textarchive.ru

Главная > Документ


Однако к 1922 году стало казаться, что сложились идеальные условия для реализации нового британского подхода к отношениям с Россией. Основной соперник Британии в борьбе за советские нефтяные концессии, американская компания «Синклер Ойл» Гарри Синклера, весьма своевременно оказалась замешанной в разгоревшемся в США скандале с предоставлением для разработки участков в Вайоминге на месторождении Типот-Доум, зарезервированном для нужд американского военно-морского флота.

Гарри Синклер, игравший роль независимого нефтедобытчика из Оклахомы, фактически был удобным посредником для «Стандарт Ойл» и банкиров для выхода на рынки в тех случаях, когда прямое участие «Стандарт Ойл» могло вызвать подозрения, в первую очередь, сильнейшего британского конкурента — «Шелл». В начале 1920-х годов Синклер вовсе не был самостоятельным выходцем из низов, каким он себя представлял. В совете директоров его «Синклер Рефайнинг Компани» состоял Теодор Рузвельт-младший, сын бывшего президента. Арчибальд Рузвельт, его брат, был вице-президентом «Синклер Ойл». Уильям Бойс Томпсон, директор принадлежавшего Рокфеллеру нью-йоркского «Чейз Банка», обслуживавшего «Стандарт Ойл», также входил в совет директоров компании Синклера.

В начале 1920-х Гарри Синклер встречался в Лондоне с советским представителем Л. Красиным. В результате переговоров Синклер вместе с американским сенатором Альбертом Фоллом и Арчибальдом Рузвельтом отправился в Москву, где заключил соглашение о предоставлении концессии на разработку богатейшего месторождения в Баку, а также прав на разработку нефтяных месторождений острова Сахалин и об учреждении совместно с советским правительством компании с равными долями участия, чтобы поровну делить прибыли от продажи нефти за границей.

Группа Синклера согласилась вложить в проект не менее 115 млн. долларов и получить в Соединенных Штатах крупный кредит для советского правительства. В Москве было известно о тесных связях Синклера с президентом Хардингом и республиканской администрацией в Вашингтоне. Для предоставления кредита требовалось дипломатическое признание России со стороны США, нарушавшее международную изоляцию Советского Союза. Синклер согласился на это, и Хардинга убедили признать советское правительство.

Однако внезапно в Вайоминге (по некоторым сведениям, не без тайной поддержки представителей «Шелл» Детердинга) разгорелся скандал, равный по своему размаху никсоновскому «Уотергейту»: Синклер, Фолл и даже президент Хардинг были обвинены в предоставлении под разработку выгодных участков на месторождении Типот-Доум в Вайоминге, являвшемся собственностью правительства США. В последовавшей шумихе в средствах массовой информации и в ходе расследования, проведенного конгрессом, никто и словом не обмолвился о примечательном совпадении: скандал вокруг Типот-Доум всплыл, стоило лишь Синклеру и США увести выгоднейшую концессию в Баку из-под носа у Детердинга и англичан.[38]

Как раз в то время, когда Хардинг готовился объявить об установлении дипломатических и торговых отношений между США и Советской Россией, 14 апреля 1922 года на первой полосе «Уолл-Стрит Джорнэл» появилась статья о скандале с Типот-Доум и участии в этом деле Гарри Синклера. Не прошло и года, как Хардинг умер, и смерть его сопровождалась странными обстоятельствами. Администрация Кулиджа отказалась от Синклера и бакинского проекта, а заодно и от планов признания России. Были все основания подозревать, что блокирование американского предложения, позволявшего США играть доминирующую роль в разработке российских нефтяных месторождений, было делом ловких рук британской разведки.

Германия пытается обойти англичан

Вот в такой обстановке должна была проходить Генуэзская конференция, в ходе которой британские деловые круги, учитывая провал американской попытки, предполагали одержать победу в борьбе за контроль над огромными ресурсами Советского Союза.

Однако за время многонедельных дискуссий в Генуе Ратенау и советский нарком иностранных дел Г. В. Чичерин подписали всеобъемлющий договор, не поставив об этом в известность правительства Британии, Франции и США.

Ратенау отнюдь не считал договор с Советским Союзом наиболее предпочтительным вариантом развития событий. Еще занимая должность министра восстановления экономики Германии после Версаля и стремясь дать экономике Германии вновь встать на ноги, он неоднократно направлял ходатайства и предложения в адрес британского и других союзных правительств, чтобы начать выплату военных репараций, установленных Версальским договором, из выручки от экспорта. Его прошения раз за разом отклонялись. Более того, в 1921 году правительство Британии установило 26 %-ную запретительную пошлину на ввоз любых товаров из Германии, создавая новые препятствия немецким попыткам выработать реалистичный порядок выплаты долгов.

Видя со стороны англичан и французов лишь новые угрозы применения силы, Ратенау, отпрыск известного в Германии семейства инженеров и бывший председатель крупной электротехнической компании «АЕГ», решил разработать стратегию, которая позволила бы восстановить промышленность Германии за счет экспорта продукции тяжелой промышленности в Советскую Россию.

После Версаля немецкое правительство, учитывая разруху, царившую в послевоенной экономике Германии, считало дефицитное финансирование необходимой временной мерой. По сути «Рейхсбанк» печатал деньги, чтобы покрыть потребности государства, создавая ситуацию, когда в начале 1920-х годов в Германии поток денежной наличности рос быстрее, чем темпы промышленного производства. Результатом неизбежно стала инфляция, но любые альтернативные варианты практически означали экономическое самоубийство государства.

Как было прекрасно известно Ратенау, уже сами по себе затраты на проигранную войну подготовили почву для опасного инфляционного процесса. К 1919 году золотое содержание рейхсмарки упало до половины довоенного уровня. Официальная статистика показывала, что вследствие войны инфляция оптовых цен составила 150 %, а на черном рынке цены были намного выше. Война финансировалась за счет огромного внутреннего долга государства перед населением. В отличие от Британии, которая могла финансировать ведение войны из иностранных источников (особенно с помощью нью-йоркской фирмы «Дж. П. Морган и компания»), Германия была отрезана от основных кредитных рынков.

Кроме того, после войны победившие союзники методично лишили Германию важнейших экономических ресурсов. Все ее ценные колонии, особенно Танганьика и Юго-Западная Африка, были отобраны Британией. Растущие рынки Османской империи, открывавшиеся благодаря достройке Багдадской железной дороги, исчезли. Сама же Германия лишилась важнейшего собственного источника железной руды для сталелитейной промышленности в Эльзасе и Лотарингии и в восточной части страны, в том числе в богатой минеральными ресурсами и сельскохозяйственными землями Силезии. По итогам Версаля Германия утратила 75 % добычи железной руды, 68 % добычи цинковой руды, 26 % угледобычи. Больше не было эльзасских текстильных предприятий и калийных рудников. После Версаля союзные державы забрали себе весь торговый флот, одну пятую часть речного транспортного флота, четверть рыболовного флота, 5 тыс. локомотивов, 150 тыс. железнодорожных вагонов и 5 тыс. грузовых автомобилей. Все это делалось под предлогом взимания с Германии «военных репараций», размер которых пока не был установлен.

В мае 1921 года комиссия союзников по репарациям собралась на совещание и подготовила так называемый «Лондонский ультиматум» — «окончательный» план выплат, требуемых от Германии. В нем устанавливалась совершенно астрономическая сумма репарационного долга Германии победившим союзникам — 132 млрд. золотых марок. Даже британский эксперт по репарациям Джон Мейнард Кейнс считал, что эта сумма более чем в 3 раза превышает ту, которую Германия способна выплатить. Ежегодно на репарационный долг дополнительно начислялось 6 %. Агенту по репарациям в Берлине выплачивалась пошлина в размере 26 % от заявленной стоимости всего немецкого экспорта. Кроме того, вводился еще ряд весьма обременительных условий, таких как введение в качестве «гарантии» нескольких новых налогов. По любой части суммы репараций комиссия по репарациям могла в одностороннем порядке затребовать оплату натурой.

Документ был назван «Лондонским ультиматумом» не просто так: по его условиям в случае, если немецкий парламент откажется полностью принять поставленные союзниками беспрецедентные условия в течение шести дней, войска союзников оккупируют и возьмут под контроль сердце немецкой промышленности — Рур. Неудивительно, что Рейхстаг принял этот драконовский ультиматум незначительным большинством голосов.[39]

Особую обеспокоенность у определенных влиятельных кругов в Лондоне относительно Рапалльского договора вызывали последствия его положений. Значительная часть немецких машин, оборудования, стали и другой техники поставлялась в Россию для восстановления и расширения добычи на нефтяных месторождениях Баку.

В свою очередь, Германия организовывала сеть совместных немецко-советских центров распределения нефти и бензина для продажи в Германии советской нефти под маркой фирмы «Дойч-Руссише Петролеумгезельшафт». Вдобавок ко всему, это позволяло Германии вырваться из железной хватки британских и американских нефтяных компаний, обладавших после Версаля полной монополией на торговлю нефтепродуктами в Германии. Ратенау никогда не отказывался от выполнения требований Лондонского ультиматума по репарациям, однако он настаивал на удовлетворении этих требований с помощью реально осуществимых мер.[40]

Оккупация Рура

Ответ на подписание Рапалльского договора не заставил себя долго ждать. Через два дня после официального заявления о его подписании, прозвучавшего 18 апреля в Генуе, союзниками была представлена нота протеста немецкой делегации, которая гласила, что Германия сговорилась с Россией «за спиной» комиссии по репарациям.

Затем 22 июня 1922 года, чуть больше чем через два месяца после оглашения Рапалльского договора, Вальтер Ратенау был убит на пороге собственного дома в берлинском районе Грюневальд. В убийстве были обвинены двое правых экстремистов, принадлежавших, как выяснилось позднее, к монархистской «Организации К», а само убийство было выставлено как часть растущей волны экстремизма и антисемитизма. Однако в Германии поговаривали, что за убийцами стояли «иностранные интересы», а иногда и уточняли — Британия или британские интересы. Как бы то ни было, видный государственный деятель и творец Рапалльского договора погиб, а нация испытала глубочайшее потрясение.

Однако убийство Ратенау было лишь началом того кошмара, который прежде или впоследствии довелось испытать лишь немногим народам.

Британия позаботилась публично дистанцироваться от реваншистской политики французского правительства Пуанкаре, но за кулисами Англия договорилась о компенсации. Франция должна была отказаться в пользу Британии от прав на территории, полученные Францией в соответствии с секретным соглашением Сайкса-Пико, подписанным в Мосуле в 1916 году. Взамен, как уже отмечалось выше (в Главе 4), Британия неофициально заверила Францию, что в ответ на оккупацию французами Рура Британия ограничится лишь протестом. Выступление Франции для приведения Германии к покорности вполне соответствовало британской политике баланса сил.[41]

Режиму Пуанкаре недоставало лишь явного повода. 26 декабря 1922 года на плановом совещании комиссии по репарациям в Лондоне французский президент Пуанкаре заявил, что Германия нарушила строгие требования Версальского договора, не предоставив Франции в требуемом объеме древесину для телеграфных столбов, а также допустив незначительную задержку в поставке угля.[42]

Настоящие причины гиперинфляции в Веймарской республике

После убийства Ратенау, к июлю 1922 года, курс золотой марки рухнул до 493 марок за американский доллар, поскольку уверенность в политической стабильности Германии упала до рекордно низкого уровня после Версаля. Рейхсбанк начал резко наращивать денежную массу, лихорадочно пытаясь одновременно выполнить невыполнимые требования Лондона по выплате репараций и поддерживать занятость населения и сильную экспортную промышленность внутри страны для того, чтобы обеспечить выплату наложенных репараций. К декабрю марка упала до тревожного уровня 7592 марки за доллар.

Затем 9 января 1923 года комиссия по репарациям тремя голосами против одного (Британия официально выступила против Франции, Бельгии и нового итальянского правительства Муссолини) постановила, что Германия нарушила обязательства по выплате репараций. 11 января Пуанкаре приказал вооруженным силам Франции при символическом участии Бельгии и Италии войти в Эссен и другие города немецкого промышленного центра в Руре и оккупировать их. Англия лицемерно осудила оккупацию, хотя в 1921 году сама угрожала этой же мерой.

В ответ правительство Германии призвало граждан принять участие во всеобщем пассивном сопротивлении оккупации. Правительство приказало всем немецким должностным лицам, включая персонал железных дорог, отказываться от исполнения приказов оккупационных властей. Рабочие отказывались работать на сталелитейных предприятиях и фабриках Рура. Чтобы поддержать семьи бастующих шахтеров и рабочих, правительство прибегло к наращиванию печати денег. Оккупации подверглась территория длиной всего 100 км и шириной около 50 км, однако на нее приходилось 10 % всего населения Германии, 80 % немецкого производства угля, чугуна и стали и целых 70 % грузоперевозок.

Французская оккупация привела к практически полному параличу немецкой промышленности. Лишь к концу 1923 года французским солдатам и инженерам удалось довести производство в Руре хотя бы до одной трети уровня 1922 года. Более 150 тыс. немцев были высланы из рурской оккупационной зоны, около 400 были убиты, более 2 тыс. ранены.

Экономическое напряжение, вызванное сопротивлением Германии, невозможно выразить в цифрах. Французские оккупационные силы отрезали Рур от остальной национальной экономики. Были захвачены все средства немецких банков и «Рейхсбанка», а также вся продукция заводов и шахт. Германия на время сопротивления приостановила все репарационные выплаты в адрес Франции, Бельгии и Италии, продолжая при этом педантично выплачивать деньгами и натурой часть, причитающуюся Британии.

В результате немецкая валюта окончательно рухнула. Как отмечалось выше, курс марки начал падать уже к концу 1922 года, когда стало очевидно, что французское правительство Пуанкаре намерено прибегнуть к оккупации. К январю, после оккупации Рура, курс упал до 18 тыс. марок за доллар. Попытки «Рейхсбанка» любой ценой защитить свою валюту позволили удержать курс на этом уровне примерно до мая, но затем все возможности были исчерпаны. К маю экономические последствия потери Рура достигли настолько катастрофических масштабов, что Берлин вынужден был оставить попытки спасти марку.

С этого момента ситуация полностью вышла из-под контроля. К июлю марка упала до 353 тыс. марок за доллар. К августу курс достиг невероятного уровня 4620 тыс. марок за доллар. Падению суждено было продолжиться до 15 ноября, когда курс достиг отметки 4200 млрд. марок за доллар. Такое явление не имело прецедента в экономической истории народов.

С отставанием примерно на месяц вслед за обрушением валюты в Германии начали расти и розничные цены. С уровня 100 в июле 1922 года, сразу после убийства Ратенау, к началу оккупации Рура в конце января 1923 года цены выросли едва ли не в 30 раз — до уровня 2 785. К июлю цены взмыли вверх на невероятную высоту — 74787 против 100 годом ранее. К сентябрю они достигли 23949 тыс. и, наконец, к ноябрю — 750 млрд. Все население разом лишилось сбережений. Уровень жизни резко упал. В то время как незначительному меньшинству удалось на начальном этапе сколотить огромные состояния, подавляющее большинство беднело. Государственные облигации, векселя, банковские вклады — все это утратило какую-либо ценность. Обнищал весь устойчивый средний класс государства.

К сентябрю 1923 года коалиционное правительство, которое к этому времени возглавил Густав Штреземан, приказало прекратить пассивное сопротивление. В ноябре 1923 года было подписано официальное соглашение с Францией и другими странами, участвовавшими в оккупации. Гиперинфляция достигла своего пика. Но это была лишь подготовка Германии к тому, что должно было стать желанной помощью.

В октябре 1923 года госсекретарь США Чарльз Эванс Хьюз, бывший старший юрисконсульт рокфеллеровской «Стандарт Ойл», рекомендовал президенту Кэлвину Кулиджу новый план восстановления репарационной пирамиды, для которой подписанный в апреле 1922 года Рапалльский договор стал серьезным ударом. Хьюз продвинул своего банкира генерала Чарльза Г. Дауэса, связанного с группой Дж. П. Моргана, человека, чья карьера была запятнана коррупцией и скандалами с подкупом представителей Республиканской партии в Иллинойсе.

Дауэс, ставший председателем комиссии, получившей название Комиссия Дауэса, 9 апреля 1924 года представил свой план Комитету по репарациям. За этот план тут же ухватились все стороны, включая и правительство истощенной Германии. В мае Пуанкаре проиграл выборы во Франции, и кабинет Эдуара Эррио также немедленно выразил согласие с репарационным планом Дауэса. 1 сентября официально началась реализация плана. План Дауэса стал первым существенным признаком согласия Британии и США сплотиться и объединить силы после Версаля. Лондон мудро предпочел уступить ведущую роль американцам, сохраняя при этом сильное влияние на американскую политику.

План Дауэса позволил англо-американскому банковскому сообществу установить полный финансовый контроль над Германией. Он был куда эффективнее солдат Пуанкаре, но военная интервенция и сопровождавшая ее гиперинфляция были необходимым условием для его осуществления.

К ноябрю 1923 года финансовым комиссаром был назначен Ялмар Шахт. Шахт, ведший в это время активную переписку с председателем Банка Англии Монтегю Норманом, ввел знаменитую «рентную марку», пытаясь стабилизировать курс марки за счет мнимого обеспечения валюты недвижимостью. 20 ноября, в день опубликования плана стабилизации «рентной марки», скончался президент «Рейхсбанка» Рудольф Хавенштайн, стоявший во главе «Рейхсбанка» с 1908 года, и его смерть стала первым звеном примечательной цепочки подобных смертей. Штреземан и министр финансов Рудольф Гильфердинг неоднократно пытались убедить упрямого Хавенштайна уйти со своего поста. Вскоре стало ясно, зачем это было нужно.

4 декабря 1923 года совет управляющих «Рейхсбанка» подавляющим большинством голосов избрал Карла Хельфериха, бывшего директора «Дойче Банка» и главного инициатора довоенного проекта Багдадской железной дороги, преемником Хаверштайна. Штреземан и правительство придерживались иного мнения. 18 декабря 1923 года президентом «Рейхсбанка» был назначен его избранник и сторонник англо-американской группы Моргана Ялмар Шахт. Путь для осуществления Плана Дауэса был расчищен. Спустя несколько месяцев Хельферих погиб в подозрительной железнодорожной катастрофе

По Плану Дауэса Германия выплачивала репарации в течение пяти лет, до 1929 года. В конце 1929 года страна была должна больше, чем прежде. Это была схема организованного грабежа международным банковским сообществом, в котором преобладали представители Лондона и Нью-Йорка. Гарантией репарационных платежей должны были послужить особые фонды, созданные в Германии. Генеральный агент по репарациям: Паркер Гилберт, партнер фирмы Дж. П. Моргана и протеже Оуэна Янга, был направлен в Берлин для взимания в пользу англо-американских банков платежей в счет погашения долга. Практически ничем не рискуя, лондонские и нью-йоркские банки начали давать Германии исключительно выгодные кредиты, которые в форме репарационных платежей вместе с комиссией и процентами тут же возвращались обратно в банки Нью-Йорка и Лондона. Это была гигантская международная кредитная пирамида, на вершине которой находились лондонские и, в конечном итоге, нью-йоркские банки.

За период с 1924 по 1931 год Германия выплатила репараций на сумму 10,5 млрд. марок, заняв при этом за рубежом 18,6 млрд. марок. Восстановление Германии после 1923 года под чутким руководством Монтегю Нормана и его коллеги из «Рейхсбанка» Ялмара Шахта целиком и полностью зависело от англо-американских займов. Никакие опасения по поводу инициатив, подобных рапалльским, уже не омрачали установленный англо-американцами порядок. Положение сохранялось вплоть до краха пирамиды, то есть до 1929 года, когда приток кредитов из банков Нью-Йорка и Лондона в Германию для отсрочки выплаты долга внезапно прекратился.

Англо-американская «красная линия»

К этому моменту англо-американская борьба за главенство в мировых финансово-экономических делах была завершена. Нефтяные войны, сотрясавшие мир на протяжении более чем десяти лет, наконец закончились «перемирием», результатом которого стало создание невероятно могущественного англо-американского нефтяного картеля, получившего впоследствии прозвище «Семь сестер». Мирное соглашение было оформлено в 1927 году в Ахнакарри, шотландском замке президента «Шелл» сэра Генри Детердинга. Джон Кэдман, представлявший британскую государственную «Англо-Персидскую нефтяную компанию» («Бритиш Петролеум») и Уолтер Тигл, президент рокфеллеровской «Стандарт ойл оф Нью-Джерси» («Экссон») собрались там под предлогом охоты на куропаток, чтобы основать мощнейший экономический картель в современной истории. «Семь сестер» фактически стали единым целым.

Тайное соглашение было оформлено официально в форме «Соглашения 1928 года» или «Соглашения Ахнакарри». Крупные нефтяные компании Британии и США согласились принять существовавшее деление рынков и удельного веса компаний на этих рынках, установить тайную общемировую картельную цену на нефть и прекратить разрушительную конкуренцию и ценовые войны прошлого десятилетия. Соответствующие правительства лишь подтвердили это частное соглашение в виде так называемого «Соглашения о красной линии». С этого момента, с небольшим перерывом, англо-американские компании установили полное господство над мировыми запасами нефти. На любые угрозы вырваться из-под этого господства следовал, как будет показано ниже, безжалостный ответ.

В 1927 году Британия и ослабленная Франция согласились допустить американцев на Ближний Восток и пересмотрели соответствующим образом тайное соглашение военного времени. Была проведена «красная линия» от Дарданелл через Палестину до Йемена, далее через Персидский залив, охватывая Турцию, Сирию, Ливан, Саудовскую Аравию, Иорданию, Ирак и Кувейт. Внутри этой линии нефтяные компании трех стран установили нерушимые границы, в значительной степени сохранившиеся и по сей день. В Ираке «Англо-Персидская нефтяная компания», группа «Ройял Датч Шелл» и французская «Компани Франсез де Петроль», которой была «передана» принадлежавшая в 1914 году «Дойче Банку» доля в «Тюркиш Петролеум Гезельшафт», а также группа компаний Рокфеллера получили от правительства Ирака концессии на эксклюзивную эксплуатацию нефтяных запасов страны в течение 75 лет. Кувейт был отдан «Англо-Персидской нефтяной компании» и компании «Галф ойл», принадлежавшей американскому семейству Меллон .

К 1932 году в картель Ахнакарри вошли все семь крупных англоамериканских компаний: «Эссо» («Стандарт ойл оф Нью-Джерси»), «Мобил» («Стандарт ойл оф Нью-Йорк»), «Галф ойл», «Тексако», «Стандарт ойл оф Калифорния» («Шеврон»), а также «Ройял Датч Шелл» и «Англо-Персидская нефтяная компания» («Бритиш Петролеум»).

Затем картель разработал стратегию действий против компаний-аутсайдеров, не входивших в картель. Условия картельного соглашения гласили: «Стороны признают желательным превращение неконтролируемых источников в контролируемые. Ввиду этого рекомендуется приобретение сторонами соглашения (т. е. компаниями, входившими в картель Ахнакарри) действующих концернов, не входящих в состав участников соглашения, поскольку оно ведет к повышению стабильности рынков». Как вскоре стало ясно, картель был готов к действиям и против менее сговорчивых аутсайдеров .

Основа англо-американских особых отношений определенно складывалась вокруг контроля над нефтью.

Детердинг, Монтегю Норман и Шахт: «Проект Гитлер»

В 1929 году нестабильному международному финансовому порядку, установленному лондонскими и нью-йоркскими банкирами в побежденной Центральной Европе после Версаля, пришел внезапный (и вполне предсказуемый) конец. Монтегю Норман, бывший на тот момент влиятельнейшим в мире банкиром, занимая должность управляющего Банка Англии, ускорил крах биржевого рынка Уолл-Стрита в октябре 1929 года. Норман предложил управляющему Нью-Йоркского Федерального Резервного Банка Джорджу Гаррисону повысить учетные ставки в США. Гаррисон согласился, и в последующие несколько месяцев произошел грандиознейший финансовый и экономический коллапс в истории США.

К началу 1931 года у Монтегю Нормана и небольшого кружка британского истеблишмента возник план весьма неожиданного изменения политической динамики Центральной Европы.

В то время крупнейшим банковским учреждением Австрии был венский «Винер Кредитанштальт». Тесно связанный с австрийской ветвью семейства Ротшильдов в 1920-е годы «Винер Кредитанштальт» разросся за счет недружественного поглощения более мелких банков, испытывавших затруднения. Самое значительное из этих слияний было навязано «Винер Кредитанштальту» во время краха фондового рынка в октябре 1929 года, когда власти Австрии настояли на том, чтобы банк слился с венским «Боденкредитанштальтом» — ипотечным банком, который и сам поглотил за последние несколько лет целый ряд разорившихся банков.

В начале 1931 года «Винер Кредитанштальт» казался одним из самых мощных банков в мире. На деле же он был сильно ослаблен. Драконовские условия Версаля, установленные Британией, Францией и США, привели к распаду Австро-Венгерской империи, лишив экономику Австрии ценных экономических связей и сырьевых ресурсов Венгрии и Восточной Европы. Промышленная экономика Австрии так и не сумела оправиться от разрушительных последствий Первой мировой войны. В распоряжении промышленных предприятий оставались лишь изношенные производства, устаревшее оборудование и огромные безвозвратные долги по кредитам военного времени. Вследствие политической обстановки, сложившейся в Австрии в 1920-х годах, значительная часть обанкротившейся австрийской промышленности перешла в руки все разраставшегося «Винер Кредитанштальта».

Таким образом, к началу 1931 года Австрия в целом и «Винер Кредитанштальт» в частности стали слабым звеном международной цепи кредитования, построенной на нездоровой основе, заложенной нью-йоркским банкирским домом Дж. П. Моргана совместно с управляющим Банка Англии Норманом и лондонскими банками. «Винер Кредитанштальт» был неспособен сформировать достаточный капитал для деятельности в условиях охваченной депрессией экономики Австрии и попал в серьезную зависимость от краткосрочных кредитов из Лондона и Нью-Йорка. Сам Банк Англии стал крупным кредитором «Винер Кредитанштальта».

В марте 1931 года французское правительство и министр иностранных дел Бриан заявили решительный протест намечавшимся переговорам между Берлином и Веной о создании Австро-Германского торгового и таможенного союза — запоздалой попытке противостоять разрастающейся всемирной экономической депрессии, перекинувшейся из Америки несколькими месяцами ранее. По некоторым данным, Франция дала указание своим банкам прекратить краткосрочное кредитование «Винер Кредитанштальта», стремясь оказать огромное давление на австрийское правительство. Уже в мае, когда в венской прессе появились слухи о массовом изъятии вкладов из «Винер Кредитанштальта», разразился банковский кризис, потрясший всю Европу. Национальный банк Австрии и, в конечном итоге, само австрийское государство в условиях крупнейшего за всю историю банкротства банка были вынуждены прийти на помощь «Винер Кредитанштальту». Последовавшее расследование показало, что кризис не должен был достигать столь впечатляющих масштабов. Однако такой исход был запланирован некими могущественными лондонскими и нью-йоркскими финансистами, готовившими европейскую геополитику к резкому повороту .



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Уильям ф энгдаль столетие войны

    Документ
    Уильям Ф. ЭнгдальСТОЛЕТИЕВОЙНЫ Англо-американская нефтяная политика и ... к русскому изданию моей книги «Столетиевойны: англо-американская нефтяная политика и ... этом отношении за более чем столетиевойн. Афганистан располагается в чрезвычайно важном ...
  2. Уильям Ф Энгдаль Семена разрушения

    Книга
    ... эгидой проекта «Война и мир». © У. Ф. Энгдаль, 2009 © Проект «Война и мир», перевод, 2009. Содержание Уильям Ф. Энгдаль 1 Семена ... the United States // , August 2004. 2. Энгдаль, У. Ф. Столетиевойны: Англо-американская нефтяная политика и Новый ...
  3. Уильям Ф Энгдаль Семена разрушения (1)

    Книга
    ... эгидой проекта «Война и мир». © У. Ф. Энгдаль, 2009 © Проект «Война и мир», перевод, 2009. Содержание Уильям Ф. Энгдаль 1 Семена ... the United States // , August 2004. 2. Энгдаль, У. Ф. Столетиевойны: Англо-американская нефтяная политика и Новый ...
  4. Уильям Ф Энгдаль Семена разрушения (2)

    Книга
    ... эгидой проекта «Война и мир». © У. Ф. Энгдаль, 2009 © Проект «Война и мир», перевод, 2009. Содержание Уильям Ф. Энгдаль 1 Семена ... the United States // , August 2004. 2. Энгдаль, У. Ф. Столетиевойны: Англо-американская нефтяная политика и Новый ...
  5. Уильям Ф Энгдаль Семена разрушения (3)

    Книга
    ... эгидой проекта «Война и мир». © У. Ф. Энгдаль, 2009 © Проект «Война и мир», перевод, 2009. Содержание Уильям Ф. Энгдаль 1 Семена ... the United States // , August 2004. 2. Энгдаль, У. Ф. Столетиевойны: Англо-американская нефтяная политика и Новый ...

Другие похожие документы..