественной методологии: операционализм, квантификация и бихевиоризм. Благодаря усилиям П. Лазарсфельда, Г. Блейлока, П. Бриджмена, У. Огборна, Р.Мертона, Г. Зеттерберга закла-дывается математико-статистический и методико-методологический фундамент эмпирической социологии. Проникновение мате-матики в социологию обогатило ее кластерным, факторным, корреляционным, лонгитюдным и другими методами анализа данных, а взаимодействие с психологией привело к разви-тию точных методов измерения явлений: тестов, шкал, социометрии, прожективных, психодиагностических процедур и т.д.

Под эмпирическим исследованием понимается сбор первичных данных, проведенный по определенной программе и с использованием правил научного вывода, предоставляющий в распоряжение ученого репрезентативную информацию. Технология (методика и методы) сбора данных отвечает на вопрос <как получить данные>, а сами данные представляют результат исследовательского поиска и отвечают на вопрос <что получено в исследовании>. Стратегия эмпирического исследования задается программой исследования, куда входят теоретическая модель предмета исследования, эмпирическая схема объекта исследования, методы и методика получения данных, анализ и интерпретация данных, но не входит научный отчет, в котором описаны итоги. Рассмотрим основные элементы эмпирического исследования.

Теоретическая модель предмета исследования. При построении теоретической модели предмета исследования (ТМПИ) нас интересуют его свойства, состояния, логические связи с другими объектами. Задача эмпирического исследования состоит в том, чтобы проверить, насколько оправдались наши теоретические предположения, установить связи и закономерности, недоступные при изучении реальных объектов. Теория поверяется практикой.

ТМПИ представляет собой логическую схему всех мыслимых или теоретически прогнозируемых связей, существующих между выделенными нами абстрактными объектами. ТМПИ не может охватить все реально существующее множество абстрактных объектов, имеющих отношение к изучаемой проблеме или проблемной ситуации. Как правило, ТМПИ включает часть, или некую выборку сингулярных теоретических образований, которые в данный момент были признаны социологом научно значимыми для решения конкретной задачи. Для решения другой конкретной задачи строится другая ТМПИ. В социологии используются различные модели. Создаваемые модели налагаются друг на друга, что экономит усилия исследователей на этапе создания ТМПИ и увеличивает степень преемственности научного знания. Кроме того, использование частично видоизмененной ТМПИ, некогда удачно построенной кем-то из социологов, повышает надежность получаемых данных, гарантирует от необходимости <изобретать заново велосипед>, но только худшего качества.

Таким образом, теоретическая модель предмета исследования (ТМПИ) представляет собой совокупность логически взаимосвязанных абстрактных понятий, описывающих предмет-ную область исследования.

Категории, понятия и термины являются своего рода строительным материалом структуры ТМПИ, тогда как концептуализацию, конкретизацию и операционализациюможно назвать средствами создания теоретической модели.

Построение ТМПИ происходит во многом при помощи такой операции, как концептуализация. Концептуализация - наделение или определение теоретического смысла слов и превращение их тем самым в понятия. Так, понятие <автомобиль> можно подвести под более общее понятие <транспортное средство>. Экономист подведет его под понятие <потребительский товар>, психолог - под <представление об отце>, социолог - под понятие <статусный символ>. Таким образом, концептуализация - это подведение частного под общее, но в рамках и средствами конкретной науки. Концептуализация - способ организации мыслительной работы, позволяющий двигаться от материала и первичных теоретических концептов ко все более и более абстрактным конструктам, в пределе отражающим допущения, на которых базируется ТМПИ.

Концептуальная схема задает теоретическое понимание целостности объекта, поддерживает системные представления о нем в исследовательских процедурах.

Цель концептуализации - обозначить универсум возможных на данный момент способов работы на теоретическом уровне, обеспечить внутреннюю связность используемых концептов и конструктов, предложить видение предметных полей работы в исследовательском режиме, задать представление об уровневой организации знания1 .

Если концептуализация задает вектор движения к более высокому уровню организации знания, то операционализация (процедура установления связи концептуальной схемы с методическим инструментарием) - это <обратное> движение к концептам (понятиям), их конкретизация. Операционализация в науке - это своего рода разложение целого на составляющие его части.

Целое чаще всего представляет очень сложное, теоретически сконструированное образование, которое непосредственно наблюдать практически невозможно. Никто никогда не видел вселенной, даже в сверхмощный телескоп. Астрономы способны видеть лишь ее отдельные фрагменты, скажем, Млечный Путь, а затем уже из них теоретически конструировать явление в целом. Никто никогда не видел капитализм, но с его конкретными проявлениями мы сталкиваемся каждый день.

Однако на практике социолог встречает несложные переменные или понятия, например <электоральная установка>, которые можно перевести в один анкетный вопрос <За кого Вы собираетесь голосовать?> и тем самым операционализировать их.

В процессе операционализации социолог может столкнуться с серьезными трудностями. Это происходит, когда операционализация проведена неверно, то есть когда под вполне конкретное и четкое понятие подводятся признаки, характеризующие совсем другое явление. Так, в 90-е годы, когда в России произошел полный поворот от социализма к капитализму, люди столкнулись с такими дикими проявлениями нового строя, что задумались - капитализм ли это? Рост преступности, криминальный бизнес, мошенничество, коррупция, падение материального уровня жизни, рост смертности и другие эмпирически наблюдаемые признаки не соотносились с образом <цивилизованного капитализма>, к которому стремились российские демократы.

Ученые предлагали разные наименования: дикий капитализм, нецивилизованный рынок, советский капитализм, капитализм с российской спецификой, период первоначального накопления капитала, капитализм в отсталой стране и др. Но не выбрали ни одного. Почему так труден выбор соответствующего наименования? А потому, что за <именем> скрывается социальная реальность. Прежде чем определить реальность 90-х годов понятием <советский капитализм> или каким-то иным понятием, его надо описать теоретически. Иными словами, сначала надо установить сущность явления, его структуру, законы функционирования, формы проявления. И если окажется, что наблюдаемые эмпирические признаки соотносятся с теоретическим концептом, ученые вправе соединить в одно целое теоретическое понятие и его эмпирические признаки.

Если мы строим, к примеру, теоретическую модель исследования инвестиционного поведения, то выделяем в ней пять обычных для любой модели элементов: субъект, средства, мотивы, объект, результат. Сами по себе они совершенно абстрактны и не содержат указаний, какие именно субъекты (категории населения) предполагаются исследованием. Ведь в инвестиционном поведении субъектами действия выступают одни группы населения, в девиантном или театральном совсем другие. Уточнение, какие именно категории населения входят в состав субъекта в инвестиционном исследовании, и представляет собой конкретизацию. Затем соответственно конкретизируются остальные четыре элемента теоретической модели предмета исследования.

После того как все пять элементов приведены к одному уровню конкретности, социолог приступает к операционализации. Операционализация и операциональное определение - это не одна и та же процедура. В процессе операционального определения понятий социолог устанавливает наблюдаемые признаки теоретических смыслов, например, фиксируемые измерительными инструментами. В социологии <операционализация> предполагает перевод теоретических понятий в систему измеряемых показателей.

На схеме видно, что построение ТМПИ требует: 1) обязательного осуществления процедур конкретизации и операционализации; 2) что количество абстрактных элементов в теории всегда меньше количества конкретных понятий и еще меньше, чем эмпирически фиксируемых признаков.

Эмпирические признаки указывают на то, к каким методам сбора информации надо прибегнуть социологу. К примеру, как определить доход богатых: спросить респондента прямо, получить доступ к банковскому счету, опросить соседей или конкурентов? А как узнать о результатах инвестиционного поведения? Скажет ли пенсионер или инженер о том, что он положил деньги в банк, надеясь получить высокие проценты, и прогорел? Другая подсказка для выбора методов исследования - структура субъекта социального действия. Как только установлено, что в нее входят бедные, средние и богатые слои, социолог может определиться с генеральной совокупностью, из которой выводится выборочная совокупность.

В заключение поговорим об истории вопроса. Понятие операционального определения первым в научный оборот ввел в произведении <Логика современной физики> (1927) Перси У. Бриджмен. Страстным поборником операционализации в социологии выступил Джорж А. Ландсберг в книге <Основания социологии> (1939). Он полагал, что измерение является способом определения вещей. Бриджмен считал, что понятие должно быть определено не через свойства объекта, а через операции, производимые с ним учеными. Правда, здесь возникает известная трудность: как быть в том случае, когда один объект можно измерить несколькими разными способами, методами и операциями (в социологии - разными шкалами)? Бриджмен утверждал, что в таком случае ученый получает разные понятия. Или: меняя операцию, мы, в сущности, меняем само понятие.

Наиболее острые и плодотворные дискуссии в американской литературе по поводу проблемы операционализации проходили в 30-40-е годы. Они позволили поставить ряд важных вопросов, связанных с процессом измерения и его влиянием на научную теорию. В частности, резкой критике были подвержены любые попытки построения теории, лишенной проверяемых гипотез и операционализированных понятий1. Именно с этого момента начинается эра эмпирической социологии как фундаментальной дисциплины, ориентированной на строгие каноны научного метода. Ключевым требованием этого метода выступает построение программы исследования, о которой говорилось в настоящей главе.

Пример конкретизации и операционализации. Семью можно отнести к общим понятиям социологии (категориям), поскольку она представляет собой не единичное явление, локализованное в пространстве и во времени (семья Петровых), не просто малую социальную группу в ряду других групп (бандформирований, трудовых бригад, спортивных команд и др.), но фундаментальный институт общества, одну из самых важных и сложных форм социальной организации. Семья - не только первичная ячейка современного общества, но генетическая клеточка человеческого общества как такового, которая прошла длительную историческую эволюцию одновременно с эволюцией общества. Количество значений этой категории не является исчислимым (конечным) множеством. Все время открываются новые значения и грани этого философского и социального явления. А это значит, что семья - понятие категориальное (общенаучное).

Социологов никогда не устраивала семья в качестве философско-социологической категории - слишком расплывчатой и многозначной она казалась. Они придали ей новое, конкретно-социологическое значение, но сохранили старое название. В социологии семья - это основанная на браке или кровном родстве малая группа, члены которой связаны общностью быта, взаимной помощью, моральной и правовой ответственностью. В экономике семья - это группа лиц, живущих вместе на одной жилой площади, ведущих совместное хозяйство и находящихся в отношениях родства, брака или опекунства. С экономистами и социологами не согласились этнографы, которые подчеркивали такой важный момент, как преемственность поколений. Под семьей, существующей в течение длительного промежутка времени, отныне предлагалось понимать такую целостность, которая делится и восстанавливается в каждом поколении, не нарушая преемственности. Способность восстанавливать свое единство в каждом следующем поколении - очень важная характеристика семьи. Она описывает то, что ученые именуют жизненным циклом семьи.

В связи с этим возникает методологический вопрос: как быть ученому, знающему, с одной стороны, чрезмерную абстрактность философско-социологической категории семьи, а с другой - логическую неполноту частнонаучных определений семьи, предложенных социологами, экономистами и этнографами? Соединить их вместе и предложить новое, пусть чрезмерно громоздкое, но всеохватывающее определение семьи? Выделить в частных формулировках общие черты и принять их в качестве правильного и очень емкого определения? Использовать в эмпирическом исследовании вместо понятия семьи понятие <домохозяйство>?

Домохозяйством считается каждый отдельно проживающий и питающийся человек, семья или группа людей, совместно живущих и питающихся, но не обязательно имеющих родственные отношений. Таковым, к примеру, может быть группа из трех студентов, живущих в одной квартире. Но в таком случае домохозяйство - более широкое эмпирическое понятие, чем семья, поскольку класс эмпирических референтов у него больше, ведь наряду с устойчивыми родственными группами сюда придется включать любые случайные объединения, например, проживающих в одной комнате студентов или снимающих квартиру <челноков>. Возник своего рода парадокс: понятие домохозяйства оказалось эмпирически шире, но теоретически уже категории семьи.

Кроме того, новое понятие или термин тяготеет больше к экономике, нежели к социологии, а тем более к этнографии. Действительно, ведение совместного хозяйства - это признак не семьи, а домохозяйства. В таком случае поставленную проблему - объединить разные подходы - мы не решили, поскольку в качестве общего всем наукам мы взяли один из частнонаучных терминов. Правда, между двумя подходами - социологическим и экономическим - не обязательно существует противоречие. Их можно объединить, дав такую формулировку: семья представляет собой домохозяйство, т.е. группу совместно проживающих лиц, объединенных родством или свойством, а кроме того, общим бюджетом.

Поскольку домохозяйство вошло как часть или элемент в определение семьи, его следует считать только узкоинструментальным термином, имеющим одно значение. Можно ли теперь семью и домохозяйство считать синонимами, т.е. взаимозаменимыми понятиями? <Конечно, нет> - последует ответ. Но ясность наступила лишь после тщательного методологического анализа, а на практике, где к нему обращаются очень редко, возникает изрядная путаница.

Когда социолог-эмпирик неумело проводит операционализацию семьи, то допускает несколько ошибок: 1) семью как философско-социологическую категорию не конкретизирует в частнонаучное, а сразу проводит операционализацию, т.е. осуществляет запрещенный перевод категорий в термины (семью как социальный институт расшифровывает при помощи домохозяйства как совместно ведущегося хозяйства организованной или неорганизованной группой людей); 2) подменяет одно слово другим, а именно спрашивает о семье, а дает определение, которое может быть применено также и к домохозяйству. Формируя анкету, он наивно спрашивает респондентов: сколько человек проживает в вашей семье? И, на всякий случай, дает контрольный вопрос: сколько человек проживает в вашей квартире? Оказывается, что на оба вопроса одни и те же респонденты часто дают разный ответ даже в тех случаях, когда проживают не в коммунальной, а в отдельной квартире. Количество эмпирических референтов у семьи оказывается больше, чем у термина <квартира>. Пытаясь выяснить причины расхождения, критики установили следующие обстоятельства. К семье многие респонденты причисляют своих пожилых родителей, братьев и сестер, которые живут в другом месте, но входят в единую систему родства. Они выступают кровными родственниками, но не ведут общее хозяйство. В сознании респондента семья выступает скорее духовно-родственной общностью, нежели кровно-хозяйственной единицей. Для того чтобы избежать путаницы, социологу нужно заменить семью на домохозяйство и дать расшифровку последнего, а понятие семьи провести через самостоятельный блок вопросов, которые бы с разных сторон раскрыли это многомерное явление.

Как мы выяснили, теории оперируют категориями, понятиями и терминами. Однако известно, что при построении своего теоретического инструментария социолог оперирует и такими единицами, как переменные. По мнению Р. Дабина, теоретическая модель начинается именно с переменных, взаимосвязь которых образует предмет исследования1. Когда наука переводит слова в цифры, она прибегает к языку переменных.

Почти все понятия социологии нуждаются в переводе в систему переменных. Это означает, что социологические понятия и термины - прямо или опосредованно (через процедуру операционализации) - можно выразить на языке измерений, подобно тому как почти все понятия физики выражаются на языке чисел. Сразу оговоримся: категории практически не поддаются переводу на язык переменных. Это очень абстрактные понятия, которым практически невозможно приписать, предварительно их не конкретизировав, т.е. не переведя рангом ниже, количественную размерность. Об этом недвусмысленно высказался один из основателей количественной методологии Г.Блейлок: социологи-теоретики часто пользуются чрезмерно абстрактными понятиями, которые в корне отличаются от переменных, являющихся рабочим инструментом социологов-эмпириков. Стремясь преодолеть разрыв, Блейлок предложил называть переменные индикаторами абстрактных понятий2.

Переменная - понятие в социологии, которое может принимать различные значения. Например, доход или образование могут принимать множество значений, выраженных цифрами, скажем, доход в 100-500, 501-1000, 1001-1500 рублей, образование начальное (4 класса), неполное среднее (9 лет), полное среднее (11 лет), высшее (5 лет) или неполное среднее, среднее, среднее техни-ческое, высшее незаконченное и высшее законченное и т.д. Пол имеет всего два значения - мужской и женский. Тем не менее это переменная. Возраст имеет целый ряд значений, скажем, 1 год, 20 лет, 75 лет и другие. Разброс в возрасте респондентов называется вариацией, конкретные величины возраста - значениями, а совокупность всех значений образует переменную. Таким образом, переменная <возраст> имеет значения от 0 до 70 (средняя продолжительность жизни) и более лет. Значения группируются в интервалы: 0-5, 6-10, 11-15 лет и т.д. Их можно группировать иначе, все зависит от задач исследования. Интервалы значений переменной <возраст> в случае с пенсионерами начинаются с 55 до 60 лет.

Переменной величиной выступает также <принадлежность к социальному классу>, ибо классов в обществе может быть несколько. Такими же переменными являются собственность, статус, социальная напряженность и др. Среди наиболее часто применяемых социологических перемен-ных - социальный статус, доход, пол, возраст, семейное положение, национальность. Необязательно, чтобы переменная имела количественное выражение. Пол - типичный пример социологической переменной, которую нельзя выразить в цифрах.

Некоторые важные понятия в науке не являются переменными. Например, культура вообще не является переменной. Но если мы говорим о культуре конкретной страны или общества, то данное понятие можно как-то измерить, а значит, сделать его переменной. При этом под измерением можно понимать концептуальное определение понятия с помощью словаря. Если словарь дает концептуальное определение, то инструкция о том, как измерять его, является определением операциональным. Первый тип определения переменной именуют также качественным, а второй - количественным постольку, поскольку он предполагает процедуру измерения.

Под концептуальным определением переменной (либо понятия) подразумевают словесную расшифровку или дефиницию, позаимствованную, как правило, из словаря. Концептуальное означает теоретическое определение, при котором более абстрактные понятия расшифровываются через более конкретные.

Под операциональным определением переменной подразумевают совокупность действий (указанных в инструкции), при помощи которых в реальности можно наблюдать (получать через анкетирование или интервью) эмпирические признаки описываемого данной переменной реального явления и фиксировать их в измеряемых величинах.

Примеры операционального определения

В книге Х. Бернарда <Методы исследования в антропологии: количественный и качественный подходы> (1994) приведен пример операционального определения, взятый автором из собственной практики изучения карьерных ожиданий, связанных с получением образования, в племени чиканос:

<Идите в дом своих респондентов. Используя местный язык (может быть, это будет испанский или английский), расспрашивайте родителей о том, чтобы они хотели, что бы их дети, закончив среднюю школу, делали через 10 лет. Исследуйте каждый ответ как можно глубже и выясните, почему родители дают именно такой ответ. Особенно, если родители сообщают вам, что они думают о том, что их дети будут делать, или что они хотели бы, чтобы их дети делали. Если родители колеблются, говорите: <Предположим, что ничто не препятствовало бы вашему сыну [дочери], что у них всегда получалось задуманное, что бы вы хотели, чтобы они делали через 10 лет?>

Запишите все, что родители говорят, и кодируйте ответы на следующем континууме значений: 1 = определенно выражают желание, чтобы их дети получили высокостатусную профессию; 2 = неопределенно выражают свое отношение к тому, чтобы их дети получили высокостатусную профессию; 3 = определенно выражают желание, чтобы их дети получили низко- или среднестатусную профессию.

Используйте Nakao's occupation scale, чтобы решить вопрос, какой является выбранная родителями для своих детей профессия: высоко-, средне- или низкостатусной. Удостоверьтесь, что зафиксированное вами мнение родителей раскрывает причины выбора данной профессии.

Обратите внимание на то, как повлияли этнографические данные на ваш способ операционализации понятий>1.

В качестве операционального определения понятия <политическая установка> могут явиться указания на инструмент - вопрос интервьюера <Какая партия, по вашему мнению, выражает интересы народа?> Далее следуют сведения, что интервьюер выбирает одно или несколько наименований из предложенного ему набора карточек, что опрос проводится по месту жительства, что интервьюер - молодая женщина. Предполагается что при иных условиях распределение ответов заметно изменится1.

Операциональное определение должно включать три обязательных момента:

? описание инструмента измерения (формулировка вопроса, шкала и др.);

? описание действий ученого по применению данного инструмента (инструкция);

? описание условий сбора данных или измерения (проводится ли опрос на улице, по месту жительства, время проведения и др.).

Первые два момента являются главными, третий - дополнительным, хотя и обязательным. Если операциональное определение понимается как серия инструкций, описывающих действий, которые должен осуществить исследователь для установления значения переменной2, но не указан инструмент, то подобную расшифровку вряд ли можно считать полной.

Оба типа определения переменной - концептуальное и операциональное - тесно связаны друг с другом. Если для начальной стадии эмпирического исследования можно ограничиться концептуальным определением, например такого понятия, как <плотность проживания>, то на последующих стадиях может потребоваться операциональное его определение с указанием количества комнат или размера площади на одного человека. Таким образом, эмпирическое исследование (в части создания ТМПИ) начинается с концептуальных определений, а завершается операциональными.

Понятие <конфликт>, как и понятия <культура>, не является переменной, ибо ему нельзя приписать множество значений, предварительно не переведя его в более конкретные понятия, которым уже можно приписать количественную меру. Скажем, тип конфликта, масштаб конфликта могут служить такими переменными. В связи с этим американский антрополог Х. Бернард дает такое определение переменной: <это нечто, что имеет более чем одно значение, и значения могут выражаться словами или цифрами> К примеру, возраст выражается цифрой, а религия - принадлежностью к конфессии: буддист, методист и т.д.3

Переменные различаются тем, что одни из них можно измерить единственным способом (набором единиц измерения), а у других обнаруживается несколько способов. Так, <удовлетворенность> при желании идентифицируется в терминах <очень удовлетворен>, <не очень удовлетворен>, <удовлетворен>, <скорее удовлетворен, чем неудовлетворен>. Успешность карьеры можно измерить в шкале <очень успешная - успешная (средняя) - неуспешная - очень неуспешная>. Говорят даже, что количество значений у многих переменных практически бесконечно1. Переменная <национальность> включает сколь угодно много позиций - националь-ностей (на нашей планете насчитывается от 3,5 до 5 тыс национальностей), <возраст> может фиксироваться крупными (десятилетиями), средними (годами) и малыми (месяцами) интерва-лами. В результате методологи различают два типа переменных - одномерные переменные и многомерные(multidimensional).

Все переменные суть понятия, но одни измеряются легче, а другие труднее. Измеряя, мы чаще всего полагаемся на жизненный опыт и интуицию. Однако ученый не ограничивается ими и пускает в ход дополнительные инструменты - правильно построенные вопросы и измерительные шкалы. Например, склонность к миграции мы можем измерить по ответам на вопрос: <Как часто Вы думали о том, чтобы уехать с этого места?>. Другим источником данных служит наблюдение: верным признаком выступит наличие родственников, уже эмигрировавших из этой местности. Часто для измерения одной переменной ученым приходится использовать несколько методов.

Условно все переменные, используемые в социальных науках, можно подразделить на те, которые измеряются 1) легко, 2) трудно и 3) практически не измеряются. Первые называются просто переменными, которым легко подобрать свойственные им индикаторы, а тем - количественные величины. Вторые и третьи называют концептуальными переменными. Иногда их разводят и трудно измеримые называют концептуальными переменными, а неизмеримые - категориями. В арсенале современной социологии насчитывается, судя по , около 3700 концептуальных переменных. Одной из трудноизмеримых переменных считается <социоэкономический статус> (socioeconomic status - SES). Величина дохода ничего не покажет, поскольку есть очень богатые люди с низким статусом (мафиози) и, наоборот, бедные с высоким (интеллигенты). И уровень образования не даст исчерпывающей картины, поскольку многие из крупных бизнесменов имеют низкое образование.

Способ измерения и их число по-разному влияют на судьбу переменных. В одном случае смена способа измерения никак не отражается на сущности переменной, а в другом она меняет ее природу. К примеру, расстояние можно измерять в километрах, сантиметрах, миллиметрах и т.д., от чего его пространственная сущность не страдает. ... Можно сказать о порядке рождения, возрасте, брачном статусе. А вот политическую власть, стресс или благосостояние можно измерять по-разному, и каждый раз мы получим разные явления. Благосостояние можно выразить размером зарплаты, доходом на душу населения (до или после вычетов - разные явления), ценными акциями, маркой машины, престижностью района проживания, количеством загранпоездок, должностью и т.д.1

Наука не просто переводит явления в слова, а слова - в переменные, но ищет связи между последними, чтобы лучше объяснить и предсказать реальные события. Простейший тип связи - соединение в одном пропозициональном суждении независимых и зависимых переменных. Методология действительно подразделяет переменные на два вида: независимые переменные - это те, на изменение которых никто и ничто другое не влияет; зависимые переменные - это те, на изменение которых влияют другие переменные. Так, принадлежность к социальному классу - независимая переменная, а доход - зависимая (действительно, величина дохода прямо зависит от того, к богатым или бедным вы относитесь). Возраст и пол - всегда только независимые переменные. Социальное, или классовое, происхождение играет роль независимой переменной, а склонность к преступной деятельности - зависимой: эмпирические исследования установили, что в низшем классе выше уровень преступности, нежели в среднем и высшем. Другой пример: бедные плохо питаются, имеют низкий уровень образования, слабую приобщенность к культуре. Первая переменная - независимая, две вторые - зависимые.

В строгом смысле социологическими переменными - независимыми и зависимыми - выступают только термины. Почему? Да потому, что понятия нам все равно приходится операционализировать до уровня терминов, приписывая по ходу дела им размерность (количественную меру) и тем самым придавая им статус переменной.

Однако вопрос о том, является ли данное выражение термином или понятием, решается непросто. Возьмем переменную <возраст>. Это понятие или термин? На первый взгляд, это термин, поскольку возраст имеет четкую шкалу измерения, или размерность: 1) до года, 2) от года до 5 лет, 3) от 5 до 10 лет и т.д. Можно брать меньший интервал и соответственно задавать иную мерность. Однако возраст не сводится лишь к психофизическому состоянию организма. Сегодня говорят о социальном, психологическом и даже культурном возрасте. Можно услышать о ком-то, что по уровню интеллектуального развития этот 17-летний юноша находится на уровне 12-летнего подростка, а по накопленным социальным навыкам, умению отвечать за свои поступки и т.п. он стоит на уровне 10-летнего ребенка. В данном случае физический возраст не совпадает с психологическим и социальным. А есть еще юридический возраст. Правоведы выделяют три разных возраста - 14, 16 и 18 лет. С правовой точки зрения, это разные юридические категории. В 18 лет индивид получает право голосовать, в 16 лет он получает паспорт, а с 14 лет его могут привлекать к уголовной ответственности.

Другой пример - <интенсивность (или частота) чтения>. Можно ли ее рассматривать в качестве переменной? Чтение - это процесс. Интенсивность - его количественная характеристика. Интенсивностью обладают многие процессы, в том числе процесс чтения. Само чтение не выражается в количественных характеристиках, а вот интенсивность чтения таким свойством обладает. Как только мы подвергли уточнению и конкретизации более общее понятие <чтение>, мы сразу вышли на его количественные характеристики, которые описываются через термин <интенсивность чтения>.

Таким образом, нисхождение от понятий к терминам представляет собой процесс, который, в зависимости от целей анализа, именуется (а) конкретизацией, (б) операционализацией, (в) нахождением количественной мерности. Только конкретизированное понятие можно измерять. Другой пример - образование. Его можно измерять? Для того чтобы обнаружить количественные характеристики понятия <образование>, мы должны его <сбросить> на уровень терминов. И тогда мы получим новое сингулярное теоретическое образование - <уровень образования>. Уровень образования измеряется не количеством или качеством дипломов, а числом лет обучения. Индивид может проучиться 4 года и получить начальное образование, а может проучиться 15 лет и гордиться своим высшим образованием. Число лет обучения - международная единица измерения уровня образования. Качество же дипломов в разных странах разное. Оно различно в городе и деревне. Значит, здесь нет мерности, так как нет стандарта, единообразия. Количество лет обучения - размерность переменной <образование>.

Допустим, что кто-то изучает английский, арабский и китайский языки. Но входит ли знание языка в понятие <образование>? Скорее всего, не входит, как не входят в понятие <образование> умственные способности, интеллект, объем памяти. Они входят в другое понятие, скажем, <способности индивида>. Под образованием социолог должен подразумевать процесс передачи знаний от старших к младшим, от учителя к ученику, получивший институциональное закрепление в соответствующем своде законов, место в общественном разделении труда, а значит, специфические статусы и роли (статусы учителя, ученика, министра образования, завуча, председателя родительского комитета. работника департамента образования и т.д.), которые скреплены между собой определенным набором норм и правил. Вот что такое образование для социолога. Конечно, для педагога или правоведа образование будет чем-то иным. Но в таком случае в социологическое понимание образования не должно входить то, что именно человек выбирает и какова степень сложности выбранного предмета - в данном случае английского, арабского и китайского языка. Не входит сюда и то, почему один человек овладел китайским, а другой нет. Эти проблемы охватываются, по всей видимости, другими терминами и понятиями.

В социологии наряду с переменными широко употребляются пропозиции - выводы, представляющие логически истинные дедукции1. В логике и методологии они называются пропозициональными функциями- выражениями с неопределенными терминами (переменными), которые могут получать то или иное конкретное значение и в этом случае становятся осмысленными (истинными или ложными) высказываниями. Пропозициональные функции и переменные - это язык эмпирического исследования.

Между переменными и пропозициями много общего. Переменные могут иметь множество значений, как количественных, так и качественных. Иными словами, у них нет навсегда закрепленного за ними значения. Но и у пропозиций нет постоянных членов предложения-вывода. Благодаря своему непостоянству переменные и пропозиции становятся важным звеном построения языка измерения в социологии. Различия между ними заключаются в следующем. Во-первых, переменные - это те части или кирпичики, из которых строится пропозиция, во-вторых, если с переменных теоретическая модель начинается, то пропозициями ее построение заканчивается.

Пропозициональная функция может принимать самый разный вид: <S< I>есть Р>, <P(X)< I>?К(х), <Р(х)?К(у)> и т. д. Например, утверждение <инди-виды, имеющие более высокий уровень образования, в боль-шей степени удовлетворены своим трудом> является пропо-зициональной функцией. Переменная - <индивиды с более высоким уровнем образования> - описывает огромное мно-жество людей и никого конкретно. Под <индивидами> можно понимать любую социальную группу, а именно мужчин и женщин, стариков и молодых, водителей, поваров, менеджеров и т.д., а затем проверять на практике, в какой степени им соответствует свойство быть в большей степени удовлетворенным трудом. Возможно, что некоторым категориям людей оно вовсе не присуще. Предположим, под <индивидами> имелись в виду менеджеры, в итоге получаем следующее утверждение: менеджеры, имеющие более высо-кий уровень образования, в большей степени удовлетворены своим трудом. Эмпирические исследования, проведенные в разных странах, действительно подтверждают справедли-вость суждения.

Все переменные - вчерашние категории, понятия и термины - связаны между собой и только в таком виде способны образовать научную теорию. Характер связи передается термином <зависимость>. Это означает, что две или несколько переменных каким-то (а каким именно, предстоит узнать в исследовании) образом зависят друг от друга, например, уровень и масштабы воровства могут зависеть от классовой позиции таким образом: чем ниже класс, тем выше уровень воровства или наоборот (если учесть, что богатые воруют по-крупному). Выражение <чем ниже, тем выше> как раз описывает характер зависимости, конкретные (вплоть до процентов и коэффициентов) параметры которой обнаруживаются только в эмпирическом исследовании.

При построении программы исследования социолог вначале устанавливает гипотетическую связь - с помощью теоретических рассуждений и логики. Логико-теоретическая система взаимосвязи переменных, образующих теоретическую модель предмета исследования, хотя и принципиально важна, не имеет количественной меры. Чтобы выяснить степень взаимосвязи двух (или больше) переменных, скажем, невыплаты заработной платы и готовность к протестному поведению, надо провести эмпирическое исследование, опросить людей, собрать статистику, интерпретировать полученные данные. Таким образом, связь между переменными устанавливается дважды - вначале логически (теоретически), а позже эмпирически.

Как устанавливается логическая связь переменных? Двумя способами - при помощи теоретических гипотез и логического вывода. Обратимся к теоретическим гипотезам. Когда ученый строит программу своего исследования, он еще не знает, существует ли взаимосвязь между воровством и классовой позицией. Он может только предположить, что, к примеру, бедные воруют чаще. Он постулирует: между двумя переменными существует определенная связь, а какая именно, покажет само исследование. Гипотетическое постулирование связи переменных очень распространено там, где социолог сталкивается с неизвестным, т.е. новым знанием, еще неизученными проблемами.

Второй тип - логический вывод - возможен только там, где все давно известно и не требуется эмпирической проверки, т.е. самоочевидно. Теорема Пифагора не нуждается в эмпирическом подтверждении. В социологии не нуждается в эмпирическом доказательстве зависимость коэффициента рождаемости от численности женщин в фертильном возрасте. Она уже была доказана сотни и тысячи раз.

Связь между этими двумя переменными интерпретируется в логических категориях. Ее не надо переводить в термины гипотезы, поскольку о ней все давно известно. При разработке программы исследования такими зависимостями следует пользоваться как аксиомами, встраивать их в фундамент своего проекта, опираясь на который возводить уже новые этажи, прокладывая путь к неизвестному или малоизвестному. В итоге путь познания социолога выглядит как движение от известного к неизвестному, от давно доказанных аксиом и логических зависимостей к только еще обнаруживаемым связям между явлениями, которые пока фиксируются в форме теоретических догадок (гипотез).

Логический вывод гласит: изменения в переменной А с необходи-мостью влекут изменения в переменной В. Теоретико-гипотетический вывод таков: изменения в переменной А с вероятностью влекут изменения в переменной В. Иначе говоря, логический вывод можно назвать законом, а теоретико-гипотетический вывод, если он получил эмпирическое подтверждение - закономерностью. В принципе все закономерности <мечтают> со временем стать законами.

Теоретико-гипотетический вывод о связи двух переменных является, таким образом, вероятностным. Хотя такие связи не поддаются однозначному объяснению, они более продуктивны, чем связи на основе логического вывода1. В самом деле, кто возьмется с абсолютной достоверностью утверждать, что бедные воруют чаще богатых. Во-первых, смотря что и в каких размерах - одни присваивают в собственность государственные банки, а другие - пару списанных труб или болтов. Во-вторых, в разных регионах, а тем более в разных культурах и в разные эпохи бедные и богатые вели себя в отношении воровства по-разному. Стало быть, вывести четкую связь между воровством и классовым положением людей для всех времен и народов не удастся. В сфере социологии менеджмента американские социологи потратили 30 лет на изучение связи между удовлетворенностью трудом и производительностью труда. Провели тысячи эмпирическим исследований, но установили твердо лишь один-единственный факт: определенной связи между двумя переменными не существует.

Пропозиции должны быть истинными, поскольку они являются логическими утверждениями о теоретической системе. Иными словами, их истинность продиктована природой самой теории, а не радикальностью. Когда ученый ставит вопрос о связи теории с реальностью, он превращает или переводит пропозициональные утверждения в гипотезы. А вот уже гипотезы требуют подтверждения эмпирией. Гипотезы - это предсказание того, что может быть истинным в реальном мире, если обработать соответствующим образом эмпирические данные.

Итак, переменная - это теоретическое понятие, одетое в эмпирические спецдоспехи, позволяющие ему измерять реальные явления. А пропозиция - это небольшое и хорошо организованное подразделение, в котором его члены, переменные, тесно скоординированы и взаимодействуют ради достижения общей цели - добыть надежные эмпирические данные и обогатить ими социологическую науку.

Довольно жесткую и логически отшлифованную систему абстрактных объектов, составляющих суть теории, связывает с хаотичным миром людей, спешащих на работу, беседующих на улице, голосующих на выборах, марширующих в колонах демонстрантов, иными словами, с реальностью, которую изучает социолог, множество специальных понятий и процедур, которые позволяют согласовать столь разные миры. Этот сложно организованный комплекс имеет специальное название - эмпирическая схема объекта исследования (ЭСОИ). <Респондент>, <выборочная совокупность>, <статистический вывод>, <первичные данные> и т.п., по существу являются элементами этой схемы.

Эмпирическую схему объекта исследования, как и многие другие приемы исследования, социология позаимствовала у естественных наук. В физике она выполняет незаменимую роль переводчиков теоретического знания в эмпирическое. Наблюдая след электрона в пузырьковой камере Вильсона, физик должен иметь не только хорошо разработанную теоретическую модель, позволяющую интерпретировать этот след как орбиту электрона, но также сложную эмпирическую схему, которая содержала бы инструкции для работы экспериментатора, условия наблюдения, описание инструментов, при помощи которых должен наблюдаться именно этот, а не другой объект, кроме того, множество правил соответствия, которые позволили бы однозначно идентифицировать данный след с орбитой электрона.

Эмпирическая схема призвана заменить реальных пенсионеров, домохозяек или безработных на некие идеализированные объекты, поддающиеся наблюдению, измерению и объяснению. Опрашиваемые люди превращаются в респондентов, которые попадают в выборочную совокупность благодаря специальным математическим процедурам. Им задают не любые, а специально разработанные социологом вопросы в определенной последовательности. Ответы респондентов группируются, усредняются и интерпретируются по определенным правилам. Голосующие на выборах превращаются в идеализированный <политический электорат>, который обладает узким набором свойств, интересных ученому: возраст, пол, статус. От конкретных людей, обладающих бесконечным многообразием черт, в результате остаются усредненные типажи с узким набором характеристик. Но именно они нужны и полезны для теоретического обобщения.

Реальные предметы, здания, вещи, люди в ЭСОИ замещаются эмпирическими референтами - реальными признаками, фиксирующими наличие или отсутствие изучаемого свойства у объекта и выступаю-щими в виде значения переменной. Если человек с большой неохотой утром собирается на работу и клянет ее, то социолог фиксирует: подобное поведение или самочувствие есть эмпирический референт неудовлетворенности трудом. Социолога интересует не настроение перед работой, а отношение к ней (удовлетворенность/неудовлетворенность). Настроение выступает эмпирическим признаком (референтом) отношения. Эмпирическим оно называется не потому, что существует реально, т.е. эмпирически, а потому что именно такое поведение перед работой признано в эмпирической схеме объекта исследования верным признаком неудовлетворенности Хотя ученый мог выбрать иной эмпирический признак, например, совет своим близким и друзьям не устраиваться на данное предприятие. Во многих исследованиях именно это выступает эмпирическим признаком неудовлетворенности.

Что именно предпочесть, зависит от того, как устроена ЭСОИ, как проведено операциональное определение переменных, какой инструмент для наблюдения выбран, в каких условиях оно проходит. Если социолог посчитал (и теоретически грамотно обосновал свой выбор), что расспрашивать людей менее надежно, чем наблюдать их утренний уход на работу, то он построит эффективный инструмент наблюдения, а не станет пользоваться анкетой. Он выбрал конкретный инструмент, тщательно разработал его, указал, что и как будет наблюдать, какие поведенческие акты будет фиксировать в карточке наблюдения, как их интерпретировать, как записывать, в какое время и в какой последовательности и пр.

Все это - описание экспериментальной ситуации, разработка и описание инструмента исследования, операциональное определение переменных и указание эмпирических признаков (референтов), составление выборочной совокупности и многое другое - входит в содержание эмпирической схемы объекта исследования. Она представляет <стратигему> практических действий исследователя, алгоритм его операций и описание инструментов. Эмпиричес-кая схема представляет собой модель реального взаимодействия, типичную схему практических преобразова-ний совокупностей реальных объек-тов. Каждый элемент эмпирической схемы сопоставляется не с одним объ-ектом, а с классом объектов. Это значит, что схема соответствует не отдельной конкретной ситуации, существующей в данное время и в данном месте, а типу таких ситуаций. К примеру, в физике эмпи-рическая схема опыта с проводом и магнитной стрелкой от-носится к любому эксперименту с любым током заданной силы в прямолинейном проводнике и с любой миниатюрной магнитной стрелкой. В социологии выборочная совокупность рассчитана не на конкретных К.П. Иванова, А.И. Селиверстова и других респондентов, а на типичных ивановых и селиверствовых, которые могут попасть или не попасть в данную выборку. Если социолог начнет отбирать в алфавитном списке своих респондентов не с этого номера, а со следующего, но применит ту же самую математическую процедуру, что и в первый раз, то в выборке окажутся совсем другие имена, но она по-прежнему будет точно отражать генеральную совокупность.

Когда социолог изучает систему управления на предпри-ятии, ему необходимо выяснить схему распределения обя-занностей и функций между руководителями и подчиненны-ми, между различными подразделениями и цехами (основны-ми и вспомогательными) и т. д. В ЭСОИ войдут штатное расписание, структура управления, структура должностей, функциональная схема взаимодейст-вия бригад, их состав и структура, связи между бригадами и участками, схема взаимосвязи рабочих мест (зон) и систе-ма индивидуального разделения труда. Подобная информа-ция берется из заводской документации. Прежде чем проводить какой бы то ни было социальный эксперимент (например, внедрение на предприятии гибкого рабочего графика или коллективных форм организации труда), социолог должен составить эмпирическую схему объекта исследования, в которой отразить типичные черты конкретной ситуации в форме графиков, схем, таблиц, протоколов наблюдения. Обычно штатное расписание и структура управления отра-жают типичную ситуацию, иначе говоря, они приложимы ко множеству однотипных предприятий. Специфическимиони становятся позже, когда администрация вносит в них изме-нения и приспосабливает к конкретной обстановке.

В эмпирическом исследовании, охватывающем множество разнородных объектов в разных концах страны и выявляю-щем в них типичное, повторяющееся, закономерное, функ-цию эмпирической схемы выполняют: структура выборочной совокупности (распределение респондентов по возрасту, по-лу, национальности, профессиям или каким-либо иным приз-накам), основа выборки (список единиц отбора), объем вы-борки (количество единиц отбора), структура генеральной совокупности (например, структура обрабатывающей про-мышленности по типам, видам, отраслям, численности рабо-тающих, их профессионально-квалификационная структура и т. д.).

Эмпирическая схема объекта исследования нацелена на изучение реальных фактов. Факты - это события, которые можно непосредственно (эмпирически) наблюдать. Такие факты называют эмпирическими. Эмпирический факт в науке выражается единичным суждением о конкретном событии. Однако не все, что можно наблюдать, есть факт. Отдельные предметы или действия не есть факты. Машина, квартира, человек, посещение, встреча, поцелуй и т.п. сами по себе еще не факты. Факт имеет место только тогда, когда указаны конкретные объекты (или субъекты), конкретный способ их взаимодействия (или взаимоотношения), конкретное место и конкретное время. Например: водитель Николаев Н.Н. в 9 часов утра проехал на красный свет перекресток улиц Малоярославская и Кировcкая в городе Нижние Углы. Если не указаны конкретные данные, то это не факт. Так, объявление <Семья военнослужащего снимет в центре Москвы двухкомнатную квартиру сроком на полгода>, несмотря на его кажущуюся конкретность, фактом не является. Но если мы слышим фразу <Семенов С.С., выходя утром из своего дома (адрес указан) такого-то числа, обнаружил на своем подъезде объявление с приведенным выше содержанием>, то мы имеем дело с эмпирическим фактом.

Без фактов нет науки, ибо ученые наблюдают множество фактов, обнаруживают их повторяемость и выводят закономерности. Единичные факты ученых не интересуют, ведь их нельзя подвергнуть статистической обработке.

Кроме повторяемости факты должны обладать еще одним свойством - быть объективными. А для этого они должны быть конкретными и точными. Только такие факты можно проверить и перепроверить. Утверждение, что начальник станции Петров П.П., как правило, приходит на работу с опозданием, всего лишь субъективная оценка, которую нельзя проверить, но не факт. Другое дело, когда бесстрастный наблюдатель точно зафиксировал время, место, действие и лицо, совершившее его. Такого рода конкретные записи о единичном событии методологи, придерживающиеся позитивистской ориентации, называют протокольными предложениями. Суть их в точном протоколировании конкретного события. Если тот же наблюдатель в течение длительного времени, скажем, полугода, точно фиксирует время прихода Петрова П.П., а затем, обобщив наблюдения, делает вывод, что тот действительно опаздывает, то он в итоге выявляет эмпирическую тенденцию, касающуюся одного объекта. Если социологи с помощью наблюдения или опроса по репрезентативной выборке выяснили, что большинство (73%) начальников станций страны не опаздывают на работу, то они установили эмпирическую тенденцию, касающуюся определенной социальной группы. А если к тому же они, исходя из характера и содержания труда, статусных характеристик, должностной иерархии и др., теоретически объяснили, почему начальники станций не опаздывают на работу, то это означает, что они вывели определенную закономерность поведения типичных представителей данной социальной группы в типичных ситуациях. Социологию так и называют - наукой о социально типичных явлениях.

Принято считать, что социология - единственная наука, которая точно знает, что думает и чего хочет среднестатистический человек. Действительно, при помощи количественных распределений ответов на анкету социология выявляет среднетипичное мнение большой группы людей. Как наука, она отражает объективную реальность своеобразным, только ей присущим способом. Социология имеет дело с поведением достаточно больших масс людей. Поэтому задача социолога - обнаружить индивидуальные различия людей, имеющие систематический характер, обобщить их в закономерности, освободившись от всего случайного, неглавного. Тем самым он описывает устойчивые свойства социального явления или процесса.

Результаты выборочного исследования подвергаются математической обработке, после чего они принимают форму числовых выражений, которые описывают один или несколько фактов. Их называют статистическими фактами. Статистические факты определяются как типические сводные числовые характеристики, полученные в ходе массового наблюдения (например, 78% россиян по уровню доходов в 1992 г. находились за чертой бедности). Статистические факты - это сырой, необработанный материал науки. Они не могут служить эмпирической основой социологии. Ее эмпирической базой выступают социальные факты.

Социальный факт - единичное общественно значимое событие или некоторая совокупность однородных событий, типичных для той или иной сферы общественной жизни или характерных для определенных социальных процессов1.

Социальные факты становятся социологическим знанием, благодаря их регистрации. Допустим, мы проанализировали доходы населения и установили, что доходы 78% населения ниже 2 тыс. руб. Мы только сравнили две цифры: 78% и 2 тыс. руб. По поводу определения величины прожиточного минимума существуют определенные нормативы, разработка которых опирается на те или иные социологические теории. Таким образом, социологическая теория нам подсказала, что 2 тыс. руб. - это прожиточный минимум, отделяющий бедных от нищих. Только теория, т. е. система научных понятий и проверенных утверждений, дает нам четкие критерии того, что считать прожиточным минимумом, бедностью и нищетой.

Как видим, статистический факт выявил некоторую тенденцию, но мы еще не знаем, о чем она говорит и является ли устойчивой, или закономерной. Знание о закономерном дает нам социальный факт, фиксирующий устойчивые тенденции.

Научным следует считать только такой эмпирический факт, который получил объяснение в рамках социологической теории.

Предметом социологического исследования, основанного на обобщении статистических фактов, выступает закономерность наступления какого-то события или явления либо их взаимосвязи. Слабым видом закономерности выступает тенденция, направление развития какого-либо явления или события, форма проявления закона. Закон - объективно существующая, повторяющаяся, существенная связь явлений, одна из ступеней познания человеком единства и связи, взаимозависимости и цельности мирового процесса.

Социологи провели исследование и установили, что на данном предприятии уровень удовлетворенности трудом составляет 60,5%. Это эмпирический факт, выраженный единичным суждением. Суждение такого рода - лишь начальная ступенька научного познания. В ходе дальнейшего исследования социологи установили причинно-следственные связи между уровнем удовлетворенности трудом и условиями труда. Такая зависимость между двумя переменными была обнаружена в 8 из 10 случаев. Два случая отклонения статистически незначимы.

Для того чтобы подтвердить предположение (гипотезу) о наличии повторяющейся устойчивой связи явлений, необходима серия наблюдений или массовых опросов.

Некоторые классы эмпирических явлений столь огромны, что социологу не хватит целой жизни для их изучения. В таких случаях применяется выборочное обследование, при котором опрашивают типичных представителей данного множества. Специальные математико-статистические процедуры помогут социологу отобрать именно типичных, а не исключительных представителей.

Собранные в процессе эмпирического исследования данные (ответы респондентов, оценки экспертов, результаты наблюдения и т.п.) можно определить как совокупность значений переменных, приписанных единицам исследования - объектам (людям, вещам, учреждениям).

Понятия <социологические данные> и <эмпирические данные> в учебниках и словарях, как правило, специально не определются и обычно считаются синонимами. Эмпирические данные содержатся в заполненных анкетах, протоколах наблюдения, опросных листах, бланках интервью. В узком смысле слова получаемые социологом данные относятся только к регистрационным документам (анкетам, бланкам интервью, протоколам наблюдения и т.п.1 В качестве данных выступают как обработанные, так и необработанные на компьютере результаты опроса. Обработкой социологической информации называют математико-статистическое преобразование данных, которое делает их компактными, пригодными для анализа и интерпретации. С социологическими данными можно производить следующие операции: 1) подготавливать их для обработки; шифровать, кодировать и т.д.; 2) обрабатывать (вручную или с помощью компьютера); табулировать, рассчитывать многомерные распределения признаков, классифицировать и т.д.; 3) анализировать и 4) интерпретировать2.

В широком смысле термин <данные> применим к результатам не только эмпирического, но и теоретического исследования. Различие между ними заключается в следующем. Социолог-эмпирик пользуется собственными данными, т.е. результатами проведенного лично им опроса или наблюдения. Социолог-теоретик употребляет чужие данные, т.е. результаты исследования, проведенного кем-то другим и опубликованного в печати. Собственные данные получили название первичных данных, чужие - вторичных данных. Как правило, те и другие представляют уже обработанные при помощи математики результаты исследования, поэтому выражение <первичные данные> в строгом смысле не употребляются по отношению к сырому материалу, например заполненным анкетам или бланкам наблюдения. Их следует еще подвергнуть обработке.

Данные, прошедшие математическую обработку и выраженные в форме таблиц с распределением ответов респондентов, называются первичными.

По отношению к данным можно ставить вопрос об их репрезентативности, о возможности распространить выводы, сделанные на основании анализа выборочной совокупности (объекта непосредственного анализа), на генеральную совокупность (объект в целом): к примеру, можно ли распространить выводы, сделанные на основании опроса москвичей, скажем, об их отношении к президенту, на жителей всей страны или жителей всех крупных городов.

<Приводным ремнем> эмпирического исследования выступают специальные математические процедуры, в основе которых лежит теория вероятностей, определяющая технологию составления выборочной совокупности и электронной обработки данных. К ней тесно примыкает процедура эмпирического обобщения, называемая еще статистическим выводом. В его основе лежит индуктивное (от лат. inducere - наводить) умозаключение - логическое действие, в результате которого на основании знания об отдельных предметах делается общий вывод, содержащий общий вывод о всех предметах этого класса.

Статистический вывод - это индуктивное обобщение, построенное на основе математической обработки и обобщения некоторого множества единиц исследования. Скажем, вы опросили 1500 избирателей и выяснили, что более 60% пожилых людей (старше 60 лет) на последних выборах голосовали за коммунистов. В данном случае изучалась статистическая связь двух переменных: возраста и электорального поведения. В результате можно сделать вывод: чем старше возраст респондента, тем выше вероятность того, что он проголосует за коммунистов. И наоборот.

Статистический вывод - это количественный вывод, получаемый после обработки анкет и анализа первичных данных. В отличие от него два других, рассмотренных ранее типа вывода - логический и теоретико-гипотетический - являются качественными. Связь между ними следующая. При составлении программы исследования ученый теоретически постулирует (строит теоретическую гипотезу) возможность связи между двумя переменными - возрастом и электоральным поведением. Позже, когда он составил анкеты и провел исследование, при математической обработке данных строится статистический вывод. Это две стороны одной медали, первый служит пробным проектом, теоретическим макетом возможной связи двух переменных, а второй - его эмпирическим подтверждением.

Если на разных выборках и разными учеными обнаружена сходная зависимость, то можно говорить о появлении определенной тенденции. Но это еще не закономерность. Тенденция перерастает в закономерность, если получает должное теоретическое обоснования. Отсюда следует, что

Закономерность = Эмпирическая тенденция + Теоретическое обоснование.

Но закономерность еще не есть закон как следствие логического вывода. Законы, как мы знаем, сильнее, всеобщнее, если можно так выразиться, закономерностей. Для того чтобы закономерность переросла в закон, надо провести огромное множество исследований и доказать, что во всех странах и во все эпохи чем старше возраст, тем активнее люди голосуют за левых. Но в США и Западной Европе пожилые люди вовсе не симпатизируют коммунистам. Значит, открытая нами закономерность, во-первых, ограничена во времени и в пространстве, во-вторых, она никогда не станет всеобщим законом. К тому же и теоретически доказать жесткую связь между старшим возрастом и симпатиями к коммунистам невозможно. Стало быть, у нашей закономерности помимо всеобщности будет отсутствовать и другой признак - необходимость.

Статистический вывод невозможно получить, исследуя малые совокупности. Если в вашей анкете есть вопросы, к которым предусмотрено, скажем, по 5-7 закрытий, то, разделив 35 на 7, получим 5. А минимальным наполнением каждой ячейки должно быть 7. Он начинает работать тогда, когда единиц исследования достаточно много. <Достаточно много> означает, что при условии равновероятного попадания в каждую клетку пространства признаков наполнение каждой из них составит не менее семи единиц1. Одна статистическая ячейка - это один признак. Допустим, социолог спрашивает респондента о том, за какую партию он будет голосовать, и предлагает на выбор 7 российских партий. В этом списке одна партия - это один признак, или одна ячейка. Ее должны наполнить ответы не менее 7 респондентов. Конечно, чем их больше, тем меньше вероятность ошибочного вывода.

Особенность эмпирического исследования именно в этом виде вывода - в статистическом. Дело в том, что теоретическое исслеование, не прибегающее к полевому наблюдению или массовому опросу, вполне может содержать и логический, и теоретико-гипотетический выводы. Очень многие исследования именно этим и ограничиваются. Так, провести эмпирическое исследование на тему <Влияние переходного периода в России на формирование социальной структуры>, прибегая к массовому опросу, вряд ли возможно. Здесь нужны комибинированные методы, и прежде всего вторичный анализ - обобщение нескольких десятков проведенных в разные годы исследований и крупномасштабный анализ статистики. Теоретико-гипотетические выводы в таком случае никак не подтвердятся проведенным вами массовым опросом и полученным только на его основе статистическим выводом.

Статистический вывод можно сделать только на основе анализа первичных данных и частотных распределений. <Социолога интересует, во-первых, сколько людей подпадает под значение переменной, т. е. наполнение класса, во-вторых, каково распределение частот по всему континууму переменной, в-третьих, как меняется распределение при введении в группировку второго, третьего и энного признаков и, в-четвертых, имеется ли связь между признаками и насколько она меняется в различных контекстах>2.

Статистические связи выполняют такую же функцию цементирования эмпирических фактов, какую в теоретическом знании выполняла логика. Статис-тические закономерности, статистические правила - это логика эмпирического знания, механизм его построения.

Статистический вывод - область вероятностного знания. Вероятность - числовая характеристика степени возможности появления какого-либо случайного события при тех или иных определенных, могущих повторяться неограниченное число раз условиях. Она изучается в теории вероятностей - математической науке, которая по вероятностям одних случайных событий находит вероятности других случайных событий, связанных каким-либо образом с первыми. Математическая статистика - раздел математики о математических методах систематизации и использовании статистических данных -, опираясь на теорию вероятностей, позволяет оценить, в частности, необходимый объем выборки для получения результатов требуемой точности при выборочном обследовании. Одна из основных задач теории вероятностей состоит в выяснении закономерностей, возникающих при взаимодействии большого числа случайных факторов.

Инструментом установления таких закономерностей выступает закон больших чисел, гласящий, что совокупное действие большого числа случайных факторов приводит, при некоторых весьма общих условиях, к результату, почти не зависящему от случая. Иными словами, совокупное действие большого числа случайных факторов (причин, условий) приводит к результату, почти не зависящему от случая. Закон служит инструментом выявления устойчивых свойств в социальных явлениях и процессах. Он применяется социологами во всех статистических расчетах, без него немыслима эмпирическая социология. Закон незаменим при анализе процентного распределения ответов респондентов (опрашиваемых). Если социолог осуществляет достаточно большое число наблюдений, т. е. опрашивает множество людей, и каждое наблюдение не зависит друг от друга или все они обусловлены какой-то общей причиной (иными словами, когда респонденты при заполнении анкеты не влияют друг на друга), то он выявляет устойчивые связи, массовый процесс. На законе больших чисел строится процедура выборочного обследования в социологии (его принцип: о многих судить на основании знания о немногих).

Когда мы находим количественную меру, то автоматически переходим в область вероятностных утверждений. Мы можем сказать, что с достоверностью, равной 60-70%, женщины склонны выбирать в качестве брачного партнера мужчину с высшим образованием. Здесь процентная доля, которая заменяет размытые формулировки типа <некоторые>, <большинство> или <часть>, показывает степень вероятности наступления данного события. Наука тоже может ошибаться в своих прогнозах. Человек непредсказуем в своих действиях, еще менее предсказуемы массы людей, которые, объединяясь, часто ведут себя не так, как повела бы сумма разрозненных индивидов.

Вся социология, если говорить о ее математическом аппарате, построена на вероятностях, описываемых в процентных распределениях. Мы говорим: 72% избирателей данного округа проголосуют за кандидата М. Это значит, что с вероятностью в 72% избиратели на предстоящих выборах отдадут предпочтение именно ему. Добавим сюда ошибку выборки, скажем, в 5% и можем утверждать, что избиратели проголосуют за М с вероятностью 72+5%.

Степень вероятности свидетельствует, во-первых, об ограниченных возможностях самой науки, во-вторых, о непредсказуемости, вариативности или изменчивости поведения объекта исследования, в-третьих, о высокой культуре научного исследования, требующей осторожно судить о реальности.

Выборочное обследование - одна из разновидностей эмпирического исследования. Не стоит путать и сводить все многообразие эмпирических исследований исключительно к выборочным. Эмпирические исследования могут осуществляться в форме сплошных обследований, примером которых служат общенациональные переписи и референдумы.

Большинство социологических исследований имеет не сплошной, а выборочный характер: по строгим правилам отбирается определенное количество людей, отражающих социально-демографические признаки структур населения. Такое исследование именуется выборочным.

Выборочное обследование представляет собой способ систематического сбора данных о поведении и установках людей посредством опроса специально подобранной группы респондентов. Выборочное обследование - экономичный и надежный метод, хотя требует изощренной методики и техники.

Его основа - выборочная совокупность, которая является частью генеральной совокупности, отобранная с помощью социальных приемов для получении информации о всей совокупности в целом.

Генеральная совокупность - все возможные социальные объекты или та их часть, которую социолог намерен изучить. Генеральная совокупность - все, кого собирается изучить социолог, пользуясь уменьшенной копией (выборочной сово-купностью); совокупность тех людей, кто обладает одним или несколькими свойствами, подлежащими изучению. Часто генеральная совокупность (ее еще называют популяцией) настолько крупная, что опрос каждого их представителя чрезвычайно обременителен и дорогостоящ Это те люди, на кого направлен теоретический интерес социолога (теоретический в том смысле, что узнать о каждом представителе генеральной совокупности ученый может только косвенно - на основе информации о выборочной совокупности).

Выборочная совокупность -уменьшенная модель генеральной совокупности; те, кому социолог раздает анкеты, кто называется респондентами, кто, наконец, представляет собой объект социологического исследования. Иначе говоря, это множество людей, которых социолог опрашивает.

Кого именно относить к генеральной совокупности, определяют цели исследования, а кого включать в выборочную совокупность решают с помощью математических методов. Если социолог намеревается взглянуть на Афганскую войну глазами ее участников, в генеральную совокупность войдут все воины-афганцы, но опрашивать ему придется небольшую часть - выборочную совокупность. Выборка будет точно отражать генеральную совокупность, если все воины-афганцы, независимо от места их жительства, места работы, состояния здоровья и других обстоятельств, будут иметь равную вероятность попасть в выборочную совокупность. Чтобы отобрать для исследования часть объектов (единиц), социолог описывает объекты (единицы) исходной совокупности. Перечень описания единиц исходной совокупности, удовлетворяющий требованиям полноты, точности, адекватности и др., выступает в качестве основы выборки. После определения объема (числа единиц наблюдения) выборочной совокупности социолог должен выбрать способ или прием формирования выборки (вид, или тип выборки). Выборки делятся на три больших класса: а) сплошные (переписи, референдумы, б) случайные и в) неслучайные. Со сплошными более или менее все ясно, это даже и не выборки, поскольку опрашиваются все единицы из генеральной совокупности. Сложнее обстоит дело с двумя другими классами. Каждый из них подразделяется на несколько видов (типов). К случайным относят: 1) вероятностную, 2) систематическую, 3) районированную (стратифицированную), 4) гнездовую выборку. К неслучайным относят: 1) <стихийную>, 2) квотную, 3) метод <основного массива>1.

Если генеральная совокупность имеет небольшой объем, единицы отбора удается пронумеровать, и каждая из них получает равную вероятность попасть в выборку, то применяется вероятностный тип выборки, основанный на использовании таблицы случайных чисел. Его упрощенным вариантом является систематический отбор. Если таблицы случайных чисел под рукой нет, можно воспользоваться алфавитным списком, например, персонала предприятия (картотека всегда есть в отделе кадров) или избирательного участка (при опросе по месту жительства). Процедура систематического отбора проста: количество единиц генеральной совокупности, предположим 2000 работников предприятия, делится на количество анкет, скажем 200, и определяется шаг выборки. Он предполагает, что, начиная с любого номера из списка, опрашивается каждый десятый (2000:200=10). В основу систематической выборки положены не вероятностные процедуры, а алфавитные списки, картотеки, схемы, которые обеспечивают равновероятное попадание в выборку всех единиц генеральной совокупности.

Если генеральная выборка велика, а такое в эмпирическом исследовании случается очень часто, то приходится разделять обследуемую совокупность на более или менее однородные части, а затем осуществлять отбор единиц внутри этих частей. Если деление происходит по стратам (социальным группам), то выборку именуют стратифицированной, если по экономико-географическим районам, то - районированной. К примеру, в обследованиях Центра <Социо-Экспресс> Института социологии РАН в основе построения выборки лежат десять экономико-географических зон, в каждой из которых выделяются крупные города (численностью свыше 500 тыс. населения), средние города (50-500 тыс.), малые города (до 50 тыс.) или поселки городского типа, а также сельские населенные пункты. В отобранных городах респондентов отбирают случайным методом. Репрезентативность контролируется по региональным пропорциям численности населения, пропорциям между городским и сельским населением, пропорциям между населением указанных типов населенных пунктов2.

Стратифицированная случайнаявыборка основана на выборке по каждой страте отдельно. Например, известно, что больше всего бедных среди пожилых, безработных и монородительских семей. Исследуя проблемы бедности, можно с равным успехом выбрать в качестве объекта любую из трех страт. В отобранных районах или стратах выбор единиц обследования проводится по вероятностному методу. Достоинство стратифицированной случайной выборки состоит в том, что она повышает точность результатов и при этом экономит время, силы, деньги, позволяет сократить объем без ущерба для заданного уровня точности.

Гнездовая выборка- вид выборки, при котором отбираемые объекты представляют собой гнезда (кластеры) более мелких единиц. После отбора небольшого числа территориальных сегментов (населенных пунктов, районов, домов, подъездов) проводится выборочный или сплошной опрос проживающих в них людей. Гнездовой отбор обладает большими организационными возможностями: осуществить отбор и обследование нескольких компактных групп много проще, чем десятков или сотен отдельных единиц. Проблемы гнездовой выборки связаны с определением размера гнезда (числа единиц, образующих гнездо), количества гнезд, которые надо обследовать, с их размеще-нием в генеральной совокупности.

Квотный отбор основан на целенаправленном формировании структуры выборочной совокупности. Квота - это некоторое количество лиц определенного возраста, пола, образования и профессии, которых опрашивает социолог. Удельный вес квоты в выборочной сово-купности должен соответствовать ее удельному весу в генеральной совокупности. Обычно квотная выборка используется на последних ступенях отбора и завершает процесс районирования (стратифицирования) и применения вероятностных процедур. Социолог разыскивает респондента определенного пола, статуса и возраста в заданном районе и беседует с ним.

Стихийный отбор только внешне похож на вероятностный, случайный, поскольку социолог, приблизительно зная, кого ему надо опросить, идет на улицу или останавливается у станции метро, опрашивая всех, кого удастся, или тех, кто похож на представителей генеральной совокупности, например, молодых людей в возрасте от 30 до 40 лет. Никаких математических процедур при составлении выборки здесь не применяется и соблюсти контроль за обеспечением репрезентативности невозможно. Чаще всего фиксируется мнение тех, кто имеет возможность и желание поговорить с интер-вьюером. Стихийный отбор может принимать иную форму, когда не социолог подходит к первому встречному на улице, а первый встречный звонит на телевидение, откликаясь на обращение принять участие в так называемом интерактивном опросе, ставшем особенно модным у нас в конце 90-х годов.

Примеры интерактивных опросов

1. Вопрос, заданный11.12.98 по НТВ, и распределения ответов:

Верите ли Вы, что в милиции порой избивают задержанных?

АльтернативыНомера контактныхКоличество
телефоновпозвонивших

Да995-81-0115176

Нет995-81-02162

Затрудняюсь сказать995-81-03310

2. Вопрос, заданный 16.12.98 по каналу ТВ-6:

При каком строе Вы хотите жить?

АльтернативыНомера контактныхКоличество
телефоновпозвонивших

Социализм8-8095-31-31-21631

Капитализм8-8095-31-31-22619

За 10 мин позвонили 1250 человек. Мнения распределились практически поровну. Опрос проходил в 22.30-22.50 вечера. Стоимость звонка - 6 руб. плюс междугородный тариф до Москвы.

К стихийному отбору тесно примыкает метод основного массива. Процедура его крайне проста: из жителей данного района или работников предприятия опрашивается простое большинство. В результате средние генеральной и выборочной совокупностей сближаются, а выборочная совокупность составляет преимущественную часть генеральной и перекрывает возможное смещение. К подобному методу в прошлом часто прибегали заводские социологи, не искушенные в математических процедурах составления сложной выборки, зато располагающие материальными и временными ресурсами для опросов.

Для обеспечения репрезентативности требуется полный и точный перечень единиц выборочной совокупности. Элементы отбора называются единицами отбора. Единицы отбора могут совпадать с единицами наблюдения, поскольку единицей наблюдения считается элемент генеральной совокупности, с которого непосредственно ведется сбор информации. Обычно единица наблюдения - это отдельный человек. Отбор из списка лучше всего производить, нумеруя единицы и используя таблицу случайных чисел, хотя часто используется квазислучайный метод, когда из перечня простого берется каждый n-й элемент.

Если основа выборки включает перечень единиц отбора, то структура выборки подразумевает их группирование по каким-то важным признакам, например, распределение индивидов по профессии, квалификации, полу или возрасту. Если в генеральной совокупности, к примеру 30% молодежи, 50% людей среднего возраста и 20% пожилых, то и в выборочной совокупности должны соблюдаться те же самые процентные пропорции трех возрастов. Наряду с возрастными признаками могут использоваться и другие признаки, скажем, пол, национальность, образование и т.д. Для каждого признака устанавливаются процентные пропорции в генеральной и выборочной совокупности. Расхождение структур двух совокупностей ведет к ошибке репрезентативности. Таким образом, структура выборки - процентные пропорции признаков объекта, на основании которых составляется выборочная совокупность.

Если тип выборки говорит о том, как попадают люди в выборочную совокупность, то объем выборки сообщает о том, какое их количество попало сюда.

Объем выборки - количество единиц выборочной совокупности. Поскольку выборочная совокупность (или выборка, что одно и то же) - это часть генеральной совокупности, отобранной с помощью специальных методов, - ее объем всегда меньше объема генеральной. Поэтому так важно, чтобы часть не искажала представления о целом, т.е. репрезентировала его. Социологов, особенно проводящих эмпирические исследования, часто волнует вопрос о том, какое количество человек следует опросить для получения достоверной информации. Институт Гэллапа в США проводит регулярные опросы по национальной выборке объемом в 1500 человек и достигает поразительной точности (ошибка выборки составляет от 1 до 1,5%)1. Центр <Социо-Экспресс> Института социологии РАН проводит исследования на выборке объемом в 2000 человек, при этом ошибка выборки не превышает 3%1.

Специалисты считают, что оптимальный объем выборки - не обязательно большой. Конечно, чем больше объем выборки, тем выше точность результатов. Однако огромная выборка не гарантирует успеха, если генеральная совокупность <плохо перемешана>, т.е. является неоднородной. Однородной считается такая совокупность, в которой контролируемый признак, например, уровень грамотности, распределен равномерно, не образует пустот или сгущений. В этом случае, опросив нескольких человек, можно быть уверенным, что подавляющее большинство людей грамотны.

Таким образом, на репрезентативность данных влияют не количественные характеристики выборочной совокупности (ее объем), а качественные характеристики генеральной совокупности - степень ее однородности.

В программе эмпирического исследования тщательно описывается проект выборки, который в последующем может уточняться. В проекте выборки указываются принципы выделения из объекта той совокупности людей, которые впоследствии будут охвачены опросом; обосновывается техника проведения опроса; указываются подходы к определению достоверности полученной информации (чтобы удостовериться в степени правомерности распространения полученных выводов на весь объект исследования).

Репрезентативность - свойство выборочной совокупности представлять основные параметры генеральной совокупности. Если совпадения нет, говорят об ошибке репрезентативности -мере отклонения статистической структуры выборки от структуры соответствующей генеральной совокупности. Предположим, что средний ежемесячный семейный доход пенсионеров в генеральной совокупности составляет 2 тыс. руб., а в выборочной - 6 тыс. руб. Это означает, что социолог опрашивал только зажиточную часть пенсионеров, в его исследование вкралась ошибка репрезентативности. Иными словами, ошибкой репрезентативности называется расхождение между двумя совокупностями - генеральной и выборочной. Последняя выступает и как объект обследования и как средство получения информации о генеральной совокупности.

Наряду с термином <ошибка репрезентативности> в отечественной литературе можно встретить другой - <ошибка выборки>. Иногда они употребляются как синонимы, а иногда термин <ошибка выборки> используется как количественно более точное понятие.

Ошибка выборки - отклонение средних характеристик выборочной совокупности от средних характеристик генеральной совокупности. На практике она определяется путем сравнения известных характеристик генеральной совокупности с выборочными средними величинами. В социологии при обследованиях взрослого населения чаще всего используют данные переписей населения, текущего статистического учета, результаты предшествующих опросов. В качестве контрольных параметров обычно применяются социально-демографические признаки. Сравнение средних величин генеральной и выборочной совокупностей, определение на основе этого ошибки выборки и ее уменьшение называется контролированием репрезентативности.

В опросах института Дж. Гэллапа репрезентативность контролируется по имеющимся в национальных переписях данным о распределении населения по полу, возрасту, образованию, доходу, профессии, расовой принадлежности, месту проживания, величине населенного пункта. Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ) использует для подобных целей такие показатели, как пол, возраст, образование, тип поселения, семейное положение, сфера занятости, должностной статус респондента, которые заимствуют в Государственном комитете по статистике РФ. В том и другом случае известна генеральная совокупность. Ошибку выборки невозможно установить, если неизвестны значения переменной в выборочной и генеральной совокупностях.

Специалисты ВЦИОМа обеспечивают при анализе данных тщательный ремонт выборки (см. с. 188), чтобы минимизировать отклонения, возникшие на этапе полевых работ. Особенно сильные смещения наблюдаются по параметрам пола и возраста. Объясняется это тем, что женщины и люди с высшим образованием больше времени проводят дома и легче идут на контакт с интервьюером, т.е. являются легко достижимой группой по сравнению с мужчинами и людьми <необразованными>1.

Ошибки выборки подразделяются на два типа - случайные и систематические. Случайная ошибка влечет за собой вероятность того, что выборочная средняя выйдет (или не выйдет) за пределы заданного интервала. К случайным ошибкам относят статистические погрешности, присущие самому выборочному методу. Они уменьшаются при возрастании объема выборочной совокупности.

Второй тип ошибок выборки - систематические ошибки. Если социолог решил узнать мнение всех жителей города о проводимой местными органами власти социальной политике, а опросил только тех, у кого есть телефон, то возникает предумышленное смещение выборки в пользу зажиточных слоев, т.е. систематическая ошибка. Неконтролируемые перекосы в распределении выборочных наблюдений могут быть вызваны: 1) заменой требуемых единиц наблюдения другими, более доступными; 2) неполным охватом выборочной совокупности (недополучение анкет, неполное их заполнение, труднодоступность единиц наблюдения). Систематические ошибки при возрастании объема выборки не уменьшаются.

Систематические ошибки - результат деятельности самого исследователя. Они возникают, когда: 1) выборка не соответствует задачам исследования (социолог решил изучить только работающих пенсионеров, а опросил всех подряд); 2) незнание характера генеральной совокупности (социолог думал, что 70% всех пенсионеров не работает, неработающих оказалось только 10%); 3) отбираются только <выигрышные> элементы генеральной совокупности (например, только обеспеченные пенсионеры). Для исследователя оценить последствия систематической ошибки - задача непростая.

Чтобы избежать ошибки:

? каждая единица генеральной совокупности должна иметь равную вероятность попасть в выборку;

? отбор желательно производить из однородных совокупностей;

? надо знать характеристики генеральной совокупности;

? при составлении выборочной совокупности надо учитывать случайные и систематические ошибки.

Если выборочная совокупность (или просто выборка) составлена правильно, то социолог получает надежные результаты, характеризующие всю генеральную совокупность. Если неправильно, то возникшая на этапе составления выборки ошибка возрастает на каждом следующем этапе проведения социологического исследования и достигает в конечном счете такой величины, которая обесценивает проведенное исследование.

Подобные ошибки могут произойти только с выборочной совокупностью. Чтобы избежать или уменьшить вероятность ошибки, самый простой способ - увеличивать размеры выборки (в идеале до объема генеральной: когда обе совокупности совпадут, ошибка выборки вообще исчезнет). Экономически такой метод невозможен. Остается другой путь - совершенствовать математические методы составления выборки. Они-то и применяются на практике. Таков первый канал проникновения в социологию математики. Второй канал - математическая обработка данных.

Обследованный объект - выборочная совокупность - весьма противоречивое явление. Социологу следует помнить, что этот объект не существует в реальности. Он сконструирован процедурой операционализации переменных, процедурой конструирования инструмента, методикой выборочного отбора респондентов, условиями наблюдения, проведения интервью или эксперимента.

<Действительно, выборочная совокупность, с которой непосредственно <снимаются> данные, порождается процедурой, но в то же время она растворена в большой совокупности, которую представляет или репрезентирует с разной степенью точности и надежности. Социологические заключения относятся не к обследованным на прошлой неделе респондентам, а к идеализированным объектам: <старшим поколениям>, <молодежи> и т.д.>1.

Выше говорилось о том, что объектом исследования выступает совокупность людей, которых реально опрашивает или описывает социолог. Так оно и было бы на самом деле, если бы из генеральной совокупности была сделана правильная выборка и опрошены только те, кто в нее попал. Однако так происходит далеко не всегда. Социолог правильно определил генеральную совокупность, сделал грамотно выборку, но при обходе домов и опросе респондентов возникли непредвиденные сложности и часть из них то ли выпала, то ли была заменена на других. В результате те, кто попал в выборку, и те, кто был реально опрошен, представляют разные совокупности людей. В итоге вместо одного объекта исследования мы получили целых два.

Предположим, что социолог интересуется мнением россиян накануне президентских выборов. Что входит в понятие <россияне>? Объем понятия <россияне> охватывает, по все видимости, всех, кто является гражданином России и имеет право участвовать в президентских выборах. Назовем всех мыслимых россиян, соответствующих данному свойству, идеально планируемой генеральной совокупностью. Но на практике обследовать всех, кто отвечает теоретически сконструированному понятию <россияне>, невозможно. <Среди россиян немало людей находится в тюрьмах, исправительно-трудовых учреждениях, в следственных изоляторах и иных труднодоступных для интервьюера местах. Эту группу придется <вычесть> из проектируемого объекта. <Вычесть> придется и многих пациентов психиатрических больниц, детей, часть престарелых. Вряд ли гражданскому социологу удастся обеспечить нормальные шансы на попадание в выборку и военнослужащим. Аналогичные проблемы сопровождают обследование читателей, избирателей, жителей малых городов, посетителей театров: Помимо заключенных, военнослужащих и больных, меньшую вероятность попасть в выборку имеют жители удаленных от транспортных коммуникаций сел, особенно если обследование производится осенью; те, кого, как правило, нет дома, не склонны к разговорам с посторонними людьми и т.п. Бывает, что интервьюеры, пользуясь отсутствием контроля, пренебрегают точным исполнением своих обязанностей и опрашивают не тех, кого положено опрашивать по инструкции, а тех, кого легче <достать>1.

Исключив из идеальной генеральной совокупности все труднодоступные единицы наблюдения, мы получим более узкое понятие - реальную генеральную совокупность. В методологической литературе первая получила название концептуального объекта, а вторая - проектируемого.

Концептуальный объект - идеальный конструкт, обозначающий рамки темы исследования. Проектируемый объект - совокупность доступных исследователю единиц.

Итак, взвесив свои возможности и поняв, что всех, кто идеально подходит для нашей генеральной совокупности, мы опросить по разным обстоятельствам не сможем, мы получаем в итоге новую генеральную совокупность, из которой и должны исходить, проектируя свою выборку. Они могут различаться совсем незначительно (если труднодоступных единиц наблюдения мало) или очень значительно (если таковых много).

Поскольку два объекта расходятся, то следует заново переопределить генеральную совокупность. Старое определение: генеральная совокупность - это та совокупность, из которой предполагается производить выборку единиц. Новое определение: генеральная совокупность - это та совокупность, из которой производится выборка единиц. Чем они различаются? Старое определение не учитывает труднодоступность и возможные на практике ограничения, но указывает на теоретически возможный объем понятия, скажем, <россияне>. В теоретически сконструированной генеральной совокупности, согласно официальной статистике, например, 49% мужчин и 51% женщин. Но когда социолог отбросил все труднодоступные единицы наблюдения и дал новое определение, приближенное к реальности обследования, у него получилось, к примеру, 43% мужчин и 57% женщин (уменьшение могло произойти за счет того, что, скажем, опросить военных и заключенных накануне президентских выборов практически невозможно или не реально).

Из какой генеральной совокупности - теоретически мыслимой или реально существующей - должен исходить социолог? Видимо, из второй. А с какой генеральной совокупностью он должен сравнивать выборочную после полевого исследования и устанавливать меру отклонения, т.е. определять репрезентативность? Обязательно со второй. Но часто об этом забывают, и сравнение происходит с первой совокупностью, хотя выборка производилась из второй.

Однако трудности встречаются, как мы уже выяснили, не только на пути конструирования генеральной совокупности. Не меньше, если не больше, их и на пути конструирования, а затем и обследования выборочной совокупности. Выше они были сгруппированы в два типа ошибок выборки - случайные и систематические. Для неопытного полевого социолога они могут стать мощнейшим фактором возмущения и причиной серьезных погрешностей.

В результате наложения двух типов ошибки происходит не меньшее, если не большее, чем в случае с генеральной совокупностью, отклонение идеально запроектированной выборки от реально получившейся. Отклонение реальной от проектируемой выборки - сначала в ситуации генеральной, а затем выборочной, - можно наглядно изобразить на схеме 7.2.

На схеме сплошной линией обозначена связь двух реальных выборок: А1?В символизирует то, что получилось в эмпирическом исследовании в действительности. Хотя, конечно же, социологу мечталось о другом. В идеале он желал бы связь А?В1, т.е. чтобы из идеально сконструированной и максимально широкой генеральной совокупности у него получилась максимально полная и репрезентативная выборка. Но позже, когда он осознал невозможность идеальной генсовокупности, он устремился ко второму варианту - получить связь А1?В1, т.е. из ограниченной генсовокупности получить максимально полную выборку. На самом же деле, преодолев многочисленные трудности и наделав множество ошибок (случайных и систематических), социолог получил самый худший вариант, а именно А1?В.

Для сокращения разрыва между идеальной (проектируемой) и реальной (получившейся) выборками, приведения в соответствие замысла и действительности социологи придумали множество довольно эффективных приемов, например, контроль выборки (увеличение удельного веса недостающих групп и уменьшение избыточных), ремонт выборки (замена труднодоступных респондентов аналогичными по задаваемым признакам индивидами), контроль заполнения вопросников и др. С их помощью реальный массив подгоняется под проектируемый.

Эмпирическое исследование - система логически последовательных методологических, методических и организационно-технических процедур, связанных между собой единой целью: получить достоверные данные об изучаемом явлении или процессе для их последующего использования в практике.

Специалисты считают, что единой схемы социологического исследования, пригодного на разные случаи жизни, не существует. Выбор вида исследования диктуется характером поставленной цели и выдвинутых задач. Иными словами, глубиной требуемого анализа социальной проблемы, масштабом охвата событий.

В зависимости от того, какой критерий берется за основание классификации, выделяют несколько видов эмпирического исследования:

?В зависимости от глубины анализа социальной проблемы и масштаба охвата событий различают разведывательное, описательное и аналитическое исследования.

?В зависимости от применяемого метода сбора данных различают опрос, наблюдение, анализ документов, эксперимент.

?В зависимости от того, изучается ли интересующий исследователя предмет в статике или в динамике, выделяют еще два вида социологического исследования - точечное и повторное.

Точечное исследование (еще его называют разовым) дает информацию о состоянии или количественных характеристиках социального явления на момент изучения. Полученная таким образом информация не дает ответа на вопрос о тенденциях его изменения во времени. Примером служит монографическое исследование. Монографическое исследование - 1) в узком смысле, обследование одного или нескольких объектов в рамках хорошо разработанной теории. Напоминает casestudy, в отличие от которого преследует не получение нового знания, а постановку точного социального диагноза, например организационной структуры конкретного предприятия. 2) В широком смысле, любое исследование одного или нескольких объектов как с познавательной, так и с практической целью. Сasestudy (исследование случая) - глубинное, всестороннее изучение единичного социального феномена с использованием качественной методологии.

Повторные исследования - это совокупность нескольких исследований, проведенных по единой программе и инструментарию последовательно через определенные промежутки времени и призванных получить результаты, характеризующие динамику изменения объекта. Они представляют собой средство сравнительного анализа. К ним относят: лонгитюдное исследование - длительное изучение одной совокупности лиц; когортные - изучение лиц одного возраста (поколение) на протяжении длительного времени. Цель - анализ изменений в образе жизни, ориентация людей одного поколения. Объекты исследования меняются, но люди сохраняются; трендовые - на одной и той же генеральной совокупности с интервалом во времени и с соблюдением относительно одинаковой методики. Цель - установление тенденций (трендов) социальных изменений. Пример - переписи населения; панельное исследование - по единой программе на одной и той же выборке и по единой методике через определенный интервал времени. Цель - анализ динамики событий. Люди могут меняться, но объекты исследования (цех, предприятие) сохраняются. Панель - это совокупность одних и тех же респондентов, опрошенная в базовом и повторном (через 15 лет) исследовании. В повторном это будут уже люди, повзрослевшие на 15 лет. Псевдопанель - совокупность респондентов, подобранная так, что по основным параметрам - возраст, образование, профессия - она напоминает базовую, но это не одни и те же люди (молодые в 1962 г. и молодые рабочие в 1976 г. - псевдопанель).

В зависимости от выдвигаемых целей повторный сбор информации может проходить в два, три и более этапов. Длительность временного интервала между начальной и повторной стадиями может быть самой разной, так как различна скорость протекания самих социальных процессов. Часто именно свойства самого объекта подсказывают временные интервалы для проведения повторного исследования. Типичный пример - получившие известность в 60-80-е годы исследования тенденций реализации жизненных планов выпускников средних школ: первый раз их опросили накануне выпускных экзаменов, а затем в интервалы времени, определяемые окончанием приема в вузы и стадиями трудовой карьеры.

Особой разновидностью исследования, применяемого в этнографии и антропологии, а потому относимого к сфере социальных наук в целом, а не только в социологии, выступает полевое исследование - крупномасштабное изучение социальных явлений методом непосредственного наблюдения за поведением людей в реальных жизненных ситуациях. Впервые они были применены чикагскими социологами в 20-е годы. Его надо отличать от выборочного обследования, или выборочного опроса, в котором ученый просит респондентов вспомнить, что они чувствовали, где были, как вели себя или что делали в какое-то время прежде. Полученные таким способом данные оторваны от реальности. При полевом исследовании ученый находится в точке событий и осуществляет непосредственное наблюдение. Например, при выборочном опросе социолог спрашивает группу людей о применении наркотиков, а в полевом исследовании он находится рядом с наркоманами и наблюдает за их действиями.

Считается, что собранная во втором случае информация точнее и достовернее информации, собранной в первом. Зато результаты полевого исследования ограничены одной ситуацией, их невозможно или трудно типизировать, если не провести дополнительных исследований. Иными словами, такие данные точны и достоверны, но нерепрезентативны, ограничены одним случаем.

Глава 8. Программа социологического исследования

В любом учебнике по общей социологии, не говоря об учебниках по специальной социологии (методика и техника исследования), представлены основные элементы и стадии подготовки программы социологического исследования. Это альфа и омега эмпирической социологии. Однако большинство социологических исследований осуществляется без программы, отвечающей требованиям научного метода. Чаще всего это двух-трехстраничные описания задач, целей, актуальности, выборки, общетеоретических методов.

Роль программы исследования в развитии социологии велика, но ее не следует преувеличивать. Программа социологического исследования - это рабочий механизм социологического поиска.

Программа относится к типу стратегических документов научного исследования, цель которых - представить общую схему или план будущего мероприятия, изложить концепцию всего исследования. Она содержит теоретическое обоснование методологических подходов и методических приемов изучения конкретного явления или процесса.

Программа социологического исследования включает: методологическую часть - формулировку и обоснование проблемы, указание цели, определение объекта и предмета исследования, логический анализ основных понятий, формулировку гипотез и задач исследования; методическую часть - определение обследуемой совокупности, характеристику используемых методов сбора первичной социологической информации, логическую структуру инструментария для сбора этой информации, логические схемы ее обработки на ЭВМ.

Формулировка и обоснование проблемы. В исследовании социальная проблема выступает как проблема <знания о незнании> определенных сторон (количественных и качественных характеристик) явления или процесса. Социальной проблемой называют существующую в самой реальности, в окружающей нас жизни противоречивую ситуацию, носящую массовый характер и затрагивающую интересы больших социальных групп либо социальных институтов. Это может быть незнание причин роста молодежной преступности, увеличения безработицы или снижения жизненного уровня населения, снижения спроса на отечественную бытовую технику или политического рейтинга главы государства, превышения эмиграции над иммиграцией и т.п.

Социальные проблемы классифицируются в зависимостиот цели исследования, масштабов, продолжительности существования противоречия, его глубины.

В соответствии с целью исследования различают проблемы гносеологические и предметные. Гносеологические проблемы порождены недостатком знаний о состоянии или тенденциях изменения социальных процессов. Предметные проблемы - проблемы, порожденные столкновением интересов групп населения либо социальных институтов, дестабилизирующие жизнедеятельность общества.

По масштабампроблема может быть общенациональной, региональной или местной. По продолжительности существования проблемы делятся на краткосрочные,среднесрочные и длительные. Неудовлетворенность персонала фирмы стилем руководства менеджера относится к кратковременной проблеме, поскольку ее можно решить в течение недели-месяца. Проблему адаптации того же персонала к новой форме организации или оплаты труда следует отнести ко второму типу, а вот проблему адаптации его к рыночным условиям правильнее квалифицировать как долгосрочную. Действительно, эмпирические исследования показывают, что на адаптацию у людей уходит от 3 до 5 лет и более.

По глубине описания объективных противоречий различают проблемы, затрагивающиеодну сторону социального явления (например, отношение сельских жителей к частной собственности на землю), и проблемы, касающиеся множества сторон явления, отражающие их дисбаланс (например, изменение взаимоотношений в семье как социальном институте, когда затрагиваются процессы распределения ролей, формы социализации, межличностные конфликты).

В процессе формулировки проблемы исследования социолог стремится точно выразить проблемную ситуацию (и реальное противоречие, ее обусловившее), избегая при этом чрезмерно широких и абстрактных определений. Чаще всего первоначально проблема формулируется именно абстрактно, в процессе постановки задачи исследования она конкретизируется и к моменту выхода в <поле> приобретает четкий, завершенный вид. Если проблема очерчена неясно, социологу придется искать ответ не на одну, а на множество проблем, а стало быть, в полной мере ему не удастся решить ни одной.

Браться за изучение нескольких проблем в рамках одного исследования нецелесообразно, поскольку это усложняет инструментарий и делает его излишне громоздким, что, в свою очередь, снижает, во-первых, качество собираемой информации, во-вторых, оперативность исследования (что ведет к старению социологических данных).

Определение цели, объекта и предмета исследования. Объектом социологического исследования в широком смысле выступает носитель той или иной социальной проблемы, в узком - люди или объекты, способные дать социологу необходимую информацию. Чаще всего объектом выступает социальная группа - студенты, рабочие, матери-одиночки, подростки и т.п. Если, к примеру, изучаются причины неуспеваемости в вузе, то объектом изучения в равной мере являются студенты и преподаватели.

Предмет исследования включает в себя стороны, свойства объекта, которые в наиболее полном виде выражают исследуемую проблему (скрывающееся в ней противоречие) и подлежат изучению. Причины неуспеваемости в вузе - это предмет исследования. Он представляет собой концентрированное выражение взаимосвязи социальной проблемы и объекта исследования.

Анализ основных понятий.В этом разделе программы рассматриваются основные понятия, в которых описывается социальная проблема, уточняется их смысл (выделяются существенные свойства и признаки явлений и процессов, охватываемых содержанием понятий), последний интерпретируется, переводится на язык поддающихся эмпирическому наблюдению фактов и социальных показателей. Затем определяются методы и процедуры регистрации свойств и явлений, существенных для установления ожидаемых фактов - инструментарий исследования. Параллельно формулируются рабочие гипотезы1.

Их совокупность отражает богатство и возможности теоретической концепции, общую направленность исследования.Гипотезы - это явно или неявно выраженные предположения о характере и причинах возникновения изучаемой проблемы. Предварительное выдвижение гипотез может предопределить внутреннюю логику всего процесса исследования.

Например, если в ходе анализа причин неуспеваемости в вузе предполагается, что они обусловлены: 1) низким качеством преподавания; 2) тем, что студенты вынуждены зарабатывать на жизнь; 3) нетребовательностью администрации к соблюдению дисциплины; 4) просчетами в конкурсном приеме в вуз, то именно их и следует проверять в исследовании. Гипотезы должны быть точными, конкретными, ясными и касаться только предмета исследования. В зависимости от того, как сформулированы гипотезы, часто зависит то, какими будут методы исследования. Так, гипотеза о низком качестве преподавания требует проведения экспертного опроса, а гипотеза о том, что студенты вынуждены работать - обычного опроса респондентов.

Все вышеупомянутое входит в методологическую часть программы социологического исследования.

В методическую часть программы социологического исследования включаются характеристики методов иприемов сбора первичной информации (анкетного опроса, интервью, анализа документов, наблюдения); структура применяемого методического инструментария, указывающая, на выявление каких характеристик, свойств предмета исследования направлен тот или иной блок вопросов; порядок вопросов. Сам инструментарий прилагается к программе в качестве самостоятельного документа. Иногда сюда включают логическиесхемы обработки собранной информации, показывающие предполагаемый диапазон и глубину анализа данных.

В разработке программы социологического исследования, пожалуй, самым сложным и важным делом, предопределяющим общий успех, является создание теоретической модели предмета исследования (ТМПИ).

Пример теоретической модели 1. Предположим, что мы решили создать ТМПИ забастовки. Забастовка - это коллективный временный отказ от работы. Отсюда следует, что мы должны иметь дело со всем персоналом предприятия, а не с какой-то его частью, которой вздумалось сегодня не выйти на работу. Забастовка может происходить только и только в формальных организациях, т.е. организациях, на которые распространяются государственные законы. И среди них есть федеральный закон о забастовке. Он определяет, кто может, а кто не может бастовать, в каких случаях забастовка считается законной и т.д.

Подчиняясь закону, забастовщики принимают правила игры, установленные государством, т.е. не имеют права объявлять забастовку в самый неудобный для властей момент, когда от них можно добиться наибольших выгод. Чтобы как-то усилить свои позиции, быть <услышанными>, забастовщики создают различные механизмы самозащиты. В частности, это касса взаимопомощи, забастовочный комитет, регулирующий ход забастовки и тем самым делающий ее более эффективной, организация голодовок и демонстраций, в ходе которых они активно воздействуют на общественное мнение, склоняя его на свою сторону и привлекая в свои ряды новых участников или хотя бы сочувствующих.

С ростом организованности механизм забастовки набирает обороты. Но как это происходит? Изучить это и призван социолог. Он классифицирует все затронутые забастовкой категории населения на активных участников забастовки, пассивных забастовщиков, сочувствующих забастовке, пассивно не принимающих забастовку, активно возражающих и активно борющихся против забастовки (выступления в прессе с контрагитацией, организация контрдемонстраций, кампания по оклеветанию забастовщиков) и <третью силу> - некое абстрактное общественное мнение, носителем которого выступает все население страны. Зачастую население региона, охваченного забастовкой, относительно к забастовщикам двойственно: с одной стороны, они сочувствуют забастовщикам, с другой - осуждают, поскольку испытывают последствия забастовки на себе, например не получили тепло в квартиры, лишены возможности пользоваться транспортом и т.д. Социолог не должен упускать из виду <третью силу>, куда может входить население не только района, города, региона, но и страны. Целесообразно выяснить величину негативного эффекта забастовки. Он может быть (и чаще всего бывает) непредумышленным: в цели забастовщиков не входит восстановление против себя широких слоев населения. Но подобное происходит в силу ряда объективных обстоятельств, а именно хозяйственных, социальных и бытовых связей, существующих в обществе (каких именно, и выясняется в исследовании).

Так, забастовка шахтеров, проводящих всероссийскую акцию солидарности и перестающих в связи с этим отгружать уголь всем тепловым электростанциям страны, задевает практически все категории населения. Забастовка работников атомных электростанций, вырабатывающих не более 5-10% энергии, задевает гораздо меньшее число людей. Следовательно, в данном случае и величина негативного (или поражающего) эффекта и потенциальных противников у забастовщиков будет меньше. Но и вероятность того, что они смогут привлечь к себе широкое внимание, значительно ниже. Все это необходимо учитывать социологу при построении ТМПИ.

Эффект или последствия забастовки можно рассматривать в ином ключе. Если шахтеры добиваются успеха, то другие категории занятых тут же делают для себя вывод: забастовка - надежное средство достижения своих целей. Поучающий эффект забастовки колоссален. Вслед за шахтерскими забастовками страну периодически сотрясают забастовки учителей, медицинских работников, ученых, авиадиспетчеров и летного состава и т.п. Если рабочим и служащим не выплачивают причитающуюся по закону зарплату, они считают себя вправе прибегать к самым радикальным методам борьбы.

Как только мы разобрались во всех деталях забастовки, в ее сущности, причинах и последствиях, то получили совокупность понятий, необходимых для создания ТМПИ.

Между этими понятиями устанавливается теоретическая связь, которая в развернутом виде составляет содержание теоретической модели. Благодаря ей конкретную забастовку удается включить в более широкий контекст движений и форм коллективного протеста, сравнить ход и причины забастовок в различных странах, вывести некоторые тенденции и закономерности. От правильности выводов зависят конечная ценность отчета и интерпретация результатов. Собственно говоря, социолог приступает к этапу построения ТМПИ.

Теоретическая модель предмета исследования представляет собой систему понятий, соединенных определенным образом, в соответствии с гипотезой о их взаимосвязях, взаимозависимости (см. схему 8.1).

Теоретические связи, выстраивающиеся между так называемыми абстрактными объектами, имеют разный характер и разную силу. Совершенно ясно, что связь между <забастовочным комитетом> и <требованиями забастовщиков> наиболее сильная, так как комитет, собственно говоря, инициирует и формулирует перечень требований. Он - мозговой центр, штаб забастовки. Именно здесь самые активные участники. Можно даже предположить (а на практике проверить наше предположение), что <численность забастовочного комитета> и <количество активных забастовщиков> в некоторых (либо в большинстве) типах забастовок совпадает.

Сильной может оказаться теоретическая связь между абстрактными объектами <недовольство населения> и <неотгрузка угля>, <задержка зарплаты> и <требования забастовщиков>, <угрозы в прессе> и <забастовочный комитет>. Но вряд ли мы обнаружим сильную связь между такими абстрактными объектами, как <задержка зарплаты> и <угрозы в прессе>. Логически они мало связаны между собой.

При построении ТМПИ нас интересуют прежде всего логические связи, которые можно выразить при помощи теоретического графа, в данном случае описывающего феномен забастовки. Построив мысленные связи между абстрактными объектами, социолог на следующем этапе формулирует некоторые содержательные гипотезы. Попробуем сформулировать несколько гипотез такого рода:

1. Степень активности <ядра> забастовщиков зависит от размеров публики.

2. Численность пассивно сочувствующих забастовщикам зависит от позиции средств массовой информации.

3. Количество выдвигаемых забастовщиками требований зависит от степени их радикальности.

Формулирование гипотез требует от социолога не только знания ситуации, состояния научных исследований, но и интуиции, фантазии. Нередко группа социологов устраивает нечто вроде мозговой атаки, в ходе которой каждый выдвигает самые невероятные предположения, которые подвергаются коллективной рефлексии и критике.

Все ключевые понятия и категории программы необходимо операционализировать, т.е. разработать средства фиксации данных - индексов, шкал, анкет. В нашем случае их может быть больше десяти. А еще надо учесть теоретические связи между понятиями, которые мы перевели на язык гипотез. В качестве одной из них может выступать такое предположение, которое первоначально можно сформулировать в форме вопроса: правда ли, что с ростом числа активных забастовщиков растет жесткость и категоричность требований забастовщиков? Переведя вопрос в повествовательное предложение, мы получим гипотезу: по мере роста числа активных забастовщиков растет категоричность выдвигаемых требований. Или: чем больше число активных забастовщиков, тем выше категоричность выдвигаемых требований. А, может быть, она, наоборот, уменьшается. И эту возможность надо выразить гипотетически.

И в первом, и во втором случае нам нужно операционализировать понятие <категоричность выдвигаемых требований>. У него нет точной и однозначной формулировки. А то, что не обладает такими признаками, к терминам не относится. В чем выражается категоричность? В литературе нет готового ответа. Операционализация понятия <категоричность выдвигаемых требований> может занять у вас несколько месяцев и стать предметом дополнительного исследования. Мы должны операционализировать и все другие понятия. Понятия можно считать операционализированными лишь в том случае, если разработан специальный методический инструментарий для изучения обозначаемого и отображаемого им социального объекта. Чтобы получить необходимую для решения нашей исследовательской задачи информацию, социолог должен сформулировать вопросы (измерительный инструментарий). На основе вопросов, связанных между собой по определенным правилам, составляется анкета. Чем больше вопросов в анкете, тем больше таблиц в отчете, тем выше вероятность того, что вы не сможете качественно обработать полученную информацию, дать ей верную интерпретацию, обосновать результаты исследования.

Пример теоретической модели 2. В основе второго способа построения ТМПИ лежит схема социального действия. Если мы определяем социологию как науку о поведении больших социальных групп людей, то вполне уместно строить ТМПИ именно таким образом, т.е. выделив пять ключевых элементов социального действия:

Субъект - объект - средства - мотивы - результат.

Рассмотрим логику построения ТМПИ на примере инвестиционной деятельности. Нас интересует, кто именно (какие категории населения), куда конкретно, сколько, почему и с каким результатом будут инвестировать свои деньги. При построении теоретической модели предмета исследования социолог должен выделить не только субъект социального (или экономического) действия, но также мотивы, средства и объект.

Субъект действия включает несколько категорий населения, в частности, бедные, средние и зажиточные слои, а если есть такая надобность, то и пенсионеров как самостоятельную группу. Для каждой категории выстраивается собственный список мотивов, которые выясняются в предварительном исследовании. Средством действия выступают деньги, которые населения кладет в сберегательные и коммерческие банки. Сбербанки выполняют функцию объекта действия. Если ставится широкая цель, то необходимо учитывать все категории банков, к которым обращается населения, и во всех типах населенных пунктов, прежде всего, конечно, в средних и крупных городах.

Итак, в теоретической модели социального действия есть субъект (категории населения, инвестирующие деньги); средства (что вкладывается); мотивы (сознательно выбранные цели) или причины поведения (почему вкладывают); объект действия (сберегательные и коммерческие банки); наконец, результат действия (получили свою прибыль разные группы населения или они проиграли, какую пользу получила национальная промышленность и т.д.).

В теоретической модели связи между понятиями, описывающими конкретные явления, имеют гипотетический характер. Иными они и быть не могут. В начале научного поиска ученый может только предполагать, какой может быть реальность, с которой ему вскоре предстоит столкнуться. Чем больше гипотез и чем больший круг понятий они между собой увязывают, тем плотнее ткань нашей теории. Предположим, что богатые вкладывают более крупные суммы, и не только в отечественные банки. В этой гипотезе увязаны три понятия: субъект, средство и объект действия. Похожие гипотезы мы выдвигаем относительно других категорий населения. Затем мы увязываем мотивы и субъекты, предполагая, к примеру, что пенсионеры руководствуются мотивом сбережения средств на черный день. Гипотеза, связывающая объект и результат действия, может звучать так: государственные банки предлагают меньший процент, но вклады в них для населения имеют большие гарантии возврата. Или: государственные сбербанки в условиях гиперинфляции предлагают такие низкие проценты по вкладам, что они не покрывают потерь от обесценивания денег. Возможны, разумеется, и другие гипотезы. Социолог сможет использовать гипотезы, выдвинутые другими исследователями, но непременное условие: указать кто и когда их проверил, на какой выборке и в какой исторический период они действительны.

В процессе исследования социолог обнаружил, что различные категории населения инвестируют деньги с разными целями. Иными словами, к конкретному экономическому действию их подталкивают разные мотивы. Пенсионеры несут деньги в банк, надеясь скопить их на черный день, богатые - получить приличную прибыль и завести собственное дело, средний класс обращается к сберегательным институтам для того, чтобы свободные в данный момент времени деньги через год-два, в ситуации жесткой инфляции, если не принесли небольшой процент, то хотя бы не обесценились.

Если вы предполагаете, что бедные не инвестируют экономику, то тем самым закладываете в теоретическую модель ложную посылку, которая противоречит фактам реального поведения людей. Известно, что организаторы финансовых пирамид в России первой половины 90-х годов сколачивали свои огромные состояния благодаря малообеспеченным слоям населения, которые надеялись получить обещанные им 300-400% прибыли. Ловкие бизнесмены деньги в пирамиды не вкладывали, они за гроши приватизировали крупные предприятия. К концу 90-х годов значительная часть промышленности, прежде всего прибыльные предприятия, была раскуплена за бесценок кучкой российских олигархов. Они, стало быть, инвестировали свои капиталы в промышленность. Таким образом, деньги в российскую экономику инвестировали все слои населения, а не исключительно богатые. Правда, делали они это по-разному и в разной форме. Вот что предстоит на самом деле выяснить социологу в эмпирическом исследовании.

Пример теоретической модели 3 позаимствован нами из широко известного исследования классовой структуры, проведенного в 1980 г. видным американским социологом Э. Райтом с коллегами1.

Э. Райт проявил себя прекрасным методологом, построив вначале обобщенную типоло-гию классов, выполняющую функцию теоретической модели предмета исследования, а затем заполнил ее эмпирическими данными, собранными в ходе репрезентативного исследования населения сначала США (1500 человек), а затем других стран. Классовая типология выглядит следующим образом2.

Таблица 8.1 представляет матричную форму теоретической модели, в которой по строкам и столбцам указаны основные категории, а на их пересечении - в клетках таблицы - приведены операциональные признаки. Такое сочетание концептуальных и операциональных признаков применяемых переменных позволило Э. Райту получить великолепный эмпирический материал, поддающийся осмысленной интерпретации. Достаточно взглянуть на следующую таблицу, чтобы почувствовать, насколько удачно в ней сопряжены эмпирические данные и теоретические понятия.

Таблица 8.2

Распределение респондентов в соответствии с критериями,
использованными в типологии классов, в
%

А. Отношение к наемному труду

имеющие собственный бизнес14,6

наемные работники85,4

Б. Число наемных работников (только для имеющих
собственный бизнес)

0-147,6

2-534,0

6-105,7

11-156,4

16-302,2

31-502,0

51-1001,2

более 1000,9

В. Принятие решений (только для наемных работников)

непосредственно участвует в принятии по крайней
мере одного важного решения17,8

имеет право совещательного голоса, но непосред-
ственно решений не при-нимает9,2

не участвует в принятии решений73,1

Г. Власть (только для наемных работников)

применяющий санкции супервайзер28,0

супервайзер, дающий задания8,8номинальный супервайзер2,8

несупервайзер60,4

Д. Формальная иерархия (только для наемных работников)

наивысшая менеджерская позиция3,2

высокая менеджерская позиция2,9

средняя менеджерская позиция5,0

низкая менеджерская позиция2,8

супервайзер17,4

неменеджерская позиция68,6

Е. Менеджерская позиция (только для наемных работников)

менеджеры14,4

менеджеры-консультанты5,3

принимающие решения неменеджеры3,3

супервайзеры15,0

не относящиеся к менеджерам и супервайзерам62,1

Ж. Автономия (только для наемных работников)

высокая автономия12,8

предположительно высокая автономия6,9

умеренная автономия12,3

предположительно умеренная автономия5,2

низкая автономия8,3

отсутствие автономии54,5

В своем исследовании Э. Райт исходил из того, что <между профессиональными категориями, данные о которых обобщаются в традиционных переписях населения, и классовыми позициями если и есть соответствие, то весьма приблизительное. Значит, вторые нельзя измерять с по-мощью первых, что еще делается в литературе. Необходим был новый подход и к операционализации понятий, и к методам сбора данных. Нужно было найти такие индикаторы, измеряю-щие понятие класса, которые за внешними характеристиками работы позволяли бы уви-деть социальную позицию. С этой целью следовало изучить, каким образом индивид мо-жет контролировать собственную трудовую деятельность, как он становится объектом манипулирования. В качестве значимых индикаторов у нас выступали социальные дей-ствия людей на производстве: участие в принятии решений, формы планирования сво-ей работы, правомочность налагать санкции на других и т. п.>1.

Понятие <буржуазный класс> Райт операционализировал с помощью двух критериев: занятие собственным бизнесом и число наемных работников. Для выяв-ления менеджеров и супервайзеров применялись три переменные: а) участие в принятии ре-шений, б) власть и в) положение в управленческой иерархии. При измерении первой переменной респондентов спрашивали, участвуют ли они в формировании управ-ленческой политики и если да, то в какой именно из восьми выделенных сфер - бюд-жет и инвестиции, товары и т. п. Опрашиваемый должен был отметить один из следую-щих пунктов шкалы: 1 - непосредственно участвую в выработке управленческой поли-тики; 2 -консультирую тех, кто принимает решения; 3 - ни прямо, ни косвенно не участвую в принятии решений. Затем ответы сводились в одну переменную с трехмерной шкалой (см. пункт <В> табл. 8.2). Для измерения переменной <власть> (авторитета) использовались вопросы типа <Контролируете ли Вы чью-либо работу?> или <Есть ли у Вас подчи-ненные?>, которые дополнялись рядом уточняющих вопросов, в результате чего получена переменная с че-тырехмерной шкалой (см. пункт <Г> табл. 8.2).

Измерение третьей переменной - позиции в управленче-ской (формальной) системе - потребовало расширить список вопросов и в дополнение к вопросам о принятии решений и о власти респондентов спрашивали, занимают ли они должность руководителя, супервайзера или рядового работника. На основе указанных трех переменных была сконструирована од-на обобщающая позиция, охватывающая различные положения в управленческой иерар-хии:

1 - менеджер - человек, принимающий решения и являющийся руководителем или супервайзером согласно своему формальному статусу или наделенный реальной вла-стью другим путем;

2 - менеджер-консультант (дает советы принимающим решения руководителям);

3 - неруководитель, принимающий решения, но не обладающий формальной или реальной властью;

4 - супервайзер, имеющий право применять санкции и давать указания, занимаю-щий руководящее положение в формальной иерархии, но не участвующий в принятии решений;

5 - неменеджеры, несупервайзеры.

Весьма своеобразно Райт проводит концептуализацию, а затем и операционализацию позиции <полуавтономные служащие>. Интуитивно совершенно ясно, что автономность служащего предполагает самоуправление. Этот вполне теоретический признак ученый пытается операционализировать с помощью такого показателя, как возможность самостоятельно планировать и организовывать свой труд и подчинять его своему замыслу. Но почему самоуправление расшифровывается через самостоятельное планирование, а не через другой показатель, скажем, степень технологической независимости рабочего от своего рабочего места? Ссылка Райта на то, что среди многих признаков самоуправления наибольшей дифференцирующей способностью с точки зрения выявления мелкобуржу-азного характера служащих обладает самопланирование, не особенно убедителен, поскольку планирование трудового процесса характеризует технический аспект труда, а мелкобуржуазность - социально-экономический. Но Райт пропускает или упускает явную двусмысленность термина.

Следующим аргументом Райта в обоснование своего выбора служит ссылка на Х. Бравермана, классика социологии труда и экономической социологии1 , который, исходя из положений, якобы сформулированных во мно-гих работах Маркса, утверждает, что сущность пролетаризации заключается во все воз-растающем разделении функций планирования и исполнения в процессе труда. На самом деле Маркс понимал пролетаризацию не как технический, а прежде всего и исключительно как социальный процесс, связанный с нисходящей мобильностью. Допустив подобную вольность, Райт тем не менее получил прекрасную возможность наглядно представить, т.е. операционализировать, сущность еще од-ной переменной - автономии, понимая ее как степень самопланирования. Измерение автономии на основе самопланирования происходило следующим образом: <Как обычно, вначале мы ставили самый общий вопрос: <Требует ли Ваша работа самостоятельного планирования?>. Ответившие утвердительно должны были привести конкретные примеры (чтобы избежать ошибок, связанных с субъективными оценками респондентов), которые сводились затем в шкалу автономии: 1 - высокая автономия: пример респондента указывает на возможность планировать свою работу в достаточно широком диапазоне, регулярно участвовать в решении неординарных задач и т. п.; 2 - предположительно высокая автономия; 3 - умеренная автономия: планируются лишь некоторые аспекты работы, человек участвует в решении тривиальных задач; 4 - предположительно умеренная автономия; 5 - низкая автономия: подразумевается, что широкая возможность планировать отдельные стороны своей работы отсутствует, а задачи, в решении которых индивид принимает участие, прямо не связаны с содержанием работы; 6-отсутствие автономии: индивид отвечает отрицательно на исходный вопрос-фильтр>1.

Способ и возможности измерения часто, если не всегда, накладывают отпечаток на теоретическую модель. Согласно теоретической типологии (табл. 8.1) Э. Райта, рабочий класс следует рассматривать достаточно широко, включая в него все множество людей, получающих заработную плату. Но тогда сюда пришлось бы включить дикторов телевидения, менеджеров высшего звена и просто служащих, что никак не соответствовало реальности. В ход пошли ограничительные признаки. Их функцию выполняли те самые операциональные определения, которые упоминались выше, в частности, отсутствие автономии, неменеджерская позиции, не участвует в принятии решений, контролируется сверху и др.

В результате проделанной работы Э. Райт получил операциональную типология классовой структуры (табл. 8.3), которая служит, во-первых, конкретизацией предшествующей теоретической модели (табл. 8.1), во-вторых, основанием для последующего анализа эмпирических данных2.

Несмотря на выявленные недочеты в теоретической концепции Э. Райта, его технология составления программы эмпирического исследования может служить хорошим ориентиром для тех, кто намерен специализироваться в фундаментальной социологии.

Таблица 8.3

Операционализация теоретической типологии классовой структуры

КлассыОтношение к Число наем-ныхМенеджер-скаяАвтоно-миянаем-ному трудуработни-ковпозиция

Буржуазияне нани-10 и болееX*X

маются

Мелкие предприниматели- 2-9ХX

Мелкая буржуазия-0-1ХX

Менеджеры и супервайзеры,

наемные работникиXХX

из них:

менеджеры-X1X

менеджеры-консультанты-X2X

супервайзеры-X4X

Полуавтономные служащие-X3,5**1-3

Рабочие-X-4-6

* Х - это обозначение указывает на то, что критерий, выделенный в названии колонки, в данном случае неприменим.

** <Принимающий решения неменеджер> - индивид, наделенный правом принимать решения, но не име-ющий в своем распоряжении подчиненных и поэтому относящийся к <неуправляющим> в формальной иерархии. По последнему критерию эта позиция близка к позиции полуавтономного служащего (если он автономен) или рабочего (если он неавтономен); в реальной жизни встречается редко и составляет ме-нее 2% от всей выборки.

Глава 9. Эмпирическое исследование и статистика

Методология вопроса. Понятия <социальное исследование> и <социологическое исследование> широко употребляются в научной и практической сферах. Однако четкого представления о природе, содержании и сущности этих видов научного исследования до сих пор не сложилось. Часто они используются как синонимы, а иногда противопоставляются друг другу.

В отечественной литературе с начала 60-х годов утвердился следующий подход. В каждой обществоведческой дисциплине (праве, экономике, философии, истории и т. д.) помимо теории существуют два типа эмпирических исследований: первый тип - исследование собственно дисциплинарных проблем (юристы изучают конкретные правовые проблемы, историки - исторические и т.д.); второй тип - исследование социальных проблем, с которыми сталкивается данная дисциплина (юристы изучают социальные проблемы преступности, историки - социальные проблемы исторической реальности и т. д.). Второй тип эмпирических исследований был назван конкретными социальными исследованиями.

Собственно социологическое исследование возникло как резидуальное. Социологи при помощи эмпирических методов изучают то, что не исследуют юристы, экономисты, философы и т. д., что выпало у тех в <осадок>. А что не могут изучить юристы или экономисты? Прежде всего социальную структуру, социальные институты и другие темы, которые составляют теоретическое ядро социологии и постигаются через социологическое исследование, будь то теоретическое или эмпирическое. Итак, мы можем заключить, что социологическим в чистом виде можно признать только такое исследование, которое направлено на чисто социологические темы и регулируется теорией социологического знания. В этом смысле маркетинговое исследование не является социологическим, даже если оно проводится подготовленным социологом. Кратко различия между двумя типами исследования можно сформулировать так:

? Понятие <социальное исследование> значительно шире понятия <социологическое исследование>.

? Понятие <социальное исследование> не отражает стоящую за ним конкретную науку, а <социологическое исследование> отражает современную науку - социологию.

? Социологическое исследование нормировано идеалом научного метода, а социальное - нет.

? У социологического исследования есть специфический метод, а у социального нет.

? Социологическое исследование - внутридисциплинарный метод познания, а социальное - междисциплинарный.

? Социальное исследование охватывает любые социальные проблемы общества, даже те, которые необязательно принадлежат к социологии, а социологическое - узкий круг проблем, заданных предметом социологии.

? Социальные исследования (опросы) проводят юристы, врачи, экономисты, журналисты, кадровики. Это общественные социологи. Социологическое исследование проводят только профессионалы. Его отличительная черта - спаянность теории и метода.

? Социальное исследование отражает широкий взгляд на общество, социологическое - узкий, специализированный.

Вопрос о том, чем различаются социологическое и социальное исследования, в науке еще окончательно не решен. На наш взгляд, социологическим называется такое исследование, где одни социальные явления объясняются при помощи других социальных явлений.

Принцип объяснения явлений при помощи <своих> же явлений применяется во всех фундаментальных науках. В экономике одни экономические явления описываются через другие экономические (а не юридические или социальные) явления. В культурологии то же самое: культура объясняется через культуру. Подобную процедуру можно назвать принципом методологической самодостаточностифундаментальной науки.

Напротив, в междисциплинарных областях знания один тип явления объясняется через другой. В антропологии костные останки человека кладутся в один объяснительный ряд с культурными артефактами или семейными структурами. И неудивительно, что некоторые зарубежные специалисты считают антропологию частью социологии. В социальной географии социальные события трактуют с учетом географического фактора, в экономической географии исследуют взаимосвязь географических и экономических факторов.

Как только ученый начинает объяснять социальные факты экономическими, физическими, психологическими и иными причинами, он выходит за границы социологии как строгой науки. Можно объяснять девиантность (социальный факт) причинами психологического характера или расово-антропологической принадлежностью, но такое объяснение не будет социологическим. Многочисленные теории социального дарвинизма, географического детерминизма, психологические школы в социологии не относятся к разряду социологических теорий. Это социальные теории.

Видимо, под социальным исследованием следует понимать такие исследования, в которых социальные факты объясняются через несоциальные.

Социальное исследование - это междисциплинарное исследование, сформировавшееся на стыке социологии и экономики, психологии и социологии и т.д.

Сформировавшиеся ныне на границе социологии и ряда общественных дисциплин прикладные (отраслевые) направления (экономическая социология, социология права, социальная инженерия, заводская социология, социальная экология, социальная психология и т.п.) заняты как раз междисциплинарными социальными исследованиями (см. схему 9.1).

Итак, социологические исследования - это тип внутридисциплинарных исследований. Социальные исследования - это тип междисциплинарных исследований.

История вопроса. Первоначально социология занималась решением чисто практических, а отнюдь не академических проблем бедности и нищеты, борьбы с преступностью, заболеваемостью, проституцией, неграмотностью т.д. Изучение таких проблем именовалось социальными обследованиями. Их авторы не столько руководствовались научными целями, сколько стремились привлечь внимание общественности к положению городских рабочих, к необходимости увеличить ассигнования на лечение или борьбу с неграмотностью. Английское слово вначале обозначало не только научное исследование, но также инспекторскую проверку положения дел в какой-либо области, к примеру, на предприятии1 . Социальные обследования тесно переплетались с благотворительностью и реформистскими начинаниями по улучшению общества. Государственные чиновники и частные лица занимались сбором статистических сведений. Так, в 1598 г. Джон Стоу описал здания, церкви, школы, обычаи елизаветинской Англии. Через два века бедфордский шериф Джон Ховард предпринял обследование тюремных учреждений Англии и Уэльса, подробно проанализировав условия их содержания. Кроме того, он посетил все тюрьмы Франции, Германии, Швейцарии и Голландии и дал их сравнительное описание.

В первой половине XIX в. библиотека социальных обследований насчитывала уже десятки изданий. Особенно много писали о положении промышленного рабочего класса. Один из таких трудов, выполненный на основе личных наблюдений и статистических отчетов фабричных инспекторов, принадлежит Ф. Энгельсу - <Положение рабочего класса в Англии> (1844-1845 гг.). Классическое исследование Ч. Бута <Жизнь и труд населения Лондона> оказало серьезное влияние на методологию и тематическую программу социальных обследований в Европе и Америке. Большинство социологических проектов начала XX столетия было выполнено именно по этим канонам. Бут, в частности, ввел в методологию социальных обследований технику картографирова-ния.

В XX столетии социальные обследования стали, во-первых, выборочными, во-вторых, повторяющимися, или лонгитюдными (многократный сбор данных через определенный промежуток времени). Изучению нравов и мнений британцев была посвящена серия крупномасштабных исследований общественных настроений под руководством X. Уилкока <Массовое наблюдение> (1937 г.). Сначала 37 добровольцев производили подробные записи обо всем, что видели и слышали в определенный день - именно 12 февраля. Затем обследование стало производиться ежемесячно - работали уже больше тысячи добровольцев-наблюдателей, которые изучали общественные настроения в период Второй мировой войны. Тематический репертуар <Массового наблюдения> включал такие сферы общественного сознания, как искусство, наука, кино, религия, потребительские предпочтения, астрология, пацифизм и т. п.

В США социальное обследование связывалось преимущественно с инженерной ориентацией и первоначально проводились без какой-либо связи с университетской традицией. Одна из первых такого рода разработок - обследование В. Дюбуа <Филадельфийский негр>. В течение 15 месяцев Дюбуа собирал све-дения о жилищных условиях, работе, доходах и образовании негров в Филадельфии. Суммарное количество обследованных составило 9 тыс. человек. Это была первая работа по расовой проблематике, открывшая важное направление социальных обследований. Американские исследователи работали в жанре <социального портрета>, стараясь узнать как можно больше интересного обо всем. К 1928 г. в США было проведено 154 общих обследования и 2621 специа-лизированное1.

Только в первой четверти ХХ в., когда в американской социологии победили идеи позитивизма и количественной методологии, социальные обследования - обследования любого характера, проводимые без строгой ориентации на правила научного метода - постепенно уступают место социологическим исследованиям, выдержанным в строгих рамках академической науки, узко специализированным и направленным не на изменение общества, а на объективисткое описание фактов, измерение переменных и приращение новых знаний. Если автор социальных обследований являл собой идеал гуманиста и реформатора, борца за социальную справедливость и улучшение бедственного положения народных масс, то автор социологического исследования представлял образец академической незаинтересованности, никому не сочувствовал, ни в каких политических партиях не участвовал, никак не выражал своих социальных симпатий и держался подчеркнуто нейтрально.

Если не подлинную революцию, то важный шаг в развитии социологической науки сделали представители знаменитой Чикагской школы, расцвет которой приходится на 20-е годы (ее лидером являлся Роберт Парк). В качестве объекта для чикагских социологов У. Томаса и Ф. Знанецкого выступали польские эмигранты, для Ч. Джонсона - негры в Чикаго, для Н. Андерсена - бродяги - сезонные рабочие, мигрирующие на Запад, для Э. Маурера - распадающиеся семьи, для Ф. Трешера - молодежные группировки и банды, для Л. Вирта - еврейское гетто, для X. Зорбау - социально-территориальная стратификация города, для П. Кресси - платные танцзалы, для Н. Хайнера - внутренняя жизнь гостиниц, для Дж. Ландеско - организованная преступность в Чикаго, для Э. Хиллера - забастовки, для П. Юнга - община русских молокан. Впервые чикагские социологи стали систематически использовать включенное наблюдение, неструктурированное интервью, личные документы и т. п. Комплекс многообразных описаний какого-либо фрагмента городского сообщества получил название casestudy - исследование случая. Case study напоминало сенсационное журналистское рас-следование. Парк придавал исключительное значение информации, полученной из первых рук. Он был убежден, что социолог - это очень аккуратный, ответственный и научно подготовленный репортер. В основе case study - неструктурированное интервью. Оно часто использовалось работниками социального обеспечения и психологами, но в массовых опросах предпочитались <вопросники>, подлежащие кодированию. Р. Лайкерт, П. Лазарсфельд, Р. Мертон и П. Кендалл изучали с помощью неструктурированного интервью установки, потребительское поведение и массовую коммуникацию1 .

Именно Чикагская школа осуществила переход от case studies к научному социологическому анализу с использованием методов экспериментальной проверки гипотез. Эта линия получила развитие уже в Колумбийской социологической школе. Статистические методы в инструментарии социологических исследований окончательно возобладали в 40-е годы ХХ в. В 1941 г. вышел первый учебник статистики для социологов, большое значение стало придаваться и оценке репрезентативности данных. Case studies отошли на второй план, эталоном стали планируемый эксперимент (Д.Кэмпбелл), репрезентативность данных, научный метод в выборочном исследовании. Восприняв математико-статистический аппарат, социология восприняла и нормы экспериментальной науки. Наибольший вклад в формирование внесли эксперименты по шкалированию установки, которые впервые были осуществлены Э. Богардусом и Ф. Оллпортом в 20-е годы.

Таким образом, эпоха социальных обследований, продолжавшаяся почти 350 лет, сменилась эрой социологических исследований, построенных по академическим канонам. В конце ХХ в. вновь стали модными качественные методы и case study. Не только отечественные, но и зарубежные социологи заговорили о кризисе количественной методологии и строгих академических канонов, которые намеренно усложняют измерение, по существу не решая ни одной серьезной проблемы. Вновь в моду вошли междисциплинарные исследования, охватывающие комплекс проблем - социально-политических, экономических, правовых, этических и др. Возможно, в конце ХХ в. повторяется то, что происходило в конце ХIХ в., но только на качественно более высоком уровне.

Таким образом, различие между двумя видами исследования выражаются, помимо отмеченного выше, в следующем:

? социальное обследование - это изучение одного случая (предприятия, общины, города, группы),

? социологическое исследование - это изучение многих случаев, их статистическое обобщение и сравнение.

Социологические исследования отличаются от социальных обсле-дований по цели и методам: в первом случае целью выступает научное знание и больше всего ценится достоверность, во втором - полезная для практики информация, а самым ценным качеством является злободневность, оперативное реагирование на появившиеся проблемы. В социальных обследованиях, в частности в массовых опросах, даже самая качественная информация не приносит пользы, поскольку быстро устаревает и теряет ценность. Затрачиваемое на них время - рекордно короткое: от нескольких недель до нескольких дней (иногда часов). Напротив, на проведение социологического исследования, особенно крупного, уходят многие годы. В соответствии с этим данными массовых опросов интересуются больше теле-, радио- и газетные журналисты, а результатами социологических исследований - издатели академических журналов. Критерии качества информации в том и другом случаях также различаются. В массовых опросах знание считается качественным до тех пор, пока оно не опровергнуто новыми данными, в академическом исследовании знание считается качественным, если оно подтверждено (повторено) новыми данными.

Современные разновидности социальных обследований - опросы общественного мнения (в особенности мнения избирателей), маркетинговые исследования и case study - получают признание (и финансирование) лишь в том случае, если они вызывают интерес общественности либо правящих кругов. В таком случае появляется еще один разграничительный признак.

?Социологическое иссле-дование ограничено четко поставленными гипо-тезами и использует строгие методы обоснования научного вывода.

? В социальном обследовании редко когда выдвигаются гипотезы, а требования к чистоте научного метода предъявляются самые мягкие.

В первом случае при интерпретации данных не допускается никакой произвол, стратегическую линию размышлений ученого задает первоначально созданная теоретическая модель, которая опирается на всю совокупность предшествующих научных данных. Во втором случае эмпирические факты и процентные распределения интерпретируются журналистами как угодно, часто под определенным политическим углом зрения, которого придерживается данное издание.

Если рассматривать отечественную социологию послевоенного периода, то подавляющее большинство, приблизительно 50-60% всех исследований следует квалифицировать как социальные исследования, а не прикладные. Главным в них выступает решение социальных проблем. Еще 30-40% исследований можно отнести к промежуточному типу, в котором сочетаются признаки эмпирического и прикладного исследования. Хотя для этих исследований выдвигаются гипотезы, переводятся в переменные понятия, обосновываются выборка и методы исследования, применяются математические процедуры, главной целью является практическое решение социальных проблем. И только небольшой процент (возможно, 5-10%) отечественных исследований соответствует признакам чисто эмпирического фундаментального исследования, в которых основной целью ставится прирост нового знания.

В течение четверти века, в 60-80-е годы в стране предпринимались попытки разработать методологию фундаментального эмпирического исследования. В <Социсе> публиковались статьи и выходили специальные монографии по применению в социологии изощренных методических операций и математических методов. Однако отсутствие систематического социологического образования в вузах не позволило воспитать поколения академических социологов. Попытки переломить общую тенденцию развития в основном социальных исследований. В 90-е годы прекратили государственное финансирование фундаментальных исследований. Практически все исследования были переведены в плоскость социальных и прикладных, финансируемых частным капиталом или политическими партиями.

Соответственно двум типам исследования некоторые методологи, в том числе Г. Зеттеберг и К. Диксон, предлагают различать: 1) социальную теорию, которая является гуманистическим, ценностно нагруженным построением, 2) социологическую теорию, которая строится на основе эмпирических обобщений1 .

Социальные и социологические исследования часто опираются на одну и ту же базу - на данные социальной статистики.

Социальная статистика - получение, обработка, анализ и использование совокупности данных, характеризующих количественные и качественные закономерности социальной жизни, социальных явлений и процессов.

Социальная статистика в России имеет двухсотлетнюю историю. Она зарождалась в рамках первоначально моральной статистики.

Моральная статис-тика - сбор и анализ ко-личественных данных о нравственных и интеллектуальных характеристиках (преступность, образование и др.) различных слоев населения с целью их использования в социальной политике - зародилась в первой половине ХIХ в. в Европе. Это прежде всего труды А. Герри и Дж. Кей-Шаттлуорта.

В России первые исследования по моральной статистике были проведены в начале XIX в., но систематический сбор и публикация статистических материалов начались лишь к 70-м годам XIX в. В своей записке <О законоположении> (1801-1802) А.Н. Ра-дищев заложил основы моральной статистики в России: аргументировал необходимость сбора сведений по уголовным преступлениям, наме-тил программу выписок из судебных дел. В работе <Описание мое-го владения> (1811) он объяснял уменьшение рождаемости и уве-личение заболеваемости детей оттоком взрослых мужчин на отхо-жие промыслы.

Особенно большое значение имеет работа Д.П. Журавского (1810-1856) <Об источниках и употреблении статистических сведений> (1846). Он наметил программу разви-тия социальной статистики по важнейшим разделам: статистика на-родонаселения - необходимость его исчисления по классам и занятиям, переход из одного класса в другой и т. д.; изучение народ-ного быта, прежде всего жилища, питания; статистика театров, клу-бов, дворянских собраний, народных увеселений; статистика учреж-дений, охраняющих права собственности; статистика нищеты, бед-ности, сиротства; статистика самоубийств с указанием средств, при-чин, званий, возраста и прочих характеристик лиц, лишивших себя жизни.

Значительный вклад в развитие академической статистики внес Ю.Э. Янсон (1835-1893), уделявший большое внима-ние социальным характеристикам населения в сочетании с харак-теристиками жилищ, сравнительной социальной статистике разных стран. Огромный вклад в развитие русской социальной статисти-ки внесли исследователи крестьянских бюджетов, в первую очередь Ф.А. Щербина (1849-1936). К его последователям может быть отнесен А.В. Чаянов (1888-1937), одним из первых применив-ший группировку крестьянских хозяйств по соотношению иждивен-цев и работников - подход, признанный впоследствии наилучшим для раскрытия факторов благосостояния семей. Е.Н. Анучин (1831-1905) применил группировку крестьянских хозяйств по числу лошадей для выделения групп по зажиточности. Другими статистиками были проведены группировки крестьянских хозяйств по стоимости всего имущества.

Основоположники санитарной статистики Ф.Ф. Эрисман (1842-1915), П.И. Куркин (1858-1934) обратили внимание на вли-яние условий жизни, питания на физическое развитие и здоровье населения. Развитию моральной статистики способствовали работы Е.Н. Анучина. Он изучал структуру сосланных в Сибирь, уделяя особое внимание положению ссыльных женщин. Моральная стати-стика как самостоятельное направление окончательно оформилась в трудах М.Н.Гернета (1874-1953) прежде всего в его моно-графии <Моральная статистика> (1922), в которой на статистичес-ком материале дореволюционной России проведен подробный ана-лиз преступности, включая колеблемость преступлений по сезонам, по времени суток и т.д.

Санитарная статистика начала формироваться в России в пос-ледней четверти XIX в. прежде всего с помощью трудов П.И. Куркина (1858-1934), Ф.Ф. Эрисмана (1842-1915), О.А. Квиткина (1874-1939), В.Г. Михайловского (1871-1926), Ф.Д. Маркузона (1884-1967) и др. В настоящее время в состав санитарной статистики входят показатели здоровья населения, здравоохранения, клинической статистики, состояния окружающей среды, характеризующие сте-пень ее безопасности и позволяющие измерить ее влияние на здоровье человека.

В советской России в 20-е годы XX в. уделялось серьезное внимание со стороны органов ЦСУ моральной статистике. Уже в 1918 г. в составе ЦСУ был образован отдел моральной статистики, позднее переименованный в отдел социальных аномалий. В журнале <Ве-стник статистики> публиковались статьи и статистические материа-лы по уголовным делам, самоубийствам, проституции, алкоголизму, детской беспризорности и др. Научные изыскания в области моральной статистики, осуществлявшиеся высококвалифицированны-ми профессиональными статистиками, отличались глубиной и раз-носторонностью, проникновением в специфику причин и условий различных социальных аномалий.

Земская статистика. Земская статистика зародилась в 70-х годах XIX в. с началом сбора материалов об объектах земского обложения. В 90-х годы она получила широкое распространение. К 1913 г. был собран материал по 305 уездам Российской империи; составлены описи 4,5 млн крестьянских дворов. Основная задача земской статистики заключалась в организации статистического изучения экономики частновладельческого, крестьянского и городского хозяйства, их доходности, тщательного учета земли как объекта обложения и в получении других данных об экономическом положении населения.

Земства ведали народным образованием, здравоохранением (создали обширную сеть земских школ, больниц, фельдшерских пунктов, аптек), продовольственным и страховым делом, вете-ринарией, статистикой, строительством дорог, содействовали развитию крестьянского хозяйства (агрономическая служба, склады сельскохозяйственных машин, посевного материала), кустарных промыслов, осуществляли экономические и благотворительные мероприятия. В числе экономических мероприятий важное место занимали статистические обследования сельского хозяйства

1 января 1864 г. император Александр II подписал Указ Правительствующему сенату о введении в 34 губерниях России земского самоуправления. К 1914 г. земства действовали в 43 губерниях.

В 1873 г. на уральских заводах начинается изучение быта ра-бочих. Составите-лем <Программы сведений по горнозаводскому делу, необходимых для разрешения вопроса об организации заводских вспомогательных касс по Уральским заводам> был профессор Н.П. Колюпанов. Документ содержал 10 разделов, которые касались не только хозяйственных, но и социальных аспектов жизни трудящихся края. В 1873 г. начался периодический сбор сведений на Сысертском заводе и окрестных заводах и рудниках. Первые исследования осуществляли студенты Петер-бургского университета Р.С. и М.Я. Поповы. Собранные путем инди-видуального опроса данные позволили получить достаточно полное пред-ставление об условиях труда и быта рабочих.

Исследования, проводимые земскими органами, не ограничивались горнозаводской промышленностью. Уже в 1869 г. В.Я. Заволжским в Херсонском и Подольском земствах, в 1870 г. в Рязанском и Вятском, а в 1871 г. в Тверском уездах В.И. Покровским были произве-дены подворные регистрации крестьянских хо-зяйств. Начиная с 1871 г. в земствах возникают специальные статистические организации (учреждения) в виде <столов> и отделений, а затем и статистические бюро. В 1876 г. Пермская губернская управа отпечатала и разо-слала в волостные управления 1000 анкет (104 вопро-са). Исследование показало, что почти в половине волостей состояние крестьянских хо-зяйств и уровень жизни населения ухудшились главным образом по при-чине неурожаев (так считали и исследователи, и сами опрошенные). С 1877 г. круг вопросов расширился и включал такие темы, как: а) имущественное положение населения, б) сведения о сельском хозяйстве, кустарной промышленности, фабриках и заводах; в) бюдже-ты крестьянских хозяйств; г) развитие образования; д) ме-дицинские и топографические сведения.

В в декабре 1875 г. статистическое отделение было организовано при Московской губернской управе. К началу 90-х годов специальные статистические организации были созданы при всех губернских земствах. Усилия москвичей, возглавляемых В.И. Орловым, были на-правлены на выяснение социального и экономического быта крестьян. Полевым документом служила подворная карточка, основным типом наблюдения - подворная перепись. Программы подворных переписей включали вопросы о размере хозяйственных построек, составе семьи с выделением числа работающих и неработающих ее членов мужского и женского пола, об аренде земли и сумме арендной платы, числе наемных рабочих, числе грамотных и учащихся по полу, о внеземледельческих промыслах, о формах владения и пользования землей, об общем хозяйственном положении двора и о причинах его упадка, о ценах на землю, о скотоводстве, лесоводстве, о промыслах, о торговых заведениях, о кредите, об общих или мирских расходах.

В земской статистике применялись два основных способа исследования крестьянских хозяйств: пообщинный (поселенный) и подворный. Обще-экономические исследования в начальный период носили описательный характер. Из официальных документов путем выборки собиралась обычная статистика, которая укладывалась в таблицы с суммарными итогами по волостям и селениям. Позже сбор и разработка материалов приняли характер специальных исследований. Земства перешли к получению сведений непосредственно от респондентов. Крестьян опрашивали о размерах земельных участков, количестве рабочего скота, посевах, урожае, нанимаемых работниках, числе отходников и т.п., а данные заносили в пообщинный список. В 80-х годах от пообщинных перешли к подворным переписям.

Все статистические работы земств подразделялись на два типа: основные и текущие. К основным относились крупные обследования, проводимые едино-временно; к текущим - работы, организованные в порядке повседневного текущего наблюдения.

Самые распро-страненными основные исследования делились на подворные переписи и оценочные работы. Так, за период с 1880 по 1913 г. земские подворные переписи охватили 311 уездов 35 земских губерний, причем в 236 уездах они проводились по одному разу, в 58 уез-дах - 2 раза, а в 17 - даже 3 раза.

В земской статистике применялось три метода опроса:

? рассылочный (почтовый)

? экспедиционный

? корреспондентский.

Основным выступал экспедиционный метод - выезд на объект подготовленного специалиста. Старый, рассылочный, метод себя не оправдал. Экспедиционные обследования проводились как постоянным, так и временным персоналом (врачи, учителя, агрономы, ветеринары, фельдшера и др.), привлекаемым каждый раз заново.

Корреспондентский метод, который широко используется и сегодня, заключался в том, что в центре разрабатывали программу будущего обследования, приглашали с мест и инструктировали анкетеров, формируя из них филиалы и опросную сеть, а затем рассылали анкеты на места. Анкетеры, или кор-респонденты, собирали и высылали материал. Вопросный бланк представлял книжечку с отрывными листами. Заполненные бланки высылались в земское статистическое бюро 3 раза в год - весной, летом и осенью. Работой корреспондентов руководили специальные уездные статистики.

Опрос местных жителей при экспедиционном и корреспондентском методах проходил во время сельских сходов, благодаря чему не только ускорялось обследование, но также повышались достоверность данных и возврат анкет. У неграмотных и малограмотных крестьян, каковых было на селе большинство, появилась возможность переспросить анкетера, лучше понять вопрос, тщательно обдумать свой ответ. Это был групповой опрос, который в отличие от индивидуального, распространенного на Западе, значительно повышал достоверность данных: на общем сходе, где сельчане прекрасно знали положение дел у каждого домохозяина, труднее было солгать.

Полнота и качество собранных материалов всегда проверялись данными из других источников. К примеру, подсчеты душевых наделов сверялись с итогами надельной земли, показания о купчих землях проверялись выборками из нотариальных актов. Неудивительно, что досто-верность данных земской статистики была значительно выше материалов прави-тельственной статистики.

Помимо подворных переписей крестьянских хозяйств земства проводили едино-временные обследования (по специальным формулярам) кустарной промышленности, народонаселения, здравоохранения, фабричных и торгово-промышленных заведений, народного образования, дорожного хозяйства, ветеринарии и животноводства, продо-вольственного дела, кооперации, бюджета крестьянских хозяйств, специальных отраслей сельского хозяйства (льноводства, пчеловодства, садоводства и др.). Обследование кустарных промыслов проводилось земскими статистиками по следующим показателям: состав семей кустарей-хозяев; наемный труд, применяемый кустарями; сельское хозяйство и сведения о заготовке сырья, о технике производства, о распределении работ по месяцам года; о сбыте продукции; о времени возникновения заведений, о задолженности кустарей.

В текущей статистике сведения об урожайности получали через сеть добровольных коррес-пондентов, которая состояла из местной интеллигенции - учителей, агрономов, ветеринаров, фельдшеров, а также грамотных кресть-ян: в 1912 г. крестьяне составляли 82% всего числа корреспондентов, священнослужители - 5, волостные старшины и писаря - 4, землевладельцы - 0,8, управляющие - 0,3%.

Широкое распространение в земствах получили выборочные бюджетные обследования крестьянских хозяйств. Всего было собрано в России свыше 11,5 тыс. бюджетов в 30 губерниях. Особая заслуга в развитии бюджетной статистики принадлежит Воронежскому земству, которое с 1884 г. начало планомерное и массовое изучение крестьянских бюдже-тов. Воронежское земство впервые в стране сделало попытку объединить в общем плане работ подворные переписи, оценочные работы и бюджетные обследования. В 1900 г. Ф.А. Щербина опубликовал 230 бюджетных исследований (монографий), собранных по Воронежской губернии за период с 1887 по 1896 г. Этому земству принадлежит заслуга и в организации повторного изучения бюджетов, что позволило изучить динамику и структуру доходов и расходов крестьянских хозяйств с 1885 по 1900 г.

Земская статистика оказала исключительное влияние на развитие русской экономической науки. За время существования земской статистики вышло в свет свыше 15 тыс. статистических изданий, из них 3 425 томов относятся к фундаментальным работам.

По оценке крупнейшего русского экономиста А.И. Чупрова, никогда прежде русский народ не был предметом столь обширного и многостороннего изучения; сотни томов исследований останутся для последующих поколений живым памятником того страстного одушевления, которое охватило русское образованное общество в последней половине 70-80-е годов. По единодушному мнению историков, русская земская статистика явилась уникальным институтом, какого не знала ни одна страна мира.

Разнообразие работ по социальной статистике в 20-е годы XX в. сменилось в нашей стране почти полным замалчиванием этой сферы статистики в 30-50-е года. С 60-х годов началось возрождение отечествен-ной социальной статистики и социологии1 . Сегодня изучение социальной статистики входит в программу подготовки студентов по специальностям <социальный менеджмент>, <страхование>, <прикладная социология> и др., ориентированным на иссле-дование социальных процессов и управление ими.

Задачи, методы и направления статистики. Социальная статистика, используя социальные индикаторы и показатели, призвана выявлять: а) структуру и б) динамику любых социальных процессов, происходящих в российском обществе, т.е. их устойчивость и изменчивость, принадлежность к определенному времени и опреде-ленной стадии развития общества. С ее помощью находится, напри-мер, индикатор зажиточности семьи. Им может быть: наличие авто-мобиля, многокомнатной квартиры, загородного дома или фирменных джинсов у подростка, систематическое потребление каких-либо особых продуктов питания и т. п.

Социальная статистика основывается на данных государственной статистической отчетности и социальных обследований - квотных, стратифицированных, многоступенчатых выборок. Для разных задач исполь-зуются выборки разного объема - большие и малые (до 30-100 ед.). Социальная статистика использует как количественные, так и не-количественные данные, которые либо можно упорядочивать (измерен-ные на порядковой шкале), либо нельзя (измеренные на номинальной шкале).

Материалы переписей населения и текущего учета естественного и механического движе-ния населения нужны для расчета показателей распространеннос-ти и интенсивности процессов, представляющих собой предмет социальной статистики. Обычно эти показатели заданы как число случаев на 1000 жителей за год или иной отрезок времени. Такие коэффициенты рассчитываются либо относительно всего населе-ния, либо только определенной категории жителей. Например, ко-эффициент преступности несовершеннолетних можно исчислить и на 100 000 человек всего населения, и на 100 000 подростков в возрасте 14-17 лет.

Социальная статистика тесно связана с демогра-фией, социологией, экономикой, этног-рафией, медицинской статистикой и др. В то же время она включает в себя множество направлений, тематических разделов и отраслей. В общем виде внутридисциплинарную матрицу социальной статистики можно представить следующим образом.

К основным направлениям исследований в со-циальной статистике относятся следующие.

1. Статистика населения изучает социально-демографический состава населения, важнейшими характеристиками которого выступают: национальность, образование, квалификация, занимаемая должность, профессия, занятие, принадлежность к отрасли экономики; группировка населения по источникам средств существования, отношениям собственности, экономической нагрузке в семье, миграционные потоки, возрастно-половая структура населения. Помимо проводимых каждые десять лет общих переписей на-селения в России источником информации служат микропереписи - выборочные социально-демографические обследования населения. Первая такая работа была осуществлена в 1985 г., вторая - в феврале 1994 г. Программа социально-демографического обследования 1994 г. содержала вопросы о поле; дате рождения и числе исполнившихся лет; принадлежности к национальности, народности или этничес-кой группе; языке, которым преимущественно пользуются дома, в учебном заведении, на работе; образовании (высшее, незакончен-ное высшее, среднее специальное, среднее общее, начальное, от-сутствие начального, неграмотность); источнике средств существо-вания; общей сумме дохода за январь 1994 г., включая все по-ступления; основном месте работы; роде занятий (работа по найму, работа не по найму, безвозмездно работающий член до-машнего хозяйства, работа с привлечением наемных работников, безработный, служитель культа, военно-служащий); типе и принад-лежности жилого помещения, его размерах и числе комнат. В публикуемых итогах переписей и микропереписей приводят-ся данные по стране в целом, по областям, краям, автономным республикам, городскому и сельскому населению. Таким образом, каждые пять лет обновляется информация о составе населения1 .

2. Статистика семей и домохозяйств собирает информацию, характеризу-ющую семейную структуру с учетом потребительной деятельнос-ти семей, структуру и качество питания, обеспечение се-мей предметами длительного пользования, уровень жизни населения, данные о структуре семей (по числу членов, полу, возрасту), распределении семей по уровню дохода, сведения о числе супружеских пар в семьях, наличии де-тей и их возрасте и поле, о распространен-ности семей разных демографических типов - супружеских пар без детей, с одним ребенком дошкольного возраста, с детьми школьного возраста и старше и т. д. Здесь используются показатели нагрузки семьи (домохозяйства) иждивенцами, коэф-фициент экономической нагрузки на работающего члена семьи (до-мохозяйства) и др., которые необходимы при разработке социальной политики в области семьи.

3. Статистика уровня жизни и бедности. Комплексное исследование уровня жизни населения строится на базе системы <Основные показатели уровня жизни населения в условиях рыночной экономики>, разработанной в Центре экономи-ческой конъюнктуры и прогнозирования при Министерстве эконо-мики РФ в 1992 г. В ней представлено 7 разделов, охватываю-щих 39 показателей. Наиболее важные 12 показателей из перечисленных 39 вклю-чены в Систему показателей для оценки хода экономической ре-формы в России. К ним, в частности, относятся средняя оплата труда работников, покупательная способность населения со средними заработ-ной платой и пенсией, минимальный потребительский бюджет по основным соци-ально-демографическим группам населения, прожиточный минимум по основным социально-демографи-ческим группам населения, численность и доля населения, имеющего среднедушевые доходы ниже минимального потребительского бюджета и прожи-точного (физиологического) минимума, потребление продуктов питания в домашних хозяйствах с различным уровнем среднедушевого дохода, денежные доходы и расходы определенных социально-де-мографических групп населения, показатели дифференциации населения, структура потребительских расходов, распределение населения по размеру среднедушевого до-хода и др.

4. Санитарную статистику можно назвать одним из важнейших разделов социальной статистики, позволяющим сделать заключение о главном факторе развития страны - о здоровье населения, о безопасности среды обитания для здоровья человека. Показатели здоровья населения включают: демографические, за-болеваемости и самооценку здоровья населением. Основными из них для измерения уровня здоровья являются де-мографические показатели, такие, как: средняя ожидаемая продол-жительность жизни при рождении (всего, в том числе для мужчин и женщин); коэффициенты общей, повозрастной, в том числе мла-денческой, смертности (всего, в том числе для мужчин и женщины), показатели смертности, ее причины (всего и по половозрастным группам).

Все показатели рассматриваются в динамике за длитель-ный промежуток времени, чтобы можно было уловить изменение тенденций, выявить устойчивые характеристики динамики последних лет, выбрать период прогноза и метод расчета показателей.

Статистика установила, что современный рост смертности и снижение продол-жительности жизни в России начался с середины 60-х годов. До этого времени смертность устойчиво снижалась. Младенческая смер-тность с 1950 по 1965 г. сократилась с 88 до 25 на 1000 родивших-ся. Средняя ожидаемая продолжительность жизни выросла до 64 лет у мужчин и до 73 лет у женщин. После 1964-1965 гг. рост продолжительности жизни сменился длительной стагнацией, затем началось ее снижение, особенно значительное у мужчин. Это про-исходило до начала 80-х годов, когда ожидаемая продолжительность жизни снизилась у мужчин до 61,5 года, в том числе до 58 лет в сельской местности, для женщин этот показатель сохранился на уровне 73 лет. Особенно резкое падение было отмечено в 1993 г. - на 3,1 года у мужчин и на 1,9 года у женщин. В 1994-1995 гг. средняя продолжительность жизни снизилась до 58 лет у мужчин и до 71-72 лет у женщин.

Продолжительность жизни женщин в России отличает-ся от продолжительности жизни женщин в развитых странах не столь резко, как продолжительность жизни мужчин. Обращает на себя внимание увели-чивающийся разрыв в средней продолжительности жизни российских мужчин и женщин. Отсюда можно заключить: мужская часть населения России в первую очередь испытала негативные факторы структур-ной перестройки экономической сферы, социальных отношений и сложности адаптации к условиям жизни в переходный период1.

Наряду со средней продолжительностью жизни важными индикаторами здоровья населения являются показа-тели детской смертности.

Если сравнивать этот показатель с международными, то его величина даже в 1994 г. катастрофически высока относительно показателей развитых стран: в Японии - 5; в Финляндии и Швеции - 6; в Ирландии, Канаде и Швейцарии - 7; в Дании, Австрии, Нидерлан-дах - 8; в Великобритании, Австралии, Испании - 9; в США, Ита-лии, Бельгии - 10 умерших в возрасте до 1 года на 1000 родив-шихся.

Таблица 9.1

Младенческая смертность в России в 1960-1994 гг.

Источник: Российский статистический eжегодник. 1994: Статистический сборник. М.: Госкомстат России, 1994. C. 52; Вопросы статистики. 1995. № 5. С. 68-69.

Увеличивается число врожденных аномалий, возрастает количе-ство детей с онкологическими заболеваниями, психическими рас-стройствами, болезнями нервной системы, органов пищеварения. В России лишь 14% детей признаются практически здоровыми, 50% имеют отклонения в состоянии здоровья, 35% - хронически боль-ные.

Важным индикатором уровня развития страны и здоровья насе-ления выступает материнская смертность. Коэффициент материн-ской смертности рассчитывается как число умерших беременных женщин и рожениц на 100 тыс. живорожденных детей. Этот пока-затель в России в 1992 г. составил 50,8 в 1993 г. - 51,6, что в 15-20 раз превышает показатели развитых стран (например, в Канаде коэффициент материнской смертности равен 3, в Великобритании - 7, в США - 9). Коэффициент общей и возрастной смертности в стране измеря-ется числом умерших на 1000 человек населения. Выяснилось, что почти всегда смертность сельского населения выше, чем городского, из-за более низкого уровня медицинской помощи, вы-сокого травматизма, а также из-за различий в возрастной структуре городского и сельского населения. В целом смертность в России в 2,5-3 раза выше, чем в развитых странах. Среди причин смертности трудоспособных первое место занимают несчастные случаи, отравления и травмы, причем они являются причиной смерти каждого второго мужчины и каждой третьей женщины. Смертность мужчин в трудоспособном возрасте в 1993 г. в 4 раза превышала смертность женщин. В западноевропейских странах, США и Японии преждевременная смертность трудоспособных муж-чин в 2,5-4 раза ниже, чем в России1.

Смертность изучается в зависимости от уров-ня урбанизации, по группам с разным уровнем образования, ха-рактером занятий. Так же как и в развитых странах, в России про-должительность жизни тем выше, чем выше уровень образова-ния, причем у мужчин роль этого фактора существенно выше, чем у женщин, в сельской местности это влияние заметнее, чем в го-родах.

Обобщая собранные сведения, санитарная статистика получает интегральный индикатор качества населения, куда включаются не только показатели продолжительности жизни, смертности и заболеваемости, но также данные об инвалидности, т.е. учет населения с физическими недостатками: врожденными и при-обретенными. Объективные показатели здоровья населения могут быть допол-нены субъективными - полученными в результате опросов населе-ния самооценками состояния здоровья.

5. Моральная стати-стика - раздел социальной статистики, изучающий явления и про-цессы, характеризующие моральный облик человека и общества в целом. Задачи моральной статистики сосредоточены на характеристике личностных качеств на-селения: от общепринятых нравственных ценностей, уровня куль-туры, традиций и обычаев, меры усвоения гуманных принципов, человеческих контактов и т. д. Обязательным направлением моральной статистики выступает рассмотрение дифференциации показателей по территории, по различным категориям населения - демографическим, социальным, экономическим, этническим. Как и в любой отрасли статистики, в моральной статистике большое внимание уделяется динамике - изучению тенденций за прошлые годы и оценке перспектив на будущее. Здесь исследуются распространенность, интенсивность и степень устойчивости проявлений нравственно-психологических свойств личности и общества.

Моральные качества обнаруживаются в межличностных контак-тах, во взаимодействии личности с отдельными социальными ин-ститутами, взаимоотношениях общностей людей (территориальных, этнических, политических, государственных), в отношениях лично-сти и групп людей к материально-вещной среде, к природе.

Отличие моральной статистики от других отраслей социальной статистики заключается в том, что ее первоосновой выступают нрав-ственно-психологические свойства личности, которые больше, чем любые другие социальные аспекты (образование, уровень жизни, занятость населения и др.), носят субъективный характер. Моральная статистика - тот раздел статистики, где наиболее тесно соприкасаются три области знания: статистика, социология и психология.

К сожалению, у нас, как и в мировой практике, проблемы моральной статистики сужены до правовой статистики, хотя последняя выступает лишь одним из разделов моральной статистики. На самом деле она охватывает более широкую область: можно статистическими методами изучать любовь, дружбу и т. д. Построить, например, ряды распределения предста-вителей разных половозрастных, социальных групп по числу дру-зей, выявить, у кого их больше, какова дисперсия дружеских связей по группам, значимы ли межгрупповые различия. Однако традиционно предмет моральной статистики смещен в направлении социальной патологии. Такое положе-ние легко объяснить: наибольшую практическую значимость и опас-ность представляют именно проявления социальной патологии.

Специалисты предлагают различать две части в моральной статистике: позитивную и негативную1 . Позитивные показатели моральной статистики характеризуют количество положительных поступков в разных сферах - трудовой, семейно-бытовой, общественной. К ним относятся данные о благотворительности, спонсорстве, группировка лиц, имеющих особые заслуги перед обществом, награжденных орденами, отмеченных званиями, премиями и др. Негативные показатели характеризуют преступ-ность, гражданские и административные правонарушения, наруше-ния законности, а также такие социально опасные явления, как бродяжничество, проституция, алкоголизм, наркомания.

В дореволюционной России благотворительность получи-ла широкое распространение со второй половины XIX в. В статистических отчетах учитывалась сословная принад-лежность жертвователей: дворянство, купечество, духовенство и пр. В статистике московских благотворительных учреждений выде-лялись девять групп: благотворительная часть городского управле-ния, сословные учреждения (заведения, принадлежавшие Москов-скому купеческому обществу, и др.), учреждения ведомства импе-ратрицы Марии Федоровны, учреждения духовного ведомства, благот-воритель-ные учреждения национальные и иноверческие, учреждения частных благотворителей, учреждения различных министерств (народного просвещения, военного, путей сообщения). Каждая из этих групп обладала к концу XIX в. значительным благотворительным капита-лом (от 1 до 7 млн руб.) и помимо этого - пожертвованными зда-ниями с имуществом стоимостью от 1 до 5 млн руб. Примерно треть московских благотворительных сумм расходовалась на помощь взрослым, другая треть - на помощь детям, а оставшаяся часть - на медицинскую помощь. В статистических данных указывалась сословная принадлежность призреваемых (мещане, лица военного звания, купеческого звания и т. д.). В зависимости от типа благо-творительного заведения на каждого призреваемого тратилось от 60 до 130 руб. в год. Им предоставлялись бесплатное жилье, пища, одежда, необходимые для жизни предметы и иногда небольшие денежные пособия.

6.Правовая статистика. Она является составной частью моральной статистики. Правовая статистика учитывает правонарушения, подразделяемые на административные, гражданские, уголовные, и различного рода антисоциальные явления. Общим показателем уровня преступности является число заре-гистрированных преступлений. Основными показателями в правовой статистике являются аб-солютные данные о числе преступлений, числе преступников и мерах наказания. Они определяются на базе названных выше груп-пировок. Кроме того, вычисляются некоторые обобщающие показа-тели, например: средний срок наказания, средний срок рассмотре-ния дел, средняя сумма ущерба от преступных действий. Анализируется динамика этих показателей на основе системы рядов дина-мики. Рассчитываются специальные показатели: абсолютные при-росты (ценные и базисные), темпы роста и прироста и др.

Таблица 9.2

Система показателей правовой статистики

Группа показателейПримеры конкретных показателей

Абсолютные величиныКоличество совершенных преступлений

Относительные величиныПроцент раскрытых преступлений

Показатели динамикиТемпы прироста (снижения) доли частных предпринимателей среди лиц, совершив-ших преступления

Показатели вариацииРаспределение областей по числу преступ-
лений, связанных с угоном транспортных средств

Показатели интенсивности Число преступлений в расчете на 100 000 преступностичеловек населения

Средние величиныСредний возраст лиц, совершивших
умышленные убийства

Показатели причинно-Коэффициент регрессии, характеризующий следственных связейвлияние безработицы на интенсивность преступности

ИндексыИзменение общего объема ущерба от

преступлений против имущества за счет изменения числа преступлений данного вида и за счет изменения величины ущерба от одного преступления

Важным направлением исследования в правовой статистике служит оценка степени криминогенности ситуации в различных регионах страны. Главным показателем в этом случае выступает коэффициент преступности - число уголов-ных преступлений на 10 тыс. человек населения, проживающего на данной территории. Этот показатель рассчитывается как индивиду-альный по отдельным видам преступлений. Если нужно дать свод-ную оценку уровня преступности, то вычисляют <сводный индекс преступности>, представляющий собой среднюю взвешенную инди-видуальных коэффициентов преступности. При этом вводится бал-льная оценка степени тяжести преступлений каждого вида.

Вычисляется также коэффициент криминогенной пораженности территорий:

КП = М х 100000/S14-55(60)

где М - выявлено лиц, совершивших преступления;

S14-55(60) - численность населения в возрасте от 14 до 55(60) лет.

Расчет обобщающих показателей позволяет группировать территории по криминогенной пораженности. Так, в России, по дан-ным за 1990 г., были выделены семь уровней криминогенности (табл. 9.3).

Таблица 9.3

Гpyппиpoвка регионов России по уровню криминогенной

пораженности в 1990 г.

Уровень Коэффи-Число Территория

кримино- циентрегио-

генностикримино-нов

генной

поражен-

ности

Низкий412,3-5Ульяновская и Московская области; Чечено-

651,5Ингушетия, Дагестан; г. Москва

Низко-704,2-13Мурманская, Калужская, Курская, Тульская,

средний844,0Белгородская, Костромская, Самарская,
Липецкая, Челябинская области: Башкирия, Чувашия, Северная Осетия; г. Петербург

Средне-865,7-17Пензенская, Оренбургская, Вятская, Орловская,

низкий966,5Саратовская, Волгоградская,Магаданская, Ивановская, Нижегородская, Владимирская, Ярославская области; Кабардино-Балкария, Удмуртия, Коми, Марий Эл, Татарстан, Карелия

Средний974,1-20Воронежская, Камчатская, Калининградская,

1095,9Рязанская, Томская, Архангельская, Тверская, Омская, Новосибирская, Тамбовская, Свердлов-

ская, Пермская, Амурская, Сахалинская, Брянскаяобласти; Мордовия, Саха (Якутия);

Средне- 1116,4-12Ставропольский край, Краснодарский, Красно-

высокий1351,5ярский край, Смоленская, Тюменская, Кеме-
ровская, Ленинградская, Иркутская, Астраханс-

кая, Читинская, Новгородская области; Калмы-
кия, Приморский, Алтайский, Хабаровский края;

Высоко-1655,5-2Псковская область; Бурятия

средний1702,1

Наивыс-2330,41Тыва

ший

Итого70

Источник: Вестник МГУ. Серия 11. Право. 1993. № 2. С. 43.

Г.И. Забрянский, автор разработки, на основании которой составлена табл. 9.3, относит первые три уровня криминогенности к территориям с позитивной криминогенной ситуацией. Четвертый уровень охватывает среднюю си-туацию, последние три уровня - ситуацию негативную.

Показатели правовой статистики позволяют произвести развер-нутый анализ состояния преступности в стране, его динамики и региональной дифференциации. В частности, данные за 1-е полу-годие 1996 г. показали, что раскрываемость преступлений около 67%. В структуре преступности преобладали имущественные преступле-ния (56%). На 1 сентября 1996 г. в местах лишения свободы находились 822 тыс. осужденных, из числа которых 131 тыс. женщины, 98,9 тыс. несовершеннолетние. С начала 1996 г. зарегистрировано 18,2 тыс. преступлений, совершенных нероссиянами, в том числе 14,5 тыс. жителями СНГ1 .

В социальной статистике есть такой важный раздел, как ста-тистика мнений: информация об ориентациях населения, о его потребностях и оценках ситуации. Как правило, социальный мониторинг организуется службами, занимающимися исследованием общественного мнения (например, ВЦИОМ и его региональными организациями). Это раздел прямо использует и опирается на данные социологических опросов.

Материалы социальной статистики используются на разных уровнях: по стране в целом, по крупным экономико-географичес-ким зонам, административно-территориальным подразделениям (областям, республикам, краям, городам, районам), населенным пунктам, отдельным микрорайонам в городах, предприятиям и другим хозяйственным единицам.

Важной функцией социальной статистики является обеспечение <обратной связи> - предоставление органам власти в цен-тре и на местах информации о результатах и последствиях те-кущей социальной политики, о реагировании населения на нее - о его действиях, мнениях, оценках. Тем самым обеспечивается возможность оперативно и своевременно корректировать соци-альные программы, строить адресную социальную политику с учетом региональной специфики.

Необходимую для социологов информацию по социальной статистике содержат прежде всего статистические сбор-ники, издаваемые местными и центральным (Госкомстатом Рос-сии) органами государственной статистики. Это статистический ежегодник <Российская Федерация>, специа-лизирован-ные статистические сборники для регионов и России в целом. Статистическая информация о социальных процессах публикуется в журналах <Вопросы статистики> (ежемесячный), <Социологические исследования> (ежемесячный), <Социология и общество> (ежеквартальный). Американская статистическая ассоциация издает ежегодник <Известия о социальной статистике> (Proceeding on Social Statistics); в Великобритании с 1970 г. ежегодно издается сборник <Социальные тенденции> (Social Trends). Всего в мире существует как минимум 30 подобных изданий. Публикации соци-альных индикаторов по странам мира осуществляются междуна-родными организациями: Организацией Объединенных Наций, Европейским сообществом, Мировым банком.

Глава 10. Прикладные исследования

Самая ранняя форма прикладных исследований - социальные обследования - возникла в Англии, а затем получила массовое распространение (начало ХХ в.) в США.

Впервые вопрос о прикладной социологии (ПС) в США возник в 1895 г. Обществоведы активно обсуждали предна-значение социологии и роль в ней научной теории. Что явля-ется основной целью социологии - создавать новое знание или помогать решать конкретные социальные проблемы? Окончательного ответа не найдено до сих пор. Существует базисная социология, ориентированная на профессионалов и получение нового знания, и прикладная социология, ориен-тированная на клиента (заказчика) и решение практических задач.

Развитие социологии как науки подразделяется многими историками на три главных этапа1 . Первый - с конца XIX в. до 20-х годов XX в. - характеризуется ин-тересом к социальным реформам. Эмпирических знаний о реаль-ных процессах в обществе явно недоставало. Поэтому те, кто задумывался о каких-то инновациях, социальных проек-тах, преобразовании практических отношений людей, вынуж-дены были ориентироваться скорее на теоретические постро-ения и здравый смысл. Да, и теория тогда понималась либо как совокупность социально-философских суждений, либо как философская дискуссия о различиях между должным и ре-альным. Напомним, что это был период увлечения так называемыми социальными исследованиями, цель которых заключалась в социальном диагнозе злобо-дневных проблем общества, привлечении к ним внимания со стороны прессы и разработке практических рекомендаций.

Под практическим приложением социологии понималась не специальная си-стема мероприятий с собственной процедурой и налаженным механизмом внедрения, как это принято сейчас, а подвиж-нический акт выдающейся личности. <Научный менеджмент> конца XIX - начала XX в. являл собой именно такой под-вижнический акт выдающихся социальных инженеров - Ф. Тейлора, Г. Эмерсона, Г. Тауна, С. Томпсона. Не прене-брегали практической деятельностью и академические соци-ологи: А. Смолл служил в Гражданской федерации Чикаго, У. Томас - в Вице-комиссии Чикаго, Р. Парк - в город-ской Лиге Чикаго. Чикаго появился на социологической кар-те Америки не случайно. Именно с Чикагской школой связы-вают расцвет эмпирической, а во многом и прикладной социологии (исследования урбанизации, экологии, трудовых отношений) в ранний период.

По мнению А.Гоулднера, даже Э.Дюркгейма следует квалифицировать как социолога-прикладника. В доказательство он ссылается на главу <Практические следствия> в его книге <Самоубийство>, а также на рекомендации Дюркгейма в работе <О разделении общественного труда>. В книге <Правила социологического метода> Дюркгейм указывает на то, что социальная наука обязана давать правила действий на будущее1.

Второй этап (1920-1959) характеризуется небывалым развитием количественной методологии, проникновением мате-матики в социологию, появлением новых методов и техник исследования: тестов, шкал, социометрии, прожективных, психодиагностических процедур и т. д. Из экономики приходят моделирование, эксперимент и эконометрические методы. Уже к 40-50-м годам была завершена разработка всех наиболее известных тестов, применяемых ныне в прикладном исследовании, в частности шестнадцатифакторного опросника личности Кэттела, теста тематической апперцепции, шкалы измерения интеллекта Векслера.

На этой базе происходил расцвет академической социологии, престиж которой в тот период был неизмеримо выше престижа прикладной. Социология изо всех сил стремилась заявить о себе как точная и рафинированная дис-циплина. Удержаться в ней удавалось не каждому. Неудач-ники становились прикладниками в частном бизнесе и пра-вительственных органах. Несмотря на доминирование эмпи-рической социологии, актив-но развивалась прикладная социология. Некоторые крупные исследовательские про-екты, например всемирно известное исследование С. Стауффера <Американский солдат> (1949), первоначально заду-мывались именно как прикладные. Но результаты исследо-вания С. Стауффера оказались столь значительными, что оно получило известность прежде всего как базисное исследова-ние. Прикладными были также знаменитые Хоторнские ис-следования, проведенные в конце 20-х - начале 30-х годов группой гарвардских ученых под руководством Э. Мэйо на промышленном предприятии. Они внесли весьма значительный вклад в фундаментальную науку, сравнимый с вкладом базисного исследования.

Третий этап - с начала 50-х годов и по настоящее время - характеризуется доминированием теории. В академической социологии окончательно оформился и стал господ-ствовать структурно-функцио-нальный подход Т. Парсонса, определивший методологичес-кий характер общей теории; в огромном числе стали раз-рабатываться среднеранговые, или специальные, социологи-ческие теории, особенно теория обмена, теория ролей, теория конфликта. Многие из них напоминали архитектурно совершенное творение: строгая формализация, четкость логи-ческих выводов, обоснованность, безупречность прогноза. К частным теориям следует отнести классические концепции мотивации, возникшие в 50-60-е годы: это иерархическая тео-рия потребностей А. Маслоу (впервые опубликованная в 1943 г., но получившая признание в 50-60-е годы), двухфак-торная теория мотивации Ф. Херцберга и теория и <У> стилей руководства Д. Макгрегора. Постепенно на их основе создаются чисто прикладные проекты <гуманизации труда>: <обогащение труда>, расширение функций, ротация, социотехнические проекты, автономные группы, партисипативный менеджмент.

В 50-60-е годы - период относительно устойчивого эко-номического подъема США, когда темпы роста производи-тельности труда были высокими, а темпы инфляции низки-ми, - в американской социологии преобладали оптимисти-ческие прогнозы. Теоретической платформой для них выступила доктрина <человеческих отношений>. В ту пору своеоб-разным научным авангардом послужили разработанные Э. Мэйо, А. Маслоу, Ф. Херцбергом и Д. Макгрегором кон-цепции трудовой мотивации. Их отличительная черта - при-зыв к гуманистическому пониманию человеческой природы и перестройке производства на принципах <обогащения тру-да>. Поворот к социоинженерной деятельности и прикладным методам был не только объективно закономерен, но и психо-логически приемлем для большинства деловых людей Аме-рики.

Новый скачок в развитии прикладных исследований отме-чался в 70-е и особенно в 80-е годы, хотя темпы экономического роста к этому моменту снизились, а по уровню жизни США передвинулись с первого места в мире на пятое. Темпы ин-фляции в конце 70-х годов впервые в истории Америки были выше, чем в других промышленно развитых странах. Еще сложнее объяснить рост публикаций по прикладной пробле-матике сейчас, когда специалисты с тревогой говорят о со-кращении ассигнований на социальные программы и разви-тие наук обществоведческого профиля. Тем не менее при-кладные исследования и конструкторские разработки (наря-ду с долгосрочными фундаментальными исследованиями) все еще остаются приоритетным направлением, обеспечивая кор-порациям лучшую, чем у конкурентов, инновационную стра-тегию. Финансирование идет главным образом через част-ный сектор. Если в государственном секторе ассигнования временно могут снижаться, то в част-ном они устойчиво растут. В результате развитие приклад-ных разработок в шесть раз опережает рост фундаменталь-ных.

По всей видимости, циклы экономического роста и перио-ды взлета научной мысли не всегда совпадают. (Вспомнить хотя бы известные Хоторнские эксперименты, проведенные в момент великой экономической депрессии 1929-1932 гг. и положившие начало прикладным социальным исследованиям в промышленности.) Вместе с тем между ними существует несомненная и более глубокая, чем это может показаться на первый взгляд, связь. И, конечно же, при анализе не стоит сбрасывать со счетов социокультурные факторы.

К 60-м годам закладываются общетеоретические основы американской социологии. Внутри академической социологии выделяются рафинированные теоретики и эмпирики. Прикладная об-ласть оказалась на периферии научных дискуссий. Появив-шиеся во множестве теории среднего ранга не смогли запол-нить брешь, образовавшуюся между наукой и практикой. По-степенно, примерно с середины или конца 60-х годов, приклад-ная социология выходит из прорыва и занимает подобаю-щее место в системе научного знания, хотя социальное и профессиональное положение прикладников до сих пор не соот-ветствует новой роли этой науки. Впрочем, и в нашей стране прикладная социология, занимающаяся управлением, коти-руется ниже академической.

В СССР прикладная социология управления (ее еще называют заводской, или индустриальной) начала интенсив-но формироваться с середины 60-х годов Правда, в 20-е годы в стране существовали интересные прикладные разработки в области психотехники и социальной инженерии. Однако раз-ница между двумя странами огромная. У нас до конца 80-х годов не было главного - академической социологии и профессиональных социологов. В США более 250 кафедр в университетах и колледжах, где преподается социо-логия и готовятся социологические кадры, не считая сотен школ бизнеса, где также читаются курсы по социологии. Кроме того, здесь издается несколько десятков специальных социологических и смежных с социологией журналов.

Особая заслуга в становлении прикладной социологии принадлежит П. Лазарсфельду, который существенно пере-строил ее на базе математики и психологии. Еще будучи в Германии, он основал небольшое частное предприятие <Эко-номико-психологический исследовательский институт>. Вме-сте со своими коллегами - студентами Бюхлеровского се-минара - молодой Лазарсфельд проводил коммерческие изыскания, обеспечивая кружку друзей-ученых приличный заработок. Принципы организации и стиль деятельности по-добного научного предприятия неуниверситетского типа (в консультативный совет которого входили именитые про-фессора) Лазарсфельд позднее перенес на американскую почву. В 1934 г. при Ньюйоркском университете он основал аналогичный институт, а его дружба с Мертоном еще боль-ше укрепила авторитет прикладной социологии. В послевоенный период исследовательские институты и отделения возни-кают не только при американских, но и в европейских уни-верситетах.

Известно, что европейская социология сильна своими тео-ретическими традициями, а новые подходы в области ком-мерческих прикладных разработок чаще всего появляются в Америке. Ныне в Новом Свете насчитываются сотни, если не тысячи организаций (крупных и мелких, государственных и частных), занимающихся исследованиями, результаты кото-рых оформляются в социоинженерные проекты, системы уп-равленческих решений и практические рекомендации. Эта сфера деятельности постоянно расширяется. Наряду со ста-рыми и хорошо зарекомендовавшими себя фирмами, не за-висящими от университетов, которые привлекают высоко-квалифицированных специалистов, возникают новые органи-зации. Они также требуют солидных инвестиций и серьезной поддержки. Некоторые крупные учреждения содержат в своем штате больше докторов, чем любой из бостонских универ-ситетов.

Нередко прикладные исследования становятся формой подпольного бизнеса. В стране множество <подставных> фирм, которые заключают официальный контракт на иссле-дование, разрабатывают научную программу, применяют стандартные процедуры и т. д. Законодатели, финансисты и нечистые на руку политические деятели добиваются выделе-ния значительных денежных ссуд якобы для решения важ-ных социальных проблем. Однако ничего кроме надуватель-ства и обмана из этого не получается. Нередко в подобных фирмах находят приют неквалифицированные работники и люди, называющие себя <социальными учеными>. По мне-нию П. Росси, это - оборотная сторона быстрого роста при-кладных исследований в США, которая отнюдь не способ-ствует повышению их престижа в научном сообществе1 .

Результаты исследования прикладника приобретают иног-да политическое звучание. Они влияют на принимаемые кли-ентом социальные и управленческие решения. В крупной корпорации это может быть выбор экономической стратегии, комплекс мероприятий, связанных с гуманизацией труда и благосостоянием тысяч людей, это судьба новой продукции, которую фирма выбрасывает на рынок, желая переманить у конкурентов часть потенциальных покупателей (не случай-но изучение мнений и ценностных ориентаций потребите-лей - одна из массовых и высокорентабельных сфер дея-тельности социолога-прикладника).

Особенно широко социологические данные используются в межпартийной борьбе и монополистической конкуренции. Например, сенат, опираясь на материалы опросов, принима-ет закон о замораживании роста зарплаты. Понятно, что сторонники правительственной фракции, ратующие за более либеральные законодательные меры в сфере трудового пра-ва, иначе воспримут эмпирику, нежели консерваторы. При-чем свое негативное отношение к социологам они выместят в печати. Социологи оказываются вовлеченными в межпар-тийную борьбу часто помимо своей воли. Нередко социолог попадает в своеобразную западню, из которой ему непросто выбраться.

Прикладная социология в США превратилась в быстро растущий сектор экономики. Дотации, отпускаемые на ее нужды правительством и частными компаниями, окупаются довольно быстро и превышают ассигнования на фундамен-тальные разработки. Тем не менее формы организации труда прикладников, распределения и обучения специалистов для этой отрасли в университетах и колледжах не соответствуют сегодняшним требованиям. Серьезные противоречия наблю-даются между научным идеалом исследования и той соци-аль-ной ролью, которую приходится выполнять социологу, меж-ду авторитетом прикладной социологии и несовершен-ны-ми организационными формами ее нынешнего развития.

В промышленной социологии первые эмпирические исследования, главным образом по профориентации и профотбору, проводились еще в начале ХХ в. В 50-80-е годы наблюдается расширение прикладных функций социологии. В конце 70-х годов под эги-дой государственных учреждений и научных центров осуще-ствлялось около 30 крупных исследовательских программ и проводилось огромное количество финансируемых правитель-ством прикладных исследований. Наиболее распространен-ными в индустриальной социологии и психологии можно считать темы мотивации и удовлетворенности трудом, усло-вий, организации и содержания труда, формальных и нефор-мальных отношений в рабочих группах, организационного климата, стиля руководства, текучести кадров, адаптации мо-лодежи и т. п.

По одной проблеме - удовлетворенность трудом - с 1935 по 1973 г. в США проведено более 8 тыс. исследований, а по изучению стиля лидерства - около 5 тыс. Только из фе-дерального бюджета на них ежегодно выделялось от 1 до 2 млрд долл. Кроме того, проводятся многочисленные опросы, финансируемые монополиями. Каждый год на них расходуется 4 млрд долл.1  По некоторым оценкам, расходуемая в конце 70-х годов сумма в 10 раз превышает ту, которая выделялась 15 лет назад. Напомним, что во второй половине 50-х годов от 3 до 4 тыс. крупных американских предприятий самостоя-тельно проводили исследования в области социологии и пси-хологии труда.

Для организации широкомасштабной исследовательской деятельности нужны квалифицированные кадры. В 1980 г. в США насчитывалось 120 факультетов социологии, готовив-ших магистров и докторов наук, в 70-е годы в области социологии тру-дилось около 30 тыс. дипломированных специалистов, кроме того, около 2 тыс. человек ежегодно полу-чали степень маги-стра, а 600 - добивались звания доктора философии. В 1914 г. было зарегистрировано всего 500 чле-нов АСА, в 1963 г. - более 7 тыс., а в 1985 г. - около 12 тыс.

В своей речи <Претензии и возможности прикладных ис-следований>, произнесенной на ежегодной конференции АСА в 1980 г., ее президент П. Росси отметил, что из 30 послед-них президентов АСА 18 преимущественно занимались при-кладными исследованиями, хотя вклад большинства из них в эту область неизвестен. Причина кроется в том, что их прикладные исследования являлись столь значительными, что со временем вошли в состав фундаментальной науки. Среди 12 оставшихся некоторые, например П.Сорокин1, занимались прикладной работой время от времени. Многие выдающиеся социологи США и Европы значительную часть времени посвятили прикладным исследованиям. Даже их неполный список впечатляет. Он включает Дюркгейма, Гиддингса, Огбурна, Стауфера, Парка, Лазарсфельда, К.Дэвиса, Ф.Хаузера, Севела, Кулемана и др. Их отличительная черта - ярко выраженное тяготение к количественной методологии, в результате чего техническое развитие исследовательских процедур стало отличительной чертой их научного вклада.

Но это вовсе не свидетельствует о процветании прикладной социологии, ибо прикладные ис-следования не являются исключительной монополией социо-логов. Ими интенсивно занимаются психологи, экономисты, представители политических наук. Кроме того, большинство средств фондов, финансирующих прикладные исследования, по-падает в неакадемические организации, что резко снижает научный уровень первых.

У фундаментальной и прикладной науки различные методы и предмет исследования, различные подходы и точка зрения на социальную действительность. У каждой из них свои критерии качества, свои прие-мы и методология, свое понимание функций ученого, своя собственная история и даже своя идеология. Иными словами, свой мир и своя субкультура.

Фундаментальное знаниев науке - сравнительно не-большая часть проверенных на опыте научных теорий и ме-тодологических принципов либо аналитических приемов, ко-торыми пользуются ученые в качестве руководящей про-граммы. Остальное знание - результат текущих эмпиричес-ких и прикладных исследований, совокупность объяснительных моделей, принятых пока что в качестве гипотетических схем, инту-итивных концепций и так называемых <пробных> теорий.

Фундаментальную науку за то, что она развивается главным образом в университетах и академиях наук, называют еще академической.

Таким образом, у социологии, занимающейся приращением новых знаний и глубинным анализом явлений, существует два названия: термин <фундаментальная социология> указывает на характер получаемого знания, а термин <академическая социология> - на место в социальной структуре общества.

Фундаментальные идеи ведут к революционным измене-ниям. Мировоззренческие ус-тановки, теоретическая ориентация, стратегия научного поиска, а иногда и сами методы эмпирической работы трансформируются самым кардинальным образом. Перед взором ученых как бы открывается новая перспектива. На фундаментальные исследования тратятся огромные суммы денег, ибо только они, в случае успеха, пусть и достаточно редкого, приводят к серьезному сдвигу в науке.

Когда государство сокращает объем фи-нансирования фундаментальной науки, академические ученые обращаются к рыночным источникам - хоздоговорной практике, работе по заказам частных фирм, коммерческих банков, промышленных предприятий, государственных организаций, бирж. На коммерческие рельсы переходят некогда независимые и творчески свободные уни-верситеты, академические институты и исследовательские центры. У фундаментальной науки сохраняется практически единственная возможность выжить - выполнять прикладные исследования. Такова общемировая тенденция, свойственная и промышленно развитым, и эконо-мически отсталым странам.

Прикладные исследования существуют в любой научной дисциплине - в физике, психологии, экономике, социологии и др. Наряду с термином <прикладная социология> в нашей и зарубежной литературе можно встретить также прикладную социальную психологию, прикладную экономику и т.д. В США кроме того широко употребляется термины <прикладные социальные науки> (ПСН) и <прикладные социальные исследования> (ПСИ), которыми обозначают любой вид прикладного исследования в экономике, социологии и других социальных науках. В структуре научного знания выделились целые отрасли и направления (иногда именуемые дисциплинами), которые можно отнести не к фундаментальному, а преимущественно к прикладному знанию, в частности социальная инженерия, деловые игры, клиринг, управленческое консультирование, социальная работа и многие другие.

Прикладная социология - это совокупность теоретических моделей, методологических принципов, методов и процедур исследования, а также социальных технологий, конкретных программ и рекомендаций, ориентированных на практическое применение, достижение реального социального эффекта. В США ее называют <проблемно ориентированной>, <ориентированной на клиента>, <прикладной социальной наукой> в отличие от академической социологии как фундаментальной, базисной, чистой, <ориентированной на дисциплину>1 . Речь идет о социологической работе, сделанной для кого-то. Обычно это клиент или заказчик: государственное учреждение, правительственная организация, частная фирма, федеральные органы власти и т.д.

Прикладная социология отличается от академической не только содержанием и характером научной деятельности. Главное здесь ориентация на практическую пользу, а не на прирост знания, научный вклад в фундаментальные открытия. Она иначе связана с заказчиками, здесь приняты другие критерии оценки конечного результата, оплаты труда и профессиональной карьеры, гораздо в большей степени прикладники зависят от экономического положения компании - это, помимо всего прочего, бизнес, часто рискованный2.

Аудитория прикладной социологии - это клиенты и за-казчики, которые финансируют исследование в надежде по-лучить для себя полезные результаты. Ситуация одинакова для России и США. Аудитория же академической социоло-гии - крайне неопределенная совокупность коллег-профес-сионалов, дилетантов, интересующихся социальными пробле-мами, студентов, изучающих социологию. В любом случае она шире, чем первая. Статьи в профессиональных журна-лах и научные монографии - единственный способ для ака-демических социологов найти признание, аудиторию и ста-тус. Для прикладников это - дополнительный, но не глав-ный путь. Их продукция - устные сообщения руководству фирмы, лекции для менеджеров, социоинженерные проекты и ограниченные издательскими возможностями годовые отче-ты, существующие, может быть, в нескольких экземплярах.

Академический социолог и прикладной социолог - две совершенно различные по статусу, вознаграждению, месту в обществе, приемам работы и оценке достижений фигуры. Первый - творец фундаментальной науки, свободный в выборе темы исследователь и преподаватель. Второй - создатель прикладных разработок, имеющих сиюминутную ценность, зависящий в тематике от вкусов и интересов заказчика наемный работник. Первый волен распоряжаться результатами своего исследования как хочет, второй не имеет права так поступать, ибо результаты его работы - собственность компании. У первого выше авторитет и престиж, но ниже зарплата, у второго ниже пристиж, но выше зарпалата. У первого гарантированная работа, у второго никаких гарантий занятости нет.

У академической и прикладной науки различные методы и предмет исследования, различные подходы и угол зрения на социальную действительность. Прикладная наука отлича-ется от фундаментальной (а в нее необходимо включать теоретическое и эмпирическое знание) практической направ-ленностью. Фундаментальная наука занимается исключительно приращением нового знания, прикладная - ислючительно приложением апробированного знания. Добывание нового знания - это авангард или периферия науки, апробация нового знания - это его обоснование и проверка, превращение текущих исследований в <твердое ядро> науки, приложение - это деятельность по применению знаний <твердого ядра> к практическим проблемам. Как правило, <твердое ядро> науки отображается в учебниках, учебных пособиях, методических разработках и всевозможных руководствах.

Ныне в США насчитываются сотни, если не тысячи организаций (крупных и мелких, государственных и частных), занимающихся исследованиями, результаты которых оформляются в социоинженерные проекты, системы управленческих решений и практические рекомендации. Некоторые крупные учреждения подобного типа содержат в своем штате больше ученых с докторской степенью, чем многие признанные университеты. В 1980 г. около 14,5 тыс. социологов (69,5%) работали в университетах и колледжах США, а 6,8 тыс. - в прикладной социологии (частный бизнес, неприбыльные организации, правительство и т. д.). В 90-е годы соотношение академических и прикладных социологов изменилось, доля первых сократилась с 70 до 60%, а доля вторых выросла с 30 до 40%. В ближайшее время, как ожидается, социолог-прикладник будет пользоваться еще большим спросом1 .

В вузах все более популярными становятся курсы по прикладной социологии. Если в 1970 г. из 241 социологического отделения в университетах и колледжах только 11% имели такие курсы, то в 1979 г. - 44 %2, а в начале третьего тысячелетия их будет более 50%. Студенты практикуются не только в полевых исследованиях, но и на будущем месте работы (например, в госпитале, юридической фирме). Среди методов обучения применяются аудиторные и самостоятельные занятия, учебные фильмы, ролевые игры и социодрама, аудиотайпы, компьютер, модули, программированное обучение и т. п. Исследования показывают, что при подготовке прикладников используются следующие методы обучения: полевые исследования (38%), независимые исследования (25,5%), книги (25%), фильмы (23,5%), ролевые игры и социодрама (21,3%), компьютер (20,4%), игровые методы (19%), аудиотайпы (18,5%), самообучение (17,3%), устные выступления (16,1%), телевизионные демонстрации курсов (15,1%), модули (12,9%), программирование (12,5%), учебники (9,8%), экзамены (9,1%)1.

Прикладная социология на Западе возникла, оформилась и развивается сейчас в тесной связи с потреб-ностями менеджмента и предпринимательства. Наука впиты-вает культурные ценности своего заказчика, приспосаблива-ется к его интересам, целям, задачам, обогащая его научны-ми идеями и открытиями, практическими рекомендациями и методами. Обучение социологов-прикладников основам ме-неджмента сегодня так же необходимо, как обучение руко-водителей-практиков основам социологического знания.

Миссия прикладной социологии - обслу-живать интересы и потребности менеджмента. Если говорить по правде, то в этом ничего нового нет. Сотни и тысячи за-водских социологов в стране - с разной степенью успеш-ности - многие десятилетия занимались сервисными разра-ботками. По всей видимости, такая тенденция, даже если она ослабела, в будущем должна усилиться. Время диктует свое. <Гуманитар-ные прикладные исследования должны стать сервисным эле-ментом управленческой практики>, - так, по мнению де Мартини, считают лидеры игротехнического движения.

При-кладная социология на службе у бизнеса - не только насто-ящее, в котором приходится жить нынешнему поколению отечественных социологов. Это еще и общемировой путь раз-вития науки, на который давно и прочно вступили передовые страны. Это путь служения не абстрактным идеалам туман-ного будущего, а вполне прозаическим потребностям тех, кто управляет поведением многомиллионной массы людей.

Бизнес - очень требовательный и капризный спонсор. Он неумолим, когда навязывает ученым свои стандарты, требо-вания, сроки и правила игры. Он щедр, когда оплачивает высококачественную продукцию прикладника по самым высо-ким расценкам. Работать в бизнесе труднее и рискованнее, но заработать в нем можно гораздо больше. Тут иные кри-терии и приемы, правила и принципы, чем в сфере фундаментальной (или <казенной>) науки. Тут вообще иная субкуль-тура и иная реальность.

Научная дисциплина представляет собой сложно организованное, многоуровневое знание. Каждый уровень отлича-ется спецификой и обладает присущими только ему приема-ми и методами. Так, эмпирический базис включает научную индукцию и статистическую обработку данных, методы их компоновки и типологизации, процедурный аппарат сбора и анализа первичной информации.

Однако непроясненными остаются логика и статус при-кладного исследования. В отечественной литературе на сей счет нет единой точки зрения. Получил распространение расширительный подход, когда практически все типы социологического иссле-дования квалифицируются как конкретно-социологические, эмпирические, прикладные, конкретно-эмпирические и т. п. При этом соединяется несоединимое: эмпирическое исследо-вание вдруг ставит своей целью получение теоретических за-конов, а сама теория превращается в эмпирическое описа-ние, которое <состоит из множества взаимосвязанных утвер-ждений>. В другом случае теоретическое знание объединяет-ся с прикладным, в результате получают <теоретико-при-кладные исследования>, которые не являются эмпирически-ми.

Общее для всех точек зрения состоит в том, что приклад-ное исследование либо а) отождествляется с другими, чаще эмпирическими, ис-следованиями, либо б) понимается как упрощенный, неразвитый уровень дру-гих типов исследования, либо в) трактуется как исследование, ориентированное на практику, ее изменение.

В 80-е годы обнаружился отход от упрощенной трактовки прикладного исследования, появились работы, в которых оно выделяется в качестве самостоятельного типа познания со специфической методологией, процедурой и логикой разра-ботки практических мероприятий. Собственно говоря, при-кладное исследование начинается там, где кончается иссле-дование эмпирическое. В частности, Г.С. Батыгин рассмат-ривает соотношение переменных и понятий в прикладном исследовании, построение социальных показателей и диагно-стические процедуры, технологию внедрения и логику раз-работки управленческих решений.

В <Словаре прикладной социологии> данный тип исследо-вания специфицируется по своей цели (использование знания законов, обнаруженных в фундаментальном исследовании, в конкретных социальных условиях), но не по характеру (оно остается эмпирическим). В последние годы прикладное ис-следование связывается с функциями заводских (промыш-ленных), или практикующих, социологов. Разработка внед-ренческих проектов и социоинженерных исследований, кото-рая началась еще в 60-е годы, стала повседневной практикой служб социального развития предприятий. Администрация требует от ученых не только фиксации реальных процессов, но и активного, целеустремленного вмешательства в их осу-ществление, внедрения профилактических и компенсацион-ных мероприятий. Широкое развитие социального планирова-ния и управления, социального проектирования и нормирова-ния потребовало разработки теоретических и методологичес-ких оснований прикладного исследования как особого типа познания и практической деятельности. В литературе сложи-лась его <инновационная> концепция. В одном случае речь шла о социальном планировании нововведений и социологи-ческом обеспечении организационной перестройки, в дру-гом - о технологии инновационного социологического иссле-дования, которое не только по своим целям, но и по структу-ре существенно отличается от исследования описательного плана.

Таким образом, в отечественной литературе произошла качественная переоценка логики, структуры и целей при-кладного исследования. Из побочного метода познания, раст-воренного в других видах исследования, оно становится са-мостоятельным и непохожим на них диалогом теории с прак-тикой. Прикладные исследования, т. е. разработки, ориенти-рованные на проектирование и внедрение нововведений, ши-роко используются и в социальной психологии, а именно в той ее ветви, которая тесно связана с промышленным про-изводством (изучение психологического климата, отношения к труду, стилей лидерства и т. д.). Специалисты (Г.М. Ан-дреева) полагают, что эта сфера профессиональной деятель-ности должна иметь:

а) собственный язык и терминологию;

б) специфический вид гипотез, которые формируются не на основе теории, а в результате практических соображений, и представляют <веер> альтернативных вариантов;

в) детально проработанную систему практических реко-мендаций планов, сроков и этапов внедрения;

г) свои методы и организацию исследования;

д) особую систему этических норм, профессиональную подготовку ученых, пакет заказов и принципы оплаты труда (хоздоговор, творческое содружество и т. д.);

е) четкую систему оценки практической эффективности результатов внедрения.

Не только в отечественной, но и в зарубежной литературе не сложилось общего понимания сущности, задачи и функций прикладных исследований. В 1937 г. А. Радклифф-Браун предложил формулировку, ставшую вскоре популярной: прикладное исследование представляет собой применение теоретических обобщений, созданных фундаментальной наукой, к решению или анализу практи-ческих проблем. В 1942 г. Д. Форд и Р. Нью-ман использо-вали данную формулировку по отношению к прикладной ан-тропологии1. С тех пор она вошла в официальные словари по социальным наукам. Правда, А. Чернс полагает, что прикладную социологию нельзя рас-сматривать только как применение научных открытий, сде-ланных в фундаментальном исследовании, к практическим ситуациям. Психоанализ З. Фрейда зародился исключительно как прикладная теория, хотя со временем его понятия вошли в общую психологию и стали фундаментальным знанием. Психоанализ создал собственные теоретические модели фундаментального уровня, а не заимствует их из академической науки2.

Таким образом, можно считать, что прикладная наука действительно способна развиваться за счет собственных инноваций. Однако подобное происходит скорее как исключение, нежели как правило. Прикладники заимствуют понятия и принципы фундаментальной науки, но позже переинтерпретируют их либо придают им иную направленность. Примером служит понятие <первичная группа>, сложившееся поначалу в общей антропологии, а затем перенесенное в индустриаль-ную социологию и превратившееся там в понятие <нефор-мальная группа>. Причем известно, как это произошло. В гарвардской группе, проводившей Хоторнские эксперименты под руководством Э. Мэйо, находился антрополог - специ-алист по изучению примитивных обществ. После того как было проведено 20 тыс. интервью и обнаружилось сильное давление малой группы на индивидуальную выработку каж-дого рабочего, само собой, по аналогии с понятием <пер-вичная группа>, появилось название <неформальная группа>. Поводом послужило наличие жесткой структуры межлично-стных отношений в экспериментальной группе, непосредст-венных контактов между рабочими, наличие неформального сговора относительно нормы выработки.

Действительно, если прикладную науку считать простым приложением чистой науки, то выходит, что они не нуждаются в особом теоретическом анализе или специфическом круге проблем, отличных от проблем базисных дисциплин. Потребуются всего лишь не-хитрые приемы перевода теоретических принципов в при-кладные проблемы.

Вообще термин <прикладная социология> исполь-зуется за рубежом в нескольких значениях. В одном случае он выступает синонимом эмпирической социологии, т. е. оп-ределяет полевое исследование. Но более правильным явля-ется понимание ее как проблемно-ориентированного исследо-вания в противоположность базисной или фундаментальной социологии, понимаемой в качестве ориентированной на тео-рию. В фундаментальной работе движущий мотив научного поиска - уточнение, совершенствование или создание новых понятий и концепций, открытие новых фактов, которые толь-ко во вторую очередь помогают решению конкретной социаль-ной проблемы1.

Некоторые специалисты полагают, что методы прикладной социологии - те же самые, что и фундаментальной. Любой фрагмент последней может счи-таться прикладным, если понятия, категории или техника исследования прикладываются к решению реальных проб-лем. Маркетинговые исследования могут рассматриваться в качестве прикладной социологии, хотя те, кто их проводит, часто к социологам себя не относят. Прикладная социология, стало быть, начинается там, где понятия и методика иссле-дования превращаются в повседневное рутинное занятие. Академические социологи - это открывающие нечто новое в методике и в теории, а прикладники - всегда те, кто ти-ражирует открытие, превращая его в массовую технологию. Значит, прикладным может быть назван даже академичес-кий ученый, если он не открывает новое, а использует извест--ное.

Прикладную социологию понимают еще как спо-соб увязывания принципов и методов общей социологии с конкретными ситуациями. Р.Энжелл определил ее так: когда социология не является целью для самой себя, но превращается в средство достижения других целей, говорят о прикладной социологии1.

Прикладники гораздо более <всеядны>, нежели академи-ческие социологи. Они не брезгуют применять методы, каза-лось бы, далекие от социологии: системный и стоимостной анализ, психологические тесты или социометрию. В сфере промышленности, например, прикладник изучает, каковы це-ли организации, при помощи каких критериев можно изме-рить или оценить то, насколько они выполняются, каким об-разом подобные критерии соотносятся с данными, собранны-ми в выборочном обследовании, какие практические меро-приятия необходимы для совершенствования и улучшения дел в организации.

Предположим, что агентство по жилищному строительству поставило перед социологами задачу сплани-ровать соседскую общину таким образом, чтобы в ней мирно уживались выходцы из разных этнических групп. Так или иначе, но подобная задача не является по своему характеру социологической. Социолог должен переформулировать ее следующим образом: как расположить семьи с различным происхождением в домах, чтобы довести до максимума воз-можности интеграции общины. Это свидетельствует о том, что, хотя прикладной социолог ориентирован на конкретный закон, он мыслит совсем в иных категориях, нежели адми-нистратор.

Прикладной социо-лог все равно остается социологом и видит конкретную проблему так, как его учили в университете или колледже. Допустим, его пригласили изучить социальный конфликт на предприятии. Работники предприятия видят конфликт в терминах личностных черт и взаимодействия. Социолог же рассматривает его не в личностных терминах, а как взаимо-действие ролей, которые, в свою очередь, определяются кру-гом выполняемых обязанностей. Начальник производства считает работника отдела технического контроля сварливым и привередливым человеком. Но социологу ясно, что контро-лер часто не пропускает продукцию потому, что она брако-ванная. Начальник производства плохо выполняет свои обя-занности, не может наладить организацию труда, но уверен, что в срыве плана виноват именно контролер, с пристрастием относящийся к своим функциям.

Прикладная социология имеет нечто, что ее существен-но отличает от академической. В университете социолог-ис-следователь и социолог-администратор, выступающий заказ-чиком и оценщиком его продукции, говорят на одном языке. Но на предприятии социолог и администратор придержива-ются различных точек зрения на проблему. В прикладную социологию как важнейшая ее часть входит процесс взаим-ного обучения. Администратор обязан немножко знать со-циологию, причем не только на уровне терминологии. Он должен не только знать слова <роль>, <референтная груп-па>, <первичные социальные отношения> или <стратифика-ция>, но и отчасти видеть мир в этих терминах.

Академический ученый в идеале - специалист в одной узкой области. Без глубокой специализации, нередко для-щейся всю жизнь, трудно достичь высоких результатов. И хотя они <прихватывают> тематику смежных областей, их интересы редко выходят за пределы одной дисциплины. Прикладной ученый - многопрофильный исследователь. Он должен обладать широким кругозором. Его клиенты ме-няются, стало быть, меняется и тематика. Ему трудновсюжизнь специализироваться в одной проблеме, чаще прихо-дится браться за решение самых разных вопросов. В сфере бизнеса это рыночное поведение, средства пропаганды и рек-ламы, поведение потребителей, конъюнктура спроса и пред-ложения, трудовая мораль, тестирование личных и деловых качеств, стили руководства. Кроме того, прикладник должен хорошо знать несколько наук: статистику, экономику, социо-логию, психологию, право и т. п. Особенно хорошо он обязан владеть статистическим анализом, поскольку ему придется конкурировать за место под солнцем с представителями других социальных наук, в том числе экономистами и психологами, преподавание математики которым имеет сильные традиции.

Базисные (БИ) и прикладные исследования (ПИ) разли-чаются по аудитории. Аудитория ПИ - это клиенты, фи-нансирующие их в надежде получить полезные для себя ре-зультаты. Аудитория БИ - более аморфна и размыта. Статьи в профессиональных журналах и монографии, а так-же преподавание в университетах - вот способ найти ауди-торию для БИ. Для ПИ это ограниченные по издательским возможностям научные отчеты и устные представления.

Различаются они и местом происхождения. БИ возникли в центральных департаментах университетов, а ПИ были вы-делены в самостоятельные институты и центры при универ-ситетах. Отделение свидетельствует скорее не о малопрестижности труда прикладников, а о том, что заниматься за-казными работами, оставаясь в рамках жестко фиксирован-ного посеместрового расписания, подчиняясь во всем акаде-мическим правилам преподавания, было достаточно сложно. Академическая система оказалась неподготовленной для ПИ прежде всего организационно1 . Поэтому социоинженеры и клиницисты ушли из университетских корпусов, найдя себе место в плановом отделе государственных органов управле-ния или в отделе маркетинга частной фирмы.

Покинув стены альма-матер, социологи были поддержаны фирмами, специально для того созданными. В 70-е годы возникли сотни частных исследовательских фирм, получающие с самых разных сторон мощную финансовую подпитку. Среди них выделяется довольно малочисленная группа особенно крупных фирм, в штате которых числится больше специалистов со степенью доктора философии, чем в университетских департаментах социальных наук.

Специалисты называют и другие критерии демаркации двух типов знания. К примеру, если исследование предназ-начено для проверки теоретических идей, то оно квалифици-руется как базисное, но когда эмпирическое исследование проводится для проверки практических положений социаль-ной программы, разработанной по заказу клиента, его назы-вают прикладным. Подобную точку зрения высказал в 1962 г. Г. Зеттерберг2. Различаются они и по своему стилю. БИ це-нятся за элегантность и простоту теории, а публикуемые ре-зультаты - за методологическую изощренность и абстракт-ность. В ПИ главное внимание уделяется другому - не эм-пирическим находкам, а решению <головоломок> клиента.

Прикладники менее академических социологов щепетильны в отношении описания методологии и методики своего исследования. Обычно методология в прикладном исследовании либо добавляется в конце (<ад-хок>), либо выкристаллизовывается в самом процессе, и очень редко она формируется вначале как развернутое и завершенное целое. Она приобретает более или менее структурированный вид по мере приближения ис-следования к концу. В прикладной сфере широко используются по-левое интервью и наблюдение. Прикладник выходит в <по-ле>, не имея заранее структурированного инструментария. Она начинает с описания сущности объекта исследования и заканчивает написанием отчета клиенту.

В официальной публикации Американской социологичес-кой ассоциации (АСА) <Прикладная социология: роли и дея-тельность социологов в различных структурах>1, под-готовленной большим коллективом ученых и практиков, при-ведена принципиальная схема взаимодействия прикладных и базисных (фундаментальных) исследований.

На схеме 10.1 показаны действительные взаимоотношения между заказчиками социальных программ, академическими учеными, линейными исследователями и консультантами. У каждого из них специфическая роль.

Заказчики программ (programmer) - это высокопостав-ленные чиновники, они отвечают за ошибки, учитывают и на-лаживают связь между целями и реальными финансами. Для того чтобы принимать решения, им нужна помощь экспертов. Поэтому они нанимают (временно или постоянно) линейных исследователей, профессиональных консультантов и организаторов внедрения программы.

Профессиональный консультант, обладающий подготовкой в области социальных наук, интерпретирует знания фундаментальной науки и использует теорию для принятия решений в области социальной политики. Прекрасно владея теоретическим знанием, он способен быстро и четко провести концептуальное обоснование программы. В его памяти содер-жатся сведения о результатах аналогичных программ в про-шлом. Консультант взвешивает все альтернативы и оценива-ет возможные последствия.

Линейный (on-line) исследователь отвечает за методоло-гию и методику реализации программы. Его роль та же, что и у прикладного социального ученого. Он переводит цели программы на язык переменных, а затем собирает о них эм-пирическую информацию.

Академический ученый определяет теоретические рамки базисного исследования, из которого консультант черпает практические знания для заказчика. В его задачу также вхо-дит консультирование линейных (прикладных) исследовате-лей и контроль за правильностью реализации теоретического замысла программы. В конечном итоге он интегрирует тео-рию и исследование и выходит на непосредственные рекомен-дации в области социальной политики.

Позиция прикладника и в обществе, и в организации- позиция маргинальная. В медицинском колледже или гос-питале социальный ученый трудится в отделах, имеющих низкий статус: психиатрии, здравоохранении и некоторых других. В промышленной организации он занимает место функ-ционального специалиста. Но в отличие от инженера, техно-лога или бухгалтера, которые постоянно трудятся на пред-приятии, считаются как бы <своими> и находятся в своей профессиональной культуре, социальный ученый ориентируется на те же научные нормы и ценности, но он всегда аутсайдер, стоящий вне изу-чаемой им организации. Тесно связанный с администрацией, он и для нее остается маргинальной личностью.

Прикладник выполняет две функции: 1) непосредственно научную, участвуя как ученый-исследователь в каком-то проекте; 2) социально опосредствованную, выступая в роли посредника при решении трудовых конфликтов и отношений, выполняя функции супервайзера, менеджера, выбираемого или назначаемого общественного деятеля. Но как бы ни сло-жилась его судьба, для прикладника не характерно посто-янное пребывание в должности. Если у фирмы дела идут хо-рошо, он может рассчитывать на более или менее долговременную занятость. Тем он разительно отличается от своего академического коллеги.

Отчасти компенсацией за слабые гарантии занятости служит в среднем более высокий, чем в университете, зара-боток. К примеру, начинающий прикладник получает зарп-лату, равную ставке высокооплачиваемой университетской должности ассистента профессора1. Специфика функционального статуса прикладника зак-лючается еще и в том, что в организации он всегда под жестким контролем. В это понятие вкладывается установление конкретных сроков завершения работы, зависимость от ре-зультатов деятельности других (ученых, менеджеров, функ-циональных специалистов, администрации). Академическая же работа - индивидуальная автономия, свобода творчест-ва, незначительный контроль сверху. Ясно, что для людей несобранных, безынициативных прикладная работа не по-дойдет.

С определенной долей уверенности можно утверждать, что академиче-ская социология по разнообразию социокультурных ролей ученого монохроматична. Академический социолог - почти всегда кабинетный дея-тель: он преподает, исследует или консультирует в лаборато-рии, аудитории или офисе, т.е. в среде себе подобных.

Напротив, ПСИ полихроматичны, многоаспектны. Так, многие специалисты в области ПСИ трудятся администраторами тюрем, психиатрами в госпита-лях для душевнобольных людей, домах престарелых и инва-лидов и т. п. Прикладник обязательно должен уметь говорить на понятном рабочему классу, простым гражданам или маргиналам языке, иначе ему нечего делать в своей специальности.

Социология преступности накладывает на ученого особые обязательства, он постоянно контактирует с криминогенной субкультурой - наркоманами, владельцами оружия, про-фессиональными ворами и убийцами, преступными синдика-тами, мафиозными образованиями, проститутками, алкого-ликами, юношескими бандформированиями. Проводя вклю-ченное наблюдение - а это самый эффективный и наиболее полный источник информации, - ученый постоянно рискует жизнью. У него особый социокультурный статус, ролевое по-ведение, которое предполагает знание языковых символов. мотивов преступного поведения, норм конспирации, стерео-типов восприятий <посторонних> и многое другое.

Согласно мнению западных специалистов, прикладные со-циальные исследования(ПСИ) ближе всего стоят к базис-ным исследованиям и незначительно отличаются от них. Именно поэтому их часто смешивают. В США, в отличие от нашей страны, редко используется термин <социальная тех-нология>, чаще говорят о ПСИ.

ПСИ - это приложение социологического знания и ис-следовательских приемов к получению эмпирически обосно-ванной информации о практических проблемах. Исследовательские методы здесь мало чем отличаются от базисной науки, но получаемое в ПСИ социологическое знание более специфично и детализировано.

Принято различать по крайней мере три разновидности ПСИ: описательное, аналитическое, оценочное1.

Описательное исследование - самый простой и доступ-ный тип изучения реальности. Его предназначение - полу-чить эмпирическую информацию о социальных проблемах. Так, деловые фирмы просят социологов описать моральный клим