textarchive.ru

Главная > Книга


Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации

Государственный архив Российской Федерации

Фонд Первого Президента России Б.H. Ельцина

Издательство

«Российская политическая энциклопедия»

Международное историко-просветительское, благотворительное и правозащитное общество «Мемориал»

Институт научной информации по общественным наукам РАН

Редакционный совет серии:

Й. Баберовски (Jörg Baberowski),

Л. Виола (Lynn Viola),

А. Грациози (Andrea Graziosi),

A. А. Дроздов,

Э. Каррер Д'Анкосс (Helene Carrere D'Encausse),

B. П.Лукин,

C. В. Мироненко,
Ю. С. Пивоваров,
А. Б. Рогинский,

Р. Сервис (Robert Service),

Л. Самуэльсон (Lennart Samuelson),

А. К. Сорокин,

Ш. Фицпатрик (Sheila Fitzpatrick), О. В. Хлевнюк

ГЕННАДИЙ КОСТЫРЧЕНКО

Сталин против

«КОСМОПОЛИТОВ»

Власть

и ЕВРЕЙСКАЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ

в СССР


росспэн

Москва 2010

УДК 94(47)(082.1) ББК 63.3-36

К71

Костырченко Г. В.

К 71 Сталин против «космополитов». Власть и еврейская интеллигенция в СССР. / Г. В. Костырченко. - М.: Рос­сийская политическая энциклопедия (РОССПЭН); Фонд Первого Президента России Б. Н. Ельцина, 2010. - 415 с, ил. - (История сталинизма).

ISBN 978-5-8243-1103-7

Книга - результат последних научных исследований автора, извес­тного специалиста по сталинской «еврейской политике», избравшего на сей раз в качестве центральной темы исполненные противоречий и драматизма взаимоотношения диктаторского режима с еврейской ин­теллигенцией. Автору удалось пролить свет на такие, до сих пор затем­ненные множеством тайн, ключевые эпизоды этой истории как попытка создания еврейской республики в Крыму, трагическая гибель еврейс­кого артиста Соломона Михоэлса, репрессии против представителей интеллектуально-культурной элиты еврейского происхождения, апо­феозом которых стало знаменитое «дело врачей». Использование ранее недоступных архивных источников дало возможность автору провести более качественный анализ, в том числе и по упомянутым сюжетам. В целях эффективного восстановления исторической правды была за­действована и методология научной полемики, порой весьма острого характера.

УДК94(47)(082.1) ББК 63.3-36

ISBN 978-5-8243-1103-7 © Костырченко Г. В., 2010

© Российская политическая энциклопедия, 2010

«Чтоб не прослыть антисемитом, Зови жида космополитом».

(Из номенклатурного юмора послевоенного времени)

ВВЕДЕНИЕ

Сейчас, когда еврейский вопрос, так остро стоявший в полити­ческой истории России на протяжении последних двух столетий, худо бедно разрешившись, перестал быть раскаленным, необходимо без гнева и пристрастия разобраться в том, что XX веке составляло его сердцевину - в феномене российской интеллигенции еврейско­го происхождения (ИЕП), до сих пор во многом продолжающимся оставаться непознанной «вещью в себе». Между тем, очевидно, что история нашей страны в новейшее время творилась при существен­ном, а иногда и ключевом участии этого социально-национального слоя, что игнорировать невозможно. Показательно, что до сих пор не утихают споры (порой весьма горячие!), и не только между историка­ми, о роли евреев в русских революциях, об их участии в руководстве большевистской партии, в управлении страной, их вкладе в развитие отечественной науки, культуры, техники, экономики, в победу в Ве­ликой Отечественной войне, а также по поводу масштабов Холокос-та, других во многом знаковых событий и явлений. Поскольку сущес­твовал официальный запрет на исследования по «так называемому» еврейскому вопросу, пролить на все это свет научно-исторической объективности очень долго у нас не представлялось возможным. В результате в отечественной историографии образовался сущест­венный пробел, без преодоления которого трудно считать наши пред­ставления как конкретно об этой этнополитической проблеме, так и в целом о советском прошлом научно корректными.

Нет нужды доказывать, что в сложном переплетении судеб наро­дов мира, которым отмечено XX столетие, русско-еврейская конвер­генция была одной из самых масштабных, исторически резонансных и, конечно, драматичных. И это еще один немаловажный аргумент в пользу того, что историческое исследование, посвященное «передово­му отряду» этой конвергенции - советской ИЕП - безусловно акту­ально. Подобные труды необходимы и потому, что позволяют скоррек­тировать существующие, во многом еще поверхностные и противоре­чивые, представления о советском прошлом. Нет нужды доказывать,

что в происходившем в XX столетии сложном переплетении судеб народов мира русско-еврейская «конвергенция» была одной из самых масштабных, исторически резонансных и, конечно, драматичных. И это еще один немаловажный аргумент в пользу того, что историческое исследование, посвященное «передовому отряду» этой «конверген­ции» - советской ИЕП - имеет безусловную актуальность. Подобные штудии важны и потому, что позволяют скорректировать существую­щие во многом еще поверхностные и противоречивые представления о механизме социально-национальных изменений, происходивших в ходе генезиса власти и общества в СССР, где полиэтнизация властной и интеллектуальной элит в явилась ответом на модернизационный вы­зов XX века. То, что Россия ныне столкнулась с аналогичными импера­тивами, продиктованными теперь не только потребностью в очередной модернизации, но и набирающей силу глобализацией, еще более уве­личивает ценность данной работы.

Отечественная историография. Сложилось так, что полноцен­ных научных исследований по истории взаимоотношений власти с еврейским населением (в том числе и с интеллигенцией соответству­ющего происхождения) в СССР не проводилось. Правда, в первое пятнадцатилетие советского режима вышел ряд пропагандистско-социологических работ, затрагивавших эту тему1. Однако, объявив в середине 1930-х гг. об успешном разрешении еврейского вопроса, со­ветское руководство сочло, что поскольку эта национальная проблема исчерпана, любое ее обсуждение в дальнейшем не только нежелатель­но, но и идеологически вредно. Эта позиция еще более ужесточилась в конце 1940-х гг., когда еврейская национально-культурная элита стала восприниматься в верхах как потенциальная «пятая колонна» Запада. И хотя после смерти Сталина положение смягчилось, исследования по исторической иудаике2 несли на себе печать негласного официального табу вплоть до конца 1980-х гг. В советских исторических сочинениях периода так называемого «застоя» евреи если и упоминались, то толь­ко тогда, когда из пропагандистских соображений необходимо было, например, подкрепить тезис о царской России как «тюрьме народов», где великодержавный шовинизм и антисемитизм использовались, что­бы отвлечь трудящихся от классовой борьбы или в тех случаях, когда требовалось вскрыть «исторические корни» сионизма как «инстру­мента экспансии международного империализма»3.

Начиная с «хрущевской оттепели», когда идеологический конт­роль партии перестал быть тотальным, темой «еврейской политики» Сталина заинтересовались авторы из числа появившейся тогда в СССР диссидентской оппозиции, причем почти исключительно с це­

лью дискредитации власти. Такой политический крен, продиктован­ный во многом условиями холодной войны, не мог не обернуться оп­ределенной научной ущербностью. Однако подобные сочинения сыг­рали и позитивную роль, хотя бы потому, что неподцензурная мысль объективно противодействовала окостенению исторического созна­ния советского общества. Пожалуй, первой такой «будоражащей» ласточкой была вышедшая в 1971 г. в Нью-Йорке книга Р. А. Медве­дева «К суду истории. Генезис и последствия сталинизма», в которую был включен подготовленный для самиздатского журнала «Евреи в СССР» очерк об антиеврейских репрессиях властей4.

Та же тема интересовала и А. И. Солженицына, который в париж­ском (1973 г.) издании «Архипелага ГУЛАГ» писал о подготовке Ста­линым в 1953 г. переселении евреев в Сибирь. Правда, видимо, сом­неваясь, в отличие от Медведева, в реальности такого плана, вспом­нил о нем как о чем-то гипотетическом и с оговорками. С годами этот скептицизм усилился: в переизданном в 1991 г. «Архипелаге ГУЛАГ» об этой версии уже не упоминалось5. Наибольшей политизирован­ностью, а значит и наименьшей достоверностью отмечена вышедшая в 1981 г. в Нью-Йорке книга А. В. Антонова-Овсеенко «The Time of Stalin: Portrait of Tyranny» (русский аналог известен как «Портрет тирана»)6. Выход в 1982 г. в Лондоне книги фрондировавших исто­риков-профессионалов М. Я. Геллера и А. М. Некрича «Утопия у власти» знаменовал собой некоторый историографический прогресс (в плане качества подбора и анализа фактов), что, впрочем, не убе­регло это сочинение от недостатков, в том числе и серьезных. Поми­мо концептуальных ошибок книга изобиловала и многочисленны­ми фактографическими «ляпами»7. Из работ, вышедших до 1991 г. за границей, не устарела только методологически добротная книга М. С. Восленского о генезисе советской номенклатуры8.

Со второй половины 1980-х гг., когда СССР захлестнула полити­ческая либерализация, устоявшиеся парадигмы и «каноны» истории стали пересматриваться уже и самими советскими верхами. Для «из­бранных» приоткрылись архивы властных структур партии и госу­дарства. В результате в «Известиях ЦК КПСС», других партийных изданиях, начали публиковаться подборки документов, составленные не в привычной агитпроповской манере, а идеологически нейтраль­но, появились статьи, уснащенные новой фактографией, Одна из таких работ - всесторонне фундированная и глубоко аналитическая статья Ю. С. Аксенова «Апогей сталинизма: послевоенная пирамида власти»9 - представляет наибольшую ценность для данного исследо­вания. Уже в 1990-е гг. в результате более углубленного освоения но­

вой архивной информации в той же аналитической стилистике была подготовлена работа О. В. Хлевнюка «Политбюро. Механизмы поли­тической власти в 30-е годы» (М., 1996).

В «позднюю перестройку» ревизии подверглась и исполненная ригоризма официальная позиция полного отрицания еврейской про­блемы в СССР. В декабре 1988 г. Политбюро ЦК КПСС официально квалифицировало сфабрикованное после войны «дело Еврейского антифашистского комитета (ЕАК)» как преступление сталинизма10. А спустя два месяца в газете «Советская культура» появилась дискус­сионная статья В. И. Носенко и С. М. Рогова, которые впервые кон­статировали: «По существу сталинская административно-командная система была готова обратиться к испытанному орудию реакции - к антисемитизму. Для поддержания в стране атмосферы "обостряю­щейся классовой борьбы" требовались новые "враги народа" - вы­искивать их теперь стали не по политическим, а по национальным признакам»11. Однако последние советские руководители, пойдя на осторожное признание антисемитской интенции сталинского режи­ма, на большее не решились12.

«Архивная революция» конца 1980-х - начала 1990-х гг. породила целый поток литературы, переосмысливавшей советский историчес­кий опыт через призму анализа сталинизма. Писали о нем как про­фессиональные историки13, так и публицисты14. В этих книгах - где кратко, а где и подробно - авторы дали собственное видение послево­енной еврейской проблемы в СССР. Причем, в публицистических со­чинениях это имело политизированный характер - или консерватив­но-почвеннический (В. Кожинов, Платонов О. А.), или либеральный (Э. Радзинский), что не могло не обернуться схематизмом и умозри­тельностью выводов, а также фактографическими аберрациями.

Одной из первых таких работ явилась небольшая книга Е. Ю. Зубко-вой «Общество и реформы 1945-1964». Автор попыталась воссоздать по возможности живую (отражавшую конкретные настроения в соци­уме) картину позднего сталинизма. И хотя антиеврейская составляю­щая политики Сталина в книге специально не рассматривалась, этот аспект все же был затронут, в частности, посредством анализа реакции населения на пропагандистскую кампанию, сопровождавшую «дело врачей»15. В том же «социально-историческом» методологическом ключе написана и статья Г. А. Бордюгова «Сталинская интеллигенция. О некоторых способах и смыслах ее социального поведения»16.

Научные наработки конца 1980-х - начала 1990-х гг. были осмыс­лены и обобщены в учебном пособии для вузов «Курс советской исто­рии. 1941-1991», вышедшем в 1999 г. под редакцией А. К. Соколова.

Там в разделе «Борьба с "безродными космополитами"» раскрывалось основное содержание послевоенной политики Сталина в отношении как интеллигенции в целом, так и той ее части, которая этнически была связана с еврейством. Обоснованными представляются выводы автора о том, что при Сталине «...в государственную политику был внесен элемент антисемитизма», и что «антисемитский характер реп­рессий был санкционирован лично Сталиным»17.

К удачным работам последнего десятилетия по политической истории послевоенного СССР по праву можно причислить книгу Р. Г. Пихоя «Советский Союз: история власти. 1945-1991», которая «работает» прежде всего на формирование научного, объективного представления о феномене сталинизма. Рассмотрению послевоенного конфликта власти с ИЕП посвящен специальный раздел книги «Го­сударственный антисемитизм», в котором кратко излагаются основ­ные моменты соответствующей политики Сталина, вполне резонно увязывавшейся с «разборками» в высших номенклатурных слоях18.

Существенным вкладом в научное осмысление истории поздне­го сталинизма стала монография А. А. Данилова и А. В. Пыжикова «Рождение сверхдержавы: СССР в первые послевоенные годы». Что касается еврейской проблемы, то, по мнению ученых, она возникла в ходе поисков мотивации для послевоенной идейно-политической мобилизации советского общества, которое ориентировали на по­иск и разоблачение очередных «врагов», в числе которых как «очень удобная мишень» оказались и евреи. Особенно очевидным это стало в разгар «дела врачей», когда страну захлестнула шпиономания, «за­мешанная на изрядной порции антисемитизма»19.

Наряду с общими работами по истории сталинизма в последние пятнадцать лет было опубликовано немало исследований о конкрет­ном влиянии этого феномена на отдельные сферы интеллектуальной деятельности советского общества - литературно-культурную20, науч­ную21, общественную22. После войны эти сферы оказались в эпицентре пропагандистских кампаний, в том числе и с антисемитской подопле­кой, и авторы этих работ так или иначе отразили это обстоятельство.

Другой историографический «блок» составили вышедшие после 1991 г. книги и статьи по послевоенной истории советских репрес­сивных органов, являвшихся важным инструментом реализации «ев­рейской политики» Сталина23.

Дискурс по проблематике сталинизма протекал столь интенсивно (были написаны сотни, если не тысячи статей и книг по этой теме), что появились отдельные издания, обобщающие результаты работы историков в этом направлении. Одной из самых заметных публика­

ций такого рода стала книга «Историография сталинизма», в кото­рой наибольший интерес (в плане методологии историографического анализа) для данного исследования представляют статьи А. А. Дани­лова, Д. А. Аманжоловой и Б. И. Поварницына24.

С приращением общих знаний о сталинизме синхронно, еще со времен «поздней перестройки», шло научное освоение и «еврейс­кого сегмента» этого феномена, ставшего, собственно, основным предметом данного исследования. За прошедшие с тех пор годы отечественные авторы опубликовали целый ряд научных и научно-популярных работ по этой проблематике25, что стало существенным вкладом в мировую историческую иудаику, которой до того в дис­циплинарном плане в нашей стране не существовало26. Немаловаж­ное значение для развития этого направления имел интерес, прояв­ленный к нему А. И. Солженицыным, автором знаменитой «Образо-ванщины» (1974 г.) - памфлетного укора советской интеллигенции за бездуховность - и выход в 2001-2002 гг. его двухтомника «Двес­ти лет вместе»27, имевшего немалый резонанс в обществе. Однако в итоге бурного обсуждения большинство специалистов склонилось к тому, что этот труд, хотя и произвел позитивный просветительский эффект, в научном отношении далек от совершенства. Тем не менее, по качеству осмысления исторического материала книга значитель­но превосходит появившееся одновременно аналогичное сочинение И. Р. Шафаревича: идеологизированное, выдержанное в консерва­тивно-охранительном духе тенденциозное издание, изобилующее фактическими неточностями и ошибками28. Однако даже в нем, пусть и со «смягчающей» оговоркой, все же признается факт «при­теснения евреев» при Сталине. Еще одним позитивным моментом стало отвержение Шафаревичем (как, впрочем, и Солженицыным, и Ж. Медведевым) легенды о так называемом сталинском плане де­портации евреев в 1953 г.29

Свое скептическое отношение к этому мифу не скрывал и руково­дитель научно-просветительского центра «Холокост» И. А. Альтман30. В 2002 г. вышел в свет его труд «Жертвы ненависти» - первое фунда­ментальное научное исследование по истории Холокоста на террито­рии СССР. В этой работе реконструировано исполненное явных про­тиворечий отношение сталинского режима к творимому гитлеровцами геноциду евреев, а также проанализирована реакция на него советской интеллигенции (в том числе и еврейского происхождения)31.

Зарубежная историография. После «закрытия» «еврейского вопроса» в СССР в середине 1930-х гг. вскоре было свернуто и науч­но-историческое освоение этой темы; в результате западные иссле­

дователи проблемы оказались в роли «монополистов». Причем, на первых порах они рекрутировались в основном из среды русско-ев­рейской эмиграции, чьи соответствующие научные организации до конца 1930-х гг. размещались в Европе (Берлин, Париж), а затем - в США (Нью-Йорк). Публикацией ряда сборников научных статей, эти структуры заложили фундамент западной историографии про­блемы32. Одним из научных лидеров этой эмигрантской плеяды ис­ториков был С. М. Шварц. В его творческом наследии особо важное место занимает вышедшая в 1952 г. книга об антисемитизме в СССР, насыщенная корректной фактографией, в том числе и статистико-демографическими данными, и до сих пор не утратившая научного значения. Одним из ключевых в ней был вывод о том, что «во второй половине 30-х гг. началось... пробуждение нового антисемитизма...». По мнению Шварца, это был «ползучий, сначала, может быть, только полуосознанный антисемитизм верхнего слоя советской бюрокра­тии, избегавший открытых проявлений и выражавшийся в основном в оттеснении евреев на задний план во всех сферах советской жиз­ни»33. Начиная с 1960-х гг. к изучению на Западе истории советского «еврейского вопроса» все активней подключаются исследователи, не связанные с российской эмиграцией. Одним из наиболее авторитет­ных таких ученых был С. У. Бэрон, издавший довольно поверхност­ную и содержавшую массу фактических ошибок книгу «Русские ев­реи при царях и Советах»34. Работа была подготовлена по канонам советологии - возникшего в годы холодной войны в западной поли­тологии направления, имевшего существенную пропагандистскую составляющую, что не могло не снизить ее научный уровень.

Существенно более добротным в исследовательском плане (в срав­нении с сочинением Бэрона) является труд Н. Левин - объемистый двухтомник «Евреи в Советском Союзе с 1917 года» (1988 г.)35. Од­нако и в нем ощущается определенное пропагандистское влияние, хотя бы даже в формулировке подзаголовка книги - «Парадокс вы­живания». Эта ключевая фраза во многом и предопределила видение проблемы автором, кстати, являющейся ученицей одного из отцов-основателей советологии Р. Пайпса. Хорошо разбираясь в социаль­но-культурной антропологии советского еврейства, Левин, вместе с тем, слабо ориентировалась в отношениях, которые складывались в «коридорах» кремлевской власти. Скажем, полностью доверяя сви­детельству польско-еврейского общественного деятеля Гирша Смо-ляра, Левин включила в свою книгу исторически нереальный эпизод: когда на одном из совещаний с региональными партийными секрета­рями Сталин якобы заявил, что «еврейские кадры не оправдали воз­

ложенного на них доверия», руководитель одной из областей, встав, прокричал на весь зал: «Бей жидов - спасай Россию!»36. В общем, там, где речь заходит о «еврейской политике» Сталина, работа Ле­вин - кстати, хорошо фундированная и в целом научно состоятель­ная и ценная - оставляет желать лучшего.

В современной американской историографии особый интерес вы­зывают труды, подготовленные в стилистике историко-культуроло-гического проекта «новая империология», основанного на методоло­гии структурно-типологической компаративистики. Непосредствен­ное отношение к проблематике данного исследования имеют работы специалиста по «новой имперской истории» Д. Шнеера, который сформулировал важный, как представляется, вывод о том, что, если в 1920-е гг. советское государство преимущественно поддерживало и укрепляло этнический партикуляризм, то в 1930-е положение су­щественным образом изменилось, и в национальной политике стал доминировать имперский универсализм37.

Эти и другие проводившиеся в США исследования в области истории российского и советского еврейства38, примечательны не только сами по себе, но и любопытны еще и потому, что оказали существенное влияние на исследования, проводившиеся в Израи­ле, чьи ученые в большинстве своем имели тесные научные связи с американскими коллегами. По сути, в Израиле в 1950-е гг. сформи­ровался своего рода региональный центр советологии, специализи­ровавшийся на историко-политологическом изучении СССР сквозь призму «еврейского вопроса». Ведущей структурой, направлявшей соответствующий исследовательский процесс, был созданный в начале 1960-х годов Центр документации восточноевропейского еврейства (ЦДВЕ) при Иерусалимском университете39. Наиболь­ший вклад в разработку проблематики политической истории со­ветского еврейства внесло поколение израильских ученых, чей воз­раст к началу 1960-х гг. не превышал 30 лет. Научные труды таких специалистов из этой плеяды, как М. Альтшулер, Я. Рои, Б. Пинкус и Ш. Редлих, отличались большим историзмом и объективностью, а также меньшей политизированностью40 в сравнении с работами их старших коллег и учителей (Ш. Эттингер41 и др.), считавших себя в первую очередь призванными исполнять социальный заказ государства. Научная деятельность израильских историков-«шес-тидесятников» способствовала деидеологизации и эмансипации исторической науки в Израиле. Правда, следуя своеобразному «ис­торическому национализму» (искусственное вычленение прошлого еврейства из общеисторического контекста) и будучи, к тому же,

ограничены в исследовательском плане недоступностью советс­ких архивов, они не смогли полностью преодолеть инерцию старых идеологизированных подходов и представлений.

В этой связи наиболее показательной является книга Б. Пинкуса «Евреи Советского Союза. История национального меньшинства». Это исследование грешит определенной прямолинейностью, схема­тизмом и некоторой искусственной драматизацией исторического процесса, что проявилось, в частности, в «контрастных» характерис­тиках основных этапов истории советского еврейства: первый этап (1917-1939 гг.) определяется как «время созидания» («The Years of Construction»), тогда как последующий (1939-1953 гг.) - как «вре­мя разрушения» («The Years of Destruction*). И хотя в целом такое маркирование этапов истории советского еврейства исторически адекватно, применительно к отдельным составляющим развития оно чревато аберрациями, чему к тому же способствовала концептуаль­но несостоятельная попытка уподобить нацистский антисемитизм сталинской «еврейской политике». Это рельефно проявилось в эмо­циональной дефиниции последней как «физического и духовного Холокоста» («physical and spiritual holocaust»). Грешит некоторой аффектацией и оценка фактора советской низовой юдофобии («на­родного антисемитизма»), которая якобы в военные и послевоенные годы приняла «масштабы, неведомые даже в царской России»42. На самом деле, все обстояло далеко не так однозначно. Антисемитская «самодеятельность» снизу, особенно приобретала массовый харак­тер, жестко подавлялась сверху, хотя в сложной обстановке военно­го и послевоенного времени предотвратить отдельные инциденты подобного рода не всегда представлялось возможным. Тем не менее, ничего похожего на еврейские погромы в царской России или пос­левоенной Польше в СССР не было. Вместо развернутого и всесто­роннего анализа советского властного антисемитизма Пинкус свел это сложное системное явление, в основном, к «антисемитским на­строениям» кремлевских лидеров, прежде всего Сталина, чья «не­любовь» к евреям трактуется как психопатология, развивавшаяся в соответствии с трехстадийной клинической схемой, предложенной психоаналитиком Р. Левенштайном - подозрительность - страх, ненависть, презрение - паранойя43. Однако, несмотря на то, что результаты, полученные Пинкусом в ходе анализа антисемитских проявлений в СССР, далеко не точны и тем более не исчерпывающи, он, быть может, первым провел детальное исследование антикосмо­политической пропагандисткой кампании рубежа 1940-1950 гг., до­сконально изучив материалы 56 советских центральных и местных

периодических изданий. Ему принадлежит и представляющийся резонным вывод о том, что сила и размах борьбы с «безродными космополитами» зависели не столько от величины «еврейской про­слойки» в населении того или иного региона, сколько от степени «антисемитизации» сознания местного населения44. Верно и сужде­ние о том, что одним из движителей кампании была борьба за власть в сталинском окружении45.

Не всегда корректные суждения израильских, как впрочем, и других западных ученых, обусловливались в значительной мере тем, что архи­вы советского режима вплоть до начала 1990-х гг. оставались засекре­ченными. Поэтому им приходилось доверять не всегда правдивым (как отмечалось) устным свидетельствам перебежчиков или принимать на веру то, о чем писали обличавшие сталинизм советские диссиденты, чьи труды также содержали аберрации46. Кроме того, в годы холодной войны советская история трактовалась на Западе преимущественно в политизированных рамках «тоталитарной теории», которая больше настраивала на диктовавшееся актуальной политикой механическое уподобление сталинизма нацизму, чем на феноменологический объек­тивный анализ этих достаточно отличных друг от друга явлений.

К сожалению, эти моменты, полностью не преодолены и к насто­ящему времени, когда, казалось бы, СССР давно уже канул в Лету, а архивы сталинского режима более пятнадцати лет как доступны для исследователей. Скажем, ученые Тель-Авивского университета Л. Бе­ленькая и Б. Зингер, выпустившие не так давно вроде бы основательно фундированную книгу по истории еврейского национального движе­ния в СССР с эмоциональным заголовком «Наперекор»47 (использо­вали обширную фактографию из архивов России, Украины, Белорус­сии, Израиля), повторяя старую легенду, безосновательно утверждают, что Сталин готовил в 1953 г. массовую депортацию евреев. Ими были допущены и другие искажения исторической правды, и в итоге - весь­ма критические, но, думается, справедливые отзывы рецензентов48.

И все же можно с осторожным оптимизмом отметить, что в пос­ледние годы и в США, и в Израиле появилось немало научных ста­тей и книг, отмеченных уважительным отношением к советской ис­тории, не засоренных пропагандистскими штампами времен холод­ной войны (работы М. Мицеля и А. Зельцера49). В Иерусалимском университете с 2003 г. издается научный альманах «Jews in Russia and Eastern Europe»50, привлекающий внимание специалистов ин­тересными публикациями51.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Уполномоченный по правам человека в российской федерации российской федерации фонд первого президента россии издательство

    Документ
    Уполномоченныйпоправамчеловека в РоссийскойФедерации Государственный архив РоссийскойФедерацииФондПервогоПрезидентаРоссии Б.Н. Ельцина Издательство «Российская политическая энциклопедия» Международное историко-просветительское, ...
  2. Уполномоченный по правам человека в российской федерации российской федерации фонд « президентский центр »

    Документ
    уполномоченныйпоправамчеловека в РоссийскойФедерации Государственный архив РоссийскойФедерацииФонд «Президентский центр Б. Н. Ельцина» Издательство «Российская политическая энциклопедия» Международное историко-просветительское, ...
  3. Уполномоченный по правам человека в российской федерации российской федерации фонд « президентский центр » (1)

    Документ
    уполномоченныйпоправамчеловека в РоссийскойФедерации Государственный архив РоссийскойФедерацииФонд «Президентский центр Б. Н. Ельцина» Издательство «Российская политическая энциклопедия» Международное историко-просветительское, ...
  4. Уполномоченный по правам человека в российской федерации российской федерации фонд « президентский центр » (2)

    Документ
    уполномоченныйпоправамчеловека в РоссийскойФедерации Государственный архив РоссийскойФедерацииФонд «Президентский центр Б. Н. Ельцина» Издательство «Российская политическая энциклопедия» Международное историко-просветительское, ...
  5. Годичный доклад за 2005 год Уполномоченного по правам человека (Омбудсмана) Азербайджанской Республики " О состоянии обеспечения и защиты прав и свобод человека в Азербайджане"

    Доклад
    ... указ президента «Об оплате задолженностей газет издательству «Азербайджан» ... Уполномоченный продолжил развитие рабочих связей с Уполномоченнымпоправамчеловека Республики Татарстан РоссийскойФедерации, а также Свердловской и других областей России ...

Другие похожие документы..