textarchive.ru

Главная > Документ


Пушкин и революция:

наследие публицистов ленинской школы

Памятуя, что имена В.Ленина и Л.Троцкого говорили темному пред­ставителю народа больше, нежели имя А.Пушкина, лите­ратуроведческие статьи, появлявшиеся на страницах боль­ше­вистской прессы, опирались на теоретические работы политического характера. И здесь первое место остается за трудами В.Ленина.

Не единожды он апеллирует к имени и творчеству А.Пушкина [1]. И не раз имя А.Пушкина сопрягается с именем Владимира Ильича в воспоминаниях родных и соратников вождя революции. Таким образом, можно говорить о доку­мен­тированном подтверждении отношения вождя револю­ции к личности А.Пушкина.

Рассмотрим наиболее характерное из них.

Ответ на вопрос, кем был А.Пушкин для В.Ленина, находим в Постановлении СНК от 30 июля 1918 года о монументах в Москве: имя А.Пушкина значится четвертым в разделе «III. Писатели и поэты». Ему предшествуют Л.Толстой, Ф.Достоевский и М.Лермонтов [2].

По воспоминаниям И.Арманд, В.Ленин из лучших представителей русской дореволюционной культуры более всего любил А.Пушкина и ценил Н.Некрасова [3].

Так что А.Пушкин был для него лишь одним из представителей политической дореволюционной культуры, а отнюдь не революционером, примыкавшим к декабрист­ско­му движению. Подтверждением этому служит «не упо­ми­на­ние» имени А.Пушкина в связи с декабристами, хотя апел­ляция к ним прослеживается в десяти работах В.Ленина.

Наконец, процитируем воспоминания Н.Мещерякова: «Ленин любил поэзию, он очень любил Пушкина и читал его с громадным удовольствием...» [4]Кажется, яснее не выра­зить­ся.

Именно в этом значении, – как поэта, – упоминал в своих работах А.Пушкина В.Ленин. Значит, он не мог быть родоначальником теории революционности А.Пушкина.

Тогда кто же выдвинул эту концепцию?

Обратимся к наследию А.Луначарского. С 1917 по 1929 год он был наркомом по просвещению РСФСР, затем председателем Ученого комитета при ЦИК СССР и проявил себя как активнейший организатор культурного строитель­ства в стране. Будучи публицистом ленинской школы, Ана­толий Васильевич внес немалый вклад в формирование ленинской концепции развития общественной мысли. К имени А.Пушкина он обращается в двадцати трех работах, вошедших в двухтомник А.Луначарского «Статьи о литературе» [5]. Одни только названия работ отражают широ­чайший диапазон интересов А.Луначарского. И на каждом этапе развития литературы он находит свое место для наследия А.Пушкина.

«Пушкин не мог не протестовать против самодержа­вия, и он протестовал, так что, по существу говоря, большая часть его произведений, и напечатанных, и не могших быть напечатанными, и даже сожженных им, была посвящена политической борьбе. Он был далеко вперед ушедшим революционером...» [6]К такому выводу пришел А.Луна­чарский в 1925 году.

Однако его мнение не всегда было столь однозначно. В одной из ранних своих работ А.Луначарский, размышляя над тем, кто из двух поэтов – А.Пушкин или Н.Некрасов – значимее, роняет: «Теперь мы ценим Пушкина не только за «пленительную сладость» его стихов. Вдумываясь в него, мы открыли в этой на вид до поверхности счастливой натуре глубинные мысли и переживания, живучий зародыш почти всех важнейших мотивов, которые развернула потом русская литература...» [7] И далее: «Классовое в Пушкине можно, конечно, выделить, <...> это поэзия дворянская и при этом определенного времени дворянства, тех самых годов, из которых вышел «декабризм» [8]. Здесь чувствуется попытка «развить» ленинское отношение к А.Пушкину как к поэту, слить его с декабристским движением. И в статье, посвященной только А.Пушкину, он ищет оправдания соб­ственным апелляциям к творчеству дворянского поэта: «Знать Пушкина хорошо, потому что он нам дает утешительнейшее знание сил нашего народа. Не патриотизм ведет нас сюда, а сознание необходимости и неизбежности несколько особого служения нашего народа среди других народов-братьев» [9].

Все же, понимая натужность попыток выдать А.Пуш­кина за революционера, А.Луначарский не раз скажет о двуличии пушкинского существования: после поражения декабристского восстания «он надел на лицо более или менее законопослушную маску», и «маска, сливаясь с под­линным лицом, приобрела многие черты оригинальнейшей человечности» [10]. Понимая это, «Пушкин искал себе оправ­дания в таком ренегатстве, философски осуждая револю­ционные крайности» [11]. Такова, по мнению А.Луначарского, трагедия поэта: «Несмотря на то, что Пушкин был чело­веком до чрезвычайности уживчивым со средой, показал себя способным к очень гибкому внешнему и внутреннему оппортунизму, жизнь его была отравлена, и общественный скандал, жертвой которого он пал, вытекает с неумолимой логикой из всего его положения между декабризмом, с одной стороны, и Николаем Палкиным – с другой» [12]. А впрочем, приходит к выводу Анатолий Васильевич, присоединяясь к словам Н.Чернышевского: «Любить Пуш­кина – это не значит примкнуть к какому-нибудь лагерю» [13].

Словом, мы наблюдаем в работах А.Луначарского многоцветную палитру мнений: от «отката» Пушкина с декабристских позиций до признания его «далеко вперед ушедшим революционером». Итожа выводы, А.Луначарский замечает: «Почти у всякой русской писательской могилы, у могилы Радищева, Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Не­красова, Достоевского, Толстого и многих, многих других – почти у всех можно провозгласить страшную рево­лю­цион­ную анафему против старой России, ибо всех она либо убила, либо искалечила, обузила, обгрызла, завела не на ту дорогу» [14].

Будучи крупным теоретиком литературы, он, следуя ленинской концепции развития общественной мысли, одним из первых поставил вопрос об особенностях пролетарской литературы. Центральной проблемой его творчества была проблема «Искусство и революция». И обращение А.Луна­чарского в этой связи к имени А.Пушкина показательно. Исследуя его работы, можно сделать вывод о порождении им проблемы «Пушкин и революция», укрепившийся в вульгарном пушкиноведении первых лет Советской власти. Нарком первым выявил «революционное» значение А.Пуш­кина: «Подлинная революция непременно космата, непре­менно чрезмерна, непременно хаотична... Это великолепно чувствовал и сказал нам Пушкин...» [15]

Таким образом, был сформирован вульгарно-социо­логический подход в пушкиниане, который определенное время после революции был достаточно распространен. Ему пытался противостоять А.Горький, который, характеризуя величие поэта и признавая ценность его творчества для становления социалистической культуры, не переоценивал его революционность.

В накаленной атмосфере предреволюционных лет воспетая А.Пушкиным «тайная свобода» воодушевляла, слово поэта звучало призывом к обновлению. Когда же в выступлении, посвященном 75-летию восстания декабрис­тов, Г.Плеханов указал на чрезвычайное значение тесных связей поэта с героями 14 декабря [16], создались предпосылки для рассмотрения «революционности» А.Пушкина, чем воспользовалась дореволюционная «Правда» и теоретик новой литературы А.Луначарский.

Борьба за «нового» А.Пушкина переродилась в новую концепцию формализма. Один из главных идеологов нового метода В.Шкловский писал: «Мы должны в кино, которое обладает огромной силой внушения, создавать вещи, параллельные произведениям классиков. Мы должны заново поставить «Капитанскую дочку», «Войну и мир» [17]. Для этого необходимо «бороться по линии изменения сведений, которые они сообщают». Поскольку, считал В.Шкловский, мировоззрение А.Пушкина ограничивало возможность пере­дачи «правильных» фактов об изображенной им действи­тель­ности, текст следовало исправить. Следуя этому прин­ципу, создавали свои произ­ведения и сатирики. В коллек­тивной поэме «Товарищ Евгений Оне­гин» [18]. Онегин оказыва­ется агрономом, Татьяна – работницей почты, а Ленский – селькором. Главной целью длинного стихотворного повест­во­вания стало доказательство актуальности пушкинских ма­сок для изображения современной действительности. Так материали­зовалась ленинская теория, развитая публицис­тами ленинской школы.

В 1924 году, когда ученые решили отметить 125-летие со дня рождения поэта, было создано Общество друзей Пушкинского заповедника в Михайловском, провоз­гласив­шее своей задачей пропаганду творческого наследия А.Пуш­кина среди широких масс трудящихся. Тогда же была выд­винута идея проведения в заповеднике народных празд­ников, посвященных поэту. При этом следует помнить, что к 1924 году ничего не сохранилось после тревожного 1918 года: ни усадеб, ни парков, ни даже могилы А.Пушкина...Возглавлял делегацию общества друзей его предсе­датель, президент Академии Наук А.Карпинский. Писатели и ученые ходили вместе с народом пешком по всем памят­ным местам будущего Пушкиногорья. Используя много­об­разие видов общения, – личное, непосредственное, худо­жест­венное, игровое, – они пытались слить воедино две ветви пушкинианы – научной и народной. Заложенная традиция совмещения этих ветвей пушкинианы пригодились при моделировании нового имиджа поэта – всенародного символа отечественной литературы.

Социально-политические изменения в стране после Октябрьской революции вызвали трансформацию общест­вен­­ного сознания, изменения мировоззрения. К 1924 году заканчивается революционная эпоха, которой присуща поли­стилистическая культура, начинает формироваться моно­стилистическая культура, которая будет характерна для Советской России. Хронологически переход к моности­листической культуре был завершен к 1937 году.

Зародившись в 1917 году, официальные трактовки обра­за А.Пушкина в целом сложились к столетию гибели поэта. Стояла задача сформировать образ А.Пушкина до­ступ­ным для понимания широкими слоями трудящихся.

Так возникает идея создания «Пушкинской энцик­лопедии». Еще в 1931 году в качестве приложения к первому советскому пятитомному Собранию сочинений поэта был выпущен «Путеводитель по Пушкину». Главной его задачей было: «приблизить А.Пушкина к широким массам, сделать его доступным» [19]. 400 страниц обычного книжного формата включили в себя краткие статьи, посвященные многим про­изведениям поэта, его биографию, события эпохи, судьба поэта в русской критике – словом, была сделана попытка систематизировать знания об А.Пушкине, тем самым, противопоставив «живого» поэта вульгарно-социологичес­кому поветрию и пережиткам буржуазного литературоведе­ния.

В этом – продолжение давнего спора между Н.Го­голем и Ф.Достоевским, суть которого выразил Б.Бурсов: «Над вопросом, что представляет собой личность Пушкина, мучи­тельно бился, пожалуй, один только Гоголь. Пускай он не нашел положительного решения, но эти поиски его навсегда сохранят свой поучительнейший смысл. Достоев­ский бого­творил Пушкина, однако представлял его как своего рода мессию, а мессия уже и не личность, но воплощение неких незыб­лемых верований. Толстого, неред­ко попадавшего в зависимость от собственных догм, восхи­ща­ла одна только независимость в личности Пушкина, до всего остального в ней ему не было дела» [20].

Здесь, в «Путеводителе по Пушкину», была сделана попытка вернуться к гоголевской постановке проблемы: личность А.Пушкина. Но шанс этот использован не был. Научная пушкиниана предпочла идти по пути Ф.Достоев­ского, отыскивая в поэте новые черты мессианства, на сей раз – коммунистического.

И стремления Л.Толстого очень удачно вписывались в эту концепцию А.Пушкина: независимость в личности относилась лишь к противостоянию Поэт и Царь.

В этом смысле интересен рассказ совершенно неграмотной пинежан­ки С.Черной, записанный в зиму 1934-35 годов Борисом Шергиным.

Переложение в народном стиле биографии А.Пуш­кина отражает официальную идеологию того време­ни: «Он певец был, песенной наблюдатель, книгам скази­тель, грамоты спи­сатель. Землю, как цветами, стихами укра­сил.

Он порато в братии велик, острота ума нелюдская была.

Книги писал, слово к слову приплетал круто и гораздо. Книги работал и радовался има.

Ленин Пушкина книги целовал и к сердцу прижимал.

Он пусты книги наполнил, неустроену речь устроил, несовершоно совершил. Теперешны писатели от Пушкина взялись да пошли» [21].

Фактически изложив былинным языком наработки официальной пушкинианы, эта безграмотная пинежанка да­ла блестящий образец пушкинианы народной. Обратимся еще раз к ее рассказу, чтобы почувствовать близость языка и стиля «Пинежского Пушкина» к языку и стилю древнерус­ских былин.

«Ударила Пушкину пуля под сердце, прошла меж крыл. Пал на белы снеги, честным лицом о сыру землю. Пал, да и не встал. Который стоял выше всех, то склонился ниже всех...

Кровь-то рекой протекла кругом града. Не могли семь ден из реки воду пить.

...Он выкушал смертную чашу, зачал с белым светом расставаться:

- Прости, красное солнце; прости, мать сыра земля и все на тебе живущие. Я в сем мире положен был как знамя на стреляние, летели на меня стрелы от всех сторон. Мне в миру было место не по чину. Я неволей пил горьку смертну чашу...» [22]

Налицо очевидная попытка создать из А.Пушкина ле­генду, точнее – былину.

«Пушкин давно стал для нас отвлеченным образом, – отмечал Н.Ашукин. – Звонкое, вырезанное на бронзе памят­ников имя поэта стало нарицательным словом, за которым не видно живого лица» [23].

Это было ясно всем гуманитариям. В 1938 году между известным философом и литературоведом М.Лифши­цем и Г.Фридлендером, тогда молодым ученым, разверну­лась полемика о двух способах оценивать А.Пушкина – «как прогрессивного писателя буржуазно-демократической эпо­хи» и «как демократического просветителя или, по крайней ме­ре, либерала». М.Лифшиц подчеркивает: невоз­мож­но при­менить к поэту вульгарно-социологическую схему, и «вели­ким просветителем было ясно, что не просветительское начало в Пушкине было главное, что его искусство сущест­вует не для того, чтобы Иван или Сидор ликвидировали неграмотность... Золотые часы существуют не для того, что­бы ими гвозди забивать» [24].

Выполняя функцию интерпретационную, миссию свя­зи времен, пушкиниана активно использовалась для манипу­ляции общественным сознанием, когда между читателем и поэтом возводилось множество трактовок, уточнений, кото­рые намеренно искажали облик исследуемого.

ЛИТЕРАТУРА

1. См.: Ленин В.И. «Услышишь суд глупца» // Полн. особ. соч. – Т. 14. –
С. 274 – 292; Герои «оговорочки» // Полн. соб. соч. – Т. 20 – С. 90 – 95; М.А.Ульяновой. 26.XII.00 // Полн. соб. соч. – Т. 55. – С.198; М.А.Ульяновой. Лето 1908 // Полн. соб. соч. – Т. 55. – С.254; А.В. Луна­чар­скому. 18.I.1920 // Полн. соб. соч. – Т. 51. – С. 121 – 122; М.Н.Покровскому. 5.5.1920 // Полн. соб. соч. – Т. 51. – С.192; Е.А.Литкенсу. 6.5.1921 // Полн. соб. соч. – Т. 52. – С.178; Е.А.Литкенсу. 19.5.1921 // Полн. соб. соч. – Т. 52. – С.198.

2. Постановление СНК от 30 июля 1918 года // Декреты Советской власти. – Т. 3. – 1964. – С. 118 – 119.

3. Арманд И.А. Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине // Воспоминания о В.И.Ленине в 5-и т. – Т. 4. – 1969. – С. 334 – 337.

4. Мещеряков Н. Из воспоминаний о Ленине // Воспо­ми­на­ния о В.И.Ленине в 5-и т. – Т. 2. – 1969. – С.95.

5. См.: Луначарский А.В. Статьи о литературе: В 2-х т. – М.: Художественная литература, 1988 («А.С.Грибое­дов», «Пушкин и Некрасов», «Александр Сергеевич Пушкин», «Лермонтов-революционер», «Гоголь», «Что вечно в Гоголе», «В.Г.Белинский», «Историческое зна­че­ние Белинского», «О «многоголосости» Достоев­ско­го», «Достоевский как мыслитель и художник», «Некра­сов и место поэта в жизни», «Чернышевский как писа­тель», «М.Е.Салтыков-Щедрин», «В.Г.Короленко», «Брю­сов и революция», «Александр Блок», «Судьбы русской литературы», «Ложка противоядия», «О жур­нале «Дом искусств», «Этапы роста советской литературы», «Вл.Маяковский – новатор», «О творчест­ве Демьяна Бедного», «Ленин и литературоведение»).

6. Луначарский А.В. Судьбы русской литературы // Лу­на­чар­ский А.В. Статьи о литературе. – Т. 1. – М., 1988. – С.403.

7. Луначарский А.В. Пушкин и Некрасов // Луначарский А.В. Статьи о литературе. Т. 1. – М., 1988. – С.43.

8. Луначарский А.В. Пушкин и Некрасов // Луначарский А.В. Статьи о литературе. – Т. 1. – М., 1988. – С.45.

9. Луначарский А.В. Александр Сергеевич Пушкин // Лу­на­чарский А.В. Статьи о литературе. – Т. 1. – С.50.

10. Луначарский А.В. Лермонтов-революционер // Лу­на­чар­ский А.В. Статьи о литературе. – Т. 1. – М., 1988. – С.55.

11. Луначарский А.В. Некрасов и место поэта в жизни // Лу­на­чарский А.В. Статьи о литературе. – Т. 1. – М., 1988. – С.194.

12. Луначарский А.В. О «многоголосости» Достоевского // Лу­начарский А.В. Статьи о литературе. – Т. 1. – М., 1988. – С.146.

13. Луначарский А.В. Чернышевский как писатель // Лу­на­чар­ский А.В. Статьи о литературе. – Т. 1. – М., 1988. – С.212.

14. Луначарский А.В. Гоголь // Луначарский А.В. Статьи о ли­тературе. –
Т. 1. – М., 1988. – С.77.

15. Луначарский А.В. В.Г.Короленко // Луначарский А.В. Статьи о литературе. – Т. 1. – М., 1988. – С.313.

16. Плеханов Г.В. 14-е декабря 1825 года // Плеханов Г.В. Ис­тория в слове. – М.: Современник, 1988. – С. 32 – 52.

17. Шкловский В.Б. Как ставить классиков // Советский экран. – 1927. –
№ 33.

18. «Товарищ Евгений Онегин» // Бегемот. – 1927. – № 4.

19. Путеводитель по Пушкину. – М.-Л., 1931. – С.5.

20. Бурсов Б.И. Судьба Пушкина. – Л.: Советский писатель, 1986. – С.240.

21. Шергин Б.В. Пинежский Пушкин // Шергин Б.В. Повести и рассказы. – Л., 1984. – С.320.

22. Там же. – С.325.

23. Ашукин Н. Живой Пушкин. – М., 1934. – С.11.

24. Лифшиц М.А. О Пушкине // Пушкинист. – М.: Совре­мен­ник, 1989. – С.405.

А.А. Файзуллина, Казанский госуниверситет, выпускница
Трансформация духовной публицистики
ранних христиан в исламе

Ислам полагает, что Иисус – один из самых великих и наиболее аскетичных пророков, таких как Ной, Авраам, Моисей и Мухаммед. Такое представление находится в соответствии с исламским кредо об исключительности Бога, единственности Божественного руководства и происходящих от него миссий посланников Всевышнего.

Сообщение Бога человечеству, заключающееся в поклонении только одному Богу, было низведено Адаму, передавшему его детям.  Все последующие откровения Ноя, Авраама, Моисея, Иисуса и Мухаммеда находятся в соответствии с этим сообщением. Таким образом, ислам рассматривает любые противоречия среди религий как искусственные элементы, привнесенные в них людьми.

Подобно христианам, мусульмане полагают, что Мария, или Марьям, как ее называют по-арабски, была целомудренной девственницей. Рождение Иисуса сам по себе было чудом, ведь он не имел никакого отца. Его рождение в Коране описано следующим образом: «Она от своего семейства удалилась в место к востоку, укрывшись от них завесой. Мы к ней отправили Наш Дух, представший в виде приятного мужчины. Она сказала: «Я от тебя к спасенью прибегаю Милосердного – коль ты богобоязнен». Он отвечал: «Я – лишь Господа твоего посланник, с даром тебе – благословеннным сыном». Она сказала: «Как может сын быть у меня, когда меня мужчина не касался и не распутна я?» Ответил он: «Господь твой так сказал: Мне это нетрудно (сделать). Мы сделаем его знаменьем для людей и милостью от Нас». Так это дело было решено» (Коран 19:16-21). При этом Иисус не Бог – «Мессия, сын Марьям – лишь посланник, как (те) посланники, что были до него» (Коран 5:79).

Это не противоречит раннехристианским представлениям. В IV в. н.э. александрийский священник Арий утверждал, что Иисус Христос не равен Творцу, хотя и создан по воле Отца, но не вечен и является лишь посредником между Богом и людьми. Осуждение арианства стало мощным импульсом к формулированию ортодоксального учения о Троице. Между тем Арий опирался на более ранние тексты апостола Павла, вошедшие в каноническую Библию: «Божественный апостол передает нам невысказанное и мистическое богословие <…>, говоря: «Один посредник между Богом и человеками, человек Иисус Христос» [1 Тим 2:5]».

Мусульмане, как и христиане, полагают, что Иисус совершал чудеса. Эти чудеса выполнялись в соответствии с желанием и с разрешения Бога, имеющего власть и управление надо всеми вещами. Коран об этом говорит так: «Когда скажет Аллах: «О Иса, сын Марьям! Вспомни о Моём благоволенье к тебе и матери твоей, когда Я Духом укрепил тебя святым, чтоб мог с людьми ты говорить младенцем в колыбели как бы возмужав. Я научил тебя Писанию, Мудрости, Торе, Евангелию.  И если волею Моей ты создал подобье птицы, вдохнул в нее – волею Моей она (живою) птицей стала. По соизволенью Моему ты вылечил слепорождённого и прокажённого и мёртвых волею Моею воскрешал» (Коран 5:109-110).

Здесь перечисляются чудеса, сотворенные Иисусом Христом. Но лишь часть из них вошла в канонические Евангелия. Умение говорить в младенцем колыбели и сотворение птицы остались лишь в раннехристианских апокрифах, что еще раз подтверждает источниковедческую базу зарождавшейся религии. В Евангелие от Фомы говорится: «Когда мальчику Иисусу было пять лет, Он играл у брода через ручей, и собрал в лужицы протекавшую воду, и сделал ее чистой и управлял ею одним своим словом. И размягчил глину, и вылепил двенадцать воробьев. И была суббота, когда Он сделал это. И было много детей, которые играли с Ним. Но когда некий иудей увидел, что Иисус делает, играя в субботу, он пошел тотчас к Его отцу Иосифу и сказал: Смотри, твой ребенок у брода, и он взял глину и сделал птиц, и осквернил день субботний. И когда Иосиф пришел на то мест и увидел, то он вскричал: для чего делаешь в субботу то, что не должно?! Но Иисус ударил в ладоши и закричал воробьям: Летите! и воробьи взлетели, щебеча» [1].

В Коране недвусмысленно разъяснено, что Иисус не был распят, это только показалось евреям: «они не убили его, и не распинали его, а только казалось им, что так» (Коран 4:156). Но Коран не объясняет, кто был замучен вместо Иисуса. Тогда как в раннехристианских документах нашел отражение не только сам факт, но и мотивация замены Иисуса Христа в момент распятия.

В своем Евангелии Варнава уточняет: «Первосвященники приняли, Иуду за Иисуса! Но ведь и все апостолы и даже тот, кто пишет, тоже поверили в это! И сама бедная Дева Мария, мать Иисуса тоже поверила в это, как и его близкие и друзья – боль каждого из них была невероятной». И далее – о лже-воскресении: «Те, кто не боялся Господа, пошли ночью и выкрали тело Иуды и спрятали его, распространив слух, что Иисус воскрес, и возникло великое смятение». Между тем сам Иисус был спасен от страданий промыслом Божиим: «Бог, видя опасность, которой подвергается его слуга, приказал своим Ангелам Гавриилу, Михаилу, Рафаилу и Урилу забрать Иисуса из этого мира. Святые Ангелы спустились и забрали Иисуса, пройдя через окно, выходившее на юг. Они вознесли его на третье небо к ангелам, воздающим вечную хвалу Всевышнему» [2].Об этом же говорит и Коран: «Но Аллах вознес его к Себе. Ведь был Аллах велик и мудр» (Коран 4:156).

Евангелие Варнавы считается подложным, созданным лишь в XVI веке, однако, по всей вероятности, мысль о подмене Христа в момент распятия и лже-воскресении были распространены и среди ранних христиан. К этому выводу подталкивает не только полемический выпад в одном из посланий апостола Павла: «Если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера наша» (1 Кор. 15:14), но и оставшаяся в каноническом Евангелии от Матфея история о распространявшихся слухах, «что ученики Его, придя ночью, украли Его» (Мф. 28:13).

Кстати, мысль о похищении тела Христа прежде всего родилась у самих учеников Иисуса, когда они, позванные Марией Магдалиной, разделили ее опасения нового надругательства над своим учителем. Однако позже была отвергнута как ложная, не подкрепившаяся проведенным ими расследованием.

Евангелие от Варнавы упоминается еще в ранних списках апокрифов, отвергнутых христианской Церковью, а сам апостол Варнава был в числе первых учеников Христа. Но даже если известный нам текст Евангелия от Варнавы был сфабрикован лишь в XVI веке, интересна попытка сближения двух религий – христианства и ислама, поиск общих исторических источников для объяснения идеологических предпосылок верования.

Обращение к раннехристианскому апокрифу, текст которого необходимо было если не найти, то этот выдумать, чтобы запустить в широкий оборот его общедоступный перевод именно в первое десятилетие XX столетия. Последний халифат – Османская империя – в те годы все более очевидно приближался к своему распаду. В его состав тогда входила и арабская сердцевина исламского мира, где Англия имела свои интересы с точки зрения установления своего влияния. Необходимо было усилить влияние и среди мусульман на индийских колониальных землях. В этом смысле данный псевдоапокриф мог сыграть важную идеологическую роль, как демонстрирующий общие корни христианства и ислама. Интересно, что первый арабский перевод этого текста вышел в 1908 году в каирском издательстве «Аль-Манар», близком к мусульманским реформистским (что в контексте того времени равнозначно понятию пробританским) кругам. Цитаты из псевдоапокрифа встречаются и в брошюрах возникшей в недрах ислама синкретической секты «Ахмадийя», на которую также делал ставку в своей политике тогдашний Лондон.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Материалы Пятой Международной научно-практической конференции

    Документ
    ... России: практики и эффекты Материалы Пятой Международнойнаучно-практическойконференции 16 – 18 октября 2008 ... Саранск Мордовской АССР стал шестым городом страны, где ... истории отношений власти и интеллигенции шесть этапов, В.Беляев характеризует 1958 ...
  2. Материалы III Международной научно-практической конференции 2010 г

    Документ
    ... международнойнаучно - практическойконференции 2 марта 2010 года проводилась студенческая научно - практическаяконференция Невинномысского института экономики, управления и права, материалы ...
  3. Сборник материалов vi международной научно-практической конференции «михоило-архангельские чтения» 17 ноября 2011 года г рыбница

    Документ
    ... человеком – это, значит, проявлять шесть основных универсальных добродетелей, проверенных веками ... деятельности учителей иностранного языка. Сборник материаловмеждународнойнаучно-практическойконференции «Иностранные языки в дистанционном обучении». ...
  4. Особо охраняемые природные территории состояние проблемы и перспективы развития материалы vii международной научно-практической конференции школьников п борисовка 24 апреля 2008 года редакционная коллегия

    Книга
    ... ПРЕДИСЛОВИЕ В настоящем сборнике представлены материалы седьмой международнойнаучно-практическойконференции школьников «Особо охраняемые природные территории ... содействии ОГУ «Облкомприрода» для двадцати шести школьных команд города. Экскурсионное ...
  5. ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ СРЕДА И ПРОБЛЕМЫ СОХРАНЕНИЯ ЗДОРОВЬЯ ДЕТЕЙ И МОЛОДЕЖИ В УСЛОВИЯХ КРИЗИСА Материалы IX Международной научно-практической конференции

    Документ
    ... И МОЛОДЕЖИ В УСЛОВИЯХ КРИЗИСА Материалы IX Международнойнаучно-практическойконференции 1—3 апреля 2009 года Издательство ... ис­следований и наукоемких рекомендаций. Согласно шестому — педагогическому — подходу здоровьесбе­режение анализируется ...

Другие похожие документы..