textarchive.ru

Главная > Документ


(Старшая Эдда, Первая песнь о Хельге)

Кроме норн, судьбу пряла, очевидно, и супруга верховного Бога скандинавов Фригг, изображавшаяся на стене Шлезвигской церкви верхом на прялке. На фрис-ландских пряничных досках изображалась увенчанная полумесяцем Богиня у прялки. У литовцев судьбу человека выпрядала - тоже на прялке! - Богиня Верпея.

Огромным почетом окружали прядение и связанные с ним вещи и понятия на Руси. Резной узор, покрывавший прялку, включал и «Громовые колеса» с шестью спицами, и солнечные символы, и воплощающие землю квадраты и ромбы - короче говоря, тут был весь мир, от недр, обозначенных изображением змея или некоего драконоподобного существа в основании лопасти, до космических высот с символами светил и грома. Форму и узоры (и даже технику резьбы) севернорусских прялок полностью повторяют традиционные надгробья Украины и Югославии, каменные надгробья Московского Кремля XIII-XIV веков. Сербский епископ Павел Ненадович в 1743 году запретил устанавливать на могилах увенчанные «преслицом» (прялкой) столбы и шесты, повелев ставить вместо них кресты. Любопытно, что, с одной стороны, на русском Севере в ходе обрядового святочного «озорства» парни отбирали прялки у девушек и относили их… на кладбище, где могли поставить на могилу или даже побросать в вырытую для погребения яму. С другой стороны, согласно свидетельству Геродота, в Греции существовал обычай, по которому на острове Делос девушки перед свадьбой наматывали отрезанную прядь волос на прялку и возлагали ее на могилу основательниц главного Делосского культа - культа Аполлона Гиперборейского - дев из Гипербореи - то есть с далекого севера Европы. Поскольку прялки устанавливали на могилах перед тем, как там стали устанавливать кресты - стало быть, и изображения на прялках значили для язычников не меньше, чем крест для приверженцев новой религии. Но самой мощной и глубокой по своему Языческому символизму является прялка с русского Севера XIX века, в свое время описанная Б.А. Рыбаковым. Широко известно (его фотографию часто помещают в книгах по русскому Язычеству, начиная с «Язычества древних славян» самого Бориса Александровича) ее донце в виде полуфигуры лежащего на спине мужчины с усами и бородою. Руки его сложены на груди, как у покойника. Однако глаза широко открыты, а из открытого рта с оскаленными зубами выходит лопасть прялки, узор на которой - напоминаю - является символическим изображением мироздания. На месте полового органа лежащего на донце вырезано громовое колесо. Именно на нем должна была сидеть пряха[64]. Эта композиция очень напоминает изображения Великой Богини-Матери Дэви в Индии, где Она стоит или сидит на теле Своего супруга Шивы, иногда имеющего вид «шавы» - покойника, но со стоящим мужским органом-лингамом. Вот совершенно так же пряха на русском Севере восседала на теле «покойника» с громовым знаком на месте мужского органа, из уст которого исходило мироздание (кстати, и Шиву, и, еще чаще, самое Дэви в ипостасях Кали или Дурги изображают с высунутым языком). То есть прядущая уподоблялась ни много ни мало самой Великой Богине-Матери. Соответственно относились и к символике пряжи и нитки. Нить была символом жизни, судьбы. Отсюда поговорки: «Этой нитке конца не будет», «Жизнь на нитке, а думает о прибытке», «По нитке рубеж». Жизнь, как нитку, связывают с кем-то, она может стать запутанной, а может и оборваться. «Сколько нитку ни вить, а концу быть». 

В качестве прядущих жизнь-судьбу могут выступать и сравнительно мелкие духи (русалки, домовухи, кикиморы, та же Мокуша - видеть или слышать их прядущими или ткущими обыкновенно не к добру, хотя упоминаются и исключения), так и существа более крупного порядка наподобие северных норн или античных мойр. У южных славян такие пряхи (роженицы, суженицы) прядут человеку либо хорошую судьбу (Среча), либо дурную (Несреча). Но у скандинавов, как мы помним, наряду с норнами существовала и Фригг, знающая судьбы, восседающая на прялке. Совершенно так же и на русском Севере, кроме Мокуши, была и более величественная фигура Пряхи - так называемая «святая Пятница». Кавычки вполне уместны - насколько «Илья-пророк», этот чуть прикрытый христианской терминологией и символикой Громовник Перун крещеной русской деревни, имел мало общего с ветхозаветным фанатиком единобожия, настолько же и «матушка Пятница» северных русских деревень имела предельно мало общего с греческой первохристианской святой великомученницей Параскевой. Для начала ее… отождествляли с Богородицей, что само по себе необычно для христианства и скорее напоминает многоликие Силы Язычества - ту же Дэви, которая проявляется и как Дурга, и как Кали, и как благостная Парвати, и во многих иных образах. На средневековых новгородских иконах «Пятницу» изображали на одной доске с Богородицей, но с другой стороны - это обыкновение, опять-таки не вполне христианское, напоминает многоликие славянские идолы. Еще в XX веке в Ленинградской области верующие были убеждены, что «Пятница - это и есть Божья матерь». Фольклорный облик святой рисовал то девицу в белой сорочке и плахте, то растрепанную нагую женщину с большой головой и большими руками (совершенно как Мокуша), высокую и худую. Она могла помочь усердной пряхе, наказать нерадивую, считалась покровительницей и ткацкого мастерства, но сурово карала за работу в свой день - могла даже содрать кожу и повесить ее на кросна - ткацкий станок - так что те, кому удавалось отделаться за непочтение к суровой «святой» скрюченными пальцами, могли считать себя счастливицами. Ее почитание выражалось в принесении обетов, в том числе - на изготовление полотнищ, которые могли принести в посвященную Параскеве церковь или часовню, а могли - вывесить на ветвях у посвященного Пятнице почитаемого камня с выемкой в виде человеческого следа, или у родника, или у колодца. Там же - а также на распутьях - стояли изображения «святой», вопреки православной традиции - резные. Ветви кустов и деревьев вокруг этих православных идолов густо покрывали шнуры и клочья пряжи, пожертвованные почитательницами грозной «святой». Именно в честь «святой Пятницы» русские девушки справляли «макриды», бросая пряжу в колодец. Она же, считалось, помогает при родах, да и жениха может послать: «Матушка Прасковея, пошли мне жениха поскорее!» Соответственно, постольку, поскольку с Пятницей отождествлялась Богородица, то и сама Богородица еще со средневековых времен стала изображаться на Руси как Пряха - с веретеном и пряжей в руках. Возникло сказание, в котором будущая мать Христа в отрочестве пряла пурпуровые нити для храмовой завесы. В заговорах «матушка Богородица», восседающая «на острове Буяне, на бел-горюч-камне Алатыре», как правило, предстает именно прядущей. Тут интересно, что Богородица в народном православии отождествляется с самой землею - так, мужикам, разбивающим комья земли на пашне палками, бабы пеняли, что они-де бьют саму Богородицу. У Ф.М. Достоевского тоже выведена монашенка (!), утверждающая, что Богородица - это мать-сыра-земля. В тех же заговорах мать Христа сливается с древнейшей святыней, Землей, в неразличимое единство: «Мать Сыра Богородица». Интуиция исследователя вновь не подвела Бориса Александровича - в Мокоши объединены в одном образе и Земля (влажная, сырая), и Судьба. Разве что напрямую с полями и пашнями Мокошь отождествить трудно - ее территорией скорее являются родники, берега рек и распутья - пограничные с дикой, неосвоенной природой участки. И не зря одним из имен Мокоши было Дива, от которого происходило древнерусское слово «дивий, дивокий» - дикий.

Ученые практически не сомневаются, что под личиной народного культа Параскевы Пятницы (собственно, «параскева» и означает по-гречески Пятница[65]) скрывается культ древнего женского Божества, а именно - Мокоши, прядущей судьбы, покровительствующей рождениям и бракам, повелевающей земной влагой (вспомним о посвящении ей колодцев и источников). «Низшие» черты Богини воплотились в мелкой нечисти Мо-куши, но ее почитание как Высокой Богини должно было скрыться под христианским псевдонимом. Как в других традициях пятница связана с днем Богини - Венеры, Фрейи (Friday) - так и в русской традиции Пятница была связана с Мокошью. Кстати, есть основания предполагать, что первоначально неделя у славян была из пяти дней. Во-первых, на это указывает то обстоятельство, что средой, серединой, называется третий день недели. Само собою разумеется, что если третий день - середина недели, то в неделе должно быть пять дней. Во-вторых, шестой и седьмой день, суббота и воскресенье, носят названия, связанные с иудеохристиан-ской традицией. Наконец, примеры пятидневной недели есть у народов, общавшихся с древними славянами. Скандинавское слово fimmt обозначает именно неделю из пяти дней. Схожая неделя, как предполагают, существовала у прикамского народа удмуртов. Возможно, первоначально такая неделя-пятидневка находилась под покровительством Пятибожия. Пятница принадлежала Мокоши, четверг, как мы уже знаем, - Перуну. Оставшиеся три дня можно расположить лишь предположительно. Понедельник, с его репутацией «тяжелого дня» и посвящения в народном православии апостолу Петру, привратнику загробного мира, легче всего увязывается со Стрибогом. Вторник, в Пасхальную неделю носивший кое-где название «Купалища», может связываться с Солнцем, так как Купала - праздник Солнца, Солнцеворот, а значит - принадлежать Хорсу Даждь-богу. Среда, кстати, в астрологии находящаяся под покровительством Меркурия, таким образом остается для славянского соответствия галло-римскому «Меркурию» - Яриле-«Семарьглу».

Любопытно и другое сходство «святой Пятницы» - а стало быть, и Мокоши. А.А. Потебня обратил внимание на то, что в украинской сказке «святая Пятинка» замещает действующую в схожих по сюжету русских скзках Бабу Ягу. Яга в сказках может выступать и пряхой: «Стоит избушка на курьей ножке, на веретенной пятке, крунами вертится, и дверей не видать… в избушке сидит женщина, шелк прядет, нитки длинные сучит, веретено крутит, и под пол спускает». Обитающая в лесу и повелевающая зверями Баба Яга вполне подходит на роль Дивы - повелительницы «дивьей», дикой природы. Любопытно, что, как и Пятница, как и словацкая Макосла, Баба Яга в некоторых сказках повелевает дождем. Если Мокошь равнозначна Яге, то проясняется и ее социальная роль, ее связь с определенной кастой. Ведь сказочный образ Бабы Яги и ее «избушки на курьих ножках» в окружении увенчанного черепами частокола, как выяснил еще В.Я. Пропп, является поздним фольклорным отголоском обрядов инициации, посвящения в род. Тех самых инициации, о которых мы, читатель, говорили в прошлой главе. Тех обрядов, которые делали из ребенка или раба свободного, равноправного соплеменника. И если Макошь как Мать покровительствовала вечным детям-рабам, то Она же и отвечала за «второе рождение» свободного человека, полноправного сына (или дочери - сказки ведь знают и девочек в избушке Бабы Яги) своего племени. Любопытно, что, по сообщениям этнографов, мальчики, прошедшие инициацию, еще какое-то время жили отдельным обществом-дружиной, которую у индоевропейцев часто сравнивали со стаей волков или псов. В быту славян последние следы таких дружин видят в украинском «паробоцтве», освященном образом… «святого Юрия», то есть православного «заместителя» Ярилы. Волки или псы-хорты считались спутниками Юрия (так что, возможно, крылатые псы древнерусского прикладного искусства все-таки имеют какое-то отношение к «Семарьглу»-Яриле). В обрядности Семика, ярилиных Зеленых святок, фигурирует образ «волка»-любовника, и поскольку сложно предположить, что славянки предавались подобной зоофилии, то в «волке» следует видеть вот такого свеже-посвященного в племя «паробка», принятого Юрием -Ярилой из рук Яги-Мокоши.

Итак, читатель, оказывается, что пять Богов Киевского капища не только соответствуют пяти кастам традиционного общества (три основные касты, обрамленные фигурой священного правителя сверху и массой детей, рабов и прочих неполноправных снизу), но и перечислены в порядке убывания значимости покровительствуемой касты-«рода». Боги киевского капища 980 года как бы образовывали модель и общества, и Природы. Последняя здесь отражалась и в «вертикальной» структуре (Перун - «верхнее» Небо с дождевыми водами, Хоре Даждьбог - расположенное под этим небом Солнце, Стрибог - воздух, ветер, пространство между небесным путем Солнца и землей, «Семарьгл»-Ярило - растения и Макошь - влажные земные недра), и в горизонтальной, концентрической, в которой «сферы влияния» Богов были вложены одна в другую, словно матрешки, или, если угодно, окружали друг дружку слой за слоем, как круги хоровода на Купалу: Перун - Центр, Ось (Древо-Дуб, Гора), Даждьбог Хоре - хором-храм-святилище, окружающее святыню, Стрибог - детинец, обитель дружины, «Семарьгл»-Ярило - торгово-ремесленный и земледельческий[66] посад, Мокошь - окраины, пустоши, возможно, клети с рабами у пристани и поселки зависимого, полусвободного и несвободного населения, смердов.

Разумеется, Пятибожие далеко не исчерпывает всего богатства и разнообразия древнерусского Язычества. Наряду с ним почитались Всеотец Род, и пара Пе-рун/Велес (Перун/Хоре), возможно, соответствовавшая паре Белобог-Чернобог балтийских славян-варягов, и языческая «троица» «Бог» (Ярило?)-ПерунВолос (Даждьбог-Стрибог-Переплут), соответствовавшая триадам кельтов, балтов и германцев, а также индоарийско-му Тримурти. Вполне возможно, что эти культы, как и множество культов отдельных Божеств и духов, как входивших в Пятибожие, так и тех, кто никогда в него не входил, были куда как шире распространены, нежели громоздкий и, без сомнения, трудоемкий культ пятерых Богов. Тем паче что, скажем, князья IX-X веков уже очень мало напоминали тех «священных правителей», наличие которых предполагало Пятибожие. К тому времени от «князяСолнышка Владимира все Славьича» остались лишь песни, которые, вероятно, и слышал Ибн Фадлан и которым предстояло века спустя лечь в основу былин. А после X века, когда князья оставили древнюю веру и стали христианами, древний культ окончательно утратил свою актуальность и действительно скоро угас, хотя его составляющие, разумеется, никуда не делись и забыты, как мы с вами, читатель, могли убедиться, не были. Их помнили и даже кое-где почитали вплоть до XIX и даже XX века, но само Пятибожие как цельная система было, пожалуй, окончательно уничтожено в 1071 году, когда в Киеве пропал без вести вдохновлявшийся «Пятью Богами» волхв. Более мы не встречаем свидетельств о почитании русами и славянами Пятерых Богов. Нельзя не принимать во внимание и того, что столь сложный культ требовал, конечно, хорошо подготовленных жрецов - а в условиях крещеной Руси полноценное обучение и воспроизведение жреческой касты стало невозможным, во всяком случае, в городских центрах. Впрочем, здесь мы переходим к теме жизни сохранивших верность Богам предков русичей в уже крещеной стране - теме, которой автор, как уже имел удовольствие сообщить читателю, собирается посвятить особую книгу.

Возникает еще один, последний вопрос - отчего Владимиру потребовалось возвести Пятибожию новое святилище, только ли желание подчеркнуть свою неуклонную приверженность древним обычаям и вере пращуров двигало сыном хазарской рабыни, ключницы Малки? Или существовала какая-то более глубокая причина? В этой книге мы несколько раз касались таких тем, для Язычества весьма важных, если не ключевых, как святость верховного правителя, вопрос ритуальной чистоты, общая ответственность (в том числе - перед Богами) и святость родовых, в особенности братских, уз.

Говорили мы и о том, что победитель в гражданской междоусобице, разразившейся между сыновьями великого князя Святослава Храброго во второй половине X столетия, выглядел в глазах современников и подданных самым непривлекательным образом. Настолько непривлекательным, что по все же одержанной им победе мы можем судить о том, насколько сильной была на Руси неприязнь к новой вере, которой имел неосторожность покровительствовать великий князь киевский Ярополк Святославич[67]. Рабская кровь в венах была в глазах основанного на принципах родовитости, происхождения, кастовости общества сложноискупимым грехом, особенно если мать-рабыня даже не принадлежала к славянам или родственным им племенам. Словно бы не хватало этого, новгородский полукровка совершает еще и братоубийство. Как относилась к пролитию братской крови языческая мораль, мы уже говорили. И что ужаснее всего - это злодеяние Владимир совершил, уже будучи киевским князем. Князь Ярополк на момент своей гибели был беглецом, лишенным престола. А что любая неправда государя больно аукнется всей державе - в это русичи крепко верили и спустя девять веков после братоубийства будущего святого. Еще Владимир Даль в своем собрании пословиц и поговорок приводит промеж прочих и такую: «Народ согрешит - царь отмолит, царь согрешит - народ не отмолит». Грех, страшный грех против своего рода, а значит, и против самих Богов совершил младший Святославич. И сразу после этого он возводит новых кумиров. Вполне возможно, здесь не просто попытка откупиться от небесных Прародителей и общественного мнения. Даже просто убийство нарушало ритуальную чистоту (об этом нам приходилось говорить в связи с запретом на производство ценностей, особенно - пищи для воинов), втройне нарушало ее убийство брата. Спустя девять столетий, как рассказывает об этом в книге «Фольклор в Ветхом Завете» Джордж Фрэзер, на другом краю земли в схожем положении оказался правитель океанского острова Добу, некий Гагануморе. Этот вождь запятнал себя кровью брата - хоть и не родного, как киевский рабынич, а двоюродного. Гагануморе оказался вынужден покинуть старую деревню, бывшую свидетельницей его злодеяния, и возвести новую.

Заново отстроить «Мать Городов Русских», престольный град Киев, который немец Адам из Бремена вскоре назовет «соперником Константинополя», было, разумеется, много сложнее, чем деревушку диких островитян. Поэтому Владимир предпринимает следующий ход - он пересоздает сердце столицы своего государства - ее главный храм. Поскольку капище Пятибожия было моделью общины из пяти каст, то, обновляя его, победитель-братоубийца надеялся, согласно принципам магии подобия, обновить общину - так, воздействуя на чье-то изображение, колдун обретает власть над изображенным. Конечно, невиданная роскошь капища должна была, по мысли рабынича, «умаслить» Богов - или хотя бы киевлян, как и брошенные под ноги праотече-ским кумирам обломки сокрушенной святыни чужой веры, той самой веры, которой покровительствовал убитый Владимиром его брат и государь. Братоубийца «ненавязчиво» напоминал Богам и людям, что его жертва не была безвинной перед обычаями общих их предков. Но основной причиной, по моему глубокому убеждению, было стремление князя ритуально обновить общину, лукаво омыв этим ритуалом свой грех, сделать бывшее - небывшим.

Дальнейшие события показали, что лучше было бы общине «обновить» князя, сделав небывшим его восхождение на престол. Но это - тема совсем другой книги. 

ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение 1 Опыт славянской хиромантии

Гадание по руке, иначе говоря хиромантия, в сознании современного человека плохо состыкуется с славянской традицией. Скорее уж - с образом смуглой чернявой девицы или усатой тетки в пестрых тряпках: «Аи, позолоти ручку, брильянтовый, всю правду скажу…», «Цыганка гадала, за ручку брала» - и так далее. Однако в источниках Московской Руси, в основном в поучениях против суеверий, упоминается, среди иных способов гаданий и ворожбы, и такой - скоморохи, «волхвы» (в то время это слово означало уже знахаря, а не жреца) или ведуньи-ворожеи «на руку смотрят». В частности, некий «волхв Дорофейко», изобличенный и казненный уже при Петре, гадал своему нанимателю боярину Безобразову, сосланному на Терек стороннику Софьи, «ремеслом коновал и рудомет, умеет бобами ворожить и на руку смотреть».

Значит, существовала за «смотрящими на руку» кудесниками какая-то местная, славянорусская традиция. Разумеется, восстановить ее в полной мере уже невозможно. Однако, зная о существовании на Руси культа Пяти Богов (Перуна, Хорса Даждьбога, Стрибога, Ярилы-Семарьгла и Мокоши), аналогичного индоарий-ской Панчадэватте (Индре, Сурье, Рудре, Ганеше и Дэви) и культу пяти главных Божеств Галлии, описанному Юлием Цезарем под римскими именами «Юпитера», «Аполлона», «Марса», «Меркурия» и «Минервы», можно хотя бы приблизительно выяснить - не отражался ли на ладони-пятерне этот культ Пятерых? Указательный палец, определяемый в некоторых русских сказках как «воевода», палец, по самому своему имени связанный с указыванием, с властью, ассоциируется с Перуном. И действительно, этот палец в классической европейской хиромантии связан с Юпитером, а скандинавы называют его «пальцем Тора». Безымянный палец, на который надевают золотое (золото - символ Солнца) обручальное кольцо, напоминает нам о Даждь-боге, «Солнце-Царе», покровительствующем свадьбам. У скандинавов это - «палец Фрейра», солнечного Божества, в классической хиромантии - палец Аполлона. Средний палец связан с Сатурном. Имя этого Бога и его предшественника, италийского Сатре, ученые считают родственным имени нашего Стрибога, а его самое известное сейчас применение напоминает, что одним из главных символов индийского соответствия Стрибогу, Рудры, был фаллос-лингам. Напоминает Сатурн Стрибога и суровым характером. Остаются два пальца, мизинец и большой. Мизинец - палец Меркурия, именно «Меркурием» Цезарь обозначил галльского Бога Езуса, соответствующего Яриле-«Семарьглу». Холм у основания большого пальца посвящен единственной Богине в этой «мужской компании» - Венере. И соответствует единственной Богине индоарийского, кельтского, русского Пятибожий. Дэви, Минерве, Мокоши.

Приложение 2

Перун - змееборец или?..

Со времен Афанасьева, отождествлявшего едва ли не любого богатыря Русских преданий, былин и сказок с Перуном, многие привыкли видеть в Перуне Змееборца. В 1960-70-е годы этот взгляд был подкреплен теорией В.В. Иванова и В.Н. Топорова об основном мифе индоевропейцев, якобы состоявшем в бое Бога Грозы с его змеевидным Противником. Ничего особенно нового в этой схеме не было - все те же построения Афанасьева, расцвеченные лингвистическими примерами, зачастую притянутыми не сказать за что. Особенно это касалось славянской версии «основного мифа», в которой Громовержцем-Змееборцем, понятно, был Перун, а вот в Змеи невесть отчего попал Велес. И научная общественность настолько растиражировала эту схему (стоит только сказать, что ее авторы писали статьи по мифологии славян в «Мифах народов мира»), что она многими стала восприниматься как что-то не просто обоснованное, а твердо доказанное, чуть ли даже не общепринятое. Картина битвы Громовержца с «Змеем»-Волосом попала и в такие сочинения культовых авторов, как «Мы славяне» и «Поединок со Змеем» Марии Семеновой и «Дорогами Богов» Юрия Петухова.

Из литературы подобного рода идея о Змееборце-Перуне победоносно въехала в умы и души последователей молодого русского Родноверия. Даже те из современных Язычников, кто вроде бы не разделяет теории Иванова-Топорова, обязательно упоминают, что Змей - один из обликов Велеса, а Перуна изобразят побеждающим Змея, хотя ни то, ни другое ни из каких источников не следует.

Критика теорий Иванова и Топорова уже находится на множестве Языческих (родноверческих) сайтов. Нет необходимости повторять ее. Критикуют ее и многие ученые - М. Серяков в своем исследовании про «Голубиную книгу», А. Панченко в «Народном православии», А. Клейн в «Воскрешении Перуна». Остается только недоумевать - где же были эти ученые критики раньше? Неужели молчали только оттого, что не желали соглашаться с ненавидимым ими (книга Клейна буквально пышет этой ненавистью, не утоленной даже смертью оппонента) Б.А. Рыбаковым? В своем фундаментальном труде «Язычество древних славян» покойный академик буквально уничтожил эту теорию простым указанием на полное отсутствие в источниках каких бы то ни было следов «вражды» или хотя бы противостояния Перуна и Велеса (3. С. 421-423) Что же говорят источники на самом деле? Я просто предоставлю несколько сообщений.

Россия, Новгород.

Легенда о Перыни (Записана П. Якушкиным в 1866 г.)

«Был зверь-змияка, этот зверь-змияка жил на этом самом месте, где вот теперь скит святой стоит Перюнь-ский. Каженную ночь этот зверь-змияка ходил спать в Ильмень с Волховскую коровницею. Перешел змияка жить в самый Новгород; а на ту пору и народился Во-лодимир-князь в Киеве… Новгород окрестился. Черту с Богом не жить: Новый город схватил змияку-Перюна да и бросил в Волхов. Черт силен: поплыл не вниз по реке, а в гору - к Ильмень-озеру; подплыл к старому своему жилью, да и на берег! Володимир-князь велел на том месте церковь рубить, а дьявола опять в воду». (2. С. 367)

Украина, Киевщина.

Легенда об острове Перун (Записана в 1905 г. Д.И. Яворницким)

«До принятия нашими предками христианской веры, говорят, посреди Киева стоял каменный идольский бог Перун с золотой головой. А тогда, когда киевский князь Святославский привез в Киев христианскую веру, тот бог сброшен был в Днепр. И поплыл тот Перун вниз по воде, а останавливался между порогами, возле высокого скалистого острова, против Таволжана. В том острове есть большая пещера, и в той пещере поселился тот бог Перун. Там он превратился в семиглавого змея. От того Перуна-Змея и остров прозвали Перуном, а пещеру - Змеевой». (2. С. 367-368).

Тут необходимо сделать примечание - на острове Перун украинскими археологами найдены шлифованные каменные топоры с грозовой символикой (4. С. 290, рис. 23 на С. 396). В Русском Язычестве топор - в том числе каменный - был символом и святыней Перуна.

Болгария.

Иордан Иванов в своей книге «Культ Перуна у южных славян» указывает, что в болгарских поверьях добрый змей выступает помощником святого Ильи Громов-ника, а то и заместителем его, посылает дождь на поля и сражается с чудовищной драконицейхалой (вспомним, что в большинстве вариантов былины Добрыня бьется отнюдь не со Змеем Горынычем, а именно со Змеей или Змеихой). Есть предание о горе Перун-планина - там жил крылатый змей, наводивший грозы и дожди на округу и сражавшийся с быкоголовым змеем, жившим в низине. Этот змей, несомненно, Перун.

Польша.

Создавая образ мрачного владыки подземелий Ящера (в которого также поверили многие современные Родно -веры), Б. А. Рыбаков обратил внимание на некое польское божество по имени Yassa, или Yesse. Он вполне убедительно перевел это как Иеша, Яшша - Ящер, дракон (яже по-польски) (3. С. 404). Вот только он не упомянул, какую роль этот Бог-Ящер, Бог-Дракон играл в польской мифологии…

Рукопись польского гусита (начало XV века)

«И так поляки на Троицу почитают идолов Alada, gardzyna Yesse»… (2. С. 374)

Однако gardzyna по-польски витязь, герой, богатырь (ср. др. - рус. «гридин»). Странное имя для подземного чудища!

Ян Длугош. Польская история (XV век)

«Поляки от начала своего происхождения были язычниками и во множество богов и богинь… верили и почитали их. Называли Юпитера на своем языке Иеша (Yesza). От этого величайшего из богов все временные блага, и все, как несчастные, так и счастливые случаи, как верили, получали, и ему больше, чем другим божествам, почести оказывались и более обильные жертвы приносились» (2. С. 375).

Итак, дракон - герой, дракон - глава пантеона, драконГромовержец, проще говоря, дракон-Перун.

Новгородская, украинская, болгарская легенды напрямую называют Перуна Змеем, а у поляков Бог-воин, Бог-Громовержец, глава пантеона носит имя, означающее Змей, Дракон.

Любопытно, что возразят на это те, кто захочет продолжать рассказывать о змееборце Перуне и змее как «одной из ипостасей Волоса»?

Какое сообщение источников они приведут?

Использованная литература

1. Иванов И. Культ Перуна у южных славян.

2. Матерь Лада. Божественное родословие славян. Языческий пантеон. М.: Эксмо, 2003. 

3. Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М.: На ука. 1994.

4. Шилов Ю.А. Пути Ариев: Роман, документы, хроника. К.: Полиграфкнига, 1996.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Лев прозоров боги и касты языческой руси загадки и коды древней руси – 000

    Документ
    ЛевПрозоровБоги И КастыЯзыческойРусиЗагадки И КодыДревнейРуси000 Электронная Библиотека «Боги И КастыЯзыческойРуси»: Яуза, Эксмо; Москва; 2006 ISBN 5- ...
  2. /4800/детская литература /children literature (2)

    Книга
    ... издательство Эксмо, Москва. Левый марш. 14,01 ... Загадки истории. 36,88 MK07-02590-eo Прозоров Л. Боги и кастыязыческойРуси. ... издательство Эксмо, Москва. Загадки и кодыДревнейРуси. Всем известно, что ... , включающее более 60 000 статей и около 2000 ...
  3. Древняя Русь и Великий Туран

    Документ
    ... загадка: ... языческие храмы древних славян» (М., «Гранд», 2004); «Вернём этрусков Руси» ... касты ... Бога Слова). 2. Симеон: с им и он (с первым и второй). 3. Левий: левый ... 000000 ... код ... Древние памятники Нижнего Амура. Ник.-на-Амуре, «М-Пресс», 2007. 105. Прозоров ...
  4. Древняя Русь и Великий Туран

    Документ
    ... загадка: ... языческие храмы древних славян» (М., «Гранд», 2004); «Вернём этрусков Руси» ... касты ... Бога Слова). 2. Симеон: с им и он (с первым и второй). 3. Левий: левый ... 000000 ... код ... Древние памятники Нижнего Амура. Ник.-на-Амуре, «М-Пресс», 2007. 105. Прозоров ...
  5. Восточнохристианская цивилизация социокультурное устроение и идентичность донецк 2009

    Книга
    ... загадки ... Бог, Человек, Прогресс, сама История, уступив место коду ... 160 000000 млн ... Андреев, А.И.Неклесса, В.Б.Прозоров. – СПб.: Алетейя ... культуры в ДревнейРуси/ В.М.Живов ... час/ Е.Левінас// Левінас Е. ... семья, община, каста и т.д.); 3) ... «языческого ...

Другие похожие документы..