textarchive.ru

Главная > Документ

1

Смотреть полностью

МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ АСТРАХАНСКОЙ ОБЛАСТИ

ОГУК «АСТРАХАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОБЪЕДИНЕННЫЙ

ИСТОРИКО-АРХИТЕКТУРНЫЙ МУЗЕЙ-ЗАПОВЕДНИК»

НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ПРОБЛЕМ КАСПИЙСКОГО МОРЯ

АСТРАХАНСКИЕ КРАЕВЕДЧЕСКИЕ

ЧТЕНИЯ

ВЫПУСК III

АСТРАХАНЬ, 2011

УДК 908 (470.46)

ББК 26.890 (2Рос-4Аст)

А 91

Ответственный редактор

к.и.н. А.А. Курапов

Астраханские краеведчские чтения: сборник статей / под ред. А.А. Курапова. Астрахань: Издательство Сорокин Роман Васильевич, 2011. Вып. III. - с.

Третий выпуск сборника «Астраханские краеведческие чтения» традиционно подводит итог работы астраханских, региональных и зарубежных ученых и специалистов по изучению природных ресурсов, истории и культуры Астраханского края. В сборнике представлены как первые опыты краеведческих исследования астраханских учащихся и студентов, так и работы известных краеведов. В тертьем сборнике открыты две новые рубрики: «Из архива астраханских краеведов», в которой планируется издавать неизвестные работы астраханских краеведов прошлого, и «Исторические источники», где будут представлены неизвестные ранее источники об Астраханском крае. Издание рассчитано рассчитано на краеведов, историков, археологов, культурологов и всех интересующихся изучением Астрахансого края

СОДЕРЖАНИЕ

  1. ПРИРОДНОЕ НАСЛЕДИЕ АСТРАХАНСКОГО КРАЯ

Головачёв М.В. (г. Астрахань, АГОИАМЗ) М. В. Лозовская (АГУ)

О находках ископаемых носорогов эласмотериев на территории Астраханской области………………………………………………………………………………………...

Распопова И.Н. (г. Астрахань, АГОИАМЗ)

Естественно-научная коллекция профессора А. А. Яната……………………………….

Финогенов О.В. (г. Астрахань, АГУ)

Обенности осеннего перелета стрепета в Астраханской области в 2010 г…………….

Финогенов О.В. (г. Астрахань, АГУ)

Чернобрюхий рябок в Астраханской области……………………………………………

Головачёв И.В. (г. Астрахань, АГУ, Астраханское отделение РГО)

К вопросу о наименовании пещер………………………………………………………….

Котеньков И.С. (г. Астрахань, Аф ВАГС)

Акваполигоны санитарной марикультуры – защита Каспия в условиях нефтедобычи………..

Воробьева Л.В.(г. Астрахань, АГОИАМЗ)

Экологическое образование и просвещение в музее……………………………………………

Гаврилова М.А. (г. Астрахань, АГУ)

Место биоэтики в школьном биологическом образовании………………………………………

Калмыкова Л.П. (г. Астрахань, СОШ №56 им. Пушкина)

Эколого-нравственное образование и воспитание школьников………………………………….

  1. АРХЕОЛОГИЯ НИЖНЕГО ПОВОЛЖЬЯ

Новичков А.Б. (г. Астрахань); Сумина О.Н. (г. Астрахань, АГОИАМЗ)

Предметы вооружения раннесарматского времени из развеянного погребения у станции Досанг……………………………………………………………………………………….............

Жирова А.Г. (г. Астрахань, АГОИАМЗ; АГУ)

Птицевидные нашивки из кочевнических погребений II пол. X-I пол. XI вв…………….

Жирова А.Г. (г. Астрахань, АГОИАМЗ; АГУ)

Роль животных в погребальном обряде населения Астраханского края в домонгольскоевремя…………………………………………………………………………………………………

Пилипцов И.Н. (г. Астрахань, АГУ)

Светильники Самосдельского городища: опыт систематизации………………………...............

Пальцева Д.У. (г. Астрахань, АГУ)

Костяные предметы быта Самосдельского городища……………………………………………..

Сундетова Д.Г. (г. Астрахань, АГУ)

Орнамент на лепных сосудах Самосдельского городища……………………………………….

Васильев Д.В. (г. Астрахань, АГУ)

О локализации некоторых средневековых городов в дельте Волги………………………………

Джуманов Р.У. (г. Астрахань, Союз журналистов РФ)

Локализация городища Красный Яр как первой столицы Золотой Орды……………………..

Джуманов Р.У. (г. Астрахань, Союз журналистов РФ)

Вопросы хронологии и топографии городов Нижнего Поволжья в свете письменных источников и археологических исследований………………………………………..…...

Скисов С.Ю. (г. Астрахань, Астраханский художественный фонд)

Лиманское поселение в системе золотоордынских памятников дельты Волги………...

Котеньков И.С. (г. Астрахань, Аф ВАГС)

Кыпчакское происхождение женского головного убора – бокк…………………………

Пигарёв Е.М. (г. Астрахань, МУК «Историко-культурный центр «Сарай-Бату»)

Новые археологические памятники Ахтубинского района Астраханской области…

Данилов П.С., Зеленеев Ю.А., Курочкина С.А. (г. Йошкар-Ола, Марийский государственный университет)

Раскоп XXV/2001, 2010 гг. Селитренного городища……………………….

Мусаев А.Д. (г. Астрахань, СОШ с.Татарская Башмаковка)

Монеты золотоордынского времени в окрестностях села Татарская Башмаковка. Годы и и места чеканки……………………………………………………………………………..

Сумин А.Ю. (г. Астрахань, историк-краевед)

Великий Шелковый путь………………………………………………………….

Пантелеев С.А. (г. Астрахань, АГОИАМЗ)

О «тайных знаниях» и не только……………………………………………………

  1. АСТРАХАНСКИЙ КРАЙ В XVI-XXI ВВ.

Кидирниязов Д.С. (г. Махачкала, Институт истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра РАН)

Роль Астрахани в развитии российско-иранских торговых связей в XVI – XVII вв….

Косточкин И. В. (г. Астрахань, АГОИАМЗ)

К вопросу об истории Астраханского казачества в XVI-XVII вв………………………

Бесчастнов Н.Н. (г. Астрахань, АГОИАМЗ)

К вопросу о деятельности князя И.Д. Хворостинина на посту воеводы Астраханского……………………………………………………………………………..

Торопицын И.В. (г. Астрахань, АГУ, Администрация Астраханской области)

Волжский торговый путь в стратегии голландцев по выходу на рынки Востока в первой трети XVII в………………………………………………………………………………

Курапов А.А. (г. Астрахань, АГОИАМЗ)

Грамоты Далай-ламы калмыцким буддистам XVII – начала XX вв…………….

Курапов А.А. (г. Астрахань, АГОИАМЗ)

Российская и калмыцкая буддийская община в XVII-начале XVIII вв………………...

Гусарова Е.В. (г. Санкт-Петербург, Северо-западный НИИ культурного и природного наследия)

Летний дворец Петра I в Астрахани………………………………………………………

Сумина О.Н. (г. Астрахань, АГОИАМЗ)

Каспийская экспедиция начала XVIII в……………………………………………

Шустова Н.И. (г. Астрахань, АГОИАМЗ)

История возникновения аптекарского огорода Петра I…………………………………

Максимов А.А. (г. Волгоград, ГОК ИЭ и А музей-заповедник «Старая Сарепта»)

Сарепта и калмыки: взаимодействие культур (60-е гг. XVIII в.)…………………

Медведев В.Н. (г. Волгоград, ГОК ИЭ и А музей-заповедник «Старая Сарепта»)

Рыбопромысловый промысел в системе традиционного хозяйства населения Сарепты и северных селений Черноярского уезда Астраханской губернии на р. Волге. Вторая половина XVIII - XIX вв………………………………………………………………….

Карнаухова Г.Г. (г. Астрахань, АГОИАМЗ)

«Военный городок» в Астраханском кремле вXIX в…………………………………...

Таркова Р.А. (г. Астрахань, АГУ)

Опыт выявления перспективных объектов экскурсионного показа: к вопросу о включении историко-культурного наследия Астраханского края в сферу развития туризма (на примере дома купцов Телетовых в г. Астрахани)………………………....

Парипа О.А. (МОУ Началовская СОШ)

В поисках утраченного.К истории села Началово (Черепаха)……………………

Имашева М.М. (г. Астрахань, Аф ФГОУ ВПО «Саратовский государственный аграрный университет им. Н.И. Вавилова»)

Торговые экспедиции суперкарга г.Эривандова рубежа 1830-1840 гг. и их влияние на развитие русско-иранских экономических связей…………………………………..…

Казакова Е.П. (г. Астрахань, АГОИАМЗ)

«Товарищество нефтяного производства братьев Нобель» в Астрахани……..

Бураковская М.С. (г. Астрахань, ГААО)

Организация работы архива Астраханского губернского правления в XIX в……….

Карнаухова Г.Г. (г. Астрахань, АГОИАМЗ)

Женщина на государственной службе в начале XX в. (на примере городов Нижнего Поволжья)………………………………………………………………………

Вихляев О.О. (г. Астрахань, АГУ)

Использование труда военнопленных в коммунальном хозяйстве Астрахани в годы Первой мировой войны……………………………………………………………

Котеньков С.А. (Каспийский филиал Института Океанологии им. П.П. Ширшова РАН); О.Ю. Котенькова (МОУ «Гимназия № 3»)

Потребительская кооперация Астраханского края в годы Первой мировой войны..

Алиева А.Н. (г. Астрахань, АГОИАМЗ)

Участие Астраханского земства в деле оказания помощи беженцам в 1915-1918 гг....

Аймуханова Р.Р. (г. Астрахань, АГУ)

Отношение советской власти на первоночальном этапе своего становления к образованию мусульман (на примере Астраханской области)……………………..…..

Михина Е.М. (г. Астрахань, АГОИАМЗ)

Роль комсомольской организации в системе советского образования (1918-1930 гг.)…………………………………………………………………………………………

Чемоданова Т.В. (г. Астрахань, АГУ)

Опыт образовательной политики советского государства по обеспечению педагогическими кадрами обществоведов школ Астраханской губернии в 1920 – начале 1930-х гг…………………………………………………………………………………….

Волосухина Н.И. (г. Астрахань, АГУ)

Восстановление системы налогооблажения в первые годы НЭПа……………………..

Беломоина О.А. (г. Астрахань, АГОИАМЗ)

Страницы истории органов ЗАГС Астраханской области………………………………

Тюрин А.О. (г. Астрахань, АГУ)

Изменение социальной структуры населения Астрахани в конце 1920-х-первой половине 1930-х гг…………………………………………………………………………

Курьянова Н.В. (г. Астрахань, АГОИАМЗ)

Формирование чувства патриотизма у школьников на примере деятельности детей и подростков в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг………………………

Устинова Л., Шевцова М., Нестеренко Н.В. (г. Астрахань, МОУ «СОШ № 54»)

Трусовский район в годы Великой Отечественной (исследование материалов школьного музея)…………………………………………………………………………..

Батаева С.В. (г. Астрахань, АГОИАМЗ)

Афганская война (1979-1989 гг.) и участие в ней астраханцев…………………………………

Щепалина Н.К. (Музей ООО «Газпром добыча Астрахань»)

Из истории становления газопромыслового управления ООО «ГАЗПРОМ добыча Астрахань»………………………………………………………………………………….

Никонова Н.М. (г. Астрахань, АГТУ)

Астраханская область – центр экономической политики России в Каспийском регионе)……………………………………………………………………………………

  1. СОЦИОКУЛЬТУРНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ НАРОДОВ

АСТРАХАНСКОГО КРАЯ

Викторин В.М. (г. Астрахань, АГУ)

Идеологема – концепт «Астрахань - Астраханскость»: методы, источники и этнофакторы разработки (к дискуссиям нач. XXI в. – явным и скрытым, в науке и около неё)………………………………………………………………………………………….

Идрисов Э.Ш. (г. Астрахань, Аф ВАГС)

«Ногайский мир» юга России в межтюркских связях XVIII-XIX вв………………..…

Алдабергенова А.С. (г. Астрахань, АГУ)

Казахская свадьба……………………………………………………………………….

Сызранов А.В. (г. Астрахань, АГУ)

Астраханские туркмены: историко-этнографическая характеристика………………...

Юрьев А.Д. (г. Астрахань, АГОИАМЗ)

Казахи. Становление казахского народа от древнего палеолита до добровольного присоединения к России…………………………………………………………………

Мухтарова А.Р. (г. Астрахань, МОУ «Осыпнобугорская СОШ»)

Использование этнокультурного компонента на уроках истории и во внеурочное время………………………………………………………………………………………..

КУЛЬТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ АСТРАХАНСКОГО КРАЯ

Мусаев А.Д. (г. Астрахань, СОШ с.Татарская Башмаковка)

О происхождении древнетюркского рунического письма (ДТРП) из родовых тамг (по материалам родоплеменных юртовских татар и ногайцев Астраханской области)…………………………………………………………………………………..

Батырева С.Г. (г. Элиста, Калмыцкий институт гуманитарных исследований РАН)

Калмыцкая вышивка «зег»: форма и содержание……………………………………..

Канокова Ф.Ю. (г. Нальчик, Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова)

Декоративное убранство женских костюмов астраханских ногайцев-карагашей……

Пономарёв А.М. (г. Киев, Международная академия управления персоналом)

Утерянная рукопись Дмитрия Кантемира и Персидский поход Петра I……………….

Яронова Н.Н. (г. Астрахань, АГОИАМЗ)

Элементы итальянской архитектуры в исторических памятниках Астрахани….

Курмансеитова А.Х. (г. Карачаевск, Карачаево-Черкесский институт гуманитарных исследований)

Поэтическая школа астраханских ногайцев 40-х гг. XIX в……………………….

Рыблова М.А. (г. Волгоград, Южный научный Центр РАН, ВолГУ).

Женские промыслы на Нижней Волге в XIX – начале XX в…………………………

Бычков Д.М. (г. Астрахань, АГУ)

Нижняя Волга в топографии прозы В.И.Даля……………………………………..

Нагайкина С.И. (г. Астрахань, АГОИАМЗ)

Историягубернской фотографии (1861 – 1920 гг.). Фотографы С.М. и А.Н. Вишневские……………………………………………………………………………….

Герасимиди Е.И. (г. Астрахань, АГОИАМЗ)

Досуг астраханцев в воспоминаниях Б. Постникова «В старой Астрахани»….

Герасимиди Е.И. (г. Астрахань, АГОИАМЗ)

Гастроли Ф.И.Шаляпина в Астрахани 1909-1910 гг. (по материалам астраханской периодической печати)…………………………………………………………………….

Шутько Н.В. (г. Астрахань, АГОИАМЗ)

Творческий путь актёра Виктора Чекмарёва в театрах страны (1925-1953 гг.)…………

Матвенов Е.Р.(г. Элиста, Национальный музей Республики Калмыкия им. Н.Н. Пальмова)

Н.Н. Пальмов – организатор краеведческого музея в Калмыцкой степи………………

Комарова М.М. (г. Астрахань, АГУ)

К слову о православии: сохранение и преумножение. Из истории астраханского монашества…………………………………………………………………………………

Селиванова А.А. (г. Астрахань, АГУ)

Храм Василия Великого в с. Бирючья Коса Лиманского района……………………..

Усова Г.И. (г. Астрахань, АГОИАМЗ)

Традиции Лиманского района Астраханской области……………………………

Сиражетдинов Ш.К. (г. Астрахань, историк-краевед)

Из истории села Бахтемир…………………………………………………………

Мамаев А.А. (г. Астрахань, Дом-музей Велимира Хлебникова)

Новое о создателе Астраханского заповедника (В.А. Хлебников в экспозиции Астраханского музея Велимира Хлебникова)…………………………………………..

Бочарникова И.С. (г. Астрахань, Астраханский областной методический центр народной культуры).

Состояние духовной культуры в стране и регионе: взгляд астраханцев (по материалам социологического исследования)…………………………………………………………

Хасенова Л.Ш. (г. Астрахань, Астраханский областной методический центр народной культуры).

Культура как инструмент создания благоприятного климата в сфере взаимоотношений народов Астраханской области…………………………………………………………….

Анисимова А., Нестеренко Н.В. (г. Астрахань, МОУ «СОШ № 54»)

Создание школьного музея: сохраняем и изучаем………………………………

Дьяков Д.М, Объетанов С.А., Нестеренко Н.В. (г. Астрахань, МОУ «СОШ № 54»)

Старые дома – особый колорит города (исследование особенностей деревянных построек города Астрахани)……………………………………………………………

ИЗ АРХИВА АСТРАХАНСКИХ КРАЕВЕДОВ

Гибшман Г.Э. Замечания к плану города Астрахани 1636 г.,опубликованного в сочинении Адама Олеария во время его путешествия в Персию в 1636-1638 гг……………………….…………………………………………………..……..

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

Георг Тектандер. Об Астрахани…………………………………………………………

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ……………………………………………………………

ПРИРОДНОЕ НАСЛЕДИЕ АСТРАХАНСКОГО КРАЯ

М.В. Головачёв

ОГУК «Астраханский государственный объединенный

историко-архитектурный музей-заповедник»,

М. В. Лозовская

ГОУ ВПО «Астраханский государственный университет»

О НАХОДКАХ ИСКОПАЕМЫХ НОСОРОГОВ ЭЛАСМОТЕРИЕВ НА ТЕРРИТОРИИ АСТРАХАНСКОЙ ОБЛАСТИ

Плейстоцен – основная часть четвертичного периода, длившаяся приблизительно 600 тыс. лет (с конца эоплейстоцена до начала голоцена). Наиболее холодная, поздняя часть антропогена, ознаменовавшаяся тремя ледниковыми эпохами (миндель, рисс и вюрм классической альпийской схемы Пенка - Брикнера).

Такое определение мы находим в «Палеогеографическом словаре» доктора геологических наук профессора Л.И. Маруашвили (3.С.201).

Наиболее значительными событиями плейстоцена для Каспия были бакинские, хазарские и хвалынские трансгрессии, разделённые крупными регрессиями (2. С.256).

Нижний плейстоцен представлен нижнебакинскими и верхнебакинскими отложениями, (на территории Черноярского района Астраханской области эти отложения находятся ниже уреза воды и поэтому в статье не рассматриваются). Данная статья посвящена хазарским отложениям.

Хазарское море было гораздо обширнее современного Каспийского, доходя на севере по Волге до с.Чёрный Яр, а на западе до района Евлаха и являлось опресненным озером-морем, имевшим сток по Манычу в Черноморский бассейн (3. С.273).

Урез воды в пределах Черноярского обнажения приходится на сингильский ярус, отождествляемый с низами нижнехазарских отложений, датируемых средним плейстоценом. Верхнехазарские отложения датируются первой половиной верхнего плейстоцена. Для сингильских отложений уран-иониевым методом получены даты в 250-300 тыс. лет (2. C.261). Возраст верхнехазарских отложений уран-иониевым методом определён в рамках 76-115 тыс. лет (2. С.263).

Между верхнехазарскими и нижнехвалынскими отложениями залегают ательские отложения, большинством исследователей коррелируемых с калининской эпохой (2. С.263).

Средний плейстоцен и первая половина верхнего плейстоцена – время существования хазарского фаунистического комплекса.

По Л.И. Маруашвили, фаунистический комплекс – комплекс видов млекопитающих (или других классов животных), не повторяющийся во времени, характерный для определённой палеозоогеографической области или провинции и отличающийся от других комплексов (более древних или более молодых) присутствием только ему свойственной стадии эволюционного развития (3. С.268).

Хазарский фаунистический комплекс включал млекопитающих, обитавших на юге Русской равнины в начале среднего плейстоцена (в лихвинскую межледниковую эпоху). В его составе наряду с другими животными были трогонтериевый слон, носорог мерка, празубр длиннорогий, сибирский эласмотерий, верблюд Кноблоха, сайга, хазарская лошадь и др. (3. С.273).

Наиболее ярким представителем хазарского фаунистического комплекса был трогонтериевый слон, но самым интересным, несомненно, являлся ископаемый носорог эласмотерий.

Профессор М.Неймайр в своём знаменитом 2-х томном труде «История земли» так описывает эласмотерия: «К носорогам тесно примыкает чрезвычайно редкий и своеобразный род Elasmotherium, единственное делювиальное животное, значительно отличающееся от современных форм. Не уступавший по своим размерам слону эласмотерий приближался по строению тела к носорогу; но зубы его, напоминавшие, в общем, зубы носорога, обладали необыкновенно сложными складками эмали и имели сходство с зубами лошадей. Носовые кости были развиты слабо и не могли поддерживать рога; зато на лбу эласмотерия находилось чрезвычайно толстое и широкое костное вздутие, к которому, по-видимому, прикреплялся огромный рог. Судя по форме носовой кости, эласмотерий обладал, кроме того, небольшим хоботом» (4. С.525-526).

Первооткрывателем эласмотерия является профессор Московского Университета Готтгельф Фишер фон Вальдгейм (1771-1853). Типовой вид ElasmotheriumsibiricumFischer, 1809 был описан по левой половине нижней челюсти с четырьмя коренными зубами и пустой альвеолой третьего предкоренного зуба. Образец происходил из «Кабинета натуральной истории и других редкостей», переданного в 1807 году в дар Московскому университету бывшим президентом Российской Академии наук Е.Р. Дашковой. Где был найден образец, неизвестно, но большинство экземпляров коллекции Е.Р. Дашковой происходили из экспедиционных сборов в Сибири. На основании этого Г. Фишером было дано видовое название sibiricum. Родовое название Elasmotherium происходит от греческих слов elasmos – пластина и therion – зверь и связано с пластинчатой складчатостью зубной эмали, характерной для представителей этого рода (1. С.3).

На сегодняшний день в составе рода Elasmotheriumвыделяют три вида:

1) ElasmotheriumpeiiChow, 1958 (эласмотерий Пейя) описан по находкам из позднего плиоцена Украины (Швырёва, 1995) и эоплейстоцена северо-востока Китая;

2) ElasmotheriumcaucasicumBorissiak, 1914 (кавказский эласмотерий) известен в основном по зубам из позднего эоплейстоцена Украины и Северного Кавказа;

3) ElasmotheriumsibiricumFischer, 1809 (сибирский эласмотерий) связан с нижнеплейстоценовыми и среднеплейстоценовыми отложениями Европейской России, Украины, Западной Сибири, Урала, Казахстана, Забайкалья и Средней Азии, а также верхнеплейстоценовыми отложениями Европейской России (1. С.4).

Около 2,5 млн. лет назад эласмотерии уже входили в состав хапровского комплекса млекопитающих Восточной Европы. 1,8 млн. лет назад вид Elasmotheriumpeii расселился от Центральной Азии до Причерноморья. 1 млн. лет назад на территории Приазовья обитал самый крупный из эласмотериев Elasmotheriumcaucasicum, от которого приблизительно через 200.000 лет произошёл Elasmotheriumsibiricum. Сибирский эласмотерий расширил свой ареал в пределы Закавказья, Средней Азии и юга Сибири вплоть до Забайкалья (1. С.32). Длина тела сибирского эласмотерия достигала 450см, высота в холке – свыше 200см (остистые отростки грудных позвонков до 53см). Предполагается, что вес животного достигал 4-5 тонн (1. С.5).

По мнению В.А.Теряева, одного из самых ярких исследователей эласмотериев за всю историю их изучения, эласмотерии были типичными обитателями тростниковых и камышовых зарослей, питающиеся водной растительностью: зеленью и корневищами (Теряев, 1948) (1. С.13). К такому же выводу пришли В.И.Жегалло и Н.Г.Носкова (2001), считающие, что кормовая база такого животного должна быть приурочена либо к высокотравным степям, либо к околоводным пространствам. Абсолютная гипсодонтность коренных зубов эласмотерия, по их мнению, обусловлена не столько жёсткостью кормов, сколько наличием в нём абразивных минеральных частиц, число которых возрастает при питании корнями и подземными частями побегов растений. Их доля значительно увеличивается при питании околоводными растениями, растущими на влажном субстрате (1. С.15). Авторы приводят ещё ряд аргументов в пользу околоводного образа жизни эласмотерия, подтверждая предположения, выдвинутые В.А.Теряевым.

В палеонтологической коллекции Астраханского музея-заповедника костных остатков эласмотерия немного, но, тем не менее, они представляют для специалистов определенный интерес. Например, для изучения ДНК необходимо выделить коллаген из «свежей находки» (желательно найденной не более 5-6 лет назад). Французские палеонтологи не смогли найти подходящий материал для исследования ДНК эласмотерия и обратились за помощью к российским коллегам. Как оказалось, в российских музеях та же проблема – средний «возраст» находок 30-40 лет. Мы не смогли остаться в стороне и сочли необходимым помочь французским ученым, предоставив им для их исследований два зуба эласмотерия, найденные близ села Черный Яр в июле 2009 года.

Среди костных остатков эласмотерия из коллекций музея-заповедника стратиграфически привязанного материала очень мало. В начале апреля 1996 г. в с. Черный Яр на берегу пляжа близ пристани после дождей из обрыва в результате обвала высыпался почти полный скелет эласмотерия (ElasmoteriumsibiricumF.). К сожалению, информация до музея-заповедника дошла слишком поздно. На момент приезда сотрудников отдела природы скелет был уничтожен местными детьми (разбит в мелкую крошку), не оценившими уникальную находку по достоинству. Спасти удалось только затылочную часть черепа, два позвонка и два зуба. Кость, в связи с местонахождением в песках, была сильно выщелочена и насыщена солями железа, что и привело к легкому разрушению. Как правило, кости в таком состоянии требуют срочной консервации на месте в полевых условиях.


В 2003 году в Черноярском районе на берегу Волги были обнаружены останки еще одного скелета эласмотерия, которого, к сожалению, тоже не удалось сохранить. Скелет был растянут более чем на 10м, большая часть уже была смыта рекой, кости фактически превратились в труху. Попытки вскрыть местонахождение проводились на протяжении 3-х полевых сезонов. Из раскопанных 8-ми грудных позвонков удалось сохранить только тело одного позвонка и фрагмент остистого отростка. В дальнейшем местонахождение было смыто паводковыми водами.

Все остальные находки стратиграфической привязки не имеют. У большинства костей принадлежащих Elasmotheriumsibiricum в фондах музея отсутствуют легенды о предметах и поэтому теперь уже невозможно определить кем, когда, где и в каких слоях они были найдены.

Среди находок эласмотерия в коллекции имеются три частично сохранившихся черепа (один из них предположительно принадлежит самке), три плечевые кости (две из них числятся как шерстистый носорог; переопределено А.А. Хромовым), хорошо сохранившееся ребро (в книге поступлений записано как ребро мамонта), правая половина верхней челюсти, несколько грудных и шейных позвонков и около полутора десятков зубов.

Необходимо отметить что, коллекция костных остатков различных представителей крупных среднеплейстоценовых млекопитающих в Астраханском музее-заповеднике представлена находками разных лет, начиная с конца XIX века. Судя по датам находок, конец XIX и первая половина ХХ века не отличались целенаправленными музейно-экспедиционными сборами палеонтологического материала. Этот период музейной истории представлен, в основном, случайными находками жителей города и губернии, о чем есть соответствующие записи в книгах поступлений. Полевые сборы если и проводились, то, к сожалению, мало что осталось от этих сборов: что-то, вероятно, было утеряно в смутные революционные годы, что-то было передано центральным музеям Москвы и Санкт-Петербурга. Так, например, П.М. Новиковым, бывшим в 20-30е годы XX века директором Астраханского музея, была передана затылочная часть черепа эласмотерия В.А. Теряеву. В расширенной статье «Об ископаемых носорогах эласмотериях» (В.И. Жегалло и др.) по поводу этой находки сказано следующее: «Череп, затылочная часть. Россия, Астраханская губерния, дельта Волги, река Бахтемир, с.Икряное; выловлен сетью на рыбном промысле (Теряев, 1929). Передан В.А. Теряеву зав. Астраханским краевым музеем П.М. Новиковым в 1920-е гг. Вероятно принадлежит к экземплярам, привезенным В.А. Теряевым из Прикаспия в 1928г. хранится в ГГМ» (1. С.44).

В Государственном геологическом музее им. Вернадского (ГГМ) хранятся и другие находки, привезенные Теряевым В.А. из Астраханской губернии в 20-е годы ХХ века: нижняя челюсть, правая половина затылочно-теменной части черепа в сагиттальном распиле со вскрытой мозговой полостью, затылочно-теменная часть черепа эласмотерия и т.д. (1. С.44). Там же имеются и другие находки астраханского происхождения, например нижний правый М2 зуб эласмотерия, Астраханская губерния, с.Черный Яр; сборы И.И. Солосина, 1908г. передан из Астраханского Петровского музея (1. С.42).

Астраханский край как объект для изучения палеонтологов всегда представлял несомненный интерес: ещё Барбот-де-Марни и Карл Бэр описывали обилие костей ископаемых животных на волжских берегах. На территории нашей области в различные годы работали такие известные исследователи, как И.А. Ефремов, В.И. Громов, С.Н. Никитин, А.А. Свиточ. Проявленный интерес заезжих именитых ученых (а список далеко не полный) наглядно показывает значимость проводимых ими исследований на территории юга Нижней Волги. Астраханский музей-заповедник, пытающийся внести посильную лепту в изучение четвертичного периода, на протяжении уже многих лет проводит палеонтологические обследования волжских береговых обрывов. За два последних полевых сезона (2009-2010гг.) из экспедиций было привезено около 300 находок (в том числе почти полный скелет ископаемого Bisoncf.priscus и череп Saigacf. borealis). При этом кости ископаемых представителей Bovidae являются самым массовым материалом, первое место среди которых занимают останки древних бизонов. Из четырех найденных фоссильных остатков, принадлежащих семейству Rhinocerotidae, только две находки определены как Elasmotheriumsibiricum.

Библиографический список

  1. Жегалло В.И. и др. Об ископаемых носорогах эласмотериях (с привлечением материалов из коллекций Геологического музея им. В.И. Вернадского РАН)/ В.И Жегалло, Н.Н. Каландадзе, А.В. Шаповалов, З.А. Бессуднова, Н.Г. Носкова, Е.М. Тесакова./ Новости из Геологического музея им. В.И. Вернадского. VM-Novitates N9, Москва, 16.09.2002.

  2. Лазуков Г.И. Плейстоцен территории СССР: Учеб. пособие для студ. геогр. спец. вузов. М., 1989.

  3. Маруашвили Л.И. Палеогеографический словарь. М., 1985.

  4. Неймайр М. История Земли. Т.2. СПб, 1896.

И. Н. Распопова

ОГУК «Астраханский государственный объединенный

историко-архитектурный музей-заповедник»

ЕСТЕСТВЕННО-НАУЧНАЯ КОЛЛЕКЦИЯ ПРОФЕССОРА А. А. ЯНАТА

С момента своего существования музей является центром изучения и накопления знаний и материалов о природе нашего края. Огромная исследовательская и собирательская работа проводилась учеными – краеведами прошлых лет - В. А. Хлебниковым П. М., Никольским, В. М. Гаркема, В. В. Добросмысловым, научные труды и собранные коллекции которых не утратили своей значимости и в наши дни. Достойное место среди фондовых предметов занимают подаренные Петровскому музею гербарные коллекции С. И. Коржинского (1886г.), С.Ю. Шембеля (1916г.). Хранит фонд и другие флористические сборы.

Так, изучая фондовый природоведческий материал, меня заинтересовал гербарий А. А. Яната, но не столько количество собранного им материала, сколько этикеткой на гербарном листе: «Первомайский совхоз Прорвлага НКВД, близ Астрахани, около с. Началово 1935 г. А. А. Яната». Сведений об этом человеке никаких не было. За информацией музей обращался в различные архивы области, но они не располагали интересующими нас данными.

В результате поисковой работы установлено, что в «Трудах естественно - исторического музея Таврического губернского земства 1913г. том II», в отчете Ботанического отдела напечатаны работы А. А. Яната об исследованиях флоры степи Мелитопольского и Днепровского уездов и сорной растительности Таврической губернии (3. С. 1-316). Отчет по естественно-историческому музею за 1912 г. был подписан заведующим музеем С. Мокржецким и временно исполняющим обязанности хранителя А. Яната. (3. С. 37). Это была удача, хотя и не давала ответа на ряд вопросов – места рождения, годы учебы, работы, при каких обстоятельствах ученый оказался в нашем крае. Был сделан запрос в Крымский республиканский краеведческий музей г. Симферополя, где когда-то работал ученый..Коллеги прислали счерпывающий материал о профессоре ботаники А. А. Яната, биографию которого подробно изучал В. Е. Борейко.

Александр Алоизиевич Яната родился 1888г. в г. Николаеве на Украине, в семье садовника. Отец-чех, мать-немка. Закончив реальное училище, он поступил в Новоалександровской институт сельского хозяйства и лесоводства и одновременно - на агрономическое отделение Киевского политехнического института. Оба учебных заведения Яната закончил успешно (1. С. 278). С 1910 по 1913гг. Александр Алоизиевич работал в естественно-историческом музее Таврического губернского земства в должности ученого секретаря. В 1917г. А. Яната – секретарь Революционного Украинского комитета Западного фронта. Побывал он и в партии большевиков, и в партии украинских «борьбистов» (2). Однако, «большевики разочаровали его своим национальным вопросом, а «борьбисты» - нерадикальной социальной программой» (2). В конце 1917 г. Александр Алоизиевич отходит от политики (2).

С 1918 по 1920 годы А. А. Яната – профессор ботаники Украинского педагогического института. В Харькове ученый возглавлял кафедру ботаники в сельскохозяйственном институте. А. А. Яната принадлежит огромное количество научных работ, он - организатор многих естественных журналов, участник создания в Симферополе школьного ботанического сада. Вместе с В. И. Вернадским и другими учеными А. А. Яната проводит в Киеве совещание природоведов Украины Особенно много полезного в деле сохранения природы А. А. Яната сделал на посту председателя Комиссии по охране природы Сельскохозяйственного научного комитета Наркомата земледелия УССР (2).

Дошедшие архивные материалы свидетельствуют, что Яната в конце 20-х годов был одной из главных, если не первой фигурой среди украинских деятелей охраны природы (1. С. 283).

В январе 1933г. в Москве проходил. Первый Всесоюзный съезд по охране природы. От Украины с основным докладом о природоохранном деле и сохранении крымских яйл выступал А. А. Яната. Он критиковал чрезмерную распашку землей Донбасса, уклон в массовое овцеводство. Ученый ставил под сомнение хозяйственные планы и предлагал создать целинные заповедники и сохранить дикие растения. Но природоохранное движение оказалось в противоречии со сталинскими планами коллективизации и индустриализации (1. С. 283).

15 марта 1933 г. на Президиуме Всеукраинской Академии сельхознаук за «протаскивания буржуазных теорий в области борьбы с бурьянами» Янату снимают с работы в Институте защиты растений (1. с. 283).

.В апреле того же года ученого арестовывали. В сентябре 1933 г. судебная тройка при коллегии ГПУ УССР постановила лишить Яната свободы на пять лет с ссылкой в исправительные лагеря (2).

Сначала свой срок Александр Алоизиевич отбывал в «Прорвлаге», организованном на территории Астраханского округа в 1932 г. Лагерные подразделения дислоцировались на о. Прорва в Каспийском море, в дельте реки Урал и в низовьях реки Волги. Прорвлагский исправительно-трудовой лагерь подчинялся ОГПУ Нижневолжского края. Заключенные лагеря использовались на добыче рыбы, некоторая часть на гражданском строительстве. Поселения находились и в районе с. Началово, главным занятием жителей которого было садоводство.

Находясь в ссылке, Александр Алоизиевич продолжал заниматься своим любимым делом – ботаникой. В заброшенных садах села, он собирал гербарий, изучал древесных вредителей, болезни растений и многое другое. Собранная профессором ботаники А. А. Яната в 30-х гг. прошлого века естественно - научная коллекция отражает флористический состав окрестностей с. Началовоа На учете в фонде «Природа» музея - заповедника находятся: гербарии-1.494 ед. хр., образцы почв- 48 ед. хр., образцы риса- 61 ед. хр., коллекция древесных культур- 112 ед. хр., коллекция болезней и повреждений растений- 228 ед. хр. и 5 ед. хр.- гербарии новых культур. На обрывках пожелтевшей бумаги сохранились рабочие записи ученого за 1934-1935 г. г. (4).

В апреле 1936 г. А. А. Яната переправляют в «Билбаллаг». На Соловках он работал на исследовательском поле и занимался агрономией. 29 августа 1937г. Александра Алоизиевича направили вместе с личным делом в «Севвостлаг» НКВД. В мае 1938 г должен был закончится его срок, но по ходатайству Особого совещания срок наказания ему продлили еще на пять лет. Об этом он узнал позже, в конце весны 1938 г., прибыв в новые лагеря на Калыму. Умер ученый 3 июня 1938 г., захоронен в пос. 19 км Тенькинской трассы Магаданской области. Реабилитирован в 1964 г. (1. С. 286).

Среди ученых всегда были и будут люди чести и долга, которые, несмотря на сложные, тяжелые жизненные ситуации до конца оставались преданные своему делу. К таким ученым можно отнести и профессора ботаники Александра Алоизиевича Яната.

Библиографический список

  1. Борейко В. Е. «Дон Кихот» История, люди, заповедники. М., 1998.

  2. Борейко В. Е. Первопроходец // «Розстрiляна екологiя». Приложение к газете «Зелений свiт» Киев, 1994.

  3. Труды естественноисторического музея Таврического Губернского Земства. Том II. Симферополь, 1913.

  4. Яната А. А. Гербарные сборы //Книга научного инвентаря «Флора». Фонд «Природа» Астраханского музея-заповедника. Рукопись.

О.В. Финогенов

ГОУ ВПО «Астраханский государственный университет»

Особенности осеннего перелета стрепета

в Астраханской области в 2010 году

Стрепет в Астраханской области - обычный вид, населяющий полупустынную зону. В последние годы после уменьшения сельскохозяйственных площадей и снижения фактора беспокойства его численность стабилизировалась. Стрепет наряду с серой куропаткой и рябками постепенно становится фоновым видом Астраханской полупустыни. Весной в конце апреля - начале мая, в зависимости от погодных условий, можно наблюдать токующих птиц по несколько особей на одном участке. В 2010 году наиболее интенсивный ток наблюдался нами 2 мая в Ахтубинском районе Астраханской области. Находясь на одном месте, в восьмикратный бинокль можно было наблюдать одновременно до четырех токующих птиц.

Лето 2010 года в Астраханской области, как и во всей России, было жарким и засушливым. С приходом осени стали выпадать редкие дожди. Степь практически вся выгорела, а в междуречье Волго-Ахтубинской поймы в низинах по кромкам высохших ильменей сохранилось разнотравье с большим количеством различных насекомых. Возможно, в связи с этим условиями наблюдалась значительная плотность стрепета в Ахтубинском и Харабалинском районах Астраханской области, причем особая концентрация была в пойменной части данных районов. Так 2 сентября в пойменной части Ахтубинского района между селами Сокрутовка и Удачное нами было обнаружено 8 стай стрепетов численностью от 6 до 21 особи каждая. Наблюдения проводились на линейном маршруте протяженностью 40 км в займище в заливных лугах. В 2008 году на этом маршруте было отмечено всего 4 стаи общей численностью 24 особи, а в 2009 году – 3 стаи численностью 18 особей.

9 сентября на автомаршруте протяженностью 50 км в Харабалинском районе в займище от села Лапас мимо села Хошеутово через брод до села Заволжское было обнаружено 11 стай стрепетов, которые не боялись автомобиля, взлетали и садились через 100 метров. Самая большая стая состояла из 27 стрепетов особей. В прошлые годы на этом маршруте встречалось не более 3 стай стрепетов общей численностью до 30 птиц. Большая концентрация стай наблюдалась в займищной части от села Лапас до села Хошеутово (7 стай). Ранее в этих местах стрепет отмечен не был.

17 сентября 3 стаи стрепета были обнаружены в степной части Ахтубинского района между селом Пироговка и станцией Богдо (8, 11 и 9 особей). В 2009 году на выше указанном маршруте было учтено 2 стаи численностью 5 и 7 птиц. 10 октября на этом же маршруте была встречена стая стрепетов более 20 особей. 5 и 6 ноября в займищной части Ахтубинского района у села Золотуха нами были отмечены две стаи стрепетов, сидевшие на лугу, более 40 птиц каждая. В годы с большим количеством осадков в этих местах стрепета отмечено не было. Помимо стрепета на перечисленных выше маршрутах попадались стайки серой куропатки и рябков, из чего можно сделать вывод, что относительно сухой и жаркий 2010 год на степную и полупустынную фауну Астраханской области существенно не повлиял, а возможно даже благоприятствовал развитию и сохранению потомства.

О.В. Финогенов

ГОУ ВПО «Астраханский государственный университет»

Чернобрюхий рябок в Астраханской области

Чернобрюхий рябок относится к отряду голубеобразных семейству рябковых. Данный вид в Астраханской области недостаточно изучен, поэтому существует неверное представление о его низкой численности. По данным наших наблюдений, проводившихся в течение последних 17 лет на территории Ахтубинского района Астраханской области, чернобрюхий рябок - обычный обитатель полупустынной зоны, где сельское хозяйство велось умеренно. Гнездо чернобрюхого рябка – неглубокая ямка без подстилки. Количество яиц в нем – от одного до двух (редко три). Поскольку чернобрюхий рябок весьма обычный обитатель Астраханской области, следовательно, он должен гнездиться здесь в достаточном количестве. Обычно в конце июля, августе выводки рябков объединяются в небольшие стаи по десять-пятнадцать особей, вместе кормятся и летают один раз в день на водопой на ближайший пресный водоем. Осенью, ближе к отлету, рябки прилетают на эти же водоемы в утренние часы более плотными стаями до сорока птиц. Стайку легко заметить по характерному звуку, напоминающему журчание, а также стремительному полету. Сам водопой проходит довольно своеобразно. Птицы, приземлившись примерно в метре от среза воды, наперегонки бегут к водоему и, не останавливаясь, набирают полный зоб воды, поднимаются и улетают обратно в степь. Через некоторое время на их место подлетают новые стаи, водопой продолжается около получаса. В дождливые дни рябки к водоему не прилетают, вероятно, хватает влаги в дождевых лужах. В засушливые годы (2010 г.) интенсивные полеты чернобрюхих рябков на водопой продолжались с июля по октябрь, несмотря на осенние росы. Мы наблюдали водопой чернобрюхих рябков на реке Малый Ашулук осенью 2010 г. На протяжении обследованных нами семи километров реки рябки пили только в двух местах. Это продолжалось всю осень до отлета. Места эти совершенно неприметны, протяженностью до 10 м. Вероятно, такой консерватизм вида можно использовать для отлова, кольцевания, взвешивания и дальнейшего изучения этих интересных птиц.

И.В. Головачёв

Астраханское отделение РГО

ГОУ ВПО «Астраханский государственный университет»

К ВОПРОСУ О НАИМЕНОВАНИИ ПЕЩЕР

Наиболее активное исследование подземного мира в европейских странах началось в конце XIX века, а в нашей стране спелеология зародилась в конце 50-х годов XX века. Так что, не смотря на долгую историю освоения человеком пещер, спелеология наука сравнительно молодая. Можно даже с уверенностью сказать - вдвойне молодая наука. Во-первых: сформировалась она относительно недавно, во-вторых: основные ряды её исследователей большей частью состоят из молодёжи, которая и пополняет академическую науку добытыми в безднах земли данными. Ежегодно сотни спелеологов и спелеотуристов отправляются на поиски новых и обследование уже известных пещер, пополняя затем новыми названиями Кадастр пещер страны.

В связи с массовым открытием новых пещер появилась потребность в их наименовании. Естественно, что на правах первооткрывателей молодые исследователи пещер стали давать обнаруженным полостям, на «свой вкус», названия, многие из которых, мягко говоря, для географических объектов не очень приемлемы. Так, например, появились на карте страны пещеры: Ход конём, Ни в коня корм, Шпунтик, Парящий Бегемот, Молекула, Вонючая, Вивосапе (производное от имён Витя, Вова, Саша, Петя), Примусовая и пр. Хуже всего, что довольно часто «вновь найденная» пещера неоправданно переименовывается взамен существовавшего ранее колоритного местного названия. Так, например, пещера Зиндан, расположенная на хребте Байсунтау в Западном Тянь-Шане, почему-то была переименована в Уральскую имени С.В.Зенкова.

Очень меткую характеристику сложившейся ситуации дал наш российский спелеолог, исследователь пещеры Кап-Кутан, Владимир Мальцев. Он отмечает, что «...пожалуй, только треть спелеологов умеют уважительно относиться к названиям, которые дают залам, и даже пещерам, первооткрыватели. ... В результате некоторые пещеры известны под двумя, тремя, или даже пятью названиями, а что уж, тут говорить об отдельных залах.» (7. С. 62). К сожалению такая ситуация остаётся и по сей день, не смотря на целые серии рекомендаций по наименованию пещер, разработанные всевозможными «общественными и полуобщественными» комиссиями по спелеологии и карстоведению, в том числе и спелеокомиссией Русского географического общества (6. С. 113). В этих рекомендациях предлагается сохранять местное название (если оно существует или давать полевое, которое выбирается «...с соблюдением традиций топонимики (производное от местных географических названий, отражающее морфологические или гидрогеологические особенности полости и пр.)...», а также рекомендуется «…воздерживаться от присвоения названия по имени и фамилии первооткрывателя (часто полость открывается случайно) и от неблагозвучных полевых кличек...» (4. С. 167).

В ходе геологической истории формирования и развития Прикаспийской низменности на территории Астраханской области неоднократно складывались благоприятные условия для пещерообразования. В настоящее время пещеры имеются в районе горы Большое Богдо и солёного озера Баскунчак. Пещеры приурочены к гипсам нижнепермского возраста, которые благодаря процессам соляной тектоники выходят на дневную поверхность в окрестностях озера Баскунчак в виде двух гипсовых полей: «северного», наиболее крупного, занимающего западное, северное и северо-восточное побережье солёного озера и «южного», небольшого по площади, расположенного на южном берегу Баскунчака в урочище Шарбулак восточнее горы Большое Богдо.

Этот интересный во многих отношениях природный район уже давно привлекал к себе внимание исследователей, таких как: П.С. Паллас, И.Б. Ауэрбах, И.В. Мушкетов, П.А. Православлев, А.Н. Семихатов, Н.М. Страхов, А.Н. Мазарович, H.A. Гвоздецкий и многие другие.

С развитием спелеологии в нашей стране, началось и более детальное исследование баскунчакских пещер. В настоящее время в этом районе по данным секции спелеологии и карстоведения Астраханского отделения РГО имеется около 30 пещер, различной величины (3. С. 42).

Согласно, предложенного В.Н. Дублянским (5. С. 162), перечня принципов, которыми руководствуются «первооткрыватели» при подборе названия для подземных полостей, можно выделить несколько групп названий пещер Астраханской области:

  • по названию географического объекта близ пещеры: Баскунчакская (озеро), Шарбулакская (урочище), Шаровская-1 и грот Шаровской (балка);

  • по расположению входа: Невидимка (под слоем сухой растительности), Девять дыр (множество входов); грот Колючий (в зарослях ежевики).

  • по приметным объектам у входа: Чабанская (в близи чабанской точки), Череп (изображение при входе), Гнездо (гнездо филина у входа);

  • по морфологии полости: Метро, Крест, Длинный разломчик, Глубокий Разломчик, Карман; Сыр и Змейка (участки пещ. Баскунчакская);

  • по приметным объектам в пещере: Гробик (характерная глыба), Органная (трубы в стенах), зал Колокола (в пещ. Баскунчакская);

  • по обводнённости: Водяная – 1, Водяная – 2;

  • по микроклиматическим особенностям: зал Тёплый и зал Холодный (в пещ. Кристальная);

  • по особенностям отложений: Кристальная, Натёчная, зал Обвальный и зал Органический (в пещ. Баскунчакская);

  • по названиям обитающих животных, их костных остатков или следов жизнедеятельности: грот Лисий;

  • по времени открытия: 8 Марта, 8 Ноября, Первомайская;

  • по принадлежности группы к городу: Астраханка;

  • по характеру события (случаю): Сюрприз;

  • тематические: по восприятию размеров – Центральная галерея (в пещ. Баскунчакская), по состоянию исследователя – Обманка, Любви; по особенностям использования – Студенческая (старое астраханское название пещ. Баскунчакская);

  • мемориальные: в честь первооткрывателей – Альбина; в честь исследователей пещер – Михайловская, Денискина, Фамильная;

  • прочие: по немотивированным ассоциациям – Грелка, Бродвей; не благозвучные – Свинушник (ход в пещ. Баскунчакская);

  • по назначении: Складская, зал Спальный (в пещ. Баскунчакская).

Крупнейшей пещерной полостью, не только Астраханской области, но и Северного Прикаспия, является пещера Баскунчакская, расположенная на северо-западном берегу озера Баскунчак. Пещера известна давно. Самые старые надписи на её стенах датированы 1874 г. (1. С. 83) и 1911-1912 гг. В литературе она впервые описана преподавателем Саратовского университета А.А. Гедеоновым (2. С. 400) Им было обследовано и описано две карстовые пещеры: Большая Баскунчакская и Малая Баскунчакская. В наибольшей из них им было обследовано 350 м подземных ходов. Опубликованные этим автором данные по пещерам, долгое время использовались разными учёными при подготовке справочной литературы данной тематики. В начале 80-х годов изучением пещер, расположенных в окрестностях озера Баскунчак занялись спелеотуристы из города Саратова. Они доказали, что все три, ранее считавшиеся самостоятельными, пещеры Большая и Малая Баскунчакские, а также Сухая, в действительности являются единой подземной полостью, которая теперь получила название Баскунчакская (1. С. 83). Однако, не связанные между собой группы туристов из разных городов страны, посещавшие пещеру Баскунчакскую, продолжали пользоваться разными названиями. Так, одна и та же пещера в Саратове и Пензе называлась Баскунчакская, в Волгограде она известна, как Двухэтажная (название вероятно связано с двумя визуально выделяемыми уровнями пещеры: «верхним» - более сухим, высоким и «нижним» - сырым и грязным). В Астрахани эта пещера, имела название Студенческая, т.к. к ней, традиционно во время полевой практики водили студентов географического факультета Астраханского государственного педагогического института. Туристские группы из других городов страны пользовались имевшимся в литературе старым названием - Большая Баскунчакская. Отдельные элементы и части пещеры так же имели по несколько названий, что было весьма неудобно.

В ноябре 1986 года у пещеры «Баскунчакская» состоялся первый Нижневолжский зональный спелеослёт, в котором участвовало более 100 человек. Прибыли команды из Астрахани, Волгограда. Куйбышева, Оренбурга, Пензы, Саратова. В ходе слёта помимо спортивной части, был весьма удачно разрешён вопрос о единых наименованиях. Представители команд совместно установили единые названия, как для известных пещер района, так и для их основных составных частей. Балок, имеющих местные названия, это соглашение не коснулось.

На южном берегу озера Баскунчак так же имеются подземные полости. Наиболее крупной из них является пещера Череп, известная среди местного населения ещё в 40-е годы прошлого века, но своего наименования не имевшая. Своим названием пещера обязана, В.И. Головачёву - сотруднику Астраханского краеведческого музея, страстному краеведу, путешественнику, натуралисту, который занимался изучением пещер района озера Баскунчак в период с 1966 по 1972 год. Пещерная полость, названная впоследствии Череп, была показана ему местным жителем в 1967 году. На тот момент пещера была опасна для посещения. В целях избежания несчастного случая В.И. Головачёвым были сделаны в привходовой части надписи: «Не входить!», «Очень опасно!» и вырублено крупное изображение черепа с костями. В последующие годы, пещера стала легко доступной и популярной среди туристов. За оставшееся изображение и надпись в привходовой части, пещера первоначально называлась - Пещера с черепом, а впоследствии просто - Череп.

На основании проведённого нами спелеологического обследования пещеры Череп можно смело предположить, что пещера Сорок дверей, описанная А.А.Гедеоновым (2. С. 402), и пещера Череп это одна и та же подземная полость.

Дальнейший поиск и исследование пещер района окрестностей озера Баскунчак и горы Большое Богдо позволит не только лучше познать удивительный, скрытый от людских глаз, мир пещер, но и расширить топонимию этих мест.

Библиографический список

  1. Белонович А.В., Цой О.Б. Пещера Баскунчакская. Краткая история и результаты исследования. К 20-летию спелеологической секции г. Саратова // Спелеология Самарской области. Вып. 2, Самара, 2002. С. 83-90.

  2. Гедеонов А.А. Пещеры окрестностей оз. Баскунчак // Изв. Всес. геогр. о-ва, т. 72, вып. 3, 1940. С. 400-403.

  3. Головачёв И.В. Карст и пещеры Северного Прикаспия. Астрахань, 2010.

  4. Дублянский В.Н., Илюхин В.В. Путешествия под землей. М., 1981.

  5. Дублянский В.Н. Занимательная спелеология // Пермь, Урал LTD, 2000.

  6. Коврижных Е.В., Рейхберг М.А. О наименовании пещер // Проблемы изучения, экологии и охраны пещер: тезисы докладов V Всес. совещ. по спелеологии и карстоведению. Киев, 1987.

  7. Мальцев В.А. Пещера мечты. Пещера судьбы: (Пещера Кап-Кутан в Туркмении): Размышления спелеолога в форме вольного трёпа // Назрань: Астрель, 1997.

И.С. Котеньков

АФ «Волгоградская академия государственной службы»

АКВАПОЛИГОНЫ САНИТАРНОЙ МАРИКУЛЬТУРЫ - ЗАЩИТА СЕВЕРНОГО КАСПИЯ В УСЛОВИЯХ НЕФТЕДОБЫЧИ

Весь прошедший век, особенно его вторая половина, были периодом интенсивного антропогенного воздействия на физико-химические свойства Каспийского моря, его водный бюджет, уровневый режим и биологические ресурсы, что привело к резкому снижению запасов ценных промысловых видов рыб. Осетровые, – древнейшие обитатели планеты, оказались на грани исчезновения. Кроме того, Каспийское море является миграционным путем, местом гнездования птиц и зимовки тюленей. Данная акватория уже включает в себя ряд особо охраняемых участков, таких как заповедная зона в северной части Каспийского моря, водно-болотные угодья «Дельта Волги», Астраханский и Дагестанский государственные заповедники.

Источники и вещества, загрязняющие морскую акваторию, многочисленны: от солей тяжёлых металлов, пестицидов до неподдающихся разложению синтетических моющих средств, поступают в российский сектор Каспия, главным образом посредством речных стоков (р. Волга и реки Северного Кавказа). Только российскими реками в Каспий привносится 99 % всех нефтепродуктов приносимыми всеми реками, впадающими в море (11. С. 23).

Вскоре Северо-Каспийский регион превратится в крупного поставщика углеводородного сырья. По подсчётам экспертов к 2014 году Казахстан будет добывать в Каспии 150 млн.т. нефти, а Россия – 30 млн. т. (только на месторождении «Ю. Корчагина» - 2,2 млн.т/год) (1. С.94). Поэтому вызывает большую тревогу предстоящее в ближайшем будущем освоение нефтяными компаниями морских месторождений углеводородного сырья в Северном Каспии, где ранее, никогда не велась добыча нефти и газа.

В настоящее время российский сектор Каспия разделён на сферы «сырьевого влияния», право поисков, разведки и добычи углеводородного сырья между  компаниями АО «ЛУКОЙЛ», JKX (Caspoil), ООО «Петроресурс» и Каспийская нефтяная компания. ООО «Петроресурс», разрабатывающий участок «Морской-1», уже замечен в незаконном строительстве скважин на о. Искусственный, в пределах водно-болотного угодья «Дельта реки Волга» (6).

По подсчётам экспертов, за период эксплуатации только одной скважины на Северном Каспии в море попадает около 24 тыс. тонн в год. Свою долю в общий объем загрязнения моря нефтепродуктами будет также внесен и танкерами, транспортирующими нефтепродукты. Нефтяная плёнка на поверхности водоёма ухудшает газообмен воды с атмосферой, замедляя скорость аэрации (насыщение воды кислородом) и удаления углекислого газа, образующегося при окислении нефти. Одна тонна нефти способна покрыть до 12 км поверхности моря. Каждая капля нефти покрывает непроницаемой плёнкой 20 м морской поверхности. Это изменяет все физико-химические процессы: повышается температура поверхностного слоя воды, ухудшается газообмен, рыба уходит или погибает. Но, и осевшая на дно нефть может сохраняться в течение более 10 лет и отравлять донные организмы. При этом ежегодный ущерб только от утраты только рыбных богатств на Северном Каспии может достигнуть миллионов долларов (7. С. 46).

В процессе эволюции различные экосистемы Природы «научились» успешно противостоять различным негативным воздействиям, в том числе и всё возрастающему загрязнению окружающей среды. Так и экосистема Каспийского моря располагает определённым биологическим потенциалом, составляющим основу марикультуры, способствующим процессам активной самоочистки морской среды.

В толще воды обитает фито (растительный) - планктон и зоопланктон. Фитопланктон представлен различными видами водорослей, которые, обогащая воду кислородом, необходимым для жизнедеятельности нефтеоксляющих бактерий и других организмов-фильтраторов, также вносят свой вклад в утилизацию загрязнений. Учёными выявлены 36 видов различных видов бактерий, дрожжей способных активно окислять нефть (1. С.225).

Необходимо учесть роль фитобентоса – донных растений (лауренсия, полисифония, энтереморфия) в процессах самоочищения морской среды. Если растения и не являются непосредственно фильтраторами, они выступают как «физические тела», впитывающие нефть как губка. Но самое главное, растения, способствуют насыщению придонной части рифа кислородом, необходимым для развития организмов элементом. Наиболее активны в процессах фильтрации донные организмы: моллюски (мителястры, дрейсены, кардиум, абра), усоногие раки (балаянусы), гидроидные полипы, а также донные сапрофитные бактерии. Моллюски, поглощая загрязнённую морскую воду, фильтруют её, выделяя поглощённые вещества в виде слизи, которая входит в спектр питания бактерий. К примеру, моллюски – митилястры и дрейсены: обладают скоростью фильтрации от 8.5 мл/час до - 252 мл/час. Объёмы профильтрованной морской воды напрямую зависят мощности обрастаний. В биологическом разложении нефтепродуктов принимают бактерии, разлагающие нефть как органическое вещество вплоть до двуокиси углерода и воды (полной деградации). Усоногие раки поглощают нефтепродукты, оседающие на дно в виде взвеси к которой прикрепляется различная морская органика, также фильтруют морскую воду.

Но для концентрирования в мелководной части Северного Каспия организмов-фильтраторов, являющихся, по своей сути обрастателями, существуют серьёзные препятствия. Помимо глубины на распределение донной фауны существенное влияние оказывают термический, солевой, и кислородный режимы, а главным образом характер грунта. В Северном Каспии наибольшая биомасса донной фауны отмечается на глубине 10 м, а наименьшая на глубине от 3 до 6 м (4. С. 63).

Мелководная часть дна Северного Каспия представляет собой однообразную пустынную равнину из песка и старых раковин, где отсутствуют площади с твёрдым донным основанием, на котором смогли бы закрепиться сообщества живых организмов-фильтраторов. Соответственно, там, где мало жизни, мало органики - мало бактерий, в том числе способных разлагать нефтепродукты.

Значит, в экосистему Северного Каспия необходимо искусственно внедрить прочные твёрдые объекты санитарной марикультуры, называемые в мировой практике «искусственные рифы» или «биофильтры». Мировое движение по установке искусственных рифов на морском шельфе стало массовым и способствует очищению от загрязнений океанского побережья и акваторий морей. Идея использования рифовых конструкций принадлежит индийским рыбакам, которые в древности затапливали связки бревен с грузами из камней, чтобы на них нарастали мидии, и разводилась рыба. Правительства Японии, Китая, вкладывая значительные средства на программу по культивации искусственных рифов, способствуют увеличению ежегодных морских уловов на миллионы тонн (8).

Первые эксперименты с искусственными биофильтрами из отработанных резиновых автопокрышек и шлангов в Северном Каспии проводились Институтом «КаспНИИРХ» в середине 1980-ых годов прошлого века. Но, впоследствии выяснилось, что резина содержит токсиканты. В 2002-2003 гг. «КаспНИИРХом» совместно с ООО «Каспийская нефтяная компания» были разработаны и испытаны биофильтры из полипропилена. Но эти конструкции имели существенные недостатки: ограниченную жизнестойкость, вследствие их слабой штормоустойчивости.

В 2006-2009 гг. эксперименты с объектами санитарной марикультуры в Каспийском море, продолжил Каспийский филиал Института Океанологии РАН. Была сконструирована и испытана в Северном Каспии прочная штормоустойчивая модель из бетона, которая успешно выдержала воздействие каспийских штормов.

Для всех вышеуказанных моделей марикультуры было характерно, что уже через 24 часа на их поверхность оседает взвешенное вещество – морская органика – «первенец» сообщества биофильтров, источник питания бактерий, которые в свою очередь войдут в спектр питания более крупных организмов и так далее по пищевой цепи. Здесь же начинают концентрироваться и нефтеокисляющие бактерии, которые непосредственно используют в качестве единственного источника энергии нефть и её производные и тем самым осуществляют их биодеградацию. Через 2-3 месяца конструкции полностью покрывались обрастаниями морских организмов-фильтраторов. Видовой состав этих организмов составляют: усоногие раки, моллюски, гидроидные полипы и др. (5. С.205) Результаты исследований показали, что до 27 % организмов от их общего вида, зарегистрированных в морской воде, обладают способностью к утилизации нефтепродуктов (1. С.199). Сравнительный анализ биомассы организмов, заселявших поверхность указанных биофильтров показал, что общая численность микроорганизмов в донных отложениях в районе установки объектов марикультуры была в 3,5 раза, а биомасса в 5 раз выше, чем на пустынных участках морского дна. Причем ежегодное возрастание численности нефтеокисляющих бактерий на биофильтрах возрастает на 20 % (1. С.181). Учёными установлено, в зоне рифов скорость разрушения нефтепродуктов примерно в 100 раз больше, чем в естественной морской среде (5. С. 205).

Используя акваполигоны санитарной марикультуры из искусственных биофильтров можно добиться минимизации ущерба экосистеме моря, стимулируя для этого самочищающие ресурсы самого моря.

Следует отметить, что все нефтяные компании гарантируют «нулевой сброс». Также компаниями разработаны специальные планы ликвидации аварийных разливов нефти (ЛАРН), когда аварийная служба, специальный флот, окружает и локализует место разлива нефти бонами, а специальная техника собирает нефть с поверхности воды, либо для сбора тонких пленок применяют сорбирующие материалы (5. С.126).

Но планы ЛАРН имеют и свои минусы. Первый минус. Как быть когда, в случаях, продолжительного шторма аварийная служба не сможет выполнить свои задачи? К примеру, на месторождении «Ю. Корчагина» ближайшая скважина к памятнику природы – «Остров Малый Жемчужный» находится всего в 50 км. При аварийном розливе нефтяное пятно за сутки ветрами будет перенесено к уникальному природному объекту (5. С.112). Тогда экологическая катастрофа, в результате которой погибнут редкие птицы и животные неизбежна! Второй минус. Даже если при спокойной погоде аварийная команда соберёт часть нефть с поверхности моря, нет гарантии, что значительная часть нефти не успеет «осесть» в толще воды и на морском дне. Третий минус. Нельзя сбрасывать со счетов случаи загрязнения моря во время эксплуатации морских скважин в казахском секторе Каспия. В случае аварии нефтяное пятно в короткий срок ветрами и течением, может быть перенесён из казахского в российский сектор моря. Казахские экологи утверждают, что добыча нефти на морских месторождениях Казахстана может инициировать землетрясения, по причине аномально высокого пластового давления. Здесь же планируется пробурить 240 новых скважин и проложить трубопроводы длиной 1775 км. И всё это на 4-х метровых глубинах, где сильная волновая динамика и зимой в Восточном Каспии лёд промерзает на глубину 1 м, а ледяная стамуха (скопление льда) до самого дна! Кроме того на дне моря имеются ещё и старые скважины, в т.ч. затопленные из которых в настоящее время «сочится» нефть (10).

Четвёртый минус. Планы ЛАРН «борются только со следствием», а не с причинами из-заотсутствия комплексного мониторинга морских участков, который должны проводить все нефтяные компании в зонах нефтедобычи.

Общеизвестно, что попадание нефтепродуктов в море (аварийные разливы нефти) может произойти в следующих распространённых случаях: закачке нефти на эксплуатационную платформу; повреждении нефтепровода на морском дне; закачке нефти с плавучего нефтехранилища на танкер; аварии нефтеналивного танкера (5. С.74, 75).

Первое условие для успешной реализации предлагаемого мною проекта: все, без исключения нефтяные компании, работающие на Каспии в своём арсенале должны иметь системы спутникового наблюдения для выявления мест аварийных розливов нефти и определение его источника, наблюдения и отслеживания движения нефтяных пятен, а также обмениваться между собой этой информацией. Нефтянники должны иметь в своём арсенале: сейсмографы, радары, приборы для измерения температуры, скорости течений, определения химического состава воды и т.д. Несмотря на то, что это влечёт значительные затраты, в этом направлении уже давно работают Китай, Саудовская Аравия, Норвегия (3).

На лицензионных участках всех нефтяных компаний в окрестностях месторождений для акваполигонов биофильтровдолжны быть выделены специальные участки, где селекционная работа будет проводится под контролем специалистов - морских биологов. Все конструкции биофильтров должны быть выполнены из экологически чистых материалов: металлических конструкций, капрона, полипропилена, пластика, и бетона. Модель биофильтра конструктивно будет представлять из себя комплексное сооружение из 3-х секторов, высотой – 2,5 м, шириной –1 м.

1-й сектор - «поверхностный», служащий как прочный поплавок и, одновременно, боновое заграждение (на базе надувных боновых загражденийтипаАБЗМ-1650: общая высота бона – 1,65 м, диаметр надувной камеры – 0,38 м, высота надводной части – 1,27 м).

2-й сектор - средний, пелагический, расположенный в толще воды состоит из 10-ти вертикальных капроновых тросов (диаметр – 10 мм, длина – 2 м), к которым прикрепляются волокна из полипропиленовой ткани. Верхний и нижний концы этих тросов прикрепляются к металлическим кольцам, приваренным к горизонтальным металлическим стержням: верхний стержень соединяется с поплавком-боном (обеспечивающий плавучесть пелагической части), а нижний металлической цепью к донной части биофильтра. Высоту пелагической части модели можно «наращивать» посредством колец, соединяя несколько частей, в зависимости от глубины моря. Эта пелагическая конструкция самая оптимальная. Анализ результатов экспериментов с различным пелагическими конструкциями биофильтров и выяснил, что на конструкциях из полипропиленовой ткани биомасса обрастаний в 1,5 раза, а биомасса фитопланктона – в 1,3 раза выше, чем на других конструкциях (1. С.109, 190).

3-й сектор - «донный» в виде бетонных ступенчатых конструкций со специальными камерами, где концентрируются самые активные донные фильтраторы. При изготовлении бетонных конструкций, в сырую бетонную поверхность «вживляется» органика: семена зерновых культур или древесные опилки, которые привлекут на поверхность биофильтра большую массу организмов, сделав донную часть «биологически активной».

Таким образом, разложение осаждающейся на пелагической части конструкции нефтяной взвеси начнётся ещё в толще воды на средней части биофильтра, а осевшая на дно взвесь будет отфильтрована донными организмами.

Для того чтобы понять сущность процессов «защиты» морской среды с «помощью» искусственных биофильтров при нефтяном загрязнении, рассмотрим, что происходит с нефтью, попавшей на поверхность моря при указанных аварийных ситуациях.Отравление морской среды проходит в три этапа: загрязнение поверхности моря, толщи воды и морского дна. С первых же секунд контакта нефти с морской средой в ней начинает развиваться сложная картина превращений. Проиллюстрируем процессы, каким образом происходит трансформация нефти в определённых зонах и, какую роль смогли бы сыграть акваполигоны биофильтров в деле нейтрализации нефтяного загрязнения. При попадании нефти на поверхность воды в ней начинают происходить физико-химическая трансформация: перенос под воздействием ветра и течений, растекание и испарение, диспергирование (измельчение) и эмульгирование и, наконец, осаждение на дно (5. С.111-112).

Уже при растекании нефти на поверхности моря сырая нефть быстро теряет свои летучие и водорастворимые компоненты (частичное испарение). И далее в виде пленки нефть дрейфует в направлении ветрового потока. При обнаружении нефтяного пятна на поверхности моря комплекс биофильтров, соответствующий размеру периметра нефтяного пятна, (при необходимости наращивается), вынимается с акваполигона и на судах с широкой палубой транспортируется к месту нефтяного пятна. Достигнув места расположения нефтяного пятна, биофильтры располагают по периметру пятна. Поплавки-боны, которые держат пелагическую часть конструкции в вертикальном положении, послужат боновым заграждением, локализующим нефтяное пятно на поверхности участка моря. Аварийная служба собирает нефть с поверхности моря. А пелагическая часть биофильтра задерживает растекание нефти в толще воды за пределы установленного заграждения. Внутри боновых заграждений по периметру и по всей площади нефтяного пятна на дно моря устанавливаются донные модули из бетона.

Следующим этапом трансформации нефти в толще воды являются её диспергирование, эмульгирование и сорбирование нефти на взвеси и осаждение их на дно. Здесь вступает в работу фито- и зоопланктон. Водоросли облепляют нефтяные гранулы, облегчая задачу разложения оседающей на дно нефти, а зоопланктон биофильтра начинает фильтрацию морской воды.

Осевшая на дно нефть попадает в зону донных конструкций, где начинается активное химическое окисление нефти, а также её полное микробиологическое разложение до двуокиси углерода и воды (полной нейтрализации). В этом процессе активное участие принимают организмы-фильтраторы: моллюски, балянусы, гидроидные полипы, сапрофитные бактерии, заселяющие поверхность донных акваполигонов.

Таким же образом можно устанавливать акваполигоны биофильтров и в местах проникновения нефтяных пятен со стороны казахского сектора Каспия. Необходимо будет своевременно выявить нефтяной разлив и рассчитать точное направление дрейфа нефтяного пятна. Должна существовать договорённость российских и казахских нефтяников о совместных работах по отслеживанию, локализации и удалению нефтяных разливов. Установка акваполигонов биофильтров вокруг месторождений должна стать обязательной частью плана ликвидации аварийных разливов нефти.Причём этих «акваполигонов» должно быть несколько: «рабочие» и «резервные». В случае оседания большого нефтяного пятна на акваполигоны биофильтров вся его микрофлора может погибнуть. Тогда эти биофильтры должны быть удалены, транспортированы на сушу и утилизированы. А на смену удалённому акваполигону в это место доставляться «резервные».

Финансирование работ по изготовлению, установке и содержанию указанных объектов санитарной марикультуры должны взять на себя компании, добывающие нефть на Каспии, включив их в план мероприятий по компенсации ущерба рыбным и другим биологическим ресурсам моря. Тем самым они внесут реальный вклад в дело защиты Каспия от загрязнения и воспроизводства биоресурсов моря.

Даже если вообще не случится аварий, акваполигоны биофильтров на лицензионных участках нефтяных компаний не станут лишними, а создадут новые очаги морской жизни, где сконцентрируются в большом количестве все виды каспийской флоры и фауны. Уже через 3-4 месяца эти биофильтры могут начать самоокупаться. Установлено, что сразу после установки этих конструкций, в их окрестностях сразу начинает концентрироваться большое количество бычковых рыб, которых в Каспии водится 15 видов.Эти рыбы используют поверхность биофильтров в качества нерестилищ, а рифовых организмы входят в их спектр питания. К примеру, в магазинах г. Астрахани реализуются только азово-черноморские консервированные бычки, произведённые на Украине и в Ставрополье. Каспийских бычков можно будет вылавливать специальными бычковыми тралами и сдавать для переработки на астраханские рыбокомбинаты. Учёными подсчитано, что только на акваполигоне площадью 100 кв. м. можно в год добывать 2,5 т. бычковых рыб (12. С.75) Их оперативно могут принять на переработку предприятия находящиеся в селах на каспийском взморье: Оля (Лиманский р-н), Оранжерейное (Икрянинский р-н), Мултаново (Володарский р-н), Караульное (Камызякский р-н). Доход от реализации этой рыбной продукции пойдёт на устройство новых акваполигонов искусственных биофильтров на Каспии.

Построение данных акваполигонов может также способствовать пресечению браконьерского вылова ценных видов рыб: при контакте браконьерских орудий лова с поверхностью конструкций, любые сети и крючковые снасти приходят в негодность.

Фильтрационная эффективность акваполигонов подсчитана учёными: организмами биофильтров, длиной 100 м может быть утилизировано более полутоны нефти (1. С.204).

Необходимо учитывать, что работы по исследованию и защите Северо-каспийской экосистемы с «помощью» акваполигонов санитарной марикультуры должны проводиться совместно, российскими и казахскими учёными-биологами и нефтяниками.

Библиографический список

  1. Абдурахманов Г.М., Курапов А.А., Попова Н.В. Экологический мониторинг перспективных районов добычи углеводородного сырья Северного Каспия. Астрахань, 2006.

  2. Афанасьев Д.Ф., Корпакова И.Г., Барабашин Т.О., Грицихин В.А. Экосистема Азовского моря: Перифитон искусственных субстратов. Ростов-на-Дону, 2009.

  3. Идём на дно! Океанологи защитят Каспий от нефтяных загрязнений // Поиск. №26, 26.06.2009.

  4. Касымов А.Г. Экология Каспийского озера. Баку, 1994.

  5. Курапов А.А., Попова Н.В., Островская Е.В. Экологическая безопасность нефтяных операций на мелководном шельфе. Международная практика и опыт российских Компаний на Северном Каспии. Астрахань. 2006

  6. «ООО «Петроресурс» подозревается в незаконной разведке» // Астраханские ведомости. № 31(976).14.08.2009.

  7. Пономаренко Д.В.,Ушивцев В.Б., Водовский Н.Б., Нефтяные разливы и защита морских экосистем путем создания искусственных рифовых полей // Нефть и газ, 2007.

  8. Проблемы повышения продуктивности прибрежных экосистем и пути их решения /itog/3/vishkovec.doc

  9. Сокольский А.Ф., Попова Н.В., Колмыков Е.В., Курапов А.А.. Биологические основы и практические результаты разработки системы защиты биологического разнообразия Каспийского моря от нефтяного загрязнения // ООО «Каспийская нефтяная компания», Астрахань, 2005.

  10. Сохраним Каспий! /articles.php?articles_type

  11. Трансграничный диагностический анализ Каспийского моря. Баку, 2002. Т. 2.

  12. Ушивцев В.Б. Искусственные рифы и проблема сохранения биоразнообразия в Северном Каспии // Защита окружающей среды в нефтегазовом комплексе. № 9. 2009.

Л.В. Воробьева

ОГУК «Астраханский государственный объединенный

историко-архитектурный музей-заповедник»

ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ И ПРОСВЕЩЕНИЕ В МУЗЕЕ

Экологическое и природоохранное образование и просвещение, в настоящее время являются одной из важнейших задач естественно-научных отделов музеев. Явление это относительно молодое. Впервые о перестройке отделов природы по экологическому принципу и об экологизации просветительской деятельности заговорили в 1981 году в Астрахани на совещании музейных работников Поволжской зоны. Появление в начале ХХ1 века видео-компьютерной культуры привело к тому, что люди стали меньше читать и больше смотреть. В этой связи музеи с рядом экспонатов имеющих цвет, форму, объём, являются мощной базой воспитания и образования. Научная достоверность, подлинность экспонатов, их познавательная ценность как и красота, визуальный образ музейной экспозиции, заключаются не только в научном познание мира, но и формируют человеческий интеллект душевную культуру этику восприятия.

Наличие качественной научной природоведческой экспозиции позволяет вести разнообразную просветительную деятельность. Экспозиция является тем стержнем вокруг которого строится информационно-образовательный процесс, раскрываются экологические проблемы региона.

На сегодняшнем этапе перед коллективом отдела природы стоит задача создания современной интерактивной экспозиции. Научная работа заключается в первую очередь в разработке концепции экспозиции, тематико-экспозиционных планов, художественного решения и т.д.

Принцип по-которому будет строиться отдел природы эколого-ландшафтный т.е. вначале даётся характеристика каждого отдельного компонента (климат, гидрология, полезные ископаемые, почвы и т.д.) в жизни ландшафта, а далее музейные диорамы воспроизводят конкретные ландшафтные единицы, где все комплексы находятся во взаимосвязи и взаимодействии друг с другом. Такой принцип демонстрирует экологические системы, где раскрываются особенности природных условий и воспроизводятся связи всех элементов природы. Таксидермическая коллекция музея позволяет представить биологические особенности того или иного вида животного и почувствовать, что между ними существуют разнообразные взаимоотношения. Экологические знания – это по-существу знания биологии.

Экспозиционная деятельность - это только одна из форм культурно-экологической коммуникации. В настоящее время ввиду отсутствия музейной экспозиции просветительная работа ведется за его стенами. Активизировалась выставочная деятельность. Созданы передвижные выставки по природоохранной тематике: «Ихтиологические ресурсы Волго-Каспийского бассейна. Охрана и воспроизводство», «Природные особенности и уникальные ландшафты Астраханской области», «Редкие животные Астраханской области», «Лекарственные растения» и т. д.

Выставки экспонируются в районах области (Ахтубинский, Черноярский, Енотаевский, Лиманский ). За время работы их посетило около 10 тысяч человек.

Из собрания частной коллекции сотрудника музея, заведующего таксидермической лабораторией М.В.Головачева выставка «Экзотические животные», где были представлены уникальные зоологические экспонаты, пользовалась большой популярностью. Посетители смогли познакомиться с обитателями природных зон мировых регионов: Америки, Африки, Европы, Азии, Антарктиды.

Передвижные выставки позволяют расширить музейную аудиторию, дают возможность показать новые экспонаты, способствуют привлечению посетителей. Новой формой экологического просвещения стали экскурсии по природным объектам города, объединенные общей темой «Экология городской среды».

Осваивается природно-культурный комплекс Астраханского кремля. Его территория это не только архитектурный памятник, но и уникальный природный ландшафт. Дендропарк кремля – главный объект, экспонат в разработке новых методов экообразования: экскурсий, праздников, занятий по садово-парковому дизайну.

Прививать навыки бережного отношения к природе необходимо с детства. Сотрудники отдела природы разработали программу «Большой секрет для маленьких», цикл игровых мероприятий с использованием интерактивных экспонатов (муляжи растений, насекомых, чучела птиц и зверей). Заинтересовать малышей помогают разнообразные творческие задания: разучить танец журавля, нарисовать любимую птицу, определить на вкус фрукт. Здесь действует принцип-обучение через развлечение.

Музеи как учреждения культуры и неформального образования нашли свое место в системе школьного образования. Музейное обучение дополняет школьную программу, осуществляет разнообразные подходы к преподаванию учебных предметов.

Природоведческие экспозиции музеев, являясь средством активной пропаганды экологических и природоохранных знаний, могут не только обогатить школьников новой информацией, но и способствовать формированию экологического мышления. Так например, разработанные краеведческие занятия по теме «Астрахановедение» дают возможность учащимся школ пополнить свои знания о природе родного края. («Красная книга Астраханской области», «Кто живет под землей», «Царство пернатых», «Заповедный край » и многие другие»), заставляют задуматься о состоянии окружающей среды и о том вреде который мы наносим природе. Этой задаче посвящен разработанный буклет «Как вести себя в природе» о нормах и правилах поведения в природе. Кроме познавательных задач на музейных занятиях решается задача формирования у учащихся эмоционального восприятия окружающей природы, личного сопереживания.

Музеи и в частности естественнонаучные экспозиции обладают прекрасным потенциалом для различных форм экологического просвещения. В современном обществе в системе неформального экологического образования музеи являются важным звеном, важной ступенью.

Библиографический список

  1. Труды Государственного Дарвиновского музея. Выпуск IX М., 2006.

  2. Музей на рубеже веков. Опыт прошлого, взгляд в будущее. Тезисы докладов III Всероссийской научно - практической конференции. Ассоциации естественно - исторических музеев России. М., 2000.

  3. Новые проекты в экспозиционной и образовательной деятельности музеев. Тезисы докладов IV Всероссийской научно-практической конференции М., 2002.

М.А. Гаврилова

ГОУ ВПО «Астраханский государственный университет»

МЕСТО БИОЭТИКИ В ШКОЛЬНОМ БИОЛОГИЧЕСКОМ ОБРАЗОВАНИИ

Биоэтика (от греч. bios - жизнь и ethikos - этика, мораль, обычаи) - наука о нравственной стороне жизнедеятельности. Биоэтика или этика жизни является разделом прикладной этики - философской дисциплины, которая изучает проблемы морали, прежде всего, относительно человека и всего живого, определяет, какие действия по отношению к живому с моральной точки зрения допустимы, а какие недопустимы (1).

Основателем биоэтики является американский биолог-биохимик и ученый-гуманист В.Р. Поттер. В 1969 г. В.Р. Поттер вводит в научный обиход термин «биоэтика» и определяет ее основные направления (2). Он рассматривал биоэтику как «новую дисциплину», которая перекинет мост между точными и гуманитарными науками, соединит знание и размышление, разум, интуицию и эмпирический опыт для выживания человечества и для улучшения условий его жизни. Выступая в Коста-Рике в марте 1999 г., В.Р. Поттер сказал в заключение своего доклада: «Я прошу вас понимать биоэтику как новое этическое учение, объединяющее смирение, ответственность и компетентность, как науку, которая по своей сути является междисциплинарной, которая объединяет все культуры и расширяет значение слова «гуманность» (3).

Междисциплинарность биоэтики является следствием смешения в современном мире культурно-религиозных традиций, глобализации, «проблемных ситуаций» правового характера. Биоэтика касается всех областей использования человеком животных: как источник питания, сырье для промышленности, объект для медико-биологических исследований, развлечений.

Понятие «биоэтика» имеет широкую и узкую трактовку.

В узком смысле, биоэтика соответствует понятию «медицинская этика». Наиболее значимыми проблемами медицинской биоэтики являются: определение чётких критериев фиксирования смерти; отношение к таким явлениям как эвтаназия (убийство и самоубийство в реанимационной практике в качестве средства избавления от тяжких физических и нравственных страданий); аборты; клонирование и использование стволовых клеток; искусственное оплодотворение; пересадка органов; допущение возможности психофизических модификаций человека, в т.ч. нарушений половой определенности; проведение научных экспериментов над людьми, в том числе их эмбрионами и др. Если за основной показатель жизнеспособности этноса принять среднюю продолжительность жизни людей, то связь устойчивого развития с вопросами биоэтики становиться очевидной. Такие возможности продления жизни, как использование тканей эмбрионов, препаратов на основе крови – являются, предметом изучения именно биоэтики.

В широком смысле термин биоэтика понимается как раздел этики, рассматривающий область отношения человека ко всему живому. Предметом изучения биоэтики в этом случае является исследование социальных, экологических, медицинских и социально-правовых проблем, касающихся не только человека, но и любых живых организмов. Являясь разделом этики, биоэтика определяет, какие действия по отношению к живому с моральной точки зрения допустимы, а какие нет (3).

В своем исследовании мы будем опираться на термин «биоэтика» в широком смысле.

С 2002 г. биоэтика стала одним из ключевых приоритетов ЮНЕСКО. Организация занимается этой проблемой в рамках своего международного мандата наряду с образованием, наукой и культурой, так как в ее компетенцию входят социальные и гуманитарные вопросы – права человека, этика науки, гуманитарная безопасность и социальные преобразования.

ЮНЕСКО разработан ряд нормативных документов, в которых представлены фундаментальные принципы биоэтики:

  1. Всеобщая декларация о геноме человека и правах человека (1997);

  2. Осуществление Всеобщей декларации о геноме человека и правах человека (1999);

  3. Программа ЮНЕСКО по биоэтике: приоритеты и перспективы (2001);

  4. Резолюция ЮНЕСКО: Биоэтика и права ребенка. Монакская декларация (2001);

  5. Международная декларация о генетических данных человека (2003);

  6. Всеобщей декларации о биоэтике и правах человека (2005).

«Всеобщей декларации о биоэтике и правах человека» была принята в октябре 2005 г. на Генеральной конференции ЮНЕСКО. В этом важном международном нормативном документе на глобальном уровне «затрагиваются этические вопросы, касающиеся медицины, наук о жизни и использования технологий применительно к человеку, с учетом их социальных, правовых и экологических аспектов». Декларация ориентирована как на отдельных граждан, семьи и сообщества, так и на тех, кто принимает решения и осуществляет деятельность, находящуюся в поле зрения биоэтики. Согласно данному документу биоэтика должна стать предметом общественного внимания и общепризнанным элементом социальных отношений (4).

Важнейшим аспектом настоящей декларации является закрепление связи между областями компетенции биоэтики и всеобщими принципами прав человека, уважения личности и ее основных свобод. Таким образом, биоэтика в своем развитии теперь находит отражение не только в медицинской практике и работе специалистов в области медицины, но и в совершенствовании национального и международного законодательства в сфере прав человека и развитии общественного диалога (4).

Нравственное и этическое воспитание играют важную роль в развитии биоэтики в школе.

На Западе уже успешно внедряются программы по биоэтике в среднее и высшее образование. Исследования показывают, что благодаря введению этой дисциплины школьники проявляют большее уважение к людям, к животным, к окружающей среде, имеют свою, оригинальную точку зрения на самые разные явления повседневной жизни.

В России в 1995 г. для школ было издано пособие Т.Н. Павловой «Биоэтика в школе». Оно было выпущено комиссией по проблеме этики отношения к животным Российского национального комитета по биоэтике при РАН. Пособие состоит из двух частей: первая предназначается для 1–3х классов (как дополнение к учебнику природоведения), вторая – для 7–8х классов (как дополнение к учебнику).

В настоящее время согласно федеральному государственному образовательному стандарту второго поколения биологическое образование призвано обеспечить ориентацию в системе моральных норм и ценностей:

признание высокой ценности жизни во всех ее проявлениях, здоровья своего и других людей;

экологическое сознание;

воспитание любви к природе (5).

На основании выше изложенного мы считаем, что введение биоэтики в программу школьного обучения поможет учащимся разобраться в исследовании социальных, экологических, медицинских и социально-правовых проблем, касающихся не только человека, но и других живых организмов.

Библиографический список

  1. /

  2. Поттер В.Р. Биоэтика: мост в будущее. К., 2002.- 216 с.

  3. /j/images/stories/nir/12/avramenko.pdf

  4. m.md/do/Bioetica/Bioetica_RU.pdf

  5. /catalog.aspx?CatalogId=2757

Л.П. Калмыкова

МОУ «Средняя общеобразовательная школа №56 им. А.С.Пушкина»

ЭКОЛОГО-НРАВСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ И ВОСПИТАНИЕ ШКОЛЬНИКОВ

Природа многому учит и воспитывает. В течение миллионов лет в ней все взаимообусловилось и гармонизировалось. Такая гармония дает нам радость, наслаждение жизнью. Что же мешает нам бережно относиться к богатствам природы, к своему организму, к каждой капле воды? Каким образом пробудить у современной молодежи интерес к живому? Как привить бережное отношение к биологическому разнообразию?

Результатом экологического образования является формирование экологической культуры – важнейшей составной части общей культуры человека, проявляющейся во всей духовной жизни и поступках. Человек, овладевший экологической культурой, осознает общие закономерности развития природы и общества, понимает, что история общества есть следствие истории природы, что природа составляет первооснову становления и существования человека (2. С. 94). Такая личность подчиняет все виды своей деятельности требованиям рационального природопользования, заботится об улучшении окружающей среды, не допускает ее разрушения и загрязнения. Поэтому такому человеку необходимо овладеть научными знаниями, усвоить морально-ценностные ориентации по отношению к природе, а также выработать практические умения и навыки по сохранению благоприятных условий природной среды. Экологическая культура личности предполагает наличие у человека определенных знаний и убеждений, готовности к деятельности, а также его практических действий, согласующихся с требованием бережно относиться к природе.

Экологическое воспитание должно помочь созданию гуманных условий жизни, преодолеть потребительское отношение общества к природе.

Школьный курс биологии направлен на воспитание гражданина, который бы знал общие закономерности развития природы и общества.

Задача экологического образования школьников состоит в том, чтобы воспитать у каждого потребность сознательного соблюдения норм ответственного поведения в окружающей природной среде в различных видах деятельности. Воспитание такой потребности неотделимо от развития ценностных ориентаций личности. Здесь особое значение приобретают такие объекты окружающей природной среды, как природные материалы и изделия из них, памятники природы. Все они являются ценностями, поскольку удовлетворяют различные потребности человека: практические, познавательные, эстетические, нравственные.

Становление экологически воспитанной личности в условиях целенаправленного педагогического процесса предполагает органическое единство научных знаний о взаимосвязи природных и социальных факторов среды и ее чувственного восприятия, которое побуждает нравственно-эстетические переживания и порождает стремление внести практический вклад в ее улучшение. При рассмотрении экологических проблем должны сочетаться рациональное познание и художественно-образное, с учетом непосредственного общения с природой (2. С. 96).

Среда, в которой живет школьник, дает убедительные примеры для раскрытия различных форм и направлений взаимодействия человека с природой, помогает получить знания и навыки, и жить с ней в гармонии. Такое ближайшее окружение оказывает влияние на школьника и предопределяет его отношение к нему. При формировании экологической грамотности в обучение включаются вопросы проблем природной среды, которые имеют локальный и глобальный, характер. При изучении предметов естественного цикла нами уделяется особое значение экологическому воспитанию учащихся. В своей работе учитель приводит факты и данные, расширяющие представления об экологических проблемах, направляет их к мысли о том, что необходимо беречь свою малую и большую Родину и заботиться о комфортных условиях жизни на нашей огромной Земле.

В целостной системе школьного биологического образования и воспитания укрепляется сознание и деятельность учащихся, соответствующие такой морали, которая регулирует удобства для природы и человека. При этом изучаются экологические проблемы на всех уровнях их проявления - глобальном, региональном и локальном. В 5 классе учащиеся вместе с учителем посещают краеведческий музей, а уже в 7 классе – такая экскурсия совершается самостоятельно и дети по карточкам выполняют определенные задания. На соответствующих уроках во всех классах мы обсуждаем природные комплексы Астраханской области. Охраняемые природные территории нашего региона, разбираем значение создания Астраханского заповедника с просмотром видеофильма, проблемы Волги и Каспия, а также касаемся вопроса о природном комплексе Богдинско-Баскунчакского природного заповедника и его охране. Местные вопросы экологии, рассматриваемые на уроках или во внеучебное время, школьники воспринимают с величайшим интересом. Постепенно формируются понятия чести и долга, достоинства и смысла жизни, совести, ответственности и безответственности. Очень важно создать психологическую основу для развития личностной убежденности, уверенности в необходимости охраны природы и вера в то, что не только «я», но и все человечество осознает эту необходимость. В то же время школьники осознают «право каждого человека на природу», возникает убеждение о недопустимости расхищения природных богатств. Постепенно в сознании развивается идея сотрудничества человека с природой в целях сохранения Земли как планеты для всех людей, для всех народов.

Видами и формами получения экологических знаний в нашей работе являются наблюдения во время экскурсий, фенологические наблюдения, озеленение школы, подкормка зверей и птиц в городе, выращивание комнатных растений, а также овощей на дачных участках по заданию учителя, уход за плодовыми деревьями, изготовление поделок из природного материала, уход за ландшафтом, создание памяток, выпуск рисунков, плакатов и газет, обсуждение видеофильмов и др.

Каждое конкретное понятие об охране природы формируется поэтапно, систематически. Например, понятие о заповедности рассматривается и формируется во всех классах, изучаются вопросы истории заповедников, географии заповедных территорий, формы заповедников и заповедных зон, охраняемые в них представители растительного и животного мира, законы об охране природы, создание Красной книги. В 9-х и 11-х классах интересно проходят уроки – «Экологическое лото», на которых формируются понятия «продуценты», «консументы», «редуценты», «экологическая пирамида». Класс делится на четыре группы, каждая из которых получает карты с изображением схем экологической пирамиды и «объема продукции» на каждом трофическом уровне, а также карточки с изображением растений, животных и антропогенных факторов. Читая правила экологического лото, применяя свои знания, ученики должны составить из карточек экологическую пирамиду, ввести антропогенный фактор, разрушить сложившуюся экосистему и объяснить результаты проделанной работы. В каждой группе есть наблюдатель, который в конце игры подводит итог и делает выводы по теме.

Проводимые в школе экологические конференции (деловые игры) помогают ученику выступить в роли специалиста, общественного и политического деятеля, развить в себе морально-волевые качества, опыт принятия решений в конкретной «экологической ситуации». Экологические игры решают многие задачи: 1) формирование идеалов личности, 2) интегрирование знаний и умений, полученные на уроках географии, истории, литературы, химии и др., 3) комбинирование знаний для получения вывода, 4) перенос знаний и умений на практику, 5) развитие творческой деятельности, 6) формирование гражданской позиции (1. С. 59).

Некоторые темы, касающиеся экологических вопросов, позволяют использовать на уроках и внеклассных мероприятиях художественные произведения, поэзию, народный календарь. В произведениях русских и советских писателей рассматривается слияние духовного мира человека с окружающей его природой. Природа предстает как образ существующей красоты естественной жизни, и как символ Родины (например «Слово о полку Игореве»). В художественных произведениях прослеживаются идеи о возрождении человека до гражданской ответственности и беспокойства за ее будущее. Использование на уроках творчества А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, Н.А. Некрасова И.С. Тургенева, М.М. Пришвина, Л.Н. Толстого, К.Г. Паустовского расширяют представления о русском пейзаже, о Родине, формируют чувство гордости за величие России.

Воспитанию патриотизма, развитию эстетического чувства во-многом способствуют экскурсии, где ученики всматриваются в гармоничные формы и даже в некрасивых на первый взгляд объектах и явлениях замечают скрытую красоту и величие Природы. Так, поездки на лотосные поля Астраханского государственного природного биосферного заповедника и гору Большое Богдо (Ахтубинский район Астраханской области) позволяют осветить краеведческий аспект охраны природы.

Лекции и семинары экологического содержания проходят так, чтобы учащийся увидел существо и целостность всех аспектов, которые затрагиваются и обсуждаются. Лекции вводят учащихся в курс экологических проблем, развивают навык устанавливать взаимосвязи, расширяют кругозор. Лекция направлена на эмоциональный мир учащихся. Приводятся яркие сравнения, происходит обращение к личному опыту. Выделение глобальных вопросов, работа с терминами, тезисы позволяют учащимся понимать, принимать и запоминать учебный материал.

На семинаре проводятся выступления школьников по заранее подготовленным вопросам или идет свободный обмен мнениями, так как вопросы сохранения окружающей среды являются личностно-ориентированными, касаются каждого.

Для актуализации экологических проблем, понимания и оценки учащимися их значимости проводятся ролевые игры. Детям заранее предоставляется список информационных источников (журналы, газеты, официальные документы, брошюры, книги),учащиеся нацеливаются на правильность постановки вопроса при обсуждении, распределяются роли специалистов в разных областях хозяйства, науки и культуры. Такая форма деятельности позволяет получать успех полного самовыражения школьников, активности и свободы действия, а также быть взаимотребовательными и уважать друг друга.

В младших классах (5 кл.) хорошим способом обсудить вопросы экологического содержания является обсуждение рассказов или постановка экологических сказок, изготовление памяток «Что делать с мусором?».В 6 классе дети могут пробегать экологический марафон, на котором они призывают, переходя из класс в класс, активно участвовать всех в предметной неделе. Также ученики 6 кл. попадают в «Осенний Природоград», где их ждут Времена года, звучат стихи А. С. Пушкина и астраханских поэтов и писателей о природе нашего края, ребята отгадывают загадки о явлениях природы. На одном из уроков по теме «Класс Птицы» в 7 кл. учащиеся делятся на 3-4 группы. Каждая группа исследует с помощью оборудования влияние мазута, бензина, подсолнечного масла на перьевой покров птиц, пробуют очистить загрязненные перья. Делают выводы об опасности экологического загрязнения океана разлившейся нефтью, читают стихи собственного сочинения по теме урока. В 7 кл. проводятся экологический капустник или экологический турнир. Экологический капустник- это своеобразный конкурс, состоящий из нескольких заданий: 1) разминкакоманды отвечают на вопросы-шутки), 2) конкурс № 1 –находят среди списка животных, похожих на определенные растения, 3) конкурс № 2-инсценируют песни о природе, 4) конкурс № 3- определяют по названиям насекомых их принадлежность к отряду, 5) конкурс № 4 – команды представляют подготовленный экологический плакат, 6) конкурс № 5- командам предлагают рисунки фантастических животных, они должны разгадать, части каких животных были использованы, 7) конкурс № 6-команды показывают сценки об охране природы. 8) конкурс № 7- команда должна придумать стихотворение о природе, имея заданную рифму, 9) конкурс № 8 – командам необходимо из карточек-фотографий составить цепи питания, 10) конкурс № 9 –команды комментируют вывешенные плакаты по экологии.

Экологический турнир – это КВН, состоящий из нескольких заданий: 1) инсценировка экологической пьесы, 2) исполнение экологического гимна, 3) демонстрация плана обследуемой территории, прилежащей к школе.

С учениками 7–8 кл. мы готовим и проводим экологический концерт, где главные герои – сказочные персонажи, исполняющие экологические песни, звучат стихи о красоте нашей земли, демонстрируются сценки.

В 8 кл. проходят конференции – ролевые игры,. например, по теме «Экология и здоровье», на которых участвуют «корреспонденты журналов, терапевт, санитарный врач, гидролог, эколог, почвовед, агрохимик, синоптик, ученый-прогнозист».

Успешно проходит экологическое путешествие, как соревнование между командами 10 классов. Во время экологической зарядки «экипажи» прикрепляют к магнитной доске термины и дают определения. В конкурсе «Космическая связь» экипажи, просматривая сценку, дают комментарий. В задании полета члены экипажей решают экологические примеры, экологические задачи, составляют схемы пищевых цепей. При представлении домашнего задания учащиеся прогнозируют ситуацию, имитируют поведение туристов, составляют письмо-протест против загрязнения биосферы. В заключение команды-экипажи демонстрируют придуманные проекты чистого города.

Ко всем мероприятиям подбираются высказывания известных людей, стихи, вывешиваются плакаты из серии «Берегите природу», ребята сами готовят музыкальное сопровождение, при необходимости – костюмы.

При организации выставки творческих работ учащиеся получают задания по изготовлению Красной книги растений, Красной книги животных, ученики изготавливают птичьи гнезда с муляжами яиц, создают макеты биоценоза и другие поделки из природного материала, рефераты и доклады с экологическим содержанием.

Учащиеся старших классов проводят исследовательские работы. Такими работами становятся следующие: «Мониторинг зеленых насаждений», «Биоиндикация загрязнения воздуха по состоянию сосны», «Оценка чистоты атмосферного воздуха по величине автотранспортной нагрузки», «Кресс-салат как объект для оценки загрязнения почвы и воздуха», «Влияние биотических факторов на растительные сообщества», «Экологически грамотный потребитель товаров», «Выявление экологически опасных веществ в быту», «Воздействие излучения сотового телефона на здоровье человека», «Положительные и отрицательные стороны Интернета», «Железодефицитная анемия у подростков»., «Человек как биологическое и социальное существо». Рассуждая логически, перерабатывая факты, мысля философски, школьники находят в природе произведения искусства, эстетический идеал и истину.

Подобные формы работы с учащимися помогают им осознать положение человека в природе, развивать экологическое мышление, формировать «экологическую зрелость», учат принимать правильные решения.

Библиографический список

1. Зверев И. Д., Суравегина Т. И. Экологическое образование школьников. М.: Педагогика, 1993.

2. Пироговский М. И., Сокольская Н. И., Семчук Н. М., Федорович В. В., Кушникова С. Н. Основы экологии и охрана природы. Астрахань, 1997.

АРХЕОЛОГИЯ НИЖНЕГО ПОВОЛЖЬЯ

Новичков А.Б.

Сумина О.Н.

ОГУК «Астраханский государственный объединенный историко-архитектурный музей-заповедник»

ПРЕДМЕТЫ ВООРУЖЕНИЯ РАННЕСАРМАТСКОГО ВРЕМЕНИ ИЗ РАЗВЕЯННОГО ПОГРЕБЕНИЯ У СТАНЦИИ ДОСАНГ

Начало сарматской истории в Нижнем Поволжье представляет собой фрагментированною картину в силу малой информативности письменных источников и немногочисленности археологических памятников (2. С. 141). Поэтому каждая находка заслуживает внимания.

В нашей статье речь пойдет о случайной находке предметов вооружения раннесарматского времени в дефляционной котловине в 15 км. к северо-востоку от станции Досанг Красноярского района Астраханской области в окрестности чабанской точки «Дедушка». Предметы представлены бронзовыми наконечниками стрел в количестве 24 штук (рис. 1-24) и фрагментированным железным мечом (рис. 25).

Меч с узким бабочковидным перекрестием и навершием в виде несомкнутых волют. Лезвие линзовидное в сечении, с продольным ребром жесткости с обеих сторон. Длина меча 59,5 см., ширина у перекрестия 5 см. На лезвии следы продольных волокон древесины от ножен. По сохранности предмет сильно коррозирован, собран из фрагментов.

Меч относится, к средним мечам, которые могли использоваться «в пешем бою в качестве колющего вспомогательного оружия» (2. С. 22). Как отмечает Клепиков В.М., к II отделу 2 типа следует отнести меч средней длины с узким бабочковидным, а скорее близким к ложнотреугольному, перекрестьем и навершием в виде несомкнутых волют. Такой меч происходит из Аксёновского I могильника, кургана 12, из погребения в яме с заплечниками (2. С. 26).

Волютообразные навершия с бабочновидным перекрестием известны в скифских савроматских и кавказских древностях VI – V вв. до н.э. (6. С. 18-20, рис. 3).

На территории Астраханской области похожий меч был найден экспедицией Астраханского музея-заповедника в 1987 – 1988 гг. при раскопках у поселка Комсомольский Красноярского района Астраханской области в погребении № 23. Учитывая архаичность колчанного набора, форму и размеры меча авторы датируют погребение № 23 второй половиной VI – началом V в. до н. э. (1. С. 127, 139). Ещё один меч с бабочковидным перекрестием и волютообразным навершием найден в разрушенном раннесарматском погребении №7 на бугре Приволжском в Наримановском районе Астраханской области (5. С. 7). Комплекс относится к V в. до н. э.

Наконечники стрел относятся к классу бронзовых, группе втульчатых. Представлены двумя отделами (трехлопастные-трехгранные и четырехгранные) и несколькими типами:

  1. Наконечник стрелы бронзовый трёхлопастной со сводчатой головкой с выступающей длинной втулкой с шипом (рис. 8 и с фрагментом шипа рис. 1, 2, 3, 5, 6, 7). Аналогичный наконечник встречен в погребении № 23 у поселка Комсомольский (1. С.134, рис. 6, 9), а так же в кургане 34, погребении 6 у ст. Жутово (2. С. 40 - Тип 3, подтип 1, вариант «е», рис. 8/23) Октябрьского района Волгоградской области. Последнее погребение датируется IV в. до н. э.

  2. Наконечник стрелы бронзовый трёхлопастной с выступающей втулкой, головка комбинированная, с лопастями срезанными под острым углом к втулке (рис. 9). Аналогичный наконечник встречен в кургане 14, погребении 1 Аксёновского II могильника (2. С. 40 - Тип 3, подтип 1, вариант «в», рис. 8/14). Погребение датируется IV в. до н. э.

  3. Наконечник стрелы бронзовый трёхлопастной, со сводчатой головкой и выступающей втулкой (рис 4). Аналогичный наконечник встречен в кургане 63, погребении 1 у ст. Жутово (2. С. 39 - Тип 2, подтип 1, вариант «б», рис. 7/8). Погребение датируется IV в. до н. э.

  4. Наконечник стрелы бронзовый трёхлопастной, со сводчатой головкой и выступающей втулкой (рис 22, 23). Аналогичный наконечник встречен в кургане 33, погребении 1, Кривая Лука XIV Черноярского района Астраханской области и в кургане 14, погребении 1, Аксеновский II (2. С. 39 - Тип 2, подтип 1, вариант «г», рис. 7/16, 7/18). Оба погребения датируются IV в. до н. э. Такие же наконечники встречаются и в более ранних погребениях конца IV - V в. до н. э. курганного могильника у села Блюменфельд (Цветочное) Старо-Полтавского района Волгоградской области (7. С. 13, табл. 12/79).

  5. Наконечник стрелы бронзовый трёхлопастной, со сводчатой головкой и длинной втулкой (рис 13, 24). Аналогичный наконечник встречен в кургане 34, погребении 6 у ст. Жутово (2. С. 40 - Тип 3, подтип 1, вариант «б». рис. 8/11). Погребение датируется IV в. до н. э.

  6. Наконечник стрелы бронзовый трёхлопастной, с выступающей короткой втулкой. Головка сводчатая комбинированная с лопастями срезанными под острым углом к втулке. На одной из лопастей орнамент в виде «змейки» (рис. 10, 11). Аналогичный наконечник встречен в погребении № 23 у поселка Комсомольский (1. С. 134, рис. 6,27), в погребении у с. Блюменфельд(7. С. 13, табл. 12/67; 6. С. 115 рис. 16/5-17), а так же в кургане 12, погребении 1 Аксёновского I могильника (2. С. 39 - Тип 2, подтип 1, вариант «в». рис. 7/14). Последнее погребение датируется IV в. до н. э.

  7. Наконечник стрелы бронзовый трёхлопастной с внутренней втулкой. Головка трехгранная базисная (рис. 12). Аналогичный наконечник встречен в погребении № 23 (1. С. 134, рис. 6,30), а также в кургане 3, погребении 3 Новоникольского могильника (2. С. 39 - Тип 1, подтип 1, вариант «б», рис. 6/8; 4. табл. 15/ 43-46) Пролейского района Волгоградской области. Последнее погребение датируется IV в. до н. э.

  8. Наконечник стрелы бронзовый в сечении ромбовидный с выступающей длинной втулкой (рис. 14).

  9. Наконечник стрелы бронзовый в сечении ромбовидный с внутренней втулкой и жальцами опущенными ниже втулки (рис. 15). Аналогичный наконечник встречен в погребении № 23 у пос. Комсомольский (1. С. 134, рис. 6, 40).

  10. Наконечник стрелы бронзовый четырехгранный с внутренней втулкой (рис. 16, 17).

  11. Наконечник стрелы бронзовый трехгранный с выступающей короткой втулкой (рис. 18) (2. С. 39 Тип 2, подтип 1, вариант «е»).

  12. Наконечник стрелы бронзовый трехгранный втульчатый с непрофилированными остатками головок. Боковые грани плоские (рис. 19, 20, 21) (2. Тип 1, подтип 1, вариант «е»). Аналогичные наконечники встречены в кургане А 12 у с. Блюменфельд (7. С. 13, табл. 12/195; 6. С. 116 рис. 16/63).

Длительное использование наконечников при их систематической заточке или правке после частичной поломки привело к трансформации наконечников. В результате набор наконечников стрел демонстрирует экземпляры с лопастями, срезанными под разными углами, базисные головки с частично сохранившимся жальцем, непрофилированные едва намеченные головки, которые при дальнейшей заточке неминуемо превратились бы в пулевидный наконечник. Это все явилось результатом целого ряда действий, которые невозможно учесть. Но это, же говорит о долгом использовании данного набора наконечников стрел.

Так как савроматские и ранннепрохоровские наборы стрел мало отличаются друг от друга (4. С. 78), можно предположить что наши предметы существовали в V – IV вв. до н. э.

Библиографический список

  1. Дворниченко В.В., Плахов В.В., Очир-Горяева М.А. Погребения ранних кочевников из Нижнего Поволжья // Российская археология №3, 1997. С. 127-140.

  2. Клепиков В.М. Сарматы Нижнего Поволжья IV – III вв. до н. э. – Волгоград: изд-во ВолГУ, 2002.

  3. Мошкова М.Г. О раннесарматских втульчатых стрелах // КСИА № 89, М. 1962.

  4. Мошкова М.Г. Памятники прохоровской культуры // САИ Д 1-10, М. 1963.

  5. Павленко Ю.А. Отчет по материалам грунтовых могильников «Приволжский» Наримановского района и «Началовский – I» Приволжского района Астраханской области Астрахань 2003.

  6. Смирнов К.Ф. вооружение савроматов // МИА № 101, М. 1961.

  7. Смирнов К.Ф., Петреченко В.Г. Савроматы Поволжья и Южного Приуралья // САИ Д 1-9, М. 1963.

ПРИЛОЖЕНИЕ

А.Г. Жирова

ОГУК «Астраханский музей-заповедник»;

ГОУ ВПО «Астраханский государственный университет»

Башкирский государственный педагогический университет им. Б. Акмуллы

ПТИЦЕВИДНЫЕ НАШИВКИ ИЗ КОЧЕВНИЧЕСКИХ ПОГРЕБЕНИЙ

II ПОЛ. X I ПОЛ. XI ВВ.

Типы птицевидных нашивок ДII и ДIII были выделены Г.А. Федоровым -Давыдовым в его монографии Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов. В своей монографии исследователь не дал этнического определения данных вещей, отнеся их к комплексу кочевнических древностей IX-XI вв. По данным Г.А. Федорова-Давыдова, в погребениях данные нашивки сопровождаются копоушками и нашивками типа ДIV, лепными сосудами типов АI, БI – БIII. (7, С.141-142) Основной ареал распространения данных типов кочевнических украшений органичен Волго-Уральским междуречьем и Южным Приуральем, но известны находки птицевидных нашивок и в памятниках Волго-Донского междуречья.

Изучение данного рода украшений до сих пор остается актуальным и вызывает большой интерес в среде кочевниковедов, так как тип украшений с привесками является редкостью в среде тюркоязычных кочевников. С птицевидными нашивками связаны многие проблемы и дискуссии в историографии. Во-первых, актуален вопрос об этнической интерпретации нашивок. В настоящее время большинство исследователей кочевнических древностей придерживаются мнения о том, что данные нашивки являются своего рода этническим маркером огузских захоронений наряду с копоушками и бляхами-решмами. В. А. Кригер включил погребения, содержащие в наборе погребального инвентаря птицевидные нашивки и копоушки в «погребения 1-й группы Заволжья и Приуралья». Данную группу погребений на основе признаков погребального обряда исследователь трактует как огузские. (4, С.17) В.А.Иванов и Г. Н. Гарустович также поддерживают точку зрения В. А. Кригера. В монографии «Огузы и печенеги в Евразийских степях» исследователи подтверждают наличие схожих погребений с такими же признаками обряда и набором инвентаря, как и погребений 1-й группы, выделенной В.А. Кригером, к западу от Волго-Уральских степей.(4, С.77) Кроме того, исследователи подтверждают предположение В.А. Кригера о том, что нашивки в виде стилизованных фигурок птиц и копоушки с ажурным щитком относятся к категории огузских этнокультурных признаков.(5, С.88)

Конечно же немаловажен вопрос о датировке нашивок и половозрастном определении погребальных комплексов, содержащих данные предметы. В.А. Кригер и Д.В. Марыксин в монографии «Кочевники Западного Казахстана и сопредельных территорий в средние века (X-XIV вв.)» на основании анализа комплекса погребального инвентаря датируют погребения с копоушками и птицевидными нашивками типов ДII, ДIII и ДIV 2 половиной X- 1 половиной XI вв. Кроме того, исследователи провели половозрастное определение погребений, содержащих копоушки и птицевидные нашивок и установили, что чаще всего птицевидные нашивки встречаются в женских, реже в детских погребениях (4, С.45-47). Е.В.Круглов в статье «Погребальный обряд кочевников Северного Прикаспия в IX-нач.XI веков» также обращает внимание на то, что наличие птицевидных нашивок является этноопределяющим признаком женских и детских огузских погребений (6, С.60-65).

На наш взгляд, актуальным является вопрос об уточнении типологии нашивок типов ДII и ДIII всвязи с накоплением нового материала. Первоначально данные типы кочевнических украшений были выделены Г.А. Федоровым-Давыдовым. В монографии В. А. Кригера и Д. В. Марыксина «Кочевники Западного Казахстана и сопредельных территорий в средние века (X-XIV вв.)» была сделана попытка более подробной типологизации нашивок типа ДII:

ДIIа - с 4 ушками – петельками по концам. Крылья опущены вниз, украшена растительным орнаментом.

ДIIб - аналогичные, но с тремя подвесами ромбовидной формы

ДIIв – с 4 ушками- петельками. Крылья отогнуты вверх, украшена растительным орнаментом.

ДIIг – аналогичные, с тремя подвесками в виде перепончатых лапок (4, С.36).

На наш взгляд, выделение подтипов по признакам «крылья отогнуты вверх/вниз» достаточно резонно, но очевидно что подтипы а-б, в-г идентичны и различаются лишь по признаку отсутствия/наличия привесок. Так как на изделиях подтипа А и В также как и на изделиях подтипа Б и Г имеются петли для привешивания, на них так же изначально имелись привески, которые были утрачены. Мы праве ожидать, что на подвесках сходной формы были однотипные привески. Однако, несмотря на то, что необходимо учитывать особенности привесок при рассмотрении нашивок типа ДII, остается вопрос о том должна ли форма привесок влиять на выделение типов самих нашивок? При составлении нашей типологии мы основывались на типологии Г.А. Федорова-Давыдова и частично на типологию В.А. Кригера и Д.В. Марыксина.

В процессе уточнения типологии были проанализированы 23 изделия типа ДIII, 16 изделий типа ДII и 18 привесок. Описания и изображения изделий были получены в ходе работы с отчетами, монографиями и статьями.

Для выделения подтипов нашивок типа ДII (по типологии кочевнических древностей Г.А. Федорова-Давыдова) (7, С.67) мы основывались на признаке «крылья отогнуты вверх/вниз». Кроме того, мы учитывали такие признаки, как расположение петель для крепления привесов и характер орнаментации изделия. Всего на основе данных признаков нами было выделено 2 подтипа – А и Б

Подтип А (9 экз.):

Нашивка в форме силуэта падающей птицы. Концы крыльев направлены вниз. Петля для крепления нашивки - на месте головы, имеет 3 петли для крепления привесок: 1 – в центре хвоста, и по 1 на конце каждого крыла. (Зубовка К9П2, Увак К10П2, Лапас – 2шт, Верхнепогромное К1П3, Эльтон К7П1, Сухая Саратовка, Мирный -2 шт, Саркел)

Все нашивки кроме нашивки из Саркела украшены растительным орнаментом. Крылья нашивки из Мирного сильно загнуты вниз, характер орнаментации также отличается.

Подтип Б (7 экз.):

Нашивка в форме силуэта падающей птицы. Концы крыльев направлены вверх. Петля для крепления нашивки - на месте головы, имеет 3 петли для крепления привесок: 1 – в центре хвоста, и по 1 в середине нижней части каждого крыла.(Лапас, Верхнепогромное К1П3, Верхнепогромное К3П4, Сухая Саратовка)

Нашивки из Колобовки и Царева, идентичные по форме, имеют круглое сквозное отверстие в центре изделия. Нашивка из Карасу немного отличается по форме: крылья на конце делятся на 3 лепестка, верхний лепесток загнут вверх, нижний – вниз, в нем имеется отверстие для крепления привесок, хвост узкий, ярко выражен. Петля для крепления нашивки - на месте головы, кроме 2 петель на нижних лепестках крыльев имеет петля для крепления привесок: 1 – в центре хвоста, и по 1 в середине нижней части каждого крыла.

Крылья, хвост и туловище птицы нашивок данного подтипа заполнены растительным орнаментом. Но нашивки из Царева и Колобовки имеют другой характер орнаментации - по внутреннему краю данные изделия орнаментированы превдозернью.

Привески к нашивкам типа ДII рассматривались нами отдельно.Рассмотрев все имеющиеся предметы данной категории, мы заметили следующую особенность — четко прослеживаются 2 типа привесок: в форме ягоды с чашелистиком и в форме утиной лапки, все остальные привески, скорее всего, являются переходной формой от одного типа к другому. На основании данного наблюдения мы выделили 3 типа привесок, различных по форме и орнаментации.

Тип 1 (2 экз.) В форме ягоды с чашелистиком (Тамар-Уткуль, Болгарка -1)

Тип 2 (2 экз.)В форме утиной лапки ( Верхнепогромное К3П4, Мирный)

Тип 3 (14 экз.) Переходные формы между формой ягоды и формой утиной лапки (Мирный, Зубовка К9П2 – 2 шт, Калиновский, Лапас, Эльтон К7П1, Царев, Калиновка К9П3, Сухая Саратовка, Увак К10П2, Верхнепогромное К12П2, Средняя Ахтуба, Сухая Саратовка).

Тип нашивок ДIIIне был подвергнут более подробной типологизации со времени написания монографии Г.А. Федорова — Давыдова, посвященной типологии кочевнических древностей. На наш взгляд, к настоящему моменту было накоплено достаточно материала для выделения подтипов данного типа украшений. При выделении подтипов данного типа вещей, мы основывались на признаке: «характер оформления прорези в центральной части изделия».

Подтип А (15 экз.) - нашивки с прорезью в центральной части изделия. В данном подтипе выделяются группы изделий, различных по вариантам изображения солярных знаков и голов парных протомов.

Варианты изображения солярного знака

а) просто круг (Саркел)

б) лучи в одну сторону (нет)

в) лучи, повернутые в разные стороны (Царев, Быково-1, Быково)

г) точки- лучи и точка в центре солнца(Увак К10П2, Зубовка К9П2 — 2 шт, Увак, Заканальный — 2 шт,Заяры К1ПА, Старица, Волго — Ахтубинская пойма - 2 шт)

д) точки-лучи, без точки в центре солнца (нет)

е) концентрические круги (Киляковка)

ж) нет солярного знака (нет)

Варианты изображения головы протома

а) голова птицы без гривы (Увак, Саркел, Царев, Быково, Быково-1, Зубовка К9П2)

б) голова птицы без проработанных деталей(Увак К10П2, Зубовка К9П2 — 2 шт, Киляковка, Заканальный)

в) голова птицы с гривой (Заяры К1ПА, Заканальный, Волго-Ахтубинская пойма — 2 шт)

г) голова коня (Старица)

д) нет протома (нет)

Подтип Б (5 шт.) — нашивки, прорезь в центре изделия имеет перемычку подпрямоугольной формы, соединяющую верхнюю и нижнюю петли изделия. Перемычка изделия оформлена изображением ромба. В данном подтипе также выделяются группы изделий, различных по вариантам изображения солярных знаков и голов парных протомов.

Варианты изображения солярного знака

а) просто круг (Средняя Ахтуба)

б) лучи в одну сторону (Янайкино)

в) лучи, повернутые в разные стороны (нет)

г) точки- лучи и точка в центре солнца(Заканальный )

д) точки-лучи, без точки в центре солнца (Средняя Ахтуба)

е) концентрические круги (нет)

ж) нет солярного знака (Петропавловка)

Варианты изображения головы протома

а) голова птицы без гривы (Петропавловка)

б) голова птицы без проработанных деталей (Средняя Ахтуба — 2 шт, Янайкино, Заканальный)

в) голова птицы с гривой (нет)

г) голова коня (нет)

д) нет протома (нет)

К данному подтипу нами была отнесена нашивка из Петропавловки, не имеющая прорези в центральной части, но место, где обычно располагается прорезь было оформлено растительным орнаментом в форме привернутого сердца. Данное изделие оригинально еще и тем, что в месте расположения солярных знаков в виде солнца на данной нашивке располагаются олени, смотрящие в центр изделия.

Подтип В (2 экз.)— нашивки, прорезь в центральной части изделия отсутствует, парные протомы по краям изделия отсутствуют, вместо них имеются дополнительные петли. Все изделия данного типа имеют одинаковые варианты изображения солярного знака: точки-лучи, без точки в центре солнца (Царев, Колобовка ).

Кроме выделения подтипов птицевидных нашивок и их особенностей, необходимо также проследить взаимосвязи типов и подтипов птицевидных нашивок. Для этого нами были проведены подсчеты взаимовстречаемости типов и подтипов нашивок в погребениях. В первую очередь были рассмотрены случаи взаимовстречаемости нашивок типов ДII и ДIII.

Нашивки типа ДIIа и ДII б встречаются вместе только в одном погребении (Верхнепогромное К1П3). Было отмечено 2 случая взаимовстречаемости нашивок типов ДIIа и ДIIIа (Увак К10П2, Зубовка К9П2). Кроме того, в 2 случаях была прослежена взаимовстречаемость нашивок типа ДIIIа в одном погребальном комплексе (Волго-Ахтубинская пойма П1, Зубовка К9П2).

Затем мы рассмотрели случаи взаимовстречаемости нашивок типа ДII и привесок к ним. Наибольшая частота взаимовстречаемости в одном погребении– 3 случая была прослежена между нашивками типа ДIIа и привесками 3 (Увак К10П2, Эльтон К7П1, Зубовка К9П2). Также был отмечен один случай взаимовстречаемости в одном погребении нашивок типа ДIIб и привесок 2 (Верхнепогромное К3П4).

Также был рассмотрен вопрос о взаимовстречаемости привесок и нашивок типа ДIII. Они встречаются вместе всего лишь в 2 случаях (Зубовка К9П2, Увак К10П2). Но так как в данных погребениях также были обнаружены нашивки типа ДII, и не было прослежено ни одного случая взаимовстречаемости только привесок и нашивок типа ДIII при отсутствии нашивок типа ДII, то можно поставить под сомнение предположение Л.М. Гаврилиной о том, что нашивки типа ДIII имели привески.

Прямых аналогий обоим типам нашивок пока не известно, но тем не менее различные исследователи выделяют определенные сходства данных типов украшений с украшениями средневековых народов Поволжья, Прикамья и Сибири.

Л.М. Гаврилина в статье «Кочевнические украшения X века» затрагивает вопросы о родстве птицевидных нашивок и финно-угорских подвесок, о необходимости поисков аналогий в «чудских древностях» Северо-Восточной Европы и материалах Сросткинской культуры (1. С.220-224). По мнению исследовательницы нашивки типа ДII и фигурки птиц из «чудских древностей», распространенные на территории Северо-Востоной Европы и Западной Сибири схожи по общему абрису. Но, если сопоставить накладки типа ДII и «чудских птиц», можно увидеть ряд отличительных особенностей: более натурная орнаментация «чудских древностей», отличия в расположении петель для подвесок (1. С. 220-221).

Отдаленными аналогиями нашивок типа ДIII являются шумящие подвески с двумя головами коней или птиц, повернутыми в разные стороны, известных в Волжской Болгарии в материалах Танкеевского, Стерлитамакского и Бродовского могильников. Также отдаленные аналогии нашивки типа ДIII имеют с так называемыми «двуглавыми коньками», распространенными на территории Хазарского каганата. По определению В.Е. Флеровой, данные амулеты представляют собой парные протомы верблюдов или птиц (8. С.43-44)

Стилистические особенности декора птицевидных нашивок имеют общие черты с металлическими изделиями Сросткинской культуры из Южной Сибири и Обь-Иртышского междуречья (прорезная техника, украшение выпуклинами и кружками, пояски ложной зерни, мелкая насечка края). Дмитрий Глебович Савинов объяснил появление в кочевнических погребениях данных вещей посредничеством кыпчаков, участвовавших в сложении сросткинской культуры. Но, по мнению Л.М. Гаврилиной, объяснение Дмитрия Глебовича Савинова не убедительно потому что огузские и сросткинские ажурные украшения датированы одним временем (нет интервала для переноса и передачи стиля) (1. С.220-221). Таким образом, характер связей со Сросткинской культурой остается неясным.

Культовая принадлежность данных украшений вы настоящее время не вызывает сомнений, следовательно немаловажным становится вопрос о семантике данных предметов. Сложность семантического анализа птицевидных нашивок заключается в том, что они сочетают в себе сразу несколько образов: образ птицы, образ солнца, в некоторых случаях – образ коня и оленя.

Декорирование нашивок изображением протомов птиц и общая форма нашивок не случайна. Образ птицы был популярен в религии и фольклоре всех народов Евразии. У сибирских народов известны онгоны в виде птиц, фигуры летящих птиц устанавливались на высоких шестах у жилищ шаманов. Птицы служили посредниками между людьми и небом. Этнографически зафиксировано множество праздников, связанных с весенним прилетом птиц. Множество изображений птиц встречается у финно-угорских народов. В памятниках материальной культуры многих народов в эпоху Средневековья известны изображения птиц: в виде отдельных фигур — сидящих, летящих, в паре — головками друг к другу или в разные стороны (1. С. 220). Птицевидные нашивки заключают в себе сразу два образа птиц – образ хищной птицы и образ водоплавающей птицы (утки или гуся). Образ водоплавающей птицы был особенно почитаемым в среде тюрков, символизировал единство, союз между землей, водой и небом. Данный образ часто встречается в мифах и эпосе. В Алтайской мифологии встречается доброе божество Ультень, являющийся людям в виде утки или светлого гуся. В Хакасском фольклоре имеется сюжет о птице – демиурге. Образ утки был популярен также в иранском мире (5. С. 143-144). В то время как образ водоплавающей птицы связывал воедино нижний и верхний миры, образ хищной птицы символизировал верхний мир, по мнению В.Е. Флеровой, образ хищной птицы для средневекового населения степей был связан с кругом, символикой неба и солнца (8. С.74).

Следующий образ, встречающийся на ряде птицевидных нашивок – образ коня. Конь в культуре кочевников занимал особое место. Это животное сопровождало человека всю жизнь с момента рождения и после смерти. Для индоевропейцев образ коня тесно связан с солярной символикой, и дневным движением солнца. Птицевидные нашивки демонстрируют нам усиление образа коня использованием данного образа в виде парного протома. Такое изображение коней является проявлением культа небесных братьев-близнецов, изображавшихся в образе коней или оленей. В культурах многих народов «двуглавые» животные и птицы воспринимались охранителями. Предметы с такими изображениями считались культовыми и магическими, служили амулетами-оберегами, которые должны были обеспечить владельцу защиту, благополучие и возможность исцеления от болезней. В финно-угорской и славянской традиции коньковые подвески были принадлежностью исключительно женского костюма, они связывались с магией плодородия. У народов Северного Кавказа известны обереги от враждебных сил в виде «парных животных, обращенных в разные стороны» (5. С.65-70).

Кроме того, все нашивки имеют выраженную солярную символику. Солярные символы изображаются в виде круга, с вписанными в него лучами – точками или лучами – линиями, в виде концентрических кругов, на одной из нашивок (из Петропавловки) заменой изображения солнца служит изображение оленя, помещенное в месте, где на нашивках обычно изображается солнце. Интересен тот факт, что на нашивках типа ДIII всегда присутствуют два солярных символа. В некоторых случаях лучи солнц направлены в разные стороны и символизируют солнце верхнего мира (лучи направлены вправо, по часовой стрелке) и солнце нижнего мира (лучи направлены влево, против часовой стрелки).

Таким образом, можно проследить две семантические тенденции: соединение верхнего и нижнего миров и охранная символика. Кроме того, возможна связь нашивок с магией плодородия.

Библиографический список

  1. Гаврилина Л.М. Кочевнические украшения X века // Советская археология. 1985. С. 220-224.

  2. Гарустович Г.Н. , Иванов В.А.Огузы и печенеги в евразийских степях. Уфа, 2001 С. 77, 88

  3. Кригер В.А. Кочевники Южного Приуралья и Заволжья в средние века (X-XIV вв.): Автореф. дис. канд. ист. наук. М.,1985.

  4. Кригер В.А, Марыксин Д.В. Кочевники Западного Казахстана и сопредельных территорий в средние века (X-XIV вв.). 2009.

  5. Король Г.Г. Искусство средневековых кочевников Евразии. Очерки. М., Кемерово, 2008.

  6. Круглов Е.В. Погребальный обряд кочевников Северного Прикаспия в IX-нач. XI веков. 2005.

  7. Федоров-Давыдов Г.А.Кочевники восточной Европы под властью Золотоордынских ханов. М., 1966.

  8. Флерова В.Е. Образы и сюжеты мифологии Хазарии. М., 2001. С. 43-44, 74.

ПРИЛОЖЕНИЕ

А.Г. Жирова

ОГУК «Астраханский государственный объединенный историко-архитектурный музей-заповедник»;

ГОУ ВПО «Астраханский государственный университет»

Башкирский государственный педагогический университет им. Б. Акмуллы

РОЛЬ ЖИВОТНЫХ В ПОГРЕБАЛЬНОМ ОБРЯДЕ НАСЕЛЕНИЯ АСТРАХАНСКОГО КРАЯ В ДОМОНГОЛЬСКОЕ ВРЕМЯ

Устойчивым компонентом погребального обряда тюрков являются сопроводительное захоронение животных: лошадей, баранов, верблюдов, и связанные с ними представления. Особенно это относится к лошади, экономическое значение которой для кочевника-скотовода было огромно. Кочевое хозяйство средневекового населения Средней Азии в значительной мере зависело от уровня развития коневодства. Таким образом, коневодство определило роль коня в мировоззрении людей. Для кочевника-скотовода лошадь являлась основным транспортным средством. «Если бы ты изучил длительность жизни тюрка и сосчитал дни ее, то нашел бы что он сидел на спине лошади больше, чем на поверхности земли» - говорится в «Послании Фатху б. Хакану о достоинствах тюрок и всех войск халифата» ал-Джахиза, написанного в середине IX века (8. С.23). Лошадь начинали использовать для верховой езды с раннего возраста. В средневековых тюркских погребениях Аржана были исследованы останки 2-ух и 3-ех летних взнузданных лошадей. В погребениях тюрков Нижнего Поволжья могли находится останки 2 и более лошадей, следовательно, каждый человек мог иметь несколько верховых коней. Из материалов тюркских погребения Алтая известно, что в качестве ездовых животных могли использоваться жеребцы, мерины, а также холостые кобылы.

Конь был важен для древних тюрков не только в качестве ездового животного и пищи, имеются свидетельства эмоциональной связи кочевников и коней. Ярким доказательством является тот факт, что древние тюрки давали своим верховым коням имена, которые отражали основные свойства животного: характер, темперамент, масть. Известны несколько средневековых имен скакунов: боевых коней Кюль-Тегина звали: серый – Башгу, белый – Азман, белый Оксиз («Безумец» или «Бешенный»), конь Тум-Кула («Совершенно гнедой»), упомянутый в эпитафии с р. Талас. В кургане Аржан II (Тува) вместе с пожилым мужчиной был захоронен жеребец 2-3 лет, имя животного было вырезано на костяном псалии, верхняя часть которого была оформлена в виде головы коня. Имя животного читалось как Шалга. («Шалый» или «Буян») (7. С.184) Еще больше имен коней можно узнать из героического эпоса. Имя лошади, являясь ее своеобразным паспортом свидетельствовало об отношении к ней ее хозяином, для которого данный конь был не только орудием труда, но и товарищем, который делил с ним трудности кочевой жизни. Мотив товарищества ярко отражается в эпосе (10. С.36-37). На тесную связь кочевников с лошадью указывает тот факт, что они сами выращивали и воспитывали своих коней. В «Послании Фатху б. Хакану о достоинствах тюрок и всех войск халифата» имеются сведения о том, что тюрок сам выращивает свою лошадь, приручает и объезжает ее, она его незаменимый друг в набегах и охоте; в голод тюрок «Режет одну из своих лошадей, а если испытывает жажду, то доит одну из своих кобыл».

Конь играл важную роль не только в жизни кочевника, но и после смерти он сопровождал своего хозяина. Коню отводилась важная роль в погребальном обряде: описанном китайцами тюркском погребальном обряде лошадь является жертвенным животным, а также служит для транспортировки умершего к месту сожжения, кроме того, конину помещали в могилы в качестве заупокойной пищи, а для живых она служила пищей на тризне (10. С.53).

Конь играл важную роль и в обрядовых действиях, совершавшихся после похорон. В тюркском эпосе имеются сведения о ритуальных скачках, совершавшихся рядом с местом захоронения.(2, С.344) Ритуальный смысл таких скачек раскрывают этнографические данные. У киргизов после совершения погребения, в сороковой день и через год устраивались скачки. Серия поминальных скачек завершилась большими конными состязаниями (10. С.59).

Умерщвленного коня препровождали в загробный мир, сопогребая вместе с человеком, руководствуясь в выборе форм социальным положением умершего, его полом, возрастом, традициями, экономическими интересами. Различают три формы сопогребения коней с умершими: погребение целой лошади, помещение в могилу чучела коня и погребение умершего с конским снаряжением. В эпоху средневековья на территории Нижнего Поволжья практиковались все три формы сопогребения (10. С.59).

Погребение умершего с конем

Исследования Б.Б. Овчинниковой по вопросам хронологии погребений с конем показали, что на территории Центральной Азии погребения с конем укладываются в рамки с VI-X вв. Исследователи сходятся во мнении о том, что средневековые погребения с конем были оставлены тюрками или тюркоязычными племенами. Коня при захоронении клали слева или справа от умершего, вше или на одном уровне с ним. В некоторых случаях с человеком погребали двух-трех коней, при этом заседлан был только ближайший к погребенному конь (9. С.223). Роль лошади, погребенной вместе с человеком, заключалась в доставке умершего на тот свет и служении ему так же, как и при жизни. Для этого лошадь была полностью экипирована (10. С.71).

Из 73 средневековых погребений с территории Астраханской области, принявших участие в статистической обработке1 было отмечено 24 случая участия коня в погребальном ритуале. Но среди них не было отмечено ни одного случая погребения целого остова коня вместе с умершим. Во всех случаях в погребениях встречаются чучела коней.

Погребение с чучелом коня

Погребения со шкурой или с чучелом коня для Центральной Азии малохарактерно. Основной ареал распространения такого обряда – западные районы степей Евразии. По мнению Л.Р. Кызласова, обряд погребения со шкурами лошадей появился у тюркоязычных племен Центральной Азии в конце I тыс. н.э., при этом он сосуществовал с погребениями, сопровождающимися целой тушей коня. Исследователь допускает, что подобные погребения могли принадлежать одной или близкородственным этническим группам (11. С.19). В тоже время по результатам проведенной статистической обработки было отмечено доминирующее большинство погребений с чучелами коней. При археологическом изучении погребения исследователи обычно обнаруживают кости черепа и конечностей животного, в редких случаях удается зафиксировать следы тлена конской шкуры. Сохранилось описание изготовления чучела коня очевидцем – арабским путешественником Ибн Фадланом: «Потом возьмут его лошадей и в зависимости от их численности убьют сто голов или двести, или одну голову и съедят их мясо, кроме головы, ног, кожи и хвоста. И, право же, они растягивают все это на де­ревянных сооружениях и говорят: это его лошади, на которых он поедет в рай» (4. С.316-317).

На наш взгляд, важным является также вопрос об ориентировке коня в погребении. С.П. Нестеров полагает, что тюрки укладывали в могилу коней, ориентируя морду животного в сторону, где по их мнению находился загробный мир. Исходя из изучения кочевнических погребений Минусинской котловины, и анализа данных письменных источников он помещает загробный мир на западе. В погребальных памятниках с территории Астраханского края наблюдается следующая тенденция ориентировки коня: в 4 случаях (7%) конь был ориентирован на восток, также в 4 случаях на юго-запад, в 3 случаях (5%) – на запад, и в 3 случаях – на северо-запад. К сожалению, в 45 случаях (76%) ориентировка коня не была определена исследователями погребального комплекса.

Кроме ориентировки коня в погребении также необходимо учитывать и характер отчленения конечностей животного для изготовления чучела. А.Г. Атавин предполагал, что характер отчленения конечностей является этноопределяющим признаком. Он предлагал относить погребения с отсечением конечностей лошади по 1 или 2 сустав к кругу огузо-печенежских памятников (1. С.96).

Погребение с конской сбруей

Обычай класть в могилу конское снаряжение был очень распространен у многих тюркских племен. В чистом виде данная форма сопогребения встречалась крайне редко, чаше данная форма являлась частью обряда препровождения коня в мир мертвых. Помещение в могилу предметов конского снаряжения как правило, должно было сопровождаться закланием коня, которого посредством определенных обрядов и в соответствующем виде (оставление у могилы, захоронение под насыпью, вывешивание шкур на жердях, помещение шкур в могилы, сожжение мяса и костей, оставление шкур на объедение зверям) отправляли к умершему в загробный мир. Таким образом, конская сбруя, положенная в могилу, не была аналогична конскому захоронению, а предназначалась коню, умерщвленному у могилы в день похорон или поминок. Об этом же свидетельствуют этнографические материалы. Бельтыры в XIX в. Связанного «посмертного» коня убивали ударом ножа в затылок, седло и узду портили и клали в могилу, при этом убитый конь оставался на съедение зверям и птицам. Сагайцы кости принесенного в жертву и съеденного животного не ломали, а на седьмой день сжигали (5. С.117-118, 125). Эти обряды связаны с верой во встречу убитого и съеденного на тризне коня со своим хозяином (10. С.63).

Из принявших в статистическом анализе погребений 41 (56%) содержало предметы сбруи, из них в 17 погребениях присутствовали стремена, в 15 удила или фрагменты удил, в 4 – части седла и также в 5 различные детали сбруи: накладки, распределители, пряжки, бляхи - решмы. Из этих погребений в 7 случаях в могиле не содержалось останков коня, но было отмечено присутствие элементов конского снаряжения. В тоже время в 8 случаях захоронения в могиле чучела коня не было отмечено присутствие конской сбруи.

Кенотафы

Сооружение кенотафов было характерно для народов Центральной Азии с древности. Хронологически они укладываются в рамки с VI-IX вв. По мнению С.П. Нестерова, кенотафы сооружались в тех случаях, когда человек погибал, а его труп не был найден. Но, на наш взгляд, возможны и другие причины сооружения кенотафов: преждевременная гибель боевых верховых коней. В героическом эпосе гибель боевого коня, которого он воспитал, всегда считалась несчастьем (10. С.79).

В ходе исследования на территории Астраханского края было выявлено наличие двух кенотафов, относящихся к домонгольскому времени (грунтовый могильник Лбище, погребения №№ 7 и 8) (3. С.11-12). В обоих кенотафах были захоронены взнузданные чучела коней. Инвентарь включал в себя удила, псалии, стремена и подпружные пряжки. В одном из погребений (№7) на дне могильной ямы были обнаружены кости двух ног барана. В данном случае баран, скорее всего выступает в роли заупокойной пищи. Сложно однозначно ответить на вопрос с какой целью сооружались данные кенотафы. В первом случае, когда конь был захоронен с заупокойной пищей, конь, возможно, представлял собой подмену умершего вдали от родины человека: конь лежал по центру, на дне могильной ямы, сбоку от него была уложена пища. Возможно и то, что данный комплекс был сооружен в честь человека, умершего вдали от родины, с целью снаряжения его конем и заупокойной пищей, которые должны были найти его в загробном мире. Во втором случае кенотаф мог быть сооружен как с целью погребения боевого коня, так и с целью снарядить человека, умершего на чужбине. Интересно то, что оба кенотафа располагались на одном могильнике и были совершены с небольшим временным интервалом. Исходя из этого, возможно сделать заключение о том, что данные кенотафы могли быть сооружены в честь двух воинов, умерших на чужбине. С другой стороны данные кенотафы могли быть оставлены представителями одной этнической группы. С.А. Плетнева выделяет «оригинальную» черту погребального обряда печенегов - наличие кенотафов, т.е. поминальных захоронений под курганами взнузданного и оседланного чучела коня (12. С. 121-122).

Погребения с бараном

Также важен вопрос об участии барана в погребальном обряде средневековых кочевников. В литературе есть два объяснения погребения вместе с человеком целых туш баранов. С точки зрения А.Д. Грача, бараны в погребениях заменяют лошадей. М.П. Грязнов также полагал, что баран занимает в погребениях место лошади. С точки зрения В.П. Дьяконовой, в детских погребениях баран был положен к умершему как его личная собственность. Если до определенного возраста дети не имели в личной собственности лошадей, но мелкий рогатый скот им дарили очень рано. В погребениях женщин барана или овцу клали в качестве личной собственности. При условии если баран был помещен воинское погребение не в качестве загробной пищи, он мог занимать место коня. На это указывает наличие конской сбруи, являвшейся личной собственностью умершего. Таким образом, к каждому погребению с бараном необходимо подходить с учетом возраста, пола, социального положения умершего. Несомненно также и то, что эти захоронения относятся с кругу погребений с конем.(10. С.84) Но, несмотря на распространенность погребений с тушами баранов на территории Минусинской котловины, на территории современной Астраханской области таких погребений, относящихся к домонгольскому времени пока обнаружено не было. Из 73 изученных нами погребений в 21 было обнаружено присутствие частей туш баранов, но в каждом из этих случаев баран играл роль загробной пищи (в погребениях почти всегда встречались части задних конечностей и ребра). Баран также как и конь занимал важное место в жизни кочевников. Образ барана прочно занял важное место в культуре тюрков. Части скелета барана наделялись способностями оберегать своего хозяина от злых духов: альчики, подвешенные у колыбели должны были охранять беззащитных младенцев, амулеты из фаланг баранов должны были обеспечить владельцу удачу в семейной жизни. Тем не менее, кочевники воспринимали барана как основную часть рациона и гарантию своего благополучия. В качестве доказательства данного утверждения можно привести данные эпических сказаний алтайцев, тувинцев и хакасов: в эпосе часто встречается упоминание баранов именно в виде пищи (6. С.143-144).

Кроме костей коня и барана в погребениях с территории Астраханского края были отмечены редкие случаи встречаемости костей крупного рогатого скота (2 случая). Кроме того, был отмечен один случай присутствия в составе инвентаря погребения клыка волка, оформленного в виде амулета.

Итак, проведенное исследование показало, что животные играли важную роль не только в самом обряде погребения, но и в постпогребальной обрядности. Наиболее важное место в погребальной обрядности играл конь. Его роль была многоплановой – он использовался в качестве погребального транспорта, проводника, ритуальной пиши и участника поминальных обрядов. Существовало насколько видов погребения коня вместе с человеком – погребения чучела взнузданного коня без человека – сооружение кенотафа, погребение чучела коня вместе с умершим, погребение умершего вместе с элементами конской упряжи. Роль заупокойной пищи обычно отводилась барану, в могилу клали части задних конечностей и ребра животных. В обряде могли участвовать и другие животные, но такие случаи единичны и на данном этапе изучения погребальных комплексов домонголького времени с территории астраханского края анализ их роли в ритуале не представляется возможным.

Библиографический список

  1. Атавин А.Г. Некоторые особенности захоронений коня в кочевнических погребениях X-XIV вв. // Советская археология. №1. 1984. С.96

  2. Бичурин Н.Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. М., Л., 1950. Т.1. С.344

  3. Васильев Д.В. Отчет об археологических раскопках грунтового могильника Лбище в 1993 г. // Архив АЛАГУРФ Ф1Д23. С.11-12

  4. Иванов В.А. Огузы и печенеги в евразийских степях // История Татар с древнейших времен. Т 1. Народы степной Евразии в древности. Казань, 2002. С.316-317

  5. Катанов Н.Ф. О погребальных обрядах у тюркских племен с древнейших времен до наших дней // Известия общества археологии, истории и этнографии Казанского университета-1984.-Т.12, Вып. 2. С. 117-118, 125.

  6. Король Г.Г. Искусство средневековых кочевников Евразии. М., 2008.

  7. Кляшторный С.Г. Рунические надписи из кургана Аржан II // Первобытная археология Сибири. Л, 1975. С. 184

  8. Мандельштам А.М. Характеристика тюрок IX в. В «Послании Фатху б. Хакану» ал-Джахиза// Труды Института истории, археологии и этнографии АН КазССР – Алма-Ата, 1956. Т. 1. С.23

  9. Малявкин А.Г. материалы по истории уйгуров в IX-XII вв. Новосибирск, 1974. С. 45; Тихонов Д.И. Хозяйство и общественный строй Уйгурского государства X-XIV вв. М., Л., 1966. С. 223

  10. Нестеров С.П. Конь в культах тюркоязычных племен Центральной Азии в эпоху средневековья. Новосибирск, 1990. С.36-37, 53, 59, 63, 71, 84

  11. Степи Евразии в эпоху средневековья. М., 1981.

  12. Плетнева С.А. Кочевники южнорусских степей в эпоху средневековья (IV-XIII). Воронеж, 2003.

Приложение

И.Н. Пилипцов

ГОУ ВПО «Астраханский государственный университет»

СВЕТИЛЬНИКИ САМОСДЕЛЬСКОГО ГОРОДИЩА: ОПЫТ СИСТЕМАТИЗАЦИИ

Светильник – это керамическое изделие, использующееся для освещения. Принцип действия светильника следующий: в ёмкость наливался какой-нибудь густой жир (например, расплавленный бараний жир, который в горячем состоянии жидкий, а при охлаждении застывает), матерчатый или витой верёвочный фитиль погружается в жир, верхняя его часть выводилась наружу и поддерживалась носиком. За счёт явления смачивания расплавленный жир по фитилю поступал к месту горения. Светильники применялись в быту с античных времён до новейшего времени, периодом расцвета светильников является средневековье. Так, например, известны подобные светильники в средневековой Средней Азии, Египте, Хазарии, Волжской Булгарии и т.д. В своём большинстве светильники имеют овальную форму тулова, носики, сформированные венчиками и уплощённые ручки. Но встречаются и более редкие типы светильников – например, светильники поливные, с кольцевидными ручками, с кувшинообразным туловом, с носиками-трубочками. Известны светильники с тремя и пятью носиками. Таков, например, светильник из Египта (возможно, датирующийся VIII веком), имеющий 5 носиков, выходящих из тулова, слегка загнутую уплощённую ручку и донце с поддоном.

Надо заметить, что не только светильники применялись для освещения, использовались также и лампы-лампады, которые вставлялись в подвесные люстры. В основной своей массе это небольшие чашевидные открытые или полуоткрытые сосуды из стекла. Большое их количество было обнаружено при раскопках Биляра, они распространены по всему средневековому Востоку. Однако, мы остановимся на керамических светильниках.

Целью данной работы является анализ коллекции светильников из материалов Самосдельского городища. Для достижения цели нам необходимо выяснить распределение изделий по слоям и объектам, определить их датировку в соответствии с внутренней хронологией раскопа. Затем мы попытаемся построить типологию изделий на основе выделения технологических и морфологических признаков.

Самосдельское городище располагается в 43 км ниже Астрахани, в дельте, на правом берегу р. Старая Волга. Планомерные исследования Самосдельского городища ведутся с 2000 г.  Специфика данного памятника такова, что основным датирующим материалом и материалом, который может дать культурную интерпретацию слоя, является керамика.

Одним из часто встречающихся типов сосудов бытового или технологического назначения в коллекции Самосдельского городища являются светильники. Они встречаются довольно часто в разных слоях городища, но в качестве базы для исследования мы привлекли лишь те предметы, которые были включены в коллекцию индивидуальных находок. За годы исследований было обнаружено  и включено в коллекцию 3 фрагментированных и 44 археологически целых сосудов. В коллекции встречаются лепные, гончарные неполивные и гончарные поливные сосуды.

 Нами были разработаны основные описательные признаки морфологии светильников и способов отделки поверхности.

 Донце:

1. Плоское.

2. С поддоном.

3. С высокой ножкой-подставкой.

Форма тулова:

1. Баночная.

2. Уплощённо-сферическая, пояс максимального расширения посередине высоты сосуда.

3. Уплощённо-сферическая, пояс максимального расширения около донца.

4. Уплощённо-сферическая, пояс максимального расширения по венчику.

5. Кувшиновидная.

Носик:

1. Носик сформирован венчиком.

2. Носик сформирован венчиком и туловом.

3. Носик — трубочка.

Ручка:

1. Прямая уплощённая.

2. Слегка загнутая уплощённая.

3. Сильно загнутая уплощённая.

4. Кольцевидная.

Венчик:

1. Сильно загнутый внутрь.

2. Чуть загнутый внутрь.

3. Прямой.

Ангоб:

1.Светлый жидкий.

2.Светлый плотный.

3.Розовый жидкий.

4.Ангоб жидкий бежевый.

5.Без ангоба.

Наличие глазури:

1. Есть.

2. Нет.

Разделы в нашей типологии выделяются по способу изготовления. Раздел I — гончарные светильники, раздел II — лепные светильники.

Из вышеперечисленных признаков нами были определены в качестве типообразующих признаки, описывающие форму тулова и венчика. Светильники раздела I делятся на виды по форме тулова и на типы — по форме венчика.

Вид А. Тулово баночной формы

Вид Б.  Уплощённо-сферическая, пояс максимального расширения посередине высоты сосуда.

Вид В. Уплощённо-сферическая, пояс максимального расширения около донца.

Вид Г. Уплощённо-сферическая, пояс максимального расширения по венчику.

Вид Д. Кувшиновидное тулово.

Типы выделяются по форме венчика.

Тип 1 — Венчик сильно загнут внутрь.

Тип 2 — Венчик слабо загнут внутрь.

Тип 3 — Венчик прямой.

При анализе выборки в рамках раздела  I мы выделили следующие морфологические типы сосудов.

Вид тулова А — баночной среди гончарных светильников не встречается.

Тип I-Б1. Было обнаружено 12 светильников этого типа, ручки у них прямые уплощённые, сильно загнутые уплощённые или кольцевидные, носики сформированы венчиками, донца с поддонами. Поверхность светильников не ангобирована(1). В соответствии с внутренней хронологией раскопа этот тип датируется периодом 9-12 в.в.

Подтип I-Б1а отличается от типа I-Б1 тем, что поверхность сосудов ангобирована (11). 9 аналогичных светильников было обнаружено в Биляре. Наблюдается полная схожесть по типам.

В 2006 году на I раскопе Самосдельского городища был обнаружен интересный гончарный светильник, относящийся к типу I-Б1. Ручка у него кольцевидная, носик сформирован венчиком, а донце с поддоном. Светильник ангобирован и орнаментирован.

2 аналогичных светильника были обнаружены в Биляре. Интересно, что помимо схожести по типам (за исключением ручек: у светильника из Самосдельского городища ручка кольцевидная, а у светильника из Биляра она прямая уплощённая), наблюдается и некоторая схожесть в орнаментации, у обоих светильников орнамент нанесён на венчик, но у светильника из Самосдельского городища орнамент представляет собой наклонные прямые линии, начерченные параллельно друг другу, а у светильника из Биляра орнамент «ёлочный».(1.С. 51)

Эти 3 аналогии позволяют говорить о существовании культурных и, возможно, торговых связей между Волжской Булгарией и Хазарией(или Саксином). Но возможно также, что это говорит о наличии на Самосдельском городища булгарских мастеров-гончаров в XII-XII вв.

Тип I-Б2. Было обнаружено 27 светильников этого типа, ручки у них прямые уплощённые, слегка загнутые уплощённые, сильно загнутые уплощённые или кольцевидные, носики сформированы венчиками, донца - плоские, с поддонами. Встречаются ангобированные (5) и не ангобированные (1) светильники. В соответствии с внутренней хронологией раскопа этот тип датируется 9-12 в.в.

14 аналогичных светильников было обнаружено в Биляре. Наблюдается полная схожесть по типам (1. С.51).

Тип I-Б3. Было обнаружено 2 светильника этого типа, ручки у них прямые уплощённые, носики сформированы венчиками, донца -  плоские, с поддонами. Поверхность ангобирована. В соответствии с внутренней хронологией раскопа этот тип датируется 11- первой половиной 13 в.в.

Тип I-В3. Было обнаружено 2 светильника этого типа, ручки   у  них  кольцевидные, носики сформированы венчиками и туловами,  донца — плоские. Поверхность ангобирована и глазурована. В соответствии с внутренней хронологией раскопа этот тип датируется 10- нач. 12 в.в.

Тип I-Д3. Был обнаружен 1 светильник этого типа, ручка у него  кольцевидная, носик в форме трубочки, донце — плоское. Поверхность не ангобирована и покрыта глазурью. В соответствии с внутренней хронологией раскопа этот тип датируется 9-10 в.в.

Тип II-А3. Был обнаружен 1 светильник этого типа, ручка  у него утеряна, носик сформирован венчиком, донце — плоское. Поверхность не ангобирована. В соответствии с внутренней хронологией раскопа этот тип датируется 12 в.

Тип II-В3. Ручка кольцевидная (петлевидная), носик сформирован венчиком, донце — плоское. Поверхность ангобирована. В соответствии с внутренней хронологией раскопа этот тип датируется ? в.

В 2007 и в 2009 гг. на I и II раскопах Самосдельского городища было обнаружено 2 гончарных поливных светильника данного типа. У одного из них ручка кольцевидная, у другого – утеряна. Носик сформирован венчиком и туловом, донце — плоское. Поверхность ангобирована и глазурована.

Аналогичный светильник известен в Средней Азии, возможно на Афрасиабе. Г.В.Шишкина датирует его X в. (2. С.231). Интересно, что помимо схожести по типам, наблюдается и некоторая схожесть в подглазурной росписи: и там и там наблюдаются пятна тёмно-коричневого и чёрного цветов, однако если на светильнике из Самосдельского городища пятна дополняются завитками светло-коричневого цвета, то на светильнике из Средней Азии наблюдаются прямые линии светло-коричневого цвета. Светильник из Средней Азии интересен также написанным на дне словом, которые некоторые учёные интерпретируют как имя Хасан. Итак, наличие большого количества схожих черт говорит о том, что светильник данного типа с Самосдельского городища были произведены в Средней Азии, а это в свою очередь говорит о возможности торговых связей между Нижним Поволжьем и Средней Азией в X в.

Тип II-Г3. Светильник лепной. Боковая ручка у светильников этого типа отсутствует, носик сформирован венчиком, имеется высокий поддон-подставка в виде ножки или трёх ножек. Поверхность не ангобирована. В 2009 году на II раскопе Самосдельского городища был обнаружен 1 лепной светильник типа II-Г3. Ручка у него отсутствует, носик сформирован венчиком, но не это главное, его уникальность заключается в форме донца, выполненного в виде высокой ножки-подставки, разделяющейся на части и орнаментированной циркульным орнаментом. В соответствии с внутренней хронологией раскопа этот тип датируется 9-10 в.в.

Аналогии данным светильникам были обнаружены в Саркеле, где они датируются IX- серединой X вв. (3. С.161). Там известны чашевидные светильники с трёх- и четырёхопорнымит ножками и массивными поддонами. У самосдельского светильника ножка частично утрачена. Ножка, видимо, от донца расходилась на 3 опоры, образующих в своём основании поддон. Таким образом, наличие данного типа светильников на Самосдельском городище, демонстрирует связь с материальной культурой Хазарского каганата.

Итак, мы можем сказать, что светильники Самосдельского городища датируются периодом 9 - 14 веков, имеют аналогии в Волжской Булгарии, Саркеле и Средней Азии. Среди аналогий 10 в. встречаются поливные светильники.

Библиографический список

      1. Посуда Биляра. Казань, 1986.

      2. Оливер Уотсон. Керамика из исламских земель. 2004.

3. Степи Евразии в эпоху Средневековья. М., 1981.

Д.У. Пальцева

ГОУ ВПО «Астраханский государственный университет»

КОСТЯНЫЕ ПРЕДМЕТЫ БЫТА САМОСДЕЛЬСКОГО ГОРОДИЩА

Самосдельское городище располагается в 43 км ниже Астрахани, в дельте, на правом берегу р. Старая Волга, напротив села Самосделка. Главная часть городища находится на острове, вытянутом вдоль старого пересохшего русла Волги, который со всех сторон окружен высохшими протоками (1. С. 37-45).

Исследования проводятся комплексной совместной археологической экспедицией Института этнологии и антропологии РАН им. Н.Н. Миклухо-Маклая и Астраханского государственного университета.

Общая площадь памятника, известная на данный момент, составляет около 2 квадратных километров. Памятник идентифицируется как город XI-XIII вв. – Саксин (4. С. 107). В 2008 г. было выдвинуто предположение о том, что нижние слои Самосдельского городища могут быть соотнесены с последней столицей Хазарского каганата, городом Итилем (16. С. 225-226).

Были получены богатые коллекции стеклянных, керамических, железных предметов. Одним из наименее изученных аспектов этого памятника является изготовление костяных изделий.

Цель работы - представить группу костяных изделий Самосдельского городища «Предметы быта».

Источниковая база настоящего исследования представлена 350 единицами.

В основу распределения находок по категориям и типам был положен принцип их функциональности и морфологического сходства. На нем же базируется классификация изделий Болгара И.А. Закировой (17. С. 220-221) и Саркела В.Е. Флеровой (24. С.34-38). Для построения классификации косторезных предметов с Самосдельского городища такой принцип также вполне справедлив.

Все предметы из кости с Самосдельского городища делятся на 5 групп (Архив археологической лаборатории Астраханского Государственного Университета. Ф.1): предметы быта (7%); вооружение и детали конской сбруи (2%); украшения, амулеты, игры (34%), предметы неясного назначения (357%); отходы и брак (21%).

Группы выделяются по основным направлениям деятельности (24. С. 34). Группы разделены на категории предметов, которые, согласно типологическому методу В.А. Городцова, выделяются по назначению типов предметов. В этих категориях выявляются типы изделий, которые рассматриваются, согласно определению типов, как вещи одного назначения, однородные по виду и различающиеся в деталях (26. С. 13). Предметы одного типа могут делится на подтипы по мелким морфологическим различиям.

В типологизации костяных изделий имеет значение и характеристики сырьевого материала. Так, основными типами костной ткани, с которой работали резчики кости являются2: 1) животная кость – кости скелета животных; 2) плотный рог – рога животных, таких как сайгаки; 3) полый рог – рога крупного и мелкого рогатого скота: коров и баранов; 4) зуб – клыки медведя и собаки.

Предметы быта представлены 26 экземплярами.

Костяной цельносоставной нож сложно отнести к какой либо категории или типу ввиду того, что он представлен в самосдельской коллекции в единичном экземпляре, в то время как тип – это некий обобщенный образ вещи, основанный на сходных морфологических, сырьевых и функциональных чертах предметов одного типа. Нож имеет плоскую и плохо обработанную одну сторону, и выпуклую, зашлифованную орнаментированную другую сторону. На выпуклой стороне – циркульный орнамент составляет геометрическую композицию в виде ромбов, с окружностями по углам, а также в виде трех горизонтальных рядов соединенных между собой прочерченными линиями окружностей. Верхушка рукояти закруглена и имеет сквозное отверстие, вероятно для подвешивания ножа. По бокам отверстия также имеется по одной окружности.

Лезвие ножа заострено с одной стороны так, что часть орнамента оказалась утрачена. Возможно, первоначально это была накладка на некий предмет, а плоская поверхность изделия, очевидно, служила местом «соприкасания» накладки с основным предметом. Использование же предмета в качестве ножа дало ему вторую жизнь. Нож мог использоваться для мездрения кож или в качестве инструмента для чистки рыбы и выделывания рыбьей кожи. Цельносоставные ножи из ребер животных для разделки и обработки шкур найдены на салтовском селище у с. Новолимаревки (20. С. 77-91), а также имеют место в булгарской коллекции костяных изделий (21. С. 88. Табл. 12) и в коллекциях Царевского городища (23. С. 162. Табл. 1, 1).

Известно, что на Ямале были выделены специальные костяные рыбные ножи (1. С. 6-18). В настоящее время для обработки кожи рыб часто пользуются тупыми ножами, поскольку снятие кожи с головы рыбы очень сложный процесс, сопряженный с тем, что тонкая кожа рыбы при отделении ее от тела может легко порваться и поэтому недопустимо использование острых инструментов (19. С. 101-105). В силу того, что население Самосдельского городища активно потребляло крупную рыбу, что следует из археозоологических исследований, вполне вероятно, что данный нож мог использоваться в качестве инструмента обработки рыбьей кожи или просто при разделке рыбы.

Кочедыки для плетения сетейобнаружены на Самосдельском городище в 3 экземплярах. Судя по большому числу костей рыб в культурных слоях и хозяйственных ямах городища, изготовление этих предметов было актуально. Все три изделия выполнены из рога, нижний конец заготовки, как правило, косо отпилен, образовывая острый край, в котором просверлено сквозное отверстие.

В коллекции имеется также одна либо заготовка под кочедык, либо бракованный предмет этого типа. Изделие представляет собой плотный рог, нижняя широкая часть которого косо спилена с двух сторон, а верхняя часть обломана и имеет множественные следы порубов. Данный предмет относится к категории заготовок, поскольку поверхность его не обработана, отверстие на нижнем спиле отсутствует.

Подобное орудие в коллекции Болгара происходит из слоя второй половины XIV в. (17. С. 225. Рис. 98, 5). Кочедыки встречаются в коллекции городища Иднакар. Однако, несмотря на морфологическую схожесть, эти изделия изготовлены из костей скелета и нередко украшены тамгообразными знаками (18. С. 155-157. Рис. 62-64).

Фрагмент игольницы представляет стенку игольницы. Его поверхность украшена рядом циркульного орнамента, под которым прочерчены две пары поперечных параллельных линий, соединяющихся косой лесенкой. Ниже, по всей видимости, орнамент должен был повторяться. Об этом можно судить по ряду циркульного орнамента и еще двух парных прорезных линий. Толщина стенки изделия — 0,1 см.

Игольники относятся к категории предметов, связанных преимущественно с работами по ткани и коже. Они встречаются по всей территории Восточной Европы, такими изделиями пользовались и в Саркеле. Они обладали схожей формой и делались из трубчатых костей птиц и животных (24. С. 78-80. Табл. 37). В коллекции болгарских изделий также имеются игольники. Их форма и размеры совпадают с данными фрагмента самосдельской игольницы (3. Рис. 66, 1). Аналогичный предмет имеется в коллекции Увекских костяных предметов (Я 65/СМК 52041). Подобное изделие было обнаружено в г. Костроме при земляных работах на берегу р. Сулы в конце XIX в., от него также остался фрагмент верхней части и стенки. Причем верхний край костромской игольницы украшен аналогично изделию с Самосдельского городища, сама же стенка не орнаментирована (26. С. 101-108).

Костяныерукояти ножей и заготовки под них составляют наибольшую долю в категории бытовых предметов – 9 экз. Они изготавливались из различных материалов: плотного рога оленя (сайгака), распрямленных ребер. Было выделено два типа рукоятей, которые различаются по принципу изготовления и сырьевому материалу. Тип 1 - рукояти, выполненные из плотного рога (2 экз). Для изготовления таких рукоятей использовалась верхняя часть рога, которая отпиливалась и зашлифовывалась. В нижнем срезе просверливалось отверстие для железного черенка.Обе рукояти Самосдельского городища выполнены одинаково. Одна рукоять длиной – 7,5 см, диаметр основания – 0,65 см. Вторая имеет длину 5,35 см, диаметр основания – 1,35 см. В основании рукояти сохранился фрагмент железного черешка лезвия.

В коллекции имеется также 5 заготовок под рукояти неких предметов, выполненные из плотного рога. Все они выполнены по тому же образцу, но представляют разные стадии производства предметов. Так, две из них тщательно затесаны и имеют закругленную нижнюю часть с углублением и без него. Остальные три представлены отрубленными верхушками сайгачьих рогов с необработанной поверхность, но следами затесов и спилов.

Роговые рукояти были известны в Саркеле (25. С. 70. Рис. 28), Аргыжском, Буйском, Никульчинском ананьинских городищах (2. С. 186-187. Рис. 65-66).

Тип 2 - рукояти, выполненные из распрямленных ребер крупных животных (7 экз). Этот тип содержит в себе два подтипа: 1) рукояти овальные в сечении, у которых верхний конец заужен и закруглен, имеет следы затесывания, а по бокам основания верхнего конца имеются плечики — выступы (5 экз.). Иногда они имеют вертикальные грани. Среди них, возможно, один экземпляр - это фрагмент неотшлифованной заготовки с закругленным концом и боковыми прорезями, по всей видимости, для изготовления плечиков на верхнем конце. Одна из рукоятей данного подтипа украшена тройками окружностей чередующихся с прорезными линиями в форме гусиных лапок. Подобные рукояти имеются в болгарской коллекции (18. С. 222-223. Рис. 96); 2) рукояти, овальные в сечении с закругленным верхним концом – 2 экз. Аналогии известны в Саркеле(25. С. 70-71. Рис. 27, 29), Волжской Болгарии (18. С. 222-223; 4. С. 121. Рис. 48), в коллекции Царевского городища (24. С. 162. Табл. 1, 2). Похожей формы предметы встречаются также на Водянском городище (ВОКМ № 32448/31; ВОКМ № 32448/7).Однако рукояти с Водянского городища похожи только формой, но их поверхность декорирована прорезным орнаментом в виде прямых и плавных линий, линий, которые при пересечении образуют геометрические фигуры.

Увекские рукояти также по форме близки самосдельским. Однако они не имеют плечиков выступов и их верхняя часть чуть более острая, имеет треугольную форму в плане3 (архив СОКМ. Рисунки Л.Ф. Недашковского).

К данным предметам также можно отнести заготовку под подобную рукоять, которая представлена граненым бруском кости, имеющимподпрямоугольную форму в сечении. Однако, при наличии отдельной категории отходов и заготовок, этот предмет был помещен в последнюю категорию костяных изделий.

Затыльники – детали составных рукоятей либо, как считает И.А. Закирова, навершия для деревянных рукоятей (18. С. 222) – 3 экз. Они представляют собой плоские отшлифованные предметы овальной формы с двумя заостренными противоположными краями. Одно изделие имеет в центральной части сквозное отверстие, второе имеет два отверстия, сквозное и несквозное, очень близко расположенные между собой, вероятно брак или заготовка. Этот предмет мы не стали относить к группе «отходы, брак и заготовки», поскольку он при условии дальнейших полевых исследований на памятнике и обнаружения новых затыльников, даст возможность выделить два подтипа, согласно классификации И.А. Закировой: 3-А - затыльники с одним отверстием и 3-Б - затыльники с двумя и более отверстиями (18. С. 222). В своей работе она отнесла данные предметы к группе 1 «Орудия труда и домашнего обихода, категории 2 «Затыльники рукоятей ножей» и выделенным в этой категории типам I и II. Данные типы И.А. Закировой выделены по количеству отверстий в затыльниках. Они же подразделяются еще на подтипы, выделяющиеся по форме и наличию ребристой или рельефной поверхности (18. С. 223-224). Подобные затыльники имеют место в коллекции Царевского городища (23. С. 174-175. Рис. 34; 24. С. 163. Табл. 2, 1); Водянского городища (ВОКМ №24053/45; ВОКМ № 6908/5 н/в); в увекской коллекции (№7273-151; №7273-15; №7273-44; №5363-63).

В 2010 году коллекция костяных изделий пополнилась еще одним предметом, в виде изделия овальной формы, которое имеет одну плоскую поверхность со следами спилов и затесывания. На этой поверхности в центре имеется неглубокое несквозное отверстие. Обратная сторона выпуклая. Длинные грани ровные и вертикальные. Две других грани покатые, причем одна из узких сторон выпуклой поверхности более покатая, нежели другая. Вся поверхность предмета отшлифована D отверстия – 0,1 см. Ширина изделия – 1,5 см. Высота изделия – 1,8 см. Длина изделия – 2,5 см. Предположительно, это заготовка под затыльник от составной рукояти ножа. Подобные предметы обнаружены на Водянском городище (ВОКМ № 14263/5; ), в увекской коллекции костяных вещей также имеется похожий затыльник, который сохранился с фрагментом самой костяной рукояти и с железными заклепками.

Шило из кости рыбы (1 экз.).

Подобные изделия известны с глубокой древности и могли использоваться в качестве орнаментиров по глине (Ашихмина, Черных, Шаталов, 2006. С. 44-45. Рис. 37).

Бараньи лопатки со следами обработки или тупики – 9 экз. – имеютверхнюю сильно затесанную поверхность так, что ость лопатки практически незаметна или вовсе отсутствует. Известны аналогии таким лопаткам в Волжской Булгарии (18. С. 226). В Саркеле также есть лопатки с отверстиями круглой, прямоугольной и треугольной форм. В.Е. Флерова указывается на полифункциональность данных предметов. По ее мнению, они могли использоваться не только для снятия мездры со шкур, но и в дальнейшем как разбильники и лещетки для обработки сыромятных ремней и плетеных веревок (25. С. 89-91. Рис. 43).

К категории предметов, использовавшихся в быту, относятся еще два инструмента, выполненных из метаподии лошади (2 экз). Оба предмета представлены фрагментами. На выпуклой поверхности одного из них расположены 14 глубоких нарезок, на поверхности второго – 12 таких же нарезок. Подобные предметы имеются в коллекции Саркела – Белой Вежи и коллекции булгарской кости (25. С. 84-87. Рис. 39-41; 18. С. 226. Рис. 98, 10). С.А. Семеновым они интерпретируются как инструменты для тиснения кожи. Однако, Флерова В.Е. на основе морфологических данных предметов и этнографических материалах, предложила более обыденный вариант функционирования подобных изделий с нарезками. Было предложено их использование в качестве инструментов для мятья, размягчения, разминания и растягивания кожи. Учитывая их небольшие размеры, согласно В.Е. Флеровой, изделия могли использоваться при обработке относительно нешироких полос кожи.

Самосдельские кости с глубокими нарезками по форме вполне подходят под данные определения и предположения об их функциональном назначении. От одного из них, сохранился конец, за который орудие держали. Об этом можно судить по расстоянию между полем, занятым нарезками и концом кости, равном 8,5 см. Второй же, наоборот, представляет собой рабочий конец.

К данной группе также можно отнести такие предметы как лошадиные метаподии со следами затесывания и шлифовки. В самосдельской коллекции имеются 6 лошадиных астрагалов. Они могли использоваться, как и бараньи, для игры в кости – бабки. В Калмыкии и в настоящее время коровьи астрагалы затесывают со всех сторон и, в проделанные шилом отверстия, заливают свинец. Однако, есть предположение, что крупные астрагалы могли функционировать в качестве орудий для лощения кож. В этом случае, они вполне соответствуют данной группе предметов.

Среди выделенных нами категорий особый интерес вызывают изделия из кости, которые в археологической литературе принято называть «коньками» (рис.5, 6-8).

Всего за время раскопок на городище они были обнаружены в количестве 88 штук (14. С. 163-164; 15. С. 70; 16. С. 43-44; 6. С.71-72; 7. С. 88; 12. С. 93; 8. С. 80-81; 9. С 91; 10. С. 64; 11. С. 88), то есть согласно принятому нами критерию распределения изделий внутри их категорий на типы по морфологическому признаку, мы выделили 5 основных категорий находок, в числе которых собственно 5 типов «коньков», а именно: делятся по морфологическому признаку на типы: «коньки» с одним отверстием; с двумя отверстиями; с тремя и более отверстиями (боковыми отверстиями); без отверстий; с насечками на диафизе. Предметы всех типов имеют следы шлифовки и стесывания.

Около половины «коньков» относятся к категории заготовок и фрагментов. Обычно отверстия на концах «коньков» просверливаются перпендикулярно широким граням изделия. Однако, в 2009 году были обнаружены два «конька» с дополнительными сквозными отверстиями, просверленными сквозь боковые грани на концах предметов.

Отверстия поперек диафиза кости были сделаны в первую очередь. Следующими были просверлены отверстия на боковых гранях «коньков». Одно из боковых отверстий просверлили путем сверления по диагонали. Таким образом, получилось сквозное отверстие. Второе боковое отверстие начали сверлить с внешней стороны, но недосверлили.

У всех изделий одна поверхность зашлифованная, порой до обнажения внутренней полости, вероятно, рабочая; вторая – необработанная. Существует несколько версий использования этих предметов. По одной – на коньках катались на льду.

Если «коньки» с двумя отверстиями служили вспомогательным средством при хождении или катании по льду, то «коньки» с Самосдельского городища трудно прикрепить к обуви из-за отсутствия второго отверстия на каждом из коньков.

Возможно, они применялись для крепления веревок при перевязывании грузов на телегах или в качестве составных элементов ткацких станков, либо как инструмент для лощения шкур. Но первая и вторая версии маловероятны, в противном случае остались бы затертости и следы использования на краях отверстий, которые отсутствуют на самосдельских «коньках». В пользу версии об их использовании как инструментов для глажения и лощения текстиля или кожи высказался С.А. Семенов (12, С. 354, 358). Изучая костяные предметы, обнаруженные на территории городища Саркел – Белая Вежа, он выполнил их морфологический и трасологический анализ. В результате, гипотеза о назначении «коньков» для обработки кожи и ее лощения оказалась наиболее вероятной.

Использование коньков в кожевенном ремесле и широкий размах этого производства соответствует хозяйственному укладу кочевников и полуоседлых племен скотоводов, населявших округу Самосдельского городища.

Итак, однозначно к категории костяных предметов можно отнести лишь 26 экземпляров. Их назначение связано с такими видами хозяйственной деятельности как :рыболовство, ткацкое дело и кожевенное дело.

Еще две категории предметов: лошадиные астрагалы и «коньки» вызывают споры относительно их функционального назначения. Показалось логичным представить эти изделия в данной работе, поскольку может иметь место их использование как лощил в процессе выделки кож.

Как видно, опираясь на материалы только одной группы костяных изделий можно предположить наличие развитого кожевенного производства на Самосдельском городище. Однако, эта гипотеза требует полноценного исследования и подтверждения в процессе остеологических и этнографических исследований. Однако, среди археологических находок с данного памятника не было обнаружено ни одного кожаного изделия. Вполне возможно, что это связано с агрессивностью почвенного состава, сильной засоленностью и повышенной влажностью. В таких условиях очень плохо сохраняются деревянные и медные предметы, не говоря уже о кожаных. Остается только ждать новых открытий и материалов для исследования.

Библиографический список

  1. Алексашенко Н.А. Трасология в археологии и этнографии Севера Западной Сибири: итоги и перспективы // Северный Археологический Конгресс. Доклады, 2002. С. 6-18.

  2. Ашихмина Л.И., Черных Е.М., Шаталов В.А. Вятский край на пороге железного века: костяной инвентарь ананьинской эпохи (I тысячелетие до н.э.). Ижевск, 2006.

  3. Беговатов Е.А., Кочкина А.Ф., Отчет о раскопках на III Билярском селище в Алексеевском районе республики Татарстан в 1996 году. – Казань, 1997. Рис. 66, 1

  4. Валеев Ф.Х. Древнее и средневековое искусство Среднего Поволжья. Йошкар-Ола, 1975 г.

  5. Васильев Д.В., Гречкина Т.Ю., Зиливинская Городище Э.Д. Самосделка – памятник домонгольского периода в низовьях Волги // Степи Европы в эпоху средневековья. Т.3. Донецк, 2003.

  6. Васильев Д.В., Зиливинская Э.Д. Отчет о раскопках на Самосдельском городище в Камызякском районе Астраханской области в 2003 г. // Архив археологической лаборатории Астраханского Государственного Университета. Ф.1

  7. Васильев Д.В., Зиливинская Э.Д. Отчет о раскопках на Самосдельском городище в Камызякском районе Астраханской области в 2004 г. // Архив археологической лаборатории Астраханского Государственного Университета. Ф.1

  8. Васильев Д.В., Зиливинская Э.Д. Отчет о раскопках на Самосдельском городище в Камызякском районе Астраханской области в 2006 г. // Архив археологической лаборатории Астраханского Государственного Университета. Ф.1

  9. Васильев Д.В., Зиливинская Э.Д. Отчет о раскопках на Самосдельском городище в Камызякском районе Астраханской области в 2007 г. // Архив археологической лаборатории Астраханского Государственного Университета. Ф.1

  10. Васильев Д.В., Зиливинская Э.Д. Отчет о раскопках на Самосдельском городище в Камызякском районе Астраханской области в 2008 г. // Архив археологической лаборатории Астраханского Государственного Университета. Ф.1

  11. Васильев Д.В. Отчет об археологических исследованиях на Самосдельском городище в Камызякском районе Астраханской области в 2009 году // Архив археологической лаборатории Астраханского Государственного Университета. Ф.1

  12. Васильев Д.В. Отчет о раскопках на Самосдельском городище в Камызякском районе Астраханской области в 2005 г. // Архив археологической лаборатории Астраханского Государственного Университета. Ф.1

  13. Васильев Д.В., Зиливинская Э.Д. Свидетель трёх эпох // Наука в России. Иллюстрированный научно-публицистический и информационный журнал. №4, июль-август 2007. С. 37-45

  14. Гречкина Т.Ю., Зиливинская Э.Д. Отчет о раскопках на Самосдельском городище в Камызякском районе Астраханской области в 2000 г. // Архив археологической лаборатории Астраханского Государственного Университета. Ф.1

  15. Гречкина Т.Ю., Зиливинская Э.Д. Отчет о раскопках на Самосдельском городище в Камызякском районе Астраханской области в 2001 г. // Архив археологической лаборатории Астраханского Государственного Университета. Ф.1

  16. Гречкина Т.Ю., Зиливинская Э.Д. Отчет о раскопках на Самосдельском городище в Камызякском районе Астраханской области в 2002 г. // Архив археологической лаборатории Астраханского Государственного Университета. Ф.1

  17. Зиливинская Э.Д., Васильев Д.В. О вероятной локализации города Итиль на Самосдельском городище в дельте Волги // материалы докладов XVII Всероссийского Археологического съезда. – Суздаль, 2008.

  18. Закирова И.А. Косторезное дело Болгара // Город Болгар: очерки ремесленной деятельности. М., 1988 г. С. 220-243.

  19. Иванова М.Г. Иднакар: Древнеудмуртское городище IX-XIII вв. Ижевск, 1998.

  20. Кожикаева О., Из кожи рыб // Северные просторы. №4. 2000. С. 101-105

  21. Красильников К.И. Изделия из кости салтовской культуры // Советская археология. № 2. 1979. С. 77-91

  22. Руденко К.А. Булгарские изделия из кости и рога // Древности Поволжья: эпоха средневековья (исследования культурного наследия Волжской Булгарии и Золотой Орды). Материалы II Всероссийской конференции «Поволжье в средние века» 25-28 сентября 2003 года Казань-Яльчик. Казань, 2005. С. 67-97.

  23. Федоров-Давыдов Г.А. Золотоордынские города Поволжья. М., 1994.

  24. Федоров-Давыдов Г.А., Вайнер И.С., Мухамадиев А.Г. Археологические исследования Царевского городища (Новый сарай) в 1959-1966 гг. // Поволжье в средние века. М., 1970. С. 68-171.

  25. Флерова В.Е. Резная кость Юго-Востока Европы IX-XII вв.: искусство и ремесло. СПб, 2001.

  26. Фехнер М.В. Раскопки в Костроме // КСИИМК. Вып. XLVII. М., 1952. С. 101-108.

  27. Щапова Ю.Л. Введение в вещеведение. М., 2000.

Д.Г. Сундетова

ГОУ ВПО «Астраханский государственный университет»

ОРНАМЕНТ НА ЛЕПНЫХ СОСУДАХ САМОСДЕЛЬСКОГО ГОРОДИЩА

Исследование на Самосдельском городище длятся уже 12 лет. Городище стало известно как наиболее вероятное место локализации хазарского городища Итиля (IX – Xвв.) и торгового города Саксина (XI – XIIIвв.). Помимо этого, на Самосдельском городище имеются культурные слои датирующиеся ранним золотоордынском временем (вторая четверть XIII – середина XIVвв.).

Основным датирующим материалом является керамика. Особое внимание следует обратить на лепную и доведенную на гончарном круге керамику. Среди лепной посуды часто встречается орнаментированные. Исследованиями орнаментации на лепных сосудах до настоящего времени никто не занимался. Исследование этой проблемы могут дать нам информацию о культурных взаимоотношениях и торговых связях населения городища.

Цель нашей работы – дать общую характеристику орнаментации лепной посуды Самосдельского городища. Для достижения данной цели мы должны решить следующие задачи: определить основные элементы орнаментации на лепной керамике, выделить способы нанесения орнамента, составить распределение элементов орнаментации по функциональным зонам сосудов.

В коллекции лепной керамики Самосдельского городища представлена в виде горшков, котлов, кружек, сковородами, тиглями, крышками и различными подражаниями формам гончарной посуды – кувшинами, блюдами и пр. В состав теста нередко входят такие примеси как шамот, органика, дресва и песок. Большая часть изделий обжигались с нарушением температурного режима. Данная керамика сосуществовала с гончарной, выполняя функции кухонной посуды и посуды технологического назначения.

Всего в коллекции 380 лепных изделий из них 280орнаментированных. К исследованию привлечены только те предметы, которые заключены в коллекцию в качестве индивидуальных находок и переданы в музей. На самом деле лепная керамика составляет 13,6% от общего количества выборки керамики с раскопа. Общий оббьем выборки за 10 лет составил 124775 фрагментов. В целом лепная керамика составляет в хозяйственных ямах 15,75% от общей выборки. В сооружениях и жилищах 12,28% от общей выборки. Распределение лепной керамики по глубине залегание следующие (считая от материка): на штыках с 13 по 8 ее обьем составляет 11 – 12% (IX – Xвв.), на 7 штыке более 13% (середина X –XI вв.), на 6 штыке 16%, на 4 – 5 штыках около 9% (середина XII в.) и на 1,2,3 от 5 до 6,5% (XII – начало XIII вв.)

Основными способами нанесения орнамента были пуансон, прочерчивание и налеп. Сосуды с пуансонным способом нанесения орнамента встречаются гораздо чаще чем сосуды с прочерчиванием и налепом. С пуансонным способом нанесения 68%, с прочерчиванием 26% и с налепом 6%.

Пуансон наносился на сырое тесто тростинкой, палочкой или полой косточкой. В прочерчивании часто использовали палочку или вилку, проводя ею по сырому тесту на круге медленного вращения.

Пуансон бывает различным, в зависимости от инструмента. Пуансон представлении на лепной керамике следующими типами: наколки квадратные, наколки треугольные, наколки вилкой, насечки, кружочки, пальцевое вдавление, ногтевое вдавление, пальцево-ногтевое вдавление.

Из 100% пуансонного орнамента 34% составляет кружочки, 28% пальцевое вдавление, 19% насечки, 9% наколки квадратные, 4% пальцево-ногтевое вдавление, 4% треугольные наколки и 2% наколки вилкой.

Прочерченный орнамент делится на следующие типы: крестики, арочки, гирлянды, линии, сетка, пальцевое прочерчивание, зигзаги, волны, расчесы. Из них большой процент занимает пальцевое прочерчивание 52%, долее идут линии 19%, арочки и зигзаги по 10%, волны и расчесы по 5%.

Чаще всего пуансонный орнамент встречается на ручках лепных сосудов 35,9% и венчиках 30,99%, на крышках 19,42%, на плечиках 7,02%, на на тулове 6,61%, на горле 1,65%.

Прочерчивание чаще всего встречается на тулове 31,20%, на крышках 22,5% и на ручках 22,58%. Реже на плече 17,2%, на венчике 6,45% и на горле 4,3%.

Налепом же является прикрепление дополнительного орнаментированного элемента, выполненного из глины, к какой-либо части сосуда. На лепной керамике Самосдельского городища налеп представлен в виде умбона. Характерным месторасположением умбона на лепной керамике является плечо, ручка и тулово. Умбон часто встречается на тулове котлов 66%, на плече24% и ручке 12% горшков.

Орнаментация наиболее часто из определенных сосудов встречается на котлах 28,6%, крышках 24,7%, реже – на блюдах 3%, мисках 0,9%, кружках 0,09%, тазах 0,4%, триподах 0,4%, горшках 14,5% и кувшинах 1,8%.

Для котлов характерна орнаментация на тулове, ручке и венчике. У крышек орнаментировалась ручка, край и верхняя поверхность крышки. Горшки чаще всего орнаментированы по венчику и плечу, реже – по ручке, тулову, горлу и преддонью. У блюд чаще орнаментирован венчик и только в единичном случае внешняя поверхность блюда. Кувшины чаще орнаментированы по ручке и реже по плечу, горлу и тулову. Миски – по венчику внешней поверхности. У всех лепных крышек тандыров орнаментированы ручки. Таз и трипод орнамент имеют по венчику.

Наиболее популярными орнаментационными мотивами, взятами из коллекции индивидуальных находок Самосделького городища, является сочетание арочек и насечек палочкой. Данный мотив встречается в восьми случаях. Линии в сочетаниях с насечками палочкой, а так же жочки в сочетаниях с насечками палочкой представлены четырьмя случаями. Сочетание кружочков и линий встречается три раза.

По два случая приходится на сочетания пальцевого вдавления квадратными наколками, насечек палочкой с квадратными наколками, пальцевого прочерчивания с пальцевым вдавлением, пальцевого вдавления с линиями, арочек с кружочками, пальцевого прочерчивания с кружочками.

И в единичных случаях встречаются сочетания квадратных находок с треугольными наколками, квадратных наколок с кружочками или арочками, пальцево-ногтевых с пальцевыми вдавлениями или с насечками палочкой или с волнами или с зигзагами, а так же сочетание пальцево-ногтевых вдавлений с пальцевыми прочерчиваниями. Так же было отмечено по 1 случаю встречаемости насечек палочкой с умбонами или гирляндами, ногтевых вдавлений с кружочками, умбонов с линиями или рифлением; сочетание рифления с линиями.

Заключение:

Итак, в заключение можно сазать о том, что:

Чаще всего на лепной керамике Самосдельского городища встречается такой способ нанесения орнамента, как пуансон. В данном способе наиболее распространены следующие типы: насечки палочкой, пальцевое вдавление и кружочки. Чаще всего пуансонный орнамент встречается на ручке, венчике сосуда или крышке. Так же не малую роль играет такой способ нанесения орнамента как прочерчивание, его наиболее распространенными типами являются: пальцевые прочерчивания, арочки и линии. Распространенным местом расположения являются тулово, ручка и крышка. На сосудах также встречаются налепы – умбоны, которые чаще всего встречаются на тулове.

Распространены случаи не отдельного нанесения какого-либо типа орнамента, а сочетание различных типов на одном изделии. Наибольшая частота взаимовстречаемости наблюдается у таких типов орнаментов, как арочки и насечки палочкой.

Данная орнаментация керамики характерна для тюркоязычных кочевых народов Евразии и имеет аналогии в памятниках огузов на территории Кахахстана, в Семиречье, в материалах отраро-каратаусской культуры, на памятниках Хазарского каганата в Подонье.

Библиографический список

  1. Васильев Д.В., Зиливинская Э.Д. Отчет о раскопках на Самосдельском городище в Камызякском районе Астраханской области в 2003 г. // Археологическая лаборатория Астраханского Государственного Университета. – Астрахань, 2004. Ф 1 Д

  2. Васильев Д.В., Зиливинская Э.Д. Отчет о раскопках на Самосдельском городище в Камызякском районе Астраханской области в 2004 г. // Археологическая лаборатория Астраханского Государственного Университета. – Астрахань, 2005. Ф 1 Д

  3. Васильев Д.В. О местоположении города Саксин // Проблемы археологии Нижнего Поволжья. 1 Международная Нижневолжская археологическая конференция, г. Волгоград, 1-5 ноября 2004 г. Тезисы докладов. Волгоград, Изд-во ВолГУ, 2004, с. 264-269

  4. Васильев Д. В. Отчет о раскопках на Самосдельском городище в Камызякском районе Астраханской области в 1990 г. // Археологическая лаборатория Астраханского Государственного Университета. – Астрахань, 1991. Ф 1 Д 15

  5. Васильев Д.В. Отчет о раскопках на Самосдельском городище в Камызякском районе Астраханской области в 2005 г. // Археологическая лаборатория Астраханского Государственного Университета. – Астрахань, 2006. Ф 1 Д

  6. Васильев Д.В., Зиливинская Э.Д. Отчет о раскопках на Самосдельском городище в Камызякском районе Астраханской области в 2006 г. // Археологическая лаборатория Астраханского Государственного Университета. – Астрахань, 2007. Ф 1 Д

  7. Васильев Д.В., Зиливинская Э.Д. Отчет о раскопках на Самосдельском городище в Камызякском районе Астраханской области в 2007 г. // Археологическая лаборатория Астраханского Государственного Университета. – Астрахань, 2008. Ф 1 Д

  8. Васильев Д.В., Зиливинская Э.Д. Отчет о раскопках на Самосдельском городище в Камызякском районе Астраханской области в 2008 г. // Археологическая лаборатория Астраханского Государственного Университета. – Астрахань, 2009. Ф 1 Д

  9. Гречкина Т.Ю., Зиливинская Э.Д. Отчет о раскопках на Самосдельском городище в Камызякском районе Астраханской области в 2000 г. // Археологическая лаборатория Астраханского Государственного Университета. – Астрахань, 2001. Ф 1 Д

  10. Гречкина Т.Ю., Зиливинская Э.Д. Отчет о раскопках на Самосдельском городище в Камызякском районе Астраханской области в 2001 г. // Археологическая лаборатория Астраханского Государственного Университета. – Астрахань, 2002. Ф 1 Д

  11. Гречкина Т.Ю., Зиливинская Э.Д. Отчет о раскопках на Самосдельском городище в Камызякском районе Астраханской области в 2002 г. // Археологическая лаборатория Астраханского Государственного Университета. – Астрахань, 2003. Ф 1 Д

  12. Кокорина Н.А. Керамика Волжской Булгарии второй половины XI – начала XV в. – Казань, 2002. – 383 с.

  13. Д.В. Васильев

ГОУ ВПО «Астраханский государственный университет»

о локализации некоторых

средневековых городов в дельте волги

В последнее десятилетие в средневековой археологии Нижнего Поволжья произошло несколько больших открытий и осмыслений, которые позволяют сделать далеко идущие выводы о локализации средневековых городов в дельте Волги. Я имею в виду обсуждающиеся в настоящий момент вопросы о локализации первой столицы Золотой Орды – города Сарая или Сарая ал-Махруса, а также городов Саксина и Суммеркента, существовавших в Нижнем Поволжье в предмонгольское время. Суммеркент упоминается в качестве единственного города, пережившего монгольское нашествие и существовавшего в середине XIII века. В сорок девятой главе «Путешествия в восточные страны Вильгельма де Рубрука в лето Благости 1253» содержится единственное и очень ценное для нас совместное упоминание городов Сарая и Суммеркента (18. С. 179-182), анализ которого позволит пролить свет на некоторые вопросы локализации этих городов. Позволю себе привести здесь выдержки из сочинения Рубрука. В них упоминаются следующие персонажи: Сартах (Сартак) – сын правителя Улуса Джучи Бату, Койяк – служитель Сартака, отец Койяка, также занимавший при Сартаке значительный пост, Госсет – спутник Рубрука, оставшийся при дворе Бату в качестве заложника, когда сам Рубрук отправился в Каракорум.

Прибыв по возвращении из Каракорума в ставку Сартака где-то между Доном и Волгой, Рубрук потребовал от Койяка вернуть ему оставленные священнические облачения, а тот ответил: « … Я (Койяк) оставил ваши вещи у моего отца, пребывающего вблизи Сарая, это – новый город, построенный Бату на Этилии; но наши священники имеют некоторые из облачений здесь с собою» (18. С. 180). Далее Рубрук отправляется в ставку Бату.

«…Прибыл же я ко двору Бату в тот же день, в который удалился от него в истекшем году, а именно два дня спустя после Воздвижения Святого Креста, и с радостью обрел наших служителей здоровыми, но удрученными сильной скудностью, о чем рассказывал мне Госсет» (18. С. 180).

«… Затем мы месяц путешествовали с Бату, раньше чем могли получить проводника. … Затем я пустился в путь к Сараю ровно за две недели до праздника Всех Святых, направляясь прямо на юг и спускаясь по берегу Этилии, которая там ниже разделяется на три больших рукава; каждый из них почти вдвое больше реки (Нила) у Дамиетты. Кроме того, Этилия образует еще четыре меньших рукава, так что мы переправлялись через эту реку на суднах в 7 местах. При среднем рукаве находится город, по имени Суммеркент, не имеющий стен; но когда река разливается, город окружается водой. Раньше чем взять его, татары стояли под ним 8 лет. А жили в нем Аланы и Саррацины. Там мы нашли одного немца с женой, человека очень хорошего, у которого останавливался Госсет. Именно Сартах посылал его туда, чтобы облегчить таким образом свой двор. Вблизи этих мест пребывают, около Рождества Христова, Бату с одной стороны реки, а Сартах с другой, и далее не спускаются. Бывает, что река замерзает совершенно, и тогда они переправляются через нее. Здесь имеется огромное изобилие трав, и татары прячутся там между тростников, пока лед не начнет таять» (18. С. 181).

«…Отец Койяка, … по поручению Сартаха, … строил большую церковь на западном берегу реки и новый поселок и хотел, как он говорил, приготовить книги для нужд Сартаха. Однако я знаю, что Сартах об этом не заботится. Сарай и дворец Бату находятся на восточном берегу; долина, по которой разливаются упомянутые рукава реки, имеет более 7 лье в ширину, и там водится огромное количество рыбы» (18. С. 181-182).

Разберёмся в опорных пунктах маршрута.

Вопрос о локализации первой столицы Золотой Орды был рассмотрен А.В. Пачкаловым (28; 30; 31; 32; 33; 34; 35). С.Ю. Скисовым (33; 41) и мною (6; 7; 8; 9). Суть его заключается в том, традиционная точка зрения о расположении первой столицы Золотой Орды на Селитренном городище, а второй на Царёвском была подвергнута критике на рубеже XX и XXI вв. На Царёвском городище в настоящее время исследователями локализуется город Гюлистан, а на Селитренном – город Сарай ал-Джадид (4; 19; 20; 37; 38; 39).

В настоящее время в качестве возможного местонахождения города, основанного Бату в XIII веке, рассматривается Красноярское городище, располагающееся примерно в 40 км к СВ от Астрахани, на северо-восточной границе дельты. Основаниями для такого предположения являются, во-первых, результаты анализа монетного материала, происходящего как с поверхности и культурных слоёв городища, так и из захоронений могильника Маячный бугор, который соотносится с Красноярским городищем как его городской некрополь. Я не буду вдаваться в подробности нумизматических изысканий, отослав всех интересующихся данным вопросам к статьям А.В. Пачкалова и С.Ю. Скисова (33; 41. С. 375-384). Во-вторых, основанием для рассмотрения Красноярского городища как возможного места локализации первой столицы Золотой Орды является наличие рядом крупного и богатейшего могильника Маячный бугор, оставленного представителями высшей золотоордынской знати. Ряд черт погребального обряда позволяют связать данные захоронения с выходцами с Дальнего Востока – чжурчжэнями, уйгурами или китайцами, исповедовавшими буддизм (9. С. 436-445; 24. С. 177-207). Мною уже выдвигалось предположение о связи данной группы захоронений с высшей буддистской знатью Золотой Орды XIII- начала XIV вв. (6. С. 146-147; 7. С. 135)

Большое количество вышеописанных косвенных данных (поскольку о прямых речи быть и не может) позволяет довольно обоснованно предположить, что столица Золотой Орды в XIII веке находилась именно здесь.

Что касается локализации городов Саксина и Суммеркента, то уже высказывалось предположение об их локализации на Самосдельском городище в дельте Волги (5; 11; 13; 14; 23). Г.А.Фёдоров-Давыдов убедительно доказал местоположение Саксина на Нижней Волге, проанализировав многочисленные свидетельства восточных источников о городе и одноименной области (42. С. 253-261). Основаниями для локализации Саксина на Самосдельском городище являются мощные культурные отложения XI-XIII веков, зафиксированные в ходе раскопок на данном памятнике, многочисленные находки, которые уверенно датируются предмонгольским временем и соотносятся с двумя основными группами населения городища – булгарской и огузской. В качестве основного аргумента мы привлекаем свидетельство Абу Хамида ал-Гарнати, который описывая город Саксин, указывает в составе его населения огузов, хазар, булгар, сувар и большое число купцов из мусульманских стран (1. С. 98-99). Мощный, значительный по территории распространения и насыщенный культурный слой, а также большое число находок их разных концов средневековой Евразии позволяют уверенно локализовать Саксин, являвшийся перевалочной базой на Шёлковом пути, именно на Самосдельском городище, несмотря на наличие в дельте Волги такого памятника, синхронного Самосделке, как городище Мошаик (10. С. 48-54).

Авторами исследований на Самосдельском городище в ряде статей было отмечено, что город Суммеркент, о котором упоминает Гильом Рубрук, также может быть локализован именно на Самосдельском городище. Впрочем, ни я, ни Э.Д. Зиливинская, ни Т.Ю. Гречкина не приводили в своих высказываниях какой-либо серьёзной аргументации. Прямых доказательств локализации Суммерктента на Самосдельском городище нет, кроме того, что там исследованы на двух раскопах мощные слои золотоордынского времени, причём на одном из раскопов зафиксирован слой пожара и разрушения зданий предмонгольского периода, связанный с монгольским нашествием. Отчётливо выделяется затем период восстановления и обживания руин возвратившимся после прекращения военных действий населением, к нему относится использование домонгольских керамических и строительных традиций. Во второй половине - конце XIII века здесь наблюдается упадок, связанный, вероятно, с ухудшением экономической ситуации. Здания XII века, пережившие монгольское нашествие, пустеют и некоторое время стоят заброшенными. К первой половине XIV века относится период разрушения зданий предмонгольского времени и строительства поверх руин небольших по площади домов, в которых прослеживаются черты как домонгольские, традиционные для местного населения, так и черты золотоордынского гражданского зодчества (12. С. 338-339).

Итак, принимая во внимание всю степень гипотетичности данного предположения, попробуем представить, что описанный Рубруком маршрут начинается в Сарае, расположенном на месте Красноярского городища.

Имеет смысл разобрать подробно слова Гильома Рубрука. Вначале Койяк сообщает Рубруку о том, что Бату кочует вблизи Сарая, и что Сарай – новый город на реке «Этилии». Следующий отрывок даёт нам представление о времени происходящих событий. Рубрук прибыл в ставку Бату 16 сентября 1254 года (25. С. 368). О местоположении ставки нам источник ничего не сообщает.

Следующий фрагмент – самый насыщенный. Через месяц, а именно 16 октября 1254 года (25. С. 368), Рубрук покинул ставку Бату и пустился в путь к Сараю, следуя по течению реки на юг. Следовательно, ставка хана находилась выше по течению. Примечательно, что «там ниже» города Сарая Волга разделяется на три больших рукава. Это описание не очень вяжется с описанием местоположения Селитренного городища, но зато действительно походит под особенности местности ниже Красного Яра. Здесь, южнее и юго-западнее Красного Яра, протекает река Бузан, которая является одним из основных русел Волги в дельте. (Ответвляется Бузан от Волги гораздо выше по течению). Красноярское городище в настоящий момент располагается в центральной части села Красный Яр, на бэровском бугре. В 2,5 км от центра современного Красного Яра Бузан ветвится, образуя рукав Кривой Бузан. Северо-западнее Красного Яра в Бузан впадает Ахтуба. Севернее Красноярского городища из Ахтубы выходит и течёт на восток полноводная река Маячная, которую можно считать полноправным продолжением Ахтубы. В средние века могло быть в данной местности гораздо больше русел, но основными продолжают оставаться Ахтуба (которую Рубрук и называет Этилией), Бузан, Кривой Бузан и Маячная.

С другой стороны, совершенно не обязательно, что Рубрук называл именно три больших протоки, которые начинаются непосредственно ниже Сарая. Он мог иметь в виду и дельту Волги вообще. Здесь мы сталкиваемся с вопросом о том, каким именно маршрутом двигался Рубрук со спутниками через дельту Волги.

Указателями для нас являются наличие трёх больших и четырёх меньших по величине рукавов Волги и наличие при «среднем рукаве» города Суммеркента. Кроме того, Рубрук указывает, что долина, по которой разливаются упомянутые реки, имеет ширину более 7 лье.

Рассмотрим маршрут, который приведёт нас к городу Суммеркенту, локализуемому на Самосдельском городище. Естественно, что при этом мы будем опираться на современную гидрологическую ситуацию, имея, однако, в виду, что в XIII веке она была несколько иной. Тем не менее, она не могла сильно измениться – основные русла могли лишь немного сместиться, но не поменять своего течения радикально. Ещё мы будем исходить из того, что средневековые путешественники искали оптимальный путь – наиболее короткий и с наименьшим числом переправ.

Итак, двигаясь от Красного Яра в направлении к Самосделке, мы пересекаем последовательно такие реки, как Бузан, Рыча, Болда, Кутум, Царев, Кизань, затем реку Иванчуг и Старую Волгу. При этом, маршрут движения по суше пролегает по очень неудобным для передвижения местам – в настоящее время это сплошные заливные луга, местами заболоченные, пересечённые множеством пересохших или периодически заливающихся ериков. Конечно, местность, а особенно система небольших русел, могла довольно сильно измениться после последнего подъёма Каспийского моря и сопровождавшего его подъёма уровня воды в Волге, которые продолжались с середины XIV до середины XIX вв. (3. С. 45-46) В частности, представляется, что до катастрофического подъёма уровня воды в реках и в море в начале XIV века, данная местность носила не дельтовый, а пойменный характер (3. С. 45-46), поэтому условия сухопутного маршрута были более благоприятными. Длина маршрута, который мог проделать Рубрук через дельту в этом направлении, составляет почти 82 километра.

Однако, Самосдельское городище, соотносимое с Суммеркентом, – не конечная точка маршрута. Рубрук стремился пересечь дельту Волги и выйти на караванную дорогу в сторону Кавказа. Для этого ему необходимо было переправиться через ныне почти усохшее русло – Коклюй, а далее – через широчайшее русло – Бахтемир, ограничивающее дельту с запада. И при этом он попадал бы не на сухой западный берег, а в край подстепных ильменей, остатки древней дельты, и чтобы направиться отсюда далее на запад, ему необходимо было подняться ещё на более чем 50 км к северу, где зона подстепных ильменей сменяется полупустыней и где по краю увлажнённой долины и пустыни можно было, не встречая многочисленных водных препятствий и не страдая при этом от нехватки воды, двигаться в западном направлении. Таким образом, общая длина маршрута составляет более 130 км. Рубрук пишет, что ширина долины, затопляемой реками (то есть, поймы) превышает 7 лье. Сухопутное лье составляет 4445 метров или 1/25 градуса меридиана. Значит, ширина поймы в том месте, где её пересекал Рубрук, должна равняться примерно 31-32 км.

Общее число водных преград, через которые надо было переправляться вплавь при таком маршруте движения – свыше десяти. Несомненно, что множество мелких рек и ильменей пришлось бы преодолевать вброд.

Вернёмся к реальному путешествию Рубрука. Далее он описывает собственно город Суммеркент, особенно не вдаваясь в подробности. Это описание, в принципе, подходит под описание Самосдельского городища. Далее Рубрук пишет, что Сартак посылает сюда периодически людей «чтобы облегчить свой двор», то есть, видимо, на временное поселение с предоставлением возможности самим заботиться о своём пропитании. Рубрук говорит о близости к «этому месту» двора Сартака с одной стороны реки и двора Бату - с другой, которые подкочёвывают сюда к Рождеству, а ниже не спускаются. Он также сообщает, что отец Койяка строил для Сартака церковь в новом посёлке на западном берегу реки.

Что касается зимней ставки Бату, то под неё идеально подходят условия Красного Яра – ниже действительно начинается дельта, крупные протоки, через которые очень неудобно переправляться, если только не встанет лёд. Но ледовый покров на реках нестабилен (Рубрук пишет об этом – «Бывает (курсив мой – Д.В.), что река замерзает совершенно»). Поэтому конечной южной точкой перекочёвки ставки Бату следует признать окрестности Красного Яра. Однако, нельзя сказать, что ставка Бату таким образом, находится «поблизости» от Суммеркента на Самосдельском городище – их разделяет почти 80 км, то есть 2-3 дня пути по пересечённой местности.

Относительно ставки Сартака в её самой южной позиции необходимо дополнительное пояснение. Казалось бы – вопрос ясен. Примерно напротив переправы через Бахтемир в районе Самосдельского городища находится широко известное, но очень слабо исследованное Чёртово городище. (43. С. 38-39)

Тем не менее, ставке Сартака, для того, чтобы добраться до Чёртова городища, необходимо было бы проделать 50-километровый путь от границы зоны подстепных ильменей и полупустыни вниз по правому берегу Бахтемира, пересекая многочисленные ильмени и довольно широкие протоки, среди них такие как Хурдун, Алгаза, Бертюль, Ножовский ерик, Дарма и другие водные преграды. Представляется проблематичным, чтобы кочевая орда (которая представляла собой довольно большое скопление людей, повозок и скота, как это следует из письменных источников (2. С. 41-42)), заглублялась в зону подстепных ильменей на такое большое расстояние без видимой цели – ведь по дороге ставка могла остановиться в окрестностях любого другого бэровского бугра, совершенно необязательно было продолжать следовать до Чёртова городища. К тому же, Чёртово городище является слишком малым по площади поселением, чтобы вместить кочевую ставку хана, а окрестности бугра сплошь покрыты протоками и ильменями, и не могут служить местами для стоянки сопровождающих ставку кочевников. Таким образом, следует признать, что Чёртово городище не подходит для роли местопребывания зимней ставки Сартака. Наиболее оптимальным местом для её расположения в силу природных факторов является место примыкания к Волге зоны подстепных ильменей на границе нынешнего Наримановского района Астраханской области и территории города Астрахани.

Все эти обстоятельства – нерациональность отклонения при переправе через пойму от общего направления движения на запад, углубление в труднопроходимую дельту, выход на западный берег в неудобном для продолжения маршрута месте, удалённость от ставки Бату, неудобство расположения по отношению к ставке Сартака - не позволяют мне на данный момент соотнести Самосдельское городище с упоминаемым Рубруком Суммеркентом.

Конечно, в дельте было бы удобнее совершать путешествия на корабле, но Рубрук пишет только о переправах через Волгу и её протоки в семи местах и ничего не сообщает о водных поездках на дальние расстояния. Конечно, Самосдельское городище на момент монгольского нашествия было весьма крупным населённым пунктом. Но, как было сказано выше, оно находилось к середине – второй половине XIII века в упадке. Сомнительно, что это поселение было расположено на традиционном и общепринятом пути переправы через дельту. В таком случае в слоях XIII века после периода разрушения наблюдались бы следы быстрого восстановления и подъёма вследствие использования населённого пункта как перевалочной базы для переправы (а значит, и для торговли).

Значит, необходимо пересмотреть возможный маршрут Рубрука и поискать путь более короткий, но при этом связанный с каким-либо известным по археологическим данным поселением в дельте Волги.

Таковым может вполне стать путь через верхнюю часть дельты с заходом на городище Мошаик на восточной окраине города Астрахани, на правом берегу реки Болды.

Впервые раскопки на городище были проведены экспедицией под руководством Е.В. Шнайдштейн в 1978 году (44). В 1999 году оно исследовалось Д.В. Рябичкиным при участии автора настоящей статьи и Т.Ю Гречкиной (10. С. 48-54), а с 2002 года изучается С.А. Пантелеевым (26. С. 198-205; 27. С. 59-64). На могильнике городища были исследованы захоронения, датирующиеся периодом IX-XII вв., что синхронизирует данный памятник с Самосдельским городищем, а анализ керамического материала, произведённый П.В. Поповым (36. С. 206-226), указывает на культурное родство данных археологических объектов. Мною уже также высказывалось предположение по поводу того, что данные два памятника связаны общностью происхождения и являются свидетельствами существования в дельте Волги в предмонгольское время не только города, но и области Саксин, что отмечал в своё время Г.А. Фёдоров-Давыдов (11. С. 264-269; 15; 42. С. 253-261).

Показательно, что при таком маршруте Рубрук со спутниками должен был последовательно пересечь следующие водные преграды, выйдя из Сарая на месте нынешнего Красного Яра: Бузан, Картуба или же Белый Ильмень, Болда. Преодолев эти реки, путешественник попадал на городище Мошаик, а дальнейший путь его лежал на запад, при этому ему преградила бы путь лишь одна широкая река – собственно Волга – и неширокий Казачий ерик. Пройденное расстояние при пересечении дельты в данном месте от Красного Яра через Мошаик до правобережья Волги составит примерно 37 км, что близко к ширине поймы в «свыше 7 лье», указанной Рубруком. Кроме того, местность в северной части дельты гораздо суше, чем в её центральной части, что значительно упрощает сухопутную переправу именно в данном месте.

Описание города Суммеркента, приведённое выше, вполне справедливо и применительно к городищу Мошаик. Городище, вероятно, также окружалось водой во время половодий, так как располагается на бугре в прибрежной части. Многонациональность и многокомпонентность населения городища, судя по характеру находок, также является одной из характеристик данного памятника. К сожалению, ограниченный характер раскопок и слабая изученность стратиграфии, а также полное отсутствие хронологических колонок не позволяют на настоящий момент с уверенностью говорить о подробностях жизни городища, неясны его размеры и интенсивность обживания на разных хронологических этапах. Однако, именно расположение городища, а также наличие на нём значительных слоёв золотоордынского времени, изученных Е.В. Шнайдштейн, позволяют нам сделать осторожное предположение о соотнесении именно городища Мошаик с Суммеркентом, о котором говорит Рубрук.

Вопрос о соотношении местоположений Саксина и Суммеркента, на мой взгляд, остаётся открытым до момента проведения активных и масштабных раскопок на городище Мошаик. Окончательно вопрос по поводу локализации Суммеркента в Самосделке будет снят, если золотоордынские слои Мошаика окажутся более богатыми, чем синхронные им самосдельские, то есть если здесь будет зафиксирована картина активной жизни города, не находившегося в середине XIII века с состоянии упадка.

Есть, между тем, ещё один вариант для пересечения дельты Волги от Красного Яра в западном направлении. Это самый короткий маршрут, с востока на запад через вершину дельты, севернее Мошаика на 20 км и, соответственно, выше современной Астрахани. Этот маршрут проходит через следующие водные преграды последовательно с востока на запад: река Бузан, река Прямая Картуба), Белый Ильмень, ерик Бабинский, река Рыча, ерик Бобёр, ерик Перекатный, ерик Сенной, река Волга. Таким образом, этот маршрут пересекает три широких рукава Волги и 6 узких проток, что гораздо ближе к сведениям Рубрука, чем вышеописанные маршруты. Длина маршрута – около 30 км, что также близко к тем данным, которые приводит Рубрук по отношению к ширине поймы. Однако, в данной местности нам до сих пор не известно крупного средневекового поселения, которое возникло бы в домонгольское время, и продолжало бы существовать в золотоордынский период. В ходе исследований Д.В. Рябичкина и Д.В. Кутукова в 2002 году здесь было обнаружено поселение золотоордынского времени у пос. Пойменный (40) недалеко от ерика Бобёр, однако его масштабы не позволяют считать данный памятник городом.

Очень может быть, что приведённые в данной статье рассуждения неверны, и на самом деле мы должны будем ожидать открытия ещё какого-то крупного городища в дельте Волги, которое и окажется в итоге Суммеркентом. Это вполне закономерно, ведь до сих пор в рамках территории, которую мы вправе считать областью Саксин – в Волжской дельте и Волго-Ахтубинской пойме – нам известно всего два памятника предмонгольского периода, а между тем, мы должны ожидать присутствия здесь большого числа мелких и средних поселений, содержащих огузскую и булгарскую керамику в качестве основных компонентов, характеризующих материальную культуру.

В связи с рассмотрением вопроса о путешествии Рубрука через дельту Волги позволю себе сделать ещё одно интересное, на мой взгляд, наблюдение, касающееся расположения ставки Сартака.

В.Л. Егоров в своё время предположительно размещал ставку Сартака на месте Енотаевского городища, между сёлами Енотаевка и Сероглазово на правом берегу Волги (21. С. 117). Однако, как археологический памятник Енотаевское городище не существует. Во всяком случае, никакого археологического объекта золотоордынского времени здесь не зафиксировано до сих пор. Похоже, что Енотаевское городище – это умозрительно выведенный памятник, который должен был теоретически находиться на месте переправы через Волгу напротив Селитренного городища. К тому же, предположение, сделанное нами по поводу локализации Сарая на Красноярском городище, требует пересмотра мнения в отношении расположения ставки Сартака.

При описании маршрута через Самосдельское городище я говорил о невозможности размещения ставки Сартака в зоне подстепных ильменей и о наиболее вероятном её местонахождении севернее, у границы этой зоны с полупустыней, на правом берегу Волги. Сюда же, а именно к правому волжскому берегу на отрезке от села Солянка до посёлка Стрелецкое, выходят и два последних описанных мною маршрута переправы через дельту Волги.

Территория волжского правобережья от посёлка АЦКК до посёлка Стрелецкое – это местность, на которой уверенно локализуются остатки города Хаджи-Тархана. До сих пор это городище является единственным городским памятником золотоордынского времени на западном берегу Волги от Волгограда до нынешней Астрахани. Исходя из этого, собственно, можно предположить причину возникновения города Хаджи-Тархана – обслуживание переправы через волжскую дельту, формирование караванов в сторону Северного Кавказа и Крыма.

Можно также предположить, что упоминание Рубрука о ставке Сартака на западном берегу Волги, где был построен новый посёлок с церковью, которое датируется октябрём 1254 года, является первым упоминанием в письменном источнике о городе Хаджи-Тархане. Эта версия, основанная на том факте, что ставка Сартака располагается напротив ставки Бату на противоположном берегу реки, выглядит весьма правдоподобной, однако нуждается в дополнительной проверке. Критериями истинности данного предположения может стать обнаружение свидетельств существования поселения на правом берегу Волги в окрестностях Шареного бугра в середине XIII века. Однако, эта проверка усложняется практически полной разрушенностью городища Шареный бугор (Хаджи-Тархан).

Библиографический список

  1. Ал-Гарнати о гузах, печенегах, хазарах и булгарах // Из глубины столетий. Казань, 2000. С. 98-99.

  2. Барбаро и Контарини о России. М., 1971.

  3. Бронникова М.А., Зазовская Э.П., Аржанцева И.А. Городище «Самосделка»: предварительные результаты и перспективы комплексных почвенно-ландшафтных исследований // Материалы Всероссийской научно-практической конференции Археология Нижнего Поволжья на рубеже тысячелетий. Астрахань, 2001. С. 45-46

  4. Варваровский Ю.Е. К вопросу о «теории двух Сараев» и локализации города Гюлистана // Археологические вести. №7. СПб, 2000.

  5. Васильев Д.В. Город Саксин и его население // Этнические взаимодействия на Южном Урале. Материалы II региональной научно-практической конференции 25-27 октября 2004 г. Челябинск, 2004.

  6. Васильев Д.В. Ислам в Золотой Орде. Историко-археологическое исследование. Астрахань, 2007.

  7. Васильев Д.В. Исламизация и погребальные обряды в Золотой Орде. Археолого-статистическое исследование. Астрахань, 2009.

  8. Васильев Д.В. К вопросу о локализации первой столицы Золотой Орды на Красноярском городище // Вопросы истории и археологии Западного Казахстана. Научный журнал. Девятый выпуск. № 1, Уральск, 2009. С. 165-176.

  9. Васильев Д.В. К вопросу о местонахождении первой столицы Золотой Орды // Золотоордынское наследие. Материалы Международной научной конференции «Политическая и социально-экономическая история Золотой Орды (XIII-XIV вв.)». 17 марта 2009 г. Сб. статей. Вып. 1. – Казань, 2009. С. 436-445.

  10. Васильев Д.В. Новые исследования на городище Мошаик // Археология Нижнего Поволжья на рубеже тысячелетий: Материалы всероссийской научно-практической конференции. Астрахань, 2001. С. 48-54.

  11. Васильев Д.В. О местоположении города Саксин // Проблемы археологии Нижнего Поволжья. I Международная Нижневолжская археологическая конференция, г. Волгоград, 1-5 ноября 2004 г. Тезисы докладов. Волгоград, 2004. С. 264-269.

  12. Васильев Д.В. Результаты изучения слоёв золотоордынского времени на Самосдельском городище в дельте Волги (по материалам раскопа №2) // XVIII Уральское археологическое совещание: культурные области, археологические культуры, хронология. Материалы XVIII Уральского археологического совещания (11-16 октября 2010 г.) Уфа: Изд-во БГПУ, 2010. С. 338-339.

  13. Васильев Д.В., Гречкина Т.Ю. Предварительная хронология существования Самосдельского городища // XV Уральское археологическое совещание. Тезисы докладов международной научной конференции. Оренбург, 2001.

  14. Васильев Д.В., Гречкина Т.Ю., Зиливинская Э.Д. Городище Самосделка - памятник домонгольского периода в низовьях Волги // Степи Европы в эпоху средневековья. Том 3. Половецко-золотоордынское время. Донецк, 2003.

  15. Васильев Д.В., Гречкина Т.Ю., Зиливинская Э.Д. Городище Самосделка - памятник домонгольского периода в низовьях Волги // Степи Европы в эпоху средневековья. Том 3. Половецко-золотоордынское время. Донецк, 2003.

  16. Волков И.В. Золотоордынская принцесса, современные «историки-новаторы» и город Сарай ал-Джедид, не связанные между собой // Нижневолжский археологический вестник. Вып. 8. Волгоград, 2006.

  17. Волков И.В. Источники о двух столицах Золотой Орды // Город и степь в контактной Евро-Азиатской зоне. III Международная научная конференция, посвящённая 75-летию со дня рождения Г.А. Фёдорова-Давыдова (1931-2000). Тезисы докладов. Москва, 2006. С. 119-120.

  18. Гильом де Рубрук. Путешествие в Восточные страны. Перевод А.И.Малеина. М.: Государственное издательство географической литературы, 1957.

  19. Гончаров Е.Ю. Старый и Новый Сарай — столица Золотой Орды (новый взгляд на известные источники) // Степи Европы в эпоху средневековья. Т. 1. Донецк, 2000.

  20. Евстратов И.В. О золотоордынских городах, находившихся на местах Селитренного и Царёвского городищ (опыт использования монетного материала для локализации средневековых городов Поволжья) // Эпоха бронзы и ранний железный век в истории древних племён южнорусских степей. Ч. 2. Саратов, 1997.

  21. Егоров В.Л. Историческая география Золотой Орды в XIII-XIV вв. М., 1985.

  22. Зеленеев Ю.А. Золотоордынские города Поволжья: возникновение, время существования и этнокультурная характеристика // История и современность. №1. Март 2010. С. 113-122.

  23. Зиливинская Э.Д., Васильев Д.В., Гречкина Т.Ю. Раскопки на городище Самосделка в Астраханской области в 2000-2004 гг. // Российская археология, 2006, № 4. С. 24-35.

  24. Костюков В.П. Следы буддизма в погребениях золотоордынского времени // Вопросы истории и археологии Западного Казахстана. №1-2, 2006. С. 177-207

  25. Образование Золотой Орды. Улус Джучи Великой Монгольской Империи (1207-1266). Источники по истории Золотой Орды: от выделения удела Джучи до начала правления первого суверенного хана / Сост., вступ. ст., комм., указатели, подбор иллюстраций и карт М.С. Гатина, Л.Ф. Абзалова, А.Г. Юрченко. Казань: Татар. КН. Изд-во, 2008.

  26. Пантелеев С.А. Бугор Татарский – грунтовый могильник городища Мошаик // Нижневолжский археологический вестник. Вып. 9. Волгоград, 2008. С. 198-205;

  27. Пантелеев С.А. О датировке городища Мошаик // Астраханские краеведческие чтения. Вып. II. Астрахань, 2010. С. 59-64.

  28. Пачкалов А.В. К вопросу об интерпретации эпитета «ал-Джедид» (по материалам городов улуса Джучи) // Поволжье в средние века. Тезисы докладов Всероссийской научной конференции, посвящённой 70-летию со дня рождения Германа Алексеевича Фёдорова-Давыдова (1931-2000). Нижний Новгород, 2001. С. 60-62.

  29. Пачкалов А.В. Нумизматические находки на Красноярском городище в Астраханской области // Пятнадцатая Всероссийская нумизматическая конференция: тезисы докладов и сообщения. М., 2009

  30. Пачкалов А.В. О местоположении Сарая (первой столицы Золотой Орды) // Археологiя та етнологiя Схiдноi Эвропи : матерiали i дослiдження. Одеса, 2002. Т. 3.

  31. Пачкалов А.В. Очерк по истории Старого и Нового Сараев – столиц Золотой Орды // Azerbaijan and Azerbaijanis. Азербайджан и азербайджанцы. Vol. 103–104, № 1–2. Baku, 2009.

  32. Пачкалов А.В. Трансгрессия Каспийского моря и история золотоордынских городов в Северном Прикаспии // Восток – Запад: Диалог культур и цивилизаций Евразии. Казань, 2007. Вып. 8.

  33. Пачкалов А.В., Скисов С. Ю. Нумизматические находки на Красноярском городище в Астраханской области // Пятнадцатая Всероссийская нумизматическая конференция : тез. докл. и сообщ. М., 2009.

  34. Пачкалов А.В. К вопросу об имени золотоордынского города, находившегося на месте Красноярского городища в дельте Волги // Археология Нижнего Поволжья: проблемы, поиски, открытия. Материалы III Международной Нижневолжской археологической конференции. (Астрахань, 18-21 октября 2010 г.) Астрахань: ИД «Астраханский университет», 2010. С. 332-340.

  35. Пачкалов А.В. Монетные дворы Золотой Орды и их локализация // Archivum Eurasiae Medii Aevi. Vol. XIII. Wiesbaden, 2004.

  36. Попов П.В. К вопросу о датировке городища Мошаик // Нижневолжский археологический вестник. Вып. 9. Волгоград, 2008. С.206-226.

  37. Рудаков В.Г. Вопрос о существовании двух Сараев и проблема локализации Гюлистана // Учёные записки / Татарский государственный гуманитарный университет. Вып. 7. Казань, 1999.

  38. Рудаков В.Г. Город Сарай в системе международной торговли // Город и степь в контактной Евро-Азиатской зоне. III Международная научная конференция, посвящённая 75-летию со дня рождения Г.А. Фёдорова-Давыдова (1931-2000). Тезисы докладов. М.: «Нумизматическая литература», 2006. С. 182-183.

  39. Рудаков В.Г. К вопросу о двух столицах в Золотой Орде и местоположении города Гюлистана // Научное наследие А.П. Смирнова и современные проблемы археологии Волго-Камья. М., 2000.

  40. Рябичкин Д.В. Отчёт об археологических исследованиях в Наримановском районе Астраханской области в 2002 г. // Архив ИА РАН.

  41. Скисов С.Ю. Вопросы датировки и хронологии Красноярского городища в золотоордынский период // Археология Нижнего Поволжья: проблемы, поиски, открытия. Материалы III Международной Нижневолжской археологической конференции. (Астрахань, 18-21 октября 2010 г.) Астрахань: ИД «Астраханский университет», 2010. С. 375-384.

  42. Федоров-Давыдов Г.А. Город и область Саксин в XII-XIV вв.// МИА. № 169. 1969. С.253-261.

  43. Шнайдштейн Е.В. Археологический словарь Астраханского края. Астрахань, ИД «Астраханский университет», 2004.

  44. Шнайдштейн Е.В. Средневековый Мошаик // Материалы четвёртой краеведческой конференции (Часть II). Астрахань, 1992.

  45. Яворская Л.В. Самосдельское городище в золотоордынский период по данным археозоологии // Археология Нижнего Поволжья: проблемы, поиски, открытия. Материалы III Международной Нижневолжской археологической конференции. (Астрахань, 18-21 октября 2010 г.) Астрахань: ИД «Астраханский университет», 2010. С. 399-402.

Р.У.Джуманов

Союз журналистов РФ (г. Астрахань)

ЛОКАЛИЗАЦИЯ ГОРОДИЩА КРАСНЫЙ ЯР КАК ПЕРВОЙ СТОЛИЦЫ ЗОЛОТОЙ ОРДЫ

На Всероссийской научно - практической конференции «Археология Нижнего Поволжья на рубеже тысячелетия» в 2001 году А.В. Пачкаловым была высказана гипотеза «о локализации на месте Красноярского городища первой столицы Золотой Орды - города Сарая» (1. С. 332). Был брошен «первый камень» в устоявшщийся стереотип археологов и историков, что столицей Золотой Орды является город Сарай-Бату (Сарай - ал -Джедид) на Селитренном городище.

В 2007 году Д.В.Васильев в своей диссертации кандидата исторических наук и в
последующих статьях, анализируя данные из раскопок могильника Маячный бугор
отметил, что именно здесь обнаружено «наибольшее количество «богатых»
захоронений с серебряными и золотыми изделиями, шелковыми халатами» (2. С.149).
По мнению исследователя все это позволяет наметить о высоком статусе
Красноярского городища в Золотой Орде. С.А.Котенков и О.Г.Котенкова отмечают, что
«исходя из данных нумизматического материала в погребениях некрополя городища»
можно предположить, что «Красноярское городище является едва ли не ровесником
Сарая» (3. С.292). Какого Сарая?

Между тем, несмотря на отсутствие слоев XIII века на Селитренном городище корифеи археологии Золотой Орды В.Л.Егоров, В.В. Дворниченко продолжают утверждать, что город Сарай-Бату (Сарай - ал - Джедид) на этом месте существовал с середины XIII века.

К 2010 году появились новые статьи по материалам Красноярского городища, в пользу новой идеи: Котенков С.А. «Элементы язычества в погребениях грунтовых могильников Маячный - I, II». Пачкалов А.В. «К вопросу об имени Золотоордынского городища на месте Красного Яра», Соколов СЮ. «Вопросы датировки и хронологии Красноярского городища», Перерва «Маркеры стресса как индикатора адаптации средневекового оседлого населения» (по материалам могильника «Вакуровского бугра» и др.) (сборник материалов III Международной Нижневолжской археологической конференции в Астрахани в 2010 году)

Серьезным основанием считать Красноярское городище статусом столичного города являются золотоордынские монеты ранней чеканки.

«На Красноярском городище был собран комплекс из 37 серебряных и 101 медной монеты Золотой Орды. Большинство серебряных монет относятся к чекану Сарая и Сарая - ал - Джедид, позволяя считать, что золотоордынский город на месте Красного Яра существовал уже во второй половине XIII века. Монетные обращения продолжались до начала правления Джанибека и последующее возвращение населения в 1350, или 1360гг.» (1. С. 335)

Более системно определяется нумизматическая история Красного Яра в каталоге монет, найденных на городище СЮ. Скисовым.

Группируя монеты последовательно по хронологическим рамкам автор отмечает первую группу из 9 монет по времени правления в Золотой Орде хана Менгу-Тимура (1267-1280гг.), первый хан независимой Золотой Орды. Монета № 7 этой группы -чеканки времен Бату (умер 1256г.). «Ни в одном нижневолжском памятнике, кроме Красного Яра, таких монет нет» (4. С.379). Расцвет монетного обращения городища совпал с временем правления хана Тохты (1291-1312гг.). Монеты хана в небольшом Красноярском городище больше, чем на остальных нижневолжских памятниках вместе взятых» (4. С.379). В Самосдельском городище-10, в Укеке Саратовской области - 15 монет, конечной точке летней кочевки орды Тохты. Нижняя Волга была южной (Самосделка, Красный Яр) точкой зимней кочевки. «На Красноярском городищемонеты встречаются как в погребениях, так и «подъемке»» (4. С.371). Можно допустить, что Красный Яр был ставками ханов Берке, Менгу-Тимур, Тохта и, возможно 20 лет хана Узбека.

Затем, в каталоге идут 14 серебряных дирхемов и 128 медных монет хана Узбека (1313-1342 гг.). В первые десятилетия правления хана Узбека в городище есть монеты «очень аккуратно выполненного штемпеля с проработкой деталей: монетном поле две шестиконечные звездочки, впереди и позади животного, симметрично относительно вертикальной оси. Такие монеты первоначальной версией этого типа, за которой последовала серия упрощенных подражаний Укека.» (4. С. 380) Можно допустить, что Узбек - хан до 20-х годов XIV века жил в Красном Яру, где печатались образцы его новых монет.

Во времена хана Джанибека (1342-1357гг.) в Красном Яру в монетных обращениях сложилась парадоксальная ситуация: монет Джанибека почти нет (1 серебряная, 13 пулов), а монеты раннего Узбека преобладают над монетами позднего Узбека 30-40-х гг. «Единственный пул с двуглавым орлом найден в центре Красного Яра». О чем это говорит? Узбек в 30-х годах перенес столицу в Новый - Сарай (ал-Джедид). К концу правления Джанибека - с 1360- х годов, денежное обращение Красного Яра обеспечивалось только медными монетами с низкой интенсивностью. Город превратился в провинциальную округу Золотой Орды в Нижнем Поволжье. Очевидно, город XIV века раскопали археологи Казаков П.В., Пигарев Е.М, Шнайдштейн Е.В. в 70-80-х годах прошлого века.

«Многолетние исследования Селитренного городища позволяют полагать, что город возник в 1330-х годах, но никак не раньше, а «Новый - Сарай» (Сарай - Берке, Сарай - ал -Махруса) являются развалинами Гюлистана» (1. С.338). А каким же Сараем Золотой Орды восхищался в 1333 году Ибн Батута? Вопросы ждут ответа. Попробуем сделать осторожный вывод.

С 1250-х годов при Берке, Менгу - Тимур, Тохта на месте Красноярского городища был первый столичный Сарай («Старый Сарай») - монетный центр развивающей Золотой Орды. С 1330-х годах Узбеком был построен Новый Сарай (Сарай - ал -Джедид) на Селитренном городище, с новой мусульманской религией, политикой, с новыми маршрутами кочевок: от Поволжья на Северный Кавказ. Дополнительным аргументом этой версии являются изменения обрядов захоронений в некрополе на Маячных буграх взамен языческих и буддийских захоронений XIII в. с могильным инвентарем пришли погребения явно мусульманского толка XIV - XV веков. (2, 3) Новая версия ученых - археологов, историков, нумизматов вносят существенные коррективы в историю памятников Нижнего Поволжья, и требует серьезных исследований до логического конца.

Библиографический список

  1. Пачкалов А.В. К вопросу об имени золотоордынского города на месте Красноярского городища в дельте Волги. Сборник. 2010. С.322-339.

  2. Васильев Д.В, Ислам в Золотой Орде. Астрахань, 2007.

  3. Котеньков С.А., Котенькова О.Ю. Элементы язычества в погребальных обрядах грунтовых могильников Маячный I - П. Сборник .2010. С. 292 - 297.

  4. Скисов СЮ. Вопросы датировки и хронологии Красноярского городища в золотоордынский период. Астрахань. 2010. С. 379 - 383.

  5. Почекаев Р.Ю. Цари ордынские. Биография ханов правителей Золотой Орды. СПб. Евразия. 2010.

Джуманов Р.У.

Союз журналистов РФ (г. Астрахань)

ВОПРОСЫ ХРОНОЛОГИИ И ТОПОГРАФИИ ГОРОДОВ НИЖНЕГО ПОВОЛЖЬЯ В СВЕТЕ ПИСЬМЕННЫХ ИСТОЧНИКОВ И АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ

История народов края, нижневолжских городов и цивилизаций тесно связана с природными явлениями: розливы Волги, подъемы и падения Каспия, наводнения, или засуха приводили к массовому заселению или его оттоку, расцвету или гибели государств. Гармония с природой нарушалась тогда, когда люди по указке вождей пытались взять Лверх: повернуть реки, делить русло Волги, распахивать степи, вычерпывать из Волги и Каспия все, что надо и не надо. Тогда природа жестко и непоправимо мстила.

С Великим переселением народов в первых веках н.э. началась цивилизация тюрков, когда алтайские тюркоязычные племена легендарного гуннского вождя Атиллы дошли до равнин Франции. После распада державы Атиллы гунны, булгары, хазары, аланы обосновались на обширной территории от Яика до Дуная. Они создавали княжества -ханства, влияли на геополитику супердержав тех времен: Византии, Персии, Арабского халифата. Первое упоминание о хазарах относится к хроникам Византийского императора Маврикия (582-602гг.), когда «из внутренней Скифии вышли три брата с 30 ООО скифов. Когда той страной (Берсилией) стал господствовать чужой народ, они были названы хазарами по имени старшего брата Хазарик» (1.С. 65). Князь Хазар-ок (Хазарик) в прикаспийских, нижневолжских степях заложил начало хазарской цивилизации.

В списке каганов девятым значится «Азтараганское хазарское государство Хаджар-хана». В летописи Карчи «написано Азтараган - это Астрахань. В переводе «аз» - мало, «тараган» - расчесывать. Возле Астрахани дельта Волги похожа на расческу. Вода разливается на мелкие реки и как бы расчесывает землю» (2). Хаджархан был сильным и мудрым правителем. «Все земли Хазарии объединились в единое мощное государство» (2.с. 13). У него было два сына Озбулан и Казбулан. Можно определить дату хазарской Азтарагани из хроники Феофана: «В 625- 626гг. хазары прорвалиись через Каспийские ворота (Дербент) в Персию со своим предводителем Зиевилом (Озбулан), вторым человеком после кагана» (2. С. 35). Если с этого года исчислять возраст Астрахани, то городу в 2008 году было бы 1380 лет, старше Казани на 377. Москвы - на 521, моложе на 63 года самого древнего города на территории России-Дербента. (571г.).

При четырнадцатом кагане Хазарии в письменных источниках появляется «Итильская страна великого хагана Алпбулана (Великий олень)» (2. С. 13). Это было время арабо-хазарских войн, выбора новой государственной религии, изменения внешнеполитических ориентиров, социальных потрясений. О городе в низовьях Волги (Итиля) мы узнаем от царя Хазарии Иосифа в ответном его письме сановнику кордовского халифа Абдрахмана Хасдаю-ибн Шафруту в середине X века. «Знай, что я живу в устье реки, и на ней находится три города. В одном из них живет царица, это город в котором я родился. Во втором городе живут иудеи, христиане, исмаилтяне (мусульмне) и рабы из всяких народов. В третьем городе живу я сам, мои князья, рабы и служители. Он расположен в форме круга, между стенами тянется река» (З.С.7). В арабских источниках крепость кагана называют «Ал-Байда», иногда «Хамлидж». О факте существования города мы узнаем и в записях арабо-хазарских войн. «В 735 году арабский полководец Марван подготовив армию в 150 тыс. человек направил ее двумя путями в Хазарию. Каган бежал в новую столицу Ал-Байду» (4. С.66). Лев Гумилев определяет дату переноса столицы из Семендера на Тереке в Итиль в дельте Волги в 723 году» (5. С. 156). Этот год можно принять как год начала Итиля. Город по тем временам был огромным, полиэтничным, многоконфессиональным, центром международной торговли со Средней Азией, Кавказом, Ближним Востоком, Византией. «Страна (наша) не получает много дождей, но изобилует реками и источниками и...очень много рыбы, много полей, лугов, все они орошаются из нашей реки. И от нашей реки получают растительность» (из письма царя Иосифа) (3. С. 9). Этническое и религиозное равновесие было нарушено, когда Булан, его наследник Обадия приняли государственную религию иудаизм. Этому политическому шагу Обадии предшествовали жаркие религиозные дискуссии мусульманских, христианских и иудейских иерархов. «В 860 году византийскому императору Михаилу III из далекого нижневолжского Итиля - столицы Хазарии прибыло посольство с просьбой направить к ним человека, способного объяснить основы христианского учения. Патриарх Фотий рекомендовал Константина философа и его брата Мефодия. Прибыв ко двору кагана, Константин (Кирилл) вступил в полемику, излагая свои хазарские проповеди, которые позже Мефодий перевел на славянский язык». Это было в 861 году (6. С. 125).

После принятия Обадией и его окружением иудаизма в Хазарию «стали стекаться иудеи из разных мусульманских стран и из Рума (Рим)» (Аль - Масуди). «Вновь прибывшие евреи быстро заселили целые кварталы городов. Большое количество засело их в Итиле. Они плотным кольцом окружили трон кагана, оторвав их от хазарской аристократии, живших в степных провинциях» (7. С. 59). Фактически Обадия совершил государственный переворот. Он лишил кагана политической власти, придав ему сакральной роли главы государства тюркских каганов из рода Ашина (Волк), сохранив себе титул царя («малик»). Провинциалы и все, кто не приняли новую религию, христиане и мусульмане объединились против правительства. Возникла гражданская война (С. Плетнева). Правительство перестало отражать интересы народа, а выполняло волю кучки приближенных сановников и купцов-рахдонтов, прибравших к рукам транзитную торговлю. Постепенно Хазария от созидающей державы VII - VIII веков превращалось в паразитирующее царство.

Изменились и внешнеполитические ориентиры. Из союзника Византии против Персии и Арабского халифата иудейские цари преследовали христиан - поданных Византии в Крыму, на Украине. Византия, в свою очередь, организовала походы Олега на Киев в 880 году, Святослава на Хазарию и Итиль в 956-966 годах, подстрекала аланов, поданных Хазарии, но восстание, подкупила набеги печенегов. В агониях, противоречиях Хазария просуществовала еще 200 лет при царях Езекия, Манассия, Ханукка, Исаак, Завулон, Нисси, Менахем, Вениамин, Аорон и Иосиф. (2. С 15). Автор письма царь Иосиф был последним иудейским царем. После него стали править тюркские каганы Алпбюйюк, Элтуган, Элбюйюк. (2. С. 15). Хазары, впоследствии, смешавшись с тюрками - огузами стали мусульманами. «К XII веку Хазария превратилась в маленькое мусульманское княжество со столицей в городе Саксин в дельте Волги» (5).

Место города Итиля до сих пор не определено. Со II в. до н.э. до X - XI в.в., а по некоторым данным до начала XIV в. Каспийское море испытало Дербентскую регрессию. Согласно данных Федорова П.В. колебания моря составили от -30 до -36м. За этот период на берегах Северного Каспия появлялись и исчезали племена и народы: сарматы, болгары, тюрки, половцы, Хазарский каганат».

В середине 60-х годов прошлого века историк и писатель Л.Н.Гумилев проводит археологические исследования в низовьях Волги, Дербенте, на северном побережье Каспия. В своих работах по итогам экспедиции автор выстраивает историко -климатическую схему Хазарии, предполагая о вероятности остатков Итиля на Северном Каспии (5).

В 80-х годах экспедиции в составе Голубова Б.Н., Василькова К.Н. океанографа Бухарицина П.П. на острове Чистая банка проводили магнитную съемку, закладывали разведочные шурфы. По всему острову под слоем наносов в 4- 6 метров зафиксированы магнитные аномалии. В 1991 году на данном острове производились работы экспедиции Дагестанского госуниверситета. Данные работы также ограничились геофизическими изысканиями. (8. С. 290)

Без полной расшифровки и идентификации обнаруженных магнитных аномалий, проведения археологических раскопок невозможно получить убедительные подтверждения о существовании на острове столицы Хазарии.

В начале нашего века внимание археологов, историков, геоморфологов приковано к исследованиям Самосдельского городища Камызякского района Астраханской области. Работы Васильева Д.В., Жировой А.Г., Матвеева А.В., Пальцевой Д.У., Яворской Л.В, Крамаровского, Зелевинской Э.Д. проливают свет на культурный слой хазарского периода. «Анализ стратиграфии и археологического материала позволил определить время существования городища. Оно возникает в IX веке (возможно в конце VIII) и непрерывно существует до 30-х годов Х1Увека, когда жизнь на нем прекращается из -за затопления (9. С. 268). На уровне материка были найдены остатки юртообразных жилищ. Юртообразные жилища на Самосдельском городище загублены в землю....Еще одним типом жилищ, которые зафиксированы на уровне материка - прямоугольные в плане, небольшие по площади полуземлянки турлучного типа. (10. с.57). «Ранние слои достаточно хорошо отделяются от средних, их разделяет довольно мощный слой пожара, который прослеживается по всему раскопу. Было бы заманчиво связать этот горелый слой с погромом Святослава, но в настоящее время у нас нет таких данных. Тем не менее, мы можем констатировать некоторые изменения в составе населения городища после пожара. В слоях залегающих выше появляется лепная «огузская» керамика...» (9. С.269).

Так, осторожным оптимизмом ученые отвечают на вопрос: «Это Итиль, или не Итиль?».

Саксин. Продолжением города Итиля является город Саксин. По мнению Л.Н.Гумилева город располагался на реке Табола Камызякского района Астраханской области. В наше время археологи связывают Саксин в среднем слое Самосдельского городища. О датировке города можно ссылаться на материалы городища: «Наблюдается интересная деталь - наивысшая доля глазурованной посуды, она фиксируется...на уровне, относящимся к периодам существования развитых и богатых городов на месте Самосдельского городища, которые хронологически соответствуют периоду между падением хазарского города и расцветом города Саксина (вторая половина X века - до середины XII века)». «В слоях залегающих выше появляется лепная огузская керамика с характерным пышным орнаментом, в то время, как в нижних слоях лепная керамика почти не орнаментирована» (9. С.274). в 1132году Саксин посетил арабский богослов, мыслитель Аль-Гарнати. Он прожил в городе 20 лет, оставив о городе сведения: «Саксин лежит на огромной реке больше Тигра. В нем живут 40 племен гузов. У них большие дворы и шатры, есть две мечети, а зимние дома из бревен сосны, под кровлями из досок. У города большая река, а рядом тысячи рек». Вероятно, бревна сосны привозили сплавом по Волге средневолжские булгары.

Булгарский след в истории Саксина подтверждается письменными источниками. «Территория Хазарии от Саратау (Саратов) до устьев Идели (Волги), Джаика (Урала) и Умбета (?) отошла также Волжской Булгарии. Она была включена в состав губернии Мардан-Беллак в качестве округа Саксин. Центром Саксина был Саксин-Болгар»(12. С. 303). Вероятно, это было время хаоса в Хазарии после Святослава. В 981-1004 годах царь Булгарии Тимар выделив Саксин из состава губернии назначил своего племянника Ибрагима управляющим небольшого Актюбинского округа Саксин». Нам известно описание герба Саксина: изображение алпа Карга (Грач) дано в виде «четырехлепесткового цветка». В каталоге монет Сарайчика есть монета под №161, чеканенная в Хаджи-Тархане с изображением двух карг (или сорок) с «древом жизни». Почти трехсотлетняя мирная история города Саксина оборвалась в 1239 году взятием монголами. На короткое время продолжением Саксина был золотоордынский город Суммеркент. «В верхней части культурного слоя залегают слои, относящиеся к золотоордынскому периоду, мощность их невелика: ХШв. - 30-е годы ХГУвека залегают на глубине до 40 см от дневной поверхности» (9. С.270). В середине XIII века по воле золотоордынских ханов возникли новые города. Разбирались остатки городов Хазарии, сооружались горновые печи и новые поколения строителей многих народов возводили на территории края столичные Сараи, а в дельте Волги «один из значительных городов» Хаджи - Тархан (Астрахань).

Первые города Сараи, Хаджи - Тархан были построены по приказу Батыя, а следующий хан Берке приняв ислам, заключил торговый союз с мусульманскими купцами городов. В 1310-1311гг. хан Тохта провел денежную реформу. Сарайский дерхем стал единым и устойчивым по курсу. Как утверждает Г.А.Федоров-Давыдов «золотоордынская» эпоха привела к оживлению трансконтинентальной связи, проходящей через степи Евразии. Нижневолжские города имели обширные торговые и дипломатические связи с Китаем, Средней Азией, Индией, Русью, Ираном, Египтом» (13). «Порядок ради торговли» обеспечивали ханская администрация. Торговые пути безопасные, хорошо организованы, товары дешевы, таможенные пошлины низкие» (Г.Губайдуллин). Теперь об истории самого города Хаджи-Тархана, предтечи, предшественника российской Астрахани. Во всех исторических картах XIII-XV веков город носит название Хаджи Тархан от «Хаджи» - «святой», совершивший паломничество в Мекку, «тархан» - ярлык хана на владение городом. Имя города Хаджи-Тархан (Астрахань) были синонимы одного города. Первым очевидцем земель и народов на берегах Волги после монгольских потрясений был итальянец Джованни дель Пьяно-Карпини. В 1245 году он был принят в ставке хана Батыя у Волги. Путешественник не оставил записей о городе в низовьях Волги. Посол французского короля Людовика IX Рубрук оставил запись: «В том месте, где мы остановились на берегу Этилии, есть новый поселок, перевозящий послов направляющихся по двору Батыя так и возвращающихся оттуда потому, что Бату находится на другом берегу в восточном направлении. (Путешествия). Он уточняет место поселка: «Нет никакого города, кроме неких поселков вблизи того места, где Этилия впадает в море». (Рубрук) По возвращении из Каракорума в 1257 году Рубрук снова оставил очень интересную запись: «спускаясь по берегу Этилии, которая ниже разделяется на три больших рукава. При среднем рукаве находится город по имени Суммеркент, не имеющий стен, но когда река разливается, город окружается водой, а жили в нем аланы и сарацины (тюрки). Бату с одной стороны реки, а Сартах (сын хана) с другой и далее не пускаются. Отец Кояка, сопровождавшего посла, сообщил Рубруку, что он по поручению Сартаха строил большую церковь на западном берегу реки и новый поселок». (Путешествия)

Известно, что участники монгольского войска керенты, найманы и сам наследник хана исповедовали христианство несторианского толка. Новый поселок с церковью на западном берегу Волги, очевидно, является ядром будущего города. Рубрук с 16 сентября 1254 года провел месяц в ставке хана. Эту дату вполне можно считать датой рождения Астрахани. Город в своем 755 летнем возрасте пережил этапы: 1254-1466гг.-торговый центр Золотой Орды, с 1466 (1502) г. - столица Астраханского ханства,

1556-1558гг. - форпост Руси на Нижней Волге, с 1558г. - город в составе России. В 1333 году нижневолжские города посетил арабский путешественник, секретарь багдадского халифа Ибн-Батута. Он оставил запись и о Хаджи-Тархане, как о значительном городе с караван-сараями, базарами, купцами разных национальностей и религий.

О городе до его разрушения Тимуром писал венецианский купец Франческо Болдуги Пегалотти: «город Цитрахань (Астрахань) прежде славился своей обширностью и богатством. Пряности и шелк доставляли в Тану (Азов) через Цитрахань и потом уже на венецианских галерах привозились в Италию». Другой венецианец Лункино Тариго «с одной вооруженной баркой вышел к реке Танаис (Дон) и через Переволоки вышел к Эдилю».

Вскоре Хаджи-Тархан превратился в яблоко раздора соперников: «Хаджи Черкес завладел Астраханью» (Ибн-Халдун) «...и стал владетелем астраханского удела» (Ибн-Хадун). «В 1380 году Мамай овладел улусом Хаджи-Черкеса. После поражения Мамая на Куликовом поле хан Тохтамыш «завоевал удел Хаджи-Черкеса в Астрахани». Тохтамыш на время объединил разрозненные части Золотой Орды, но его стремления столкнулись с геополитическими амбициями среднеазиатского эмира Тимура (Тамерлана). «Зимой 1395-1396гг. оставив царевичей в ставке на Северном Кавказе сам направился к Астрахани. Взяв город Тимур все, что в нем было живого и неживого (имущества) подверг грабежу, после чего всех жителей выселили за черту города, а город сожгли» (15. С.336-374) Городище с тех времен у жителей получило название «Куюк-кала» - «горелый, жареный бугор». Разрушения были настолько велики, что восстанавливать город на старом месте оказалось невозможным. «Оставив город в развалинах, жители построили город на другом месте - на левом берегу Волги, недалеко от нынешней Астрахани» (16). С 1396 года Астрахань стала Ордой Тимур Кутлука, его преемник золотоордынский хан Шадибек в 1402 году чеканил здесь монеты под названием «Ени Астрахань» - «Новая Астрахань» (А.С. Марков). Эти источники и факты ставят под сомнение «переселение воеводой Иваном Черемисиновым города с правого берега на левый и, найдя высокий бугор основал новый город» (в летописи ключаря Успенского собора Васильева в 1836 году). Так называемое «переселение и перенос» не подтверждены источниками XVI века. Завоеванная Иваном IV территории Астраханского ханства в 1554 году, повторно в 1556 годах, была островком среди враждебного, иной идеологии, иного уклада жизни, мира. Освоить край от Казани до Каспия не было ни сил, ни возможности. Первые русские воеводы Иван Черемисинов, Михаил Колупаев разумно решали тактические задачи. Хаджи-Тархан был укреплен валом и тылом, заделана каменной стеной, оснащена боевой защитой. Предположительно, эта крепость была южнее современного Кремля, а возможно, и на кремлевском бугре. Факт наличия города на левом берегу подкрепляется археологическими материалами на территории Кремля, Белого города, Ямгурчев и Епанчин буграх, мусульманскими захоронениями XV-XVI веках в котловане под новое здание «Астраханьрегионгаз» у Лебединого озера и др. Очень сложно было первым воеводам налаживать отношения с местными татарскими и ногайскими мурзами. Споры, тяжбы принуждали царя часто менять воевод. На смену Ивану Черемисинову 14 июля 1558 года прибыл новый воевода Иван Григорьевич Выродков. Так, что навряд ли за 1,5 года, в сложной обстановке пришли в голову воеводы планы «перенесения и переселения».

Весной 1557 года воеводами на бугре Долгом («Шабан-бугор») заложена новая крепость Астрахань (вторая по счету). К лету 1558 года новая крепость была построена, о которой говорил Дженкинсон: «...внутри города Кремль, обнесенный деревянною и земляною стеной некрасивою и непрочною» (17. С .8-19). Город становился административным и торговым центром. Прерванная войной международная торговля начинает возобновляться. Купцы из Шемахи, Дербента, Тюмени (в низовьях Терека), Средней Азии заявили о желании торговать с Русью. Вместе с купцами прибывали в город послы стран. В 1561 году воеводой Федором Васильевичем Сисеевым улажены отношения с ногайским князем Исмаилом, перешедшем на жительство в Астрахань. Летом 1569 года соединенная армия Турции и Крьма приближалась к Астрахани, в сентябре 60-тысячная армия располагалась на правом берегу, Шареном бугре и готовилась к осаде города. Город был спасен. Поход обусловил необходимость строительства новой оборонительной крепости. Царь Федор Иванович издал указ «на месте старых домов и стен прежнего города по плану, присланному им на построение города, поставить башен: в опасных местах большие, а в других - малые. С восточной стороны приказано соорудить башню для удобства проезда» (А.Марков). Строительство Астраханского Кремля началось во времена царства Бориса Годунова, а закончилось в конце Смутного времени. К XVII века к Кремлю пристроили посад -Белый город, а в XIX веке - Земляной город. Так, Астрахань стала современным городом России.

Библиографический список

  1. Кляшторный С.Г., Савинов Д.Г. Степные империи древней Евразии. СПб., 2005.

  2. Алан Глашев Булгаро - хазарская летопись. Нальчик, 2005.

  3. Коковцев П.К. Еврейско - хазарская переписка. 1932.

  4. Истории татар. т. II, III. Казань, 2006.

  5. Гумилев Л.Н.Открытие Хазарии. Тысячелетие вокруг Каспия.

  6. Милорад Павич Хазарский словарь. СПб., 2001.

  7. Плетнева С.А. Хазары. М., 1976.

  8. Котеньков Н.С.Перспективы археологических исследований. Сборник III Международной археологической конференции. Астрахань, 2010.

  9. Зелевинская Э.Д. К вопросу о датировке нижних слоев Самосдельского городища. С. 268, 209, 273 сборника

  10. Флеров В.С. Раннесредневековые юртообразные жилища Восточной Европы. М., 1996.

  11. Путешествия. Аль - Гарнати 1132г.

  12. Мифтахов 3.3. Курс лекции... Казань. 1998.

  13. Федоров - Давыдов Г.А. Кочевники Ю-В Европы под властью золотоордынских ханов М., 1987.

  14. Путешествия Джованни дель - Пьяно Карпини. 1245. Рубрука (1254 - 1257гг.)

  15. Греков Б.Д., Якубовский А.Ю. Золотая Орда и ее падение. М. 1950.

  16. Бартольд В.В.Место прикаспийских областей в истории мусульманского мира. Баку, 1924.

  17. Марков А.С.Астрахань и Астраханская область М. 1990.

С.Ю. Скисов

Астраханский художественный фонд

ЛИМАНСКОЕ ПОСЕЛЕНИЕ В СИСТЕМЕ ЗОЛОТООРДЫНСКИХ ПАМЯТНИКОВ ДЕЛЬТЫ ВОЛГИ

Во время археологических разведок ГНПУ «Наследие» в 2010 году было обнаружено неизвестное золотоордынское поселение. Оно расположено в 4-х км к северу от пос. Лиман на вершине и склоне бэровского бугра. Бугор имеет протяжённость более 3км. С севера к бугру примыкает цепочка ильменей, ныне обсохших, а в древности бывших проточным руслом.

Само поселение протянулось вдоль бэровского бугра на 700 метров. В наиболее широкой части оно достигает 200 метров. Современная дневная поверхность памятника - это остатки культурного слоя, насыщенного разнообразным материалом, относящимся к золотоордынскому времени (фрагменты керамических изделий, ордынская плинфа и т.д.). Поселение сильно потревожено недавними грабительскими раскопками. Нами было сделано предварительное сообщение (1.С.39).

Керамический материал, обнаруженный на поселении типичен для аналогичных памятников XIV века. По фрагментам определены следующие типы изделий: 1) красноглиняная неполивная керамика: хум, хумчи, афтобы, водоносные кувшины, кухонная и столовая посуда; 2) поливная керамика: фрагменты пиалы из кашина с ультрамариновой и голубой поливой, фрагменты красноглиняного блюда с жёлто-коричневой поливой по белому ангобу, фрагменты красноглиняного блюда с зелёной поливой, декорированного тёмными отводками. Фрагменты неполивной керамики декорированы линейным орнаментом и орнаментом «бегущая волна». Все подобные изделия и формы хорошо известны по керамическому комплексу Селитренного городища и других ордынских памятников Нижней Волги. Золотоордынская плинфа имеет стандартный размер.

Из выкидов грабительских ям были собраны фрагменты чугунных котлов, относящиеся к, не менее чем, трём экземплярам. Качество литья весьма грубое, с плохо обработанными швами.

На поселении так же были найдены:

  • Округлая каменная тёрка с двумя рабочими плоскостями;

  • Два костяных «конька»;

  • Бронзовая ременная накладка с петлёй;

  • Три свинцовых прясла

  • Бронзовая верхняя обойма рукоятки ножа

  • Осколок металлического зеркала

На поселении был обнаружен кованый котёл, выполненный из единого куска меди. Его размеры: высота 19 см., ширина 35 см., диаметр горловины 30 см. Толщина стенок 2мм, в месте наибольшего расширения – 0,7 мм. Горловина обтянута кованой полосой железа шириной 25 мм. К ней приклёпаны окончания двух обломанных железных петель.

Котёл имеет многочисленные следы ремонта (более 200). Мелкие отверстия заделаны медными скобами, сделанными из листового металла, крупные прогары заделаны приклепанными заплатами из листовой меди, различных размеров и формы. В отдельных местах ремонт многослойный, до 3-х раз. Т.е. котёл находился в эксплуатации длительное время и представлял для своих владельцев немалую ценность.

По размерам, силуэту и технике исполнения наш котёл близок к подтипу 4 по классификации котлов поздних кочевников, предложенной М.Л.Швецовым. (2. С.67) Для Нижней Волги это достаточно редкая находка.

На памятнике нами собраны 24 монеты. Несколько монет предоставил владелец чабанской точки, расположенной на этом бугре.

Серебро

  1. Токтогу, Сарай ал-Махруса, 710 г.х.

  2. Узбек, Сарай ал-Махруса, 722 г.х.

  3. Джанибек, Сарай ал-Джедид, 747 г.х.

  4. Абдаллах, Азак, 764 г.х.

Медь

  1. Звезда, уналты пул данг, Сарай, 721г.х.……………………………… ………...1экз.

  2. Сокол, Сарай, 726 г. х………………………… ……………...……… ………….3экз

  3. Тамга дома Бату, Узбек, Крым, б. г……………………………..…….………...1 экз.

  4. Барс влево, кутлуг булсун... , Сарай, б .г. (30-е гг.)……………………………2 экз.

  5. Лев\солнце, высочайшее повеление, Сарай, б. г. (30-гг.)…..…………………1 экз.

  6. Уналты пул данг, Сарай, 731г. х……………………… ………………… .…….1экз.

  7. Лев\ полусолнце, высочайшее повеление, б. г. (кон.30-х гг.)…………… …..3 экз.

  8. Двуглавый орёл, Сарай ал-Джедид, б.г. (40-е)…………….…………………...5 экз.

  9. Цветочная розетка, Сарай ал-Джедид, б.г. (50-е гг.)…………………………..2 экз.

  10. Хызр, Сарай ал-Джедид, 762 г. х……………………………………………......3 экз.

  11. Азиз-шейх, Сарай ал-Джедид, 767 г. х………………… ……………………….1экз.

  12. Улджай-Тимур, Сарай ал-Джедид, 768………………………………………….1экз.

Отметим находку крымского пула с тамгой дома Бату. Такие монеты чеканились в Крыму в первое десятилетие правления Узбек-хана. Они обыкновенны для монетных комплексов Причерноморья, но на памятниках Астраханской области ещё зафиксированы не были. Относительно редким для Нижнего Поволжья является также азакский данг Абдаллаха. Три пула Хызр-хана были найдены в виде мини-клада: слипшийся столбик монет, без следов оболочки.

Часть монетного материала из грабительских раскопок с этого поселения стала доступна А.В. Почкалову и им опубликована (3). По его информации, помимо монет найденных нами, на поселении присутствовали пулы Кильдибека, Хаир-Пулада, Абдаллаха, в том числе пулы Абдаллаха азакского чекана. Есть также 6 экземпляров новосарайской цветочной розетки с надчеканкой Маджар. Клад содержал более 200 серебряных монет первой половин – середины XIV века младшими из которых были монеты Мюрида и Кильдибека, т.е. клад был сокрыт после 1365 года.

Эти монетные комплексы позволяют достаточно надёжно установить хронологические границы памятника. Поселение возникло в самом начале правления Узбек-хана, и непрерывно существовало на протяжении пятидесяти лет. Младшими в комплексе являются монеты Азиз-шейха и Улджай-тимура, т.е. поселение было оставлено в самом начале 70-х годов (до 1374 года). Причём, по меркам того времени это было достаточно большое поселение.

Исходя из географического расположения поселения и наличия в составе монетного комплекса крымских, маджарских и азакских монет можно предположить участие его населения в системе караванных дорог связывавших Нижнее Поволжье с Причерноморьем и Северным Кавказом. Исчезновение поселения пришлось как раз на время развала золотоордынской экономики и сокращения торговли в «замятню». Лиманское поселение является логичным завершением цепочки правобережных золотоордынских памятников дельты Волги, которые, по-видимому, являются маркерами торгового пути ведущего на Юг. Началом этого пути является Хаджитархан и его округа. Мелкие памятники округи Хаджитархана (если за Хаджитархан принять Шареный бугор) вытянулись вдоль Волги на 15 км. Последний из обнаруженных памятников находится непосредственно против центра Астрахани. Далее с перерывом следует Чёртово городище и его спутник Маячное, и наконец, Лиманское поселение. Все эти памятники аналогичны по археологическому материалу и возникли в одно и тоже время – монетный материал, полученный с этих объектов, показывает, что они возникли в первой половине правления Узбек-хана. Но если Хаджитархан продлил существование до 16 века, Чёртово городище до тимуровского разгрома, то лиманское поселение не пережило и Замятню. Время возникновения и расцвета этих поселений хронологически совпадает со временем, когда поселения левобережной дельты, прежде всего Красноярского узла, заглохли, что ещё раз подтверждает тезис о перемене главных торговых путей в узбековское правление, связанное, в первую очередь, с обустройством столицы на Селитренном городище и активным строительством Гюлистана на Царёвском (4. С.375).

Обнаружение этого поселения имеет прямое отношение к вопросу о каспийской трансгрессии XIII-XIV веков и её влиянии на золотоордынские памятники в дельте Волги. Теория катастрофической трансгрессии Каспийского моря XIII-XIV вв., радикально изменившей жизненные условия в Сев. Прикаспии, была создана Л.Н.Гумилёвым по результатам экспедиции Эрмитажа 1962 года, которая осмотрела археологические памятники Астраханской области, и в которой он принимал участие. Гумилёв выдвинул простую гипотезу, которая легко объясняла сложившееся к тому времени противоречие между письменными источниками хазарского времени и археологическими фактами (6). Согласно надёжным письменным источникам центр Хазарского каганата, вместе со столицей, во второй период находился в дельте Волги, но ни одного значительного хазарского объекта на этой территории тогда выявить не удалось. Основная масса хазарских памятников была найдена совсем в других местах – на Сев. Кавказе и в Подонье. Согласно Гумилёву, причинной этого была трансгрессия Каспия, начавшаяся в XIII веке и достигшая пиковых значений в 30- годы XIV века. Уровень моря Гумилёв определил как -18 метров, т.е. на 12 метров выше нынешнего. Трансгрессия якобы затопила всю дельту Волги и часть поймы, и перекрыла донными осадками хазарские слои. Эта гипотеза была принята на веру и в дальнейшем стала использоваться в научных трудах, и используется до сих пор.

За последние 50 лет в Сев. Прикаспии прошли многочисленные иследования выявившие археологические памятники различных периодов. Помимо археологов в них приняли участие специалисты различных специальностей: геологи, почвоведы, палеоботаники и др. Были впервые применены различные естественно-научные методы. Всё это позволило существенно уточнить природные условия в дельте Волге, в том числе в интересующий нас период (5. С.10-18).

Сейчас очевидно, что масштабы трансгрессии 13-14 веков сильно преувеличены. По современным данным уровень Каспия в 14-16 веках не превышал отметок -22; -24 метра. Но на такой уровень море неоднократно поднималось за последние 200-250 лет. Береговая линия этого периода надёжно зафиксирована в документах: картах, морских и речных лоциях, торговых документах, чётко показывающих места перевалки грузов и расположение населённых пунктов, существующих по сей день.

Средний уклон Прикаспийской низменности в сторону моря составляет 1 метр на 4,5 км. Даже десятиметровый подъём моря в условиях Сев. Прикаспия означает захват не более 30 км. суши. Уровень современной Астрахани -20 м. а она никогда на была затоплена морем в исторический период. Только её низко лежащие окраины были подвержены кратковременному подтоплению при сильных половодьях, случавшихся в прежние годы.

Сторонники трансгрессии, начиная с Гумилева, приводят в доказательство своей правоты одни и те же факты, обнаруженные в исторических источниках: подтопление порта Абескун и затопление части городской стены Дербента. Рассматривая эти примеры, становится очевидным, что всякий раз разговор идёт о захвате морем не более 5 км суши.

Лиманское поселение на сегодняшний день является наиболее близко расположенным к морю памятником XIV века. В связи с его близостью к населённому пункт и опасностью дальнейшего разграбления этот памятник нуждается в скорейшем исследовании.

Библиографический список

  1. Кутуков Д.В., Акимовский С.Ю. Скисов С.Ю.Золотоордынское поселение в Лиманском районе Астраханской области // Вопросы истории и археологии средневековых кочевников и Золотой Орды. Астрахань, 2010.

  2. Швецов М.Л. Котлы из погребений средневековых кочевников // СА №2 1980.

  3. Пачкалов А.В. Новые нумизматические находки в Лиманском районе Астраханской области. Астрахань, 2010.

  4. Скисов С.Ю. Вопросы датировки и хронологии Красноярского городища // Археология Нижнего Поволжья: Проблемы, поиски открытия. Материалы 3 Международной Нижневолжской конференции. Астрахань, 2010.

  5. Иванов И.В., Васильев И.Б.Человек, природа и почвы Рын-песков Волго-Уральского междуречья в голоцене. М., 1995.

  6. Открытие Хазарии. М., 1966.

И.С. Котеньков

АФ «Волгоградская академия государственной службы»

КЫПЧАКСКОЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЖЕНСКОГО ГОЛОВНОГО УБОРА - БОККИ

На территории восточноевропейских степей и Центральной Азии к настоящему времени исследованы сотни средневековых погребений, датируемых в пределах XIII - XIV в.в. н.э., в которых сохранились остатки головных уборов замужних женщин - бокки.

Г.А. Федоров-Давыдов, проанализировав материалы кочевнических погребений с бокками, первым пришел к заключению, что эти головные уборы появились на территории восточноевропейских степей не ранее середины XIIIв. (22. С.156, 157).

Остается открытым вопрос о рассмотрении головного убора бокка, в качестве признака влияния монголов на материальную культуру кочевников евра­зийских степей XIII—XIV вв. Одни исследова­тели (Доде З.В., Мыськов Е.П.) поддерживают вывод Г. А. Федорова-Да­выдова о том, что эти головные уборы были принесены сюда монголами, дру­гие (Иванов В.А., Кригер В.А., Крыласова Н.Б.) выдвигают гипотезу о том, бокка - это копия более древнего, еще вре­мен кимако-кыпчакского объединения, голов­ного убора (28. С. 119).

Вопрос этнической принадлежности бокки поможет прояснить изучение формы наверший, некоторых её деталей (перья, прутья, растительный орнамент), имеющих отношение к космогонической символике древних народов Центральной Азии. Это поможет не только выявить мировоззренческие аспекты, отраженные в данных элементах навершия, но и рассмотреть проблему этнической и культурной преемственности домонгольского и золотоордынского населения.

Анализ различных видов источников: изобразительных, письменных, археологических и этнографиче­ских показывает, что данные детали наверший бокки были широко распространены в XIII—XIV вв. на территории Зо­лотой Орды, Китая, в государстве Хулагуидов, улусе Чагатая.

Письменные источники представлены сообщениями средневековых путеше­ственников, послов и купцов, посещавших Золотую Орду в XIII—XV вв. Сюй – Тин – чжи, побывавший в 1235 – 1236 гг. в Монголии, писал: «местные женщины носят на голове гу – гу…., а к самой макушке прикрепляется ветка ивы,… или (сделанная) из железа и украшается цветами из перьев зимородка или фазаньими перьями» (22. С.37.)

Указанные детали навершия описаны Плано Карпини в 1245 году: «… этот (убор) … наверху имеет один длинный и тонкий прутик из золота, серебра или дерева или даже перо» (17. С. 27). Гильом Рубрук в 1253 году первым употребил название этого головного убора: “… они носят на голове украшение, именуемое бокка…… в середине, они ставят прутик из стебельков, перьев или тонких тростинок. И этот прутик они украшают сверху павлиньими перьями» (17. С. 100).

Аналогичные головные уборы описывает в I половине ХIV века арабский путешественник Ибн - Батутта: « На голове хатуни – бугтак, т.е. нечто вроде маленькой короны с павлиньими перьями наверху» (21. С.288)

В записях Руи Гонсалеса де Клавихо, побывавшего начале XV в. при дворе Тимура: упоминается, что «… верх головного убора украшал большой султан, высотой в локоть, и от него некоторые перья падали вниз….» (19. С. 125, 126)

Несмотря на то, что после полувекового пребывания в земле, многие составные части бокки, (дерево, береста, перья птиц) плохо сохраняются, учёным удалось реконструировать бокки, обнаруженные в Нижнем Поволжье.

Удалось зафиксировать навершие бокки в захоронении 51 на некрополе золотоордынского городища - грунтовом могильнике «Маячный- II» у с. Красный Яр Астраханской области. Поверхность бокки была обтянута шёлковой тканью, штампованной растительным орнаментом из золотых нитей. К вершине этого головного убора крепился деревянный прутик – султанчик, длиной 27 см., стилизованный под “дерево” с веточками из медной проволоки с нанизанными на него “плодами” из речного жемчуга. Основанием султанчика служил 6-ти лепестковый плоский деревянный цветок (6. С. 21-23). Аналогичное основание султанчика с деревянным навершием, покрытым позолотой, зафиксировано в погребении № 106 грунтового могильника «Маячный- I» (7. С. 37)В захоронении № 224 этого могильника, бокка была украшена матерчатыми нашивками в виде изображений растений и птицы. Одно из растений напоминает трилистник - символ плодородия у древних тюрок (8. С. 157).

Аналогичные прутики на навершиях, украшения бокки листочками из проволоки и серебряной фольги зафиксированы в увекском мавзолее Саратовской области, в кургане № 9 могильника «Олень-Колодезь» Воронежской области (11. С. 194, 195).

По форме наверший учёные различают монголо-тянь-шаньские и томско-алтайские бокки - капителеобразные, поволжские – в форме «остроносого сапожка», конусообразной формы - на Северном Кавка­зе, Казахстане и Средней Азии. На большинстве наверший зафиксированы специальные деревянные или металлические прутики, к которым крепился плюмаж (15. С. 130-131; 28. С.121.).

Важно решить вопрос идентификации самой формы навершия бокки. По мнению Е.П. Мыськова, верхняя часть бокки представляет собой символическое воспроизведение мозговой передней ноги барана называемой монголами «богто», что созвучно и выходит к одному корню со словом – «богта» – наименованием женского головного убора в «Сокровенном сказании» (14. С. 67).

Но более логично, на наш взгляд, согласиться с мнением Р.Р. Ямиловой считающей, что бокка с высоким навершием, в форме цилиндра, расширяющегося квер­ху и имеющая характерный выступ - в форме «остроносого сапожка», скорее напо­минает клюв птицы (28. С. 121.).

Итак, налицо, несколько деталей бокки, которые можно отнести к космогоническим символам: «прутик», «растительный орнамент» - олицетворяющие «мировое дерево», форма навершия в виде «клюва птицы», перья птицы – «священную птицу». Рассмотрим, как эти символы отражены в мифологии монголов, кыпчаков и сопредельных им племён.

Главный из признаков почитаемого древними тюрками божества Верхнего мира богини Умай – крылья. Умай воспринималось тюрками как «женское божество», «богиня-покровительница», «госпожа», или «наставница». До сих пор в представлениях современных тюркоязычных народов Саяно-Алтая (кыргызов Тянь-Шаня, хакасов) - это сказочная птица. В мифологических системах Евразии именно птица являлась главной посредницей между двумя противоположными сферами Вселенной – «верхним и нижним» мирами (23. С. 89; 20. С. 7-10). Она считалась богиней плодородия и покровительницей детей. К этому нам хотелось бы добавить, что Умай выступала и как покровительница в войнах (4. С. 157).

В образе птицы-лебедя, Умай могла летать в небе, ходить по земле и плавать по воде. В древние времена, когда не было ничего кроме Великого  океана, она нырнула и достала со дна землю, из которой и выросли горы, реки, растения и животные. Именно лебедь снесла яйцо, из которого вылупился этот мир (2. С. 113).

В мифах древних тюрок, три мира - небесный, земной и подземный соединяет между собой Священное дерево Байтерек. Трем мирам соответствует его крона, ствол и корни. Его корни находятся в Нижнем мире, а вершина достигает  Верхнего. Байтерек – это не просто Великое дерево, это - символ пути из мира людей в мир богов. На нем, как листья, растут зародыши детей и скота. На вершине Байтерека расположено гнездо двуглавого орла, который следит за исполнение богами и людьми воли Тенгри  (2. С. 147). Мистические мировые древа существовали у буддистов (Замбу), алтайцев, телеутов (железный тополь), хакасов (береза), бурятов (Аха-зандан-модон); монголов (сандал-дерево), калмыков (Галбар Зандан) По преданияммонголов Чингисхан был найден людьми под деревом, питавшимся древесным соком. Он даже завещал похоронить именно под деревом, которое он «заприметил» во время охоты Женские божества Земли из народных верований якутов, олонхо, Кафиристана по преданьям живут внутри мирового дерева, что обнаруживают некоторые детальные сходства с древними индоиранскими мифологическими представлениями о мировом дереве. (3. С.144). Кстати, само слово «кыпчак» согласно одной из народных этимологий означает «дуплистое дерево» (24. С. 138-153).

Птицевидные скульптурные изображения известны с верхнего палеолита, превосходя по численнос­ти все другие виды зооморфной скульптуры. В неолите-энеолите распростра­няются рисунки птиц — в наскальной живописи, фигурки лебедя встречаются в погребениях. Находки фигурок птиц бронзового и железного веков интерпретируют как тотемный символ. В эпоху средневековья появляются в головные уборы в виде птиц (на бронзовой бляхе из Среднего Приобья есть изображение наверший головных уборов духов-покровителей в виде и птицы и дерева (10. С. 78).

Традиция носить головные уборы с символикой «птицы» относится и к пазырыкской культуре. Абрис войлочного шлема воинов-пазырыкцев представляет собой птицу, которая представляла их племенной символ, служила оберегом (16. С. 149).

В пазырыкских курганах обнаружены островерхие уборы носившиеся женщинами с тонкими палочками-прутиками, в которые втыкались вертикально по два-четыре длинных птичьих пера. Некоторые уборы символизировали птицу и украшались цельной птичьей шкуркой или перьями (29. С. 342).

О почитании образа птицы древними тюрками свидетельствуют изображения птиц на каменных изваяниях: головном уборе Кюль-Тегина (Монголия), в руках изваяний Семиречья (16. С. 151; Шер, 1966. С.115, 116).

Попытаемся определить, какую именно птицу напоминает бокка по своей форме. Рассматривая реконструкции наверший головных уборов Нижнего Поволжья можно заметить, что в форме бокки просматриваются клюв, длинная шея, крылья, что напо­минает птицу журавля или лебедя. Напомним, что богиню древних тюрков Умай представляли в образе птицы-лебедя. Следует отметить, что навершия головных уборов пазырыкской культуры более всего сходны с обликом журавля-красавки. Обнаружено сходство формы пазырыкских головных уборов с профилем журавля и лингвистическими данными о названии этой птицы в разных языках: общеиндоевропейское слово для обозначения журавля, возможно, имеет звукоподражательную природу, как и производные от основы «k'er» что находит аналогии в языках народов Сибири, в т.ч. в этнонимах, связанных с названием журавля (Кара/Kappa – «журавлиные люди» - этноним селькупов). У селькупов термином карра называли журавлей, а также шаманские изображения в виде птиц. Обратившись к аналогиям, можно увидеть, что слово «каркара» у казахов означает и журавля-красавку, и цаплю, и султан из высоких перьев, и саукеле с подобным султаном, а также и мужской головной убор с султаном из перьев. В современном казахском языке каркара - цапля, а в говорах и фольклоре - султан из перьев. Истоки данной традиции видятся в культурах сакско-кыпчакского круга (25. С. 65).

Что касается традиции ношения головного убора, имеющего высокий, конический купол, то его можно наблюдать на женских каменных изваяниях с памятников на Тянь-Шане и в Казахстане. Вероятно, прототипом для подобных изображений послужил войлочный, или кожаный островерхий головной убор, напоминающий башлык с боковыми наушами и задником. Подобные головные уборы в древности носили женщины-кочевницы скифских и сакских племен степного пояса Евразии. В эпоху развитого средневековья схожие высокие островерхие головные уборы были у кыпчакских женщин. Головные уборы с высоким коническим верхом и боковыми наушами были унаследованы древнетюркими кочевниками после переселения на «южные склоны Алтайских гор» в середине I тыс. н. э. от древних номадов Саяно-Алтая и Центральной Азии. Они определенно вошли в моду у древнетюркских женщин и были заимствованы енисейскими кыргызами тюргешами, сохранили свое значение в культуре кыпчаков (23. С.115,116). Д. Баяр при исследовании женских каменных изваяний в Восточной Монголии выделил навершие головных уборов в виде «…вертикально стоящей верхушки, которая имеет форму расширяющейся к верху трубы…» (15. С. 131). В.А. Иванов нашел общие черты этих головных уборов и на половецких каменных изваяниях XI-XIIвв. (5).

Носители пазырыкской культуры, как и древние саки, являются прямыми предками некоторых современных родов Саяно-Алтая и тех, кто исторически был связан с этим регионом в прошлом.Выводы последних лингвистических исследований говорят о том, чтоосновное ядро лексики прототюрков сложилось в горно-таежной местности, т.е. в Саяно-Алтае (1. С. 98). Некоторые исследователи (Г.Е. Грумм-Гржимайло, Н.А.Аристов) считали родиной кыпчаков, именно Алтайско-Саянское нагорье (24. С. 151).

В этнографическом костюме некоторых народов Казахстана можно обнаружить конусообразные головные уборы: у казахов – упомянутый саукеле, у каракалпаков - кимешек, которые по форме или конструкции отдаленно напоминают бокки. (12. С.35) В карачаевском языке до сих пор бытует термин боккавзначении «шапка» и считается, что именно от бокки произошли женские шапочки карачаевцев золотоордынского типа. Но остатки бокки в погребениях Северо-Западного Кавказа встречаются редко. Сохранение в карачаевском языке термина боккав значении «шапка», возможно, говорит о сильном золотоордынском влиянии и о большом количестве поднявшихся в горы кыпчаков, принявших участие в этногенезе карачаевцев и балкарцев (18. С. 66).

Рассматривая вопрос этнической принадлежности бокки, нельзя не отметить факт ассимиляции монголов в половецкой среде, отмеченный ещё географами XIV века. Рашид-ад-дин писал: «…слово «монгол» стало именем их рода, и это название переносят (теперь) на другие народы, которые похожи на монголов, потому что начало обобщения сего слова (с другими народами) произошло с эпохи монголов... вследствие же их могущества другие (племена) в этих областях также стали известны под их именем, так что большую часть тюрков (теперь) называют монголами» (27. С. 282).Аль Омари, в записках о Золотой Орде отмечал: «В древности это государство было страной кыпчаков (половцев), но когда им завладели татары, то кыпчаки сделались их подданными. Потом они смешались и породнились с ними, и земля одержала верх над природными и расовыми качествами их, и все они стали точно кыпчаки, как будто одного с ними рода…» (22. С. 158).

По мнению Г.А. Фёдоров-Давыдова в Восточной Европе отсутствуют погребальные памятники, связанные с монголами по комплексу характерных черт. С приходом монголов в степи Восточной Европы автор связывает северную ориентировку костяков, наличие подбоев в могильных ямах. С другой стороны, Г.А. Фёдоров-Давыдов указывает на отсутствие взаимосвязи между шапкой-боккой и подбойными погребениями и на принадлежность указанной ориентировки к занесённым монголами вариантам алтайских и сибирских погребений (22. С. 157, 159). Для сравнения проведём краткий обзор 8 захоронений с бокками, обнаруженных в 1990-96 гг. экспедицией под руководством Котенькова С.А. на некрополях Красноярского городища Астраханской области - грунтовых могильниках «Маячный-I, II». Шесть погребений имели южную ориентировку костяков, два – восточную; северная ориентировка отсутствует. Ни в одной из могильных ям не выявлено подбоя. В семи могилах обнаружены серебряные джучидские монеты, которые датируют данные захоронения периодом 1271-1322 гг. (8. С. 157; 9. С. 296-298). А, к примеру, погребение № 1 с боккой из кургана 7 могильника «Солодовка» Волгоградской области имело западную ориентировку костяка (13. С. 167). Данные материалы подтверждают правоту мнения Г.А. Фёдоров-Давыдова, о том, что во второй пол. XIII - XIV вв. бокку могли носить и половцы и представители других кочевых племён (22. С. 157). А монеты с некрополей Красноярского городища, доказывают, что данные головные уборы были популярны и среди замужних горожанок вплоть до перв. четв. XIV вв.

Проведённый анализ изобразительных, письменных, этнографиче­ских и археологических источников, доказывает, что форма, детали наверший бокки (перья, прутья), украшения наверший растительным орнаментом, имеют прямое отношение к космогонической символике древних народов Сибири и Центральной Азии. Копирование и воспроизведение указанных элементов, появившихся ещё в раннем железном веке на Алтае, свидетельствует о почитании космогонических символов населением Золотой Орды вплоть до 20-х гг. XIV века. Нам думается, что следует согласиться с мнением В.А. Иванова, что только в половецко-кыпчакской этнокультурной среде имели хождение усложненные головные уборы (бокка). Таким образом, можно предположить, что именно монголы могли перенять моду на ношение этого головного убора у кыпчаков-половцев, составлявших основную массу населения Золотой Орды.

Библиографический список

  1. Абаев Н.В. Религия и этнокультурогенез тюрко-монгольских народов Алтай-Байкальского региона. Кызыл, 2005.

  2. Бисенбаев. К. Н. Мифы древних тюрков. Алматы, 2008.

  3. Гоголев. А.И. Скифо-сибирские истоки традиционной культуры якутов // Скифо-сибирский мир и идеология. Новосибирск, 1987.

  4. Грач А.Д. Древнетюркские изваяния Тувы. По материалам исследований 1953-1960 гг. М., 1961.

  5. Иванов В.А. Убранство костюма средневековых кочевников Евразии // Культуры степей Евразии второй половины I тысячелетия н.э. (из истории костюма). Самара. /kochevnikcostume.html

  6. Котеньков С.А., Котенькова О.Ю. Об одном из типов женских головных уборов в Золотой Орде // Факел Прикаспия. Астрахань, № 4. 2001. С.21-23.

  7. Котеньков С.А. Отчёт об археологических исследованиях на грунтовом могильнике «Маячный Бугор-1» в Красноярском р-не Астраханской области в 1992 г. // Архив ИА РАН.- Р-1. - № 17655, 17656. 1993. С.37.

  8. Котеньков С.А. Средневековые погребения с джучидскими монетами из Астраханской области // Восток-Запад: Диалог культур Евразии. Проблемы средневековой истории и археологии. Вып. 4. Казань, 2004. С.157.

  9. Котеньков С.А., Котенькова О.Ю. Элементы язычества в погребальных обрядах грунтовых могильников «Маячный-I-II» - золотоордынских некрополей Красноярского городища в Астраханской области//Археология Нижнего Поволжья: проблемы, поиски, открытия. Материалы III Международной Нижневолжской конференции. Астрахань, 2010. С. 296-298.

  10. Косарев М.Ф. 2003. Основы языческого миропонимания. М.

  11. Кубанкин Д.А. Погребальные памятники Увекского городища//Археология Восточно-европейской степи. Вып. 4. Саратов, 2006. С. 194, 195.

  12. Лобачева Н.П. К истории среднеазиатского костюма: каракалпакский кимешек // Итоги полевых исследований ИЭА. М., 2000. С.35.

  13. Мамонтов В.И. Погребения поздних кочевников курганного могильника «Солодовка-II»//Древности Волго-Донских степей. Вып. 3. Волгоград. 1993. С.167.

  14. Мыськов Е.П. О некоторых типах головных уборов населения Золотой Орды // Советская Археология. № 2. 1995. С. 67.

  15. Пилипенко С.А. К вопросу о выделении монголо-тянь-шанской разновидности женского головного убора средневековых монголов «бокка» / Алтае-Саянская горная страна и история освоения ее кочевниками: сборник научных трудов. Барнаул. 2007. С.130, 131.

  16. Полосьмак Н.В. Воинские шлемы пазырыкцев // Итоги изучения скифской эпохи Алтая и сопредельных территорий. (Под ред. Ю.Ф. Кирюшина, А.А. Тишкина). Барнаул,1998. С. 149, 151.

  17. Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Гильома Рубрука. 1957. М. С. 27, 100.

  18. Равдоникас Т.Г. Очерки по истории одежды населения Северо-Западного Кавказа (V в., до н. э.-конец XVII в.). Л., 1990. С. 66

  19. Руи Гонсалес де Клавихо. Дневник путешествия в Самарканд ко двору Тимура (1406-1406гг.). М., 1990. С. 125.

  20. Скобелев С. Г. Иконография образа богини Умай в древнетюркскую эпоху // Евразия: культурное наследие древних цивилизаций. Вып. 2. Горизонты Евразии: Сб. науч. ст. / Ред. и сост. О. А. Митько. – Новосибирск, 1999. С. 7-10.

  21. Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т.1. СПб. 1884. С. 288.

  22. Фёдоров-Давыдов Г.А. Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов. М. 1966.

  23. Худяков Ю.С. Об изображении божеств древнетюркского пантеона на памятниках искусства номадов Южной Сибири и Центральной Азии эпохи раннего средневековья //Древности Сибири и Центральной Азии № 3 (15). Горно-Алтайск. 2010. С. 89,115, 116.

  24. Худяков Ю.С. О происхождении культуры средневековых кыпчаков // Древности Алтая. Горно-Алтайск. 2004. С. 138, 151.

  25. Черемисин Д.В. Искусство звериного стиля в погребальных комплексах рядового населения пазырыкской культуры. Семантика звериных образов в контексте погребального обряда. Новосибирск. 2008.

  26. Шер Я.А. Каменные изваяния Семиречья. М.-Л. 1966.

  27. Эрдниев У.Э. Калмыки: Историко-этнографические очерки. - 3-е изд., перераб. и доп. – Элиста, 1985.

  28. Ямилова Р.Р. Головные уборы кочевников Золотой Орды // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. № 12 (89): Общественные и гуманитарные науки: Научный журнал. СПб., 2009. С.119, 121.

  29. ЯценкоС.А. Костюм древней Евразии (ираноязычные народы). М., 2006.

Е.М. Пигарёв

МУК «Историко-культурный центр «Сарай-Бату»

НОВЫЕ АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ПАМЯТНИКИ АХТУБИНСКОГО РАЙОНА АСТРАХАНСКОЙ ОБЛАСТИ

В полевом сезоне 2009 года археологической экспедицией Астраханского государственного объединенного историко-архитектурного музея-заповедника (АГОИАМЗ) проводились археологические разведки на территории Ахтубинского района Астраханской области (1. С.3). Исследования проводились по открытому листу, выданному ОПИ ИА РАН Пигарёву Е.М. на право проведения археологических разведок на территории Красноярского, Харабалинского, Ахтубинского, Наримановского, Лиманского, Черноярского и Енотаевского районов Астраханской области.

Район осуществления охранных археологических исследований расположен относительно ориентира: Астраханская область, Ахтубинский район, территория МО «Пологое Займище».

Работы проводились с целью археологического обследования участка, на котором расположен действующий карьер забора грунта для расширения железнодорожного полотна на участке Знаменск – Пологое Займище.

В 4 км к юго-востоку от с.Пологое Займище, в 1 км к западу от автодороги Волгоград-Астрахань, на левом обрывистом берегу р.Подстёпка, в 0,3 км к западу от действующего карьера была обнаружена курганная группа, состоящая из 8 курганных насыпей, представляющих собой невысокие, округлые в плане и расплывшиеся земляные насыпи. Участок, на котором обнаружены насыпи, в прежние годы неоднократно подвергался сельхоз распашке.

Курган 1. Расположен на самом краю речного обрыва, является самым крупным из обнаруженных объектов, его диаметр 41,5 м, высота 1,2 м. Поверхность насыпи покрыта: обломками жженого кирпича, известкового раствора и кашинного изразца. Кроме того, на его поверхности найдены человеческие кости. В коллекцию отобраны: фрагмент глиняного изразца, покрытого голубой поливой; размеры: 163х100х46 мм; фр-т вставки мозаичной на кашине, покрытого голубой поливой; размеры: 53х50х20 мм; вставка мозаичная на кашине, покрытого голубой поливой; квадратной в плане формы; размеры: 46х46х19 мм.

Курган 2. Расположен в 40 м к северо-востоку от кургана 1; его диаметр 35 м, высота 1 м. На его поверхности найдены: обломки жженого кирпича, известкового раствора, кашинного изразца, гончарной красноглиняной керамики. В коллекцию отобраны: фр-т изразца на кашине; подглазурная роспись синего, белого и черного цветов; размеры: 81х51х20 мм; фр-т стенки гончарного красноглиняного сосуда, покрытого вертикальным лощением; размеры: 50х42х7 мм; фр-т стенки гончарного красноглиняного сосуда; размеры: 92х74х14 мм; фр-т стенки гончарного красноглиняного сосуда; размеры: 71х52х9 мм.

Курган 3. Расположен в 75 м к северо-востоку от кургана 1; его диаметр 12 м, высота 0,5 м. На его поверхности найдены: обломки жженого кирпича, известкового раствора, кашинного изразца, гончарной красноглиняной керамики. В коллекцию отобрано: фр-т фасонного кирпича; размеры: 108х52х56 мм; вставка мозаичная на кашине; полива белого цвета; треугольной формы в плане; размеры: 22х24х17 мм; вставка мозаичная на кашине; полива синего цвета; прямоугольной в плане формы; размеры: 41х15х17 мм.

Курган 4. Расположен в 75 м к северу от кургана 1; его диаметр 20 м, высота 0,7 м. На его поверхности найдены: обломки жженого кирпича, известкового раствора, кашинного изразца, гончарной красноглиняной керамики. В коллекцию отобрано: фр-т стенки гончарного красноглиняного сосуда, украшенного поясом линейного горизонтального орнамента; размеры: 69х55х7 мм; фр-т плечика гончарного красноглиняного сосуда, украшенного прорезным горизонтальным орнаментом; размеры: 53х41х7 мм.

Курган 5. Расположен в 27 м к северу от кургана 1; его диаметр 10 м, высота 0,4 м. На его поверхности найдены: мелкие обломки жженого кирпича, известкового раствора, кашинного изразца, гончарной красноглиняной керамики. В коллекцию отобрано: вставка мозаичная на кашине, фигурной формы; полива синего цвета; размеры: 44х32х15 мм; фр-т глиняного изразца с голубой поливой; размеры: 58х39х51 мм; фр-т фасонного кирпича; размеры: 89х44х38 мм.

Курган 6. Расположен в 30 м к западу от кургана 1; его диаметр 20 м, высота 0,5 м. На его поверхности найдены: обломки жженого кирпича, известкового раствора, кашинного изразца, гончарной красноглиняной керамики. В коллекцию отобрано: фр-т стенки гончарного красноглиняного сосуда с местом крепления ручки; размеры: 79х42х15 мм; фр-т стенки гончарного красноглиняного сосуда; размеры: 40х35х10 мм.

Курган 7. Расположен в 20 м к востоку от кургана 1; его диаметр 7 м, высота 0,4 м. На его поверхности найдены: обломки жженого кирпича, известкового раствора, кашинного изразца, гончарной красноглиняной керамики. В коллекцию отобрано: фр-т стенки гончарного красноглиняного сосуда; размеры: 58х43х6 мм.

Курган 8. Расположен в 50 м к востоку от кургана 1; его диаметр 8 м, высота 0,3 м. На его поверхности найдены: обломки жженого кирпича, известкового раствора, кашинного изразца, гончарной красноглиняной керамики. В коллекцию отобрано: фр-т стенки гончарного красноглиняного сосуда с прорезным горизонтальным орнаментом; размеры: 22х27х6 мм.

Курганная группа относится к позднему средневековью – периоду Золотой Орды.

В ходе осмотра строящегося железнодорожного полотна, в районе ж/д станции «Пологое Займище», был обнаружен одиночный курган.

Курган расположен в 500 м к востоку от ж/д станции «Пологое Займище» и в 140 м от железнодорожного полотна. Его диаметр 20 м, высота 0,5 м. Курган находится на территории, которая ранее неоднократно подвергалась сельхоз распашке. При осмотре насыпи кургана археологических артефактов не обнаружено. Курган может относиться к эпохе бронзы и раннего железного века.

Библиографический список

        1. Пигарёв Е.М. Отчёт об археологических разведках на территории Ахтубинского района Астраханской области в 2009 году. Астрахань, 2010. Архив ИА РАН.

П.С. Данилов, Ю.А. Зеленеев, С.А. Курочкина

Марийский государственный университет, г. Йошкар-Ола

РАСКОП XXV/2001, 2010 гг. СЕЛИТРЕННОГО ГОРОДИЩА

В 2001 и 2010 гг. Поволжская археологическая экспедиция Марийского государственного университета проводила археологические исследования в охранной зоне памятника археологии регионального значения – «Городище Сарай-Бату – Столица Золотой Орды» у с. Селитренное Харабалинского района Астраханской области.

В 2001 г. для проведения археологических работ была выбрана территория, прилегающая к селу Селитренному. Исследования проводились на разрушающемся участке городища, расположенном на осыпающемся склоне бэровского бугра – так называемом «Больничном бугре». Раскоп XXV был заложен в юго-западной части бугра, на крутом склоне, резко понижающемся к обрыву коренного берега реки Ахтуба. Эта часть бугра ежегодно подвергается эрозии и поэтому сокращается.

В обрыве склона четко просматриваются следы конструкций из золотоордынского кирпича, многочисленные фрагменты керамики, кости животных. Подъемный материал в большом количестве встречается у подножия холма и на проходящей рядом грунтовой дороге. Поэтому мы предполагали здесь наличие большой золотоордынской усадьбы.

Площадь раскопа в 2001 г. составила 280 м². В полевом сезоне 2001 г. удалось изучить только участок русского поселения, датированный концом XVII-XVIII вв. Слои собственно золотоордынского времени исследовать не удалось, хотя в переотложенном состоянии были найдены многочисленные предметы и керамика золотоордынского периода. Впоследствии раскоп был законсервирован. Поэтому в 2010 г. было решено продолжить исследования данного участка, чтобы довести раскоп до золотоордынского слоя. В 2010 г. изучалось 36 м².

Стратиграфия раскопа

Слой серой супеси с включениями битого кирпича, фрагментов штукатурки, костей животных и керамики (мощность от 66 до 250 см) - наиболее поздний, верхний слой. Создание этого слоя связано со строительством сооружений и конструкций, относящихся к концу XVII - середине XVIII вв.

Слой комковатой серой супеси с включениями битого кирпича, фрагментов известковой обмазки, фрагментами деревянной трухи, костей животных и керамики - наблюдается только в заполнении ям, связанных с русским периодом, то есть он одновременен со слоем серой супеси.

Слой светло-коричневой супеси с включениями битого кирпича, фрагментами штукатурки, костями животных (мощность от 1 до 36 см) – образовался ранее слоев серой супеси и комковатой серой супеси. Скорее всего, он связан с деятельностью, которая проходила на этом участке городища до возникновения сооружений XVII-XVIII вв.

Слой коричневой супеси с содержанием фрагментов угля, костей животных и битого кирпича (мощность от 10 до 100 см) - следующий по давности происхождения.

Слой желтой супеси с включением фрагментов кирпичной и известковой крошки (мощность до 54 см) – одновременен со слоем коричневой супеси.

Слой золистой супеси с включениями фрагментов угля, костей и чешуей рыб (мощность 6-10 см)– зафиксирован в слое коричневой супеси в центральной части раскопа.

Прослойка желтого песка – зафиксирована в слое коричневой супеси в восточной части раскопа.

Плотный светло-коричневый суглинок – это слой материковой поверхности, который идет под слоем коричневой супеси.

Значительный перепад слоев объясняется особенностями рельефа склона бугра, на котором расположен раскоп.

Таким образом, с русским периодом мы можем связать слои серой супеси и комковатой серой супеси, а с золотоордынским периодом - слой светло-коричневой супеси, слой коричневой супеси, прослойки золистой супеси и желтого песка, слой светло-коричневого суглинка.

Результаты исследований

В 2001 г. до конца были исследованы северо-восточная, центральная, восточная и южная части раскопа, где были найдены конструкции, связанные с русским временем.

В 2010 г. был исследован северо-западный участок раскопа, где были найдены конструкции, связанные с золотоордынским периодом.

В целом, на данном участке городища было выделено 5 строительных периодов, с которыми связано несколько конструкций и сооружений. Ниже мы даем их описание в хронологической последовательности, по мере их возникновения.

Первый период – датируется второй половиной XIV века, связан со слоем плотного светло-коричневого суглинка.

Вероятно, не позднее 1330-40-х гг. на Больничном бугре строится богатая усадьба или крупный хозяйственно-жилой комплекс. Жилой дом располагался выше по склону бугра. В ходе исследований 2001 и 2010 гг. удалось охватить только хозяйственную, нежилую его часть, но не полностью, так как его территория уходит в западный, восточный и южный борта. Западная часть «хозяйственного двора» была несколько углублена в материк, что связано с особенностями рельефа бугра.

В центре хозяйственного двора, по кругу, было сделано 6 конусовидных в профиле ям, углубленных в землю на 13-45 см, диаметром 80 (60), 85 (65), 90 (60) см4. Их стандартные размеры позволяют предположить, что в них в древности устанавливались большеформатные сосуды типа хумов или хумчей, в которых хранились пищевые запасы.

С восточной стороны от центрального углубления было сделано еще два параллельных ряда таких же ямок для установки сосудов.5

Вероятно, с западной стороны также были сделаны такие ямки для установки сосудов.

Возможно, эта часть «хозяйственного двора» находилась под навесом, который опирался на деревянные столбы, следы от которых сохранились на материке, размеры столбов: 20х21, 30х25, 35х45 см, углублены в материк на 11-14 см. Несущий столб находился между ямами под № 8а и 8б.

Так как склон и в древности спускался в сторону реки уступами, то для удобства были в земле вырублены ступеньки. Две из них шириной 25 см и высотой 30 см сохранились у северной стенки раскопа в кв. 2 – спуск в яму № 7. Две другие - в центральной части у ямы № 8б, рядом с центральным столбом.

Возможно, хозяйственный двор был обнесен стеной, нижняя часть которой была сложена из обожженного кирпича, а верхняя часть – из деревянных плах. Остатки кирпичной конструкции четко просматриваются в северном, восточном, южном и западном бортах раскопа.

При раскопках данного комплекса была найдена красноглиняная керамика традиционных золотоордынских форм: хумы, хумчи, кувшины одноручные тарные, афтоба, амфоровидные кувшины, кувшинчики, светильники, туваки, трубы, миски, чаши, крышки, также фрагменты кашинных чаш, гульабдана, сфероконусы и изразцы с полихромной подглазурной росписью. Сделаны находки импортной керамики из Ширвана, с Кавказа, Хорезма. Среди редких находок можно отметить два фрагмента чаш из китайского фарфора «лунцюань-яо», два фрагмента керамики «минаи», часть талькохлоритового котла, бусины из сердолика и кашина с бирюзовой поливой, золотой щитковый перстень с круглым кольцом, фрагмент оконного рельефно-орнаментированного стекла с позолотой, бронзовую накладку, алебастровую форму для выплавки металлических изделий, шарик красноглиняный, две стенки от красноглиняных сосудов с граффити, пробирный камень и красноглиняный светильник (Илл. 1). Эти находки свидетельствуют, что хозяйственный двор относился к богатой усадьбе, в которой могли располагаться и различные ремесленные мастерские.

Было найдено 15 медных монет – пулов.

Все сделанные находки позволяют датировать время существования данного комплекса второй половиной XIV в., но не ранее 1330-х гг. и не позднее 1360-х гг., то есть до периода «Великой замятни» в Улусе Джучи. Все индивидуальные находки подтверждают мысль, что на этом участке городища в древности находилась богатая усадьба. Причем ее жители, не смотря на свой высокий социальный статус, сохраняли реминисценции кочевого образа жизни. Об этом свидетельствует, в частности, костяной «конек». Возможно, они были кыпчаками, так как стенка красноглиняного кувшина с процарапанным знаком – «черта» относится к кыпчакским тамгам

По каким-то причинам двор, а, может быть, и весь усадебный комплекс был заброшен, причем следов разрушений не наблюдается.

После того, как комплекс был заброшен, он стал заноситься песком и бытовым мусором. Углубления на уровне материковой поверхности и ямы для установки сосудов были засыпаны, так появились крупные ямы под № 7, 8, 9. Со временем толщина культурного слоя росла, но на этом месте в золотоордынское время больше никто не селился (2. С. 21-66).

В XVII веке на этом участке городища появляются русские переселенцы: рабочие и стрельцы. Именно с их деятельностью и будут связаны следующие строительные периоды.

Второй период -датируется концом XVII в., связан со слоем желтой супеси.

Сооружений и конструкций, относящихся к этому периоду, обнаружено не было.

Третий период - датируется концом XVII – началом XVIII в., связан со слоями серой супеси и комковатой серой супеси.

На этом участке городища русскими поселенцами было решено устроить производства, связанные с обработкой рыбы. Они в конце XVII - начале XVIII вв. укрепили специальными конструкциями склон бугра, которые защищали бы его от сползания вниз, к реке: толстые доски ставили на ребро и фиксировали вертикально вкопанными столбами. В склон бугра были вертикально вкопаны большие бревна, для установки которых выкопали две ямы6. Получился своеобразный «деревянный забор». Данная столбовая конструкция четко фиксируется в северном профиле раскопа, хотя существует предположение, что нивелировка и рельеф этого участка существовали уже в золотоордынское время, а русскими поселенцами в XVII веке они были только восстановлены.

К югу от деревянного забора, вниз по склону бугра, русскими поселенцами сооружаются несколько конструкций хозяйственного назначения.

Из золотоордынского кирпича была сложена наземная кирпичная постройка № 1 с несколькими комнатами небольшого размера, служившая, по всей видимости, для хозяйственных целей. Причем кирпич был положен на массивные бревна, образующие прямоугольную конструкцию, ориентированную по направлению СЗ-ЮВ. Часть кирпичей из завала сооружения покрыта белой обмазкой7.

К этой постройке с северо-востока примыкает округлая в плане кирпичная выкладка с деревянным столбиком в центре и сложенная рядом с ней топка открытого типа из вертикально поставленных золотоордынских кирпичей вторичного использования8.

К северо-западу от них, ближе к забору, сохранились остатки кирпичного сооружения, связанного с обработкой рыбы (вытапливанием жира)9.

Хроноиндикатором конструкций этого периода является бронзовая печать, на которой изображен всадник с луком.

Четвертый период - датирован серединой XVIII века, он связан со слоем серой супеси с включениями фрагментов древесного угля, кирпичного боя, костей животных, штукатурки.

В этот период наблюдается наибольшая строительная и производственная активность.

Часть участка была вымощена золотоордынским кирпичом, который залегает в слое прокаленного грунта с частыми включениями древесного угля. Кладка сохранилась фрагментарно, в виде нескольких вымосток и отдельно лежащих кирпичей10. Вымостка № 1, сложенная из кирпича вторичного использования обычного размера и большемерного, и территория вокруг нее покрыты слоем золы, рыбьих костей и чешуи, мощность которого достигает 5 – 7 см. Вероятно, она использовалась как коптильня или место для вытапливания рыбьего жира. Вымостка № 2 сложена из золотоордынского кирпича, но следов копоти на ней не обнаружено. Рядом с ней отмечено большое количество керамики и костей животных.

Эти вымостки прилегают к нескольким постройкам.

Постройка № 211 была сложена из золотоордынского кирпича вторичного использования и ориентирована по направлению СЗ-ЮВ. В плане имеет подквадратную форму. Внутренняя поверхность сооружения подвергалась воздействию высокой температуры, однако следов прокала обнаружено не было. Кирпичная кладка сооружения установлена на деревянных плахах, лежащих на насыпной подушке. Это была нежилая конструкция.

Постройка № 312- это деревянная рама из брусьев, на которую уложены поперечные доски. Сверху деревянного настила, по периметру сооружения, выложены стенки из половинок золотоордынского кирпича, на глиняном растворе. К постройке примыкают столбовые ямы. Под деревянным полом постройки были обнаружены железный якорь, четыре горшка и миска, поставленные вверх днищами вокруг якоря. Вероятно, это была хозяйственная постройка или сарай, в которой хранился рыболовный инвентарь и разная утварь.

Этот период датируется монетам времени Анны Иоанновны.

Пятый период - датирован концом XVIII века, он связан со слоем серой супеси, содержащей фрагменты кирпичного боя.

Сооружений этого времени немного, и они сгруппированы в юго-восточной части раскопа на небольшом участке, охваченном строительной деятельностью.

Постройка № 413 сложена из золотоордынского кирпича, на глиняном растворе. В плане форма сооружения представляет собой кирпичную ограду прямоугольной формы, ориентированную в направлении СЗ-ЮВ. Следов производственной деятельности или печного прокала в нем не обнаружено.

К северо-востоку от него выявлена деревянная плаха, очевидно, являющаяся остатками конструкции, укреплявшей склон бугра.

Находки из слоев «русского времени» представлены фрагментами керамической посуды, предметами бытового характера из железа, керамики, меди (Илл. 2).

Таким образом, на участке русского поселения зафиксированы остатки нескольких сооружений производственного и хозяйственного назначения, построенных из обожженного золотоордынского кирпича вторичного использования. Также отслежена деревянная конструкция, укрепляющая склон бугра(1. С. 4-14).

В целом, результаты археологических исследований 2001 и 2010 гг. позволили уточнить планиграфию части Сарай ал-Махруса во второй половине XIV в., а также исследовать производственные и хозяйственные постройки русского поселения - Селитренного городка в конце XVII – XVIII вв.

Библиографический список

  1. Гордеев В. И. Отчет об исследованиях 25 раскопа на Селитренном городище в Харабалинском районе Астраханской области за 2001 г. Йошкар-Ола, 2002 // Архив ИА РАН. Р-1. Ф-1. № 27256.

  2. Данилов П. С. Отчет о проведении археологических исследований на Селитренном городище в Харабалинском районе Астраханской области за 2010 г. Йошкар-Ола, 2011. // Архив Центра археолого-этнографических исследований Марийского государственного университета.

ПРИЛОЖЕНИЕ

А.Д. Мусаев

СОШ с.Татарская Башмаковка

МОНЕТЫ ЗОЛОТООРДЫНСКОГО ВРЕМЕНИ В ОКРЕСТНОСТЯХ СЕЛА ТАТАРСКАЯ БАШМАКОВКА. ГОДЫ И МЕСТА ЧЕКАНКИ

Окрестности села Татарская Башмаковка Приволжского района Астраханской области насыщены археологическими памятниками средневековья. В 70-х годах XX века астраханские и ленинградские археологи исследовали золотоордынскую округу XIII-XIV веков в составе поселения, комплекса горновых печей для обжига неполивной керамики и некрополя с грунтовыми могильниками. Жители села часто находят старинные монеты на бэровских буграх. Причиной обилия памятников думаем объясняется природно-географическими факторами: территория замкнута в кольце рек Волга, Кизань, Чаган, плодородные земли, близость поселений к древним городским центрам- Итиль, Саксин, Сумеркент, Хаджитархан (Астрахань). Историки, археологи локализуют все эти находки с каким-то крупным, еще не до конца изученным памятником древности. В начале 80-х годов прошлого века астраханский писатель-краевед А.Марков упоминал о «Кизанском городище».

«При рассечении бугра Хан-тюбе во время строительных работ под слоями золотоордынского времени обнаружены слои раннего периода с конструкциями и керамикой XII-первой половины XIII веков» (1.С.225.)

Мы представляем главные артефакты истории часть монет с окрестностей Башмаковки в хронологической последовательности. В определение дат и легенд оказал содействие археолог В.В.Плахов.

1. Серебряный диргем был найден в окрестностях Татарской Башмаковки на юго-восточном склоне бугра «Карашык».

Диргем с тамгой дома Бату. Легенда «Честь, всегда продолжающаяся и слава постоянная»

Чекан г.Булгар в 672-673гг.хиджры.(1272-1273гг. н.э.)

Монета относиться к эпохе правления в улусе Джучи Менгу-Тимура.

Он был вторым сыном из пяти сыновей Тукана, второго сына Бату. Матерью его была Кучу-хатун из рода ойрат. Правил с 1266 по 1282 гг. Получил от Хубилая ярлык, которым Менгу-Тимур назначался правителем Золотой орды. Добивался самостоятельности Улуса Джучи от Каракорума. Поддерживал союзные отношения с мамелюкским Египтом( во главе с султаном Бейбарсом). Заключил мир с Ильханами Ирана. В 1267 г. выдал ярлык русской православной церкви, освободив ее от налогов и повинностей и предоставив автономию во внутренних ее делах. Начал чеканить монеты со своей тамгой. Проявил себя как дальновидный политик и справедливый судья: в памяти потомки он остался под прозвищем «Келек-хан», т.е. справедливый хан, при котором «все обиженные благодарили его природу, а обидчики жаловались».(2.С34-47.)

2. Медная монета , найдена на бугре Жидале.

Легенда « Султан Мухаммад Узбек хан справедливый» Чекан Сарай-аль-Махруса, 722 г.х)

Шестнадцать пул-даник, Чекан Сарая , 721 г.х., Звезда сточкой внутри.

Медные монеты найденные на «Кара тюбе»

I Барс в право. II Сокол влево, голова на право. Легенды I «Высочайшее повеление.Чекан Сарая 736», легенда II « Высочайшее повеление. Шестнадцать пул-даник»

Все эти монеты относятся ко времени правления в Золотой орде хана Узбека. Узбек был сыном Тогрула (Тогрулджая или Тогрулчи), десятого сына Менгу-Тимура, и приходился племянником хану Тохте. После смерти Тохты в январе 1313 года власть захватил Узбек при поддержке жены своего отца Баялун и беклярбекаКутлуг-Тимура . Принял ислам и объявил его государственной религией. Подавил оппозицию в лице военной и племенной аристократии. Воевал с иранскими Хулагуидами. Установил дипломатические отношения с Византией, Индией, странами Западной Европы. Были возобновлены взаимоотношения с мамлюкским Египтом, за султана которого ан-Насира Мухаммеда была выдана царевна Тулунбай.( 2.С.88-108.)

3. Медная монета, найденная у бугра Ашанай.(нижняя на снимке)

Легенда «(Чекан Сарая Нового. Шестнадцать пул - даник) Время Джанибека 741-757г.х.

На обратной стороне- стилизованный двуглавый орел.

Джанибек— хан Золотой Орды (1342—1357). Третий сын Узбек-хана. Пришел к власти, убив своих братьев — хана Тинибека и Хизра. Проводил усиления центральной власти и протекционистскую политику в экономике. В 1357 предпринял завоевательный поход в Азербайджан. В трудах русских монахов-летописцев упоминается как «добрый царь» ( 2.С. 108-121)

4. Медная монета, найдена Промысловом( батагалы) бугре.

Легенда: « Султан справедливый Хаир Пулад. Да продлиться царствование его»

На обратной стороне: Чекан Сарая Нового. 764г.х.

Хаир-Пулад(годы правления 1362-1364) потомок Шейбана. Один из ханов «великой замятни». Удерживал Сарай 2-3 месяца. Отец Арабшаха(Арапши). ( 2.С.142-147)

5.Монета найдена на бугре Ялан.

Легенда «Султан справедливый Туктамыш хан Да продлится царствие его»

Реверс :Чекан Урды Муаззам

Тохтамы́ш (?—1406) — хан Золотой Орды (c 1380) и Тюменского ханства (с 1400), один из потомков Джучи. Пришел к власти при поддержке Тимура. Объединил улус Джучи. В 1382 г. сжег Москву. Позже отношения с Тимуром испортились. В 1391 и 1395 гг. проиграл войну с Тимуром. Бежал в Литву. Участвовал в битве при Ворксле 1399г. Воевал с переменным успехом против Едигея. В 1406 г. убит Шадибеком вблизи современной

Тюмени. (2.С. 155-178)

6 Медная монета, найденная на бугре Ажанай. Легенда: «Султан высочайший Пулад) Да продлится правление его 811г.х.Чекан Хаджи-Тархан.

Пулад (в русских летописях — Булат-Салтан) (?—1410) — хан Золотой Орды (1407—1410).Пулад был сыном хана Шадибека. На золотоордынский престол Пулад был возведён эмиром Едигеем. В 1408 году Пулад воевал с Литвой. В 1409 году Едигей совершил крупный поход на Русь. В то время, когда Едигей был уже под стенами Москвы, готовясь к осаде, Пулад отозвал Едигея назад ввиду появления в Орде нового претендента на престол. В 1409 году Пулад отправил посольство к Шахруху в Герат. Целью посольства было поздравление тимурида Шахруха, утвердившегося в Самарканде и посадившего сына Улугбека наместником в Мавераннахре, и установление мирных отношений между государствами. В 1409—1410 году ко двору Пулада прибыло посольство египетского султана ал-Мелика ан-Насыра Фараджа. Пулад скончался в 1410 году ( 2.С.178-196).

7.Серебрянная акче-монета Крымского ханства. Найдена на бугре Карашык.

Легенда: «Менгли Гирей, сын Хаджи Гирея»

Реверс: Чекан Кырк- Йер, 889г.х. с тамгой Гиреев(трезубец) по центру.

Менгли́ I Гера́й (Гире́й) (крым. I Meñli Geray, ۱منكلى كراى‎; (1445—1515) — крымский хан с 1468 из рода Гераев. Шестой сын Хаджи I Герая. После смерти отца Менгли начал борьбу за крымский престол. В 1467 году он сверг старшего брата Нур-Девлета, однако первая попытка овладеть троном оказалось неудачной. Утвердиться на престоле Менгли смог через два года, переманив на свою сторону крымскую знать. Во время османского завоевания Крыма в 1475 году пытался оказать туркам сопротивление, за что был свергнут с престола и доставлен в Константинополь где провёл в плену у султана Мехмеда II 3 года. В 1478 году он был отпущен в Крым и восстановлен на престоле с условием, что отныне Крым будет находиться под верховной властью османских султанов. Главной внешнеполитической целью Менгли Герая после 1478 года стала борьба с Большой Ордой, которой правили наследники золотоордынских ханов, и которая претендовала на всё «наследство» Золотой Орды. В 1502 году войско Менгли I одержало решающую победу, Орда была разгромлена. Это событие считается концом Золотой Орды. После исчезновения общего противника отношения с Москвой стали портиться, в последние годы жизни Менгли Герай организовывал нападения на русские территории.Менгли I Герай построил в Салачике (ныне окраина Бахчисарая) дворцовый комплекс Девлет-Сарай (не сохранился до наших дней). Рядом с дворцом были построены дошедшие до нас в почти первозданном виде Зынджирлы медресе и мавзолей Хаджи I Герая, в котором после кончины был похоронен и сам Менгли. (3.С.6-9.)

Памятники историко-культурного наследия часто вскрываются и нарушаются землеройной техникой в процессе сельхозрабат. Рабочие, любители истории, сообщают в областное госучреждение «Наследие», областной музей о вскрытых артефактах. Но спасением памятников они не занимаются. Похоже «злая сила» хочет оставить астраханцев у «разбитого корыта» без культурного наследия.

Библиографический список

  1. Плахов В.В. Хаджитархан и его округа в XIII-XVI вв. // «История татар». Т.III. Казань, 2009.

  2. Почекаев Р.Ю. Цари ордынские. СПб.,2010.

  3. Гайворонский О (А. Е.). Созвездие Гераев. Краткие биографии крымских ханов. Симферополь, 2003.

А.Ю. Сумин

Историк-краевед, Астрахань

ВЕЛИКИЙ ШЕЛКОВЫЙ ПУТЬ

С древнейших времен территория Нижнего Поволжья и Северного Прикаспия являлась перекрестком торговых путей, связывавших Европу и Азию. Благодаря своему положению, находясь на стыке Востока и Запада, Нижняя Волга являлась перекрестком караванных путей, по которым товары достигали самых отдаленных мест, Евразийского материка.

Одним из первых достоверно нам известных по письменным и археологическим источникам являлся так называемый «Торговый путь Геродота» (5. С. 47-66). Этот путь начинался в античных городах Северного Причерноморья, огибал с Севера Азовское море далее пересекал междуречье Дона и Волги. Затем он поднимался вдоль Волги на север и проходил до предгорий Южного Урала. Этот путь описан многими античными историками и географами как «Золотой путь» ведущий в страну стерегущих золото грифов. Эта торговая дорога, по которой в основном в Причерноморские города доставляли цветной металл (медь, золото, и др.). Хорошо прослеживается по находкам зеркал «ольвийского типа» на территории Нижней Волги и Южного Приуралья. Зеркало подобного типа в 1987 г. было найдено экспедицией Астраханского музея в 60 км. выше г. Астрахани у пос. Комсомольский Красноярского района в погребении савроматской женщины-жрицы (конец VI в. до н.э.) (1. 127-140).

Торговые связи Нижнего Поволжья с Северным Причерноморьем, Северным Кавказом, Средней Азией и Ираном в III в. до н.э. - I в. н.э. хорошо прослеживаются на территории нашей области по большому количеству импорта из этих районов. В основном это произведения искусства античных мастеров выполненные из драгоценных металлов (украшения, посуда). Торговый путь, описанный Геродотом, вероятнее всего и трансформировался в северный участок Великого Шелкового пути известный поныне.

Предложенный немецким географом Карлом фон Рихтгофеном в 1877 г. термин «Шелковый путь» для обозначения связей между дальневосточным и западным миром оказался чрезвычайно удачным и стал общепринятым.

Шелк, появившийся на Западе после открытия Шелкового пути, вызывал у современников восхищение. Шелковые ткани давали необычное ощущение легкости, изысканности, красоты и экзотики.

Любовь древних к шелку вызвана его исключительными природными и техническими особенностями. Нить шелкопряда треугольная в сечении и отражает свет, подобно призме, что дает шелковой ткани специфический отблеск. При этом шелковые нити обладают исключительной прочностью, превышающей прочность тканей. Самый совершенный для своего времени ткацкий станок и высокоразвитая техника производства, возникшая в глубокой древности, позволили создавать шедевры ткацкого искусства. Эти ткани, и сейчас поражающие наших современников, в античное время казались чудом (2. С. 5).

Торговать шелком с другими странами Китай начал, вероятно, еще в V в. до н.э. При этом торговля шелком со странами Ближнего и Среднего Востока осуществлялась морским путем: торговые корабли шли из Кохинхины в Персидский залив и далее. Кроме этого шелк распространялся и по суше через Кашгарию и Среднюю Азию к северным берегам Черного моря.

Начало функционирования этой дороги связывают с именем первого путешественника и купца, офицера дворцовой стражи Чжан Цяня, открывшего для китайцев в первой половине II в. до н.э. Среднюю Азию.

Начинался шелковый путь в столице древнего Китая Лояне. Миновав Великую Китайскую стену караваны следовали через Ланьчжоу и доходили до Дуньхуана. Отсюда шли две основные дороги - северная и южная. Южная, огибала безводную пустыню Такла-Макан с юга и через Хотан, Яркенд, Балх доходила до Мерва. Северная дорога пролегала через Турфан до Кашгара и шла далее до Самарканда и Мерва (3. С. 71-72). В Мерве южная и северная дороги соединялись. После Кашгара караваны переправлялись через Тянь-Шань и проникали в Среднюю Азию. Большинство купцов не стремились пройти весь шелковый путь. Они предпочитали обмениваться товарами на полпути, чаще всего в Средней Азии.

Тем не менее, от Мерва, где соединялись южная и северная дороги, шла центральная магистраль Великого Шелкового пути. Одна ветвь направлялась к Багдаду, достигала портов Сирии. Другая, проходила через земли современного Афганистана в Индию. Третья ветвь шла до Волги и далее в Восточную Европу (3. С.75-80).

Появление шелка в Северном Причерноморье, на Кавказе и Западной Европе можно связать с функционированием именно северного отрезка Великого Шелкового пути. Благодаря археологическим исследованиям известны образцы шелковых тканей найденных в Керчи (I-III вв. н.э). Эта находка является первой шелковой тканью, обнаруженной археологами. В Кургане Соколова Могила в погребении женщины-жрицы середины I в. н.э. обнаружены остатки одежд из шелкового репса.

В Венгрии близ Шопи в могильнике позднеримского времени (II-IV вв. н.э.) обнаружены остатки гладкой шелковой ткани китайского происхождения. Находки шелковых тканей на могильнике Мощевая Балка (Северный Кавказ) позволяют судить о существовании Пути с Нижней Волги через предгорья Северного Кавказа на Дон и далее в Европу (2. С. 230-234).

Потребность в шелке и других китайских и центрально-азиатских товарах обусловила оживленное функционирование северного участка Великого Шелкового пути, из Мерва через Восточный и Северо-восточный берега Каспийского моря на Волгу и далее в Восточную Европу. Этот путь имел хорошо развитую систему обслуживания торговых караванов, состоящую из сети постоялых дворов - караван-сараев. Караван-сарай - крупное архитектурное сооружение, имеющее места для отдыха людей, вьючных животных, а так же складские помещения для укрытия груза. Обычно караван-сарай представлял собой замкнутую четырехугольную постройку с глухим наружным периметром стен и четырьмя укрепленными воротами. Изнутри он представлял собой двор, окруженный с четырех сторон комнатами «худжрами», складскими помещениями и загонами для скота. Караван-сараи располагались цепочкой на торговом пути на расстоянии 40-50 км. друг от друга, т.е. на расстоянии дневного перехода. Кроме того существовала разветвленная сеть колодцев с временными стоянками для отдыха караванов.

Великий Шелковый Путь не всегда был мирным. За преимущество в торговле на шелковом пути шла ожесточенная борьба.

В первые века нашей эры Великий Шелковый Путь был ареной борьбы между Римом и Парфией. В эту борьбу были втянуты и кочевые народы, жившие на территории Нижней Волги и Северного Причерноморья. Военные дружины сарматов, алан и других ираноязычных кочевников частенько нанимались в качестве кавалерии в римские и парфянские войска, участвуя в военных действиях то на одной, то на другой стороне. Так же избирательно действовали они и в отношении торговых караванов, пропуская одни и грабя другие. К этому времени относится большое количество различных вещей из драгоценных металлов как римского так и среднеазиатского производства попавших к кочевникам либо в виде платы за оказанные военные услуги, либо полученные в результате грабежей на караванных дорогах. Но кочевники не только грабили торговые караваны. Зачастую имея договор с купцами они за определенную часть товара охраняли караваны на пути их следования через земли того или иного кочевого союза. Это обуславливалось тем, что кочевники, ввиду специфичного способа ведения хозяйства не могли зачастую производить некоторые предметы. В основном это предметы роскоши и оружие, что в избытке поставлялось купцами.

К эпохе средневековья Великий Шелковый Путь сложился в том виде, в котором он просуществовал вплоть до своего конца. Сменялись народы, создавались и распадались государства, а караванная торговля продолжала свое существование.

В VIII-Х вв. с созданием могущественного Хазарского каганата и образованием государства Волжская Булгария северный участок Великого Шелкового Пути получил новый толчок к развитию. Хазария со столицей городом Итиль, расположенным в дельте Волги стала полновластным хозяином торговых дорог от Средней Азии до Восточной Европы. Поток различных товаров с запада на восток и обратно привел к развитию товарно-денежных отношений в Юго-восточной Европе и на Руси. К этому времени относится большое количество находок восточных и европейских монет и кладов, что характеризует оживленное движение денежной массы и товаров.

По письменным источникам хорошо известно какие товары двигались по Шелковому Пути и кто чем торговал. Из Руси вывозились меха, воск, мед. Из Крыма византийские ткани, поливная посуда, изделия из металла. Хазария поставляла скот и продукты животноводства. С востока везли шелка, нефрит, изделия из драгоценных металлов. Столица Хазарского каганата Итиль являлась крупнейшим пунктом транзитной торговли на Нижней Волге и на юге Восточной Европы. В городе мирно соседствовали купцы и ремесленники различных вероисповеданий. Наряду с мусульманскими мечетями, в Итиле строились христианские церкви и еврейские синагоги.

С распадом в X в. Хазарского каганата торговые пути перешли в руки половецких ханов, волжских болгар, венецианских и генуэзских купцов, основавших свои торговые фактории в Крыму. Поток товаров двигался из Хорезма (в Ср. Азии) в половецкий город Саксин далее либо на среднюю Волгу в город Болгар, либо в Крым, в Кафу и другие итальянские колонии.

Своего расцвета Великий Шелковый Путь достиг в середине ХIII-XIV вв. с образованием монгольской империи Чингисхана. После монгольского нашествия и уничтожения городов Средней Азии, Восточной Руси и Крыма караванные пути были достаточно быстро восстановлены. Необходимость в этом была очевидна. Во-первых, для управления огромной территорией, включавшей в себя большое количество покоренных народов и стран, нужна была быстрота передвижения приказов и сообщений. Это было достигнуто за счет восстановления старых караванных путей и создания на них новой передовой по тем временам системы ямской или как это называлось в Европе фельдегерской службы. Во-вторых, караванная торговля сулила не малые барыши монгольским и местным правителям, через чьи территории проходили караванные пути. Все это привело к быстрому восстановлению старых и появлению новых дорог.

К концу ХIII-началу XIV вв. в связи со сложной политической обстановкой (война между Джучидами и Хулагундским Ираном) основным торговым путем стал северный отрезок Великого Шелкового Пути через Хорезм и Золотую Орду. С образованием в 1240-1260 гг. мощного золотоордынского государства через его территорию хлынул поток товаров с Востока на рынки Руси и Восточной Европы. На торговом пути с невероятной быстротой возникают новые города и отстраиваются старые. На Нижней Волге возникает ряд городов основной целью, которых являлась прием и отправка торговых караванов.

Одним из самых крупных городов на Нижней Волге был Хаджи-Тархан, построенный у самого начала дельты Волги и являвшийся в то время основным перевалочным пунктом Золотой Орды. Сюда стекались товары как с востока так и с запада. К тому же Хаджи-Тархан, обладавший хорошими водными подъездными путями, был еще и портом, где осуществлялась торговля через Каспий с городами Закавказья и вверх по Волге с городами юго-восточной Руси.

На рынках Хаджи-Тархана можно было услышать речь хорезмийских, византийских, итальянских, китайских, русских, самаркандских, немецких купцов привозивших сюда свои товары.

Современников поражали низкие цены на золотоордынских рынках. Ибн-Баттута пишет с удивлением об очень низких ценах на скот, невольников, на садовые и бахчевые культуры (4. С. 278-314).

Примером морской и речной торговли может служить Чертово городище в Икрянинском районе. Оно расположено на вершине бэровского бугра и представляет собой порт, где корабли могли укрываться от непогоды. На бугре расположены остатки крупного караван-сарая и ремесленные мастерские, возможно для несложного ремонта судов. У подножия бугра еще недавно можно было увидеть подковообразные валы-дамбы прикрывавшие стоящие там суда. Располагаясь в дельте Волги Чертово городище давало возможность купеческим судам или ремонтироваться после бурного Каспия или готовиться к выходу на морские просторы.

Упадок Великого Шелкового Пути относится к началу - середине ХV в. В связи с распадом империй Чингисхана, а затем и Тамерлана произошло нарушение торговых связей, что привело к упадку транзитной торговли. Образование в Азии большого количества мелких государств постоянно враждовавших между собой, не позволяло купцам вести торговлю.

Европейский Ренессанс на фоне общего упадка Востока привел к тому, что последний не мог удовлетворить потребности Европы в предметах восточной роскоши. Все это привело к тому, что европейские купцы были вынуждены искать новые пути в Азии. Началась эпоха Великих географических открытий, которая окончательно уничтожила Великий Шелковый Путь.

Библиографический список

1. Дворниченко В.В., Очир-Горяева М.А., Плахов В.В, - Погребения ранних кочевников из Нижнего Поволжья. // Российская археология № 3, 1997.

2. Лубо-Лесниченко Е.И. Китай на Великом Шелковом Пути. М. Восточная литература, 1994.

3. Радкевич В. А. Великий Шелковый Путь. М. Агропромиздат, 1990.

4. Извлечения из описания путешествия Ибнбатуты // Тизенгаузен В. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. СПб, 1886. С. 278-314.

5. Членова Н.Л. Предыстория «Торгового пути Геродота» (из Северного Причерноморья на Южный Урал) // Советская археология № 1, 1983.

С.А. Пантелеев

ОГУК «Астраханский государственный объединенный

историко-архитектурный музей-заповедник»

О «ТАЙНЫХ ЗНАНИЯХ» И НЕ ТОЛЬКО

«Собака лает, корова мычит, лошадь ржёт,

курица кудахчет, волк воет,

человек горюет…»

EinzelnbSatzb 79, «CodexCumanicus».

Возвращаясь к предыдущим публикациям, посвящённым памятнику археологии городищу «Мошаик» (3. С. 206-226; 2. С. 59-64.) и последней «работе», автором которой является П.В.Попов (4) (в дальнейшем автор). «Статья», которого по существу вопроса имеет к археологии весьма слабое отношение, где видимо автору знатоку народных мудростей за тем частоколом, что имеется у него самого и «кульбитам» трудно разобраться, что к чему. Поэтому возникает необходимость ещё раз объяснить и донести свою мысль и мнение до автора. Автор, который предпочёл не разобраться в возникшей проблеме, а решил, что лучше всего в этой ситуации самому поставить вопрос о компетентности при этом, особо не стесняясь и не разбираясь в терминологиии и эпитетах. Видимо думая, что лучший способ обороны это нападение, что в итоге вылилось в простую банальную пошлость и хамство. Советуя ещё при этом в своих демагогических размышлениях поучиться основам ведения научной дискуссии у «квалифицированных учёных-археологов» наверное, имея в виду себя и себе подобных. Впрочем, читателю если у него возникнет желание, будет, с чем сравнить. В общем, не удивляет такая болезненная реакция молодого, но уже «опытного» поднаторевшего автора. Конечно, тот ответный бред, который несёт автор, совершенно не вяжется с теми задачами, которые были мной, поставлены в статье. Изучив его «статью» пришёл к выводу ещё раз, что автор очень плохо знаком с коллекцией, да и с историей исследования данного памятника. Тем не менее, попытаемся ещё раз донести свою мысль.

Автором утверждается в «статье» следующее что «… состав коллекции, сданный в фонды ОГУК «АГОИАМЗ» расходится с коллекционной описью, приложенной к отчёту» (4. С. 361). В апреле 2011 г. ещё раз взял на себя труд по работе в фондах «АГОИАМЗ» (сотрудником фондов не являлся) с коллекцией и отчётами 1978 г. Е.В.Шнайдштейн. В результате изучения не было обнаружено никаких расхождений между сданной коллекцией и описью, как и в предыдущей своей статье (2. С. 59-64), так и в этот раз было установлено следующее, что всего было сдано 125 предметов (сосуды и фрагменты керамики) из них 83 собрано в подъёмке и 42 из раскопа. При этом предметы, обнаруженные в раскопе, в основной массе происходят из ям. Возникает вопрос, какие ещё помимо коллекции автором были обнаружены предметы, не вошедшие в коллекционную опись, и почему тогда они небыли им введены в оборот, раз уж он говорит об этом. К тому же мне не известны рисунки и описания этих предметов. Но при этом у автора в «статье» есть ссылки на предметы, происходящие только из данной коллекции 1978 г..

Далее становится ещё интереснее, где речи идёт об интерпретации некоторых образцов керамики звучит буквально следующее «Некоторые красноглиняные гончарные сосуды, традиционно относимые к эпохе Золотой Орды, могут, датированы более ранним временем» (4. С. 362). И ради бога, наконец, то свершилось чудо «открытие». Но он приписывает при этом мне, устаревшие выводы к которым абсолютно не имею никакого отношения. В своей статье я утверждал и утверждаю что основная масса красноглиняного гончарного материала из коллекции 1978 г. имеет золотоордынское происхождение при этом, прекрасно понимая, о какой более ранней красноглиняной керамике говорит автор.

Что показалось спорным автору в том утверждении «… что в золотоордынское время Мошаик процветал» непонятно. При этом мною не бралось во внимание ссылка на мощность золотоордынского слоя в 1 метр из отчёта Е.В.Шнайдштейн. Да его там и нет. Поскольку автор допускает такое понятие как «обладание тайным знанием», которое у него вероятно связано с элементарным незнанием, которое как сон разума порождает чудовищ. Если бы автор действительно внимательно изучал отчёты Е.В.Шнайдштейн, он бы заметил, что там ничего не говорится о том, что полуземлянка впущена в культурные слои более раннего времени, которые в отчёте не отражены и никак не зафиксированы. Вполне уместно возникает вопрос, откуда же взялся этот таинственный пресловутый метр. В исследованиях 2009 г. на территории городища Мошаик, автором которых являлся Мирсияпов Э.Ю. – начальник отдела учёта охраны главного управления государственного контроля и охраны памятников Министерства культуры. В которых также принимали участие к.и.н. Сидиков А.Г. зав. национальным центром археологических исследований института истории АНРТ и к.и.н. Валиев Р.Р. научный сотрудник центра археологических исследований института истории АНРТ и Пантелеев С.А. зав. сектором археологии Астраханского государственного музея–заповедника. В ходе проводимых исследований были произведены работ и по стратификации памятника на наиболее выразительном участке городища (по ул. Соколова в районе овощехранилища). На всём протяжении борта карьера в несколько десятков метров было установлено, что мощность культурных наслоений достигает около 4 м. а слой соответствующий золотоордынскому времени составляет более 1 м.. Подобная ссылка вполне заслуживает внимание и если автор захочет ознакомиться с итогами этих исследований он вполне осознает и поймёт что знание это сила, а не «тайное знание». Что вполне можно отнести и к рисункам археологических предметов из коллекции 1978 г. где была просто скопирована моя манера изображения предметов. Поэтому я не вижу в том, что произошло с некоторыми рисунками, прилагаемыми к статье автора со своей стороны ошибки. За годы работы подобных фрагментов мною было отрисовано сотни с той же Самосделки и естественно Мошаика. К тому же эта ситуация лишь ещё раз показала, насколько автор неаккуратно и небрежно относится к оформительской иллюстративной части своей же статьи. Это итог научной безграмотности виден не в том, что автора пытаются в чём-то уличить, в конце концов, даже не это главное, а в тех его весьма сомнительных приемах и построениях, которые он использует. Где намеренно пропускаются или замалчиваются конструктивные моменты, но зато выпячиваются и озвучиваются совершенно в другом ракурсе «понятые» автором высказывания. В этой статье мной не приследуется, какая либо оправдательная цель. Но поскольку автор торопился, и ему некогда было вникать в суть написанного, то возникает необходимость комментариев практически всей «статьи» автора. Поэтому в его «статье» и появляются высказывания подобные как этим «лживые измышления» вместе с «подкинутыми материалами» так и хочется сказать «читай по губам» ничего подобного не звучало. Было высказано сугубо личное мнение о том, что было «… впечатление об использовании как заготовки для другой статьи по Самосдельскому городищу. Сделан акцент на очевидную схожесть памятников и их существование в одно время» (2. С. 59-64). Где «подкинутые материалы» или в чём это выражается? Наверное, автор не понял, что же имелось ввиду или даже очень прекрасно понял, поэтому так извернул обращённую к нему мысль. А ведь как все просто если заменить в названии «статьи» 2008 г. «К вопросу о датировке…» только одно слово Мошаик на Самосделка используя реальные имеющиеся великолепные раскопочные керамические комплексы, получилась бы и «классификация» и вероятно хорошая статья (возможно такая уже есть). Ну и наверное самое главное что так автор аккуратно обходил стороной. Собственно датировка памятника, как и всё у автора и просто и сложно, но как то при этом обтекаемо у него звучит «Керамические комплексы, конечно, это трудные для систематизации и датировки источники, но наличие в них относительно точно датируемых составляющих является серьёзным основанием для отнесения памятника к определённому хронологическому периоду» (4. С. 362). Это какие «точно датируемые составляющие»? Наверное, вот эти где основная масса керамики не стратифицирована и собрана подъёмкой в переотложенном состоянии на дне карьера и те 42 фрагмента из золотоордынских ям раскопа. Но ведь автору, конечно же, известно, что все фрагменты прошифрованы, даже с указанием места, где были обнаружены. Поэтому, наверное, он оговаривается «Особо следует отметить, что ограниченность материалов и предварительный характер классификации специально были оговорены мною» (4. С. 362). Но если это так, то, причём здесь такая глобальность выводов? Конечно, этот материал позволяет сделать какие-то предварительные косвенные выводы, но он незначителен и требует не рассуждений, а реальных раскопочных исследований, которые в итоги и могут показать реальную картину без всяких полётов фантазий. Что до «ограниченности материалов» то уже говорилось, что автор плохо знаком с историей исследований памятника иначе бы он знал о том, что впервые ещё в 1976 г. Полубояриновой производился осмотр памятника, и были сделаны сборы керамики в подъёмке. Коллекция была сдана в Астраханский областной краеведческий музей. А что до «кульбитов» то это как посмотреть, так автор, буквально не скромничая «… через страницу соглашается с предложенной в моей статье интепритацией…» (4. С. 362). Но почему и не соглашаться, если это было известно и озвучено ещё ранее и поскольку это не противоречит моим собственным выводам. Одно было только не понятно и остаётся необъяснённым откуда вот так у автора погребения, используемые в «статье» становятся раннеболгарскими ведь на это у него нет никаких ссылок. Но если это, какое-то его умозаключение то, ведь даже оно должно основываться на чём-то кроме публикации Д.В.Васильева (1. С. 48), а если оно не основывается тогда это просто, мягко говоря, несерьёзный научный подход.

Можно и дальше было бы продолжать объяснять прописные и не прописные истины, но возникает закономерный вопрос, а надо ли? Поскольку из ответной «статьи» автора видно, что он ничего не понял, да и не пытался. Видно только очень сильно задетое амбициозное самолюбие «первооткрывателя» что вызывает лишь сожаление. Но с другой стороны это особо не удивляет, поскольку вероятно в ближайшее время нас ждут невероятные новые сенсационные открытия, связанные с этим уникальным памятником городище Мошаик. Даже можно предположить какое будет сделано следующее открытие, возможно, оно будет связано с интепритацией и идентификацией данного памятника. Конечно, в этой жизни всё старо как мир и ничего нового а меж тем «…где-то лаяли собаки, а караван шёл…».

Библиографический список

1.Васильев Д.В. Новые исследования на городище Мошаик c.48 // Археология Нижнего Поволжья. Материалы Всероссийской научно – практической конференции. Астрахань, 2001 г..

2. Пантелеев С.А. О датировке городища Мошаик. // Астраханские краеведческие чтения. Астрахань 2010 г., Вып. II.

3. Попов П.В. К вопросу о датировке городища Мошаик. // Нижневолжский

археологический вестник. Волгоград 2008 г.. Вып. 9.

4. Попов П.В. Ещё раз о городище Мошаик. // Археология Нижнего Поволжья: проблемы, поиски, открытия. Астрахань 2010 г.. Материалы III археологической конференции.

АСТРАХАНСКИЙ КРАЙ В XVI-XXI ВВ.

Д.С. Кидирниязов

Институт истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра РАН

РОЛЬ АСТРАХАНИ В РАЗВИТИИРОССИЙСКО-ИРАНСКИХ

ТОРГОВЫХ СВЯЗЕЙ В XVIXVII ВВ.

В истории российской внешней торговли XVI-XVII вв. представляется временем большого стремления России к рынкам Востока. Торговые связи Московии со странами Востока, завязавшиеся еще в XIV-XV вв., приобретают в это время постоянный характер, отличаются большой интенсивностью товарообмена и играют в общем внешнем товарообороте России первенствующую роль.

Следует отметить, что восточная торговля имела в рассматриваемое время несравненно большее значение для экономического развития страны, чем торговля Западом. Если европейские страны экспортировали из России преимущественно сырье, то восточный рынок предъявлял в основном спрос на изделия русского ремесла. Поэтому в экспорте России в восточные страны продукты отечественного ремесленного производства преобладали над сельскохозяйственной продукцией.

С середины XVI в., после объединения в руках Российского государства всего волжского бассейна, огромное значение приобрела торговля с Ираном, носившая до этого нерегулярный характер. Установление прямого торгового пути в Персию дало возможность русскому купечеству завязать прочные торговые сношения с ней. Следует отметить, что Иран толкали на сближение с Россией, помимо экономических причин, также политические соображения: Персия рассматривала Россию как возможного союзника в борьбе с Портой. Кроме того, развитию русско-иранской торговли в это время, безусловно, содействовали старые связи России с Ираном.

Купцы входили иногда даже в состав посольских караванов. Так, посольство в Иран 1588 г. Григория Васильчикова сопровождало 4 купца. По словам посла, купцы находились в его караване с той целью, что «наши люди наших рухлядишек, которая с нами взята проесто продать не умеют, да и купить, что нам надобе и ее торговые люди посланы с нами для того» (8. С.30).

Таким образом, дипломатия и внешняя торговля – эти две формы связи с иностранными государствами, в ту эпоху были фактически почти неотделимы друг от друга: посол нередко являлся купцом, а купец часто выполнял обязанности посла. Так, гонец Кай, посланный в Москву иранским шахом Аббасом в 1592 г. с целью заключить союз с Россией против султанской Турции, должен был выполнить и торговое поручение шаха. Вместе с тем гилянскому тезику Загиту, который прибыл в Россию с торговыми целями, было поручено шахом Аббасом отвезти грамоту царю Федору Ивановичу, а в грамоте объяснялись причины захвата Ираном области Гилян (8. С.185, 208).

Выше уже отмечалось, что торговые связи русских земель и территорий, располагавшихся в пределах позднейшего Ирана, имеют давнюю историю. Еще в IX в. на пути в Багдад русские купцы торговали и в персидских городах. (4. С.206).

Осуществлению регулярных торговых связей Москвы с Ираном стали возможны после распада Золотой Орды.

В истории российской внешней торговли рассматриваемый период является временем большого стремления России к рынкам Востока. Так, российско-иранские торговые связи по Волжско-Каспийской артерии приобретают в это время постоянный характер, отличаются большой интенсивностью товарообмена и играют в общем внешнем товарообороте Российского государства главную роль.

Главной торговой магистралью, связывавшей Россию с рынками Востока и соединявшей вместе с тем государства Востока и Запада становится Волга и Каспийское море.

Экономика Астрахани складывалась из двух составляющих – транзитной торговли и экспорта местных продуктов. Основными товарами собственно астраханской экономики были рыба и соль, которыми торговали со странами Каспийского бассейна, в том числе с Ираном (5. С. 215, 216). Иностранный автор А.Поссевино, побывавший в России в первой половине 80-х гг. XVI в. отмечал, что Астрахань – «известный восточный рынок». Он указывал, что «когда-то астраханские купцы приезжали с берегов Каспийского моря и из Персии гораздо чаще, но из-за того, что большая часть татар была разбита, и из-за длительной войны с Персией этот рынок стал менее многолюдным (9. С.41, 48).

В 1465 г. к Ивану III прибыло посольство ширваншаха Феррух-Есара с предложением установления дружественных и торговых связей.

Уже к началу XVI в. российско-иранские отношения становятся достаточно регулярными. Английский автор XVI в. С. Герберштейн отмечал, что в Москве продается большое количество «шелку, шелковых и золотых материй, жемчугу, драгоценных камней, золотой канители» (1. С.178). Европейских путешественников поражало, что русские в Москве даже среднего достатка щеголяют в одежде из тканей, доступных на Западе лишь знати.

Как выше указывалось, лишь с середины XVI в., когда весь Волжский путь оказался в руках России, торговля с Ираном приобрела регулярный характер. Центром этой торговли становится Астрахань. Астрахань, в XVI-XVII вв. стала главными воротами в страны Востока и очень быстро превратилась в важный торгово-промысловый и военно-административный центр. Нидерландский автор XVII в. И.Масса писал, что Астрахань «всегда была большим и модным торговым городом, куда стекались для торговли множество купцов из Персии, Аравии, Индии, Армении, Шемахи и Турции, привозивших из …Персии и Турции – парчу, дорогие ковры, различные шелка и драгоценности, … от московитов, в свою очередь, они получали кожи, сукна, шерстяные материи, бумагу, другие подобные сырые товары… [Масса И. 1937. С.23]. Посетившие Астрахань в XVII в. А.Олеарий и Я.Стрейс отмечали, что это крупный торговый город с оживленной речной гаванью, несколькими базарами, множеством ремесленных заведений, окруженный обширными садами. «С внешней стороны, – писал Я.Стрейс, – из-за множества башен и церковных глав Астрахань выглядит красивой» (10. С.198).

Через Астрахань направлялись из Москвы торговые караваны и посольства в Иран, Бухару, Хиву и обратно; здесь сосредоточивалась и основная коммерческая деятельность восточных купцов в России. В Астрахани можно было встретить, наряду с русскими и татарскими купцами, множество бухарских, кизылбашских, гилянских, ногайских, шемахинских, армянских и турецких купцов, которые, пользуясь правом свободного приезда в пограничный город Российского государства, вели здесь постоянную торговлю.

В дипломатической переписке России с Ираном, российская казна содержала на астраханском посаде специально для восточных купцов два гостиных двора – Гилянский и Бухарский, где купцы хранили свои товары и производили торговые операции (8. С.15, 199, 279).

История возникновения восточных колоний в Астрахани связана с давними контактами, существовавшими между этим районом и странами Востока. Изучая русскую восточную торговлю XVI в., М.В.Фехнер констатировала, что уже тогда там можно было встретить много купцов из Средней Азии, Персии, Турции, Южного Кавказа, которые регулярно вели в Астрахани свои дела (12). Контролировать пестрое по национальной принадлежности и находящееся в постоянном движении купечество было весьма трудно. Желая облегчить эту задачу, российское правительство предписало отвести для приезжих купцов особые места. Так возникли первые астраханские гостиные дворы: Гилянский и Бухарский. На Гилянском дворе останавливались купцы из Персии и Южного Кавказа. Эти дворы стали тем ядром, на основе которого сложились затем астраханские восточные колонии.

Персидские купцы, торгуя в Астрахани главным образом своими собственными товарами, нередко привозили на продажу также шаховы товары. Так, в 1597 г. купец Керим Хормагметов повез в Астрахань на продажу «бологодеть» кизылбашского шаха Аббаса (8. С.421-422).

Товары, продававшиеся на астраханском базаре, были так же разнообразны, как разнообразен был национальный состав купцов, торговавших на базарной площади. Русская кожа различных сортов и изделия из нее поступавшие из всех регионов России встречались здесь с иранскими, турецкими и среднеазиатскими тканями, с индийскими пряностями, москательными товарами и другими предметами восточного импорта. Следует отметить, что лишь незначительная часть привозимых в Астрахань восточных изделий потреблялась на месте; основная масса их направлялась вверх по Волге в Москву и в другие российские города.

Таким образом, Астрахань во второй половине XVI в. имела большое значение для России как передаточный пункт по товарообороту Москвы с восточными странами.

Уже в 1559 г. сюда прибыли послы из Ирана, Средней Азии (Бухары и Ургенча) с просьбой производить торг с Россией (3. С.26.). Побывавший в Бухарском и Гилянском торговом дворе в 60-е гг. XVI в. проездом в Персию английский мореплаватель Антоний Дженкинсон отмечал, что «приезжающие из Персии привозят шелковые нитки, которые более всего употребляются в России, материи, различные сорта шелков для поясов, кольчуги, луки, мечи, а в иные годы привозят хлеб и грецкие орехи» (1. С.172).

Выход к Каспийскому морю через Астрахань позволил российским купцам непосредственно морем отправляться в Персию. Описание Волго-Каспийского пути в Иран встречается в записках и донесениях путешественников XVI-XVII вв. (1; 14). Последние представляют большой интерес своими ценными экономико-географическими данными; они не только дают подробные маршруты с перечислением посещенных путешественниками пунктов, но характеризуют также торги и перечисляют товары, которые можно было продать в том или ином городе. От Астрахани корабли шли до Мангышлака, затем к Кара-Богаз-гелу, а далее к пристани в заливе Дель-делю у Гилянского берега. Основной морской путь в Персию торговых судов шел от устья Волги до острова Четырех Бугров, в устье Терека, затем, обойдя островь Чечень с Востока, суда шли к Дербенту. Важнейшими пристанями русских в Иране являлись: Низовая, Бильбиль, Шабран.

С конца 70-х гг. XVI в. в связи с захватом Османской империей Азербайджана стал использоваться Восточный путь. «От Астрахани идти влево на Карагалинское пристанище (Мангышлак), а от Карагалинского пристанища идти по камени до Илитера (Кара-Богаз-гел), а от Илетеря к Дельдюлю (залив у Гилянского берега)». (12. С.36).

Следует отметить, что путешествие по морю от Астрахани до Низовой составляло 14-16 дней, до Гиляна – 25-26 дней.

Основным типом российский торговых судов были бусы – остроносые, круглодонные суда с одним или двумя парусами. Следует сказать, что грузоподъемность некоторых бус достигала 120 т.

Для регулярного сообщения с портами Каспия в конце XVII в. в Астрахани был учрежден Деловой двор, на котором строились бусы и есаульские струги для защиты мореплавания от пиратов.

В рассматриваемый период по Каспийскому морю ходили суда не только русских купцов. Немецкий путешественник XVII в. Адам Олеарий указывал, что «по этому морю летом ходят персы, татары и русские» (7. С.316). По сообщению этого автора, гилянский купец из с.Лештение имел 7 торговых кораблей (7. С.318).

Деятельность восточных купцов в России была в XVI в. территориально ограничена. Наряду с Москвой, важнейшим центром сбыта восточных изделий, торговля ими производилась преимущественно в пограничных городах России – Астрахани, Казани, Путивле, Великом Новгороде, Тобольске. Следует отметить, что первые три города были не только центральными самостоятельных торговых операций, но и важными транзитными пунктами.

Нужно сказать, что территориальное ограничение торговли восточных купцов пограничными городами проводилось российским правительством в целях полного охвата этой торговли пошлинным обложением.

Однако, несмотря на ограниченное количество пунктов, открытых российским правительством для торговли восточных купцов, в частности иранских, предметы восточного импорта имели в России широкое распространение не только в Центральной России, но и в отдаленных провинциях страны.

Товары восточных купцов по привозе их в Астрахань осматривались и переписывались таможенными головами и целовальниками. Возможно и здесь, как и в других российских центрах средоточия иноземной торговли, таможенникам предписывалось «у гостей и у иноземцев у всяких, и у всех людей, которые привозят бархаты, и камки, и всякое узорочье, и лошади, смотрети на себя Государя, что ему Государю пригодится; и какой гость какой товар привезет и таможенникам тому выписи приносить к дьяком, а доколе о том к дьяком выписи принесут и доколе осмотрят, что Государю пригодится, того товару таможником не отдавати и продавати не велити» (12. С.42).

Основные товары, ввозимые из Ирана в Россию, были следующие: шелковые и хлопчатобумажные ткани, готовые текстильные изделия, сафьян, ковры, шелк-сырец, хлопок, драгоценные камни и жемчуг, оружие и т.д.

В импорте из Персии шелковые ткани составляли до 70% от общей стоимости всех товаров (12. С.81).

Ткани доставлялись из городов Тебриз, Исфаган и др.

Вывозились из Персии и полушелковые ткани (атлас-кутня), и чисто бумажные ткани (миткаль, киндяк, кисея).

Главной статьей вывоза из Ирана являлся шелк.

Шелк-сырец ввозился из Ширвана и Гиляна. На российский рынок поставлялся неокрашенный шелк-сырец белого и желтоватого цветов, но приобретался и цветной – черного и красного цветов. Следует отметить, что из одной Гилянской провинции в конце XVII в. вывозилось в Астрахань шелка до 70 тыс. пуд. ежегодно на общую сумму свыше 3 млн. руб (13. С.117).ой Гини составляли до 70% от общей стоимости всех товаров. иляна – 25-26 дней.амени до Илитера (Кара-

Наиболее дорогие иранские ткани-камка золотая лицевая (с изображением людей и животных), бархат – стоили от 3 руб. 75 коп. за аршин.

Шелковые ткани были основным, но не единственным предметом иранского экспорта в Россию. Персы торговали также золотыми изделиями, пряностями и др.

Важной статьей персидского импорта были ковры, произведенные в Герате, Исфагане, Кермене. Ковры были шелковые, окрашенные растительными красителями, с изображениями птиц, животных, растений.

Кроме того, по свидетельству английского автора конца XVI в. из Ирана в Россию ввозили сафьян – козловую кожу особой выделки. Пара сафьяновых сапог стоила в Москве 75 коп (13. С.119).

Из Персии в Россию шло также и холодное оружие. Особо ценились персидские сабли из-за высокого качества булата и изящной отделки. В 1662-1666 гг. российским послам в Иране был передан указ царя Алексея Михайловича о привозе 20 пудов «булату красного самого дорогого», 20 пудов «булату синего», 100 полос сабельных булатных (11. № 5. С.45).

К так называемым бакалейным товарам, ввозимым из Ирана, относились: изюм, чернослив, миндаль, грецкие орехи, рис.

Важной статьей экспорта из Ирана были драгоценные камни. В 1592 г. иранский шах Аббас I прислал в Москву на продажу драгоценные перстни с лалами (в России их называли шпинель), алмазами и бирюзой. Ввозились и полудрагоценные камни – сердолик и хрусталь.

Кроме того, из Ирана ввозились минеральные краски и нефть.

По прибытии купеческого каравана (из Москвы, Ярославля и др. городов), он тотчас распадался. Многие из приехавших оставались здесь торговать с тезиками, прибывшими из Ирана, Шемахи и т.д.

Российские купцы, решившие ехать на рынки Ирана, старались выйти в открытое море еще летом, так как в осеннее время года из-за ветров Каспийское море было «не устойчиво» (8. С.181).

Торговая деятельность русских купцов в Иране сосредоточивалась преимущественно в Шемахе, Ардебиле, Казвине, Кашане и других городах северной части страны.

В свою очередь, из России в Иран вывозились: меха, кожи, железные изделия, воск, ловчие птицы и др. Следует отметить, что самым массовым товаром вывоза являлись кожи, сырьем для которых служили козлиные, овечьи, лосиные и конские шкуры. Главными центрами кожевенного производства в России являлись: Кострома, Казань, Ярославль, Нижний Новгород.

Меха составляли не менее 25% вывоза из России товаров.

Из металлических изделий в Иран вывозились: топоры, ножи, гвозди. Оружие же являлось «заповедным» товаром. В грамотах персидских шахов часто встречались просьбы о разрешении их купцам покупать российские панцири. Но российское правительство разрешало вывозить не более 10-50 панцирей (12. С.67). Чаще всего панцири, и даже иногда огнестрельное оружие, попадали в Персию в качестве подарков «поминков» царских посольств. Так, в 1604 г. царь Борис Годунов в числе «поминков» послал иранскому шаху Аббасу I панцирь и 2 самопала (12. С.69).

В Персию вывозили и «стрельную стружку» – древки для стрел. Пользовались в Иране спросом и береста, шедшая для оклейки луков и подбивки седел.

Следует отметить, что самую значительную часть товаров вывозимых из России в Персию составляли кожи, отличавшиеся высоки качеством, относительной дешевизной и имевшие, поэтому широкий сбыт в Иране. Так, в 1595 г. с иранским гонцом Анди-беком и купцом Али-Хосровом «пошло из Москвы» 200 «юфтей телятины» и родуги и 2400 гзов конских. В 1601 г. иранский купец Магмет купил в Москве 150 «юфтей кож телятиных красных» (8. С.316; 8. Т.2. С.58).

Однако, следует отметить, что кожа имевшая большой спрос на Востоке, была в царствование Федора Ивановича причислена к «заповедным товарам» (8. Т.1. С.213), т.е. к товарам, изъятым из свободного торгового обращения.

Большой интерес представляет вывоз из России в Иран предметов вооружения. Как известно, оружие также относилось к заповедным товарам. Так, в 1595 г. Юрию Стромилову, провожавшему иранского посла Анди-бека и купца Али-Хосрова, встречается указание, какие предметы вооружения считались в России заповедными. К последним относились железные наконечники стрел, сабли, рогатины, саадаки (полный прибор вооружения состоявший из стрел с луком) и шлемы (8. Т.1. С.310). В грамотах иранских правителей часто встречалась просьба разрешить шаховым купцам покупать панцири в России (8. Т.1. С.190, 213, 306). Панцири, как наиболее ценный объект торговли поступали в Иран в виде «поминков», служивших своеобразной формой товарообмена с восточными товарами (8. Т.1. С.169, 246).

К предметам уникального значения в вывозе относилась еще продукция российских серебряников. Серебряные кубки, стопы, ковши, золотые персти, лохани попадали в Иран исключительно в виде «поминков» (8. Т.1. С.149, 158, 246).

В Иран экспортировались главным образом железные кожи. В 1595 г. с кизылбашским купцом Али Хосровым «пошло из Москвы» 200 «тахилей ножей»; в 1601 г. для шаха Аббаса было куплено 1,5 бочки ножей (8. Т.1. С.311; 8. Т.2. С.58).

Важную роль в российско-восточной торговле играл реэкспорт (перепродажа товаров, не производимых в государстве, третьим странам, что приносило большой доход). Из западноевропейских стран русские продавали в Персию сукна «ипрское» (из г.Ипра) и «лундыш» (из г.Лондона), писчую бумагу, стекло, олово, свинец, медь. Реэкспорт персидских товаров составляли шелковые ткани.

Значительный объем российско-иранских внешнеторговых связей требовал узаконенных отношений. Посольство В.Тюфякина в 1595 г. должно было представить иранской стороне проект торгового договора. В проекте устанавливалась свобода торговли на началах взаимности: «А гостем и всяким торговым людям наших государств ходити на обе стороны безо всякие зацепки и торговати на всякий товар повольною торговлею». Однако проект не был осуществлен, так как российский посол и почти все члены посольства погибли от эпидемии, прибыв в Иран (2. С.183). Однако значительная часть российских предложений была реализована в ходе дальнейших российско-иранских переговоров.

Российско-иранские торгово-экономические связи осуществлялись как купцами, так и в форме торговли царского двора с восточными правителями при посредстве послов и особо назначаемых гостей. Своеобразной формой торговли являлся и обмен подарками, присылаемыми с посольствами.

В России после посольства Хаджи-Хосрова (1592-1594 гг.) шахские товары освобождались от ввозных и других пошлин; провоз товаров по территории страны осуществлялся за счет российской казны; послы и их коммерческие помощники (купчины) – получали бесплатно продукты, жилье, транспорт, торговые склады (2. С.183). Следует отметить, что такие льготы имели и русские гости при посольствах. Наибольшие льготы были предоставлены восточным купцам (дагестанским и шемахинским) в середине XVII в. Это было связано российско-иранским конфликтом 1650-1653 гг., который привел к временному разрыву дипломатических и торговых отношений между двумя государствами.

Купеческая торговля в России находилась в основном в пограничных городах. Купеческие товары облагались различными пошлинами. По прибытии в город купцы обязаны были оплатить явленнюю и весчюю, или пудовую пошлины.

В XVII в. зкоп.ат – стоили от 3 руб.тныхокрашенный шелк-сырец белого и желтоватого, цветов, но приобретался и цветной – черного и красног русские купцы торговали главным образом в Шемахе. В 1664 г. для защиты и покровительства купцов из России иранский шах издал указ, по которому запрещалось брать с них пошлины за постой, наем подвод и лавок.

Значительную роль в иранской торговле играли армянские купцы. В 1667 г. армяне из Новой Джульфы, торговавшие шелком-сырцом получили разрешение торговать в России. С ними был заключен договор, по которому весь шелк-сырец должен был вывозится в Россию и оставшийся после распродажи внутри страны мог отправляться на Запад с уплатой установленных пошлин. Так образовалась Джульфинская компания, монополизировавшая торговлю шелком-сырцом в России.

В 1673 г. российское правительство обязалось снабжать компанию охраной, не брать пошлин с утраченных служащими компании товаров. Джульфинская компания просуществовала до начала XVIII в.

Таким образом, в рассматриваемое время характерной чертой российско-иранской торговли являлось активное вмешательство русского правительства в развитие торговых связей между двумя странами. Российское правительство активно контролировало частную торговлю, объявляло некоторые товары «заповедными».

Но, несмотря на это, российско-иранские связи в XVI-XVII вв. развивались успешно.

Таким образом, Волжско-Каспийский путь и г. Астрахань несколько веков связывали и продолжают сегодня связывать между собой народы Западной Европы, России, стран Ближнего и Среднего Востока. Благодаря им устанавливались и крепли торговые, экономические и культурные связи.

Библиографический список

1. Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. М., 1938.

2. Бушев П.П. История посольств и дипломатических отношений Русского и Иранского государств в 1586-1612 гг. М., 1976.

3. Броневский С.М. Исторические выписки о сношениях России с Персиею, Грузиею и вообще с горскими народами, в Кавказе обитающими. СПб., 1996.

4 Древняя Русь в свете зарубежных источников /Под ред. Е.А.Мельниковой. М., 1999.

5. Зайцев И.В. Астраханское ханство. М., 2004.

6. Масса И. Краткое известие о Московии в начале XVII в. М., 1937.

7. Олеарий А. Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно. СПб., 1906.

8. Памятники дипломатических и торговых сношений России с Персией / Под ред. Н.И.Веселовского. Т.1-2. СПб., 1890.

9. Поссевино А. Исторические сочинения о России XVI в. М., 1983.

10. Стрейс Я. Три путешествия. М., 1935.

11. Тихомирова Е. На кизылбашское дело // Родина. М., 2001. № 5.

12. Фехнер М.В. Торговля Русского государства со странами Востока в XVI в. М., 1956.

13. Флетчер Д. О государстве Русском. СПб., 1905.

14. Хожение купца Федота Котова в Персию. М., 1958.

И. В. Косточкин

ОГУК «Астраханский государственный объединенный

историко-архитектурный музей-заповедник»

К ВОПРОСУ ОБ ИСТОРИИ АСТРАХАНСКОГО КАЗАЧЕСТВА В XVI-XVII вв.

Не смотря на то, что астраханскому казачеству посвящена достаточно многочисленная как дореволюционная, так и современная российская историография (См. список лит. 7-13), следует отметить, что первые столетия существования казаков на Нижней Волге, после присоединения Астраханского ханства к Московскому государству, остаются слабоизученными. В качестве примера можно привести выдержку из научно-популярной коллективной монографии «История Астраханского края»: «…источники ХVI-ХVII вв. не фиксируют на Нижней Волге (и в частности, в Астрахани) никаких казаков, кроме «воровских». Более того, Астраханский край был, пожалуй, единственным исключением на южной границе Русского государства, где не фиксируются городовые казаки как категория служилых людей по прибору» (9. С.494 ).

Данную цитату можно смело поставить под сомнение, используя сведенья источников по данному периоду, тем более, что большая часть из них была опубликована в 30-40 гг., XX.

Но, предварительно, следует подробно остановится на разборе двух терминов этой цитаты, которые так, же не укладываются в исторический контекст эпохи, а именно – «воровские казаки» и «служилые люди по прибору». Начнем с первого термина. Во времена складывания русского самодержавия, а именно конец XV-XVIII вв., слово «вор» имело четкий смысл – государственный (политический, в современной терминологии) преступник. Т.е. этим термином называли человека или группу лиц, ведущих открытую вооруженную борьбу против правящей верхушки общества, либо так или иначе посягающих на права правящей династии. И разумеется, выделять социальную прослойку волжских казаков как «воровских» столь же неправильно, как в наше время причислять всех представителей социального дна к уголовникам. Одним словом, этот термин применялся современниками очень избирательно, достаточно просмотреть источники по восстанию Степана Разина (н.п. «Записки Фабрициуса»), чтобы убедится, что данный термин стал, применятся к казакам Степана Тимофеевича и к нему самому, лишь после захвата царских городов и разгрома царских отрядов, а не после похода «за зипунами».

Столь же некорректным термином являются и «служилые люди по прибору». К сожалению, данное словосочетание глубоко укоренилось в современной исторической литературе, попав даже в солидные издания и его разбору можно посветить отдельную статью, тем более, что его истоки следует искать в дореволюционной историографии. Суть данного термина сводится к тому, что в XVI-XVII вв., армия Московской Руси состояла из двух категорий воинов. Первые являлись, «служилыми по отечеству» - т.е. бояре, дворяне, дети боярские и т.д, для которых военная служба была обязанностью и переходила от отца к сыну, поэтому и «по отечеству». И, вторая категория, «служилые люди по прибору», т.е. по набору, - набирались из различных слоев населения Московской Руси, и из них формировались стрелецкие полки, пушкари, городовые казаки, воротники и т.д., для которых военная служба являлась повинностью. Дабы, не углубляться в социально-экономический анализ общества Восточной Европы в XVI-XVII вв., коснемся, лишь нескольких общеизвестных исторических фактов. Во-первых, стрелецкая служба, как свидетельствует указ Ивана Грозного 1550г., была добровольной, во-вторых и у стрельцов военная служба переходила от отца к сыну и могла затрагивать других родственников о чем весьма красноречиво свидетельствуют документы более позднего времени. Тоже самое можно сказать и о пушкарях и казаках, принудить служить последних насильственно, как мы знаем было тоже весьма и весьма проблематично, к тому же набор пехотинцев ещё долго осуществлялся традиционным методом – «с бору по сосенке» - т.е.; определённое число дворов выставляло определённое число пехотинцев. Наёмничество, как и стрелецкие полки, долго ещё сосуществовали с чисто феодальным комплектованием вспомогательного контингента, каким в рыцарском войске и была пехота. Только с развитием производительных сил, в частности появлением огнестрельного оружия, с выдвижением вооружённой ружьями пехоты и лёгкой конницы в число «основных» и поставило вопрос о более упорядоченном и надёжном наборе.

На пространстве Евразии можно видеть много способов комплектования пехоты эпохи фитильного мушкета, но все они сводятся к немногим принципам; военное наёмничество, вербовка добровольцев и создание постоянных служилых контингентов. Последний способ внешне кажется похожим на вербовочный, однако подробное рассмотрение показывает; их сходство присутствует на начальном этапе, резко расходясь в самом принципе.

Очень важным фактором является и фактор сословный; во всех документах того времени стрелец и солдат считаются разными категориями, несмотря на сходство и даже идентичность снаряжения и полного совпадения боевых функций. И тем паче, никакому государю, дьяку, канцлеру не пришло бы в голову ставить на одну доску смерда-мужика и рыцаря. Вассалитет и служба разные вещи, хотя даже звучать может аналогично.

И наконец, что является самым важным аргументом обесценивающим данные термины, так это то, что ни один источник Московской Руси XVI-XVII вв., не знает такого разделения ратников, и в общих моментах фигурирует лишь одно словосочетание – «служилые люди» (кстати, никогда, не употребляемое по отношению к рыцарству – детям боярским и дворянам, а так же к наёмникам - иностранцам) охватывало стрельцов, пушкарей, мастеров (естественно не всех) и т. п.. Между прочим, артиллеристы – пушкари относились к разряду «мастеровых», а не военных. В XIX веке, когда писали свои работы Костомаров и Соловьёв, общей теории феодализма не существовало. Да и само явление феодализма считалось чем - то специфически западноевропейским. Структура общества прошедших эпох наивно считалась аналогичной современной автору, к тому же действительность Российской Империи, насыщенная чисто феодальной терминологией, давала основание для таких сопоставлений.

Что же касается, присутствия казаков на Волге и в частности в Астрахани, то здесь уместно привести несколько наиболее красноречивых выдержек. Например, можно воспользоваться записками известного авантюриста наемника Жака Маржета, который довольно подробно описывает казачество Московской Руси: …«затем есть казаки, которых рассылают зимой в города по ту сторону Оки, они получают равно со стрельцами плату, и хлеб; сверх того, император снабжает их порохом и свинцом. Есть еще другие [казаки], имеющие земли и не покидающие гарнизонов. Из них наберется от 5000 до 6000 владеющих оружием. Затем есть настоящие казаки, которые держатся в татарских равнинах вдоль таких рек, как Волга, Дон, Днепр и другие, и часто наносят гораздо больший урон татарам, чем вся русская армия; они не получают большого содержания от императора, разве только, как говорят, свободу своевольничать как им вздумается. Им позволяется иногда являться в пограничные города, продавать там свою добычу и покупать что нужно. Когда император намеревается обратиться к ним, он посылает им пороха, свинца и каких-нибудь 7, 8 или 10 тысяч рублей…» (3. С. 73). Учитывая то, обстоятельство, что Маржет провел на службе в Московии не менее 6 лет, и впоследствии преподнес свои записки французскому королю, то его сообщение по такому важному стратегическому вопросу, можно считать вполне достоверным.

Что же касается непосредственно Астраханского гарнизона, то здесь можно воспользоваться путевыми заметками Христофера Бэрроу, служащего английской торговой компании, посетившего Астрахань примерно в 1579-1580гг. Вынужденный провести в городе всю зиму Бэрроу, оставил довольно подробные сведенья о гарнизоне, которые так же целесообразно привести полностью: «…Астраханский воевода (captaine) содержит своих солдат в полном порядке и готовности; их всего 2 000 стрельцов и казаков, из них 1000 стрельцов, которые считаются настоящими солдатами; как солдат, всегда охраняющих крепость, их не употребляют ни на какие иные работы, кроме упражнений во владении своим оружием, караулов и т. п. Казаки также учатся владеть своим оружием; они сторожат город, и обычно им поручают всякого рода работы» (2. С. 322).

Кроме того, Берроу упоминает казаков в составе отряда посланного астраханским воеводой на выручку английских торговцев потерпевших кораблекрушение в дельте Волги, и на обратном пути вверх по Волге, когда иностранные негоцианты сами наняли 36 вольных казаков-гребцов (2 С. 342). Как видим, данный источник достаточно рельефно показывает присутствие казаков в составе городского гарнизона, во всяком случае, первые десятилетия существования Русской Астрахани.

Что же касается XVII в., то об астраханском конном казаке Иване Куницине, упоминают ряд документов освещающих русско-китайские отношения в 1-й четв. XVII в.(5. С. 49). Кроме того в фондах Астраханского Областного Архива так же имеются некоторые документы упоминающие казаков на территории нашего края - челобитная донских казаков на астраханского воеводу Головина, который запретил казакам преследовать калмыков в ответ на нападения последних на юртовских татар; купчая монаха Троицкого монастыря о покупке у казаков детей-рабов (1. п/п 24, 31).

Но, следует, так, же упомянуть одно важное обстоятельство. В войсковых сметных списках от 1631 и 1663 гг., по выдаче жалованья, всем служилым людям Московского государства казаки полностью отсутствуют в гарнизонах таких городов как Астрахань, Царицын, Черный Яр, Саратов, Самара, в то время как в гарнизонах других пограничных городов юга, особенно по Белогородской засечной черте, казачество занимает довольно значительное место.

Таким образом, исходя из всего вышеперечисленного, можно предположить, что история Астраханского казачества имеет более длительную и сложную историю, чем та которая излагается на страницах монографии «История Астраханского края». Без сомнения казаки сыграли важную роль не только в процессе присоединения Нижнего Поволжья к Московской Руси, но и освоения земли волжской «украины» и этнических процессов в Астраханском крае. Но, пока эти моменты остаются слабоизученным и ждут своего исследователя. А, на последок можно напомнить несколько, в общем то, общеизвестных фактов, на которые мало кто обращает внимание, но которые косвенно подтверждают общий вывод статьи. После подавления «свадебного бунта», и амнистии, уцелевшие астраханские, красноярские и черноярские стрельцы были переведены специальным императорским указом в казачье сословие. Часть земель и поселков, относящихся к таким городам как Астрахань, Черный Яр, Царицын, Саратов, где согласно сметным спискам XVII в., казаки не входили в состав городских гарнизонов, были включены в земельный фонд новообразованного Астраханского казачьего войска.

Библиографический список

  1. ГААО. Ф. 394 п/п. 23, 31

  2. Английские путешественники в Московском государстве в XVI в. Л., 1937.

  3. Россия начала XVII в Записки капитана Маржета М., 1982.

  4. Записки иностранцев о восстании Степана Разина. М., 1968.

  5. Русско-китайские отношения в XVIIв. Т I М. 1969.

  6. Сметы военных сил Московского государства 1661-1663гг. ВеселовскийС.Б//Временник императорского Общества истории и Древностей Российских Кн. 4. 1894.

  7. Агафонов О. Казачьи войска Российской империи М., 1995.

  8. Бирюков И. А. История Астраханского казачьего войска. Саратов, 1911.

  9. История Астраханского края. Астрахань, 2000.

  10. Короленко П.П. К вопросу об образовании Астраханского казачьего войска //Кубанский сборник Том 14, под ред. Л. Т. Соколова. Екатеринодар, 1908.

  11. Скворцов В.В. Историко-статистический очерк Астраханского Казачьего войска. Саратов, 1890.

  12. Тюменцев И. О. Зарождение казачества на Дону и Волге в XV-XVI вв. // Казачество в истории России. Краснодар, 1993.

  13. Тюменцев И. О. Николаев К. Н. Казачество в правление Ивана Гроздного // Археолого-этнографические исследования в Волгоградской области. Волгоград ,1995.

Н.Н. Бесчастнов

ОГУК «Астраханский государственный объединенный

историко-архитектурный музей-заповедник»

К ВОПРОСУ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ КНЯЗЯ И.Д.ХВОРОСТИНИНА

НА ПОСТУ ВОЕВОДЫ АСТРАХАНСКОГО

События «Смутного времени», заставившие всколыхнуться центральные районы страны не могли не отразиться на развитии Астраханского края в начале XVII в. Династический кризис, годы неурожая, последующая борьба различных политических сил ослабляли Россию и поставили её на край гибели. Особая роль в этих событиях принадлежала Нижнему Поволжью. Астрахань и Москву разделяли более 1300 км., а состояние путей сообщения вели к фактической самостоятельности местного воеводы(17. С.46-54). В период Смутного времени это обстоятельство было усугублено неразберихой, царившей в центральных районах страны. Появление в Астрахани значительного числа самозванцев, а также непризнание городом правительства В.Шуйского привели к тенденции характеризовать деятельность местного воеводы И.Д.Хворостинина, как направленную на получение статуса самовластного правителя, а также на выход региона из состава России(6. С. 294). Как одно из средств для выполнения этой задачи, ему приписывается провозглашение себя сыном Ивана Грозного(6. С.294). По мнению С.М.Соловьёва «В Астрахани не чернь встала за Лжедмитрия: здесь изменил Шуйскому воевода, князь Хворостинин…»(14. С. 469). В Русском биографическом словаре 1911г. сообщалось, что Хворостинин стоял во главе центробежных сил и самозванческого движения в Астрахани(13. С.217). Краевед А.С.Марков писал: «А ведь он хотел создать в Понизовом крае особое царство и 17 июня 1606 года открыто заявил об отложении Астрахани от Москвы»(8. С. 8).

Подобная деятельность в России того периода называлась воровской, а человек в ней замеченный – вором. Учитывая то, что таким человеком был не простой житель российской окраины, а князь, воевода, его деятельность должна была отразиться в письменных источниках, созданных во времена смуты и последующего правления царя Михаила Фёдоровича. К рассмотрению мы возьмем «Новый летописец»(10. С. 266-410), сочинение Арсения Елассонского «Мемуары из Русской истории»(2. С. 166-204), хроники миссионеров ордена кармелитов(16. С.21-25), записи книг разрядного приказа(3,11), «Послужной список старинных бояр и дворецких, окольничих и некоторых других придворных чинов»(4. С. 3-90).

Появление «Нового летописца»(далее НЛ) относится к 1630г (18. С.82). Л.В.Черепнин, сравнивая тексты отдельных документов и НЛ, пришёл к выводу, что источниками для его написания стали акты посольского и патриаршего двора(18. С.96). В свою очередь Л.Е.Морозова утверждала, что НЛ появился путём прямого заимствования текста из «Пискаревского летописца» или более ранней летописи(9. С.57). Развивая эту мысль В.Г.Бовина, ссылаясь на различия в текстах, а также на явные сходства НЛ с другими литературными произведениями того времени пришла к выводу, об образовании памятника вследствие компиляции комплекса более ранних нарративных произведений(4. С.120). Несмотря на это, всеми признаётся, что к составлению НЛ была приложена рука непосредственного участника событий смуты – патриарха Филарета(11. С.248; 18. С.82; 9. С. 57; 4. С.120; 15. С.55).

При рассмотрении памятника в рамках отражения в нём деятельности астраханского воеводы для нас является важным именно этот факт, т.к. участие отца царя Михаила Фёдоровича в составлении данного сочинения указывает на официальное отношение центральной власти к тем или иным деятелям минувших дней.

Отдалённость рассматриваемого региона от центра страны и проходящих там столкновений между различными политическими силами привела к минимальному количеству информации о событиях в Астрахани.

В главе 132 сообщается о том, что после свержения Лжедмитрия Астрахань не присягнула В.Шуйскому, что привело к посылке туда правительственных войск во главе с Ф.И.Шереметевым. Подойдя к городу, они столкнулись с сильным сопротивлением местного населения, засевшего в крепости. В связи с этим было принято решение укрепиться на о.Балчик и вести оттуда осаду города. Против правительственных войск производились постоянные вылазки, вследствие которых Шереметев нёс значительные потери, которые значительно возросли после начавшейся в его лагере эпидемии цинги(10. С.313). На этом рассказ о действиях правительственных войск заканчивается. Об их дальнейшей судьбе известно из главы 189, где говорится об отводе отряда с о.Балчик в Москву(10. С.329). Согласно биографии Ф.И.Шереметева, он достиг успеха, и Астрахань присягнула на верность В.Шуйскому(13. С. 218). Однако из текста НЛ следует, что в город войска так и не вошли. Показательно, что в изложении материала нет ни слова о воеводе-изменнике, напротив главным виновником данного восстания авторы памятника называют местное население(13. С.313).

В следующем сообщении об астраханских событиях рассказывается о появлении там ряда самозванцев: «один назвался Август, царя Ивана сын, другой же назвался Осиновик, сын царевича Ивана, а третий назвался Лавр, царя Федора Ивановича сын»(13. С.333). Судьба их была печальна – «родственники» царя Дмитрия были либо повешены казаками, либо, соединившись с «царём» были повешены им самим(13. С.333). Как и в сообщении о посылке войск под Астрахань, так и здесь нет ни единого слова о воеводе-преступнике.

В третий раз Нижнее Поволжье упоминается в связи с деятельностью Ивана Заруцкого, который зимой 1613г. занял город: «И начал астраханцам делать утеснение великое, и воеводу князя Ивана Дмитриевича Хворостинина казнил. И была в Астрахани между ними рознь великая»(13. С.366). О причинах казни воеводы источник ничего не сообщает, более того, в официальном источнике, созданном при дворе патриарха, которому свойственны иронические высказывания по поводу гибели врагов государства Российского нет ни единой ремарки о гибели человека, «поддерживавшего» самозванцев и «стремившегося» к отделению целого региона от России.

Другим сочинением нарративного типа, содержащим информацию о заключительных событиях периода Смуты в Астрахани, связанных с приходом сюда атамана И.Заруцкого, является сочинение архиепископа кремлевского Архангельского собора Арсения Елассонского «Мемуары из русской истории», созданное в I десятилетие после окончания Смуты. Он сообщает, что астраханцы, не зная о воцарении М.Романова, впустили Заруцкого в крепость(2. С.203). Когда через полгода горожане всё-таки узнают об этом, то восстают против него, берут в плен вместе с Марией Мнишек и её сыном и отправляют в Москву(2. С.203). Таким образом, в сочинении отсутствует указание на антигосударственные действия местного воеводы, а главной действующей силой представляется население города.

Важные данные о событиях в Астрахани после воцарения В.Шуйского дают хроники миссионеров ордена кармелитов. Данное сочинение было составлено на основе писем, донесений и записок кармелитских монахов в 1606г. направлявшихся в Персию с миссионерскими целями. Весной 1606г. они посетили Москву, а оттуда направились в Царицын. Там они пробыли вплоть до лета 1607г., т.к. следующая точка маршрута – Астрахань уже не подчинялась центральному правительству. Своё путешествие они продолжили тогда, когда в Царицыне произошло восстание, и город перешёл под власть самозванцев(7. ).

Из их повествования следует, что 24мая 1607г. из Астрахани в Царицын прибыл документ Лжедмитрия I, из которого следовало, что «царь» чудом избежал гибели от рук изменников бояр и теперь призывает народ к борьбе против них. В связи с этим 26 мая в городе вспыхнуло восстание, в ходе которого были схвачены и отправлены в Астрахань послы В.Шуйского, направляющиеся в Персию. Там они подверглись суду самозванцев, после чего были казнены(16. С.24). Об участии в этих событиях И.Д.Хворостинина источник не упоминает.

Особый интерес представляют для нас разрядные записи периода Смутного времени, «так как открывают деятелей того времени, показывают, кто и что тогда делал, кто прямил и кто кривил» (3. С.111). Из записей Разрядной книги следует, что после 1605 г. Астрахань выпадает из орбиты влияния Москвы. Последнее назначение воевод туда происходит в 1605г. при Лжедмитрии I. Запись этого года гласит: «А которые царю Борису служили, многих разослали по службам по городам… В Астрахань окольничего князя Ивана Дмитриевича Хворостинина»(12. С.220). Следующее упоминание о городе относится к 1607г., когда туда был послан воевода Ф.И.Шереметев (3.С. 86). О том, добрался ли он до Астрахани или нет, в источнике не сообщается, но в следующей записи, посвящённой этому походу указывается: «И Фёдор Шереметев стоял на Балчике14» (3. С.87), а в 1608г. был заменён воеводой И.В.Голицыным (3. С.97). О действиях И.Д.Хворостинина источник более не упоминает.

Интересным документом является «Послужной список старинных бояр и дворецких, окольничих и некоторых других придворных чинов», в котором даётся подробная запись всех придворных чинов с 1462 по 1676гг. По данным данного списка в 1603г. И.Д.Хворостинин удостоился чина окольничего, которым обладал вплоть до своей смерти(5. С.77,88,89). Из этого следует, что воевода не был подвергнут опале во время своего правления в Астрахани, иначе бы сведения об этом отразились бы на его чине.

Таким образом, в рассмотренных источниках отсутствует негативная оценка деятельности астраханского воеводы, а также сведения о поддержке им самозванцев и его сепаратистских устремлениях. По отношению к нему не последовало каких-либо карательных мер, официальная историография I половины XVIIв. относилась к нему как к «рядовому» воеводе, ничем не проявившему себя как с положительной, так и с отрицательной стороны. Согласно рассмотренных нами источников И.Д.Хворостинин являлся не субъектом политики, а её объектом, которому были не свойственны самостоятельные действия, т.к. основная роль в астраханских событиях принадлежала местному населению и его лидерам.

Библиографический список

  1. Адам Олеарий. Описание путешествия в Московию. М., 2003.

  2. Арсений Елассонский. Мемуары из русской истории//История России и дома Романовых в мемуарах современников XVII-XXвв. Хроники Смутного времени. М., 1998. С.166-204

  3. Белокуров С. А.. Разрядные записи за Смутное время (7113-7121 гг.). М., 1907. С.III

  4. Бовина В.Г. Спорные вопросы в истории изучения позднего русского летописания// Отечественная история, 1992. № 5. С.117-130.

  5. Древняя Российская Вивлиофика. Ч.XX. СПб, 1791.

  6. История Астраханского края/ Под ред. Ушакова. Астрахань, 1999.

  7. Лепахин В.В. Происшествие с католическим изображением Богородицы в Царицыне, согласно «Хронике кармелитов»// /

  8. Марков А.С. История Астрахани в событиях и фактах. Исторические очерки. Астрахань, 1996.

  9. Морозова Е.В. Смутное время глазами современников//Знание, 1990. №8. С.57

  10. Новый летописец//История России и дома Романовых в мемуарах современников XVII-XXвв. Хроники Смутного времени. М., 1998. С. 266-410

  11. Платонов С.Ф. Древнерусские сказания и повести о смутном времени XVIIв., как исторический источник. СПб, 1888

  12. Разрядная книга 1550-1636 гг. Т. II, выпуск 1. М., 1976

  13. Русский биографический словарь. СПб, 1911. С.217.

  14. Соловьёв С.М. Сочинения. Т.VII, кн.IV. М., 1889.

  15. Солодкин Я.Г. Возникновение нового летописца и патриарх Филарет // Древняя Русь. Вопросы Медиевистики. 2006, №2(24). С.55.

  16. Тюменцев И.О. Хроника кармелитов о церковной жизни в Царицыне в 1606-1608гг. // Межрегиональная научно-практическая конференция «Астраханская епархия и духовное возрождение России(к 400-летию Астраханской епархии) 15-16 мая 2002. Астрахань, 2002. С.21-25

  17. Хлебников П.Х. Астрахань в старые года: вторая половина XVI века. Спб, 1907

  18. Черепнин Л.В. «Смута» и историография XVIIв.(из истории древнерусского летописания)//Исторические записки. Т.14./Отв.ред. Б.Д.Греков. М., 1955. С.82.

И.В. Торопицын

ГОУ ВПО «Астраханский государственный университет»

Министерство международных и внешнеэкономических связей

Администрации Астраханской области

ВОЛЖСКИЙ ТОРГОВЫЙ ПУТЬ В СТРАТЕГИИ ГОЛЛАНДЦЕВ ПО ВЫХОДУ НА РЫНКИ ВОСТОКА В ПЕРВОЙ ТРЕТИ XVII В.

Российско-голландские отношения насчитывают не одно столетие. Интенсивные двусторонние связи, прежде всего, в области торгово-экономических отношений, дополненные в XVIII в. широким культурным взаимодействием, сравнительно рано пробудили интерес научной общественности к изучению истории взаимоотношений между этими государствами. Историография, посвященная русско-голландским связям, достаточно обширна и основные направления интересов голландцев в России уже получили свое освещение. Тем не менее, роль Нижнего Поволжья в структуре русско-голландской торговли еще недостаточно известна. А между тем, как свидетельствуют картографические источники, в Голландии в конце XVI – начале XVII веков имели представление о Волжском водном пути, который позволял добраться по территории Московского государства до Каспийского моря и далее в Персию.

Однако данный путь не был свободен. Посещение европейцами Астрахани допускалось лишь с разрешения русских властей. Это обстоятельство не позволяло голландским торговым кругам без предварительной договоренности с царским правительством использовать данный маршрут. Этот вопрос впервые поднят был ими в период, когда Московское государство было охвачено Смутой. Как вспоминал в 1619 г. русский купец Г. Никитников: «Как стало разоренье Московскому государству и думали, что быть ему за польским королем, то голландцы тотчас послали к литовскому королю, давали 100000 рублей, чтоб король дал им одним дорогу в Персию» (13. С. 133-134).

В условиях нестабильной обстановки в России, торговые круги Голландии предприняли новые усилия пробиться северным путем на Восток. В 1608 г. нидерландский торговец Исаак Ле Мэр предлагал голландскому купцу Исааку Массе, с 1601 г. проживавшему в России, принять участие в экспедиции, снаряжаемой для отыскания северо-восточного морского пути, но И. Масса от этого предложения отказался (5. С. СXIV. С. 4).

По сведениям В.А. Кордта, Исаак Абрамов Масса принадлежал к старинной, благородной нидерландской фамилии. Он родился в 1587 г. в городе Гарлеме, в семье торговца сукнами. Родители отправили его еще юношей в начале XVII в. в Россию для изучения торгового дела, где он пробыл почти десять лет (5. С. СXII-XIII). В своей деятельности в России И. Масса ориентировался на группу амстердамских купцов во главе с одним из наиболее влиятельных членов городского совета Амстердама Герритом Якобсоном Витсеном, который был заинтересован в торговле с Россией (5. С. СXVI).

В 1609 г. И. Масса, как и многие западноевропейские купцы, воспользовался возможностью покинуть Москву, где обострились внутриполитические события. На родину он вернулся с ценными сведениями по истории и географии России. Именно И. Масса первым из голландцев попытался оценить экономический потенциал астраханского торгового рынка и выгоды от нового европейско-восточного маршрута по территории России. Астрахань, по его словам, «всегда была большим и людным торговым городом, куда стекалось для торговли множество купцов из Персии, Аравии, Индии, Армении, Шемахи… и Турции, привозивших из Армении – жемчуг, бирюзу и дорогие кожи, из Шемахи, Персии и Турции – парчу, дорогие ковры, различные шелка и драгоценности, из Аравии – много пряностей, от московитов в свою очередь они получали кожи, сукна, шерстяные материи, бумагу, другие подобные сырые товары…». И. Масса в позитивных тонах преподносил итоги присоединения Нижнего Поволжья к Московскому государству, отмечая, что русские жители Астрахани «в короткое время достигли благоденствия… и умножились, так что город теперь расцвел больше, чем когда-либо прежде». По его оценкам, в Астрахани до начала смуты проживало около полутора тысяч купцов, а сам товарооборот русско-восточной торговли, осуществлявшейся через Астрахань, исчислялся «миллиоными» суммами (9. С. 23, 25-26, 150, 154).

В 1612 г. И. Масса возвращается в Россию. На этот раз его статус был значительно выше – Генеральные Штаты Голландии доверили ему защиту торговых интересов своих подданных в России. В грамоте, адресованной Генеральными Штатами царю Михаилу Федоровичу, выражалась просьба, чтобы он «поволил им галанцом и нидерлянцом в своем государстве на Москве и по иным городом торговати». Штатгальтер Нидерландов принц Мориц Оранский в своем письме к царю просил разрешить некоторым амстердамским купцам, а именно: Рейниру Пау, его сыновьям Адриану и Михелю Пау, Герриту Якобсону Витсену и его племянникам Ионасу Витсену и Яну Витсену, выступившим от имени амстердамских торговых кругов, свободный проезд по рекам Северной Двине и Волге и по Каспийскому морю в Армению, Персию и Бухару (5. С. СXVI,XVIII). Таким образом, перед И. Массой была поставлена задача добиться свободы торговли для голландских купцов в России, а для группы амстердамских торговцев получить персональное разрешение еще и на проезд через Астрахань в страны Востока, лежащие около Каспийского моря.

В период второго пребывания в России И. Масса внимательно следит за событиями на Нижней Волге, где разворачивается противостояние между жителями Астрахани и казачьей вольницей атамана И. Заруцкого. О том, какое большое значение придает И. Масса сведениям, поступающим с Нижнего Поволжья, свидетельствует тот факт, что он незамедлительно передает новые данные Генеральным Штатам: только в августе 1614 г. он отправил три письма в Голландию (11. С.235-245). Он тактично выдерживает паузу и не форсирует события в переговорах с российской стороной, ожидая известий из Астрахани. «На предложение наше в Москве согласились бы с трудом, и на счет оного учинено было бы много совещаний, – объясняет И. Масса свою позицию в одном из писем Генеральным Штатам. – Если б даже согласились на наше предложение благоразумные советники, в каковых московский двор ныне имеет недостаток, то путь в Астрахань, не говоря уже о пути в Персию, еще не свободен, и народ не вполне успокоился, после всех мятежей. Дело наше возбудило бы зависть и негодование, которых последствия и предвидеть всех не могу. Вот почему, зная лучше других слабые стороны сего государства, я остаюсь пока спокоен, не предпринимая ничего» (11. С. 237). Главную свою задачу он видит в том, чтобы убедить царя в выгодности предоставления торговым кругам Амстердама свободного проезда через Россию в страны Востока по Волге и Каспию («Всего более я постараюсь поставить на вид, сколь велики выгоды, полученные доселе царем от нидерландских купцов; что вдесятеро более еще можно от них ожидать, если нам даровано будет просимое нами в переговорах дозволение свободно торговать по Каспийскому морю») (11. С. 238). В 1616 г. И. Масса с удовлетворением констатирует, что «маршрут в Астрахань через реку Волгу абсолютно открыт и свободен от грабителей так, чтобы много торговцев прибыли в Москву с большим количеством шелковых товаров, неповрежденных» (18. Р.74).

В результате переговоров И. Массе практически удалось склонить российский двор к удовлетворению просьб Генеральных Штатов и принца М. Оранского в отношении торговли голландцев в России. В ответной грамоте говорилось, что царь указал воеводам и приказным людям ко всем голландским купцам, которые имели соответствующие жалованные грамоты на торговлю, «береженье держать свыше всех иноземцев». В отношении просьбы амстердамских купцов о проезде до Астрахани и по Каспию в страны Востока было сказано, что их тоже пожалуют «как нам великому государю будет возможно» (12.). Рассмотрение данной просьбы было отложено царем до возвращения послов, отправленных в Персию для переговоров о торговле, и приезда персидских послов. Окончательный ответ по этому вопросу царь намеревался дать после переговоров с «великими и полномочными послами» Генеральных Штатов (5. С. СLXXIII.). «Из письма Массы от 2 марта 1620 г. видно, – указывает С.И. Архангельский, – как серьезно отнесся московский правящий класс к вопросу о персидской торговле, мы узнаем от него, что были созваны собранья в келье патриарха в присутствии царя и всех «господ страны», вынесено было решение «допустить голландцев к этой торговле наряду с англичанами»(1. С. 13).

Вернувшись в Голландию, И. Масса лично представил Генеральным Штатам царские грамоты. В мае 1620 г. несколько амстердамских купцов, во главе которых стоял Г.Я. Витсен, обратились к голландскому правительству с заявлением, в котором ходатайствовали об отправлении в Москву великого посольства для получения от царя окончательного разрешения на поставленные ранее просьбы. При этом в заявлении был сделан акцент на успехи, достигнутые голландским послом И. Массой в Москве, а также весьма подробно изложены все выгоды, которые получили бы голландские купцы от торговли с Персией по Волге и Каспийскому морю. «Когда после приезда в 1614 г. русского посланника в нашу страну, – говорилось в заявлении, – ваши высокомогущества поручили Исааку Массе поднести царю подарки, мы просили его обратить особое внимание на персидскую торговлю. После своего возвращения он представил вашим высокомогуществам отчет, доказывающий возможность не только получить желаемую торговую льготу, но и заключить с царем союз, выгодный для нашей страны и для успешной торговли. Высокомощные штаты решили тогда взять это дело, касающееся общего блага отечества, в свои собственные руки, посылали в 1615 и 1617 гг. в Москву, вместе с посланниками царя, Исаака Массу и поручали ему добиться союза, права на проезд в Персию и других торговых льгот. С этой целью штаты давали ему наставления и посылали с ним не только свои грамоты к царю, а в последний раз, в 1618 г., и значительный подарок, состоявший из военных припасов, в доказательство своей дружбы к царю и чтобы вернее снискать его благосклонность. Всемогущий Бог благословил добрые намерения ваших высокомогуществ, и, благодаря стараниям Массы, пожелания, поздравления, подарки и просьбы штатов были приняты царем благосклонно и с почетом; последнее же путешествие подвинуло дело так, что, не смотря на противодействие англичан, которые старались оклеветать в глазах царя наше государство и правительство, царь со своей думой согласился на предложения ваших высокомогуществ относительно союза и проезда в Персию и окрестные страны по Каспийскому морю и через Россию. Это видно из того, что после 22 совещаний по этому предмету, представителю ваших высокомогуществ выразили желание, чтобы ваши высокомогущества как можно скорее прислали к царю великое посольство, снабженное полномочием окончить все по соглашению. Царь уже два или три раза присылал сюда своих посланников, а наше государство не отправило к нему еще ни одного; в настоящее же время нельзя уже откладывать этого дела, и необходимо немедленно снарядить торжественное посольство в Россию» (5. С. CLXXIV-CLXXV).

«Заявление это, кажется, произвело известное впечатление, – пишет В.А. Кордт, – и вопрос о снаряжении посольства, надо полагать, серьезно обсуждался в правительственных сферах Нидерландов. Этим только и можно объяснить, что около 43 нидерландских купцов 29-го апреля 1621 г. представили генеральным штатам прошение, в котором они заявляли, что к своему удовольствию узнали о намерении штатов послать к Московскому царю послов для заключения договора, касающегося торговли с Персией» (5. С. CLXXV-CLXXVI). Основной целью просителей было добиться получения монополии в торговле персидским шелком. При этом они отметили, что могли купить в Персии много других товаров, в частности, кожу (18. Р. 74). Однако вопрос о посольстве в Россию был оставлен голландским правительством без последствий. Только в 1624 г. голландское правительство предоставило Г.Я. Витсену исключительный патент для торговли с Россией. Он открывал перед амстердамскими торговыми кругами прекрасные возможности, но, как отмечает М.-К. Ингельс, в результате трудностей с поставками зерна, возникших в странах Прибалтики (в 1618 г. в Европе началась Тридцатилетняя война (1618-1648 гг.), в ходе которой Швеция блокировала вывоз зерна из Польши, в результате чего цены на него на европейском рынке резко выросли), импорт в Голландскую республику российского зерна через Архангельск стал более привлекательным (16. Р. 161).

Несмотря на это торговля шелком между Россией и Голландией получила свое развитие. Шелковая промышленность Голландии, сформировавшаяся в Амстердаме, Лейдене и Гарлеме, нуждалась в сырье (17. Р. 153). По сведениям М.-К. Ингельс, голландцы стали принимать участие в вывозе персидского шелка из России с середины второго десятилетия XVII в. (16. Р. 170). Очевидно, что необходимость транспортировки персидского шелка по новому маршруту через Россию могла быть вызвана начавшейся в 1616 г. войной между Персией и Турцией, которая с перерывами продолжалась до конца 1630-х гг. Шелк целенаправленно закупался русскими купцами в Персии для последующего товарообмена с западноевропейскими купцами. В 1623 г. семьдесят пять российских торговцев посетили Персию, откуда вывезли в общей сложности 4440 ансырей шелка. С 1626 г. российские купцы регулярно отправлялись на судах по Каспийскому морю в Гилян, чтобы обменять свои товары на шелк (19. Р. 111). «Уже в 1622 г., – пишет Э. Бааш, – московский царь отправлял персидский шелк для продажи в Голландию» (2. С. 112). Речь, по всей видимости, идет о поездке купца Назара Чистого, получившего у российского двора задание продать в Голландии партию шелка. Из донесения И. Массы от 2 мая 1623 г. Генеральным Штатам было известно о прибытии Н. Чистого в Голландию. Ему был оказан хороший прием на официальном уровне. Как считает В.А. Кордт, голландское правительство надеялось получить от него сведения относительно персидской торговли, для чего поручило амстердамскому купцу Ионасу Витсену, как специалисту по этому вопросу, вести с ним переговоры (5. С. CCXCVIII).

В 1620-х гг. шелк приобретали в России голландские купцы: Карл де Молин, Гаспар фан Вихефорт, Г. Спрангер, Адриан Ваутерс, Яков Тенисен фан Стрален (18. Р. 74-75). В 1628 г. голландцы К. де Молин и Г. фан Ринген заключили с царскими гостями Б.Е. Булгаковым и М.Г. Твердиковым договор о том, чтобы последние в течение двух лет (1628-1629 гг.) доставляли им оговоренное количество шелка-сырца по цене в 100 рейхсталеров за пуд, а в случае, если он окажется подпорченным или подмоченным, то они готовы были платить только по 70 рейхсталеров за пуд шелка (5. С. CCLXXXIV-CCLXXXV). И. Масса предполагает, что в какой-то момент, количество голландских купцов, вовлеченных в торговлю шелком и другими товарами, поступавшими из России на европейский рынок, могло достигнуть 400 человек (18. Р. 75).

Торговля шелком через Россию не исчерпывала в тот период всей европейско-восточной шелковой торговли, но играла весьма важную роль. По сведениям турецкого исследователя М. Балата, количество голландских судов, задействованных Объединенной голландской Ост-Индской компанией на «российском шелковом маршруте», значительно увеличилось в 1620-1630 гг. В 1623 г. ведущие голландские купцы Паулу де Вильем и Абрахам де Лин начали перемещать свой бизнес в Москву из Леванта, указывает он, поскольку персидская шелковая торговля «начала течь» в Россию. «В дополнение к Паулу и Абрахаму, Витсен и семья Пау сыграли важную роль в снижении голландской торговли шелком в Алеппо, – пишет он, – поскольку они также начали перемещать свой бизнес из Леванта и концентрироваться на российском маршруте после 1625 г.». В 1626 г. голландский посол в Стамбуле, Н. Гага, писал Генеральным Штатам, что руководители левантийской торговли жаловались на нехватку шелка, который был важнейшим предметом торговли в турецком порту Алеппо, но теперь его везли в Голландию кораблями Ост-Индской компании напрямую из Персии и через Россию (15. Р. 12-13).

По словам И.И. Любименко, вопрос о создании «Персидского общества» из амстердамских купцов не раз дебатировался в Нидерландах (8. С. 16). Отмечая важное место, которое занял в первой трети XVII в. импорт персидского шелка-сырца из России в Голландию, Э.Х. Вейнрокс указывает, что эта торговля была во власти той же самой группы амстердамских торговцев, которые управляли Объединенной голландской Ост-Индской компанией и компанией Леванта. «В зависимости от обстоятельств, – пишет он, – они доставляли сырой шелк в Европу или через Архангельск или через один из других маршрутов» (20. Р. 399).

По мнению Я. Котилайне, на торговлю персидским шелком в 1630-х гг. оказывали влияние неустойчивость положения на транзитных путях, в первую очередь, в Закавказье, оказавшегося в эпицентре борьбы между Персией и Турцией, и растущая сила Объединенной голландской Ост-Индской компании. Жертвами междоусобных конфликтов становились и купцы, ведущие русско-восточную торговлю. В 1629 г. группа мятежников в Гиляне напала на русских торговых людей и украла значительную честь шелка. В 1633 г. Николас Джекобсз Оверши, основной агент Объединенной голландской Ост-Индской компании в Персии, сообщал, что «Каспийское море полно грабителей, так, что торговцы боялись посылать свои товары в Астрахань» (18. Р. 75).

К этому стоит добавить, что персидский шах Аббас I предпринимал с середины 1620-х гг. шаги к тому, чтобы заключить с Голландией торговый договор, который предоставил бы его купцам возможность перевозить шелк на голландских кораблях в Голландию минуя Турцию. В 1625 г. в Голландию был направлен посол Муса бек в сопровождении голландского купца ван Хэсселта. Шахский посол не преуспел в своей миссии. Он безуспешно добивался, чтобы голландцы разорвали торговые отношения с Турцией. Но в 1631 г. ван Хэсселту удалось заключить договор с Генеральными Штатами от имени шаха, согласно которому персидские купцы в Голландии получили такие же права, что и голландские торговцы в Персии. Однако Объединенная голландская Ост-Индская компания (VOC), недовольная появлением конкурентов в лице шахских купцов на голландском рынке, выступила против этого соглашения. В результате этот договор никогда не соблюдался VOC (19. Р. 112-114).

 Данный вопрос поднимался и на переговорах между Россией и Голландией в ходе посольства в Москву послов Генеральных Штатов Альберта Бурха и Иогана фан Фелтдриля в начале 1630-х гг. Первоначально обсуждение условий предоставления голландцам права проезда через Россию в Персию не входило в планы голландского правительства. Генеральные Штаты больше волновал вопрос наполнения своего рынка зерном, традиционно поступавшим из Балтийского региона. Активным сторонником дипломатических переговоров с Россией в этот период времени выступил крупный амстердамских торговец Иост Нейкерке. Он добивался от голландского правительства создания торговой компании, которой бы перешел монопольный контроль в поставках российского хлеба. Необходимость переговоров на дипломатическом уровне обуславливалась им целым рядом факторов, среди которых И. Нейкерке указывал, что «царь склонен взять в свои руки все главные отрасли торговли своего государства, примером чему служит торговля шелком с Персией» (5. С. CCXVIII, CCXXIV).

Голландские послы уже завершили переговоры с российскими властями по основному вопросу о покупке зерна и собирались возвращаться на родину, когда перед ними были поставлены новые задачи. 20 марта 1631 г. Генеральные Штаты отправили к ним в Москву гонца Дуббелд-Ворста с грамотами, касающимися как хлебного вопроса, так и транзита в Персию через Россию. Послам предписывалось ходатайствовать перед царем о предоставлении голландскому купцу Эрнесту Филипсу и его компании (1. С. 13-14)15 права проезда в течение тридцати лет через Россию в Персию и обратно для торговли шелком и другими товарами.

Голландская компания заявила о готовности платить в российскую казну по два процента с наличных денег, провозимых ею через Россию для торговых целей. Кроме того, царская казна должна была получать по 15 гульденов с каждого тюка шелка обычного веса, привозимого компанией из Персии в Россию, а с более тяжелых тюков определенную прибавку. При погрузке шелка на голландские корабли в Архангельске компания предлагала вторично уплачивать по 15 гульденов с тюка за вывоз, с условием, чтобы русские власти гарантировали безопасность на всем пути от Архангельска до Астрахани. За ввоз и вывоз из России других товаров, кроме шелка, компания была готова платить соответствующие таможенные пошлины по уставным грамотам. В том случае же, если российское правительство согласно было взять на себя доставку шелка от Астрахани до Архангельска через своих подданных, компания Э. Филипса гарантировала оплату пошлин за доставку из расчета по 70 гульденов за каждый тюк обычного веса. В качестве альтернативного варианта компания предложила еще одну схему, согласно которой правительство России должно было принимать в Астрахани шелк по цене, уплачиваемой за него компаниею шаху, с тем, чтобы она покупала этот товар у правительства России уже в Архангельске по условленной цене.

Дуббелд-Ворсту поручили снабдить послов данными, на основании которых они должны были убедить царя в том, что предоставление голландской компании права транзита шелка из Персию будут доставлять его подданным большие выгоды, и что, в случае отказа, голландцам придется вывозить шелк из Персии морем мимо мыса Доброй Надежды или же сухим путем через Алеппо или Смирну, так как компания Э. Филипса вынуждена будет «направить в эту сторону свои старания». Несмотря на все аргументы голландской стороны, послам был дан отрицательный ответ. Им заявили, что царь не счел возможным разрешить голландской компании проезд в Персию через Россию, так как к этому отрицательно отнеслись торговые круги России, и повелел передать, что в подобной просьбе было отказано и английскому королю (5. С. CCLI-CCLIV).

Казалось бы, данный вопрос был окончательно разрешен в пользу интересов русских купцов, однако, в 1630-х гг. российское правительство неожиданно пошло навстречу небольшому немецкому герцогству Голштинскому, предоставив его подданным право торговли с Персией через свою территорию. Очевидно, что на царский двор произвела впечатление сумма, которую в виде пошлин за право торговли с Персией готов был уплатить герцог Фридрих – 600 тысяч ефимков в год в течение десяти лет, на которые предполагалось заключить договор.

Итоги путешествия голштинского посольства в Россию и Персию широко известны благодаря сочинению секретаря посольства Адама Олеария. Однако ряд обстоятельств, связанных с деятельностью и планами подданных голштинского герцога по развитию торговли с Персией через Россию, заслуживает того, чтобы обратить на них пристальное внимание. Во-первых, подданные Голштинии (Голштейна) не обязательно были немцами или датчанами, с землями которых граничило данное герцогство. Активную роль здесь играли голландцы. Достаточно обратить внимание на состав голштинского посольства в Россию в 1632 г.: посол Отто Брюгеман являлся купцом из Гамбурга, его сопровождал «товарищ» Балтазар де Мушерон – голландец, который впоследствии был назначен голштинским агентом в Москве. Во время поездки в Персию голштинским кораблем «Фридерик» управлял шкипер Корнилий Клаус Клютинг из города Вордена в Голландии. В период пребывания в России голштинское посольство обеспечивал продовольствием и другими припасами еще один голландский купец Давид Николаев Рутс. Он состоял в родственных связях с Балтазаром де Мушероном, чем, видимо, и было обусловлено их совместное участие в данном проекте. Д.Н. Рутс длительное время проживал в России и с 1626 г. являлся приказчиком датского короля Христиана IV. Впрочем, это не помешало голландцу стать на короткое время «фактором» голштинцев в России. По указанию Д.Н. Рутса к возвращению голштинского посольства из Персии в Астрахань за полгода были доставлены все необходимые припасы, которые хранились в «особом» амбаре.

В 1639 г. Голштиния в одностороннем порядке попыталась пересмотреть условия будущей торговли с Персией через Россию. Договоренности с российским двором, заключенные послами Ф. Крузиусом и О. Брюгеманом, были аннулированы, так как договор был, якобы, «не по данному им наказу учинен, но по прихоти и воровству плута Брюггемана», за что последний был казнен. Голландцы Б. де Мушерон и Д.Н. Рутс, как «наперсники Брюггемановы», были «отрешены от агентства». Голштинский герцог поручил свои дела в России Петру Гаврилову Марселису, назначив его комиссаром и возложив на него задачу заключения нового договора о персидской торговле через Россию. Здесь необходимо заметить, что в сочинении А. Олеария П.Г. Марселис назван датчанином, хотя на самом деле он был уроженцем города Роттердама, но, как и голландец Д.Н. Рутс, являлся агентом датского короля. В России Петра Марселиса относили к гамбургским купцам. Современные исследователи склонны считать его выходцем из Голландии, обосновавшимся в Гамбурге. В частности, голландский исследователь Я.В. Велувенкамп подчеркивает, что Петр Марселис входил в группу предпринимателей по большей части голландского происхождения, а В.Н. Захаров указывает на наличие прочных связей у П. Марселиса с Голландией, родственники которого проживали в Амстердаме, а также в Копенгагене (3. С. 42).

Затруднения, в первую очередь, финансового характера не позволили Голштинии реализовать свой амбициозный персидский проект. В январе 1641 г. П.Г. Марселис заявил на приеме у царя, что ему о «персидском торгу» говорить больше от герцога голштинского не велено (10. С. 6-10, 65, 439). Очевидно, что Голштинии было сложно самостоятельно, без помощи опытных в делах на российском и восточном рынках голландцев, осуществить столь масштабный проект, каким являлась бы голштинско-персидская торговля. Поэтому герцог Фридрих с самого начала ориентировался на тех купцов, которые умели вести такого рода дела. Не случайно в поле его зрения попали действовавшие в России голландцы Б. де Мушерон, а впоследствии Д.Н. Рутс и П.Г. Марселис, которые были тесно связаны с датским королевским двором. Однако необходимо отметить, что оказывая содействие голштинскому двору, указанные купцы действовали исключительно в своих интересах, рассчитывая, видимо, извлечь свою долю прибыли в случае, если проект торговли между Голштинией и Персией получит дальнейшее развитие.

Стремление указанных голландских купцов, обосновавшихся в первой половине XVII в. на российском рынке, поучаствовать в обеспечении торговли шелком вполне объяснимо. Как отмечает Э. Бааш, персидский шелк являлся таким предметом, для которого у голландцев всегда находились деньги. «В этой отрасли амстердамской торговли еще до середины XVII в. имело место столько злоупотреблений, – пишет он, – что для борьбы с ними в 1634 г. возник план организации картеля. Предполагалось контролировать цены и подчинить кредит твердым постановлениям» (2. С. 112). Это свидетельствует о том, что в шелковой торговле Голландии пересекались интересы очень большого количества людей.

Условия торговли на российском рынке предоставляли возможность голландским и другим западноевропейским купцам приобретать шелк-сырец и другие восточные товары в обмен на свою продукцию либо за деньги. Начиная с 1630-х гг. шелк-сырец и другие казенные товары доставляли в Архангельск торговые люди Купецкой палаты либо уполномоченные царским двором комиссары. Т.А. Лаптева приводит сведения о том, что в 1633 г. в Архангельск «з государевым шолком и для икряные отдачи» были посланы представители Купецкой палаты, входившей в состав Приказа Большой Казны. Обратно они возвращались с «ефимочной казной». По ее мнению, подобные экспедиции из Купецкой палаты отправлялись в Архангельск ежегодно к приходу иностранных кораблей (7. С. 634). Покупателями шелка выступали, как правило, представители крупного западноевропейского, в том числе, голландского купечества, действовавшие в России либо самостоятельно, либо через своих доверенных лиц. Так, в 1630-х гг. шелк-сырец покупали в Архангельске через своего приказчика Романа Энгельграва компания амстердамских купцов де Вогеларов и Кленка, а голландец Андрей фан Ринген, утверждавший, что первым из голландцев включился в торговлю персидским шелком-сырцом в России, осуществлял покупки данного товара через своего соотечественника Томаса де Свана (4. С. 46).

Однако торговля шелком не исчерпывалась одной царскою торговлей. Помимо казны в ней участвовали и другие русские купцы. И. де Родес отмечал, что помимо шелка-сырца всеми другими товарами, поступавшими из Персии на российский рынок (разного рода крашеным шелковыми изделиями, камками, сатином, бархатом, дорогами, коврами и сафьяном), можно было торговать без ограничений (6. С. 155, 169). Широкий спектр товаров, привозимых восточными купцами в Россию, которые к тому же продавались оптовыми партиями, позволял русским купцам, не относящимся к привилегированным торговым корпорациям, получить свою часть прибыли от этого товарообмена. Но так как поездка в Астрахань – первый крупный российский город, куда приезжали купцы из восточных государств, или в Персию была сопряжена в XVII-XVIII вв., с определенными трудностями (постоянная опасность нападения разбойников, дополнительные расходы на проезд и т.д.), то воспользоваться этим могли далеко не все.

Данные Вологодской таможенной книги за 1634-1635 гг. свидетельствуют, что шелк и другие восточные товары в большом количестве привозились русскими купцами в порубежные города России, через которые велась торговля с европейцами. Особенно активно торговали этими товарами купцы из поволжских городов: Ярославля, Костромы, Углича и других. Но жители Астрахани среди них выявлены не были. По всей видимости, шелк и другие товары перепродавались им в Астрахани либо в Москве или в других городах местными купцам, либо они напрямую покупали их оптом у восточных торговцев. Так, ярославец Леонтий Иванов привез в Вологду 90 ансырей шелка, 26 киндяков, 11 кумачей, 10 юфтей сафьянов, две дороги, 2 завеса, еще один ярославский купец Федор Савин привез на продажу 60 ансырей шелка, другой ярославец Алексей Карпов «явил в проезд» в Вологодской таможне 70 ансырей шелка, 19 дороги, две миткали да изуфь, борисоглебец Михаил Данилов привез 30 ансырей шелка, житель Костромы Леонтий Семенов продал в Вологде 44 ансыря шелка, а сафьяны отпустил «в отвоз», его земляк Кузьма Шапошников доставил в Вологду 40 ансырей шелка «гилянского» и 350 киндяков, еще 48 ансырей шелка он заявил как общий товар с товарищем Иваном Богомоловым, углечанин Иван Федотов привез 390 колпаков, 3 киндяка, 2 кушака, 2 ансыря шелка, 5 ансырей фарабату, 10 завесов, 2 пестряди, 2 выбойки, даниловец Степан Савельев привез 13 ансырей шелка, вологжанин Богдан Исаев – 9 ансырей шелка (14. С. 29, 302-303, 312, 387, 428-429, 444). Часть этого товара попадала в результате торговых операций в руки голландских купцов. К примеру, в те же годы голландец Авраам Горькой «явил в проезд» в Вологодской таможне семь возов бухары, приказчик другого голландского купца Якова Фандаватера оформил в таможне вывоз на десяти санях «астроканских кож» (14. С. 379, 401).

Как видим, голландские купцы были весьма заинтересованы в налаживании при содействии России прямых торговых связей с восточными странами, в первую очередь с Персией. К этому шагу их подтолкнула серия неудачных попыток найти в конце XVI в. северо-восточный морской путь. В период Смутного времени в России реализовать эти планы не представлялось возможным, но, как свидетельствуют донесения из России голландского посланника И. Массы, на перспективу такая задача была поставлена перед ним торговыми кругами Амстердама, с которыми он был тесно связан. В дальнейшем И. Массе, внимательно следившим за развитием событий в Поволжье, фактически удалось добиться положительной реакции российского правительства на просьбы голландской стороны относительно условий торговли в России. Однако правящие круги Голландии затормозили процесс дипломатического сближения с новой царствующей династией в России.

Между тем русско-голландская торговля персидским шелком, поступавшим в Россию через Астрахань, в 1620-1630 гг. набирала обороты. В нее включались все больше крупных голландских торговцев, выводивших свои капиталы из торговли с Левантом и концентрировавших их на российском направлении. Отражением возросшего интереса голландцев, представлявших, в первую очередь, торговые круги Амстердама, к шелковой торговле стало посольство А. Бурха и И. фан Фелтдриля в Россию. В ходе него голландские послы помимо решения других насущных вопросов пытались добиться от российских властей разрешения на проезд голландцев со своими товарами через Волго-Каспийский путь в Персию. В этом праве, как известно, им было отказано, однако, торговля шелком не перестала играть важную роль в русско-голландских торговых связях.

Продажа шелка западноевропейским купцам на долгие годы стала монополией казны. Российское правительство активизирует торговлю с Персией с целью получения товаров, востребованных в торговле с западноевропейскими купцами, а голландцы составляли среди них большинство. Для этого в Астрахани в первой трети XVII в. создается необходимая торговая инфраструктура, принимаются меры по обеспечению безопасности на Волго-Каспийском торговом пути.

В свою очередь голландцы, торговавшие в России, при любой возможности стремились приобщиться к этой торговле, свидетельством чего является деятельность голландских купцов, выходцев из Амстердама (Б. де Мушерона, Д.Н. Рутса), которые были привлечены голштинским правительством в качестве агентов в России по обеспечению монопольного права Голштинии в сфере торговли с Персией. Насколько можно судить по имеющимся данным, Астрахань была выбрана голландцем Д.Н. Рутсом в качестве одного из опорных пунктов этой торговли. Однако данный проект не получил своего развития по причинам финансовой несостоятельности голштинской стороны. Тем не менее, Д.Н. Рутс и другие голландские купцы на протяжении всего XVII в. покупали шелк-сырец у российской казны, расплачиваясь за него как деньгами, так и товарами.

Библиографический список

  1. Архангельский С.И. Англо-голландская торговля с Москвой в XVII в. // Исторический сборник. М, 1936. Т. 5. С. 13.

  2. Бааш Э. История экономического развития Голландии в XVI-XVIII веках. Перевод с немецкого Н.М. Сегаль и О.К. Рыковского под редакцией проф. Я.Я. Зутиса. М.: Издательство иностранной литературы, 1949. С. 112.

  3. Велувенкамп Я.В. Архангельск. Нидерландские предприниматели в России 1550-1785. М.: Российская политическая энциклопедия (РОСПЭН), 2006. С. 123; Захаров В.Н. Происхождение и семейные связи немецких купцов в России в XVIII веке // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «История и политические науки». М.: Изд-во МГОУ, 2007. № 1. С. 42.

  4. Демкин А.В. Западноевропейское купечество в России в XVII в. М., 1994. Вып. 2. С. 46.

  5. Кордт В.А. Донесения посланников республики соединенных Нидерландов при русском дворе. Отчет Альберта Бурха и Иогана фан Фелдтриля о посольстве их в Россию в 1630 и 1631 гг. с приложением очерка сношений Московского государства с республикой соединенных Нидерландов до 1631 г. СПб. 1902. С. CXIV; Масса И. Краткое известие о Московии в начале XVII в. М. Государственное социально-экономическое издательство. 1936. С.4.

  6. Курц Б.Г. Состояние России в 1650-1655 гг… С. 155, 169.

  7. Лаптева Т.А. Купецкая палата в XVII веке // Архив русской истории. М.: Древлехранилище, 2007. Вып.8. С. 634.

  8. Любименко И.И. Московский рынок как арена борьбы Голландии с Англией // Русское прошлое. Москва-Петроград, 1923. Вып. 5. С. 16.

  9. Масса И. Краткое известие о Московии в начале XVII в. М. Государственное социально-экономическое издательство. 1936. С.4.

  10. Олеарий А. Описание путешествия в Московию. М.: Русич, 2003. С. 6-10, 65, 439.

  11. Письма Исаака Массы из Архангельска к Генеральным Штатам // Вестник Европы. Т. 1. Кн. 1. 1868. С. 235-245.

  12. РГАДА. Ф. 50. Оп. 1. 1615 г. Ед. хр. 5. Л. 1об.-4об.

  13. Соловьев С.М. Сочинения. История России с древнейших времен. М.: Мысль, 1990. Кн. V. Т. 9.

  14. Таможенная книга города Вологды 1634-1635 гг. / Сост. Е.В. Французова. М., 1983. С. 29, 302-303, 312, 387, 428-429, 444.

  15. Bulut M. Rethinking capital flows and trading goods between the Eastern Mediterranean and Western Europe before the Industrial Revolution. Paper for XII. EBHA Conference, Bergern, Norway, 21-23 August 2008. P. 12-13

  16. Engels M.-Ch. Merchants, interlopers, seamen and corsairs: the «Flemish» community in Livorno and Genoa (1615-1635). Verloren, 1997. P. 161.

  17. Israel J.I. Empires and entrepôts: the Dutch, the Spanish monarchy, and the Jews, 1585-1713. London, Hambledon, 1990. P. 153.

  18. Kotilaine J. Russia's foreign trade and economic expansion in the seventeenth century: windows on the world (Northern world). Leiden: BRILL, 2005. P. 74.

  19. Matthee R.P. The politics of trade in Safavid Iran: silk for silver, 1600-1730. Cambridge, 1999. P. 111.

  20. Wijnroks E.H. Handel tussen Rusland en de Nederlanden, 1560-1640: een netwerkanalyse van de Antwerpse en Amsterdamse kooplieden, handelend op Rusland. Verloren, 2003.

А.А.Курапов

ОГУК «Астраханский государственный объединенный

историко-архитектурный музей-заповедник»

ГРАМОТЫ ДАЛАЙ-ЛАМЫ КАЛМЫЦКИМ БУДДИСТАМ

XVII – НАЧАЛА XX ВВ.

Приводимые в статье источники относятся к значительному пласту региональной истории – к истории буддийской общины приволжских калмыков, к внешнеполитической деятельности общины. Источники затрагивают тему взаимодействия калмыцких буддистов с центром северной буддийской традиции – Тибетом, с главой буддийской школы Гелуг – Далай-ламой. Глава школы пользовался значительным авторитетом не только как религиозный глава теократического государства, но и как воплощение бодхисатвы Авалокитешвары. Его Святейшество на протяжении многих столетий во всех своих воплощениях уделял особое внимание буддийской общине приволжских калмыков, посылая к ним ученых лам, передавая благословения, поддерживая паломников. В статье приведены грамоты обнаруженные в исторических архивах Москвы и Санкт-Петербурга, относящиеся к трем значительным представителям традиции Далай-лам: Далай-ламе V, Далай-ламе VII, Далай-ламе XIII. Каждый из них сыграл значительную роль в судьбе калмыцкого народа и свидетельства о контактах с приволжской общиной значительно не только для региональной буддологии и калмыковедения, но и для анализа восточной политики России в целом.

Первая грамота принадлежит перу Далай-ламы V Нгава́нг Лобса́нг Гьяцо́ (1617-1682). Выдающийся философ, ученый и политик своего времени Далай-лама V активно контактировал с калмыцкими буддистами. Хошоутский Гуши-хан оказал значительную военную помощь, утвердив гегемонию Гелуг в Тибете со столицей в г. Лхаса. Активизируется миссионерская деятельность среди монголов вообще и ойратов в частности (6. С. 118). Далай-лама благословляет на миссионерскую деятельность ойратского просветителя Зая-Пандиту, создателя калмыцкой письменности. Грамота Далай-ламы V, перевод которой был обнаружен в Российском государственном историческом архиве, относится к самому концу его правления и была вручена калмыцким паломникам в Лхасе.

1.Грамота Далай-ламы Преподобного Лусанг-Лиши

«Обращаюсь ко всему народу Запада, Ламам, Багшам (главам хурулов), ханам, нойонам, знати и вообще всем живущим во владении Торгоутсвкого ханства оказывать содействие представителю духовенства из поколения «Гогозур-цорджи», приехавшему ко мне на поклонение, в его религиозных делах.

Последовавшим моей просьбе обещаю благоволение свое на этом и на том свете.

Дана во дворце Далай-ламы

Название года Усун-ноха, название месяца Лу, в переводе 1681 г. 1 февраля

С подлинной верно старший багша Манычских хурулов южной части Малодербетовского улуса Хончик Будуркиев 11 мая 1906 г.» (4. Л. 109).

Вторая грамота направлена Далай-ламой VII на Нижнюю Волгу калмыцкому наместнику Церен-Дондуку. Далай-лама VII Кельсан Гьямцо (1708-1757) становится новым главой школы Гелуг в тяжелый для политической истории Тибета период.

В 1705 г. власть в Тибете захватывает хошутский правитель Лхавзан-хан, незаконно выдвинувший нового главу Геклуг. Опасаясь преследований и покушений со стороны Лхавзан-хана, приближенные Далай-ламы VII тайно перевозят его из Литана в монастырь Гумбум, где юный Далай-лама получает образование (3. С. 73). 24 сентября 1720 г. Сычуанская армия китайского императора Канси завоевывает столицу Тибета Лхасу. В стране установлена власть Далай-ламы, учрежден совет министров «кашаг», с опорой на китайский гарнизон (5. С. 113). Только в октябре 1720 г. Далай-лама получает возможность вернуться в Тибет. Далай-лама VII активно участвует в политической жизни Тибета, активизирует миссионерскую деятельность в Монголии. Калмыцкие паломники посетили Далай-ламу в ходе паломничества 1729-1733 г. Приводимая грамота – интересный источник. Это образец легитимирующих статус светского правителя грамот в буддийской традиции XVII-XVIII в. Интересен так же и сам перевод и комментарии, оставленные переводчиком, объясняющие специфику буддийского вероучения с точки зрения российского чиновника того времени.

2. Перевод с присланной от Далай-ламы Утвердительной на ханство калмыцкому хану Чирен-ДондукуA народа торгоутов через Шакур-ламуb (полученную)

Премудрому святому и благочестивому хану во первых дабы датьти благое спасение великое владение прежнее благополучное время с подданными твоими и умножатся силы твои яко благоискушенному строителю ты же да пребудеши яко добрый цвет и как сам в духовных благочестиях так и других содержат в том не ослабевай от доброхотства же вашего присланных посланника с поздравлением а именно хороший хадакc, да спертьd одну жемчужину, двои жемчужные четки, 80 червонныхe, два парписча сукна, два исорбавта и оное все на память все высшему.

Приняв Зонкобайf со всем законом желтых шапокd по благоутробной милости дабы внутри и вне всему народу и всякому одушевлениюh польза и покой пребывала, наиболее же желая дабы обыкновенное благочестие и правда утвердилась на месте снежных до солнца всходящих гор подобием присланное то вас всем спасенным собором предсовершителем бурханомi похваляя поминая желая дав тебя и в твоих направо и налево закон утвердителя бога распространителя, сверх же сего как тебя закон почитать всякому одушевлению пользу подавать, со своими владельцы подданными по обычаям ваших мест поступать вам уже известно, преждний же хан за его законохранениеи к нам почтение, яко же и за его твердость и постоянство вечный покой восприя, и потому примеру торгоутовk и всех стран владельцов по отцовским и дедовским обычаем обоих странl призирать снабдевать в сердечной любви и покое всех подданных равно содержать и охранять должно и для той пользы и покоя всем добродетельные наставления подать, закон же желтых шапок как возвысит и распространит, о том подлежит по вашему благочестию способы усматривать, домашним всем до осми крат посвясчение даватьm всегда памятовать в делах до спасения и закона принадлежасчих решение чинитьn отсуду же памятуя милость бурхана Эрдени и великого белаго спасенияo советы подлинно наполнить поминать склонны пребываем и что с крепкою надеждою к благочестию от собора ожидать надлежит оное имеете твердо в себе содержать и пристойное народу проповедывать надлежит.

В знак нашей склонности посылаем Зангаp, один мой образ да как мирахранителяq , так Шакжаминиv, бурханов, по одному Шапируs да святых Урлеевt и несколько благословенных весчей, три целых красных здешних сукон, писано нового года в добрый день (2. Л. 103-104).

(В документах АВПРИ существует черновик другой версии перевода ханской грамоты Далай-ламы Церен-Дондуку - В. М. Бакунина, приведем отдельные ее части, относящиеся к взаимодействию светских и духовных властей – А.К.)

«…Силою благочестия возвысившемуся хану Черен-Дондуку. Силою издревле собранных благих дел являлся свою постоянность и непоколебимое служение двум законам прислал в подарок один великий хадак.

…Последовать отцу и деду вашему и между себя содержать истинную и непременную дружбу и Губан Эрдени почитать и духовную власть в мысли содержать и от десяти смертных грехов отдаляться…и приличные подарки непременно всегда присылай…» (1. Л. 6-10).

Последний документ передан калмыцким паломникам Далай-ламой XIII. Тхуптэн Гьяцо – Далай-лама XIII – активный политический деятель и религиозный реформатор. Активно отстаивал интересы Тибета, противостоял китайскому и английскому влиянию, активно проводил переговоры с Россией о принятии русского подданства. Приводимая грамота была дарована паломникам из Малодербетовского улуса Калмыцкой степи Астраханской губернии.

3. Из грамоты Далай-ламы

«Обращаясь ко всему народу Запада, Ламам, Багшам (головам хурулов), ханам (нойонам, князьям), зайсангам, знати и вообще всем живущим во владении Торгоутовского ханства оказывать содействие представителю духовенства и духовных лиц по прозванию Агбан-санджи, Богдо-далай-ламин хурула Малодербетовского улуса, нойона Церен Дабкор, приехавшего ко мне в Тибет-Лхаса на поклонение, в его религиозных делах. Последовавшим моей просьбе обещаю благоволение быть по старому своему религиозным бытом и прошу вышеупомянутых законных лиц оказывать законное содействие и вновь обещаю благоволение свое и на этом и на том свете.

Дано в летнем дворце дворце Далай-ламы Норве-линка.

Далай-лама Тебдин Джалца.

Год эме-усун-тула месяц лу-сарин

В переводе 1903 год февраля 9 дня» (4. Л. 108).

Библиографический список

  1. Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ). Ф. 119. Оп. 1. 1737. Л. 6-10.

  2. Архив Российской академии наук (АРАН). Р II. Оп. 1. Д. 205.

  3. Беспрозванных Е.Л. Буддизм и политика: лидеры Тибета в XVII-XVIII веках. Волгоград, 1998.

  4. Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 821. Оп. 133. Д. 393.

  5. Цыбиков Г.Д. Избранные труды в 2-х томах. Т. 1 Новосибирск, 1991.

  6. Шакабпа В.Д.Тибет. Политическая история. СПб., 2003.

Курапов А.А.

ОГУК «Астраханский государственный объединенный

историко-архитектурный музей-заповедник»

РОССИЯ И КАЛМЫЦКАЯ БУДДИЙСКАЯ ОБЩИНА

В XVII-НАЧАЛЕ XVIII ВВ.

Буддизм получает широкое распространение у исторических предков калмыков – западных монголов (ойратов). В результате откочевки ойратских племенных группировок торгоутов и дербетов на рубеже XVI-XVII вв. в Россию, в Нижнем Поволжье было сформировано Калмыцкое ханство, которое, как известно, оказало серьезное влияние на политическую жизнь региона.

Статус буддийской идеологии и ее носителей предопределил особую роль буддийских священнослужителей в политических и социально-экономических процессах, происходивших на Нижней Волге в XVII -XIX вв. Российские власти, стремившиеся включить приволжских калмыков в сферу российской внутренней и внешней политики, на протяжении всего рассматриваемого периода активно взаимодействовали с буддийской общиной (сангхой). На разных этапах это взаимодействие было сотрудничеством, борьбой, контролем со стороны российских властей. Условно выделим в качестве периода сотрудничества XVII - начало XVIII вв.; в качестве периода конфронтации – 30-е – 70-е гг. XVIII в.; в качестве периода контроля над общиной со стороны российских властей – конец XVIII-XIX вв. Рассмотрим специфику каждого периода.

В результате сложной социально-политической ситуации в конце XVI в. в Западной Монголии (недостаток пастбищных территорий, обострение междоусобной борьбы в ойратском союзе, внешнеполитические осложнения) торгоутские и дербетские правители продвигают свои кочевья на север и северо-запад, в пределы Южной и Западной Сибири к Таре, Тюмени, Тоболу. Торгоутское племенное объединение Хо-Урлюка, потерпев поражение от ойратского правителя Чокура, отступает под г. Тару, позднее к Яику (15. С. 145). Именно в этом регионе со второй половины XVII в. в результате длительного социально-политического процесса формируется Калмыцкое ханство. Документы Российского государственного архива древних актов (РГАДА) свидетельствуют о значительной роли буддийского духовенства в формировании нового государства. Буддийское духовенство активно участвует в формировании традиции политического взаимодействия с представителями российского правительства в регионе. В 1636 г. в ответ на посольство Т. Петрова, в Тобольск отправляется посольство Хо-Урлюка во главе с Билюктой Могундеевым. В состав посольства, призванного подтвердить лояльность торгоутов российскому правительству в тяжелый для племенного объединения политический период, вошли представители буддийского духовенства улуса Хо-Урлюка: «…от лабы от Бутурая – Кула Габутахаев, да с ним четыре человека, да от лабы от Чорти – Соман с манджиками» (11. Л. 86). В 30-е гг. XVII в. послы от лам улуса Хо-Урлюка – Чорчи и Бутурая – фигурируют в русско-калмыцких переговорах, активно участвуют в экономическом взаимодействии калмыков с русскими городами (11. Л. 216). К 40-м гг. XVII в. можно отметить факт вхождения буддийской атрибутики в русско-калмыцкие политические отношения в качестве легитимирующего фактора. Так, в 1645 г. российский посланец А. Кудрявцев, отправленный в калмыцкие улусы, получил наказ из Посольского приказа – «…чтоб они на Куране по своей вере шерть учинили» (12. Л. 327). В 50-е гг. XVII в. буддийская община активно содействовала калмыцкой светской аристократии в решении территориального вопроса. В переговорном процессе 1650 г. Дайчина с российским правительством принял участие и верховный лама ханства. В переписке Посольского приказа с астраханским воеводой упомянуто письмо от «калмыцкого хутугты» (вероятно, от верховного ламы – А.К.) к московскому архимандриту. Подписание соответствующего обращения Дайчином и «калмыцким хутугтой» в очередной раз подчеркивает высокий политический статус духовенства в формирующемся ханстве. Своеобразным итогом переговорного процесса, санкционированного Дайчином в 1648 г., становится шерть, подписанная 4 февраля 1655 г. в Бальчинском городке под Астраханью калмыцкими послами Серен-тайшой, Дуралы-тарханом, зайсангом Чокулой (9. С. 116).

Важнейшим фактором, влиявшим на активность русско-калмыцких отношений в XVII в., являлась внутриполитическая ситуация в ханстве, взаимоотношения владельцев. Смерть калмыцкого правителя – Мончака в 1669 г. вызывает раскол в Калмыцком ханстве и длительную гражданскую войну (4. С. 368). В этой ситуации наследник Мончака – Аюка, активно боровшийся за власть в Калмыцком ханстве, вновь обращается к дипломатии. Буддийское духовенство активно участвует в подготовке шертных съездов. Шерть, подписанная близ г. Астрахани, за р. Соленой при участии астраханского воеводы, князя Я. Н. Одоевского, подтверждала основные пункты соглашений 1660-1661 гг. и заканчивалась традиционной формулировкой: «…шертвую по своей калмыцкой вере и поклоняюсь и целую бога своего Бурхана и молитвенную книгу Бичиг и четки», вместо Аюки к грамоте приложил руку буддийский священнослужитель Чечен-Запсан (13. Л. 1). В 70-е – 90-е гг. XVII в. буддийское духовенство ханства привлекается Аюкой для организации посольств в Москву. К 1674 г. относятся сведения о двух посольствах, возглавляемых духовенством – посольствах багши Биликту и багши Унитея (Унюдея) (10. С. 73). Их основными вопросами становятся взаимоотношения ханства с казаками и участие калмыцкой конницы в походе России на Крым.

Активизация внешнеполитической деятельности хана Аюки, проводником которой являлось буддийское духовенство, вызывает первые ограничительные мероприятия российского правительства по отношению к буддийской общине. Небезосновательно находя в калмыцких паломничествах политический подтекст, правительство России вводит ограничения на религиозные контакты ханства и Тибета. Канцлер Г.И. Головкин 22 января 1715 г. предписал казанскому губернатору П.С. Салтыкову не пропускать послов Аюки в Китай без предварительного согласия российского правительства (14. С. 159). С 1717 г. вопрос организации и отправки паломничеств в Тибет из Калмыцкого ханства переходит из религиозной плоскости – в политическую. Российское правительство определило для себя, что религиозный фактор и паломничество как одно из его проявлений играют важную роль в политической жизни ханства. Позднее, в 20-е гг. XVIII в., разрешение на паломничество в Тибет в русско-калмыцких отношениях рассматривалось как награда за военные успехи и за лояльность правительству во внутренней политике Калмыцкого ханства.

Пройдя период формирования в конце XVII века, именно в 20-е – 30-е XVIII в. община начинает активно влиять на внутреннюю политику, реализуя социально-политическую концепцию буддизма. И именно начиная с 30-х гг. XVIII в. мы отмечаем период конфронтации буддийской общины с российской государственностью. В 1713 г. хан Аюка передает ханскую печать Далай-ламы своему старшему сыну – Чакдоржапу и объявляет его наследником. Смерть Чакдоржапа 19 февраля 1722 г. вызывает начало феодальной раздробленности в ханстве. В феодальный конфликт активно вмешивается верховный лама – Шакур, вместе со своими светскими и клерикальными сторонниками реализовывавший в ханстве теократический проект. В решении основных внутриполитических проблем группировка Шакур-ламы и российская администрация первоначально находили понимание. Уже в феврале 1724 г. Шакур-лама и зайсанг Яман выступили против планов большинства калмыцких владельцев откочевать за Кубань, совершив откочевку на Дон, внутрь укрепленной российскими войсками «Царицынской линии» (3. с. 41). Подобная политическая позиция совпадала с планами российской администрации о предотвращении возможного перехода крупной группировки калмыцких владельцев под крымский протекторат и консолидации калмыцкого общества. С 1724 г. именно к Шакур-ламе обращается российское правительство в решении внутриполитических проблем в Калмыцком ханстве. Как писал А.П. Волынский, «… во всех владельцах худая надежда только главный их духовный Шакур-лама являет великую верность и усердие к Его Императорскому Величеству» (7. Л. 95). На наш взгляд, причиной подобного контакта была взаимная заинтересованность сторон. В ходе консультаций с Шакур-ламой А.П. Волынским принимается окончательное решение о кандидатуре наместника в лице младшего сына Аюки - Церен-Дондука, заключается соглашение о контроле над внутриполитической деятельностью главы ханства со стороны российской администрации, через Шакур-ламу как ближайшего советника наместника (8. Л. 116).

Итогом переговоров А.П. Волынского и Шакур-ламы стало подписание присяги Церен-Дондуком 20 сентября 1724 г. Активный выход духовенства на политическую арену, участие во внутриполитической борьбе свидетельствовало об увеличении роли буддийского духовенства в политической жизни ханства.

Определение правительством фигуры наместника, поддерживаемого духовенством, не стабилизировали внутриполитическое положение ханства. Феодальные конфликты продолжались. Политическое противостояние группировок Дондука-Омбо и Церен-Дондука в 1731 г. вылилось в прямое военное столкновение. 4 ноября 1731 г. у урочища Сасыколи ниже Черного Яра, на левом берегу Волги, произошло сражение войск Дондука-Омбо и Церен-Дондука, закончившееся поражением группировки хана (5. Л. 244). Военное поражение Церен-Дондука и, как следствие, потеря значительной части улусов, привело к фактической смене политической верхушки ханства.

Несмотря на то, что положение Церен-Дондука в ханстве после 1731 г. окончательно становится номинальным, Шакур-лама, как активный союзник хана, продолжает играть важную роль в русско-калмыцком взаимодействии и во внутренней политике ханства.

При сохранении высокого статуса Шакур-ламы в ханстве значительно активизируется его оппозиция в буддийской общине. Так, в ходе переговоров с представителями российского правительства одним из условий своего возвращения с Кубани Дондук-Омбо называл удаление из улусов Шакур-ламы – т.е. смену руководства буддийского духовенства (9. С. 83). Шакур-лама мог оказать противодействие политическому усилению Дондука-Омбо.

Российское правительство, заинтересованное в политической стабильности в Калмыцком ханстве, необходимой, в т. ч., для организации военных походов калмыцкой конницы против Турции, активизировало переговорный процесс с наиболее влиятельным калмыцким владельцем – Дондук-Омбо. Объективно оценивая Церен-Дондука, российское правительство в рамках соблюдения «искусственного баланса сил» долгие годы поддерживало наиболее слабую политическую фигуру ханства как оппозиционную независимому Дондук-Омбо. Значительную роль в данной политической схеме играл Шакур-лама, легитимировавший статус наместника, а позднее – хана, и реализовавший основные внутриполитические задачи российской стороны в ханстве.

В реалиях 1734 г. подобная схема исчерпала себя. Церен-Дондук окончательно потерял политический вес среди калмыцких владельцев, сохраняя свой статус исключительно благодаря российским войскам. Шакур-лама, проводивший сложную политику лавирования между российскими интересами и интересами буддийской общины, настроил против себя значительную часть духовной и светской элиты.

В ходе политических переговоров представителей российской администрации с Дондук-Омбо именно Шакур-лама неоднократно назывался в качестве одной из причин политического кризиса: как один из активных участников столкновения под Сасыколи, и в целом как причина обострения политической ситуации в ханстве (3. С. 74). В связи с общей направленностью российского правительства на смену светской верхушки ханства, Шакур-лама, как активный политический оппонент потенциального наместника, уже в 1731 г. стал помехой политического урегулирования в Калмыцком ханстве.

20 марта 1735 г. хану Церен-Дондуку направлен указ от императрицы Анны Иоанновны: «…тебе подданному нашему для некоторого дела быть сюда в Санкт-Петербург немедленно» (1. Л. 1). Осуществление процесса депортации Церен-Дондука из ханства было поручено астраханскому губернатору И.П. Измайлову. Верховный лама просил о разрешении сопровождать хана в его поездке в Санкт-Петербург. С подобной просьбой к правительству обратился и сам Церен-Дондук (1. Л. 2).

С уходом Шакур-ламы из активной политики закончился период наиболее активного участия буддийского духовенства в русско-калмыцких отношениях.

Правление Дондук-Омбо (1735-1741 гг.) становится периодом усиления авторитарных тенденций во внутренней политике ханства. В этих условиях роль буддийского духовенства в социально-политической жизни ханства значительно снизилась. Оно привлекалось светским лидером для взаимодействия с российским правительством, легитимации собственного политического статуса и статуса формируемой им династии. Вместе с тем, приход к власти в буддийской общине региональной духовной элиты, тяготевшей к определенным светским группировкам, предопределил дальнейший конфликт буддийского духовенства и российского правительства, активно вмешивающегося во внутреннюю политику Калмыцкого ханства.

Священнослужители, вставшие во главе буддийской общины с 1735 г., отошли от основополагающих принципов политики Шакур-ламы, последовательно реализуемых им с 1723 г.: решение внешнеполитических задач за счет значительных уступок российской администрации во внутренней политике, поддержка российской доктрины «разумного баланса» с целью укрепления политического статуса буддийской общины при снижении политической активности светской элиты. Вместе со сменой верхушки светской власти в ханстве в 1735 г., произошла и смена руководства буддийской общины и ее политического курса в целом (2. Л. 82).

Период правления Дондук-Даши (1741-1758 гг.) связан с активизацией политической деятельности буддийского духовенства, вызванной сменой внутриполитических ориентиров. Духовенство, вновь получившее возможность влиять на политику ханства, содействует стабилизации ситуации, оказывая политические консультации российским чиновникам. Законодательство Дондук-Даши позволило духовенству укрепить авторитет общины в ханстве и ужесточить дисциплинарные требования к общинникам. Привлечение российским правительством духовенства к переговорам с алтайскими теленгитами свидетельствует о высокой оценке роли буддийского духовенства в политической жизни Калмыцкого ханства (2. Л. 2).

Анализ политических событий, предшествующих откочевке наместника Убаши в Джунгарию в 1771 г. и ставших причиной гибели Калмыцкого ханства, позволяет придти к следующим выводам. Откочевка 1771 г. становится итогом внутренней политики буддийского духовенства Калмыцкого ханства, во II половине XVII– XVIII вв. стремившегося привести калмыков под идеологический протекторат иерархов Гелуг. Реализация данной доктрины буддийским духовенством осуществляется после изменения политической ситуации в Центральной Азии и Тибете в 20-50-е гг. XVIII в. Отсутствие оппозиции китайскому правительству в среде духовенства Тибета во второй половине XVIII в. позволяет сделать вывод об использовании доктрины объединения единоверцев в Джунгарии дипломатией Китая (6. С. 128). Таким образом пропагандистская деятельность буддийского духовенства ханства во главе с ламой Лаузанг-Джалчином становятся, в числе прочих, причинами откочевки 1771 г.

В целом взаимоотношение буддийской общины (сангхи) приволжских калмыков в XVII- второй половине XVIII вв. и российского государства характерно как для религиозной, так и для национальной политики России. В XVII в. завершался процесс «собирания» окраинных территорий России и российское правительство активно ищет союзников, способствующих интеграции, в среде национальной светской и духовной элиты. Приволжские калмыки с XVII в. становятся определяющей этнополитической силой в регионе и буддизм, как национальная идеология становится одним из факторов, определяющих интенсивность российско-калмыцкого взаимодействия. Буддийское духовенство активно включается в дипломатический процесс, легитимируя торгоутскую династию. В XVIII в. процесс взаимодействия Калмыцкого ханства и Российской империи переходит в стадию государственного регулирования и ограничения национальных политических институтов. Буддийское духовенство во второй половине XVIII в. активно борется за сохранение политической независимости ханства во многом инспирируя процесс откочевки 1771 г.

Библиографический список

1. Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ). Ф. 119. «Калмыцкие дела». Оп. 1. 1736. Д. 2.

2. АВПРИ. Ф. 119. «Калмыцкие дела». Оп. 3. 1756. Д. 1.

3. Бакунин В.М. Описание калмыцких народов, а особливо из них торгоутского и поступков их ханов. Элиста, 1995.

4. Батмаев М.М. Внутренняя обстановка в Калмыцком ханстве в конце XVII в. // Из истории докапиталистических и капиталистических отношений в Калмыкии. Элиста, 1977. С. 34-53.

5. Батмаев М.М. Калмыки в XVII-XVIII веках. События, люди, быт. Элиста, 1993. 200 с.

6. Беспрозванных Е.Л. Буддизм и политика. Лидеры Тибета в XVII-XVIII вв. Волгоград, 1998.

7. Национальный архив Республики Калмыкия (НАРК). Ф. 36. «Состоящий при калмыцких делах при астраханском губернаторе». Оп. 1. Д. 18.

8. НАРК. Ф. 36. «Состоящий при калмыцких делах при астраханском губернаторе». Оп. 1. Д. 15.

9. Очерки истории Калмыцкой АССР. Дооктябрьский период. М., 1954.

10. Посольские книги по связям России с Калмыцким ханством 1672-1675 гг.: сборник документов. Элиста, 2003.

11. Российский государственный архив древних актов (РГАДА). Ф. 119 «Калмыцкие дела». Оп. 1. 1636. Д. 2.

12. РГАДА. Ф. 119. Оп. 1. 1645. Д. 2.

13. РГАДА. Ф. 119. Оп. 1. 1673. Д. 2.

14. Русско-китайские отношения в XVIII в.: материалы и документы. М., 1978.

15. Русско-монгольские отношения 1607-1636: сборник документов. М., 1959.

Е.В. Гусарова

Северо-западный НИИ культурного и природного наследия,

Санкт-Петербург

ЛЕТНИЙ ДВОРЕЦ ПЕТРА I В АСТРАХАНИ

Петр I, как известно, «вечно куда-нибудь ехал», «возмужал в дороге», «исколесил широкую Русь из конца в конец — от Архангельска и Невы до Прута, Азова, Астрахани…» (13. С. 176.) Следы этой кочевой жизни — множество «попутных домиков», «путевых дворцов», «увеселительных домов» — оставались по всей России: в Переяславле и Петрозаводске, в Воронеже и Липецке, в Нижнем Новгороде и Царицыне…. Они были самыми разными и по-разному назывались: «постоялый домик в слободке Борисовке Курской губернии», в котором Петр «отдыхал три дня после Полтавской победы» (10), «попутный дом в Сестрорецких Дубках», «дворец в Кабоне на дамбе», «Петров дом близ деревни Ольховой», «постоялый домик в Валуйках», «домик с ботиком в селе Дубне» (5). Порой царь занимал уже существовавшие «палаты»: в Вологде — вдовы голландского купца Гутмана, в Нарве — серебряных дел мастера Якова Луда, в Ревеле — вдовы бургомистра Дрентельна, в Нижнем Новгороде — купца гостиной сотни Чатыгина. Другие строились специально: «государевы светлицы» в устье Северной Двины близ Архангельска срубили русские и голландские плотники; «путевые дворцы» по дороге от Царицына на Москву через Павлово, Тавров, Воронеж — «на каждых 40 верстах через один стан по светлице белой да по черной избе и междо ими сени» — ставились силами местного населения и гарнизонов (28); «малые усадьбы» под Петербургом и в Прибалтике создавали профессиональные мастера: голландцы С.ван Звиттен, Г.ван Болес, фламандец Ф.де Вааль, француз Ж.-Б.А.Леблон, немец И.Ф.Браунштейн, итальянцы Н.Микетти, Д.Трезини, русские М.Земцов, И.Алмазов, Т.Усов, И.Угрюмов…

После смерти Петра эти домики и дворцы берегли: «поддерживали поправками», покрывали «для сбережения» навесами, «одевали» своего рода футлярами, реставрировали. Далеко не все они сохранились; многие известны лишь по описаниям, гравюрам, чертежам, фотографиям. Наиболее изучены «увеселительные дома» вокруг новой столицы: Петергоф, Стрельна, Ближние и Дальние Дубки, Екатерингоф. О них писали А.И.Успенский, А.Н.Бенуа, И.Э.Грабарь, Т.Б. Дубяго, М.В.Иогансон, Н.В.Калязина и многие другие.

О загородном дворце Петра I в Астрахани нет сведений ни в трудах по истории архитектуры, ни в петроведческих исследованиях. Между тем обнаруженный документ называет его Летним дворцом — ни одна из загородных петровских резиденций, кроме столичных дворцов у Невы и Фонтанки, не носила такого названия (напомним, что и петербургский Летний дворец в момент своего появления был именно загородной резиденцией: в 1710 г., когда его начали строить, а тем более в 1704-1705 гг., когда здесь разбивали «царский огород», центр Петербурга — с портом, Гостиным двором, «австерией», Троицкой церковью — располагался на правом берегу Невы; левобережье тогда было предместьем, оживление и застройка которого начались позже). При этом астраханский загородный дворец Петра упоминают аутентичные источники, опубликованные ещё в XIX и даже в XVIII веке. Походный журнал 1722 г. называет его «новым домом в виноградных садах», «домом загородным» (31. С. 45; 65), краткий дневник пребывания Петра I в Астрахани — «летним Императорского Величества новопостроенным Астраханским двором вниз по Кутумове реке» (9. С. 247-269), записки шотландского врача Джона Белля, сопровождавшего царя в походе, — «увеселительным домом в окрестностях…» (2. С. 161).

Петр провёл в астраханском Летнем дворце два напряжённейших месяца летом и осенью 1722 г.: с 19 июня по 18 июля готовил здесь Персидский поход, а с 4 октября по 5 ноября поправлял по возвращении из похода пошатнувшееся здоровье, «работал над ошибками» прерванной из-за непредвиденных трудностей военно-морской кампании, готовил её продолжение. Подчеркнём, что дворец создавался вовсе не на два месяца. Петр ведь не готовился к смерти в 53 года; документы, выявляемые сегодня в архивах, говорят о его обширных планах на будущее, например — о намерении прибыть в Астрахань весной 1725 года для продолжения «персидских дел». А значит, резиденция на Кутуме ещё не раз должна была послужить государю…

После Петра дворец использовали беспорядочно: селили то персидского посла Измаил-бека, то грузинского царя Вахтанга VI с семейством, то помощников губернатора, то местного аптекаря с учениками. В елизаветинское время «казённый дворец», как его стали называть, «пришел в конечную ветхость» и угрожал задавить стоявших здесь в карауле солдат. Задуманный было ремонт, прикинув стоимость, отложили, лишь укрепив углы подпорками. В 1770-е гг. дворец разобрали, сад перешел в частные руки, а потом и само место загородной петровской резиденции было забыто.

Однако местные знатоки о том, что такой дворец существовал, писали. В первой трети XIX в. составитель астраханской Ключаревской летописи, ссылаясь на «древния записи Соборного и Консисторского архивов», поведал о деревянном двухэтажном дворце, выстроенном для Петра «в саду ниже Ямгурчеева городка, по течению реки Кутумовой, на правой стороне» (12). В 1849 г. известный историограф русского флота А.П.Соколов, служивший несколько лет в Каспийской флотилии и живший в Астрахани, собрал сведения о петровском дворце у старожилов, попытался определить его местоположение на берегу Кутума и даже нанёс на план города 1809 г. (37). Однако, как теперь понятно, место указано им не совсем верно, с погрешностью около 800 м. В 1994 г. астраханский краевед А.С.Марков рассказал о загородном дворце Петра, используя материалы местного архива, отражающие некоторые подробности строительства дворца и истории его разрушения (19. С. 52-57). Все эти сведения, тем не менее, не дают представления об архитектуре дворца; не случайно Марков сетует: «Не удалось отыскать ни рисунка, ни чертежа, ни даже наброска…» (19. С. 56) Другое издание констатирует: «Описания царского дворца на Кутуме не сохранилось» (26).

Не так давно мне удалось обнаружить чертежи, показывающие не только точное местонахождение летнего дворца Петра I в Астрахани, конфигурацию участка царской резиденции, расположение её построек, но и пятно плана дворца, рисунок его фасада, что даёт возможность судить об архитектуре. Это карта «Слияние рек Волга и Кутумова близ Астрахани», датируемая началом 1720-х гг. (24. № 138), и планы Астраханской крепости середины XVIII в. (24. № 717, 718).

Карта «Слияние рек Волга и Кутумова» — документ хотя лаконичный, но весьма информативный.

«Слияние рек Волга и Кутуова». Чертеж начала 1720-х гг. ОР БАН

Здесь не нанесены ни город Астрахань, ни русло Волги полностью, ни дальнейшее течение протока Кутум; показана лишь гидрография — своего рода «маршрут» следования из Волги по верхней части Кутума. Зато даны промеры глубин, а главное — изображено несколько построек на берегах. Одно из таких изображений — пиктограмма с надписью «Летней дворец»; ею, собственно, и заканчивается вышеозначенный «маршрут».

Летний дворец Петра I в Астрахани. Окончание «маршрута» по Волге и Кутуму.

Фрагмент чертежа начала 1720-х гг. ОР БАН

Таким образом, хотя чертеж не имеет аутентичных названия, подписи и даты (надпись на обороте листа «Conflant des Rivieres de Volga et de Koutumova pres d`Astracan» поздняя, 1730-х годов, и принадлежит сотрудникам Географического департамента Академии наук, а не составителям чертежа), можно утверждать, что он сделан к прибытию в Астрахань Петра I и главное его назначение — показать водный путь к царской резиденции.

Самое же важное для нашей темы заключается в следующем. Убедившись, что пиктограммы других построек на чертеже («Ивановский монастырь», «Круглая башня») отражают реальные черты этих сооружений,

Пиктограмма «Монастырь Ивановской».Фрагмент чертежа

«Слияние рек Волга и Кутумова». Начало 1720-х гг. ОР БАН

а также вспомнив о давней практике, существовавшей и в России и в Европе, помещать на планах городов и местностей вполне реалистичные изображения отдельных построек (таковы «Годуновский план» Кремля, «Петров чертёж» Москвы, ремезовские планы Тобольска, махаевский план Петербурга, астраханский «план Тимофея Ржевского»), мы понимаем, что изображение астраханского Летнего дворца — не абстрактный топографический знак: оно дает реальное представление о здании. Хотя и схематичное, оно несёт вполне определённый и даже узнаваемый образ.

Мы видим «регулярный» симметричный фасад в три оси, увенчанный «гребешком» массивной балюстрады.

Пиктограмма «Летней дворец». Фрагмент чертежа

«Слияние рек Волга и Кутумова». Начало 1720-х гг. ОР БАН

Пропорции здания, скромность его композиции заставляют вспомнить о столь любимых Петром голландских домиках, об увлечении царя голландской архитектурой. Современники не раз отмечали сходство резиденций царя с домами голландских бюргеров: «небольшой домик в саду, голландского фасада» — о Летнем дворце на Фонтанке (22); «маленький домик на голландский манер» — о первом Зимнем дворце у Невы (8). «Подражанием голландским загородным виллам» назвал «летние палаты в царском огороде» один из историков (39). Сам Пётр наставлял русских архитекторов: «Надобно тебе в Голландии жить… и выучиться маниру голландской архитектуры…» — из письма Ивану Коробову от 7 ноября 1724 г. (6).

У меня пиктограмма «Летней дворец» на плане «Слияние рек Волга и Кутумова» вызывает в памяти вполне конкретный образец голландской архитектуры. Это один из любимых объектов Петра в таком роде — загородная усадьба купца Христофора Бранта. Будучи в Голландии, русский царь неоднократно её посещал. Именно в его честь владелец, живший и торговавший в Московии, познакомившийся с Петром, ставший по возвращении на родину его резидентом в Голландии и получивший от него дворянский титул, назвал своё имение на реке Фехт Петербургом. Автором усадьбы был модный в то время голландский архитектор Симон Схейнфут, чьи проекты так нравились Петру, что он держал их издание в своей библиотеке. Утверждают, что Петр лично познакомился со Схейнфутом, который славился не только как специалист по архитектуре загородных домов и садов, но как рисовальщик, гравёр и поэт, а также «великий коллекционер»: часть его собрания древних монет и «натуралий» была приобретена для петровской Кунсткамеры (16). Считается также, что Схейнфут помогал России готовить архитектурные кадры (27. С.10).

Для нас чрезвычайно важен тот факт, что Брант подарил Петру подробный чертёж своей загородной усадьбы, роскошно исполненный её создателем.

Об усадьбе Бранта на реке Фехт рассказывает статья А.Л.Реймана в журнале «Пинакотека» (32. С.59-65). «Чертеж Брантова огорода в Голандие» из петровского собрания — тот самый, что исполнен Схейнфутом и подарен Петру, — хранится в Петербурге (23), экспонировался в 1996 г. на выставке в Государственном Эрмитаже и был опубликован в её каталоге (29).

Симон Схейнфут.План загородной усадьбы Христофора Бранта «Петербург» на реке Фехт. Ок. 1717 г. ОР БАН. Правая часть

На этом чертеже можно уловить сходство «речного» фасада усадебного дома на Фехте с запечатленным пиктограммой фасадом дворца на Кутуме. Те же пропорции основного объема здания, те же три оси на главном фасаде, та же симметрия: по одному окну по сторонам от акцентированного входа.

Симон Схейнфут.«Речной» фасад загородного дома Христофора Бранта. Фрагмент плана усадьбы «Петербург» на реке Фехт.Ок. 1717 г. ОР БАН

Сопоставимы завершения зданий: в голландском варианте это высокая кровля с люкарной-фронтончиком по центру, увенчанная трубами-дымоходами, в астраханском — пластически активная сквозная балюстрада над венчающим карнизом. Такие надкарнизные парапеты, нередко дополненные вазами и статуями, характерны для петровского и, шире, русского барокко и встречаются в изображениях петровских резиденций, например, на гравюре «Екатерингоф». Специалисты связывают их как с «древнерусской традицией затейливых верхов» (3), обычаем «украшать верхний обрез кровель сквозными гребнями», так и с «освоением западных форм» (30). Сходство между усадьбой на Фехте и резиденцией на Кутуме можно увидеть и в асимметричной форме участков, и в неосевой постановке дворца (главного дома), и в расположении пристани — все эти особенности астраханской загородной царской усадьбы зафиксированы обнаруженными в Петербурге планами Астрахани середины XVIII в. (24. № 717, 718).

Бывший дворец Петра I с остатками царской усадьбы на берегу Кутума.

Фрагмент «Плана Астраханской крепости с облежащей дальной ситауцией».

1744 г. ОР БАН

Участок бывшей загородной резиденции Петра I с планами дворца,

пристани, лодочного сарая и других построек. Фрагмент «Плана Астраханской крепости с показанием обывательского и прочего строения». 1746 г. ОР БАН

Кардинальное различие заключалось в особенностях рельефа. Усадьба Бранта располагалась в низкой заболоченной местности, на польдере Кейер; её территория представляла плоскую поверхность, включавшую элементы мелиоративной системы (польдеры — осушенные и возделанные низменные участки побережья; распространены главным образом по берегам Северного моря, в Нидерландах, Дании, Германии). А резиденция Петра на Кутуме была устроена на узкой протяжённой возвышенности — Скакольном бугре, поднимавшемся между реками Кутум и Криуша, а также водами Белого ильменя (название бугра происходит от «скаколей» или «скакулей», как называли в XVII веке качели определённой конструкции; бугор был местом традиционных игр и развлечений во время праздников и гуляний на Троицу, в Семик, Петров день, Масленицу). Царский дворец стоял на верхней площадке этого бугра, уступами спускавшегося к Кутуму. Его рельеф зафиксирован натурным рисунком А.С.Маркова, показывающим место, где предположительно возвышался дворец Петра.

Северный склон Скакольного бугра, где предположительно стоял дворец Петра I.

Рисунок с натуры А.С.Маркова из книги «Петр Первый и Астрахань» 1994 г.

Как видим, по геопластике (ступенчатые спуски к воде) ситуация близка расположению петровского домика в Стрельне,

Террасы перед Домиком Петра I в Стрельне.Фотография 1990-х гг.

которое в свою очередь соотносится с чертежами из леблоновского руководства по устройству садов,на которыхпоказаны пространственная организация, вертикальная планировка участка с наклонным рельефом, устройство террас с подпорными стенками (41).

Жан-Батист Александр Леблон.

Устройство террас при разбивке сада на участке с наклонным рельефом.

Чертежизкниги: Alexander Blonds. Neuerofnete Gartner Akadeie. Augsburg. 1753

Характерно, что на этих рисунках виден и фрагмент здания (дом, дворец, павильон?) с ярко выраженным мотивом балюстрады, аналогичной той, что обозначена в пиктограмме Летнего дворца Петра в Астрахани.

_______________

Но как мог появиться на берегу Кутума двойник голландской усадьбы? Попробуем представить.

Астраханский губернатор А.П.Волынский был опытным царедворцем, умевшим угождать сильным мира сего, заводить могущественных покровителей, державших его в курсе столичных конъюнктур. «Продвинутый» модник, он внимательно следил не только за фасонами париков, кроем манжет — см. его письмо Вилиму Монсу «из Астарахани» от 23 июня 1721 г. (35. С. 296), — но и за поворотами архитектурной моды при дворе. В этой связи любопытно замечание В.В.Знаменова, который, рассказывая об интерьерах петергофского Марли, упомянул, ссылаясь на сведения французского посланника при дворе Петра I Жака Кампредона, что ценная древесина для отделки Чинарового кабинета была прислана царю астраханским губернатором (11). Кампредон, правда, говорит о происхождении панелей из персидской чинары (платана) несколько иначе (34. С.372), но и замечание Знаменова несомненно заслуживает внимания, особенно если учесть, что не все донесения Кампредона пока опубликованы.

Волынский несомненно знал о голландских архитектурных пристрастиях царя. Он и сам разбирался в архитектуре — в его библиотеке были специальные книги: Кегорн и Вобан, Блондель и Виньола, сочинения «о фортециях», о «строении городов», «куперштыки архитектурные», «прешпекты садов, аллеев и фантанов» (17). Быть может, в числе последних были и проекты Схейнфута?

Вернувшись из посольства в Персию в конце 1718 г., до лета 1719 г., когда мы застаем его губернатором в Астрахани, Волынский состоял при государе в чине генерал-адъютанта, в чьи обязанности входила работа с бумагами Кабинета, то есть личной канцелярии Петра, где хранились, в том числе, карты, планы, архитектурные чертежи. Волынский вполне мог видеть чертеж Схейнфута с изображением голландской усадьбы, мог знать об отношении к ней царя. А в 1722 г., получив распоряжение готовить Астрахань к его приезду, он мог вспомнить об этой усадьбе. Угодить государю, устроив в окрестностях города подобие полюбившегося Петру голландского домика с садом, — разве это не удачный ход для ловкого царедворца, сумевшего только что с помощью женитьбы стать родственником царя? «Честолюбие было главной пружиной всех его действий, — рассказывает о Волынском историк, — желание выдвинуться, сделать во что бы то ни стало блестящую карьеру руководило всеми его поступками» (40). Возможность направить специалиста, чтобы скопировать хранившийся с собрании Петра чертёж и построить по этому «абрису» уютную резиденцию на Кутуме, у Волынского несомненно была.

Вот малозаметный, но важный для нас факт из периода подготовки Персидского похода. В мае 1722 г. царицу Екатерину, отправившуюся в поход вместе с венценосным супругом, «у Коломны» догоняет архитектор Фёдор Васильев и «подносит» ей некие «чертежные книги» и «листы», в том числе «чертёж полатной», то есть архитектурный проект (33. С. 105).

Отметим, что именно Екатерина занималась царским «домашним хозяйством». Её «”кабинетная работа”, её “именные указы” относились к соблюдению надлежащего порядка на “обоих дворах”», — отмечает исследователь, имея в виду столичные пригородные усадьбы на Фонтанке (21), а мы добавим, что хозяйственные заботы Екатерины распространялись и на другие государевы «дворы». Она была рачительной хозяйкой, и Петр ценил это. Не случайно он подарил ей столько имений: Сарскую мызу, Екатерингоф, Екатериненталь и другие, где он вместе с «Катеринушкой» увлеченно занимался разведением садов, устройством огородов, возведением «светлиц» и «палат». Не случайно на портрете Г.С.Мусикийского мы видим государыню на фоне Екатерингофской усадьбы — и это не просто фон, а скорее атрибут, как и на парном портрете Петра того же автора, где царь показан на фоне основанного им города и кораблей, укреплений и артиллерийских орудий. Эти атрибуты на двух портретах ясно говорят о роде занятий каждого, о разделении сфер ответственности царственных супругов. Очевидно, и в Персидском походе Екатерина взяла на себя те же обязанности. Не случайно французский посланник Кампредон, наблюдавший ситуацию непосредственно вблизи, отмечал: «Государыня очень умна, проницательна и дипломатична… Её решимость никогда не покидать царя в его походах очень усилила её влияние» (34. С. 287). Судя по сохранившимся сведениям, Екатерина занималась государевым хозяйством и в Астрахани: платила садовнику, «смотревшему» за работами «в саду на реке Кутумове», принимала от «птишников» астраханского Птичьего двора лебяжий пух «про государев обиход» (33. С. 141). Свою роль играл и тот факт, что Петр, «тяготившийся сам царским блеском», cтремился «окружить им свою вторую жену, может быть для того, — писал Ключевский, — чтобы заставить окружавших забыть её слишком простенькое происхождение» (13. С. 179). «Многочисленный и блестящий двор» любимой Петром царицы, «устроенный на немецкий лад и не уступавший в пышности любому двору тогдашней Германии», в значительной своей части последовал за государыней в Астрахань: придворные дамы и камергеры, шуты, музыканты и «карлы», а также прислуга и даже любимые животные (документы астраханского архива сохранили сведения «о доставке молока и корма для императорских сук, сокола и лошадей»). В то время как «при Петре не видно было во дворце ни камергеров, ни камер-юнкеров, ни дорогой посуды… обычная прислуга царя состояла из 10-12 молодых дворян, большей частью незнатного происхождения, называвшихся денщиками» (13. С. 179). Вполне естественно в такой ситуации, что именно Екатерина решала вопросы размещения придворных, прислуги и хозяйства, именно с ней следовало согласовывать проект устройства астраханской резиденции.

Тому факту, что архитектор отправился с проектом вдогонку за уже отъехавшей в поход государыней, отзывается примечательная астраханская подробность из Походного журнала 1722 г.: прибывшие в Астрахань 19 июня, «Их Величества» 21 числа, то есть на третий день по прибытии, «после обеда изволили ездить в виноградные сады, где строится новой дом» (31. С. 46). Значит, к моменту их приезда резиденция на Кутуме ещё не была достроена. Это подтверждается другими штрихами из того же Журнала, а также из «Дневника пребывания Петра I в Астрахани»: несмотря на жару, которую отмечает в своих записках доктор Белль — не случайно Екатерина по прибытии осталась «на галере» (9. С. 248), — первые дни в раскаленном городе «Их Величества» были вынуждены провести в городской резиденции, «кушали в доме губернаторском» или «на судне» (31. С. 45-48), не имея возможности укрыться в прохладе садового предместья.

Это соотносится с описанной ситуацией мая 1722 г., когда архитектор Васильев догнал Екатерину «у Коломны», и позволяет домыслить, что, согласовав проект с государыней, он курьерским галопом примчался в Астрахань и, пока царский «караван» следовал водным путем с остановками в Нижнем, Казани, Саратове и других местах, занялся строительством загородного дворца, не успев закончить к приезду высочайших хозяев.

Такой авральный порядок действий, вполне соответствует известному историкам образу Волынского. Этот «лучший тип всех “сподвижников” Петра, подвизавшихся в происках и заискиваниях», был человеком не только смышленым и расторопным, «способным и энергическим» (35. С. 188). Он относился к тому «большинству русских сотрудников Петра», которое «вышло из старого русского быта» и «не вполне ясно» видело «во имя чего он требует от них таких усилий», не вполне понимало «как его самого, так и дело, которое вели по его указаниям» (14. С. 197; 210). Волынский нередко лишь имитировал понимание и деловитость. Это самым драматическим образом сказалось, например, на судьбе Персидского похода; не случайно Кампредон, донося кардиналу Дюбуа о результатах петровской кампании на Каспии, писал: «Я знаю, что она далеко не имела того успеха, на который надеялся Царь, основываясь на уверении астраханского губернатора, утверждавшего, что благодаря возстанию персов предприятие это будет легко и безопасно» (34. С. 280); показательно, что во время похода Петр «прибил» Волынского «тростью» и «только императрица до больших побой милостиво довести не изволила» (14. С. 204), что «очень недовольный астраханским губернатором», царь отстранил Волынского от управления губернией, поручив его «вице-губернатору Кикину…» (34. С. 282). То же могло сказаться и на ходе создания царского Летнего дворца в Астрахани. Отсылая Петру донесение об обстановке в Персии, призывая государя начать военные действия, Волынский на деле не ожидал, что царь отреагирует столь оперативно, что не оставит времени «на раскачку», а ринется в поход на Каспий сразу по окончании Северной войны. Уже в начале 1722 г. недостроенные на Верхней Волге суда стали спешно перегонять в Астрахань на достройку. Волынский же тем временем просился из удручавшей его глубинки в столицу, где искусно продвигал дело своей блестящей женитьбы, — вымаливал у «любезного друга и брата» Вилима Монса, злополучного камергера императрицы, «чтоб милостиво предстательствовал» за него перед «премилостивой матерью, всемилостивейшей государыней, чтоб сотворила с рабом своим милость» (35. С. 166-167). И вымолил-таки себе тогда же, в январе 1722 г., указ ехать в Москву. Как видим, совсем другим был занят в то время Артемий Петрович — он «смотрел на служение государству и обществу», которого требовал Петр, «как на повинность или как на средство для устройства личного и семейного благополучия» (14. С. 179). Но вот в мае Волынский «получил депешу, что государь уже в Москве и собирается быть в Астрахани в середине июля», — тогда пришлось «спешно очищать астраханский кремль от ветхих строений» (20. С. 21), обновлять стоявший там «государев дворец», бывший резиденцией воевод и губернаторов на время их службы в Астрахани. Тогда же, по-видимому, затеяли строить «летний Императорский двор» на Кутуме.

В таком цейтноте требовался человек, способный оперативно скопировать, если наша версия верна, голландский чертёж, хранившийся в бумагах Петра, и реализовать его в Астрахани. Проанализировав дошедшие до нас исторические факты, убеждаемся, что архитектор, догнавший императрицу «у Коломны», отвечал этим условиям как мало кто другой.

В качестве самой общей характеристики отметим, что Фёдор Васильев происходил из среды мастеров Оружейной палаты. Его предполагаемый отец, «станочный мастер Андрюшка Васильев», делал для царевичей Иоанна и Петра «потешные пистоли, карабины, пищали деревянные»; сам Федор в 1680-х гг. участвовал в росписи царских хором в Измайлове, Преображенском, Воробьеве, новых палат царицы Натальи Кирилловны и царевен в Кремле, а для юного царя Петра Алексеевича расписывал «плащаницу и пушкарское знамя», «украшал и золотил киоты, кресла и поставец» (4. С. 129). Васильев учился у «царского живописца» Ивана Безмина вместе с Михаилом Чоглоковым, ставшим впоследствии выдающимся зодчим, автором знаменитой Сухаревой башни. Другой его учитель — живописец Петр Афанасьев, расписывавший для царевича Федора Алексеевича потешные книги и шахматные доски, — был в свою очередь учеником Симона Ушакова. Таким образом, если учесть, что сын и ученик Ф.Васильева, «одаренный архитектор» Николай Васильев, стал в своё время помощником Ф.Б.Растрелли, то можно увидеть, как через нашего архитектора протягивается единая линия от старомосковской традиции к новой, петровской, европеизированной школе — от ушаковской ветхозаветной Троицы, от живописи «по тафтам», от безминских парсунных портретов патриарха Никона, царя Фёдора Алексеевича, царицы Натальи Кирилловны к дворцам, павильонам и парковым ансамблям елизаветинского барокко.

Для нашей темы об архитекторе Фёдоре Васильеве важно выделить следующее.

Во-первых, «не потерявший своих связей с двором» на протяжении всей жизни, Васильев не раз занимался изготовлением чертежей для Петра. В 1702 г. он иллюстрировал по заказу царя переведенные с английского книги о корабельном строении: «Будучи в Преображенску на капитанском дворе мастерства своего х карабельному рисованию делал книги против немецкого обрасца» (4. С. 130). В 1719 г. сделал «про Его Величество» две большие и три малые «пергаминные чертёжные книги». Всего по сохранившимся источникам насчитывают семь альбомов чертежей, выполненных им для царя (4. С. 132). Значит, копирование чертежей было для Васильева делом обычным.

Во-вторых, он неоднократно участвовал в строительстве царских резиденций. Предполагают, что ученик живописца, Васильев, «подобно Чоглокову», мог освоить архитектуру в конце 1690-х гг. — во «время подъема строительной деятельности в Москве». По его собственному утверждению, Васильев «был в архитекторы удостоен от его императорского величества», то есть самим Петром (4. С. 130). Возможно имеется в виду распоряжение царя петербургскому обер-коменданту Р.В.Брюсу «употребить» Васильева «к делу… того ж художества, что Иван Матвеев» (4. С.129). Напомним, Иван Матвеевич Угрюмов, некогда чертежник и рисовальщик Пушкарского приказа, проектировал первый Зимний дворец, работал в Летнем саду, разбивая план «царского огорода», сооружая фонтаны и гавань, — и Васильева привлекли к строительству в Летнем саду трех деревянных галерей коринфского ордера, в одной из которых была поставлена знаменитая статуя Венеры Таврической. Другой случай участия Васильева в создании петровской резиденции — работа в 1712 г. в Нарве, где строился царский дворец (36). Следовательно, задача строительства загородного дома Петра не была для него новой.

В-третьих, Васильев по преимуществу был исполнителем чужих замыслов — например, подрядился на строительство дома П.И.Ягужинского по чертежам Г.И.Маттарнови, достраивал винные магазины на Каменномостском дворе в Москве по чертежам И.А.Мордвинова, «надзирал» за строительством в Петергофе. По-видимому, ни образование, ни опыт, ни дарование не позволяли ему генерировать самостоятельные архитектурные решения. И этим он также подходил для создания астраханского летнего дворца по голландскому чертежу.

Немаловажен и тот факт, что наш герой мог иметь доступ к петровским бумагам: он делал чертежи для Петра, был знаком с кабинет-секретарем А.В.Макаровым и даже состоял одно время в штате сотрудников Кабинета (18. С. 33).

Волынскому в архитекторе Васильеве не могли не импонировать, помимо прочего, усвоенные тем европейские новшества, вводившиеся государем в отечественный быт. Сохранившаяся опись имущества позволяет одному из исследователей не слишком обоснованно заключить, что этот архитектор «имел склонность к комфорту и даже роскоши», а мы назовем это показателем уровня образованности и культуры. Васильев был обладателем не только разноцветных кафтанов, шелковых чулок, штанов «с позументом», драгоценного «штофового» камзола с «золотными и белыми травами по шёлковой земле» и «обшивными пуговицами», «шлафора стамедного травчатого», шапок бобровых и «бархотных лазоревых» и тому подобного, но также — собрания книг, гравюр, чертежей; в его доме, судя по описи, хранился профессиональный архив, находились скульптура и живопись, а также — шахматная доска и даже клавикорды (18. С. 32). Ещё более важным доводом для Артемия Петровича несомненно могла быть та «царская милость», то «всякое милостивое охранение», в каких «долгие годы содержал» Васильева государь, как писал архитектор в своей челобитной (4. С. 131), та многолетняя близость к царскому двору, о которой свидетельствуют работы в царских резиденциях, направление его самим Петром в Киево-Печерскую лавру для возобновления сгоревшего собора и строительства новой колокольни, а позже постройки в Москве для Петра II и для цесаревны Елизаветы (4. С. 132-133).

Ещё одним доводом является лакуна в биографии Васильева с момента «поднесения» чертежей «у Коломны» в мае 1722 г. до осени 1723 г., когда он, как пишет исследователь, «вернулся в Петербург» (4. С. 134). Откуда вернулся — неизвестно. Значит, возможно, что из Астрахани.

Наконец, скандальная история с преследованиями, которым подвергался Васильев с 1717 г. со стороны обер-комиссара Канцелярии городовых дел князя А.М.Черкасского в Петербурге (4. С. 131), отъезд архитектора в связи с этим в 1720–1721 гг. на Украину, а позже в Москву, также могут быть аргументом. Поездка в 1722 г. в Астрахань была для него ещё одной возможностью покинуть новую столицу «пока не утихнет скандал».

В Астрахани на берегу Кутума развернулось в это время широкое строительство. Отрывочные сведения из архивных документов, приведенные А.С.Марковым, говорят о больших земляных работах, об устройстве водоема, разбивке цветников (19. С. 52; 20. С. 22). Помимо возведения царского «Летнего дворца» был несомненно преобразован и сад вокруг него, который, исходя из названия дворца, можно считать астраханским Летним садом.

Отведенная под загородную резиденцию Петра усадьба была лучшей не только среди садов Скакольного бугра, который «был весь покрыт садами астраханского купечества», перебиравшегося на лето из «тесноты» города на простор и прохладу предместья, но славилась среди всех астраханских садов — государевых, митрополичьих, частновладельческих. Это была загородная усадьба «государева шелкового мастера» Маматагея Заманова, приглашённого на службу в Московию в последней четверти XVII в. и занимавшегося по указу царя Алексея Михайловича разведением в Астрахани тутовых садов (7). Крестившись в Москве и став Максимом Андреевичем Замановым, получив титул князя и придворный чин стольника, этот именитый иноземец зажил в Астрахани на широкую ногу: завёл богатый дом в Белом городе «близ Косых ворот», насадил собственный сад на Скакольном бугре. Есть все основания полагать, что знатный выходец из Персии устроил этот сад по канонам персидского садового искусства. Каноны эти очень устойчивы, уходят корнями в глубокую древность и оказали влияние на развитие садов античности, византийского, европейского и русского средневековья, исламской цивилизации, эпохи Возрождения. Сады Альгамбры и Тадж-Махала, Медичи и Ватикана, партеры Версаля и разбитые Леблоном петровские парки имеют в своей глубинной основе принцип устройства садов древней Персии: разбивка на квадраты, разделённые дорожками или ложами каналов, цветники, бассейны, фонтаны…

Преобразуя к приезду Петра опустевшую замановскую усадьбу, хозяин которой погиб незадолго до этого вместе с А.Бековичем-Черкасским в Хиве, строители наверняка переделывали сад с персидского на голландский манер. Известно, что Пётр питал слабость не только к архитектуре голландских домов, но и к голландским садам. «Их разводят и украшают, — писал он, — как лесом, так и всякими фигурами, чего нигде на свете столько хорошо делать не умеют, как в Голландии, и я ничего не требую, как сего» (6). Царь изучал сады, бывая в Голландии, заводил такие же «на Москве» и в Петербурге. И в Астрахани по царскому указу 1718 г. был устроен «аптекарский сад», подобный амстердамскому, мастером «Яганом Питербоком». Причем садовник из этого «аптекарского сада» руководил переустройством к приезду царя и Замановской усадьбы. Сохранились имена работавших здесь в то время садовников, среди которых были и местный, и «иноземец», возможно голландец: его имя в документе русифицировано (33. С. 141). Совсем не случайно пиктограмма «Летней дворец» на рассмотренном плане «Слияние рек Волга и Кутумова» содержит изображения деревьев — они обозначают тот самый «астраханский Летний сад». Причем и расположение деревьев вокруг дворца, и форма их крон похожи на то, как это было в саду упомянутой голландской усадьбы.

Даниель Стопфендаль.

Усадьба Христофора Бранта «Петербург» в Голландии. ВидсрекиФехт.

Гравюраизкниги: Andries de Leth en D. Stopendaal. Zegepralende Veht.

Amsterdam. 1719

Каким был сад Христофора Бранта на реке Фехт хорошо известно благодаря серии из 12 гравюр, помещенных в книге «Торжествующий Фехт» изапечатлевших славившуюся в своё время усадьбу (42). Какой была атмосфера того далёкого места можно судить по отрывку из сочинения голландского автора: «…На Фехте живут беззаботно и идиллически. Купцы вовсю пользуются своим богатством, несмотря на плохие времена. От прославленной бережливости их предков и следа не осталось: они живут в роскошных особняках, носят модные и дорогие одежды и вообще всячески стараются растратить свои состояния. Розовые и белые чашелистники отражаются в широком спокойном водном зеркале. Из павильонов и беседок доносится смех и звуки лютни. По вечерам шепчущиеся пары бродят вдоль высоких шпалер декоративных растений. В мраморных залах не прекращаются балы. Из Амстердама и Утрехта сюда привозят музыкантов. Здесь писатели и поэты читают свои произведения, пользуясь гостеприимством помещиков, разыгрывающих из себя меценатов. Деньги текут широким потоком. Здесь царит дух легкомыслия и азарта...» (38)

Совсем иной дух царил в России в год Персидского похода, другая музыка звучала в саду при дворце на Кутуме, другие звуки сопровождали Петра I в Астрахани. Источники сообщают о громе пушек, встречавших и провожавших царя и его сподвижников. Согласно правилам военного устава, пушки многократно салютовали со стен крепости, отвечали с кораблей, а в дни «торжествований» (Пётр отметил в Астрахани годовщины Полтавской «виктории» и Шлиссельбургского «взятья», юбилей своего коронования и тезоименитство) орудия палили с главной площади здешнего кремля, причем артиллерии всякий раз вторили «беглым огнём» фузеи солдатских и драгунских полков. И конечно царя встречали колокольным звоном, в «соборной церкви» служили праздничную литургию, а все торжества сопровождались молебнами, в которых принимал участие государь — он, как известно, «чтил и знал церковный обряд, любил в праздники становиться в ряды своих певчих и пел своим сильным голосом» (13. С. 186). А ещё были праздничные царские обеды «на судне» с «трактованием» (поздравлением) всех офицеров, ассамблеи у губернатора Волынского, вечеринки до полуночи в «загородном доме» Их Величеств, где несомненно провозглашались здравицы, звучало многоголосие «виватных» кантов. Музыка сопровождала «Их Величества» и в «катаниях по воде» — Джон Белль отметил в своих записках из Астрахани: «Император и Императрица… плыли по реке при звуке музыки и барабана». И смотр ластовых судов, устроенный на Кутуме, и «генеральный сбор морских служителей на свободном месте близ дворца» наверняка проходили под бой барабанов и звуки гобоев. Без музыки не обходилась и «домашняя» жизнь астраханской загородной резиденции царя. Судя по документам, в царском саду на Скакольном бугре «частенько устраивались развлечения… специально отобранные певцы пели песни, танцоры выделывали разные коленца»; упоминаются «астраханская гудошница Настасья» и «бандурист Семён Яковлев» (19. С. 78). Не зря, рассуждая о том главном, что привнесла в семейный быт царя Екатерина, М.И. Семевский писал, что это было именно веселье: «Она кстати и ловко умела распотешить своего супруга» (35. С. 144).

Тогда же на берегах Кутума находилось время и чтению, и переводам, и «живописному художеству». Так, секретарь сопровождавшего Петра в Персидском походе князя Д.К.Кантемира «писатель и переводчик» Иван Ильинский в своём дневнике 24 октября 1722 г. записал: «Императорское Величество изволил быть у нас (Кантермир и его подопечные вместе с типографией, печатавшей арабским шрифтом манифесты к народам Кавказа и Персии, занимали «Государев рыбный двор» на противоположном берегу Кутума — Е.Г.) и сидел часа с три; изволил взять к переводу Полидора и моего перевода Агапита…» (27. С. 237). Известно также, что сопровождавший царя живописец Луи Каравакк написал в Астрахани портреты Петра и Екатерины (19. С. 109-115). Нет сомнений, что происходило это в загородном дворце на Кутуме.

Но главными, конечно, были труды по подготовке похода и его продолжения. На берегах «малой реки Кутумовой», «изготовлялись», смолились и доделывались «имевшиеся все суды и лотки». В астраханском Летнем дворце Петр совещался с корабельными мастерами, флотоводцами, офицерами, расспрашивал купцов о торговых путях в Персию и Индию. Сюда, «во дворец», вызвали «капитан-лейтенанта» Ф.И.Соймонова и, как он записал в воспоминаниях, усадили в «кабинете», где со слов «купца Семенова», которого здесь же расспрашивал сам государь, Соймонов «сочинял» план «о положении местечка Ряща» — «с прописанием с которых сторон какие дороги и какие места» — то есть составлял под руководством Петра карту местности, приложенную затем «ко инструкции полковника Шипова», отправлявшегося с войском в Гилян (25).

Когда отгремели пушки и барабаны, и Их Величества покинули Астрахань, жизнь Летнего дворца на Кутуме замерла. Таких важных обитателей здесь больше не бывало. Однако, хотя дворец был позже разобран, а сад перешел в частные руки, он не исчез совсем. В середине XIX в. бывший петровский сад при «Летнем дворце» фигурирует в источниках под именем Казённого сада. Несмотря на такое скучное название (оно означало «государственный», «царский»), жизнь сада скучной, судя по всему, не была. Здесь проходили традиционные городские праздники: играли оркестры, звучали хоры, в специально построенном «павильоне» для публики из «общества» устраивались балы, а «толпы народа» с противоположного берега Кутума восторженно приветствовали ночные фейерверки (1). «В Казённом нашем саду сделано всё, что может сделать искусство, часто побеждающее трудныя преграды, противопоставляемые природой», — писала местная газета, и это относилось, несомненно, к архитектурно-ландшафтным достоинствам сада, культивировавшимся, несмотря на жаркий климат. Сад существовал и на рубеже XIX–XX вв. — современник упоминал гулянья «в роще под Казённым садом». И на протяжении всего XX в. планы Астрахани фиксируют на его месте незастроенную зеленую зону — её не загубили ни «рисоочистительный завод», ни «ваточная фабрика», упоминаемые источниками. Остатки этого сада дошли до нашего времени. «Между прочим, я живу совсем рядом, — писала моя астраханская коллега в апреле 2003 г., — там лет пятнадцать назад были красные руины, и мы с детьми воображали, что это некий старинный замок. А рядом доживал чудесный сад, его уже почти извели. Прежде сад был настоящим украшением здешнего пейзажа и из последних сил оправдывал своё местонахождение на горизонте клонированного микрорайона “Юго-Восток” — и отчаянным плодоношением, и полной открытостью своих пределов. Какая с ним была весна, и как он наряжался к осени! Совсем скоро место окончательно закатают в асфальт…» Сегодня остатки сада исчезли под полотном новой автомагистрали, под зданием спорткомплекса «Звездный». Однако место петровского дворца осталось незастроенным.

Остатки Скакольного бугра на берегу Кутума со следами сада.

Аэрофотосъемка середины 2000-х гг.

Излучина Кутума и остатки Скакольного бугра с незастроенным местом петровского дворца между зданием спорткомплекса «Звёздный» и полотном автомагистрали. Съёмка со спутника

Учитывая намерение города организовать здесь мемориальную зону, стоит обратить внимание на то, как решался подобный вопрос нашими предшественниками, например, — во времена Екатерины II, когда на Петровском острове под Петербургом был построен памятный Петровский дворец-павильон.

Антонио Ринальди (?)

Мемориальный Петровский дворец на Петровском острове под Петербургом.

1780-е гг.(?)

Фасад по обмерам с натуры выполнен архитектором А.Е.Белогрудом.

«Ежегодник Общества архитекторов-художников». 1912.

Антонио Ринальди (?)

Мемориальный Петровский дворец на Петровском острове под Петербургом.

1780-е гг.(?)

Рисунки фасада и интерьера, план и разрез по обмерам с натуры

выполнены архитектором А.Е.Белогрудом.

«Ежегодник Общества архитекторов-художников». 1912.

С находкой представленных здесь чертежей астраханский летний дворец Петра I словно «проглянул» из небытия. Возможно, со временем найдутся более подробные его изображения. А пока приведённые исторические факты позволяют интерпретировать обнаруженные материалы вышеизложенные образом.

Для подкрепления этой интерпретации приведу последнее соображение. П.П.Пекарский в 1860-е гг., рассуждая о С.Схейнфуте, отметил: «Полагают, что у этого архитектора или учились русские, или же он посылал в Россию своих учеников: по крайней мере, во дворцах и загородных домах, строенных в Петербурге в начале XVIII в., проглядывает его тяжелый и обременённый украшениями стиль (курсив мой — Е.Г.)» (27. С. 10) В ответ на это А.Л.Рейман в упомянутой статье о голландской усадьбе размышляет: «На основании чего Пекарский приводит такую характеристику, сказать трудно, так как в немногочисленных работах на русском языке по садовому искусству имя Схейнфута упоминается только в книге В.Я.Курбатова, вышедшей почти на семьдесят лет позже» (32. С. 65). Попробую предположить, что Пекарский, живший несколько раньше В.Я.Курбатова, А.Н.Бенуа, Т.Б.Дубяго, мог сделать это заключение, исходя не из трудов предшественников, коих у него, кстати сказать, просто не было (интерес к архитектурному наследию Петровской эпохи возник, как известно, лишь на рубеже XIX–XX вв. в среде теоретиков и художников объединения «Мир искусства», т.е. много позже Пекарского), а из знания им документальных материалов, которые до его последующих коллег не дошли. Известно, что за «годы странствий» бумаг петровского собрания из разных дворцов в Академию наук, а затем в Эрмитаж и обратно, немало «листов архитектурной графики» было утрачено (15). Среди них могли быть и чертежи «загородных домов» со следами «схейнфутова стиля», в том числе — поднесенные архитектором Васильевым императрице в мае 1722 г. Пекарский в свое время мог видеть эти листы и на их основании вывести «такую характеристику». Быть может, она послужит подкреплением предположения о том, что Летний дворец Петра I в Астрахани был построен по образцу усадьбы голландского купца Бранта на реке Фехт.

Библиографический список

1. Астраханские губернские ведомости. 1847. № 18. С.93–94.

2. Белевы путешествия чрез Россию в разные асиятские земли; а именно: в Испаган, в Пекин, в Дербент и Константинополь. Перевел с французского Михайло Попов. СПб. 1776.

3. Виппер Б.Р. Архитектура русского барокко. М. 2008. С. 113.

4.Гаврилова Е.И. «Санкт Питербурх» 1718–1722 года в натурных рисунках Федора Васильева // Русское искусство первой четверти XVIII в. Материалы и исследования. М. 1974.

5. Глаголев А. О дворцах, современных Петру Великому // Журнал Министерства внутренних дел. 1841. № 10. С. 43–77.

6. Голиков И.И. Дополнение к Деяниям Петра Великого... М. 1794. Т. 14. С. 381.

7.Гусарова Е.В. «Шелковый мастер» Маматагей Заманов и Замановский сад в Астрахани // Она же. Астраханские находки. История, архитектура, градостроительство Астрахани XVI–XVIII вв. по документам из собраний Петербурга. СПб. 2009. С. 186–199.

8.Денисов Ю.М. Исчезнувшие дворцы // Эрмитаж. История и архитектура зданий. Л. 1973. С.23.

9. Дневник пребывания Его Императорского Величества Государя Петра I в Астрахани //Астраханский сборник, издаваемый Петровским обществом исследователей Астраханского края. Вып. I. Астрахань 1896.

10. Домик Петра I в Борисовке // Чтения ОИДР. 1872. Кн. 2. С.231-232.

11. Знаменов В.В. Неизвестный Петергоф. Tелеканал «Культура». 2 июля 2002 г.

12. Ключаревская летопись. История о начале и возобновлении Астрахани, случившихся в ней происшествиях, а также о воеводах, градоначальниках и губернаторах. Астрахань 1887. С.45.

13.Ключевский В.О. Петр Великий, его наружность, привычки, образ жизни и мыслей, характер // Он же. Исторические портреты. Деятели исторической мысли. М. 1990.

14.Ключевский В.О.Петр Великий среди своих сотрудников//Он же. Исторические портреты. Деятели исторической мысли. М. 1990.

15.Красникова О.А. К вопросу о картографическом собрании Петра I и о Кабинете Петра Великого // Россия–Голландия. Сообщения Российско-Нидерландского научного общества. Вып. I. СПб. 2003. С. 193-216.

16.Левинсон-ЛессингВ.Ф. Первое путешествие Петра I за границу // Культура и искусство Петровского времени. Публикации и исследования. Л. 1977. С. 19.

17.Луппов С.П. Библиотека Артемия Волынского // Памятники культуры. Новые открытия. Л. 1979. С. 122-128.

18.Малиновский К.В. Архитектор Фёдор Васильев // Петровское время в лицах. СПб. 2000.

19.Марков А.С. Петр Первый и Астрахань. Астрахань. 1994. С. 52-57.

20.Марков А.С. Тайный советник. Исторические повести. Волгоград. 1986.

21.Михайлов Г.В. Зимние дворцы Петра I. История строительства. Архитектура и художественное убранство. События и люди. СПб. 2002. С. 67.

22. Описание Санктпетербурга и Кроншлота в 1710-м и 1711-м гг.// Русская старина. 1882. Т.36.

23. ОР БАН. Собрание иностранных рукописей. F. 266. Т.5. Л. 4.

24. ОР БАН. Собрание рукописных карт. Оп. Основная.

25. ОР РНБ. Q. IV. 63. Л. 67 об.– 68 об.

26. От Кутума до Кизани. К 25-летию Советского района г. Астрахани. М.–Астрахань. 2000. С.7.

27.Пекарский П.П. Наука и литература в России при Петре Великом. Т. 1. СПб. 1862.

28. Петрухинцев Н.Н. Петр Великий в Липецке // Родина. 2004. № 1. С. 116.

29. Петр I и Голландия. Русско-голландские художественные и научные связи: к 300-летию Великого посольства. Каталог выставки ГЭ. СПб. 1996. С. 66-67.

30. Плужников В.И. Организация фасада в архитектуре русского барокко // Русское искусство барокко. Материалы и исследования. М. 1977. С.113.

31. Походный журнал 1722 г. СПб. 1855.

32. Рейман А.Л. Усадьба «Петербург» на реке Фехт // Пинакотека. 2007. №24-25.

33. Сборник выписок из архивных бумаг о Петре Великом. Т.2. М. 1872.

34. Сборник РИО. Т.49. 1885.

35. Семевский М.А. Царица Екатерина Алексеевна, Анна и Вилим Монс. Очерки и рассказы из русской истории. СПб. 1884. С.296

36. Словарь архитекторов и мастеров строительного дела Москвы XV– середины XVIII вв. М. 2008. С. 171.

37. Соколов А.П. Дворец Петра Великого в Астрахани // Морской сборник. 1849. №1. С.42-44.

38.Фpиc Тейн де. Рембрандт. Перевод с голландского. М. 1956. /rembr_tein75.php

39.Успенский А.И. «Новыя Летния палаты» // Художественные сокровища России. 1903. №2/3. С.99.

40. Шишкин Иакинф. Артемий Петрович Волынский // Отечественные записки. Т. 128. 1860. С. 468.

41. Blonds Alexander. Neuerofnete Gartner Akademie. Augsburg. 1753. P.174. Tab. G.

42. Leth A., Stopendaal D. Zegepralende Vecht. Amsterdam. 1719.

О.Н. Сумина

ОГУК «Астраханский государственный объединенный

историко-архитектурный музей-заповедник»

КАСПИЙСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ НАЧАЛА XVIII В.

Целью восточной политики Русского государства в XVIII в. было обеспечение безопасности южных границ и выход к южным морям (15. С 55). Но более всего правительство тревожила перспектива утверждения в кавказских и прикаспийских землях Османской империи. Вместе с тем, присутствуя на Северном Кавказе, можно было развивать торговлю столь необходимую для растущего Русского государства16.

В начале XVIII в. Персидское государство управляемое династией Сефевидов, находилось в состоянии глубокого внутреннего кризиса (12. С 35). Непопулярные реформы17 шаха Гуссейна18, в