textarchive.ru

Главная > Документ

1

Смотреть полностью

Ликвидатор

Тухачевский М.Н.

Бумеранг возвращается.

Пролог

Во время кипения, пенится не только варенье, но и бульон на косточке. Пожалуй, любой отличит пенки от накипи. Если захочет.

Ученые, и публицисты не обходили вниманием события марта 1921 года в Кронштадте. Не забывали они и про тех, кто принимал участие в этой кровавой трагедии. Описывая эти события, просто невозможно упустить из виду главного противника Кронштадтского Ревкома, командующего 7 армии М. Н. Тухачевского. Пески времени можно переплавить в прозрачное увеличительное стекло, если получится.

Оценивать известного военачальника задача не простая. Ему установлены мемориальные доски в Москве, Санкт-Петербурге, Пензе, Смоленске. Его именем были названы улицы: в Бердске, Брянске, Бугульме, Владивостоке, Грозном, Златоусте, Инзе, Иркутске, Кемерово, Кирове, Ленинграде, Ленинск-Кузнецком, Миассе, Москве, Мытищах, Новосибирске, Пензе, Петропавловске, Прокопьевске, Самаре, Санкт-Петербурге, Смоленске, Ставрополе, Тольятти, Ульяновске, Челябинске. В Омске именем Тухачевского названа набережная, но это понятно, ведь Омск резиденция адмирала Колчака. Уральский город Миасс с 1923 по 1926 гг. именовался Тухачевск. В общем, везде, где с боями прошел легендарный полководец, о нем помнят.

Помнят и за пределами его пути. Улицы М.Н. Тухачевского есть в Белоруссии: в Борисове, Гомеле, Жлобине, Лиде, Минске. Есть и в Казахстане в г. Петропавловске. Были на Украине: в Виннице, в Днепропетровске, Донецке, Евпатории, в Запорожье, Киеве, Конотопе, Кривой Роге, Луганске, в Луцке, в Николаеве, Харькове, в Хмельницком и даже в болгарском городе Димитровграде. Был пик Тухачевского в горах Киргизии.

Вот только в Кронштадте, Новороссийске и Тамбове улиц с именем Тухачевского нет. Там и так его помнили очень долго.1

В целом именем М.Н. Тухачевского названы улицы 68 населенных пунктов России, что достаточно много. Но именем Суворова названы 709 улиц и 63 переулка, а именем Кутузова 412 ул. и 40 пер. Так, что не дотянул блистательный полководец своей известностью до знаменитых военачальников прошлого. Да и его современники людской славой пользовались гораздо чаще: ул. Кирова встречается 2623 раз, Калинина 2141, Чапаева 1859, Горького 1687, Чкалова 1228, Маяковского 1059, Фрунзе 1039, Свердлова 1025, Дзержинского 1036, Куйбышева 782, Крупской 777, Ворошилова 492, Буденного 461, Жукова 254 раз.

Что касается ленинианы, то у нас 5618 улиц Ленина, 447 Ленинских улиц, 123 Ленинских переулка, 121 площадь Ленина, 90 проспектов того же имени, 102 Ульяновских улицы, 89 улиц Ульянова, и вдобавок 79 улиц Ильича (но не Леонида Ильича Брежнева).2

Не смотря на относительную скромность в количестве названных улиц, в отечественной историографии о М.Н. Тухачевском написано, пожалуй, больше, чем о любом другом полководце Советского времени.3 Казалось бы, что это в значительной степени поможет осветить эту тему. К сожалению и, да и нет. Правда, которую вещают на всех перекрестках, становится пропагандой.

К любым воспоминаниям, независимо от того, кто является их автором, у историков настороженное отношение. Слишком очевидны и несовершенство человеческой памяти, и неизбежный субъективизм в восприятии событий, их оценке. В использовании такого рода источников требуется большая осмотрительность, сопоставление их с имеющимися документальными материалами. Однако это еще не является основанием для их полного игнорирования, в том числе не следует оставлять без внимания и запи­санные спустя долгие годы, явно приглаженные воспо­минания о Тухачевском. Хотя, читая их, так и хочется перефразировать слова В. Маяковского:

"Маршал и теперь

живее всех живых,

наша сила,

знанье

и оружие!"

Формат книги не дает возможности всесторонне рассмотреть эту незаурядную личность. Поэтому постараемся сосредоточиться лишь ответом на главный вопрос: "Почему именно на Тухачевского пал выбор при назначении на должность - главного ликвидатора Кронштадтского мятежа?" Ответив на него проще понять: "Почему собственно Тухачевского воспели в период Хрущевской оттепели?"

При этом, упор сделаем на боевой путь и анализ произведений самого М. Н. Тухачевского, в том числе и его приказы. Конечно, для любого уважающего себя начальника, особенно крупного, приказы "готовят", он их в лучшем случае корректирует, а то и подписывает не глядя. Быть может поэтому, они и не входят в "Избранные произведения" М.Н. Тухачевского, но обойтись без них никак нельзя. Порой приказы характеризуют командующего куда точнее, чем его, не сбывшиеся предсказания. Ведь они выражают стремления командира, его дух, не говоря уже о мысли. Задача, таким образом, не простая: не охаивая и одновременно не превознося известного военачальника ответить на достаточно объемные и не простые вопросы.

Впрочем, был ли маршал известным при жизни? Как сказать? Кто знает замов министра? Тем более министра обороны. Фамилия Тухачевского начинается на букву "Т", а потому обычно стоит во второй половине списка, высокопоставленных лиц, если не в самом конце. Несомненно, для Сталина делалось исключение, но не для Тухачевского. В Советском Союзе "знак качества" и гриф секретности ставили, куда попало. Так, что представить себе, что где-нибудь в провинциальном городке ходили на демонстрацию с портретом Михаила Николаевича крайне сложно. Он ведь не член ЦК ВКП (б), Верховного совета или правительства. Он человек военный, т.е. засекреченный. А уж после его гибели портреты и открытки с его изображением явно исчезли. Но вот сама гибель сделала маршала действительно известным всей стране.

К сожалению, мы вынуждены к этой скорбной истории добавить еще одну темную страницу: репрессии против участников ликвидации Кронштадтского мятежа. Не исключено, что версия событий этого трагического периода истории может показаться неожиданной, но она лишь соответствует изложенным в книге фактам и не претендует на всеобъемлющее одобрение.

Тематическийвечер.

(Вместо предисловия).

"Поторопитесь, маршал Тухачевский,

предстать войскам в обличье боевом.

Пусть гений ваш опять сверкнет в приказе

и удивит ошеломленный мир".

Поэт Расул Гамзатов

Начало этой книги было положено в 1987г. Автор служил тогда на полигоне в Казахских степях. Однажды начальник политотдела поручил ему провести тематический вечер в связи с пятидесятилетием гибели Маршала Советского Союза М.Н. Тухачевского.

В целом 1987г. был периодом, когда слава маршала была в зените. К тому же, возможности гарнизонной библиотеки были весьма ограничены. Тем не менее, участники тематического вечера отнеслись к своим поручениям добросовестно. Они использовали не только биографические книги о легендарном полководце, не только его избранные произведения, которые, кстати, до этого никто и в руки не брал, но и иную литературу прямо или косвенно связанную с периодом его жизни. В результате вечер получился достаточно занимательным.

Военнослужащие, приготовившиеся просто подремать на дежурном мероприятии с увлечением слушали своих товарищей. Образ известного военачальника оказался далеко не безоблачным. Уже то, что М.Н. Тухачевский был фельдфебелем, вызвало ропот в зале, где сидели в основном рядовые солдаты. Дело в том, что старшину по прозвищу Фельдфебель солдаты боялись больше командира части.

О семейной жизни маршала известно было не много, если конечно, не считать воспоминания друзей и сослуживцев, потому, скорее всего, для того чтобы не было недоразумений, по рекомендации начальника политотдела этот вопрос поручили секретарю комсомольской организации. Разумеется, никаких подробностей личной жизни на вечере не прозвучало, да и найти их было невозможно. Впрочем, для рассмотрения поставленных вопросов, особого значения это не имело. О боевом пути будущего маршала во время первой мировой войны нашли тоже не много. Вроде бы, что там говорить: полгода воевал, а два с половиной был в плену. Но докладчик процитировал слова генерала А.И. Тодорского:

"К концу своей боевой деятельности в русской армии Тухачевский пришел признанным героем. Я не помню, чтобы встречал за всю войну еще кого-нибудь, кто подобно Тухачевскому, за полгода получил 6 боевых наград. Он имел эти награды за подлинные доблести, а не за присутствие на войне. Среди них орден Анны IV степени с надписью "За храбрость", III степени с мечами и бантом, II степени с мечами; Станислава III степени с мечами и бантом и II степени с мечами; Владимира IV степени с мечами и бантом".4

Это удивило практически всех, кто более или менее внимательно слушал, о чем идет речь. Невольно из задних рядов раздалась реплика:

- Так может он за Веру, Царя и Отечество воевал успешнее, чем за Власть Советов? – Вопрос был несколько бестактный, но вполне справедливый, а потому вызвал некое замешательство. Первым нашелся сидевший в президиуме начальник политотдела:

- А вот мы сейчас и узнаем. Кто у нас там следующий?

Я должен был рассказывать о пребывании будущего маршала в плену, но досталась эта тема мне потому, что желающих ее освятить не нашлось, не вдохновляла она и меня, а потому я с удовольствием уступил место тому, кто должен был выступать за мной.

Следует сказать, что боевой путь прославленного полководца восторга не вызвал. Внешне создавалось впечатление, что везде, где только он появлялся враг панически бежал, но "вдруг"…

Каждый раз встречалось это "вдруг". В результате выступлений оппоненты, а их было пятеро, невольно подвели слушателей к тому, что поражение под Варшавой было вполне закономерным, и вытекало из его предыдущих… побед. Представлялось, что его деятельность в должности командующего армии, выливалась в безоглядное преследование казалось бы наголову разбитого противника. Как писал сам Тухачевский: "В дальнейшем характер действий Восточного фронта более напоминал экспедицию, чем войну".5 В действительности, противостоящие ему войска, бежали не куда глаза глядят, а от укрытия к укрытию и наносили сокрушительные удары по флангам армии. Дело не заканчивалось катастрофой только благодаря стойкости красноармейцев и своевременной помощи соседей. А после отъезда будущего маршала боевые действия в Сибири и на Дальнем Востоке продолжались еще почти три года.

Лишь на Северном Кавказе, где М.Н. Тухачевский был уже командующим фронтом, военное счастье оказалось на его стороне. Но и там значительная часть войск противника сумела эвакуироваться в Крым, что продлило агонию белой армии еще на целых полгода. К тому же молоденький лейтенант, повествующий о боевых действиях на деникинском фронте оказался внуком лихого кавалериста, служившего в Первой Конной армии. Он с таким упоением рассказывал о подвигах С.М. Буденного, что роль М.Н. Тухачевского в сражениях на Северном Кавказе вообще не просматривалась. Хорошо еще, что лейтенант не рассказал о полном банте Георгиевских крестов, полученных бывшим вахмистром во время первой мировой войны, ведь М.Н. Тухачевский, как не стремился не получил ни одного.

В целом как не старались выступающие, найти в послужном списке маршала хотя бы одно сражение, которое отдаленно напоминало Куликовскую битву или Бородинское сражение не удалось.

Однако, окончательно испортило картину следующее выступление. Оно прозвучало как гром среди ясного неба. Слушатели узнали подробности поражения на Висле. Судьба полководца, как у боксера на ринге: все решает последний раунд. Сколько бы он не набрал очков, нокаут лишает его решающей победы. Вопрос может стоять не только о здоровье и даже жизни, но и о памяти народной. Тогда если кто и вспомнит былые заслуги, то только для того чтобы поведать о сокрушительном ударе противника. Слава Богу, что тонкости штурма Кронштадта и ликвидации антоновщины оказались для выступающих недоступны, иначе сложилась бы обстановка когда лучше во время отругать, чем не во время похвалить. Но настоящей миной замедленного действия стало одно коротенькое выступление.

Произошло оно как раз к месту. Кто-то из задних рядов, поинтересовался: "Не поляк ли тыл Тухачевский? Может быть, он земляков пожалел?"

И тут среди солдат нашелся эрудит с высшим педагогическим образованием, который, опираясь на работу доктора филологических наук, профессора Н. А. Баскакова, заявил, что ТУХАЧЕВСКИЕ, скорее всего, выходцы из тюрко-язычной среды, о чём свидетельствует основа фамилии в виде тюркского слова тухачи - "знаменосец".6

Непродолжительное выступление имело долгие последствия. Эрудит-филолог, конечно, хорошо знал, что звание прапорщик происходит от того же понятия "знаменосец". Но очевидно педагог об этом не подумал. Нет нужды говорить о том, что в основном прапорщики в части были местные, если и не казахи, то, по меньшей мере, давно живущие в тех местах. Так вот прозвище тухачи к ним так и прилипло. Ну а эрудированного солдата пришлось переводить в другую часть. Прозвище прапорщикам явно не понравилось.

Маршала М.Н. Тухачевского тоже вряд ли порадовала бы такая трансформация его фамилии. Интересно, как бы отнеслись войны ВДВ, нашей легендарной "крылатой пехоты", происхождение которой приписывают М.Н. Тухачевскому, если бы их так назвали? Впрочем, дело тут вовсе не в созвучии с фамилией известного военачальника, а в режущем русское ухо сочетании звуков. Со временем прозвище стало применяться только к прапорщикам - "лицам кавказской национальности", и то переродилось из тухачи в ту-хачик, а после развала Советского Союза и ликвидации части, исчезло вовсе.

Ну, а вечер закончился на тоскливой ноте. Не помогло и эмоциональное выступление начальника ракетно-артиллерийского вооружения, который, со знаньем дела, в деталях поведал о борьбе "мотористов и кавалеристов", и иные подробности технического перевооружения Красной армии: как создавали ВДВ, "авианосную авиацию", безоткатные орудия, радиоуправляемые торпедные катера, быстроходные танки и т.п.

Дело испортил сам начальник политотдела, не слишком любивший молодого, энергичного и заносчивого офицера. Он невзначай поинтересовавшийся, какое же вооружение созданное при М.Н. Тухачевском использовалось при штурме Берлина. Вопрос оказался неожиданным, докладчик стушевался и закончил доклад сумбурно и не убедительно.

Заметим, что выступления участников тематического вечера о теоретическом наследии известного военачальника особого интереса у слушателей не вызвали. Лишь рассказ о сталинских репрессиях, жертвой, которых пал маршал М.Н. Тухачевский возбудило к нему определенное сочувствие. Однако, сторонников Сталина в те времена было больше чем сейчас. Относился к ним и наш начальник политотдела, а потому результаты неудачного тематического вечера, остались для меня без последствий. Тем не менее, они заставили внимательнее присмотреться к яркой, многогранной личности маршала М.Н. Тухачевский. Результатом последующих изысканий и стала эта книга.

При изложении пришлось столкнуться с определенными трудностями, самой, пожалуй, существенным из которых явилась проблема:

Как оценить гениальность полководца? По каким критериям? Методика оценки интеллекта в данном случае неприемлема, не станешь же тестировать умершего полсотни лет назад. Да и ныне здравствующие военачальники могут быть специалистами самых различных вооружений. Ведь ни для кого не секрет, что чемпион мира по шашкам может оказаться не ахти каким шахматистом, как одаренный лыжник быть посредственным конькобежцем. К тому же военное дело часто называют искусством, а не наукой. А потому уровень интеллекта в данном случае и определять то не корректно. Тем более что не стандартное мышление в военном искусстве может многое значить. Поле боя не только состязание умов, но и столкновение характеров, испытание силы духа, колоссальные психологические и физические нагрузки.

Несомненно, для оценки полководца самым надежным индикатором может служить поле битвы. Но ведь это не шахматная доска, а люди составляющие полки и дивизии не фигуры на этом поле. Их командиры то же военачальники и как знать, быть может, не немее гениальные, чем сам полководец.

Под командованием Тухачевского служили будущие маршалы: Буденный, Василевский, Жуков, Конев, Малиновский, Рокоссовский, Соколовский, Толбухин, Чуйков. А также легендарные полководцы Вострецов, Фабрициус, Федько, Чапаев и др. А, кроме того, служили военспецы, о которых в былые времена говорить было не принято, а теперь стесняются. Верили ли они своему главнокомандующему?

Итак, у полководца в подчинении всегда есть помощники, мудрые советники или бездарные солдафоны. Разве может полководец заранее оценить все их качества? А если может, успеет ли расставить их по своим местам так, чтобы отдача от каждого была максимальной. Порой помощникам тоже нужна помощь или им лучше просто не мешать? Иногда самый гениальный приказ может быть по-идиотски выполнен или просто не выполнен.

Впрочем, все может быть как раз наоборот. Техника и вооружение противоборствующих армий, как правило, имеет различную эффективность. Позиции воюющих сторон никогда не бывают равнозначными и не всегда диктуются гением полководца. В современной войне порой решающее значение имеет инфраструктура театра боевых действий, а она далеко не обязательно связана с гением полководца.

Наступать или обороняться? Ответ на этот вопрос тоже не всегда в компетенции самого полководца. У командующего фронтом, а тем более армией всегда есть вышестоящий главнокомандующий, а также правительство, ЦК РКП (б) наконец. Политика может доминировать над стратегией. Но от этого всегда зависят боевые потери, а во многих случаях не только исход сражения, но и войны в целом.

А главное всегда нужно учитывать гениальность полководца противоборствующей стороны. Кроме того, штаб противника имеет возможность заранее спланировать операцию и начать действовать заблаговременно. Разгадать их замыслы задача не из легких. Ведь нападающая сторона, как правило, имеет определенные преимущества. Потому один догадливый десяти умных стоит. Ну а куда отнести интуицию, профессиональное чутье, наблюдательность? Кроме ума важна и память, знание истории военного искусства.

Если оценить гениальность полководца минувших веков, еще как-то можно, то, что сказать о ныне здравствующих военачальниках, особенно если они не воевали десятки лет? Оценивать их по среднему баллу, полученному в академии или результатам командно-штабных учений (КШУ)? Отчасти конечно можно, но вот объективность этих оценок относительна. Потому как академия дает знания и их оценивает. Отчасти она определят способности, но какие именно понадобятся знания полководцу во время сражения и какие необходимы способности заранее неизвестно. Смоделировать же современное сражение, а тем более ход и исход войны в целом на КШУ задача не из легких. Как повлияет на ведение боевых действий появление нового вида оружия? Тоже вопрос далеко не праздный. К тому же модель не может в должной мере прогнозировать противодействие со стороны противника. А кто оценит главнокомандующего или хотя бы его заместителя? Ведь подчиненным это делать не положено.

Далеко не все зависит от того, как карта ляжет, но все же многое зависит от удачи. Таким образом, его величество "случай" вносит свои коррективы в процесс военных действий. И гений полководца во многом как раз и заключается, в том, чтобы этот случай использовать или как раз предотвратить.

Однозначных ответов на все эти вопросы нет, поэтому постараемся по мере возможности термином гениальность не злоупотреблять. Полководец мирного времени, это заслуженный артист академического театра, который может годами гениально играть одну и ту же роль. Полководец военной поры - одаренный импровизатор невзначай сыгравший главную роль. Не важно, что скажут в его адрес критики, существенно, то, как это воспримет публика.

Но быть может самый гениальный тот полководец, который сумел избежать сражения? Все знают Дмитрия Донского разбившего Мамая на Куликовом поле, но Иван III выигравший "Стояние на Угре" знаком гораздо меньше. Он даже не получил почетного наименования. Но именно он, а не Дмитрий Донской положил конец владычеству Золотой орды. Правда, Иван III, кроме того, увез из Новгорода вечевой колокол, покончив, таким образом, с истоками нашей демократии.

Назовем М.Н. Тухачевского великим стратегом, одним из трубадуров советского блицкрига, самым величавым маршалом эпохи первых пятилеток, эффективным оратором, приверженцем нововведений в системе вооружений. Надеюсь, что блестящий военачальник, легендарный и великий Титаник мысли не будет в обиде. Для известного, талантливого полководца, вряд ли это покажется оскорблением. Только эпитеты эти понравятся не всем, есть, как говорится пятна на солнце, но об этом речь впереди. Ну а термин гениальность побережем для ученых, конструкторов, шахматистов и т.п.

"Он побеждал — и оказался проигравшим, а побежденные им вос­принимаются ныне как выигравшие".7 Все потому, что "сколь не велика цена победы, она несравнима с ценой поражения".

Радужные записки друзей и соратников

(живее всех живых).

"Самое важное для гения - вовремя родиться".

Академик Л.А. Арцимович

Яркий образ маршала, неизменно, вызывает временное ослепление. Недаром китайская пословица гласит: "Самое темное место за факелом". Увы! Штаны протираются даже на троне.

Тухачевский родился 3 (15) февраля 1893г. в имении Александровском Дорогобужского уезда Смоленской губернии. Отец Николай Николаевич из старинного дворянского рода. Он не военный, но его предки служили с XIII в. Мать из крестьян, женитьба на которой закрыла ему доступ к выгодной службе и в светское общество.8

В этом была своя правда. Как вспоминал граф А.А. Игнатьев: "Офицерские жены составляли, как бы часть полка, и потому в их среду не могли допускаться не только еврейки, но даже дамы, происходящие из самых богатых и культурных русских, однако не дворянских семейств. Моему товарищу, князю Урусову, женившемуся на дочери купца Харитоненко, пришлось уйти из полка; ему запретили явиться на свадьбу в кавалергардском мундире".9

Заметим, что Харитоненко известный в России предприниматель, сахарный король, дворец которого, располагался на другом берегу Москвы-реки, напротив Кремля, но как мы видим, в высший свет попасть и ему было не просто. О крестьянах и говорить нечего.

Происхождение рода Тухачевского в не меньшей степени оку­тано легендами, чем его трагический конец. В Энциклопедичес­ком словаре Брокгауза и Ефрона о Тухачевских говорится сле­дующее: “...Дворянский род, происходящий, по сказаниям ста­ринных родословцев, от выехавшего в Чернигов из цесарской земли при вел. кн. Мстиславе Владимировиче графа Индриса, в крещении Константина. Его потомки в XV вв. переселились из Чернигова в Москву и приняли фамилию Тухачевские. В XVI и XVII вв. Тухачевские служили Брянску, а во второй половине XVII вв. были стольниками, стряпчими и т.п. Николай Сергее­вич (1764—1832) был тульским губернатором, его сын Нико­лай Николаевич — наказным атаманом Донского казачьего вой­ска (1846). Род Тухачевских внесен в VI часть родословной кни­ги Московской губернии...” В XV веке при Василии II Темном отличился представитель седьмого поколения Богдан Григорьевич, за что был пожалован се­лами Скорино и Тухачевым Серпейского уезда, а также во­лостью Тухачевской (станом) с деревнями в Московском уезде и прозван Тухачевским. Согласно поколенной рос­писи этот род находится в родстве с Голенищевыми-Кутузовыми и, соответственно, с Хитрово, Толстыми, Сумаро­ковыми, Киреевскими.10 Но от легендарного Индриса свой род числят также Васильчиковы, Даниловы, Дурново, Молчановы, Федцовы.

Неосведомленную публику обманывал блеск фамилии, о чем писал позже генерал А.И. Тодорский: “Чего только не было, и нет в печатной стряпне досужей бульварной прессы”. Тут и обязательно ветвистое генеалогическое древо древнейшего дворянского рода, наследственная “военная жилка” от предков XVII столетия, игра мечом в колыбели, увлечение с детства записками Юлия Цезаря о Галльской войне и суворовскими походами и битвами, неотвязная мечта о гвардейском мундире, безумное честолюбие и неуемная жажда славы". Вот в чем, оказывается, причина перехода аристократа Тухачевского в коммунистический стан, объяснение его блистательных военных побед. Вот, оказывается, почему он, блестящий гвардейский офицер столичного полка, “легко променял кичливый кивер на скромную буденовку... Иначе, как и чем можно объяснить умопомрачительную карьеру безусого царского подпоручика?”11

В этой тираде есть, в чем сомневаться - и степень аристократизма у заведомого бастарда, и победы, не такие уж блистательные (мы это увидим).

Красиво ничего не скажешь, но подобные тирады понадобилась Тодорскому лишь для такого эффектного конца: “Зазорно вести полководческое начало Тухачевского от Рюрика, Синеуса и Трувора, которые к советскому военному искусству не имеют абсолютно никакого отношения!” Теперь это не требуется.

Но если кто-то подумает, что будущий "Красный маршал" наполовину крестьянин, то ошибается, дело гораздо хуже. Как только мать вышла замуж она автоматически получила дворянский титул. Да вот в чем беда: родители будущего маршала обвенчались, когда у них уже было четверо детей. К незаконнорожденным в Российской империи отношение было особое. Поэтому дворянский титул Михаил Николаевич получил лишь 2 августа 1901г., в то время как родился он 3 февраля 1893г. И он в этом плане не исключение. Императрица Елизавета Петровна родилась до брака Петра I с Екатериной, а, потому являясь незаконнорожденной, пришла к власти лишь после государственного переворота.

Заметим, что Тухачевский конечно, столбовой дворянин, но не только без титула, но и с сомнительным происхождением. К тому же Миша не был первым ребенком в семье, а, имея замашки лидера, это воспринимается болезненно, ведь старшие его не слушались. Пожалуй, восьмилетний мальчик уже понимал ущербность своего происхождения, как Наполеон, понимал недостаток своего роста и это наложило свой отпечаток на его характер. Екатерина II сместила мужа, когда ее сыну Павлу было восемь лет. Но об этом он помнил всю оставшуюся жизнь. Правда, Тухачевский внешне больше походит на А. Македонского, чем на Наполеона. Но мало кто на это обращает внимание. Тут, очевидно, важна не форма, а содержание. Путь сначала в военное училище, а затем в гвардию - наиболее оптимальная линия поведения для молодого человека его круга, имеющего дефекты в происхождении.

Хотя генетика и достаточно молодая наука, но люди, и без университетских дипломов, давно знали ее основы. Народная мудрость гласит: "От лося лосенок, от порося - поросенок" или "Осинки - не родят апельсинки". Но даже близнецы не могут быть полностью одинаковыми. Тем более отцы и дети. Генетика и клонирование вещи разные, хотя и имеют много общего. Ведь у детей есть не только отцы, но и матери. Критерий определения качества по мужской и женской линии различен. А потому, потомки древнейших родов, даже если они столетиями были у штурвала власти, не могут похвастаться тем, что все представители их династии вошли в историю. В то же время, одаренные дети встречаются и у обычных родителей, особенно если у них хватит ума это вовремя заметить. Так как гениев на много меньше, чем простых смертных, то и гениальных детей у них на много меньше, чем у всех остальных.

Сотни лет назад люди заметили печальную закономерность: если все пустить на самотек, то племенной скот очень быстро вырождается. Методом отбора люди в процесс воспроизводства "братьев своих меньших" вносили свои понятия элитного происхождения и насильственно культивировали его. Мало того, сливки человеческого общества тоже подбирались по критериям сильных мира сего. Ветвистое генеалогическое древо древнейшего дворянского рода, наследственная “военная жилка” ценились гораздо выше реальных заслуг. Конечно, неравные браки были среди всех времен и народов, но этот процесс гласно или не гласно всегда был под запретом. Таким образом, властители мира боролись за чистоту своих рядов.

Основы генетики были известны в самых широких народных кругах. Естественный отбор происходил во всех слоях общества. Безусловно, для выбора невесты в крестьянской среде был иной критерий, чем в дворянской, но он, несомненно, был и родители потенциальных женихов и невест им пользовались, порой вопреки желания молодых.

Базируясь на воспоминания сестер маршала, и других свидетелей Тухачевский уважал свою мать. Опираясь на свидетельства очевидцев, библиограф М.Н. Тухачевского Никулин Л.В. заверяет: "Обстоятельства, при которых Николай Николаевич Тухачевский женился на крестьянке, напоминают извест­ную историю Параши Жемчуговой, вышедшей замуж за графа Шереметьева".12 Документы же несколько размывают идиллическую картину. Обвенчались родители будущего маршала, когда Михаилу Николаевичу было три года.13

По сохранившимся фотографиям трудно назвать мать Тухачевского красавицей. Хотя в ее внешности, несомненно, присутствовало некоторое обаяние. Было ли у нее приданое? Ведь определение крестьянин говорит лишь о принадлежности к этому сословию, но не об имущественном положении. Биографы маршала этим не интересовались. Хотя и утверждают, что семья ее была бедной. Практически не упоминается бабушка по материнской линии. Вообще видели ее когда-нибудь сестры маршала? Или они ее стеснялись? А ведь словосочетание "бедной крестьянин" давно стало штампом и не может относиться ко всей крестьянской массе. Среди крестьян была зажиточная прослойка, так сказать элита, которая в последствии была названа кулаками. Прямо скажем это, был золотой фонд нашего сельского хозяйства. Его экономический потенциал к началу ХХ века уже превзошел помещичьи возможности.

Несомненно, среди дворянских хозяйств были так сказать "образцово-показательные" и было их не мало, но среди помещиков шел жестокий естественный отбор. Значительная часть этого некогда всесильного сословия земли давно лишилась, а добрая половина имела поместья размером менее 50 десятин. То есть поместья величиной соизмеримые с крупными крестьянскими хозяйствами, а потому такие помещики, не смотря на свою действительную или мнимую образованность, не всегда могли тягаться с кулаками. При этом определенное число помещиков рассматривала свои усадьбы лишь как некое подобие дачи, т.е. загородного дома. Не даром земля в Москвовской и Петербургской губерниях ценилась на много выше чем в соседних губерниях.

К тому же крестьяне-богатеи вышли из народной гущи, прекрасно знали достоинства и недостатки своих соседей и имели отменные перспективы дальнейшего развития. Именно на них впоследствии сделал ставку Столыпин. Проект его прямо скажем достаточно рискованный, потому как наряду с активизацией наиболее предприимчивой части крестьянства он не ослаблял, а усиливал социальную напряженность в деревне. Ведь теперь нарастал конфликт не только между бедными и богатыми, но и не совсем здоровая конкуренция между зажиточными слоями деревни. Как отзвуки этого соперничества стали поджоги хуторов, так называемые "хуторские иллюминации".

С другой стороны маргинальные браки в России стали явлением обычным. Не редко представители древних, но захудалых дворянских родов роднилось не только с купцами, но и с крестьянами, мещанами и прочими сословиями, чтобы поддержать свой титул материальным благосостоянием.

Как вспоминали сестры М.Н. Тухачевского: "Отец наш, Николай Николаевич, был человеком передо­вых для своего времени воззрений, свободным от дво­рянской спеси. Знал толк в искусстве и литературе… Отец наш был очень хороший семьянин, он очень любил всех нас, своих детей, старался дать нам хорошее воспитание, привить нам все хорошие качества человека. Он не выносил скупости, грубости и глупости, все эти недостатки, он всегда высмеивал…

Отец был очень интересный чело­век, глубоко культурный, хороший музыкант, знал музыку в совершенстве и привил всем нам любовь к ней. Мы с малых лет слушали его игру. Он много играл в четыре руки с бабушкой, которая играла, как говорила наша мать еще лучше отца. Отец хорошо рисовал, он был очень способный… Очень любил лошадей, любил бега и скачки.14 Мать говорила нам, что когда бывали выборы в земство и в предводители дворянства и выдвигали кандидатуру отца, то отец всегда отказывался, объясняя домашним, что ему противна эта деятельность. Это был прямой, чистый человек без всяких условностей и предрассудков… Он был неверующим, в то время как мать его, наша бабушка была религиозной, поэтому и все мы, дети, были неверующими. Несмотря на его доброту и любовь к детям, он был строг, без его согласия никто ничего не делал… Отец был против того, чтобы Миша был во­енным, но, в конце концов, согласился, видя такое большое желание Миши быть военным и которое не проходило.

Мать наша Мавра Петровна, как я уже писала, крестьянка… была, конечно, женщиной незаурядной. Как человек была умная, прямая, добрая, какой-то необыкновенной честности и порядочности. В ней было много обаятельности. Всю свою жизнь посвятила она нам, своим детям. Мы, все дети, мало сказать любили, мы все обожали ее. И старшие братья, и мы, сестры, были очень привязаны к матери. Она сумела сделать нашу семью спаянной, все друг друга любили. Она привила нам любовь к труду, все братья и сестры никогда не слонялись без дела, всегда что-то делали. Приучала нас уважать старших, воспитывала так, он старше тебя - уступи ему. Все свои несчастья переносила очень мужественно…"

В общем если говорить о будущем маршале, следует упомянуть и такую деталь: "Отец и мать его были настолько добрыми, что ни в чем не отказывали крестьянам, которые обращались к ним с просьбами. Если у бедняков сгорал дом, падала лошадь или корова, то всегда отец или бабушка помогали и вообще сочувственно относились к чужим нес­частьям. А очень бедные старухи получали помощь в виде муки и крупы. Поэтому они и разорились и сами остались без всего, имение было продано нашему дяде. За то после революции, когда крестьяне делили это имение, то они собрали сход и постановили выдать нам две коровы, две лошади…" 15

Скорее всего, воспоминания сестер соответствуют истине. Вот только в воспоминаниях не хватает маленькой детали:

"На смоленской земле прошли первые годы будущего маршала. Всеми делами в имении управляла его бабушка; отец мало интересовался хозяйством (курсив мой — К.В.). Имение Александ­ровское, когда-то огромное и богатое, после отмены кре­постного права постепенно пришло в упадок, его при­шлось заложить, а через несколько лет — продать с торгов, к большой печали семьи, расстававшейся с ним как с ча­стью собственной родовой истории. (Еще одна литератур­ная аллюзия — чеховский “Вишневый сад”.) Тухачевские перебрались в небольшое имение Софьи Валентиновны близ села Вражское Чембарского уезда Пензенской губер­нии".

В общем, достаточно типичная история российского помещика конца XIX начала ХХ в. Трагедия русского дворянства того времени в том, что оно натуральный пустоцвет.

Перед нами образованный, культурный человек, своего рода интеллигент до глубины костей, но совершенно не занимающийся ни своим имением, ни каким-либо другим делом приносящим доход. Его жена хоть и крестьянка по происхождению, и даже по-своему трудолюбивая, тоже имением особо не интересовалась. Да и кто бы ей это позволил? В итоге идет превращение плодоносящего сада в шикарный палисадник.

Окружающее любое поместье крестьянство, не могло не видеть этот, в общем-то, богемный образ жизни помещиков, когда расходы явно превышали доходы, а со стороны он смотрелся как прожигание жизни. Дворянин веками воспринимался не просто как эксплуататор, а как тунеядец, паразит на трудовом теле крестьянства. В результате появилась эта ненависть не только к дворянству, но и вообще ко всем образованным слоям населения.

Взрыв негодования, начавшийся в феврале 1917г. не улегся даже после кровопролитной гражданской войны. Ненависть широких народных масс ко всем образованным слоям населения продолжалось все двадцатые и тридцатые, а отчасти и сороковые годы ХХ в.

И это, казалось бы, странным, ведь наш народ всегда тянулся к знаниям. В то же время не прочь он и сам был пожить красивой жизнью, причем очень быстро впитывал все достоинства окружающего мира, если попадал в соответствующие условия. Вот и крестьянская дочь, Мавра Петровна вполне освоилась со своим новым положением. Но в отличие от большинства, себе подобных она нашла свое предназначение в воспитании детей. При этом нельзя было не заметить одного похвального качества матери Тухачевского. "Есть такая категория людей, от которых за версту веет обаянием, очевидно к ней и относилась Мавра Петровна".16

"Когда я говорю о доброте и отзывчивости М. Н. Ту­хачевского, - вспоминала жена его сослуживца Л. В. Гусева - то не могу не вспомнить его мать Мавру Петровну. Вероятно, эти качества он впитал с ее моло­ком. Я не знала человека более сердечного и справед­ливого, чем простая, бесхитростная, едва грамотная, но мудрая сердцем Мавра Петровна. Наблюдая вместе мать и сына, нельзя было не заметить, какое порази­тельное духовное родство существует между ними".

Вспоминали об этом и сестры: "Нам сообщили. Миша, командующий армией... Вслед за этим начались наши поездки к Михаилу. Мама ездила к нему в Инзу... Потом Михаил Николаевич вызывал к себе по очереди и нас – сестер".17 Просто чудеса – кругом война, разруха, а к Мише на фронт ездят сестренки. Кто обеспечивал их безопасность? Впрочем, следующая фраза говорит о том, что это было не так сложно.

Жил он "скромно и гостеприимно. В его квартире почти всегда было полно людей, чувствовавших себя здесь как дома. Кто-то ехал с фронта, кто-то возвращался из госпиталя, кто-то забредал “на огонек”. Всех встречали добрым сло­вом, всем находилось место".

Т.е. не ездили сестренки на фронт. Гостили у братца в глубоком тылу. Где "зная гостеприимство командарма, квартирьеры обычно отводили ему купеческий особняк или апартаменты какого-нибудь крупного чиновника, удравшего от Крас­ной Армии". И так всю жизнь.

Поэтому не вызывает удивления, что однажды после военной игры, на которой присутствовали командующие других военных округов, "Тухачевский устроил банкет, где поблагодарил Штаб РККА за помощь, участников игры – за успешные результаты, а гостей – за внимание и полезные советы". До 1985г. банкеты были явлением обычным, а потому такая фраза ни у кого не вызывала вопросов. А так и хочется спросить: "За чей счет?" Воспоминания друзей и соратников так и сквозят если не излишествами, то, по меньшей мере, не скромностью в обстановке.18 Быть может власть, нужна ему, чтобы жить всласть?

И в начале XXI в. сталинисты, продолжают верить: цель Сталина - извести «зажравшуюся», «разложившуюся» номенклатуру. Не даром, "обвинительное заключение против Тухачевского начинается именно с указания размеров его служебной дачи.19 В Сызрани штаб армии разместился с комфортом в огромном новом здании банка, а для командарма выделили особняк купца Стерлядкина. А там "роскошный кабинет, гостиные, столовая, спальни с кроватями из карельской березы, комнаты для приезжающих…

Говорили, что Стерлядкин, строя этот особняк, платил бешеные деньги архитекторам, лишь бы перещеголять купца Шатрова в Симбирске.20 Почти не умея читать, бывший владелец особняка обзавелся еще библиотекой, но при ближайшем ознакомлении с ней выяснилось, что главное богатство тут составляли тисненые золотом переплеты21 и огромные красного дерева с бронзой книжные шкафы…"

Итак, столбовой дворянин на службе у Советской власти. Эту несоразмерность пытались, как-то стушевать. Например, так: "В 1904 г. Тухачевский переехал в с. Вражское Пензенской губернии. Пенза видела отряды Разина и Пугачева, тут жили Радищев, декабрист И.А. Анненков, демократ Белинский".

"В 19 км от села в Тарханах могила Лермонтова. В Наровчате провел детство Куприн, в г. Чембаре учился Белинский, в Пензе служил Салтыков-Щедрин"…

События 1905г. "не прошли бесследно для Тухачевского"…

"Бессонные ночи Тухачевский проводил за книгами о полководцах, битвах и сражениях. Отец рассказывал об участии предков в войнах".

"У профессора музыки Н.С. Жиляева, друга отца Тухачевского познакомился Миша с семьей Кулябко. Родители знали В.И. Ленина и Крупскую".

В одном из лагерей под Галле Тухачевский подружился со штабс-капитаном Игнатюком, который возил с собой маленькую библиотеку (!). "Но наиболее ценной находка… брошюры Ленина "Социализм и война". И газета "Социал-демократ" от 11.10.1915г.22

Четыре тысячи экземпляров книги А.М. Коллонтай "Кому нужна война" отредактированной Лениным в 1916г. были разосланы по лагерям.23 Ленин обратился к пленным с воззванием встать по возвращении на родину на сторону народа.24 И Тухачевский откликается на призыв.

Да и играет М.Н. Тухачевский не в аристократический теннис или азартный бильярд и тем более не в карты, а во что-то народное. Например, городки:

"Как-то, когда ребята играли в городки, к ним подо­шел Тухачевский с Павлом Ефимовичем Дыбенко и Александром Игнатьевичем Седякиным. Взрослые по­просили принять их в игру.

И тут выяснилось, что Тухачевский — отличный городошник. Играл он умело и запальчиво. Дыбенко ока­зался левшой. Но и с левой бил так, что городки ле­тели во все стороны. Педантичный Седякин и здесь не изменял себе. Он долго целился, не спеша, замахи­вался".25

Ну, прямо таки идиллия. Военачальники демонстрируют способности на силу и точность удара, а заодно единство с народом. Кстати, Климент Ефремович Ворошилов "водил автомобиль, был страстным охотником и отличным стрелком, любил верховую езду, ходьбу на лыжах, катанье на коньках, греблю, плавание, игру в шахматы, в городки, занимался гимнастикой, совершал длительные пешеходные прогулки".26 Так что городки, скорее всего подражание своему наркому.

Однако, упрощая сказанное, получается так: пожил в месте с сильной энергетикой, познакомился с нужными людьми, прочитал ценную брошюру и из барчука, слуги престола вышел готовый красный маршал. Интересно, то, что вступает в партию Тухачевский 5 апреля 1918г., а из циркулярного письма ЦК РКП (б) от 22 мая 1918 видно, что "…Мы переживаем крайне острый, критический период. Острота усугубляется… Благодаря наплыву в нашу партию широких масс, недавно лишь в нее вошедших, стройность и дисциплинированность организаций сильно нарушена… Мы должны учесть результаты начавшегося разброда в партийных рядах…"

Не о будущем ли маршале и ему подобных идет речь?

То же просматривается из циркулярного письма ЦК РКП (б) от 29 мая 1918г.:

…В настоящее время мы указываем на кризис, переживаемый нашей партией. Этот кризис очень силен… Нередки конфликты между партийными организациями и фракциями нашей партии в Советах и исполнительных комитетах… Дисциплина, столь крепкая всегда в нашей партии, ослабла. Общий упадок партийной работы, (!) распад в организациях (!) безусловны…

В нашу партию влилось много элементов, чуждых ей по своей психологии, элементов, мало подготовленных для восприятия пролетарского миросозерцания, пролетарской дисциплинированности и способности к стройной организации. Многим малосознательным членам партии, как и примыкающим в партии слоям, переход от капитализма к социализму казался делом легким и быстрым. Трудности же переходного периода заставляют эти шаткие элементы колебаться… Наша партия должна очиститься от посторонних элементов, вносящих разложение в ее ряды. В нашей партии не должно быть бездельников, хулиганов, авантюристов, пьяницам и ворам… Железной метлой должны мы очистить (ее) от вредных и негодных элементов. Пусть партия теряет в количестве, она выигрывает в качестве".27

Может быть непосредственно о Тухачевском, здесь ничего не сказано, но вообще о нем писали гораздо больше, чем о любом военачальнике российской новейшей истории. Чем же заслужил он столь пристальное внимание?

Естественно было предположить, что Тухачевский отличился многими победами в той войне. Однако анализ послужного списка маршала, говорит о том, что это далеко не так.

Не удивительно, что многие писали совсем об ином, например академик И. М. Майский (Ян Ляховецкий) вспоминал: "Сама внешность М. Н. Тухачевского не могла не импонировать: высокий, красивый, молодой (подумать только: маршал в 42 го­да!), с безупречными манерами и отличной выправкой, он оказался полной противоположностью тому, что столько лет твердили о большевистских командирах “медные каски” Наши недоброжелатели пустили даже слух, что приехал-де не Тухачевский, а подставное лицо".28 А может быть они правы?

Глаза - зеркало души и ворота в душу. Есть фотографии, на которых запечатлен взгляд маршала, не просто не терпящий возражений, а исключающий такую возможность вообще.

Но если внимательно посмотреть на фотографии маршала последних лет жизни, то в глаза бросаются мешки под большими усталыми глазами, отчужденный взгляд устремленный куда-то в сторону, седые виски, несколько обрюзгшие щеки и резко очерченный плотно сжатый рот. А сама фигура, грузная, как у ушедшего на пенсию тяжелоатлета.

Еще более четко просматривается усталость на портрете работы В.Н. Щербакова. Создается впечатление, что маршал либо неизлечимо болен, либо на душе у него непосильное бремя. Крепкая шея по-прежнему символизирует неколебимую силу знатока греко-римской борьбы. Она все еще надменно держит голову с холеным без единой морщинки лицом. Но все это остатки прежней роскоши. На поблекших, с желтоватым оттенком щеках обозначилась светлая, но жесткая, стойкая к воздействию бритвы щетина. Глаза выцвели. Подкрашенные брови предательски надломлены. Даже ямочка на подбородке смотрится как-то неуместно. Складки меж бровей слегка сместились и выглядят некстати, как будто принадлежат они не знатному вельможе, а известному актеру, с треском провалившему свою коронную роль. К былому нет возврата. Осталось только смыть грим. Даже виски аккуратно выбриты для финального выстрела.

Несомненно, сюжет на тему о том, как чекисты подменили известного маршала с целью распутать нити плетущегося заговора не более как детективная история. Бесспорно другое. "Великий стратег" предстал перед мировой элитой во всей своей красе. Это была его "лебединая песня". Михаил Николаевич даже не пытался прятать своих счастливых глаз и тем окончательно сгубил себя. Даже если доблестные чекисты и упустили, какой момент, журналисты сделали за них всю непристойную работу. Миллионным тиражом разошелся по миру лучезарный взгляд обреченного. Сохранилась фотография: на которой запечатлен советский военачальник М. Н. Тухачевский, приглашенный на траурную церемонию, и маленький генерал с усами Чарли Чаплина, имя которого тогда никому за пределами Испании ничего не говорило. До того, как его узнали в мире, оставалось шесть месяцев. Звали генерала Франсиско Франко Баамонде.29 Впрочем, фотографий маршала было много. Маршал ярко сгорает в пламени сапфиров. Компрометирующие документы на маршала копились и копились.

Генерал лейтенанту П.А. Ермолину, припомнилось последние свидание с маршалом: "Чувствовалось, что Михаилу Николаевичу не по себе. Сидя неподалеку от него за столом президиума, я украдкой приглядывался к нему. Виски поседели, глаза припухли. Иногда он опускал веки, словно от режущего света. Голова опущена, пальцы непроизвольно перебирают карандаши, лежащие на столе".30 Упоминают об этом и другие авторы.

Как вспоминала Л. А. Норд.— Мне бросилось в глаза, что он сильно похудел и цвет лица был желтый... Я знала, что у него была в слабой форме “базедова болезнь”... Он не переносил, когда что-ни­будь стягивало его шею, это его “душило”. Поэтому военные портные шили ему гимнастерки и френчи с более низким, чем полагалось по форме, вырезом у во­рота”.31

Алкоголизм в былые времена у нас считался душевной болезнью. Впрочем "по утверждению Лидии Норд, ее свояк традиционной для красных командиров водке предпочитал коньяк, да и то не­сколько более обильно стал употреблять лишь в последние ме­сяцы жизни, чувствуя сгущающиеся над собой тучи". Вдова Б.М. Фельдмана ут­верждает, что в последние месяцы жизни маршал потреблял коньяк больше обычного.32 Насколько "обильно" употреблял при его могучем здоровье можно только догадываться. Конечно, об этом могла бы поведать законная жена, но ее внезапно расстреляли.

Как все это не вяжется с воспоминаниями тех, кому его приходилось встречать раньше. Маршал Г.К. Жуков пишет, что Тухачевский "человек атлетического сложения, он обладал впечатляющей внешностью"33. Достаточно лестное определение для гвардейца, но не для маршала. Но Тухачевский всегда старался выглядеть подобающим образом. "Бывшие офицеры стремились всячески "опроститься": редко брилась, щеголяли в драных гимнастерках, не чистили сапог". Им казалось, что они приобретают "пролетарский вид".

Тухачевский был "всегда, бодрый, подтянутый, тщательно выбритый. Совсем не чувствовалось, что “только часика три вздремнул”. Вскоре даже "ординарцы, садясь на коня, стали надевать перчатки".

Своеобразный лоск просматривается и в других деталях. Например: Для особых поручений при Тухачевском состоял бывший ст. л-т флота Потемкин, а адъютантами Метлош и Гавронский.34 Поручик М. Н. Толстой был назначен на должность для особых поручений по инженерной части при командарме.35

Вроде бы ни о чем не говорящая деталь. Но не совсем. Потемкин и Толстой известные не только в России, но и во всей Европе фамилии. Даже если Потемкин не праправнук известного государственного деятеля, то причастность его к флоту заставляет в этом усомниться. Ведь простолюдинов в Морской Кадетский корпус просто не брали. Да и фамилии адъютантов заставляют задуматься.

Характеристика некогда влиятельного лица является вполне логичным дополнением к портрету “слишком серьезного, держащегося одиночкой, безупречного в службе” подпоручика. Это свидетельство оставил отец приятеля Туха­чевского — подпоручика Н. Н. Толстого:

“Он очень молод еще, но уже выделяется заметно: хладнокро­вен, находчив и смел, но... Непонятно, на чем все это держится? Это тип совершенно особой формации. Много в нем положительных качеств, он интересен, но в чем-то не очень понятен. И откуда берутся такие? Молодой из ранних. Ни во что не верит, нет ему ни­чего дорогого из того, что нам дорого; ум есть, отвага, но и ум, и от­вага могут быть нынче направлены на одно, завтра же — на другое, если нет под ним оснований достаточно твердых; какой-то он... — гладиатор! Вот именно, да, гладиаторы, при цезарях, в языческом Риме могли быть такие. Ему бы арену да солнце и публику, поболь­ше ее опьяняющих рукоплесканий. Тогда есть резон побеждать или гибнуть со славой... А ради чего побеждать или гибнуть за что — это дело десятое...”36

Молодость маршала не редко смущает. Но тут нет ничего странного. Во-первых, были полководцы и моложе, например Александр Невский, во-вторых, гражданская война – противоборство нестандартное, а потому прежний опыт не всегда может быть определяющим. И, наконец, молодые люди быстрее учатся, а потому, например компьютер, внук, осваивает быстрее деда.

Или иное воспоминание не менее известного лица.Ф. Касаткин-Ростовский приводит тираду Тухачевского о войне: “Для меня война — все! Или погибнуть, или отличиться, сде­лать себе карьеру, достигнуть сразу того, что в мирное время невоз­можно! ... В войне мое будущее, моя карьера, моя цель жизни!”37

При этом "молодость Михаила Николаевича Тухачевского – первое, что бросалось в глаза всем и каждому. На этой почве происходили многие забавные недоразумения".38

Даже фельетонист М. Кольцов (Фридлянд) написал о Тухачевском: "Задумчивый, почти рассеянный юноша в тужурке хаки, которого блестящий талант крупного стратега-полководца развернулся в громких походах". Одежда может подчеркивать не только фигуру, но и статус. Молодость же, к сожалению, быстро проходит, но осадок на душе от "недоразумений" остается надолго.

Кстати, рассеянность – далеко не лучшая черта для военачальника, которая может перечеркнуть очень многое, но она была ему присуща с детства. Например, родственники вспоминают о "его трогательном отношении к братьям и сестрам. Это был впрямь надежный наш защитник и если можно так сказать, ходатай по делам братьев и сестер перед родителями". Они тоже заботились о нем. Однажды в праздник положили юноше в карман шинели собранные конфеты. "Ничего не подозревавший Михаил на другой день отправился в корпус, и только там швейцар обратил его внимание на оттопыривавшийся липкий карман, – конфеты растаяли..."

Этот мимолетный эпизод о многом говорит. Не так страшно, что молодой человек любит сладкое, это ведь не бифштекс с кровью, о котором говорят, чтобы показать в человеке, что-то звериное. Ужасно, то, что "швейцар обратил его внимание", а не он сам. Возможно, именно тогда у будущего маршала появилась привычка держать руки в карманах.39 Манера совершенно не соответствующая понятию армейской выправки. Быть может, если бы он послужил в гвардии подольше, привычка могла и исчезнуть, но судьба не предоставила ему такого подарка и обычай прятать руки, сохранился на всю жизнь. Достаточно посмотреть на фотографии будущего маршала, а их сохранилось не мало, и создается впечатление, что на каждом третьем изображении руки он просто бережет. Они либо в карманах, либо пальцы рук заложены за ремень.

Не раз приходится читать, что "у него были руки, которые в народе называют золотыми". Еще кадетом он сделал скрипку. Да и ноги тоже были на месте. "Ему легко удавалось исполнять самые замысловатые танцы с двумя стаканами в руках, не расплескивая воду". Ну, просто виртуоз. Так и хочется прочитать знакомое с детства стихотворение: "И зовут его с тех пор: кино, фото, вело, мота, теле, радио монтер".

Вообще изготовление скрипок, требующее большой точности хобби жутко экзотическое для маршала, но вполне безобидное, однако могут быть увлечения, которые вызывают подозрение. Например, жена маршала Туха­чевского, Нина Евгеньевна, приходившая с ним на все праздничные обеды, на которых присутствовал и Сталин, имела иную привязанность. Жизнь этой жены Тухачевского всегда замалчи­вается, а она очень заслуживает внимания. Уже хотя бы потому, что жена маршала, регулярно приходила в тир “Дома на набереж­ной” и там, среди пионеров, зарабатывавших значок “Юный вороши­ловский стрелок”, регулярно набивала руку в точной стрельбе из имен­ного нагана.40

У любого чекиста это вызовет подозрение: "Как будто ей больше нечего было делать при ее положении!"41 Уж не готовит ли эта хрупкая женщина покушение? Хотя бы на любовницу своего мужа.

Или, например, такая деталь. Все дала будущему маршалу матушка природа, только чем-то все же не наградила. Нанесем, например, вот такой штрих. Как вспоминала одна из его сестер: "В одной из открыток Михаил с присущим ему юмором сообщал: “Сегодня нам давали мед, который вкусом и цветом похож на ваксу”". Или: "Уже взрослым он нередко сажал кого-нибудь из нас на стул и поднимал его за одну ножку на вытянутой руке". Такая вот шутка. У сестры это вроде бы вызывает восхищение. Скорее всего, оттого что сама была той же породы. Иная женщина могла бы поднять крик. Но над чем можно смеяться закладывается в семье в самом раннем возрасте. Интересно, что бы она потом писала, если бы стул сломался или у брата дрогнула рука. Быть может, уже ничего написать не смогла бы.

Хотелось бы знать, как на это смотрела его мама? Одна из сестер пишет: "Он запомнился нам необыкновенно живым и подвижным ребенком, не знавшего предела в выдумках и шалостях". Все это хорошо, но однажды затеялась возня на сене, и будущего маршала кто-то столкнул со стога. Он полетел вниз, сильно ударившись грудью. Подбежала мать, а он не только говорить, но и дышать не может. Не смотря на это, он не выдал виновника. Биографы обычно акцентируют внимание на последних словах, и не хотят замечать, что причиной падения была безалаберность, которая могла закончиться трагедией. Да и неизвестно, кто и зачем его толкнул. Как говорят: "Шутить шути, да людей не мути".

В жаркий полдень на наших северных реках и прудах не редко можно видеть подобную картину: хрупкая девчушка осторожно заходит в холодную воду, а лихой мальчуган со счастливой улыбкой обдает ее студеными брызгами. В общем, невинная шутка. Не всем, правда, весело, но мальчик в восторге и готов повторять ее раз за разом, и ему нет никакого дела, что всем это надоело.

Оголец, разыгрался не на шутку и окатил водой беременную женщину и тут же взвыл от боли. Кто-то схватил озорника за ухо. Теперь визжит уже не девчушка, а мальчонка только, что заливавшийся заразительным смехом. И на помощь ему уже летит со всех ног раскрасневшаяся мамаша. Ей ведь и дела нет, что год назад на соседнем пруду благовидную старушку после подобной шутки хватил инфаркт. Шутка и хулиганство, должны различаться. Ведь розыгрыш, приводящий к тяжелым последствиям не редкость. Не даром говорят: "Кто шутки пошучивает, на себя плеть покручивает". Еще хуже, когда шутник стремится кого-нибудь напугать.

Или большинство детей бывает в восторге, когда отец подбрасывает их к потолку. Да и окружающие обычно смотрят на это благосклонно. Никому и в голову не приходит, что ребенок в счастливом упоении может случайно повернуться и выскользнуть из рук, особенно если папаша в упоении иного характера. Быть может, такое происшествие бывает одним из миллиона, но зачем испытывать судьбу? Зачем повторять эпизод многократно? Шутка, повторенная дважды, становится глупостью, а трижды бредом. К тому же не каждому приятно обозревать квартиру с трехметровой высоты. Да и "окопный юмор" не все обязаны понимать. Не удивительно, что сестра Соня называла брата Мышьяк.42 Не зря вещают: "Тем не шути, в чем нет пути".

Чарли Чаплин - выдающийся комик, но шутки в основе своей основаны на падениях, избиениях и т.д. Т.е. смех над чужой бедой. Правда, смеются в основном над отрицательными персонажами. Михаил Николаевич соизволил шутить над самыми близкими.

Как вспоминала Л. В. Гусева: "В домашних разговорах Михаила Николаевича излюбленной темой было скрипичное дело. Он знал массу историй, связанных с изготовлением скрипок и десятки профессиональных секретов, которыми охотно делился… Иногда и мы с Ниной Евгеньевной привлекались к этому в качестве “подсобной рабочей силы”… Это были очень веселые часы. Пере­мазавшиеся лаками и клеем, мы выслушивали беско­нечные, насмешливые замечания Михаила Николаевича".43 Интересно было узнать, кому еще нравились эти "насмешливые замечания"? Не ясно также как он относился к шуткам над собой. Никто почему-то не вспомнил, что он над маршалом посмел пошутить.

Как позднее вспоминал один из его сослуживцев: "Все это может показаться странным: бои, переходы, бессонные ночи в седле или над картой и вдруг—такое дурачество, шутки, разыгрывание".44 Ну, просто идиллия! Или пир во время чумы? В общем, это как посмотреть. Ведь в шутке, всегда бывает лишь доля юмора. Например, полный георгиевский кавалер, генерал армии Тюленев И.В. об итогах штурма Кронштадта в 1921г. вспоминал так:

"Федько, обращаясь ко мне, пошутил:

Это ты, Тюленич, упустил негодяев. Нужно было, во что бы то ни стало отрезать им пути к отступлению в Финляндию.

Да, это правильно, - согласился я. – Но, как говорится, выше себя не прыгнешь. Не удалось схватить Козловского и Петриченко.

Силенок не хватило! – поддразнивал меня Федько".

Вряд ли этот "милый" разговор прошел бы бесследно, если бы его услышал дотошный чекист. Хотя вокруг были только отцы-командиры, комдиву пришлось все же вступиться за Тюленева.

— Ты, Иван Федорович, на Тюленева не нападай, — сказал Дыбенко. — Кто первым занял форт Кроншлот? Его 237-й полк. Вряд ли нам с тобой удалось бы так быстро занять Петроградские ворота и Угольную площадку, если бы полк Тюленева не ворвался в Кроншлот, и этим не отвлек на себя силы мятежников с нашего направления.45

Т.е. даже комбригам пришлось кое-что объяснять. В лихорадке боя они ведь не могли знать кто истинный виновник беспрепятственного бегства вожаков мятежа. Заодно заметим, что значительную часть "мятежников" случайно или нарочно из Кронштадта выпустили. В ночь с 17 на 18 марта бои стихли. Не было предпринято, ни активных боевых действий в самом городе ни попыток отрезать пути отхода. Возможно, для этого просто не было сил: штурмующие части не только понесли большие потери, но были утомлены физически, а резервов у командарма М.Н. Тухачевского отродясь не водилось. Хотя не исключено, что "мятежникам" дали уйти для того, чтобы уменьшить свои потери, но не исключены и другие причины, которые остались не выясненными.

Не исключено, что кто-то из политиков имел стремление спровоцировать определенные круги в Финляндии. Половину западных рубежей Советской России составляла граница с Финляндией. Образ создания "Великой Финляндии" до самого Урала, а то и до Енисея46 уже витал в умах наиболее оголтелых националистов.Но он противоречил лозунгу "Пролетарии всех стран соединяйтесь". Не соответствовал он и призыву о "Единой и неделимой России". Большевики, формально выступающие за самоопределение наций, фактически ничего не имели против восстановления Советской России хотя бы в границах 1914г., хотя и продолжали раздавать земли соседям.47 Нарком иностранных дел РСФСР Г.В. Чичерин откровенно разъяснял суть такой внешней политики: "Мы отдали Эстонии чисто русский кусочек, мы отдали Финляндии – Печенгу, где население этого упорно не хотело, мы не спрашивали Латгалию при передаче ее Латвии, мы отдали чисто белорусские земли Польше. Это все связано с тем, что при нынешнем общем положении, при борьбе Советской Республики с капиталистическим окружением верховным принципом является самосохранение Советской Республики как цитадели революции. Мы руководствуемся не национализмом, но интересами мировой революции".48

Призрак мировой революции после похода на Вислу поблек, но еще обитал в наиболее воспаленных головах политиков типа Троцкого. Тухачевский как ярый сторонник "революции извне" готов был взять реванш за неудачный поход в Европу.

Теперь высказывание самых ретивых политиканов пытаются приписать не только всей партии большевиков, но и всему нашему народу. На деле Красная Армия ни на шаг не зашла за пределы жизненных интересов царской России. Вспомним, что в Монголии даже деньги печатал наш Сибирский банк, Персия (Иран) была разделена с Великобританией на сферы влияния, а Царство Польское и Прибалтика вообще входили в состав империи. Лишь Великое княжество Финляндское, сохраняло широкую автономию, но не мы к ней, а она к нам имела территориальные претензии, не смотря на большие уступки.

Так или иначе, сразу после штурма за бегство руководителей Кронштадтской авантюры никого не наказали. Дело обошлось "невинными" шуточками. Возмездие пришло намного позже, но, листая воспоминания друзей маршала, так и хочется сказать: не шутник, а "шалопай". К тому же в документах гимназии сохранились записи:

"Не смотря на свои способности, учился плохо", "прилежание – 3", "внимание – 2", "за год пропустил 127 уроков", имел три взыскания за разговоры в классах". Священник жаловался: "Тухачевский Михаил не занимается законом божьим".49 И это не удивительно, его отец был убежденным атеистом и в том же духе воспитывал детей. "Самым воинственным безбожником стал Михаил".50 А позднее в Смоленске старожилам запомнилось, как Михаил Николаевич гулял по городу со своей собакой по кличке Христосик.51 По породе собаки, определяют состоятельность хозяина, а что распознают ее по кличке?

Писатель-эмигрант Р. Гуль - апологет полководца, так описывает внешность своего любимца: "На правом фланге второклассников стоит высокий, вихлястый темный шатен, красивый маль­чик, под ежика, серые странно разрезанные, чуть навыкате глаза, в фигуре что-то неуравновешенное, но сильное и упорное. Это — Тухачевский. - Он славится не успешностью, неожиданными выходка­ми и странным озорством. Поэтому каждый день Тухачев­ского, извалянного в пыли, тащит за руку за дверь надзи­ратель Кутузов. Желчный Кутузов истошно кричит: “Опять Тухачевский? Пожальте-ка за дверь!” На лице Тухачевско­го странная и упорная улыбка… Научных интересов у Михаила Тухачевского не было: он ходил одиночкой, “диким мальчиком”, не вызывавшем ни симпатии ни дружб… Пусть недружен с товарищами, зато гимназистки от Миши без ума… “Гвардеец... гвардеец чистой воды”.52 Следовало бы при этом заметить, что обучение мальчиков и девочек в России осуществлялось в разных гимназиях. Может быть "большое видится на расстоянии?"

Впрочем, отсутствие друзей могло быть следствием раннего стремления к лидерству, поэтому в детстве, а возможно и позже с понятием "дружба" у будущего маршала проблемы. О дерзости с руководством речь впереди, но возникла она с пеленок.

В сборнике воспоминаний друзей и соратников не нашлось место для записок простых солдат. Как будто их у него и не было. С другой стороны не нашлось места и тем, кто штурмовал мятежный Кронштадт, их по сути дела не осталось. Нет места и для тех, кто учился с Мишей: ни гимназистам, ни кадетам, ни юнкерам. Вывод один – не было среди них ни друзей, ни соратников. А ведь и одноклассники, и однокашники у него были. Вот только воспоминания у них не совсем корректные. Товарищ Тухачев­ского по гимназии — профессор В. Г. Украинский, рас­сказывает с сердечной теплотой о своем гимназическом товарище, о том, что "Михаил Николаевич в юности позво­лял себе вольности с преподавателями, особенно с благо­душным священником, который преподавал закон божий. Иногда после его елейного рассказа о чудесных исцеле­ниях и вообще чудесах святых угодников лукаво и вместе с тем почтительно спрашивал:

— Батюшка, вы и на следующем уроке будете расска­зывать нам сказки?

Священник возмущался и удалял Мишу из класса".

Но неожиданно открылось, что гимназист пятого класса Михаил Тухачев­ский ни разу не удосужился побывать на исповеди и не причащался. Это произвело ошеломляющее впечатление. Был вызван к директору отец Михаила. Дело по тем временам получалось серьезное, мальчика могли исклю­чить из гимназии.

Поведение подростка лишь отраженный свет взрослого поведения. Опаснее всего было то, что сам Николай Николаевич, как атеист, мог, по выражению бабушки Софьи Валентиновны, отколоть “нечто несусветное”, но, как она вырази­лась, “господь этого не допустил”. Мишу все-таки уговорили исповедаться и причаститься. Стало ясно, что ему нельзя оставаться в Пензенской гимназии. Это и было причиной переезда семьи в Москву в 1909.53

Как только молодой человек перешел из гимназии в 7 (последний) класс Первого Московского Екатерининского кадетского корпуса в Лефортове, его отношение к учебе резко изменилось.

Как вспоминал дипломат А.А. Игнатьев: "Курс кадетских корпусов, подобно реальным училищам, не предусматривал классических языков—латинского и греческого, но имел по сравнению с гимназиями более широкую программу по математике (до аналитической геометрии включительно), по естественной истории, а также включал в себя космографию и законоведение...

Большинство кадет поступало в первый класс в возрасте девяти-десяти лет по конкурсному экзамену, и почти все при­нимались на казенный счет, причем преимущество отдавалось сыновьям военных...

Корпуса комплектовались по преимуществу сыновьями офи­церов, дворян, но так как личное и даже потомственное дво­рянство приобреталось на государственной службе довольно легко, то кастовый характер корпуса давно потеряли, и резко отличались в этом отношении от привилегированных заведений, вроде Пажеского корпуса, Александровского лицея, Катковского лицея в Москве и т. п.

Дети состоятельных родителей были в кадетских корпусах наперечет, и только в Питере имелся спе­циальный Николаевский корпус, составленный весь из свое­коштных и готовивший с детства кандидатов в “легкомыслен­ную кавалерию”.

Остальные же корпуса почти сплошь попол­нялись детьми офицеров, чиновников и мелкопоместных дворян своей округи, как то: в Москве, Пскове, Орле, Полтаве, Воро­неже, Тифлисе, Оренбурге, Новочеркасске и т. д.

Несмотря на общность программы и общее руководство со стороны управления военно-учебных заведений... корпуса отличались некоторыми индивидуальными свойствами. Это особенно становилось заметным в военных училищах, где бывшим кадетам разных корпусов приходилось вступать в соревнование. Большинство военных училищ рассылало списки обуспеваемости юнкеров в кадетские корпуса. И мы, киевские кадеты, не без удивления находили имена своих старших товарищей в первых десятках. “Хороши, — думали мы, — остальные, если наши считаются лучшими”. За киевлянами по успевае­мости в науках стояли псковские кадеты, воронежские, орен­бургские, а из столичных — воспитанники 3-го Александровского: кадетского корпуса, носившие кличку “хабаты” за то, что были полуштатскими. Про московские корпуса ничего интересного известно не было, но 1-й Петербургский славился военной выправкой, Полтавский—легкомысленностью, и ленцой, Тифлисский—своими кавказскими князьями.

Вся же остальная масса оканчивающих корпуса распределялась без вступительных экзаменов по военным училищам, высылавшим ежегодно определенное число вакансий. Все лучшие выпускники шли обычно в одно из двух артиллерийских училищ в Петербурге и инженерное училище, для поступления, в которое требовалось иметь при выпуске из корпуса не менее десяти баллов по математике. Следующие разби­рались по старшинству баллов столичными училищами, а са­мые слабые шли в провинциальные пехотные и кавалерийские училища".54

Таким образом, если судить по достаточно обширной характеристике данной человеком полвека отдавшего служению России на высоких должностях не считал Московский кадетский корпус лучшим. Да и дальнейший выбор Тухачевского не был оптимальным.

Не будем гадать, почему именно такой путь выбрал будущий маршал. Возможно, вопрос упирался в деньги. Сыновья кадровых военных, морских врачей, военных священников, а также лиц, награжденных орденами, учились в кадетских корпусах на казенный счет. Тухачевские не входили в этот перечень.55 Поэтому и поступал он сразу на старший курс, чтобы сэкономить. "Выйти в Павлоны", то есть поступить в Павловское военном училище, то же не вышло. То есть элитное учебное заведение будущий маршал не закончил.

Александровское военное училище между тем, тоже комплектовалось не разночинцами, а только юношами дворянского происхождения окончившими кадетские корпуса. В результате милютинской реформы было образовано 16 юнкерских училищ для пехоты и конницы с трехлетним сроком обучения. В них принимались молодые люди не из кадетских корпусов, а те, кто окончил полный курс или не меньше четырех классов гимназии или реального училища, независимо от сословной принадлежности. В этих же училищах впоследствии были образованы отделения одногодичников, куда поступали кончившие курс в университете и в высших технических учебных заведениях.

Именно такое, а не "дворянское" училище окончил будущий маршал Борис Михайлович Шапошников. Как он впоследствии вспоминал: "Училище размещалось в Лефортове, в Красных казармах — старинном двухэтажном здании с толстыми стенами, мрачными, пропускавшими мало света окнами, с большим коридором посредине, с асфальтовыми полами. По красоте и удобству оно далеко уступало расположенному на Знаменке зданию Александровского военного училища… Даже кадетские корпуса были в более благоустроенных зданиях, чем наше училище.

Но зато это имело и обратную сторону. Мы до некоторой степени гордились тем, что живем в «казармах», не так, как изнеженные дворянчики, что, по существу, приучило нас к будущей обстановке, когда пришлось уже быть в настоящей казарме.

В училище на основное отделение поступали юноши со всех концов России: окончившие классические гимназии, реальные училища, духовные семинарии, Гатчинский сиротский институт и т. д. Не было только окончивших кадетские корпуса. В 1902 году была сделана попытка направить и их в наше училище, так как в Павловском и Александровском училищах не хватало вакансий для окончивших кадетские корпуса. Однако по общеобразовательной подготовке бывшие кадеты оказались слабее нас, и учиться им было трудно, да и по строевой линии они оказались в хвосте. Через полгода их перевели от нас сверхштатными в Павловское и Александровское училища, в свою среду, что устраивало их, да, по правду сказать, не обижало и нас.56

В Александровском военном училище Тухачевский стремился стать фельдфебелем роты, т.е. помощником командира роты по административной и хозяйственной части, что просто бросалось в глаза. Следует заметить, что фельдфебелем роты в училище, быть, не только трудно, но и не престижно. Он ведь еще не офицер, но уже и не рядовой. Далеко не каждый стремится пройти эту ступень. Юнкера (курсанты) как пешки на шахматной доске имеют право перепрыгнуть третью линию, и стать офицером минуя промежуточные звания.

Конечно, хороший фельдфебель это просто находка. Это буфер между юнкерами и командованием. С одной стороны он должен уметь поддерживать дисциплину, с другой проявлять заботу о подчиненных. Это как бы отец родной, для юнкеров. Тухачевский скорее походил на отчима, был больше строг, чем справедлив. Впрочем, найти курсанта, который бы за время своей учебы не был бы хоть раз наказан, дело безнадежное. Конь ведь на четырех ногах и тот спотыкается. Вопрос лишь в том, как среагирует на такую ошибку начальник.

М.Н. Тухачевский с задачей справился. При этом в среде однокурсников он "не пользовался ни симпатиями, ни сочувствием, все сторонились его, боялись и твердо знали, что в случае какой-нибудь оплошности ждать пощады нельзя…" Возможно, именно это дало ему возможность получить распределение в столицу в полк созданный еще Петром Великим. Впрочем, отчасти место там, у будущего маршала было забронировано, ведь и братья его впоследствии служили там. Заодно заметим, что в отличие от гимназии у будущего маршала "недоразумений" с администрацией и со священниками не было.

Но чего это стоило? Как писал однокашник М.Н. Тухачевского Посторонкин: "Великолепный строевик, стрелок и инструктор, Тухачевский тянулся к "карьере", он с течением времени становится слепо преданным службе, фанатиком в достижении одной цели, поставленной им себе как руководящий принцип, достигнуть максимума служебной карьеры, хотя бы для этого принципа пришлось рискнуть, поставить максимум-ставку. По службе у него не было ни близких, ни жалости к другим...

С младшим курсом фельдфебель Тухачевский обращался совершенно деспотически: он наказывал самой высшей мерой взыскания за малейший проступок новичков, только, что вступивших в службу…

Обладая большими дисциплинарными правами, он в полной мере и в изобилии раздавал взыскания, никогда не входя в рассмотрение мотивов". Из-за его придирок двое юнкеров вынуждены были перевестись в Алексеевское военное училище, а трое покончить собой. Начальнику училища генерал-майору Гениште как-то удалось замять дело, а "властный и самолюбивый, но холодный и уравновешенный Тухачевский с тех пор был настолько настороже, чутко озираясь на все, что могло бы, так или иначе, угрожать его служебной карьере".57

Дедовщина, как ее принято называть в настоящее время, была нормой в армии того времени. Чтобы в этом убедиться достаточно, почитать произведения известного писателя Куприна. Об этом впоследствии вспоминал и маршал Б. М. Шапошников: "К чести нашего училища нужно сказать, что различий между отношением к юнкеру старшего или младшего класса не было, и «козерог» был равен с юнкером старшего класса. Не то было в Павловском, Александровском, а особенно Николаевском кавалерийском училищах, где юнкер старшего класса держал себя довольно высокомерно по отношению к «козерогу» и иногда просто измывался над своим товарищем по училищу".58

Поэтому и сама обстановка в Александровском училище, которую естественно воспринимал М.Н. Тухачевский и то, что кого-то перевели в менее престижное, но более демократическое учебное заведение вполне соответствует действительности. Естественно, что во времена хрущевской оттепели такие факты печатать в воспоминаниях соратников, было не принято.

12 июля 1914 в лагере между Ходынским полем и Покровско-Стрешневом Тухачевского произвели в подпоручики. Как отличник он выбрал Семеновский полк. Сейчас ему был бы положен и красный диплом.

О чем мечтал молодой подпоручик Тухачевский? Это не столь важно. Но он не мог не знать, что Семеновский лейб-гвардии полк привлекается почти на все парады, и как хороший строевик не мог там не отличиться. Второй старейший полк гвардейской пехоты, Семенов­ский, формально был равноценным своему “полку-близ­нецу”, однако по составу офицеров, по их родовитости, по их связям при дворе все-таки уступал Преображенскому. Так что если внимательно присмотреться М.Н. Тухачевский не закончил ни первого по престижу училищу, ни получил и лучшего назначения, хотя и был в верхних эшелонах. Покрасоваться на парадах Тухачевский тоже не успел. Правда, "летом 1914 года лейб-гвардии Семеновский и Преобра­женский полки отбывали лагерный сбор под Красным се­лом, но раньше обычного пришли в Петербург. На военном поле в честь прибывшего президента Франции состоялся гремящий парад. Отбивая ногу, церемониальным маршем шла Петровская бригада".

Грянула война, и лишь через четыре года дело дошло до парадов.

После взятия Симбирска "Гай в бурке, черкеске с Георгием в петлице. В захваченных складах нашлась форма царских улан: мундиры, рейтузы, кивера, даже пики. Гай приказал мобилизовать всех портных, чтобы подгонять форму.

В пестрых сине-красных мундирах, в киверах гарцевали по городу конники Гая под полувальс, полумарш...

На Соборной площади Гай дал парад. Окруженный тол­пой выпущенных из тюрем арестованных, победно шумя­щими войсками, любопытными горожанами Гай пытался произнести меж тушами оркестров взволнованную речь…"

Тухачевский вроде бы на втором плане, но когда в Симбирске начались грабежи, командарм-1 отдал приказ: “От­дельно шатающихся мародеров арестовывать и расстреливать без суда; в городе должен быть водворен строжайший порядок”.59

Очевидно, что приказ так и не был выполнен, т.к. Тухачевский и Куйбышев 13 сентября отдают другой приказ: "Немедленно вывести из города все части, кроме предназначенных для караула, в городе навести строжайший порядок".60

В Симбирске Тухачевский в параде не участвовал. Зато "по просьбе трудящихся Сызрани", парад был организован там. "Внешний их вид был далеко не блестящим – винтовки всех существующих в мире систем, изношенные до дыр шинели, порыжевшие кожаные куртки, нередко подпоясанные ремнями с медной пряжкой, на которой двуглавый орел старательно затерт или даже замазан краской. А обувь и того хуже – просто не разберешь, что у кого на ногах. И при всем том – радость на лицах, недурная строевая выправка".61

Были смотры и парады и в дальнейшем. "Еще не кончилась гражданская война. На одной из площадей Смоленска выстроились войска гарнизо­на. Парад принимает командующий Западным фронтом. Он очень молод, на вид лет 25—27. На нем черная ко­жаная куртка, контрастирующая с белоснежным конем. На голове — шлем с красной звездой. Из-под козырька глядят спокойные серые глаза". При этом заметим, что ко­жанка это все же прерогатива комиссаров.

В 1931г. Тухачевский организовал на Дворцовой пл. необычный первомайский парад. Все войска, кроме военной академии, училищ и моряков были посажены на мобилизованные автомашины.

И, наконец, в 1933г. Тухачевский награжден орд. Ленина и принимает парад на Красной площади 7 ноября.

Один из руководителей советской военной разведки В. Г. Кривицкий, тоже запомнил его на параде. 1 мая 1937 года “со стороны Исторического музея увидел я Ту­хачевского: он шел совсем один, руки небрежно в кар­манах, но в фигуре, в походке — характерная "военная" выправка. Вдруг Тухачевский остановился и обвел взглядом всю Красную площадь… Мо­жет быть...— кто знает? — он тогда прощался с Красной площадью”.62

Весьма символично, что именно тогда прозвучала, в общем-то, крамольная для него мысль о возможности “позиционных условий борьбы”. В своей последней опубликованной при жизни статье М. Н. Тухачевский счел необходимым вернуться к ней, добавив: “Сила оборо­ны растет и создает условия, в известной степени бла­гоприятствующие появлению позиционных форм борьбы”.63

Крамольная оттого, что в кругах армейских руководителей продол­жала находить своих яростных апологетов и защит­ников теория “особой маневренности Красной Ар­мии” и прочие атрибуты “стратегии сокрушения”, дань увлечению которой отдал в свое время, как мы знаем именно Тухачевский.

Крамольная еще и потому, что усыпляла бдительность, создавала иллюзию того, что “сила оборо­ны растет” не только у противника, но у нас. Впрочем, не собирались у нас оборонятся, наоборот, думали о том, как избежать “позиционных форм борьбы” - сокрушить любую оборону. И в немалой степени виноват в этом опять таки М.Н. Тухачевский сокрушивший “стратегию из­мора”.

Тем не менее, начинать офицерскую службу пришлось именно в обороне. Первая мировая война была позиционной. Есть сведения о том, что воевал будущий маршал во время первой мировой войны храбро, но по служебной лестнице продвинуться не успел. Возможно потому, что "Тухачевский менее всего стремившийся чем-то выделиться, все-таки обращал на себя внимание". Однажды уплыл на лодке на островок, провел там ночь часть утра благополучно вернулся на наш берег, доставив те самые сведения, о которых мечтали в полку. "Он неуверенно улыбается, еще не ведая, что его ждет – то ли поощрение, то ли нагоняй начальства..." 64 Так кто же он герой или лихач?

По меньшей мере, с дисциплиной у него не все в порядке. Тем не менее, наградить его не забывали. Правда, он желал большего. Не вышло. Отвоевав в составе лейб-гвардии Семёновского полка, несколько месяцев, поручик Тухачевский попадает в плен.

Писатель-эмигрант Р. Гуль насчитал и живо описал пять побегов. Но плен, есть плен. Даже во время последнего побега есть одна, не до конца выясненная деталь: оказавшись на территории Швейцарии, Тухачевский не ищет своих соотечественников, и тем более представителей своего государства, а едет во Францию, где добивается от перегруженного заботами о военных поставках графа Игнатьева, своего возвращения в Россию.

Прибыв в Петроград, Тухачевский, несомненно, идет в казармы Семёновского полка, где находились резервисты. После короткого отпуска 20 ноября возвращается в полк. Здесь он встретил братьев Николая и Александра. Тухачевский принял 9 роту. Весьма символично, что в документах он числился как Тухачевский 1-й.65 Однако заметим, что место в гвардейском полку для братьев, как бы зарезервировано, но они не "отсиживаются в окопах" западного фронта, а встречаются почему-то в столице. Очевидно там они нужнее.

Оценив обстановку будущий маршал делает однозначный выбор – присоединяется к большевикам. Благо, что наркомвоенмор Троцкий оказывает личное содействие, а рекомендации в партию ему дают член ВЦИК Кулябко и секретарь ВЦИК Енукидзе. Енукидзе писал, что Тухачевский в Военном отделе ВЦИК выполнял поручения "с полным знания дела и всегда добросовестно и аккуратно. В его лице мы можем иметь знающего и дельного работника".66

Не малое значение имело, и умение рапортовать. Доклады он дублирует, кому нужно: "Лосиноостровская. Нижегородская дача Ермолова – Николаю Кулябко. Тщательно подготовленная операция Первой армии закончилась блестяще. Чехословаки разбиты и Сызрань, взята с бою".67 Не важно, что основной доклад будущий маршал делает не лично сам, а через подчиненного ему командира дивизии Гая: "Дорогой Владимир Ильич! Взятие Вашего родного города – это ответ на вашу одну рану, а за вторую будет Самара!" К тому же начальник штаба Н.И. Корицкий и политкомиссар В.В. Куйбышев 14 августа 1918г. уже доложили в РВС Республики: "Под Симбирском операция развивается. Руководит непосредственно командарм Тухачевский".68

Между тем, Гая можно понять, под его командованием находилось 2/3 сил армии, остальные части сковывали действия противника. Кавказский темперамент порой бросает его на авантюры. Гай прилетает в Самару на самолете, садится где-то на картофельном поле, узнает, что белогвардейцы из нее почти удрали, и сразу двинулся на телеграф. "Перепуганные его грозным видом, телеграфистки покорно стали отбивать на нескольких аппаратах: "Всем! Всем! Всем! Я, Гай, нахожусь в Самаре. Да здравствует Советская власть!" Пришлось Тухачевскому срочно "разбираться". По горячим следам он провел с командирами детальный разбор Симбирской и Самарской операций. "Стремился показать, не только оперативно-тактические уроки, но и политическое значение их".69

Быть может потому, не выиграв ни одного вошедшего в учебники сражения, он закрепляется на должности командующего армией. А ведь на стороне Красной армии проходило службу около 75 тыс. офицеров, включая 775 генералов. Кандидатур на такую должность вроде бы достаточно. Позже Тухачевский писал, что причиной успеха 1А был "счастливый подбор командного и комиссарского состава".70 Но молодой командующий и сам не прост, он провел первую в истории Гражданской войны принудительную мобилизацию офицеров.

Не важно, что большую помощь при этом оказал политический комиссар армии О.Ю. Калнин (Калниньш). Ему 23 года, но именно он посоветовал провести мобилизацию бывших офицеров и генералов.71 Доверие к Тухачевскому укрепилось. Особенно заметно это стало после подавления мятежа Муравьева.

Умение расправляться с мятежниками, не всегда сродни с военным искусством, но очень пригодиться Тухачевскому. Тут отличиться проще. Нужно лишь иметь своеобразное понятие о чести.

В то же время, кого-то учить или поучать следует признать характерной чертой Тухачевского. С образованием института комиссаров возникла потребность обучения их военному делу. В июле 1918г. Тухачевский подает Председателю Всебюровоенкома К.К. Юреневу проект организации курсов, с двухмесячным сроком обучения. Но вплотную заняться этими курсами Тухачевскому не пришлось. Зато в 5 армии по его инициативе были созданы курсы старших строевых и штабных начальников.

Назвать это дело новым язык не поворачивается. Уже в самом начале первой мировой войны, огромные потери офицерского состава вызвали необходимость создать нечто подобное. В итоге таких скороспелых офицеров под конец войны было больше чем кадровых. Но суть в том, что эти школы создавались не в масштабах отдельной армии или фронта, а централизованным порядком.

К инициативе Тухачевского в отношении подготовки новых командных кадров военспецы относились скептически. Неоднократно приходилось слышать от них фразу:

— Удивительно, ведь у него же самого нет акаде­мического образования!

Горячие речи в защиту курсов "вызывали лишь снисходительные улыбки на их лицах. Генералы невозму­тимо констатировали:

— Все это, батенька мой, фантазерство увлекаю­щегося поручика.

Казалось бы все в природе против этого: "Наши курсы старших строевых и штабных началь­ников приступили к планомерным занятиям лишь 13 ию­ля 1919 года, как раз в день назначения Михаила Васильевича Фрунзе на пост командующего войсками Восточного фронта". Но неверие на верху не единственная преграда. Тиф сразил до 90 процентов курсантов и препо­давателей. Это был враг опаснее Колчака.72 Тем не менее, к концу 1919г. года 5А имела полный комплект младших командиров. Суть в том, что на курсы привлекали в первую очередь быв­ших командиров красногвардейских отрядов, прапорщиков, имевших хорошее общее образование, унтер-офицеров окончивших учебные команды, комисса­ров и коммунистов-бойцов, прошедших окопную школу. Так сказать брали готовые полуфабрикаты.

На должности командующего Западным фронтом свое увлечение поучать он не бросил, но теперь на более высоком уровне. В 1920г. в Смоленске с трудом открыли политехнический институт (СПИ). Базы для его создания не было. И тогда пришел на помощь Тухачевский. По его пред­ложению институт был подчинен военному ведомству и стал именоваться “Смоленский государственный мили­таризованный политехнический институт Западного фронта”.

Дело, скажем прямо, нужное, но не законное. К тому же "военные дисциплины в учебных программах института занимали весьма скромное место". Тем не менее, все студенты института "получали красноармейское обмундирование и продовольственный паек по фронтовой норме". Тухачевский издал при­каз по фронту, откомандировывать в СПИ молодых военнослужащих, имеющих необходимое обра­зование и изъявляющих желание учиться дальше.

После подавления Кронштадтского мятежа Тухачевского пришли встречать на вокзал толпы горожан и военнослужащих. "На большинстве студентов красноармейские шинели висели, как юбки". Он окинул веселым взглядом, нестройные ряды СПИ, и довольно громко спросил: "Что за шотландские стрелки?" Прозвище так и прилипло.73 Вскоре институт, конечно, ликвидировали. Но далеко не всем удалось поучиться и в таком институте.

“Почему бы вам ни поучиться?”,— частенько спрашивал Михаил Николаевич подчиненных. Выглядит как забота о ближнем. Но для людей заслуженных это могло звучать как оскорбление. Любил будущий маршал подначивать И.С. Кожевникова, С.С. Вострецова, В.И. Чапаева, мол, не мешало бы вам подучиться. О том, что не мешало бы это сделать, в глубине души знали прославленные командиры. Вот только не кричали об этом на каждом перекрестке. Тот же Чапаев, если верить знаменитому фильму, заверял своего ординарца, что мог бы командовать и армией и фронтом, вот только "в мировом масштабе" командовать не смог бы, потому как "языков не знает". Возразить М.Н. Тухачевскому отцам командирам было нечем, хотя сам он учился военному делу по книгам, разысканным для него "в усадьбах и городах, в частных, личных библиотеках".74 Фактически этого требовал он и от подчиненных.

"А знаете, я тоже мечтаю об академии! Но война лучшая подготовительная ступень к этому. Особенно нынешняя, гражданская, где много нового, непохожего на все войны прошлого". – Можно было услышать от него.75

"Учиться" в условиях войны в основном приходилось, как говорят "без отрыва от производства". Далеко не всем это дано. Не даром народная мудрость гласит: "Воробей это соловей окончивший консерваторию заочно".

Возможно, непосредственно к Тухачевскому это не относится. Это был человек не только одаренный, но и вдобавок необычайно работоспособный. Природа наделила его интересным свойством. "Спал Михаил очень мало, и когда кто-нибудь напоминал ему об этом, он только отшучивался:

— Жалко тратить на сон время..."76

Работоспособность прекрасное качество и не только для командующего, правда, для окружающих это могло оказаться кошмаром. Такой командир, даже не подозревая об этом, порой требует от подчиненных невозможного. Отчасти Михаил Николаевич это понимал. "Обычным местом его ночных занятий был салон-вагон. Здесь, конечно, ему мешали и шум проходящих поездов, и гудки маневровых паровозов. В помещении штаба удобств было куда больше. Но М. Н. Тухачев­ский, заботясь о здоровье штабных командиров, отдал приказ, чтобы на ночь в штабе не оставался никто. Лишь в случае крайней необходимости там можно бы­ло работать до 11 часов, да и то только с разрешения начальника штаба".77 Желание, несомненно, благородно.

В вооруженных силах рабочий день не нормирован. Он регламентируется потребностями службы и... наличием на месте начальника. Трудоголики были всегда и везде, но если начальник – трудоголик на него вынуждены равняться все остальные. Потому зная работоспособность будущего маршала, пожалуй, не мало подчиненных радовались решению командующего отпускать их на ночь. В то же время, стремление его уединиться может вызывать подозрения самого различного толка. И самое безобидное из них интимного характера.

С другой стороны срочные дела могли решаться намного быстрее. Как вспоминал сослуживец Ф. П. КАУФЕЛЬДТ: "Приехав в Тамбов, прежде всего, навещаю началь­ника штаба Николая Евгеньевича Какурина, которого знал еще по Западному фронту, и с которым крепко дружил, несмотря на разницу в возрасте.

Как всегда, беседа с Какуриным затянулась. Я ук­радкой поглядываю на часы: не запоздать бы к коман­дующему. Какурин перехватил мой взгляд и успокоил:

— Не тревожьтесь, Федор Петрович, к Михаилу Ни­колаевичу можно идти в любое время...

Поднимаюсь на второй этаж и без всяких прово­лочек попадаю в кабинет Тухачевского".78 Вроде бы мелочь, но попробуйте попасть к командующему армией в неурочное время. Такую возможность подчиненные Тухачевского имели и позже.

Г.С. Иссерсон, был ближайшим помощником Тухачевского в разработке Устава ПУ-36. Он считал, что "под его пером многословные статьи превращались в сжато и скупо сформулированные положения, полные четкого и глубокого содержания. Всем работавшим над Уставом разрешалось до 2 часов ночи звонить Тухачевскому по любому вопросу, относившемуся к разработке Устава…"79 все бы хорошо да вот ПУ-36 написанный под чутким руководством Тухачевского стоил жизни сотням тысяч, если не миллионам солдат. Во время атаки боец не имел права ложиться, т.е. передвигаться короткими перебежками. В обороне рытье траншей не предусматривалось – только окопы, в результате управление даже отделением вызывало затруднение. Уже бои на Халхин-Голе доказали несостоятельность этого положения, но и к началу Великой Отечественной войны оно не было исправлено.

В 1925г. Тухачевского перевели в Москву. Чем не повод пополнить свои знания? Формально это было повышением, но не все обстояло так гладко. Одновре­менно 13 ноября 1925 года из структуры Штаба РККА бы­ли выведены Инспекторат и Управление боевой подготов­ки. Именно те структурные элементы, за включение которых в его состав Тухачевский вел острые дискуссии в 1924 году с оппонентами, особенно с А. Егоровым. Вско­ре обнаружилось и фактическое изъятие из подчинения Тухачевского Разведывательного управления.

31 января 1926 года в докладе наркому Тухачевский от­крыто возмущался:

“Я уже докладывал Вам словесно о том, что Штаб РККА работа­ет в таких ненормальных условиях, которые делают невозможной продуктивную работу, а также не позволяют Штабу РККА нести ту ответственность, которая на него возлагается положением, — пи­сал он в своем докладе. — Основными моментами, дезорганизую­щими работу Штаба, являются:

а) фактическая неподчиненность Штабу РККА Разведупра и

б) проведение (оперативно-стратегических и организацион­ных) мероприятий за восточными границами помимо Штаба РККА через секретариаты Реввоенсовета”.

Тухачевский пока еще мог позволить себе жесткие фор­мулировки.

“...В нынешних условиях я считаю, свое положение ложным и организацией изучения противника не занимаюсь и при всем же­лании не могу заниматься”.

Он предлагал:

“...Прошу установить подчинение Разведупра по вопросам агентуры Штабу РККА и РВС СССР на следующих основаниях:

1. В пределах поставленных Штабом РККА задач — начальник Разведупра непосредственно подчиняется начальнику Штаба РККА как по вопросам сети агентуры, так и по личному составу”.

26 января 1926 года Тухачевский поставил перед свои­ми подчиненными в Штабе задачу исследовать один “из существеннейших вопросов нашей подготовки к войне — вопрос об определении характера предстоящей нам войны и ее начального периода, в первую очередь, конечно, на Европейском театре”. Он подчеркивал, что исследование проблемы должно содействовать “становлению единства взглядов на основах марксистского учения”80. Он продол­жал демонстрировать активность, хотя поле деятельности сужалось до минимума: 18 февраля 1926 года из ведения Штаба РККА была изъята мобилизационная работа, а 22 июля 1926 года — Военно-топографический отдел. Должность Тухачевского окончательно сделалась “почет­но-бессмысленной”.

Невольно возникают вопросы: справлялся ли будущий маршал с возложенными на него обязанностями? Какой вообще смысл ломать веками устоявшееся положение вещей? Не пытается ли Тухачевский таким образом сменить акценты? Несомненно, такие вопросы возникали и в высоких инстанциях.

Но в материальном плане все обстояло гораздо лучше. "Он получил квартиру на Никольской ул. (25 октября). Здесь же поселился брат Александр, перебрались все сестры и мать.

В квартире всегда было многолюдно. Приезжали боевые друзья, известные полководцы, друзья музыканты".81

В общем, было весело. Как вспоминали родные: "Смеялся он особенно. Настолько заразительно, что все мы начинали хохотать за ним".82 Так и хочется его назвать Михаил Лучезарный.

"Тут было интересно всегда… Какие там встречались люди! Как часто звучала чудесная музыка, исполняемая первоклассными музыкантами!" Тем не менее, это был "свой тесный, хотя и очень обшир­ный, семейный круг".

"А после концерта - ужин, чай, долгие споры о му­зыке, композиторах, исполнительском искусстве".83

Кстати музыка музыке рознь. Буденный, например, любил баян.

— Но позвольте, мсье Мишель, — смеялся Фервак, - вы же любите Бетховена?

—- Вы правы. Люблю. Не знаю, почему. Для меня даже нет произведения выше 9-й симфонии. Это странно, но в ней я чувствую что-то глубоко родное нам, наше, мое.

"Заметим, из всей музыки Михаил Тухачевский любит больше всего ту же самую 9-ю симфонию, которую любил Бакунин, и которую Бакунин при ожидаемом пожаре мира решил даже “спасать, хотя бы с опасностью для жизни”.84

Кроме того, "дома он обычно либо читал, либо играл на скрипке, либо писал маслом. У него всегда гостил кто-нибудь из фронтовых друзей и соратников. И эти гости чаще всего становились слушателями концертов, которые давал Михаил Николаевич со своими московскими приятеля­ми-музыкантами. В присутствии же мало знакомых лю­дей он предпочитал сам оставаться слушателем, потому что не высоко оценивал собственные музыкальные спо­собности".85 Так, что скрипка для него все равно, что гармошка для деревенского парня тех лет или гитара для юнцов времен "Хрущевской оттепели". Однако, для светских дам разве это инструменты?

Да и со скрипками не все просто. Как вспоминала Л. В. Гусева "Однажды я застала у Тухачевских опытного скри­пичного мастера Е. Ф. Витачека. Михаил Николаевич долго и увлеченно беседовал с ним, показывал гостю свою коллекцию скрипок, баночки с лаками, вытащил заветный кусок какого-то особого дерева. Этот некази­стый с виду чурбачок Михаил Николаевич сберегал в течение многих лет пуще всякой драгоценности, мечтал изготовить из него замечательную скрипку. И вдруг когда Витачек ушел, мы с изумлением обнаружили, что знаменитая деревяшка исчезла.

- Где же она? - спросила Нина Евгеньевна

— Подарил Витачеку, — почти виновато улыбнулся Михаил Николаевич.—Так, как он изготавливает скрип­ки, мне не изготовить…"

И картины он приобретал не всегда лучшие.

"Как-то, еще в двадцатые годы, к М. Н. Тухачевскому обратился один художник и попросил помочь продать картину. Чувствовалось, автор картины сильно нуж­дается… Когда картину привезли домой, все крайне удиви­лись, как это обладавший тонким вкусом Михаил Ни­колаевич соблазнился таким произведением. И тут последовало объяснение:

— Да разве дело в картине? Дело в человеке, кото­рому надо было помочь, не уронив его достоинства... А художник он не лишенный способностей. Может быть, еще распишется...86

Впрочем, говорят "о вкусах не спорят". Е. Драбкина так описывала штурм Кронштадта. "Даже Путна, когда он вспоминает об этих минутах, изменяет свой обычно сдержанный стиль и говорит языком художника и это не случайно, свой жизненный путь он начал, поступив в училище живописи и ваяния: “Перед нами разыгралась картина красивого боя по своим внешним формам. Два ярких полукольца не потухавших выстрелов, грохот и треск рвущихся снарядов, визг их сверлящий воздух, и вой отскакивающих от гладкой поверхности льда, вырастающие и рассыпающиеся столбы воды и льда от подводных взрывов, содрогание льда на общем фоне ночи – все это производило неизгладимое впечатление. Все, взятое вместе, больше воодушевляло, чем удручало”".87

Оказывается, бой тоже может быть красивым. Вопрос весь лишь, для кого? Например, для соратника Тухачевского Путны. Тут нет ничего странного: в Казахстане, где жизнь человека, его достаток, веками зависели от наличия у него скота, если красавицу назвать "Айгюль" она обрадуется. Но если в России назвать девушку верблюжонком это явно восторга не вызовет.

Сослуживец Ладухин вспоминал: "Была у Тухачевского и третья страсть — коллекционирование редких книг…

Мне до сих пор не дает покоя мысль о судьбе биб­лиотеки Тухачевского. Куда девались все эти любовно подобранные книги?"88

Действительно ценность библиотеки могла быть колоссальной. Как вспоминал Н.И. Корицкий: Пензенский губ военкомат получил задание – собрать библиотеки всех частей, квартировавшихся в Пензе до первой мировой войны. "Через некоторое время к нам прибыло несколько вагонов с книгами... Вдобавок к этому я прикупил небольшое ко­личество военной литературы у Сухаревской башни, на книжных развалах. Продавали ее там главным образом жены бывших генералов и офицеров. Помню, десятка два очень ценных книг удалось выменять у какой-то древней генеральши на буханку черного хлеба".89

Возить библиотеку труда не составляло.

Спец поездами пользовались в гражданскую войну почти все командующие. Тухачевский ездил в салон вагоне с женой и многочисленной прислугой. Рядом нельзя было пройти, чтобы тебя не спросили: "Ты кто? Проходи не останавливайся!"90 "Ни­когда не видавший винтовки брат командарма, талантливейший, кабинетнейший математик, ездил в поезде младшего брата красного командарма Миши".91

И при всем при этом как вспоминал его домашний врач "первое, что бросилось в глаза, на редкость внимательное, прямо-таки трогательное отношение Михаил Николаевича ко всем своим близким. Не часто увидишь, чтобы сын, постоянно занятый множеством ответственейших дел, так заботливо следил за здоровьем матери. Когда я навещал Мавру Петровну, Михаил Николаевич обязательно приезжал домой, желая знать о ее здоровье все до мельчайших подробностей".92

Никому и никогда он не "тыкал". Не подавлял подчиненных своим авторитетом, внимательно выслушивал каждого, а, высказывая свое мнение, нередко сопровождал его оговорками: “не кажется ли вам?”, “Не думаете ли вы?”, “Не лучше ли поступить иначе?..”

"Манеры Михаил Николаевича, его вежливость изобличали в нем хорошо воспитанного человека. У него не было ни фанфаронства, ни высокомерия, ни надменности. Держал себя со всеми ровно, но без панибратства, с чувством собственного достоинства".

"Как и всех, кто с ним соприкасался, - вспоминала жена его сослуживца Л. В. Гусева - он поразил меня скромностью и демократизмом, сквозившими в каждом его слове, чувствовавшимися в каждом поступке.

Ни капельки важности, ни тени высокомерия!"

Помню, вскоре после появления оперы “Катерина Измайлова” ее молодой тогда автор Дмитрий Дмит­риевич Шостакович был подвергнут грубой, шельмую­щей критике (опера не понравилась Сталину). Шоста­ковича вызвали из Ленинграда в Москву для генераль­ной “проработки”. Тухачевский не отвернулся от него в трудную минуту.93

Он позвонил из Москвы командующему Ленин­градским военным округом Б. М. Шапошникову. "Такая забота была проявлена, я получил работу". – Вспоминал Д. Д. Шостакович.

И таких примеров можно привести множество. "Михаил Николаевич заботился о людях не формально. Это было органической чертой его характера".94

На ст. Инза стояла старая кирпичная казарма и 20-25 дощатых бараков питательного пункта, для проходящих эшелонов. Тухачевский разрешил передать 11 бараков под квартиры рабочим. За что районный исполком поручил председателю и секретарю "выразить глубокую благодарность командующему 1 Революционной армии тов. Тухачевскому и начальнику штаба тов. Захарову от лица всех рабочих, служащих и мастеровых".95

Он, что называется, горой встал на защиту Г. Д. Гая, когда какая-то комиссия из аппарата НКО необоснованно предъявила последнему обвинения в недостаче по дивизии мелкого имущества. Михаил Николаевич добился рассмотрения этого вопроса у М. В. Фрунзе, в результате чего была установлена пол­ная невиновность Гая (утеря имущества произошла задолго до его прибытия в дивизию).96

По его инициативе был открыт окружной санато­рий в Ливадии. У военного округа был подшефный детский дом, распо­ложенный километрах в 15—17 от города. Детям часто не хватало продовольствия. Очень плохо было с одеж­дой. В один из воскресных дней Тухачевский сам отпра­вился в этот детский дом. Вернулся он оттуда поздно ночью.

Ездившая с ним коммунистка Е. Езарина рассказывала, что положение детей потрясло коман­дующего. Он лично участвовал в заготовке для детдома дров, потом отправился в ближайшую деревню на по­иски печника и действительно нашел там крестьянина, который взялся отремонтировать печи.97

Сослуживец Д. Н. НИКИШЕВ как-то вспоминал, что однажды на полигоне он получил тяжелое ранение. Первая медицинская помощь оказалась неудачной. Началась газовая гангрена.

Тухачевский "приказал принять все меры для спасения моей жизни, привлек к операции известного хирурга… В.А. Оппеля". Тухачевский знал, что профессор Великанов предложил сыворотку от гангрены, но она еще только проходила испытания. Она была доставлена на специальном самолете.

Другой сослуживец вспоминал, что в 1934г. его необоснованно репрессировали, и "выслали из Ленинграда в Казахстан. В те же дни к Тухачевскому обратился за помощью и мой родственник Владимир Иванович Немирович-Данченко. Друг не проявил малодушия. Благодаря его вмешательству я вскоре был освобожден".

Однажды студенты обратились к нему с просьбой помочь в проведении вечера отдыха. Он разрешил студентам провести в Доме Красной Армии бал: "Конечно, бесплатно. Это же студенты…"

Начальник Дома Красной Армии расщедрился и предоставил не только зал, но и великолепный военный оркестр. Михаил Николаевич "носил такую же гимнастерку, как и многие из присутствующих, держался непринужденно, просто, весело. А когда грянула мазурка, пригласил одну из студенток и закружил ее в танце…"98

Уверен, что большинство студентов, были в восторге от бала. Если учесть, что Тухачевский был прекрасный танцор, а уроки танцев, у него, вел балетмейстер Большого театра Литовкин, то будущий маршал, разумеется, мог показать класс. Но всем ли это могло доставить удовольствие? Наверняка, в зале нашелся кто-то, в ком взыграла зависть, а быть может и ревность. Умение танцевать для офицера царской армии было непреложным качеством. Как впоследствии вспоминал маршал Б. М. Шапошников: " После испытания в искусстве поведения вне стен училища оставалось еще одно испытание — в умении танцевать. Два раза в неделю по получасу в каждой полуроте происходили уроки танцев, которые вел пожилой артист Большого театра Ершов. Он учил нас, как нужно раскланиваться на балах, а затем проходили вальс и мазурку. Без умения танцевать вальс в отпуск не пускали".99

Возможно, именно умение танцевать гипнотически подействовала на первую избранницу будущего маршала. "У гимназистки Шор-Мансыревской гимназии Маруси Игнатьевой родители простые люди, отец машинист на Сызрано-Вяземской железной дороге. Маруся не голубой, как Тухачевский, крови…

Может быть, Маруся никогда бы и не сделала рокового шага, но русский революционный голод во вшивой, замер­шей стране был страшен. А жена командарма Тухачевского может ехать к мужу экстренным поездом, ей дадут в охрану красноармейцев, и не обыщут, как мешочницу. Маруся из любви к родителям, по-бабьи, возила в Пензу домой мешки с мукой и консервными банками.

Не то выследили враги (врагов у Тухачевского пруд пру­ди) — о мешках стало известно в реввоенсовете фронта. И, наконец, командарму Тухачевскому мешки поставлены на вид. Мешки с рисом, мукой, консервными банками ве­зет по голодной стране жена побеждающего полководца?!

…Тухачевский объяснился с женой: церковного развода гражданам РСФСР не требуется, и она свободна. Маруся была простенькой женщиной, но тут она поступила уж так, чтоб не шокировать мужа: она застрелилась у него в по­езде".100 Впрочем, это лишь мнение бывшего белогвардейца. Серьезное расследование вряд ли кто проводил. Посему эта история так и останется загадкой. К тому же фактически на глазах у мужа застрелилась первая жена Буденного. Роковой выстрел оборвал жизнь Надежды Ал­лилуевой - жены И.В. Сталина.

Журналистка Лидия Норд заверяет, что у маршала была и вторая законная жена: озорная, шес­тнадцатилетняя девушка, которую Норд называет Ликой. Она же заверяет, что брак был церковный хоть и тайный. Причем свидетелем был комкор Уборевич.

У Лики роди­лась дочка. Но в отношениях Тухачевского с Ликой благополучия не было. Лидия Норд намекает, что причиной разрыва стал роман Ми­хаила Николаевича с другой женщиной. Вскоре дочь умерла от дифте­рита. Супруги разошлись, но Тухачевский долгие годы берег вязаные башмачки дочки Ирины.101

Но вскоре Тухачевский женился на Нине Евгеньевне Гриневич, которую он “увел” от первого мужа — комисса­ра 4-й стрелковой дивизии Западного фронта Л. Аронштама. Нина Гриневич, выпускница московского Александ­ровского института, дочь полковника царской армии Е. К. Гриневича, добровольно перешедшего в начале 1918 года на сторону большевиков.102

Кстати отметим, что кроме жены от брака законного (по паспарту), еще как минимум две особы женского пола были репрессированы как жены Тухачевского. Насколько была виновата Юлия Ивановна Кузьмина, обвиненная в шпионаже, (она была арестована ГУГБ НКВД СССР 7 мая 1937 года по обвинению в том, что “занималась шпионской деятельностью в пользу иностранных разведыва­тельных органов”) вопрос не совсем ясен, но если учесть срок, на который ее осудили, вина ее не была доказана. Зато постановлением Особого Совещания от 11 февра­ля 1938 года Кузьмина Ю. И. как “член семьи изменника родины” осуждена на 8 лет ИТЛ. Постановлением Особого Совещания при МВД СССР от 17 декабря 1946 года “за отбытием срока наказания” из ИТЛ освобождена, одновременно как “социально-опас­ный элемент” осуждена к ссылке на 5 лет.103 Но ведь она была не единственной пассией маршала. Как его жена значится и Амалия Яковлевна Протас,104 его бывшая секретарша. Любовь и смерть идут рука об руку.

Женщины из круга общения "великого стратега" штамп “член семьи изменника родины” в личном деле получали подозрительно часто. "На представительниц слабого пола Ту­хачевский всегда производил сильнейшее впечатление. От­нюдь не чуждаясь их общества, он выбирал не только при­влекательных внешне: ему нравилась и интеллектуальность. Среди тех дам, с которыми Тухачевский с удовольствием проводил время, кроме Серебряковой, были, например, не­вестка Максима Горького Н. Пешкова и руководитель дет­ского музыкального театра"105 Наталия Ильинична Сац, арестованная осенью 1937 года по статье «Член семьи изменника Родины».106 Впрочем, ее муж нарком внутренней торговли Вейцер И.Я., также репрессирован в те годы.

Не редко вспоминают и теплые отношения маршала с известной певицей В. Давыдовой.107 Наличие любовниц вряд ли красит молодого маршала с моральной точки зрения, но говорит о том, что он человек не заурядный. Ведь любовница вольно или невольно вынуждена идти на ограничения. Следовательно, она сознательно меняет цельный объект, на отдельную часть и, как правило, об этом не жалеет. Кроме того, обилие поклонниц – свидетельство популярности. Пожалуй, нет более благородного чувства, чем любовь, причем во всех ее проявлениях. Вот только у нее как у лекарства могут быть побочные явления: беременность, оскорбленные чувства, инфекции и т.п.

Но ни жен, ни любовниц в этой книге мы вплотную касаться не будем. Скажем лишь, что женщинам Михаил Николаевич нравился, но они могли на него и обижаться. Мужчины же могли ему завидовать, а то и затаить вражду. То же самое могло быть и с кавалеристами (впрочем, они тоже мужчины). Только кто кому в этом случае завидовал?

Но для военачальника главное другое. "Михаил Николаевич был отважен, крепок и вынослив. Быстро оценивал обстановку и принимал решения… Со всеми он был одинаково вежлив, прост, в каждом уважал человека". – Вспоминает один сослуживец. А другой ему вторит:

"Тухачевский на лету схватывает подробности обстановки, коротко и решительно кивает головой, задает мне точные вопросы, исключающие многословие в ответах".108

И таких благосклонных характеристик более чем достаточно. Да и как может быть иначе? Это был известный не только в стране, но и за ее пределами человек.

В конце 1926 года, когда по инициативе Тухачевского и его стара­ниями при Курсах усовершенствования высшего команд­ного состава в Военной академии имени М. В. Фрунзе открылось специальное вечернее отделение для штаб­ных работников. Туда будущий маршал направил учиться своего сослуживца Ладухина, при этом заметил: "Попрошу Семена Андреевича не задерживать вас по вечерам, не оставлять на ночь. Но нагрузка — боль­шущая. Отсыпаться придется потом".

"Он сам прочитал для нас вступительную лекцию и затем несколько лекций по стратегии". Он же занимался корректировкой учебных программ и подбором преподавателей.

Лекции читали крупные специалисты всех родов войск. Но и "на этом фоне лекции самого Михаил Николаевич выделялись очень ярко. Даже, казалось бы, известные проблемы Тухачевский излагал совершенно своеобразно, трактовал с партийных позиций. И старые истины озарялись новым светом".109

Как вспоминал сослуживец Тухачевского И. А. Телятников: "Невольно вспо­минается, как сразу же вслед за окончанием граждан­ской войны в частях и соединениях Западного фронта, пожалуй, впервые в Красной Армии, стала разверты­ваться планомерная командирская учеба. Поначалу к ней тоже многие относились неодобрительно. И тогда не обошлось без разговоров о “выдумках военспецов”. Военные игры на картах откровенно высмеивались. Яв­ное пренебрежение проявлялось к расчетам движения на маршах, пропускной способности железных дорог, потребности войск в боеприпасах и продовольствии".110

Да оно и понятно. Какой смысл корпеть за картой, если высокое положение и так достигнуто. Другое дело нижестоящие командиры. Учеба открывала перед ними дальнейшие перспективы. Поэтому учиться шли даже неопытные командиры. По свидетельству Командарма II ранга ВОРОНОВА: "...Мы гонимся за количеством, а в результате командиры поступают учиться в академии, не имея достаточного опыта и командного стажа... По окончании идут на ответственные должности и часто с ними не справляются".111 Т.е. учиться рвется молодежь, а ветераны почивают на лаврах. При этом Воронов забывает один прискорбный факт. Преподавание в академиях грешило изъянами, оттого, что профессуру "вышвыривали сначала по одиночке затем… и пачками, даже не останавливаясь перед оголением ряда кафедр".112 И на острие этого процесса был ни кто иной, как Тухачевский.

Совсем не случайно тех, кто имел военное образование, особенно академиче­ское, маршал Жуков ненавидел и публично оскорблял. Так сказать, находил для них свой язык. Генерал армии Николай Григорь­евич Лященко заверяет:

“Жуков вдруг спросил:

— Вы, наверное, академию кончали?

  • Да.

  • Так и знал. Что ни дурак, то выпускник академии”113

Ведь дело порой доходило до того, что командиры, желая избавиться от неугодного им подчиненного, отправляли его на учебу. Разумеется, это не могло быть системой. Но такие случаи не только описаны в литературе.114 Они на слуху ветеранов воинской службы.

Но это не все. Милиционная система армии оказалась непригодной для большой войны. А ведь в ее формировании определенную роль сыграло и мнение Тухачевского: "Вопрос о милиционной системе пугает меня не только теоретически, но главным образом практически, со всеми его последствиями.

Я, лично, считаю, что только коммунистическое общество позволит впер­вые после социалистической революции провести милиционную систему, оставляя вовсе в стороне вопрос о том, будет или не будет существовать "Коммунистическое общество в капиталистическом окружении".

И, наконец, завершающий аккорд: "Мы все время будем строить в военной обстановке. Из этого по­ложения мы должны исходить. И для того, чтобы обеспечить социалистическое строительство в столь военное время, надо задаться небольшой армией, наиболее, боеспособной, и, мне кажется, что нам никакого дела нет до того, какая армия выгоднее в мирное время, так как такого времени у нас не будет".115 Такие убеждения, подстегивали страну к безудержной гонке вооружения. В этом он весь. С одной стороны система его "пугает" с другой ее "коммунистическое общество позволит", а главное все ему "до лампочки". В общем, понимай, как хочешь.

Между тем, милиционную систему подготовки личного состава с успехом применили в Германии, Финляндии и других странах. Но там она зарекомендовала себя гораздо благотворнее, чем у нас. Дело в том, что в Советском Союзе переход на милиционную систему был вынужденным и диктовался в первую очередь нехваткой средств. В Германии и Финляндии со средствами было как раз все нормально. Милиционную систему подготовки они вводили, для того чтобы обойти запреты на создание крупной армии или создать иллюзию своей слабости.

В период хрущевской "оттепели" и в период "застоя" трудно найти автора, который охарактеризовал бы Тухачевского с отрицательной стороны. Однако скачок публикаций оказался не актом признания талантливости и даже не добавил популярности, а в основном содействовал появлению известности. Возможно потому, что его главные оппоненты Ворошилов и Буденный не только были живы, но и находились на пике признания. К тому же не так просто было славить военачальника выигравшего те сражения, о которых раньше слышали лишь специалисты.

Начиная с горбачевской перестройки, и в последующие годы огульного охаивания всего советского, тон публикаций значительно изменился. Коснулся он и мемуарной литературы. Но лиц знакомых с Тухачевским к этому времени осталось не много. Одним из таких был Василий Гаврилович Грабин. Впрочем, в его портрете маршала чувствуется рука мастера. Грабин действует по принципу "лучше не вовремя похвалить, чем вовремя отругать". Бес как всегда скрывается в деталях.

Например, в академии – выступление будущего маршала прямо скажем блестящее. Несомненно, многим оно запомнилось. Только упоминает о нем Василий Гаврилович вовсе не для того, чтобы похвалить Тухачевского, а чтобы ткнуть его мордой в грязь. Мол, такой эрудит, а в орудиях не разбирается.

Или скажем такая мелочь: пригнал будущий маршал салон-вагон на завод. Вроде бы все хорошо – не захотел замнаркома людей лишний раз беспокоить, заботой о своей персоне. Но это как сказать.

Теперь ведь он совершенно не зависим от проверяемых, даже в мелочах. Не хозяева его приглашают на ужин, а он их. Уже такая деталь должна была бы насторожить директора завода. И действительно, подавляя подчиненных своим авторитетом, он навязывает им тупиковый путь в развитии артиллерии.

Заметим, что воспоминания конструктора появились на свет уже после его смерти в период перестройки. А потому давление со стороны господствующей идеологии было ослаблено.

Кстати в воспоминаниях друзей и соратников упущены существенные детали. Делал ли маршал им подарки? Или, скажем, ходил ли будущий маршал в баню? Скорее всего, нет. Он ведь не Емельян Пугачев. К тому же там все равны, а для "великого стратега" это нож острый. Да и Александр Македонский, любивший купаться на глазах всего войска, не его кумир.

Еще один вопрос: Был ли маршал в гостях у кого-нибудь из соратников? Ведь пошел бы он не к каждому, если бы пошел вообще. Например, невозможно себе представить Михаила Николаевича в гостях у Буденного. И вовсе не потому, что он чем-то превосходил бывшего вахмистра. В США белые не заходят в негритянские рестораны. Не оттого, что там опасно или грязно. Просто там им дают почувствовать себя людьми второго сорта. Сослуживцы-конармейцы сумели бы это сделать не хуже чернокожих.

Ну, а если военачальник не удостоил своим присутствием банкет, устроенный подчиненным это в нашей стране дает повод задуматься. Что это? Акт неуважения или брезгливость? О том, что он боялся преждевременно раскрыть сети заговора, не может быть и речи. Не слишком он ценил своих соратников, если на первом свисту выложил следователям все карты.

Нет упоминания и о том, проверял Тухачевский когда-либо качество приготовления пищи в солдатской столовой. Например, Ворошилов или Блюхер, не говоря уже о Буденном, делали это регулярно. Быть может, и был маршал близок к народу, но всегда оставался на расстоянии.

Не смотря на радужные записки его апологетов, далеко не всем М.Н. Тухачевский нравился. Даже явно приглаженные воспо­минания то тут, то там сквозят черными оттенками. Один из сослуживцев заметил: "Хорошо помню, какая нездоровая обстановка создалась вокруг Тухачевского в начале 1924 года, незадолго до назначения его помощником начальника Штаба РККА. Поползли грязные сплетни... В результате Тухачевский выехал к новому месту службы с очень нелестной характеристикой.116

И это не удивительно. Сослуживец Д. Н. НИКИШЕВ как-то вспоминал, что однажды Тухачевский приехал в Псков, где проводились тактические занятия в масштабе полка. "Командиры батальонов и полка, видя ошибки отделенного, даже не пытались их исправить... Тухачевский собрал методистов, лично отработал с ними несколько летучек на ящике с песком и на местности. Потом собрал командиров соединений и заставил их самих командовать отделениями и взводами. Картина получилась далеко не отрадная". А затем был разбор... Какое понесли наказание командиры неизвестно, да это и не важно. Суть в том, что командующий не только заставил их краснеть, такие действия подрывают авторитет командира, а он дорого стоит. А ведь теоретически Тухачевский был против того, чтобы командующий не только командовал, но даже вмешивался в действия нижестоящих командиров.117 Но к командирам батальонов и полка это очевидно не относилось.

"Надо заметить, что Михаил Николаевич был абсо­лютно нетерпим к невыполнению приказов". Однако не всегда рубил с плеча.

Как вспоминал Ф. П. КАУФЕЛЬДТ: "Много лет спустя, когда М. Н. Тухачевский уже командовал Ленинградским военным округом, а я был у него начальником штаба, мы однажды вспомнили антоновщину и он признался:

— Я ведь тогда ехал снимать вас с поста начдива за невыполнение приказа, а пришлось объявить благо­дарность.

Это было характерной чертой Тухачевского—уме­ние беспристрастно и досконально разобраться в суще­стве дела. На его решение не влияла никакая предвзя­тость. Влияли только объективные факты". Поэтому не удивительно прочесть такую фразу: "Служить под началом Тухачевского было приятно".118

Фраза весьма экзотичная, потому что обычно "служба и опасна и трудна", ну в лучшем случае "почетна". Что же касается "уме­ния беспристрастно и досконально разобраться", то однозначного суждения в этом случае никогда быть не может.

Подчеркнем, что официально перевод Тухачевского из Москвы в Ленинград был понижением по службе. Как говорят: "Петух птица гордая – не пнешь, не полетит". Наказание послужило стимулом.

Впрочем, назначение, не совсем ссылка, все же это бывшая столица с ее интеллектуальным потенциалом. К тому же командующий округом должность более самостоятельная, чем начальник штаба РККА. Да и нет необходимости ежедневно мозолить глаза начальству. В то же время Ленинград в те времена был город пограничный. Маршалу приписывают совершенствование ПВО города строительство укреплений на Карельском перешейке. "Для Тухачевского не существовало мелочей. Он интересовался мертвым пространством, системой и слойностью огня, расчисткой секторов обзора". Заметим при этом, что Ленинград с юга оказался совершенно беззащитен. Либо командующий "летал в облаках" либо посчитал Эстонию не в меру миролюбивой. Строить Лужский рубеж обороны пришлось уже в ходе Великой Отечественной войны. Недостаточно надежными оказались и укрепления между Ладожским и Онежским озером. Севернее озер оборона вообще опиралась главным образом лишь труднопроходимость края.

Зато "Везде шли занятия, читались лекции, проводились семинары".119 М.Н. Тухачевский после учений часто выступал, перед офицерами. "Выступления эти служили для командного состава тогдашней армии превосходной теоретической школой подготовки и воспитания войск. Все мы неизменно восхищались его мастерским анализом, умением использовать исторические примеры, глубиной мысли и тонкой критикой исполнителей".120

С другой стороны разбор учений, это своего рода "вызов на ковер" опять таки в присутствии подчиненных. Несомненно, каждый командир здесь отвечает сам за себя, но когда недостатков много, то краснеть приходится старшему начальнику. A недочеты в работе Михаил Николаевич находить умел.

В замечаниях о маневрах Московского военного округа в сентябре 1936г. недостатков несравненно много. Дефекты в управлении войсками, использовании авиации, артиллерии, авиадесантов, радиосвязи и т.п. были столь существенны, что имели место и в 1941г. и гораздо позже. Но ведь это обнаженная критика. Неужели ему отвечающему недавно за вооружение нужно было говорить об этом? У него своя ниша ответственности. Заместитель по боевой подготовке, это уже не начальник вооружения, потому можно боевую технику и покритиковать, но ведь это его детище. Или он об этом уже забыл? Ведь по целому ряду причин, армия уже лишилась четверти своих танков и это без войны. Эффективность многих видов вооружения и качество его изготовления оставались низкой. Радиосвязью, они были снабжены на чудовищно низком уровне. И об этом ни слова. Что, это? Быть может "в своем глазу бревно не видно?" Или стремление переложить вину с больной головы на здоровую. Или другая ситуация.

Тухачевский выступал за то, чтобы дисциплинарный устав также включить в "наставление по обучению и воспитанию Красной Армии. Иначе дисциплинарные взыскания, оторванные от воспитания бойца в целом, могут повлечь за собой падение сознательной дисциплины, заменив ее забитостью и запуганностью".121

"Однажды на учениях Тухачевский услышал, как командир дивизии «распекал» кого-то из подчиненных.

– Вы всегда так разговариваете с младшими по должности? – удивился Михаил Николаевич.

Комдив попробовал отшутиться:

– Хотел, чтобы запомнил на всю жизнь.

– Боюсь, что вам тоже придется надолго запомнить этот случай. Военный совет рассмотрит ваше недостойное поведение. Вы уронили авторитет командира Красной Армии. Ваша грубость и брань послужили дурным примером для других…

Михаил Николаевич терпеть не мог грубиянов, лгунов, подхалимов, очковтирателей. Зато любил и ценил тех, кто без шума и трескотни делал свое дело. Опора на коллектив для него была не фразой, не общим местом, а основным принципом работы. Иначе он не мог, не умел". 122

А нужно было бы уметь. Ведь на словах он ратовал за единоначалие, а не за коллективное руководство. Посмотрим на ситуацию с другой стороны. Ведь комдив даже не пытался свалить вину на подчиненного, а будущий маршал даже не поинтересовался, в чем же тот провинился. Не получил он и прямого ответа на поставленный вопрос, но уже готов вызвать комдива "на ковер". Нет сомнения, что члены Военного совета под напором красноречивого маршала примут "соответствующее" решение. Но почему совет, а не сам Тухачевский. У него, что власти мало? Между тем, Петр I не только ругал своих подданных, но и лупил их палкой, что считалось великой милостью. Конечно, не потому, что это нравилось, а потому, что он мог и голову отрубить. Заметим также, что М.Н. Тухачевский ни раз отчитывал командиров дивизий, но сам ни когда не был не только командиром дивизии, но и дивизиона. Его первоначальный опыт ограничивался лишь временным командованием роты.

Тухачевский требовал от командира дивизии, то, что том не мог сделать в силу своих способностей и очевидно не понимал, что не всем дано то, чем он сам обладал. Да и воспитывать человека со сложившимся характером, бесцеремонно ломая устоявшиеся порядки, безболезненно не получится. Кстати брань и грубость не могла быть приемлема для Михаила Николаевича не от природной доброты, а потому, что при его бархатном голосе и утонченных манерах не дала бы должного эффекта, портила бы его имидж.

Автор этой книги, двенадцать лет прослужил на полигоне в должности старшего инструктора боевой стрельбы. Задача тут не только и даже не столько научить, сколько не допустить стрельбу вне сектора. Но эта задача не единственная. Инструктор обязан оценить действия стреляющего. Так вот за все время службы на полигоне, ему не довелось встретить командира полка или бригады, который бы во время боевой стрельбы оставался совершенно хладнокровным. Резкость выражений в такой ситуации, мягко говоря "встречается". Обижаются ли подчиненные на своих командиров. Несомненно, такие случаи не исключение. Но во время боевой стрельбы, обижаться прямо скажем некогда. Знал ли об этом М.Н. Тухачевский? Или он на учениях человек случайный? А уж поднимая бойцов в атаку, кричали не только: "За родину! За Сталина!"

Матерщина среди комсостава РККА, к сожалению, была не редкость, да это и не удивительно, ведь благородного воспитания они, как правило, иметь не могли. Как раз наоборот, не всегда справедливо они были вынуждены с детства слышать упреки хозяев, пьяных соседей, а то и собственных родителей, где-нибудь в углу фабричного общежития в народе именуемого казармой. А потому выражение: "Недостаток ума я компенсирую голосом", вовсе не шутка, реалии нашего бытия. Впрочем, крепкими выражениями славились не только командиры-пролетарии, армейские офицеры и при царе-батюшке говорили не только по-французски. А уж фирменный мат флотских офицеров был широко известен. Сквернословие, оскорбления считались, чуть ли не доблестью, особым ухарством. Н. А. Римский-Корсаков, достаточно на­блюдавший эти нравы в Кронштадте, Ревеле и на ко­раблях, писал: “Командиры и офицеры, командуя ротами, ругались виртуозно-изысканно, и отборная ругань наполняла воздух густым, смрадом. Одни из офицеров славились пылкою фантазией и изобрета­тельностью в ругательствах, другие — зубодробильным искусством”.123

Мечущий громы и молнии комдив картина неприглядная, но, к сожалению встречающаяся во всех армиях мира. Хама, несомненно, следовало наказать и это, бесспорно, в ближайшее время должно было случиться, но и Тухачевский поступил не лучше, унизив командира в присутствии подчиненного. В его отсутствии даже строгое взыскание, выглядело бы более уместным. Командующий же предпочел зарабатывать дешевый авторитет, а заодно заставить комдива переживать в ожидании Военного совета. Между тем, наказав командира, М.Н. Тухачевский вольно или невольно наказывал и подчиненного. Получив взыскание, командир дивизии вряд ли о нем сразу же забудет и при желании всегда найдет повод наказать подчиненного уже по полной программе. Кроме того, когда хотят наказать командира-военачальника, к нему присылают ревизора, который в первую очередь начинает проверять подчиненных. Ведь начальник приезжает, чтобы сделать замечания. Проверяющий же едет, чтобы искать огрехи. Так, что же других недостатков у комдива не обнаружили? Или это стало последней каплей переполнившей чашу терпения?

Провинившийся подчиненный скорее поймет сорвавшегося командира, чем зарвавшегося бюрократа. А потому по возможности приходится выбирать из двух зол меньшее. Главное при этом, чтобы нагоняи не вошли в привычку. Как это не прискорбно в каждом подразделении, вольно или не вольно находится тот, кто служит громоотводом. Тот на ком командир срывает зло. Громоотводом, как правило, служит самый молодой или вновь прибывший, не зависимо от того рядовой он или офицер. В общем "Гадкий утенок" в курятнике. Не важно, что из него может получиться прекрасный лебедь. Так уж повелось, что при равных должностях самый молодой сослуживец вольно или невольно имеет больше работы. Сначала Тухачевскому достается должность начальника штаба у Ворошилова. Должность, на которой традиционно корпели военспецы, а лихие кавалеристы от нее всячески отмахивались. Затем, в самое горячее время, будущий маршал становится заместителем по вооружению ("по разоружению"), никогда не являющейся до того почетной и, наконец, получает должность начальника боевой подготовки, которая оказалось совершенно безнадзорной. Досконально известно лишь, что маршал от такого перемещения не отказался. Но кто знает, подобное перемещение поощрение за заслуги или почетная отставка?

К тому же, в роли изгоя может оказаться не обязательно извечный горемыка. Есть понятие психологической несовместимости. Тухачевский при всех своей харизме, ладил далеко не с каждым и вовсе не для всех был идеалом. Но для многих.

Очень часто понятие волевой командир в представлении вышестоящего начальника не тот, кто достигает намеченной цели, а тот, кто может навязать свою волю другим. В то время как командир безвольный употребляется в смысле слабохарактерный, мягкотелый и тому подобное. Увы, практически во всех армиях мира грубость командира очень часто ассоциируется с решительностью.

Процветала она и у нас, однако с ней вели систематическую борьбу, возглавлять эту борьбу должны были комиссары. И возглавляли, но не всегда успешно. Вся беда в том, что вежливый командир, вообще говоря, редкость, не только потому, что их основная масса хамы по своей природе, а потому, что отчитать подчиненного, если это необходимо и при этом не нахамить сумеет далеко не каждый. Дело в том, что вежливость сокращает дистанцию между командиром и подчиненным. Если это попробует сделать молодой лейтенант, ему просто "сядут на шею".

Быть на короткой дистанции и оставаться командиром, громадное искусство, которым обладает далеко не каждый. В то же время, М.Н. Тухачевский тут не был исключением, по воспоминаниям очевидцев этим искусством в совершенстве владел Маршал Советского Союза Рокоссовский. Но грозный комдив этим талантом не обладал и если позволил грубость в присутствии зам наркома, то имел на то основания. Но скорее всего, он просто обругал того, кто попал под горячую руку. К тому же кричит он не обязательно от недостатка образования или воспитания. Как правило, не сдержанность это черта характера, которая не изживается при получении диплома. Вспомните профессора Преображенского в повести "Собачье сердце". Светило с мировым именем, во время операции просто тиран. Кстати ассистент его - Борменталь, вовсе не обижается, потому что нет на это времени.

Не мало пишут о грубости Сталина. Об этом предупреждал и Ленин. Но разве Сталин кричал? Да нет. Крик – признак слабости. И как только он осознал всю полноту, своей власти, вообще стал говорить чуть слышно. В голосе громкость не главное, важна тональность. Не важно, что ты сказал существенно как. Так же и М.Н. Тухачевский. Способностью подчинять себе людей он обладал с детства. Вот только понимал ли он, что этим даром обладают не все?

“Красная армия представляла загадку для западных разведы­вательных служб, в том числе и Германии. Ее оснащение, по всем данным, было впечатляющим (действительно, у нее было столько же самолетов и больше танков, чем во всем остальном мире), но на­сколько способны его применять советские командиры? Ее резер­вы живой силы казались неисчерпаемыми, но одна солдатская масса не имеет ценности при отсутствии надлежащего руководства, а коммунистические приспособленцы, отобранные по признаку по­литической надежности, будут так же беспомощны на поле боя, как дворцовые фавориты в окружении царя. Даже прирожденная хра­брость и стойкость русского солдата, проявленные в ряде европей­ских войн, по мнению некоторых специалистов, были подорваны идеологической обработкой”. Великая Отечественная война показала, что это совсем не так.

Тем не менее, как это не странно, негативную роль в падении боеспособности сыграла именно "игра в демократию". Приведем выдержку из доклада начальника артиллерии Командарма II ранга ВОРОНОВА:

"В армии создалась такая обстановка, что командир как-то не чувствует себя уверенным в своих действиях. – Каждый подчиненный может в любой момент поднять шум по всякому его мероприятию по комсомольской или партийной линии, по линии особых отделов, пойти пожаловаться политруку или военному комиссару и командир никогда не может быть гарантирован, что немедленно ни начнется разбор дела. Много ловкачей очень умело пользуются этими обходными путями, много говорят и выступают, состоят в активе, а на деле – нуль..."124 За первые четыре месяца 1937 г. число дисциплинарных проступков составило 400 тыс. В мае 1940 г, заместитель наркома обороны И. И. Проскуряков вынужден был признать: “Как ни тяжело, но я прямо должен сказать, что такой разболтан­ности и низкого уровня дисциплины нет ни в одной ар­мии, как у нас”.

А вот другой пример, характеризующий войска подельников М.Н. Тухачевского: «... Плохая боевая выучка войск во времена Уборевича и Якира была обусловлена не только низкой квалификацией командиров РККА, но и плохим воинским воспитанием. Об уровне последнего можно судить, например, по коллективному портрету комсостава 110-го стрелкового полка БВО, сделанному комдивом К. П. Подласом в октябре 1936 года: «Младшие держатся со старшими фамильярно, распущенно, отставляет ногу, сидя принимает распоряжение, пререкания... Много рваного обмундирования, грязные, небритые, рваные сапоги и т.д.».125 «Небритые, с грязными воротничками» ходили тогда и средние командиры 44-й и 45-й дивизий КВО:126 Ведь так «красные офицеры» воспитывались ещё в курсантские годы... Вот как, к примеру, выглядели в августе 1932 года курсанты Объединённой Белорусской военной школы: «резко бросается в глаза слабая строевая выправка»; обмундирование «почти всё лето не стиралось» и «дошло до цвета нефти». Завидев командира с ромбами в петлицах (то есть по старорежимному генерала!), «курсанты дневальные... мялись, один почёсывал щеку и вертел головой, не зная, что делать: встать или сидеть».127

Нет ничего удивительного, что командир дивизии увидевший нечто подобное, начинал метать громы и молнии, но в присутствии Тухачевского делать это было категорически нельзя.

Поэтому впоследствии вместо воспитательных мер воздействия упор делался на меры принуждения. Армию нужно было как-то "приводить в чувства". В 1940 г, создают дисциплинарные батальоны. В том же году было осуждено за нарушения дисциплины 38 тыс. человек, в 4 раза больше, чем в 1939 г.128 Дело дошло до распространения рукоприкладства в отношении подчиненных. При этом ссылались на статьи 6 и 7 Дисциплинарного устава.129

И это тоже результаты политики Тухачевского и последствие борьбы с ним. Красная Армия летом 1939г. имела слишком много сходного с Русской армией лета 1917г. Впрочем, игра на публику у маршала наблюдается во всем.

Д. Д. Шостакович вспоминает: "Однажды я вместе с Михаилом Николаевичем отпра­вился в Эрмитаж... Экскурсовод был не очень опытен и не всегда да­вал удачные объяснения. Михаил Николаевич тактично дополнял, а то и, поправлял его. Минутами казалось, будто Тухачевский и экскурсовод поменялись ро­лями".130 Узнав с кем, имеет дело экскурсовод, конечно, поблагодарил полководца, но вот что осталось у него на душе? "Злость гида сменилась жутким страхом. Он начал благодарить Тухачевского за бесценную информацию… Тухачевский был в восторге от этого приключения".

И такое самолюбование встречается сплошь и рядом, и об это не забыли. Тот же Шостакович вспоминал: "Тухачевский любил нравиться. Он был очень красив и знал это. Одевался он всегда ярко… Тухачевский, несомненно, был человеком выдающихся способностей". Но были у него и слабости: "Мейерхольд гордился нелепым титулом «Почетный красноармеец». У него была страсть к орудиям, орденам, барабанам и прочей военной мишуре…

Такая была у Мейерхольда слабость, назовем это так. Слабостью же Тухачевского, наоборот, было искусство. Мейерхольд глупо выглядел в форме, но многих она впечатляла. Тухачевский смотрелся так же глупо, когда брался за скрипку, но многих это чаровало… Ему нравилось находить «молодые таланты» и помогать им. Возможно, потому что сам маршал был военным вундеркиндом, а может быть, ему нравилось демонстрировать свою огромную власть…

Тухачевский был одинок. У него не было друзей, одни подхалимы и спутники в любовных похождениях…

Тухачевский был специалистом в ужасной профессии. Его профессией было идти по трупам. Тухачевский стремился делать это как можно лучше, и его энтузиазм по этому поводу меня отталкивал…"131

Одно время его старались выбросить из памяти, но близкие люди о нем вспоминали. Личный врач в частности писал: "Среди моих пациентов самое яркое впечатление оставил Маршал Советского СоюзаМихаил Николаевич Тухачевский – человек удивительного обаяния, острого ума, большой культуры. И хоть не раз потом в горькие минуты жизни мне ставили в упрек, был лечащим врачом Тухачевского и близко общался с его семьей, я горжусь этим".132 Изучая биографию Тухачевского, вольно или невольно приходишь к выводу: "Он вовсе не враг, а брак породившей его системы". Так и хочется сказать брак по расчету.

* * *

"Здесь будет полезно прибавить еще один эпизод. Чрезвычайно харак­терно, что все современные авторы, сочувствующие Тухачевскому, старательно обходят праздник 1 Мая 1937 г.

…Незадолго до начала парада из Спасских ворот вышла группа выс­ших руководителей и направилась к Мавзолею. Среди них находились:

Сталин, Молотов, Ежов, Каганович, Калинин, Микоян, Андреев, Хрущев, Маленков, Шкирятов. Они шли к Мавзолею мимо второй цепи — из высших военачальников, с которыми по очереди здоровались за руку. Военные стояли так: Ворошилов, Гамарник, Буденный, Туха­чевский, Егоров — и т.д., согласно своему положению и рангу".

Итак, М.Н. Тухачевский стоит не вторым, а четвертым в ряду военачальников. Так и хочется вспомнить слова Б.Н. Ельцина: "Не так сидим". В данном случае, не сидели, а стояли именно правильно. И если бы в этой шеренге стоял Блюхер, он тоже должен был бы находиться перед М.Н. Тухачевским. Дело тут не только в занимаемой должности, но и в заслугах перед Советским государством. К тому же Блюхер член ВЦИК в 1921—24 и член ЦИК СССР в 1930—38, депутат Верховного Совета СССР 1-го созыва. Кроме того, среди первых наших маршалов больше всего наград имели Буденный и Блюхер. Меньше всего М.Н. Тухачевский. Не мог он иметь много боевых орденов. Ведь непосредственно в боевых действиях Гражданской войны он участвовал лишь эпизодически, а управлял боем из штаба стоявшего за сотни верст от линии фронта. Вряд ли ему могли завидовать другие маршалы, ведь наград, а, следовательно, и почестей у них было больше. Даже Егоров стоявший в шеренге последним имел наград больше. Но амбиции не всегда соответствуют реальному положению дел.

Дело не только в этом: "Сталин любезно здоровался со всеми, но когда подошел к Туха­чевскому и тот сам протянул ему руку, считая данное рукопожатие обычным и служебным, Сталин сделал вид, что не заметил, и прошел мимо с каменным выражением лица. Его примеру тотчас последовала его свита.

У Тухачевского упало сердце. Он хорошо понял, что означает по­добный остракизм. Это был сигнал: что-то вроде красного фонаря для мчащегося локомотива. С трибуны его, впрочем, не согнали, и он стоял вместе со всеми, заложив руки в карманы.133 Позади стояли и дышали в затылок два здоро­вяка — Буденный и Егоров. Они прочно блокировали его, не давая сдви­нуться с места".134

Немилость заразная болезнь - передается через общение, в той или иной степени оба маршала, будут наказаны.

Такая сцена могла заставить задуматься любого умного мужчину. М.Н. Тухачевский был, бесспорно, одаренным человеком, не лишенным амбиций, а потому нет сомнения она задела его вдвойне.

Тухачевского в отличие от других репрессированных реабилитировали дважды?! Увы! Не исключено, что, получив во время войны ответственный пост, Тухачевский мог принести больше бед, чем пользы. Трагедия 1941г. слишком похожа на его внезапные поражения, которые отличались стремительностью и полной дезорганизацией войск, требовавших от фронтового командования, больших усилий для восстановления положения. Но тогда он лишь неудачно наступал, а что было бы в обороне?

Нельзя говорить о бездарности Тухачевского, это было бы чрезмерным преувеличением, одаренность его просматривается невооруженным глазом, но нельзя и безудержно восхвалять его. Это бросает тень, не только на общепризнанных военачальников времен Великой Отечественной войны, но и на тех, кто был репрессирован в канун войны. Разумеется, среди них нет идеальных специалистов своего дела, но им это и не приписывали.

"Полководец".

(наша сила)

Зарыты в нашу память на века

И даты, и события, и лица,

А память — как колодец глубока:

Попробуй заглянуть — наверняка

Лицо — и то — неясно отразится.

Владимир Высотский

Противник давно изучил подчерк будущего маршала. Варшавская операция все равно, что домашняя заготовка в шахматной игре. Ведь победы у Тухачевского были. Но эта вполне может называться "наступательная операция грабли".

Карьера полководца началась с потери Симбирска. В начале августа он пытался отбить Симбирск с помощью новоизобретенного им "концентрического наступления", суть, которого немецкий фельдмаршал Мольтке продемонстрировал еще в битве при г. Садова в 1866 г. Но оно требовало строгой согласованности действия колонн при нанесении ударов, что для Красной Армии в 1918г. было просто невозможно. В последствие было решено, что это всего лишь наступление по сходящимся направлениям, которое не удалось. Вдруг контратака офицерского батальона прорвала фронт Курской бригады, разбила ее и стала развивать прорыв. Если бы не поддержка Куйбышева неизвестно, как бы после этого сложилась судьба будущего маршала.135

Попытки Вацетиса овладеть положением успеха не имели. 6 августа 1918г. красные сдали Казань. Тогда прибыл Троцкий. В Петроградском полку расстрелян каждый десятый красноармеец136 (децимация), в том числе командир полка и комиссар.В 4-м Латышском полку были расстреляны члены полкового комитета. Но и это не помогло. Тухачевский сам приехал в полк. Он разъяснил обстановку под Симбирском. Затем рассказал, что 1-му Латышском полку угрожает смертельная опасность. Заявил, что если красноармейцы не выступят, он сам во главе их командиров пойдет на выручку полку. Страстная речь командарма, его решимость оказали свое воздействие.137

В то же время казнь паникеров практиковались в воюющих армиях с древнейших времен. Само понятие "децимация" появилось еще в древнем Риме. В армии Чингисхана, при бегстве десятка казнили всю сотню. Генерал Корнилов между тем был известен не только тем, что ввел на фронте смертную казнь. 8 августа 1917г. он отдал приказ открывать огонь по отступающим из артиллерии и пулеметов. Имели место расстрелы и во время гражданской войны, причем даже не в столь трагической обстановке как в 1918г. Член РВС Юго-Западного фронта Р.И. Берзин, например, докладывал Троцкому в 1920г.: "На фронте 14 А были случаи позорного бегства частей во время наступления поляков. Отдан приказ расстреливать каждого десятого из сбежавших".138

Критикуя, какого либо военачальника, несомненно, каждый автор должен задать себе вопрос: "Мог бы он сам не только встать на место того, кого он критикует, но и добиться более существенных результатов". Пожалуй, тех, кто это сумеет, нашлось бы не много. Но автор всегда может воспользоваться чужим, достаточно авторитетным мнением. И, пожалуй, чем выше авторитет человека, мнение которого приводит автор, тем убедительнее будут доводы. Однако, читатель может разделять и соображение не столь престижного мыслителя.

Троцкий обвиняет всех командиров и комиссаров, поставив в пример только Тухачевского, и возлагает на него огромные, неизвестно на чем основанные надежды. Потерю Симбирска ЦК РКП (б) тоже не ставил в вину Тухачевского. Не обвиняла и специальная партийно-следственная комиссия созданная ЦК, уполномоченная "отстранять от работы и исключать из партии всех тех членов партии, деятельность которых окажется несоответственной партийным задачам и требованиям момента".139

Да и Куйбышев высоко ценил деятельность Тухачевского в деле организации 1А.140 По его мнению Тухачевский " на фоне партизанщины был уже по существу, представителем нового периода в истории армии. Быть может поэтому в Первой армии менее чем где бы то ни было сказывалось отрицательные стороны партизанщины".141

Кстати, определенные задатки полководца у него, несомненно, были. Впрочем, даже полковники могут быть неодинаковыми, и называть их следует по-разному, например:

По-прежнему внушительно звучит выражение: "Товарищ полковник". Еще бы. Оно напоминает не только о комиссаре с маузером, но и о царском министре у которого "товарищ" был правой рукой. Впрочем, чей данный полковник товарищ еще вопрос.

Не столь убедительно доноситься до слуха: "Полковник Щеглов". Почему-то не тянет на определение: "Ваше высокоблагородие", но в целом формулировка вполне солидная.

Однако совсем вульгарно слышится: "Эй! Полковник". И неизвестно где оно звучит хуже: в большом штабе или на улице.

Но среди полковников случайных людей не бывает. Такое звание заработать не просто. Тухачевский же был маршалом. Быть может потому, что у молодого командующего была какая-то необъяснимая тяга к новому, экзотическому. Иногда это приносило успех.

“Нашим козырным тузом в наступлении. - Вспоминал боец Симбирской дивизии И. И. Мошин. - Был целыйстрелковый полк, впервые за всю историю гражданс­кой войны посаженный на автомобили. Технику по­мог раздобыть... командарм Тухачевский..., но тут возник вопрос: где взять горючее? С горючим было плохо. Бензин начисто отсутствовал..., залили в баки керосин со спиртом, и машины пошли. Весь Курский полк был переброшен на грузовиках под Симбирск... Противник такого ма­невра не ожидал”.142

Одним словом: риск, риск и еще раз риск. Что потом, стало с автомобилями неизвестно, но 12 сентября Симбирск был взят. Симбирская бригада форсировала Волгу и стала успешно продвигаться, однако 18 сентября вдруг трехтысячный отряд Каппеля, отбросил бригаду за Волгу начал штурм Симбирска. Тухачевский запросил подкрепления и получил его.

За взятием Симбирска последовали Сызрань и Самара. По замыслу командарма главный удар с севера на­носила Симбирская дивизия. Она должна была выйти в тыл сызранской группировки противника и отрезать ее от войск белых в районе Самары. Чтобы ускорить маневр дивизии, Тухачевский приказал перебросить ее передовые части на судах по Волге. С 28 сентября по 1 октября они совершили 200-километровый пере­ход и внезапно для противника вышли к Сызрани с северо-востока. Город был взят штурмом 3 октября. За эту победу М. Н. Тухачевский получил свою первую советскую награду — золотые часы с надписью: “Храброму и честному воину Рабоче-Крестьянской Красной Армии от ВЦИК. 7.Х.1918 г.”.

Не испортило отношения верхов к молодому командующему и бегство его командира дивизии Энгельгарда к Деникину.143

Мало того, вскоре он сам был направлен на южный фронт. Была ли в этом экстренная необходимость сказать сложно. Важно другое. Тухачевский не ладил с комиссаром С.П. Медведевым. Дело закончилось открытым конфликтом. Медведева сняли, хотя Тухачевский уже имел новое назначение.

Тухачевский комиссаров вообще недолюбливал и с удовольствием от них отделался бы. Институт комиссаров Тухачевский всегда считал "ненормальным наростом на шее армии, мешающим ей шевелить головой".144 В 1920 году он опубликовал в журнале "Революционный фронт" статью, где указал на необходимость сконцентрировать все права по управлению армией исключительно в руках строевых командиров.145 Но это был не первый выпад. Еще в январе 1920г. в статье "Политика и стратегия в Гражданской войне" он писал: "Особенно распространена болезнь "вмешательства политики" среди политических работников армии… Дело объясняется просто, если вспомнить, что командный состав пролетарской армии не "свой", а в первый период войны даже враждебный…

Однако указать на это явление – еще не значит признать его целесообразным… вмешательство политики в дело стратегии чрезвычайно большое зло. Для успеха военных операций главнокомандующему должна быть предоставлена полная мощь. Политика должна ему, безусловно, доверять".

Понять Тухачевского не сложно. Совмещение должностей комиссара и командира явление не единичное. Например, Блюхер неоднократно был одновременно и комиссаром и командиром. А будущего маршала все же подстраховывали.

Кроме того, самое большое его поражение, отчасти было результатом того, что "поход за Вислу" был, несомненно, делом политическим. Потому вмешивался целый Совет Народных Комиссаров.

Троцкий должен был это воспринять как упрек в свой адрес и вскоре ответил: "Я отстаиваю тот принцип, чтобы во главе каждой части стоял командир. Раздваивать личность командира не годится. Командир должен быть авторитет и в командном смысле, и в морально-политическом… Институт комиссаров – это, так сказать, леса (помогающие строить здание регулярной армии)… Это здание приходит сейчас в своему завершению. Постепенно леса можно будет убрать, но, конечно, постепенно, чтобы не рухнуло здание". Поэтому "я против издания приказа: при командире-коммунисте снять комиссара-коммуниста. Такое положение создало бы большие неудобства и для комиссара и для спецов. Как быть с, например, командирами, которые только вчера записались в партию? Кто будет определять, нужны ли при них комиссары или не нужны?"146

Между тем, во время конфликта с Медведевым вспомнилась история с Муравьевым. Кобозев вместе с Калниным грозили Тухачевскому арестом. Председатель РВС Восточного фронта и член РВС республики П. А. Кобозев, был в дружбе с Гаем и "требовал передачи в руки последнего командования армией". Но вмешался Куйбышев.147 Тухачевского отправили на юг.

Писатель-эмигрант Р. Гуль - апологет полководца, усмотрел в этом переводе акт доверия к молодому командующему, мол, посылали его туда, где труднее и, в общем-то "...самым талантливым красным полководцем, не знавшим поражений в гражданской войне, самым смелым военным вождем красной армии III интернационала оказался Михаил Николаевич Тухачевский".148 На деле Тухачевский не ладил не только с комиссаром, но и командующим фронтом.

Представьте себе самочувствие Вацетиса, когда войска "бросали орудия, броневой поезд, войсковое имущество, не смотря на то, что никакой особой опасности не было, за исключением появления конницы противника на флангах и в тылу".149 И в такое время командующего армией невозможно найти.

Тухачевский после этого инцидента писал Вацетису: "Я не осмеливаюсь возражать, но думаю, вам известна моя работа… Большую часть времени я находился на передовых позициях, а в Пензу ездил, чтобы устроить бежавшие части и набрать артиллеристов и инженеров. Мне совестно оправдываться, но я никак не ожидал, чтобы моя работа была оценена как бездеятельность".150 Следует напомнить, что в Пензенской губернии в это время находилось его многочисленное семейство. Там же проживала его невеста.

В общем, романтика, но чем это могло кончиться? Однако Тухачевского поддержал Куйбышев, с ним вместе они послали телеграмму, где просили об отмене запрета на выезд из штаба и представлении свободы действий в пределах поставленных задач.151 Ответ последовал 31 июля: "Не считайте ту мою телеграмму категорическим императивом для себя".152

Однако, инцидент послужил "генералу-поручику" хорошим урокам, как свидетельствуют сослуживцы: "Для полководческого стиля Тухачевского характерна одна особенность: куда бы он ни выезжал, связь между ним и штабом непрерывно… я всегда знал, где находится командарм, что, делает, какие им даны указания на месте. Знал это и оперативный дежурный".153

Однако, в момент, когда как говорят: "Коней на переправе не меняют", будущий маршал едет с Восточного фронта на Южный. Причем назначен он не заместителем командующего, как считают некоторые, а помощником, следовательно, фактически пошел на понижение. Если в 1А он "находился в центре событий, то в своем новом положении был главным образом исполнителем воли командующего фронтом, с действиями которого он к тому же не во всем соглашался. Подобное положение тяготило его".154

Правда, не долго. 24 января Тухачевский был назначен командующим 8-й армией. В то время армия Краснова фактически разлагалась. Многие казачьи полки самовольно уходили в свои станицы, в некото­рых начался стихийный самосуд над офицерами.

Генерал А. И. Деникин, который в январе 1919 года подчинил себе войска атамана П. Н. Краснова и создал так называемые “Вооруженные силы Юга России”, пытался остановить это разложение и уси­лить казачьи части переброской полков Доброволь­ческой армии с Северного Кавказа в район Донбасса.

8-я армия Тухачевского в составе трех стрелковых (в том числе "родной" Инзенской дивизии Я.Я. Лациса) и одной кавалерийской дивизий начала с боями продвигаться к крупному железнодорожному узлу Миллерово. Ди­визии шли почти с непрерывными боями, довольно медленно. В ее штабе нарастала нервозность. Об этом свиде­тельствует хотя бы такой факт: за короткое время пребывания М. Н. Тухачевского на посту командарма у него сменилось четыре начальника штаба. Но это не исправило положение. Судите сами. Коман­дующий фронтом бывший полковник В. М. Гиттис, от 6 февраля 1919 года дает телеграмму: “... В течение 6 дней штаб фронта не может получить от вас сведения о местонахождении Инзенской дивизии, а следовательно, и обстановке на левом фланге армии. По­добное явление, даже при условии недостатка средств связи, преступно”.155 Ничего не скажешь пустячок, почти неделю ищут дивизию!

В этой ситуации Главное коман­дование РККА отдало директиву В. М. Гиттису: с 13 февраля переместить главные усилия на донбас­ское направление. В условиях развала железнодорожного транспорта, задача оказалась не из легких.

При подходе 8 армии к Северному Донцу 24-26 февраля 1919г. Тухачевский заблаговременно поставил задачи по обеспечению форсирования реки до начала ледохода. Штабу армии командарм дал указание о подготовке переправы войск по льду на лыжах и санях. Артиллеристам было приказано оборудовать сани специальными платформами под орудия. Но использовать их не пришлось. В конце февраля начались оттепели, реки вскрылись ото льда.

Дороги размокли и ста­ли труднопроходимыми. Вскрылись реки — притоки Дона и Северского Донца, которые лежали на пути армий. При этом роль 8 армии, наступающей непосредственно на Донбасс, еще больше возрастала. Не желание ли это будущего маршала "тянуть одеяло на себя"? Действующая справа группа И.С. Кожевникова оторвалась от 8А более чем на 70 км, а 5 февраля стала отходить под ударами дивизии генерала Май-Маевского. Правый фланг 8А оказался оголенным. В то время политотдел армии возглавляла хорошо известная в партии старая большевичка Р.С. Землячка, с которой, как известно не поспоришь. Быть может, поэтому конфликтов Тухачевского с ней не замечено. Но не исключено и иное.

Тухачевский решил обратиться с письмом в Реввоенсовет Республики. В нем будущий маршал писал: "…События на Южном фронте заставили меня высказаться не как командующего одной из армий, как я это делал обыкновенно, а как коммуниста, болеющего за всякую неудачу революции". А также высказал мнение, что В. М. Гиттис с самого начала допустил ошибку в выборе направления главного удара, если бы главные силы Южного фронта "наступали через Донецкий бассейн на Ростов (по кратчайшему направлению), то у него был бы безопасный советский тыл. Но главные его силы шли через Донецкую область, и передовые линии ослаблялись для подавления казачьих восстаний…"156

Таким образом, В. М. Гиттис не сосредоточил основные силы для наступления с севера на Ростов, и не сумел во­время поправить дело даже после того, как Главком И. И. Вацетис прямо указал на решающее значение донбасско-ростовского направления.

Обычно это письмо приводится как образец полко­водческого искусства М. Н. Тухачевского — ведь поз­же, осенью 1919 года, основной удар по деникинской армии наносился именно через Донбасс. Но укор не по адресу. В. М. Гиттис с момента пребывания на должнос­ти командующего фронтом (с 24 января 1919 года) последовательно проводил директивы Главного коман­дования РККА. Марш, минуя донские станицы, приписывают гениальному предвидению Тухачевского. Но почему в Польше он предпринял марш именно по сельскохозяйственным районам? Однако, главное не в этом.

В случае наступления основной группы войск фронта по правому флангу на Ростов над ата­кующими частями нависали бы огромной дугой в цент­ре и с левой стороны главные силы Донской армии. Кроме того, там находился и стратегический резерв генерала Краснова в 25 тысяч штыков и сабель. Против него и направлял командующий фронтом действия своего командарма. Как и можно было ожидать, следствием письма М. Н. Тухачевского стало, рез­кое ухудшение его взаимоотношений с В. М. Гиттисом.

На каком бы фронте или учреждении он не появлялся "там немедленно возникали конфликты и склоки". Конфликты были с И.И. Вацетисом, В.М. Гиттисом, С.С. Каменевым, С.П. Медведевым, В.А. Ольдерогге, А.А. Самойло и др. И тут явно просматривается просто непреодолимое стремление поучать.

Тухачевский лишь только вступает в должность, а уже "просит" командование активизировать боевые действия под Казанью: "Настойчиво прошу заставить противника ввязаться в бой в районе Казани всеми силами и лишить его свободы маневрирования".157 И в тот же день шлет другую телеграмму: "Необходимо решительное содействие Второй армии наступлением на железную дорогу Симбирск – Уфа с целью прервать дорогу, прекратить сообщение и оттянуть силы".158

Затем взялся поучать В.М. Гиттиса, который между тем последовательно проводил директивы Главного коман­дования, в принципе не отличающейся от мнения Тухачевского. Но когда выполнение директивы стало невозможным, будущий маршал написал письмо в Реввоенсовет Республики, обвинив в затягивании выполнения директивы В.М. Гиттисом.

Александр Александрович Самойло, бывший генерал-майор царской армии, вступил в командование Восточ­ным фронтом 9 мая 1919 г. Самойло, выполняя указания Главкома И. И. Вацетиса, решил перенести направление главных усилий Восточного фронта к северу от Камы. М.Н. Тухачевский протестовал, в донесении от 15 мая 1919г. Михаил Николаевич писал Самойло: "При принятом Вами решении противник может быть только оттеснен, что не разрешает нашей задачи обеспечить себя справа для наступления на север. Если корпус генерала Каппеля и наводит ужас одним своим именем, то тем более его нужно уничтожить, а не оттеснять".159 Уничтожить Каппеля Тухачевскому так и не удалось.

Но это только начало. 21 мая он направил Самойло следую­щую телеграмму: “Начиная с 10 сего мая, вероятно, ввиду многих неизвестных мне обстоятельств, вами были отданы пять задач для 5-й армии, каждый раз отменяющие одна другую... Эти отмены приказов со­вершенно измотали дивизии и частью совершенно пе­репутали, связь нарушилась и проч.”. В заключение командарм просил командующего фронтом соблю­дать статью 19 Полевого устава 1918 года, в которой прямо говорилось: прежде чем отдать приказ, надо хо­рошо подумать.160 Заметим, что, вспоминая все это, Тухачевский не указывает, что командармом был он.

Тем не менее, инициативу он поощрял. Один из его приказов гласил: "Назначение рубежа для достижения к известному сроку я совершенно не считаю запрещением переходить его, если обстановка позволяет увеличить энергию наступления. Вообще инициатива начдива должна всегда широко проявляться, но, конечно, при условии выдержки данного направления и преследовании поставленной задачи".161 Нет нужды говорить, что это не всегда хорошо.

Поучал он и Ольдерогге, но, в конце концов, вынужден был подчиниться.162 Однако припомнил это в удобном случае.163

На Кавказском фронте, М.Н. Тухачевский вроде бы вышестоящее начальство не поучал. Он просто начал наступление, не дожидаясь мнения Реввоенсовета Республики. Главком упрекал Тухачевского за преждевременное наступление. "После вашего доложенного, я просто теряюсь, как вы могли перейти в наступление 14 февраля, если к 26 февраля у вас фактически могли сосредоточиться две дивизии на этом фронте…" Тухачевский оправдывался тем, что оно было нужно, для того чтобы расстроить контрнаступление противника и выиграть время. "Если бы вместо Ростова и Новочеркасска стояли бы деревни, вас бы не обеспокоил этот участок".164

К счастью наступление оказалось исключительно удачным.

Прибыв на Западный фронт, М.Н. Тухачевский убедил Главкома С. С. Каменева полностью переделать весь план войны с Польшей. На этот раз дело чуть не закончилось катастрофой.

Поражение не пошло будущему маршалу на пользу. Во всем его поведении просматривается тень непогрешимости. Характерным штрихом к образу Михаила Николаевича является эпизод, свидетелем которого оказался Г. К. Жу­ков во время разработки нового Боевого устава в 1936 г. В беседе с писателем К. М. Симоновым он рас­сказал: “При всем своем спокойствии Тухачевский умел проявлять твердость и давать отпор, когда считал это не­обходимым. Тухачевский как председатель комиссии по Уставу докладывал Ворошилову как наркому. Я присут­ствовал при этом. И Ворошилов по какому-то из пунктов, уже не помню сейчас по какому, стал высказывать недо­вольство и предлагать что-то, не шедшее к делу. Тухачев­ский, выслушав его, сказал своим обычным, спокойным голосом:

— Товарищ нарком, комиссия не может принять ва­ших поправок.

— Почему? — спросил Ворошилов.

— Потому что ваши поправки являются некомпетент­ными, товарищ нарком.

Он умел давать резкий отпор именно в таком спокой­ном тоне, что, конечно, не нравилось Ворошилову”.165 Трудно найти начальника, которому такое заявление понравилось бы. А ведь по свидетельству современников Ворошилов по своей натуре был человек вспыльчивый, не сдержанным. И если он позволил Тухачевскому по сути дела над собою издеваться, следовательно, имел на то основания. Но почему? Ответ весьма прост: Ворошилов не только окружил себя толковыми людьми, но и опирался на них, в том числе и на Тухачевского. Он заложник служебного положения. Т.е. предпочитет не резать курочку, несущую золотые яички. К тому же Ворошилов был скован партийной дисциплиной. Непосредственно руководством строительства Вооруженных сил осуществлял Центральный Комитет партии. Все важнейшие мероприятия направлялись и контролировались высшими партийными органами. А ведь они могли и сместить Ворошилов в пользу того же Тухачевского. Впрочем, они хотели влиять на власть, а не менять ее?

Другое дело Троцкий, родоначальник многих партийных дискуссий. Высоко ценя Тухачевского как “та­лантливого, но склонного к излишней стремительности полко­водца”, он в спорах с Тухачевским во время войны готов был порой признать правоту молодого командарма. Лидия Норд приводит рассказ Тухачевского об одной из стычек с председателем Реввоенсове­та Республики: “...На фронт к Тухачевскому приехал Троцкий. Тухачевский наносил в это время на карту план сражения. Троц­кий сделал несколько замечаний. Командарм встал, положил перед ним карандаш, которым отмечал на карте, и вышел. “Куда же вы?” — крикнул в окно Троцкий. “В ваш вагон, — спокойно ответил Тухачевский. — Вы, Лев Давидович, видимо, решили поменяться со мной местами”.166 Поверить в такой рассказ трудно, но если Михаил Николаевич мог таким образом говорить с наркомом, то, либо они были закадычными друзьями, либо будущий маршал фантазер. Но не исключено, что ему действительно многое прощали, до поры, до времени. А как он разговаривал с простыми смертными?

Прибывая в одиночестве, невольно возвышаешься над толпой. Началось это еще в училище, должность фельдфебеля не располагает к общению. Мало что изменилось и после присвоения звания. Писатель Р. Б. Гуль пишет: "Безусый подпоручик в офицерском вагоне был необщителен. Очевидцы говорят, много было напускной важности в облике этого двадцатилетнего офицера; было, пожалуй, даже что-то смешное; одежда чересчур вычурна, во всем подчеркнут “фронтовик” и “война”. На боку не общая, а кривая шашка и громадная (какую носят только кавалери­сты) кожаная, неуклюжая, тяжелая сумка, набитая кар­тами и планами фронта".167 Зачем подпоручику эта сумка? Он ведь не командарм.

Еще одну любопытную деталь высвечивает Ярослав Голованов в своей книге о Королеве. "Ворошилов не любил Тухачевского и скрывал это с трудом. В Тухачевском была открытая уверенность, он всегда знал, что надо делать и чего не надо, и это - раздражало. Еще нервировала пилочка, которую Михаил вдруг быстро, как маленькую сабельку, выхватывал из нагрудного кармана гимнастерки и, не глядя, начинал подпиливать ногти. Трудно объяснить, но в этой пилочке было что-то обидное, издевательское для Клима Ворошилова. При виде этой пилочки он сразу вспоминал, что Михаил - сын поручика лейб-гвардии и сам служил в Семеновском полку, и отогнать от себя эту не первый раз посещавшую его мысль, был не в силах".168

Казалось бы пилочка это мелочь. Ну, следит маршал за чистотой ногтей, что ж тут плохого. Но вот представить себе бывшего Луганского слесаря Ворошилова с этим инструментом было бы трудно. Его соратника красавца маршала С.М. Буденного вообразить с пилочкой в принципе можно, но с большой натяжкой, ему больше подошел бы гребень для усов. Не смотрелся бы с ней даже бывший полковник Егоров со своей широченной грудью и крепкими руками. А вот М.Н. Тухачевскому она в самый раз. Увы, как знать, что вкладывал в этот жест сам М.Н. Тухачевский? Первое, что приходит в голову, это то, что он действительно хочет показать наркому свое превосходство в воспитании. Только воспитанный человек этого себе в присутствии начальника не позволит, особенно если он замечает, что шефу это не нравится. Если не замечает это еще хуже. О том, что будущий маршал часто не замечал важные детали, уже упоминалось

Второе, что приходит в голову, это то, что зам наркома делает это машинально, тем самым пытается успокоить нервы. Очевидно, что Ворошилов раздражал М.Н. Тухачевского ни чуть не меньше, чем он его. Но вот сделать, что-нибудь серьезное, эстет не в силах. Вот и изощряется как кадет младшего курса.

Можно также предположить, что маршал просто прячет глаза, не в силах скрыть свою ненависть. Ведь огромные бархатные очи, перед которыми млели светские красавицы, не только гордость, но и наказание господнее. Прятать их совершенно бесполезно. Это ж зеркало души, человека блестящего и... чудовищного.

Кстати, с начала восхваления "великого стратега", Ворошилов в отличие от С.М. Буденного ни словом не обмолвился о недостатках Тухачевского.

Между тем, 14 марта 1919 года, когда войска стали готовиться к борьбе с Деникиным, стянувшим к советскому Южному фронту свыше 100 тысяч своих солдат, а в тылу 8-й армии, в Вешенской и других казачьих станицах разгорелся мятеж казачества, Тухачевский сложил с себя обязанности командарма и уехал в Москву.

Так, что стремление представить маршала Тухачевского в роли полочки-выручалочки, по меньшей мере, преувеличение. Новое назначение произошло не сразу. Троцкий и Главком Вацетис не очень-то довольны были его новым назначением. Тухачевского направляют на Восточный фронт, командующим 5-й армии. Тут он участвует в Бугурусланской, Златоустовской, Челябинской и Петропавловской операциях. Ему приписывают разработку и осуществление этих сражений. На деле они вытекали из установок ЦК и приказов свыше. Да и не все так гладко как выглядит через призму десятилетий. И опять обилие вдруг. В Бугурусланской операции белых не удалось окружить и уничтожить, не смотря на превосходство в силах. И они ушли за Урал, как бы отгородившись каменной стеной от Красной Армии.

Тем не менее, "на темном, ночном, полу красном от пожаров небе Урала загорается та самая звезда, о которой он мечтал с 15 лет". "Адмирал Колчак собирал все силы к тому, чтобы не про­пустить красных через Уральский хребет. Пути преодоления хребта крепко заняли белые. Через выветрившийся, скалистый Урал всего два главных пути. Вдоль железной дороги на Аша-Балашовскую — Златоуст — один; и другой — великий сибирский тракт через Байки на Дуван — Сатку. Колчак крепко занял оба". 169

Скалистый хребет Каратау казался неприступной преградой на пути армии... Тухачевский решил направить основные силы в обход хребта по долине реки Юрюзани. На 30 км участке было сосредоточено 15 полков, на правом фланге осталось 6 полков 24 стрелковой дивизии на 90 км.170Причем для демонстрации 20 июня там было предпринято наступление. Нужно сказать прямо оно удалось. Генерал Ханжин принял удар за основной.

Удалось в первую очередь потому, что неприступной преградой Урал только казался. Уральские горы не являются серьезной преградой, ни для пехоты, ни для кавалерии. Поэтому, это наступление, не идет ни в какие сравнения с Альпийским походом Суворова. К тому же Тухачевский подвергал армию огромному риску, направив ее основные силы по узкому проходу. На пути ее следования можно было найти десятки мест, чтобы устроить засаду, но у адмирала Колчака не нашлось своего И.В. Сталина.171

Операция поначалу развивалась вполне успешно. Но, вдруг, продвигавшаяся по р. Юрюзани 26-я дивизия натолкнулась на еще один белый корпус — Уфимский. Оказывается, этот корпус не был выявлен разведкой. Ситуацию спасла 27-я дивизия, завязавшая 5 июля бой с другими частями этого корпуса. 13 июля красные дивизии, поддержанные ударами партизан­ских отрядов по тылам белогвардейских войск, взяли Златоуст. Но изрядно потрепанные части Запад­ной армии сумели все же избежать окружения и в от­носительном порядке отступили на Челябинск.

Адмирал Колчак без устали подтягивал к линии фронта все новые резервы, лихорадочно тасовал командный состав своих армий. Здесь нужно обратить внимание на такую черту командарма-5, как склонность к риску, стремительность, подчас безоглядная, в наступлении, слабую обеспечен­ность армейскими резервами.

На этой характерной черте белые штабисты и решили сыграть. Суть плана, преднамеренным отступле­нием к Челябинску, а затем и его оставлением втя­нуть главные силы 5-й армии в “мешок”. Поначалу план выполнялся удачно. 5А вышла к Челябинску и 27 дивизия его заняла с ходу. Тогда Северная и Южная группы перешли в наступление. Но 26 дивизия стойкой обороной остановила Каппеля.

"В челябинской смертельной схватке, на границе Европы и Азии, не талан­ты зарвавшегося 26-летнего полководца с мальчишеским лицом, а только его счастье пришло на помощь".172 Счастье это, называлось боевой дух красноармейцев. Впрочем, не только красноармейцев. Были и смелые командиры. Еще в 1918г. "Совершив марш до 150 верст по району занятому противником, тов. Гай, ничего не потеряв, повел свою колонну на ст. Чуфарово, где и соединился с остальными войсками армии...

За этот героизм колонна Гая была названа "Симбирской Железной дивизией".173

В ходе боя командир полка В.И. Чуйков заметил, что один из батальонов 27 стрелковой дивизии окружен. С 14 конными разведчиками он бросился на выручку, врезался в казачьи ряды. Это вызвало панику. В это время подоспели главные силы 43 стрелкового полка, захватили около 300 пленных.

В тот же день командир 2 кавалерийского дивизиона К.К. Рокоссовский под с. Вакаринским с 30 всадниками захватил батарею.

Оба командира получили ордена Красного Знамени.

Белые взорвали мост под Омском. Тогда комиссар бронепоезда №102 И.С. Конев организовал его переправу на другой берег Иртыша по льду.174 И такие примеры можно приводить без конца.

Не даром мемуары почти всех наших военачальников, не исключая и Тухачевского, без таких примеров не обходятся. Потому, что “счастье” полководца без таких ярких эпизодов пустой звук.

Как в последствии писал маршал Советского Союза К.А. Мерецков "...Признанный полководец, опытный организатор крупных наступательных операций. Лишь однажды “боевое счастье” изменило ему. Было это в 1920г."175 Нет “боевое счастье” ему не изменяло. Да простит меня заслуженный маршал, за это возражение. Красноармейцы сражались самоотверженно. Просто везение не может быть бесконечным. Каждый кузнец своего счастья.

В 1919г. успех во многом зависел от стойкости и активности 26 дивизии, а также от удержания Челябинска. Белых остановили в предместьях. Большую помощь оказали рабочие Челябинска и Копейска. Ситуацию спасло мужество красноармейцев и взявших в руки оружие рабочих. Отражение контрударов обеспечило командарму свободу маневра. 29 июля после перегруппировки, Тухачевский создал ударную группу из 8 полков и ударил против С. И. Войцеховского, одновременно во фланг ударили 27 и 35 дивизия, а с севера в тыл выходила 5 дивизия.

Но была еще одна составляющая этого счастья. Еще глубже с севера крушила боевые порядки белых 21 дивизия Третьей армии, направленная 30 июля Фрунзе для перехвата Сибирской ж.д. – единственного пути отхода белых. Вместо окружения 5 армии, белогвардейская 3А сама оказалась под угрозой окружения. 2 августа РВС 5А докладывал: "На фронте противник совершенно разгромлен. Несколько его полков уничтожены полностью".176

Произошло так, что действия 5 армии вошли в историю, а 2 и 3 почти одновременно преодолевавших Урал остались за кадром. Отчасти потому, что Вторая армия вскоре была расформирована, затем Пятую армию усилили за счет Третьей, которая потом была преобразована в 1-ю Революционную армию труда. Пятая же армия, не только дошла до Тихого океана, но и оказывала помощь в борьбе с войсками Унгерна в Монголии. В итоге вся слава досталась Пятой армии. Нет сомнения, что повлияло, на такое распределение почестей и то, что М.Н. Тухачевский сам редактировал трехтомник “Гражданская война. 1918-1921”.

Но факт есть факт. В.И. Шорин, командующий Второй армией в разгар операций на Урале был отправлен командовать Особой группой Южного фронта. Командующий Третьей армией С.А. Меженинов отправился вслед за ним в конце августа, а Тухачевский оставался на Восточном фронте вплоть до взятия Омска. Таким образом, будущий маршал прошел с войсками от Волги до Иртыша.

Наградой Тухачевского не обошли. В приказе РВС Республики №167 7 августа 1919 года сказано "…доблестные войска 5 армии, под искусным водительством командарма тов. Тухачевского, после упорных боев, разбив живую силу врага, перешли через Урал… Благодаря смелым, полным риска, широким маневром армии, задуманным тов. Тухачевским, 24 июля 1919 года… взят Челябинск".177 Сделаем акцент на слова "полным риска".

После этого вера в моральное превосходство Красной Армии стала для Тухачевского аксиомой. Быть может он, и сам при этом не заметил как второй раз к ряду "наступил на грабли".

На Петропавловском направлении 5А форсировала р. Тобол и продвинулась за 10 дней на 150-180 км. Когда завязались бои на подступах к Петропавловску, белогвардейцы вдруг ударили с двух сторон, стремясь замкнуть кольцо. Попытки Советского командования исправить положение на этот раз успеха не имели. Вследствие затяжных боев 5А отошла за Тобол. Ее опять спасло мужество красноармейцев.

Однако, суть разыгравшихся событий заклю­чалась вовсе не в том, по какому направлению двига­лись главные силы красных, как в последствии описывал маршал,178 а во внезапном и мощном ударе одновременно с юга и с севера белогвардейских группировок, стянутых и подготовленных заранее. Именно этот удар спутал планы атакующих, а штаб 5-й армии, оставшийся в Челябинске, более чем за 400 километров от развернувшихся драматических собы­тий, не смог оперативно вмешаться и руководить сра­жением своих войск.

Отставание штаба от своих войск тоже характерная черта Тухачевского. В 1920г. когда войска Западного фронта дошли до Вислы, штаб все еще пребывал в Смоленске.

Тухачевский нередко пренебрегал пополнением материальных ресурсов и подтягиванием тылов, бросал в бой сразу всю массу войск, не оставляя резерва. С одной стороны Тухачевский сумел понять и использовать особенность Гражданской войны – "так называемый политический фактор, то есть перелом в настроении вражеских войск, обращающий их в паническое бегство". С другой стороны его поражения, "отличались стремительностью и полной дезорганизацией войск, требовавших от фронтового командования, больших усилий для восстановления положения". 179

После паузы 2—13 октября, пополнив силы, вой­ска 5-й и 3-й армий, снова перешли в наступление. 25 октября был взят Тобольск, 31 октяб­ря — Петропавловск, а 4 ноября — Ишим. Деморализованные колчаковские войска, потеряв до 50 процентов личного состава, отступили к Омску. С тыла, удар по ним наносили партизанские отряды сибирских крестьян общей численностью до 150 тысяч человек. Как позднее писал М. Н. Тухачев­ский: “В дальнейшем характер действий Восточного фронта более напоминал экспедицию, чем войну. С 14 октября по 14 ноября, за 30 дней опера­ции, части 5-й армии прошли с непрерывными боями и форсированием двух крупных рек свыше 600 верст, т. е. по 20 верст в среднем в сутки—скорость наступления рекордная”.180 Но был и настоящий рекорд скорости. Омская операция основывалась главным образом на быстроте дей­ствий. 27-я стрелковая дивизия, погрузившись на подводы, за сутки совершила бросок в 105 верст. И ворвались в город, обгоняя колчаковские обозы.

В ходе Омской операции советские войска взяли в плен свыше 30 тысяч солдат и офицеров, много ору­жия и воинского снаряжения. Но подвалы банка, где хранился золотой запас России (21 442 пуда золота), были пусты. Спешно покидая Омск, адмирал Колчак успел увезти с собой, его остатки. Несомненно, что во многом виной тому разногласия Тухачевского и Ольдерогге.

Как вспоминали соратники 15 августа "Михаил Васильевич Фрунзе сдал командование Восточным фронтом. На его место назначили бывшего генерала Ольдерогге. С новым командующим у Михаила Нико­лаевича возникли серьезные разногласия.

Все, кто работал тогда рядом с Тухачевским, хоро­шо помнят, как тяжело переживал он это. Однако соблюдал такт и выдержку, всячески старался не уро­нить авторитета старшего начальника в глазах подчи­ненных".181

Но это на словах. Победа была циклопическая, но задача, которую поставило Главное командование перед Восточным фронтом и его ар­миями — ликвидировать основные силы колчаковцев сначала между Тоболом и Ишимом, а затем между Ишимом и Иртышом,— не была выпол­нена полностью. Белогвардейцам удалось вывести из-под ударов Красной Армии значительную часть своих сил. Окончательная ликвидация остатков восточной контрреволюции, активно поддерживаемой японски­ми интервентами, потребовала еще много жертв и была полностью завершена лишь к концу 1922 года.

Ну, а неудачи Тухачевский, сваливает на других:182 "Пост командующего Восточным фронтом занял Ольдерроге.

Трудно понять, где выискивал Троцкий таких людей! Человек никому не известный, в лучшем случае бездарный,—Ольдерроге сделал все от него зависящее, чтобы наше неотступное преследование Колчака сорвалось..." Кавалерийская дивизия 1А была направлена для выхода в тыл Колчаку между Омском и Татарском. Ольдерроге отменил этот маневр и направил ее в кокчетавский укрепрайон, хотя он особой опасности не представлял. Если бы мы под Омском имели кавалерию, "то, возможно, что и Колчак не успел бы уехать, и, во всяком случае, его военные припасы в эшелонах достались бы нам гораздо раньше".183 В этой фразе не только укор бывшему командующему но и тоска по кавалерии, редчайший случай в произведениях "великого стратега".

Впрочем, не Тухачевский, а вышестоящее командование получало все шишки. В.И. Ленин не лестно отзывался о члене РВС фронта Б.П. Позерне. "На сибирском фронте поставили какую-то сволочь Ольдерогге и бабу Позерна и “успокоились”,— писал он 16 сентября 1919 года С. И. Гусеву, критикуя деятельность РВСР.184 Тухачевский в последствии обвинял В.А. Ольдерогге, за то, что он распорядился наступать не по той дороге; за то, что приказал кавалерийской дивизии охранять оголенный фланг и т.д.185 Бывший генерал не понравился ни подчиненным, ни командованию. Тем не менее, наградить его орденом Красного Знамени тоже не забыли. И это правильно. В тяжелейших условиях, когда противник использовал заблаговременно созданные резервы, поддерживаемые военной флотилией и авиацией, генерал сумел стабилизировать фронт. И способствовал этому совершенно не запланированный рейд 151-я бригады 51 дивизии под командованием Блюхера.

Бригада уже подошла к городу Ишиму и сосредоточивала силы к его охвату. И тут Блюхер узнает, что вместе с бригадой он оказался отрезанным от своего штаба. Пришлось отказаться от захвата Ишима и отойти с тракта в леса.

Зажатые со всех сторон клещами белых части Блюхера (1827 человек и 12 орудий) находились почти в безвыходном положении. Боеприпасы на исходе. Кончилось продовольствие. И, самое главное, – никакой связи ни со штабом армии, ни со штабом своей дивизии. "Блюхер принял решение – пожертвовать оставшимися в тылу частями, но задержать противника и выиграть время". Он предпринимает поход на Тобольск. Не смотря на подавляющее превосходство противника в силах, его возможности использовать водные артерии и начавшуюся эпидемию тифа, поход Блюхера, как и в 1918г. завершился успешно.186 Ценой неимоверных усилий и огромных потерь бригада заставила противника выделить на охоту за ней лучшие дивизии – Ижевскую, Воткинскую и Тобольскую.

Следует заметить, что Маршал Жуков, казалось бы, не забывал восхвалять Тухачевского: "Один из самых талантливых наших теоретиков"... "Умный широко образованный профессиональный военный… Меня пленяли его разносторонняя осведомленность в вопросах военной науки"... Но в оценке конкретных операций он оказался куда как скуп на восторги. Упоминал о характерном для Восточного фронта пренебрежении к разведке, неумении разгадывать замыслы противника и организовать энергичное противодействие. К тому же фраза вырвана из общего текста. Ей, предшествовала другая мысль: "На этом активе Михаил Николаевич поделился своими соображениями, изложенными в монографии, над которой он тогда работал. Ее суть сводилась к исследованию новых проблем войны. Тогда мы были менее искушены в вопросах военной науки и слушали его как зачарованные".

Т.е. очарование было следствием того, что они "были менее искушены". Так о чем же говорил "Гигант военной мысли…"? "М.Н. Тухачевский убедительно говорил о растущем могуществе нашего государства, о широких перспективах нашей социалистической экономики, науки, техники и расцвете культуры. Говоря о роли нашей большевистской партии в строительстве нового государства и армии, Михаил Николаевич тепло вспоминал о В. И. Ленине, с которым ему довелось много раз встречаться и вместе работать".187

В общем, говорил он много и умело. Звезда его горела не долго, но ярко. Но что такое "звезда первой величины?" Все знают созвездие Большой Медведицы. Какая из семи звезд, звезда первой величины? Без специальных приборов, пожалуй, и не скажешь. Да и так уж важна звезда на небосводе, даже самая яркая? Лунное затмение даже если оно встречается чаще, чем солнечное меньше пугало людей, ведь луна дает света на много меньше, чем солнце, а потому и потеря этого света не так заметна. К тому же люди в основном ночью спят, а потому не всегда замечают это затмение. В итоге лунное затмение интересует в основном только специалистов или просто любопытных. Так, что вещать о звезде?

Или, например, звезда эстрады. Каждый человек уникален. Но в глобальных масштабах незаменимых людей нет. Например, кто лидер в вокально-инструментальной группе: солист, барабанщик, импресарио или спонсор? А может быть никто из них, а тот, кто заказал пиар? Но, наверное, все же солист, однако как бы там ни было, есть группы, имеющие суррогатного солиста точнее говоря, не имеющие настоящего. Современные технологии позволяют очень многое, в том числе и имитировать выступление настоящих талантов. В былые времена возможностей было меньше, но имитировать исторические личности научились давно. Потому не всегда известно кто же истинный талант.

Приз зрительских симпатий не всегда совпадает с призом от судей. Дело в том, что талант тоже товар. И цена его зависит не только от потребительских качеств, но и от спроса. Есть даже такое понятие - востребованный актер. Впрочем, иногда бывает так, что популярный артист не имеет почетных званий и это конечно, само по себе странно, но вполне объяснимо. Происходит так не только потому, что у него могут быть завистники, а мнение специалистов не всегда совпадает с мнением публики. Суть в том, что в условиях жесткой конкуренции независимый характер сокращает число союзников, но если не принимать во внимание подводные течения, то следует учесть, что зрители не всегда знают, что происходит за кадром.

У политиков еще сложнее. Если артист провалился на каком-то выступлении, то быть может, ему повезет на другом. А вот политик потерпевший сокрушительное поражение вряд ли сможет вернуть былые позиции. Такие случаи бывают, но они крайне редки. Военачальник сродни политику, но его ошибки всегда более зримы и оплачиваются не только срамом, но и кровью.

На Восточном фронте, Тухачевский, имея превосходство в силах, не всегда мог ими распорядиться. Выяснилось не умение вести разведку, надежную связь и управление войсками. Уповая на моральное превосходство своих войск, Тухачевский нередко пренебрегал пополнением ресурсов и подтягиванием тылов, бросал в бой сразу всю массу войск, не оставляя резерва. В последствие он даже даст этому теоретическое обоснование.

Дескать: "Наполеоновская схема ведения боя до сих пор имеет широкое отражение в мышлении современных военных работников, представляющих, что войска первого эшелона ведут бой, нащупывают наивыгоднейшее и наиболее решительное направление для главного удара, после чего на это направление движется резервов по мгновению волшебной палочки старшего начальника…

Уже Русско-японская война показала несоответствие современным условиям наполеоновской схемы использования резервов...

Империалистическая война в подавляющем числе случаев доказала неизбежность постоянных запаздываний резервов. Гражданская война подтвердили то же самое положение. Маневры послевоенного времени большинства современных армий подтверждают тот же самый вывод".188

На практике это было сплошь и рядом в действиях Тухачевского. В его боевых приказах часто встречается требование “не ослаблять себя резервами”, которое мож­но истолковать как их недооценку.

Так под Бугульмой Тухачевский отдает приказ: "Ввиду решительности предстоящей операции, приказываю всем начдивам действовать с крайней смелостью и сразу же вводить в бой крупные силы, не ослабляя ее резервами. Главные силы дивизии держать сосредоточенно и наносить ими решительные и сокрушительные удары".189 Под Уфой Тухачевский отдает приказ: "Противника атаковать сосредоточенными ударными группами, сразу вводя в бой превосходящие силы. Трудность задачи требует крайней решительности и твердости".190

“Как использовать число, чтобы получить максимум силы удара? — спрашивал он.— Ответ один — пустить в атаку все войска, не оставляя в ре­зерве ни одного штыка... Когда я говорю “не остав­лять ни одного штыка”, я имею в виду стратегиче­ский резерв, оставляемый начальником, так сказать, на всякий случай, если противник что-либо предпримет неожиданное и на каком-либо участке фронта потре­буется поддержка”.191

Пренебрежение "великого стратега" резервами было подмечено еще в двадцатые годы. Его сослуживец Н.Е. Какурин по этому поводу писал: "В отношении роли и значения стратегических резервов тов. Тухачевский держался мнения, что в маневренной войне они вовсе неприменимы, исходя из того, что в маневренной войне при быстром темпе развития операций и расстройстве сети железных дорог, эти резервы будут запаздывать к пункту решительного удара".192

Не исключено, что в руках колчаковских аналити­ков оказался и сборник материалов, напечатанный в походной типографии 5-й армии, где командарм пы­тался теоретически обосновать эту особенность своей тактики. Это чуть было не закончилось окружением под Челябинском.

Не было у Тухачевского резервов в боях под Симбирском, Златоустом, Челябинском, Петропавловском. Об этом вынуждены были заботиться вышестоящие начальники и соседи. Так Вацетис в докладе Высшему военному совету и Наркомату 25 июля 1918г. по поводу сдачи Симбирска сообщает: "Главные действия противника намечаются на участке Сызрань- Симбирск. На этом фронте действует наша 1 армия. Численность этой армии была слаба. Ныне она еще более ослаблена, так как Симбирская группа совершенно развалилась, в рядах армии осталось около трех тысяч. Все резервы, посылаемые на Восточный фронт, в первую очередь следует направлять на Рузаевку в распоряжение командующего 1 армии.193

Под Бугурусланом М. В. Фрунзе был вынужден отдать командарму-5 весь свой резерв (две стрелковые дивизии), а затем и 25-ю дивизию В.И. Чапаева. Когда завязались бои под Челябинском, М. В. Фрунзе принужден был по сути дела послать на помощь будущему маршалу всю Третью армию. Тем не менее, 17 октября М.Н. Тухачевский еще раз напомнил начальникам дивизий: "Действовать сосредоточенными массами, вводя их в бой сразу и используя всю силу артиллерийского огня".194

Расплачиваться за это приходилось кровью красноармейцев. Но иногда "наскоки" Тухачевского достигали успеха. 5 армии не приходилось даже штурмовать занятых белыми городов. Их освобождали и удерживали до подхода войск партизаны или восставшие рабочие. Без боя освободили Самару, Челябинск, Томск, Кузнецк и др. Это казалось Тухачевскому естественным, на деле было деятельностью члена РВС И.Н. Смирнова. Смирнов поддерживал связь с Сибирским бюро ЦК РКП (б), созданное для руководства подпольем в Сибири. Однако, его деятельность оставалась за кадром.

На юге деятельность подполья малоизученна. Не совсем также ясно, зачем Иосиф Виссарионович Сталин содействовал переводу "великого стратега" с Восточного фронта на Кавказский. Будем считать, что он оценил способности командарма-поручика. 3 февраля 1920 г. Сталин телеграфирует Буденному и Ворошилову: "Я добился отставки Шорина и назначения нового комфронта Тухачевского – завоевателя Сибири, и победителя Колчака…"195 который смело, применил “наскок”.

При переходе в наступление Кавказского фронта приказ командующего опять гласил: "Наступление начать одновременно всеми наличными силами, не ослабляя себя излишними резервами. Действовать плотными ударными группами".196 Хорошо, что у Деникина не оказалось крупных сил артиллерии или бронепоездов, как у Сталина под Царицыном, иначе группы быстро поредели.

А Главнокомандующий Красной Армии лихорадочно подтягивал резервы для Тухачевского. Еще 4 дивизии подходили из резерва и других фронтов в район Харькова и Купянска.197 Но 42 и Латышская стрелковые дивизии так и не подошли для контрудара на рубеж Таганрог, Луганск. В этом винят Сталина. При этом гениальная победа Тухачевского на Северном Кавказе, в любой момент могла оказаться авантюрой. А потому Михаил Николаевич должен был до конца дней своих восхвалять конницу С.М. Буденного, а не поносить легендарного командарма Первой конной.

В это время, А. И. Деникин стремился проч­ной обороной по левому берегу рек Дон, Сал и Маныч измотать и обескровить советские войска, выиграть время для переброски резервов, перейти в контрна­ступление и вернуть утраченные территории. В это же время в штабе В. И. Шорина шла активная подготов­ка новой, Доно-Манычской операции.

Командование поставило задачу 1-й Конной армии (командарм — С. М. Бу­денный, члены РВС — К. Е. Ворошилов и Е. А. Щаденко) форсировать Дон в направлении Батайска, используя захваченный целым железнодорожный мост в Ростове и другие переправы, и создать на ле­вом берегу реки плацдарм. Однако С. М. Буденный и К. Е. Ворошилов под разными предлогами отказывались от выполнения но­вой боевой задачи, топтались на месте. Этот срыв боевой задачи положил начало эпизоду, известному в истории гражданской войны как “батайская проб­ка”. Наступление явно захлебывалось.

С. М. Буденный и К. Е. Ворошилов поспешили направить письмо В. И. Ленину и специальный доклад Главкому С. С. Каменеву, обвиняя командование фронта в неправильном использовании кавалерийских соединений. В войсках Кавказского фронта стремительно падала дисциплина, снизился боевой дух.

17 февраля 1920г. В.И. Ленин дает телеграмму Смилге и Орджоникидзе: "Крайне обеспокоен состоянием наших войск на Кавказском фронте, полным разложением у Буденного, ослаблением всех наших войск, слабостью общего командования, распрей между армиями, усилением противника. Необходимо напрячь все силы провести ряд экстренных мер с революционной энергией".198

Но Буденный продолжал двигаться не туда, куда его посылали. Ворошилов предпочитал "выполнять только те приказы, которые признает правильными". "Можно представить, как реагировал на подобное своеволие своих подчиненных молодой и горячий командующий фронтом, нетерпеливый к любым проявлениям партизанщины".199 С этого, очевидно и началась личная неприязнь трех маршалов. К вечеру 21 февраля 1920г. белые ворвались в Ростов, но, через несколько дней, вынуждены были уйти. Т.к. возобновила наступление 9 армия.

В эти дни у Гнилой Балки у станицы Средне-Егорлыкская произошло ожесточенное встречное сражение, между конницей Буденого и корпусом бывшего лейб-гусара генерала Павлова. Это крупнейшее кавалерийское сражение за всю историю Гражданской войны: с обеих сторон в нем участвовало до 25 тысяч всадников. Павлов допустил просчет. Его полки вступили в бой после ночного марша сквозь буран в 25 гр. мороз. “Буденовцы рубили даже не всадников, а окоченевшие тушки людей, многие из которых были даже не в состоянии поднять оружие”.200 Белые обратились в бегство.

Впрочем, все висело на волоске, как некогда 5 армия Тухачевского 1-й Конная армия оторвалась от 8-й и 9-й армий на 70 километров вперед на Юго-запад. Кто виноват в этом: командование 1-й Конной армии или командующий фронтом? А кто ввел В.И. Ленина в заблуждение по поводу полного разложения у Буденного? Все покрыто мраком.

Ведь победителей не судят. 1-й Конная армия не только полностью реабилитировало себя, но и поставило войска Деникина на грань катастрофы. Белые "гибли в метели, в буранах в Сальских степях, в операции, похожей на сумасшествие.

Она раскрывалась быстро, эта роковая страница русской истории. К Черному морю уж катилась общей лавой белая армия и беженцы. Под нажимом Тухачевского покраснел Дон, фронт ушел на Кубань, пала кубанская столица Екатеринодар и настала очередь за единственным еще белым городом Новороссийском".201

Деникин позднее вспоминал: "Дух был потерян вновь. Наша конная масса, временами раза в два превосходила противника (на главном тихорецком направлении), висела на фланге его и до некоторой степени стесняла его продвижение. Но пораженная тяжелым душевным недугом, лишенная воли, дерзания, не верившая в свои силы – она избегала уже серьезного боя и слилась, в конце концов, с общей человеческой волной в образе вооруженных отрядов, безоружных толп и огромных таборов беженцев, стихийно стремящихся на запад. Куда? Стратегия давала ответ определенный… необходимо было оторваться от врага, поставить между ним и собой непреодолимую преграду "отсидеться" в более или менее обеспеченном районе. Первое время, по меньшей мере, пока не сойдут маразм и уныние с людей, потрясенных роковым событием. Таким пристанищем был последний клочок русский земли, оставшийся в наших руках, - Крым".202

Произошло то, о чем говорил Тухачевский в своей известной лекции "Стратегия национальная и классовая" 24 декабря 1919 в аудитории младшего курса академии Генштаба: "Революционная энергия и смелость доминирует над всем остальным…"

Очень скоро история покажет, что не все так просто. Да и нельзя в политических процессах все сводить к какому-то одному фактору. В последствии М.Н. Тухачевский вынужден был признать: "Растянутость фронтов Гражданской войны и колебания политических настроений крестьянских масс, неоднократно имевшие место, создавали условия, при которых подвижность фронтов была изумительной… Наступательные операции, которые проводились в местности с населением, сочувственно относящейся к Советской власти, обычно давали совершенно неожиданный эффект.

Армии не только не таяли, несмотря на потери убитыми, ранеными и больными, но, наоборот, возрастали в своей численности. А между тем убыль от сыпного тифа зимой и дизентерии летом достигала громадных размеров".203 Т.е. суть не только в смелости, но и в политических настроений крестьянских масс, не говоря уже о тифе и дизентерии.Но пока ликованию не было предела.

В результате на борьбу с панской Польшей командующим западным фронтом был назначен именно Тухачевский. Само собой разумеется, его на это дело рекомендовали. 20 марта 1920г. С.С. Каменев пишет В.И. Ленину: "… Ввиду важности польского фронта и ввиду серьезности предстоящих здесь операций Главнокомандование предполагает к моменту решительных действий переместить на Западный фронт т. Тухачевского, умело и решительно проведшего последние операции по разгрому армии генерала Деникина".204

Вся карьера Тухачевского, говорила о том, что его заранее готовили на этот пост: коммунист, орденоносец, теоретик. Хотя направление Тухачевского на Западный фронт можно в принципе воспринимать, и как расчет на безрассудство амбициозного претендента на роль маршала. Но не исключено, что это акт дедовщины, когда старослужащие солдаты на пикантную работу подсовывают самого молодого солдатика. Быть может, его на Западный фронт только и послали для того, чтобы надорвался. К тому же будущий маршал был специалист по Гражданской войне. А она в Польше и не возникала.

Поляки тоже братья славяне, но в отличие от белорусов и украинцев так и не стали братьями родными, а лишь сводными. Национально-освободительная борьба сразу переродилась сначала в войну с Германией, точнее говоря с ее отходящими частями, а затем в захватническую войну против всех соседей. Польское правительство вовсе и не думала освобождать братьев славян от большевиков, это был лишь лозунг, цель похода как минимум Речь Посполита,205 а при благоприятном стечении обстоятельств возможен был и поход не Москву. Если конечно союзники позволят. Это ей не удалось по целому ряду причин. Но перейти через линию Керзона (проходившей через Гродно — Яловку — Немиров — Брест-Литовск — Дорогуск — Устилуг, восточнее Грубешова, через Крылов и далее западнее Равы-Русской, восточнее Перемышля до Карпат, которая была рекомендована в декабре 1919 Верховным советом Антанты в качестве восточной границы) Польше получилось.

Всенародную известность может дать не только добрая, но и худая слава, причем, быть может, даже быстрее чем хорошая. Правду говорят, "у дурных вестей длинные ноги", "добрая слава лежит, а худая бежит".

О поражении Тухачевского под Варшавой известно больше, чем обо всех его победах, а потому как знать, не будь разгрома, о нем бы никто и не вспоминал. Однако, Тухачевский готовился к этой миссии заранее. "Если революция побеждает в одной стране", писал он в январе 1920г. в статье "Политика и стратегия в Гражданской войне", то "пролетарское государство становится островом среди моря прочих буржуазных государств. Социалистический остров в таком мире невозможен, буржуазия не может допустить его существования. Он или должен погибнуть под ударами буржуазии, или должен распространить социалистическую революцию путем Гражданской войны во всем мире…" А в статье "Революция извне" уточняет: "В общем, захват государственной власти в буржуазной стране может идти двумя путями: во-первых, путем революционного восстания рабочего класса данной страны и, во-вторых, - путем вооруженного действия со стороны соседнего пролетарского государства"… И здесь же успокаивает сомневающихся: "Нет, никаких, оснований полагать, чтобы рабочий класс не понимал своих интересов в той кровавой борьбе, в которую их толкает буржуазия против пролетариев-освободителей [из] соседнего государства".

Мысли "выраженные со свойственной Тухачевскому прямотой и категоричностью, очищенные от необязательной, с его точки зрения, и затемняющей суть дела “политической фразеологии”, вылились в целую теорию, довольно стройную, но вместе с тем пронизанную духом откровенного революционного экстремизма левацкого толка, переходящего местами в своего рода "красный милитаризм".

Это вызвало некоторое замешательство у политических деятелей. Даже апологет мировой революции Троцкий, связывающий с ней все политические комбинации, счел нужным его осадить: "Мы должны сосредоточиться на подготовительной работе. Мы не берем на себя фантастическую задачу идти на Варшаву, Берлин и Париж… Вот почему… в интересной книге Тухачевского206 есть ошибочный материал". В частности он считал, что международный генеральный штаб следует создавать лишь, когда будут существовать армии других пролетарских государств.

Не успокоился будущий маршал, и после начала войны с Польшей. В июле 1920г. он пишет открытое письмо председателю Коминтерна Зиновьеву, чтобы не дать закончить войну после падения Польши: "...Война может быть окончена лишь с завоеванием всемирной диктатуры пролетариата, т.к. социалистическому острову буржуазия не даст существовать спокойно". Поэтому одна из безотлагательных задач учреждение "Генерального штаба Коммунистического Интернационала" и создание училищ и академий для "подготовки командного состава из рабочих и коммунистов всех национальностей".207 И его поддержали, перед всем миром было заявлена цель: "Советизация Польши". Не скрывалось и то, что это только первый акт. В газете "Правда" была статья Бухарина, где заявлялось: "Если разобьем белую Польшу, то следующая очередь будет за белой Германией". Перед Красной Армией маячил призрак Мировой революции.

В приказе Тухачевского №1423 говорилось: "… Решается судьба мировой революции. Через труп белой Польши лежит путь к мировому пожару. На штыках понесем счастье и мир трудящемуся человечеству…"208 Революция в Германии теоретически могла случиться. Но, только не в 1920г. и не под воздействием Красной Армии.

В Польше же возобладали национально-освободительные тенденции с дальнейшим переходом в националистический угар. Сепаратный дух будоражил Украину. Спрашивается, почему его не должно быть в поверженной Германии. Как показали последующие события именно на волне националистической идеи, как раз и пришел к власти Гитлер. А Польша тогда походила на молодого быстро растущего хищника уже проглотившего не только остатки Австро-Венгрии, пол Литвы, Западную Украину и Белоруссию, но и основательно обглодавшего Германию. Поэтому война с Польшей в 1920г. с таким же успехом может быть расценена не как экспорт революции или борьба с национально-освободительным движением, а как борьба с иноземным нашествием и война за территориальную целостность государства. Даже после пересечения этнической границы Польши, ее можно рассматривать как борьбу потомков Тараса Бульбы и Богдана Хмельницкого с польской шляхтой. Но в этой борьбе возобладал не юношеский задор Тухачевского, а зрелый опыт Пилсудского.

Во время майского 1920г. наступления войск Западного фронта М.Н. Тухачевский как обычно требовал "сильным ударом сразу введенных в сражение наличных сил, сосредоточенных на избранных направлениях, опрокинуть передовые войска противника, а затем последовательно уничтожать подходящие к полю сражения вражеские резервы". В качестве резерва рекомендовалось рассматривать соединения подходящие в ходе операции.209 Но это могло сработать в России.

«Ни одна армия в мире не может победить (речь идет, конечно, о длительной и прочной победе) без устойчивого тыла… Тыл польских войск в этом отношении, - предостерегает Сталин, - значительно отличается от тыла Колчака и Деникина к большей выгоде для Польши. В отличие от тыла Колчака и Деникина тыл польских войск является однородным и национально спаянным. Отсюда его единство и стойкость. Его преобладающее настроение - «чувство отчизны» - передается по многочисленным нитям польскому фронту, создавая в частях национальную спайку и твердость. Отсюда стойкость польских войск». В самой категорической форме Сталин осуждает «бахвальство и вредное для дела самодовольство» тех, кто «не довольствуется успехами на фронте и кричит о «марше на Варшаву», тех, кто, «не довольствуясь обороной нашей Республики от вражеского нападения, горделиво заявляет, что они могут помириться лишь на «красной советской Варшаве». Свое отрицательное отношение к идее «марша на Варшаву» он вновь воспроизводит в интервью «Правде» 11 июля. Тогда же Сталин пишет проект Циркулярного письма ЦК РКП (б) о необходимости пополнить надежными кадрами Крымский фронт.210

Стремление создать Великую Польшу "От моря и до моря" приобретало в 1920г. вполне определенные очертания. Польша в границах 1772г. теперь рассматривалась наиболее отчаянными стратегами лишь как программа минимум. Франция в этом стремлении видела создание своего рода противовеса поверженной, но окончательно не разбитой Германии. Поэтому она предоставила Польше долгосрочный кредит на 1 млн. фр. и весной 1920г. поставила 1,5 тыс. орудий, около 3 тыс. пулеметов, свыше 300 тыс. винтовок, 350 самолетов. США предоставили кредит в 160 миллионов долларов 200 бронемашин и 300 самолетов и 3 миллионов комплектов обмундирования. Уже в середине 1919г. в Польшу из Франции перебросили сформированную из поляков 70 тыс. армию Ю. Галлера. К весне 1920г. Польша сформировала хорошо вооруженную армию в 700 тыс. человек.

Тем не менее, поначалу события развивались для нас достаточно успешно. Еще бы, впервые были использованы три трофейных танка.211 Но, с военным искусством у Тухачевского произошел казус.

План боевых действий был утвержден 28 апреля, а 29 апреля Тухачевский начал его перекраивать. Вместо частных операций по освобождению Минска и Мозыря, он предложил сразу начать общее наступление 14 мая, одним мощным ударом всех наличных сил. "И таково его было обаяние, что политбюро одобрило этот план".212

14 мая, создав полуторное превосходство Тухачевский двинулся в бой, но 16А вдруг не смогла помочь 15А, ввод резервов (откуда они взялись??), не помог. Тухачевский обратился к главнокомандующему.

И на верху согласились помочь, за счет успешно действующего Юго-Западного фронта: командующий Егоров и члены военного совета: И.С. Сталин, Р.И. Берзин, Х.Г. Раковский. Но, не смотря на усиление Западный фронт, был отброшен.

Во время Гражданской войны наблюдалось не только массовое дезертирство, (общее количество дезертиров было соизмеримо с численностью всех белых армий вместе взятых) но и переход целых частей и подразделений с одной стороны на другую.

Как вспоминал сам Тухачевский: "Вставал при этой задаче очень трудный вопрос—укомплекто­вания. В это время действовал еще Всероссийский Главный штаб, учреждение глубоко бюрократическое, которое не умело выполнять возложенных на него задач. Работа в запасных частях, работа по мобилизации и по борьбе с бандитизмом велась формально, без­душно и никаких результатов не давала... По сведениям, имевшимся у нас, Западный фронт был пере­полнен дезертирами из числа призывных годов. Мы рассчитывали, что при правильно поставленной кампании можно будет извлечь из деревень до 40 тыс. дезертиров.

Был разработан тщательный план этой кампании, были бро­шены на это дело политические и административные силы, была поставлена в самых широких размерах суровая карательная власть, и кампания началась самым интенсивным темпом...

Результат ее был сверх всяких ожиданий. Начались явки дезерти­ров добровольно. Особенно старались они под видом доброволь­цев являться в действующие части. Только редкие элементы извле­кались административным порядком. В течение июня месяца было изъято около 100 тыс. дезертиров, что в два с половиной раза превысило наши надежды".213 Таким же манером и из освобождаемых областей Белоруссии «извлекли» еще 30 000 человек. Даже если не обсуждать моральное состояние этих доброволь­цев, несших знамя мировой революции в Европу, какие они были солдаты, не имея и месяца для обучения?

Но это в Белоруссии, на территории Польши добровольцев найти было трудно. Тухачевский сообщает Каменеву по телефону:

"Война с Польшей, как вы уже замечали, значительно приближается к регулярным формам войны больших армий, в связи с этим подготовляю расчеты, так сказать, план летней кампании. Цифры получаются значительные, и, может быть впервые, нам придется воевать не тем, что есть, а создавать то, что требует война. Если в дальнейшем обстановка позволит, попросился бы лично приехать к вам. Ваши указания относительно группировки и рубежей обдумаю. В июне Западный фронт получил 22 тыс. человек пополнения, что лишь восполняло потери". Это вызывало тревогу у Тухачевского, он докладывает Каменеву: "Ведение нами до сего времени войны с Колчаком, Деникиным, Юденичем и пр. отличались той особенностью, что армии и той и другой стороны создавались в процессе войны и операций и потому эти армии отличались несложностью, разношерстностью, обилием единиц и притом были крайне малочисленны. Такова наша армия и сейчас, когда она встретилась с польской армией, созданной в спокойной обстановке и на французские средства… Это состояние нашей армии, а в еще большей степени организация ее тыла, в связи с серьезностью войны с Польшей неминуемо закончится европейской войной, и если мы встретим ее не готовыми, то в этом будет повинна лишь наша непредусмотрительность и нерешительность в вопросах серьезных реорганизаций".214

Таким образом, в 1920г. Тухачевский сумел понять, что война с Польшей это уже не та война, которую Советская Россия вела до сих пор, и все же продолжал вести ее старыми методами.

4 июля началась знаменитая июльская операция. Взяли Минск и Вильнюс. Стремительное продвижение создало "иллюзию полной деморализации противника". В то же время темп продвижения Советских войск на Западной Украине оказался значительно ниже чем в районе Киева. На то были серьезные причины. Во-первых, основную часть стратегических резервов поглощал Западный фронт, во-вторых, путь подвоза боеприпасов из центральной и северо-западной России в Белоруссию был короче, чем на Западную Украину, в-третьих, огромные ресурсы требовало крымское направление, и, наконец, в-четвертых, пополнение Юго-Западного фронта за счет местных ресурсов оказалось затруднительным. Значительная часть потенциальных призывников уже была мобилизована в войска Петлюры. В результате пополнение сил Западного фронта по объективным причинам шло значительно быстрее, чем Юго-Западного фронта. Но были и субъективные факторы, одним из которых, несомненно, было личное обаяние командующего фронтом Тухачевского. В это время он находился в зените славы.

19 июля 1920 сформировано польское бюро ЦК РКП (б) под председательством Дзержинского, в него вошли Ф.Я. Кон, Ю.Ю. Мархлевским Э Я. Прухняк и И.С. Уншлихт. 30 июля Польбюро образовало в Белостоке Временный Революционный комитет Польши во главе с Ю. Мархлевским. Пожалуй, выбор места его дислокации был выбран, весьма любезно. Дело в том, что это был не совсем польский город, он принадлежал России еще до Отечественной войны 1812г. с 1807 до 1921г. и в 1939-1941гг. Т.е. формально одним своим присутствием бюро как бы гарантировало для Польши территориальные уступки, хотя бы в пределах линии Керзона.Но об этом тогда не думали.

Кроме того, была ошибка в терминологии. В Польше было большое число малоземельных помещиков, которые по своему благосостоянию мало отличалась от окрестных крестьян. Понятие ПАН как бы само собой растворилось в народной гуще, потеряло свой первоначальный смысл и стало синонимом слова гражданин или товарищ. Воевали же мы с панской Польшей. Быть может потому, в обращении СНК от 20 июля 1920 г. за подписью В. И. Ленина прозвучал призыв к "рабочим, крестьянам и всем честным гражданам Советской России и Советской Украины" устремить "мощь Рабоче-Крестьянской Красной Армии на полный разгром буржуазно-шляхтских насильников Польши".215

В России слово Пан изначально имело иной смысл. Во-первых, изучая древнегреческий язык в гимназии ученики должны были усвоить, что Пан (др.-греч. Πάν) — древнегреческий бог пастушества и скотоводства, плодородия и дикой природы, сын бога Гермеса. Казалось бы, ничего страшного, но являлся он с козлиными ногами, длинной бородой и рогами. Верующему человеку не следует упоминать, на кого он был похож. Пан как божество стихийных сил природы наводит на людей беспричинный, т. н. панический страх, особенно во время летнего полдня, когда замирают леса и поля. Паника - та же эпидемия, но развивается быстрее и не лечится таблетками. Во-вторых, Пан - шаман, вождь у древних коми и в заволочье, мифический герой-великан в марийском язычестве, а то и некий образ нечистой силы у северных народов.

Тем не менее, фантом мировой революции затмевал сознание очень многих и стоил жизни даже тем, кто в него не верил. На западный фронт по предложению Троцкого были направлены "около ста немецких коммунистов годных к советской и пропагандистской работе".216

Политбюро ЦК РКП (б) и ВРК Польши явно недооценили роль крестьянства. На занятой Красной Армией территории проводилась глубоко не верная аграрная политика: помещичьи земли отдавались батрацким комитетам, трудящиеся же крестьяне ничего не получили и, следовательно, относились к новой власти негативно.

Кроме того, по настоянию Тухачевского в разрез с первоначальным замыслом, об ударе по сходящимся направлениям Западного и Юго-Западного фронта, санкционировано нанесение удара одним Западным фронтом с 23 июля от Пинска. ЦК "единодушно поддержало предложение Тухачевского".217

В начале августа главнокомандующий получил сведения о сосредоточении поляков южнее Варшавы для контрудара. Но Тухачевский Каменеву не поверил, ведь по его плану они должны быть севернее. И сосредоточил свои силы не только севернее Западного Буга, чтобы разгромить их за Вислой, но и перешел З. Буг.

Иссерсон утверждал: "Если бы тогда, в 1920г. по достижении рубежа З. Буга кто-либо заикнулся об остановке, его сочли бы либо предателем, либо сумасшедшим. Да при том небывалом политическом подъеме в наступающих войсках такая нелепая мысль никому и в голову прийти не могла… История никогда не простила бы Тухачевскому, если бы он, дойдя до Буга, остановился".218

Позвольте не согласиться с уважаемым генералом. З. Буг под Брестом поворачивает на запад почти под прямым углом, и течет как раз по направлению движения основных сил Западного фронта. Если рассматривать ход кампании с помощью карт (а именно так это обычно и делается), то создается впечатление, что войска М.Н. Тухачевского перешли реку не поперек, а вдоль. Форсирование полноводной реки и движение вдоль ее южного берега с неприкрытым флангом явилось ловушкой, в которую в последствии попал весь Западный фронт.

Проблема форсирования Западного Буга была лишь у Юго-Западного фронта, но никак не у Западного. На пути движения войск Тухачевского такая река просто не должна была встретиться. А уж если попалась, то для движения с севера на юг, а не с запада на восток. Но это движение могло быть на руку Юго-Западному фронту, командование которого помощи от соседа не просило. Почему бы М.Н. Тухачевскому не помочь соседям самостоятельно, пустить, например, по тылам конный корпус Гая? Тогда не было бы у Егорова проблем с форсированием Западного Буга, и Львов брать не пришлось. Поляки, опасаясь окружения, отдали бы его без боя. Так нет же, не просит Егоров помощи, не в его это характере. И М.Н. Тухачевский не стремится ему помочь. Вообще трудно найти в его полководческой практике такого великодушия, наоборот соседи постоянно помогали ему, не смотря на потери.

Конный корпус Гая, по сравнению с четырьмя армиями Западного фронта и Мозырской группой величина не такая уж большая и его отсутствие вряд ли сказалось бы на печально знаменитый марш Тухачевского. К тому же Тухачевский делал ставку на использовании таранных масс пехоты.219 Но рейд его на юг мог не только помочь Юго-Западному фронту форсировать З. Буг, но при благоприятном стечении обстоятельств сместить направление движения на Люблин, куда в последствии было приказано направиться 1КА или еще правее к берегу Вислы. С точки зрения стратегии, прежде чем штурмовать Варшаву, желательно было бы выйти на линии рек Нарев, Висла и Сан. Чтобы оградить себя от возможных контрударов. Эту границу не даром приписывали нам при разделе Польши в 1939г. по секретному приложению к пакту Молотова - Риббентропа. Рубеж этот стратегический.

Пакт, – конечно же, был, но вот секретных протоколов никто толком не видел. Иначе в исторической литературе были бы напечатаны его координаты. К тому же линия разграничения, предусмотренная этим мифическим договором, проходит на 150 верст западнее реально прочерченной в 1939г. границы.

Сам по себе марш М.Н. Тухачевского мог быть рассчитан лишь на войну с полностью разложившимся противником. Это скорее ориентирование на процесс марша, чем на его конечный результат. Дело в том, что севернее Варшавы Висла, как и З. Буг поворачивает почти на 90 градусов на запад и в дальнейшем не меняет направление на протяжении почитай двухсот километров. В результате войска все дальше уходили на запад, а Висла как бы убегала от них. А в тылу как занесенный меч оставалась крепость Новогеоргиевск (Модлин). Заметим что от Белостока, если идти строго на запад до Вислы три сотни километров, и единственная водная преграда река Нарев. Поэтому, не встречая препятствий, войска М.Н. Тухачевского устремились вперед. Таким образом, фронт стал напоминать вытянутую, наспех нарисованную букву «S». Причем, наши главные силы были сосредоточены, на Висле и в районе Львова, а на фронте длинной около четырехсот километров находилась лишь маломощная Мозырская группа и 12 армия. Но если ослабленная 12 армия Юго-Западного фронта Егорова опиралась на течение реки Западный Буг, то Мозырская группа Западного фронта по команде Тухачевского вынуждена была его перейти.

Но почему так? Пилсутский в книге "1920 год" переведенной у нас в 1926г. считал, что у Тухачевского "была ошибка в подсчете своих сил и сил противника, в подсчете, сделанном без другого хозяина войны, которым всегда является вождь противной стороны".220

Галиция с 1772г. принадлежавшая Австро-Венгрии значительно отличалась от остальной Украины. Во-первых, национальное самосознание украинцев там было и есть более сильно выражено. Во-вторых, не смотря на то, что в Галиции значительная часть помещиков оставалась польскими, противоречия между поляками и украинцами там значительно притупились, так как ни те, ни другие не доминировали в двуединой монархии. А воссоединения Украины с Россией Галиция не знала. В-третьих, поляки, пожалуй, даже самый братский народ для русинов, – т.е. украинцев проживавших в Галиции. Лишь когда Галиция целиком стала принадлежать Польше, противоречия обострились. Очевидно, что они были больше попутчики, чем друзья и вопрос стоял не с кем дружить, а против кого. В-четвертых, греко-католическая (униатская) церковь укоренилась в Галиции и стала традиционной религией для большинства её жителей. И, наконец, территория Галиции была театром боевых действий первой мировой войны, и принесли туда войну русские, а не поляки, что не могло не отложить свой отпечаток на отношение коренного населения к русским. Чтобы сгладить противоречия в июле 1920 г. образовалась Галицийская ССР, но просуществовала она только до сентября. Причиной тому, стало поражение под Варшавой и последовавшее за ним общее отступление.

Тухачевский ожидал революционного движения польского пролетариата. Однако, на пути движения войск Тухачевского не было ни одного крупного пролетарского центра. Куда же он лез?

Первый польский город, который заняли войска М.Н. Тухачевского, был Белосток. Именно там был образован Временный Революционный комитет Польши во главе с Ю. Мархлевским. Пожалуй, выбор места его дислокации был выбран, мягко выражаясь, не корректно. Дело в том, что это был не совсем польский город, он принадлежал России еще до Отечественной войны 1812г. с 1807 до 1921г. и в 1939-1941гг. Но такую неточность можно было бы простить. Суть в другом. Население Белостока тоже было не совсем польское. Значительную часть жителей от двух третьих до трех четвертых населения города составляли евреи. К 1910 г. в городе насчитывалось 97 синагог и молитвенных домов. В 1901 г. в Белостоке состоялся первый съезд Бунда, члены которого обычно были ближе к меньшевикам, чем к большевикам. 1–3 июня 1906 г. там произошел крупнейший еврейский погром. Совпадение погрома с революцией не случайно. "Роль посредников между шляхтой и крестьянством делала евреев объектом презрения высокомерных господ и открытой ненависти низов".221 В то же время после еврейских погромов начала XX века у поляков преобладало не чувство вины, а опасение возможного реванша со стороны евреев.

Несомненно, что большинство жителей города зажиточностью не отличались, но образовать Временный Революционный комитет Польши в таком городе было явной ошибкой. В 1921 г. 93% коммерсантов Белостока были евреи и 89% всех промышленных предприятий принадлежало им.222 Дело в том, что в Польше и вообще в черте оседлости было не только много еврейских коммерсантов, но управляющие в имениях местных помещиков, а также содержатели питейных заведений (шинкари),223 практиковавшие наряду с основным промыслом выдачу денег в ссуду (ростовщики) в основном были евреи. С давних времен, ссужая деньгами королей и шляхту, они получали откупа на взимание налогов и местных сборов (дорожных, мостовых и прочих), брали в аренду имения, земли, лесоразработки, мельницы, шинки, и т. п.

Т.е. евреи действовали как «бесермены»224 на Руси. Разумеется, не все, но досталось за это многим.

В городе, в котором евреи составляли большинство населения погром осуществить очень сложно, особенно когда пострадавшие сами крепко спаяны, для этого нужна организация. Тем не менее, погром стал реальностью, т.е. нашлись и руководители и исполнители.

Пилсудский в книге "1920г." писал: "Подавляющее, громадное большинство населения относилось с глубоким недоверием, а зачастую и с явным недоброжелательством к Советам и к их господству, усматривая в них… господство невыносимого террора, получившего название еврейского. Поэтому-то я никогда не боялся за то, что буду иметь в своем тылу какое либо восстание".225

Вся суть в том, что на территории Царства Польского и вообще в пределах "Черты оседлости" антисемитизм был на много заметнее чем в пределах коренной России. Посему это так сказать "вино местного разлива".

Достаточно типичными были призывы:

“Мы не боремся с народом России, но сражаемся с теми, кто попрал Россию, высосав ее кровь и ее душу, стремясь к новым захватам”226. В антисемитизме с ними были солидарны петлюровцы. Впрочем, в войсках Краснова, Деникина и особенно Юденича подобные настроения тоже присутствовали.

Были намеки и прозрачнее:

“Большевизм и вправду идет на завоевание мира. Раса, которая управляет им, уже завоевала мир, используя золото и банки, а сегодня, подгоняемая текущим в ее жилах извечным стремлением к империалистическим захватам, стремится надеть на шею всех народов ярмо своего правления...”

Намек был понят, и по стране прокатилась волна погро­мов, разумеется, никак не повлиявших на военную ситуацию, но добавивших адреналина радикалам. М.Н. Тухачевский же рвался вперед, не обращая внимания на то, что в отличие от Белоруссии пополнение армии за счет местных сил сошло нонет.

Мало того, он избрал путь, против аналога которого выступал год назад, когда Красная Армия вынуждена, была двигаться не через пролетарский Донбасс, а почти по центру Войска Донского. Теперь же армии Тухачевского двигались по сельскохозяйственным районам Польши, и вплоть до самой Варшавы крупных городов не было. Да и столица Польши была больше чиновничьей, чем пролетарской. Но и ее "великий стратег" стремится обойти с севера, уходя в сторону от главных железнодорожных направлений и отрываясь от баз снабжения.

Кроме того, Якир и Примаков в 1920г. оказали Тухачевскому "неоценимую услугу", не взяв Львов. Пришлось привлечь для штурма Первую Конную, но других сил в наличии просто не было. Пополнение в основном шло в войска Тухачевского. Тем самым сама целесообразность наступления в этом направлении, вдохновителем которого был, несомненно, Сталин, была поставлена под вопрос. А оправдаться было сложно, А.И. Егоров напечатал свою книгу о тех событиях только через шесть лет после Тухачевского, когда того сняли с должности начальника Штаба РККА. А вот сторонники Тухачевского имели возможность высказаться намного раньше, но не все были его явными приверженцами.

В то же время, нельзя в поражении на польском фронте винить одного только Тухачевского. В первую очередь виноват главнокомандующий. Управление Западного и Юго-Западного фронтов следовало подчинить жесткой взаимосвязи. Для этого было необходимо создать единое командование, назначить координатора, как это делалось во время Великой Отечественной войны или, в крайнем случае, передать все войска в руки Тухачевского. Почему ни то, ни другое, ни третье не было сделано не совсем понятно. Быть может потому, что такое и раньше особо не практиковали. А вот то, что Юго-Западный фронт вынужден, был смотреть в двух (а точнее сказать в трех) направлениях не подлежит никакому сомнению. Лишь после прекращения активных боевых действий на западе Юго-Западный фронт был разделен на два фронта.

14 августа войска вышли к Варшаве и стали обходить ее с севера, чтобы затем овладеть ее с запада. Но 14 и 15 августа поляки нанесли ряд ударов. Мозырская группа была смята. Поляки вышли в тыл Западного фронта. Отведи М.Н. Тухачевский Мозырскую группу заранее на северный берег р. З. Буг полякам сделать это было бы сложнее.

Заметим, что контрудар польской армии с востока был прикрыт руслом реки Верпж. Конечно, ее по многоводности нельзя сравнить ни с Вислой, ни даже с Западным Бугом, но ее заболоченная пойма представляла весьма серьезное препятствие для продвижения войск. В устье реки расположена крепость Ивангород (Демблин), о которой Тухачевский, очевидно, не забыл, но оттуда будущий маршал удар все же получил. Конечно, во время Гражданской войны крепости встречались не часто. Кстати, в устье Западного Буга, находилась еще одна крепость - Новогеоргиевск (Модлин), которую, очевидно, тоже забывать не стоило. Ведь в 1813г. крепость Модлин оборонялась от наших войск долгих десять месяцев. И это увлекающийся Наполеоном командарм-поручик должен был знать. В период Польского восстания 1830 года крепость была опорным пунктом восставших. Во время второй мировой войны крепость, защищая Варшаву, оборонялась против немцев польскими силами под командованием генерала Виктора Томе, в прошлом офицера русской армии. Она капитулировала лишь 29 сентября 1939 года. Т.е. была одним из последних очагов сопротивления. Итак, прежде чем нанести удар, поляки смягчили возможность нашего контрудара.

Будущий же маршал лишь сотрясал кулаками. Ведь он свой фронт, который до этого шел со сжатыми в кулак армиями, хотя этого и не требовалось, перед Варшавой делит на 5 отрядов с самостоятельными задачами и пускает эти отряды в расходящихся направлениях. Какие уж там девяносто градусов, приписываемые им Юго-Западному фронту:

16-ю армию направляет на Варшаву,

Мозырскую группу (57-я дивизия, сводные отряды и прибывшая с Юго-Западного фронта 56-я дивизия) он посылает брать бывшую русскую крепость Ивангород (Демблин) в 80 км к югу от Варшавы,

3-ю армию - на бывшую русскую крепость Новогеоргиевск (Модлин) примерно в 30 км севернее Варшавы,

а 15-ю и 4-ю армии - далеко на северо-запад.

Просто поразительно, но 20 августа, когда положение приобрело катастрофический характер, Тухачевский издает приказ № 1847, где объявил, что польская делегация на переговорах в Минске сплошь из шпионов и контрразведчиков, и приехала лишь для добывания сведений. "Только на развалинах белой Польши может быть заключен мир… позор тому, кто думает о мире" до взятия Варшавы. Поляки покинули Минск, а Ленину пришлось на заседании Политбюро "выразить самое суровое осуждение поступку тт. Тухачевского и Смилги, которые издали, не имея на то никакого права, свой хуже, чем бестактный приказ, подрывающий политику партии и правительства".227

Но Тухачевский говорил о недостатках управления войсками со стороны Главного командования, отсутствии взаимодействия Западного фронта и Юго-Западного фронта, о фактическом срыве директивы Главкома о переброске войск из-под Львова. Говорил и о "несуразных действиях" своих подчиненных (прежде всего – командования 4А), которые, по его мнению, "вырвали из наших рук победу и, в конечном счете, повлекли за собой нашу катастрофу".228

Тухачевский в своей работе “Поход за Вислу” не только оправдывался. Чтобы себя обелить, Тухачевский полил грязью будущих маршалов Егорова, Буденного и косвенно задел Сталина, не говоря уже о собственных подчиненных. Таких вещей Сталин никогда не прощал. Он вообще не переносил присутствия около себя ярких личностей. Если сказать точнее, Сталин не терпел наличия конкурентов, особенно не разборчивых в выборе средств.

Тухачевский, очевидно, это знал и постарался по мере возможности вообще не называть фамилий, но объект нападок определить не сложно. Для 12А и 1КА командование "Западного фронта уже заранее предопределило им подтягивание к левому флангу основных армий фронта, но дело затягивалось". Возникает вопрос, кто должен был держать Юго-западный фронт после передачи в состав Западного фронта двенадцатой и первой конной армий?

Это "великого стратега" не интересовало, его волновало, что силы Юго-Западного фронта не были во взаимодействии с Западным фронтом. "Особенно резко подчеркивалось это тем обстоятельством, что перед Юго-Западным фронтом встала его местная и сама по себе чрезвычайно важная задача овладения центром Галицийской области – г. Львовом. Сюда-то и направились основные усилия Юго-Западного фронта, расходясь, таким образом, с усилиями Западного фронта не менее как на 90 градусов".229 Ему вторит Троцкий: "К решающему моменту операционная линия Юго-Западного фронта разошлась с операционной линией главного Западного фронта под прямым углом. В то время как фронт Тухачевского приближался к Варшаве, Юго-Западный фронт, в состав которо­го входил Сталин, двигался на Лемберг. Сталин вел свою соб­ственную войну. Он хотел во что бы то ни стало войти в Львов в то время, как Смилга и Тухачевский войдут в Варшаву".230

Тут явная подтасовка фактов. Направления усилий действительно расходились, но только если на это смотреть из некой воображаемой Тухачевским точки, а из Москвы и даже их Смоленска, откуда Тухачевский толком не выезжал, направления движения фронтов можно было бы считать параллельными, друг другу, если бы Западный фронт не вырвался вперед. В то время как силы Западного фронта обходили Варшаву с севера. Войска Юго-Западного фронта шли на ту же Варшаву, обходя ее с юга. Вся беда в том, что для того, чтобы это сделать, им нужно было бы проделать путь в полтора, а то и два раза больший, чем силам Западного фронта.

Если же не менять направление движения, то путь Юго-Западного фронта проходил на Краков - древнюю столицу Польши, что имело большое политическое значение. Львов штурмовали с запада, но никак ни с севера. Причем движение должно было проходить вдоль железной дороги Львов - Краков - Катовице, что имело свои преимущества в условиях развала транспорта. Наступление соответственно трансформировалось в компанию в стиле сражения при Каннах. Это гордость военачальника повторить такую победу, естественно в других исторических и географических условиях. У Тухачевского такой победы не было.

Вполне логично если бы клещи окружения сомкнулись как можно раньше, например, у Бреста, ведь в войне не главное занять как можно большую территорию. Главное разбить основные силы противника. Но после тога как войска Тухачевского перешли р. Нарев это теряло всякий смысл, а после того как они зачем-то перешли и Западный Буг, их могла спасти только восстание в Варшаве. Делалось ли что-то для его свершения вопрос открытый, но к такому повороту событий Тухачевский давно привык.

Таким образом, именно усилия Западного фронта расходились не менее как на 90 градусов. Усилия Юго-Западного фронта оставались неизменными, на протяжении всей компании. Сосредоточение же усилий на отдельном участке фронта вовсе не меняло направление общего движения. В том, что направление главного удара Юго-Западного фронта, по мнению М.Н. Тухачевского расходились, таким образом, "с усилиями Западного фронта не менее как на 90 градусов",231 Егоров не виноват, он продолжал выполнять поставленную задачу и никуда не поворачивал. Это "великий стратег" не захотел повернуть часть своих войск на эти 90 градусов, а погнался за миражем, оторвавшись от соседа на 200-250 километров. И искать будущему маршалу в этом деле виноватых, как минимум не корректно.

Это конечно, видно только на карте, но движение войск с открытым флангом, большая самонадеянность, если не глупость. Фланги требуют прикрытия. Например, в той же войне польские войска при наступлении для прикрытия фланга сначала использовали реку Припять, а затем Днепр и Березину. Врангель также использовал для этого нижнее течение Днепра. Егоров опирался на реки Днестр и Южный Буг. И подобных маневров в истории войн множество. Немецко-фашистские войска в 1941г. в определенной степени повторили польский маневр, но с большим размахом, на северо-западе они опирались на Чудское озеро и реку Волхов, а в 1942г. для прикрытия фланга использовали реку Дон. Они продолжали движение вдоль реки пока не оказались в излучине Дона, где по сути дела и началась Сталинградская битва. Именно так поступил и маршал Жуков в 1945г. Когда до Берлина оставались десятки километров, он повернул наиболее боеспособные войска, в том числе две танковые армии на север. Двигаясь вдоль р. Одер они достигли Балтийского моря и отразили возможный контрудар.

Германские войска в 1939г. встретившись с Красной Армией в Бресте, вовсе не остановились, а пошли на юг вдоль восточного берега реки Западный Буг на Любомль. Это гарантировало их от удара отходящих польских войск с запада. В то же время, другая германская группа, двигающаяся на Львов, у города Яворов повернула на Замостье (Замосць), стремясь занять восточный берег реки Вепж. В результате германские войска окружили остатки войск противника на территории этнической Польши. Подобные маневры немецкие войска применяли не только в стратегическом, но и в тактическом плане. Например, так называемый "косой удар", когда танки, достигнув окопов противника, не продолжали движение вглубь позиции, а поворачивали, как раз на девяносто градусов и, сокрушая все на своем пути почти не встречая сопротивления, громили первую линию обороны.

К тому же, как несколько позже замечает сам Тухачевский: "Во всем этом деле мешалось еще и то обстоятельство, что Юго-Западный фронт смотрит по двум направлениям – на Львов и на Крым, откуда в это время активно действовал Врангель…" Тут Тухачевский не заметил еще одного противника. Румыния, поглотив Бесарабию и подавив революцию в Венгрии, была таким же агрессором, как и Польша. Фактически румынская граница совпадала с областью этнического расселения румын и близких им по языку молдаван. К нашему счастью у румын в отличие от поляков возобладало не имперское, а национально-освободительное мышление.

Польша, пожалуй, единственный регион, включенный в состав Российской империи, население которого познало имперское мышление. Ведь Речь Посполита232 столетиями была крупнейшим государством Европы. Но и после исчезновения этой "империи" польская шляхта преобладала среди дворян не только в Царстве Польском, но и в Литве, Белоруссии, Правобережной Украине, отчасти в Курляндии. А в целом поляки составляли четверть потомственных дворян Российской империи. И если в высших эшелонах власти наблюдалось заметное влияние немцев, то на губернском и уездном уровне среди чиновников прослеживалось польское присутствие.

Румыния же стала самостоятельной только в 1878г. Но Егорову пришлось учитывать возможность нападения с ее стороны. Все дело в том, что история рассказывает лишь о том, что было, но умалчивает о том, что могло бы быть. В то же время войска Тухачевского двигались вдоль границы с Германией, которая сама была обижена Польшей. А литовские войска даже предприняли боевые действия против Польши.

Кроме того, на пути войск Юго-Западного фронта выделенным для перегруппировки, находилось Полесье с его болотами, размерами с хорошую европейскую страну.233 Первая Конная армия без малого два месяца шла ускоренным маршем с Северного Кавказа. Кстати говоря, инициатором этого марша был М.Н. Тухачевский.234 Впрочем, возможно, Тухачевский и выступал за транспортировку 1КА своим ходом, но пробивать это решение пришлось Ворошилову с Буденным, при поддержке Сталина и противодействии Троцкого.

Но даже без учета этого изнурительного странствия, где на пути попадались не разбитые отряды батьки Махно, Первая Конная армия прошла с боями на Польском фронте путь не меньший чем любая из армий М.Н. Тухачевского. А в целом боевой путь Юго-Западного фронта Егорова от Днепра до Замостья соизмерим пути Западного фронта от Борисова до Вислы.

При этом мы даже не заикаемся о темпах движения войск, а тем более об обнаженных флангах. Все дело в том, что для Юго-Западного фронта Егорова не сочиняли легенду, его действия не нужно было как-то оправдывать. Легендарным был командарм Буденный.

“Для людей слабых духом, — писал польский военный обозреватель полковник Артишевский, — уже самая фами­лия “Буденный” была страшилищем". Измотанная переходом она "сразу лихим азиатским ударом прорвала польский фронт в рай­оне Сквира — Самгородок…

Громадной брешью в 80 километров разорвав польские армии, безоглядным марш-маршем Буденный бросился в польский тыл, сметая на пути все, что попадалось"… Возможно, поэтому "при всесокрушающем таранном ударе по Европе Туха­чевскому мало показалось кавказского конного корпуса Гая, он требовал у Каменева к себе в таран и знаменитую конар­мию Буденного". Увязшая в боях под Львовом конар­мия не сразу пришла ему на помощь. Наконец, "Первая конная свернула на Люблин, Первая конная идет на Замостье. Но время — жестокая вещь, генерал Вейгав уже совершил “чудо на Висле”… и первый раз за всю войну дрогнули под стенами Варшавы красные... Но теперь озверели поляки Галлера, взяли в сабель­ные клещи Первую конную, рубят".235

Между тем, рейд на Замостье шел по прямой линии Львов-Варшава. А Тухачевский стремится свалить вину на Егорова и Буденного иным способом. Мол, французские и польские писатели любят сражение на Висле сравнивать с битвой на Марне. "Однако на самом деле сходства в них никакого".

В Восточной Пруссии в 1914г. "Ренненкампф задался целью взять Кенигсберг, и двинул на Северо-запад всю свою армию, в то время как Гинденбург отходил на Юго-восток, во фланг армии Самсонова. Это позволило ему сосредоточить безнаказанно все свои силы против половины русских войск, рассчитывавших на взаимодействие соседа".236

Если учесть, что немец Ренненкампф в сознании большинства россиян был олицетворением государственной измены, то, как на это должен был реагировать Егоров? Следует заметить, что жена Егорова носила до замужества польскую фамилию - Т.А. Цешковская, чем не повод для подозрений? Ведь Тухачевский мог бы привести и более солидный пример. В 1914г. отличились не только Ренненкампф и Самсонов. Под диктовку французских союзников вся русская армия вынуждена была наступать по расходящимся направлениям, фактически в секторе 180 градусов, одновременно и против Германии и против Австро-Венгрии. Правда, в этом случае нужно было упоминать не двух генералов, а все российское командование. К тому же действия "великого стратега" в 1920г. не имели аналога в поступках российских генералов времен первой мировой войны.

На деле действия Западного фронта, напоминали осуществление немецкими войсками "плана Шлиффена" ("коса Шлиффена") против Франции в 1914г. с глубоким охватом ее столицы с севера. Битва на Марне была лишь следствием, плана, который провалился. Немцев в 1914г. удалось остановить у стен Парижа. Причем благодаря нашему неудачному наступлению в Восточной Пруссии, которое возглавляли тот самый Ренненкампф и Самсонов. В 1920г. Красная Армия, не смотря на жестокое поражение, то же не была окончательно разбита, порушена, оказалась иллюзия мировой революции. Но Тухачевский не упустил возможности похвалить себя, таким способом:

"Так кончается эта блестящая наша операция, которая заставляла дрожать весь европейский капитал, и которая своим фина­лом позволила ему, наконец, свободно вздохнуть". Вот так катастрофа превращается на время в блестящую операцию.

"Войска были настроены твердо. Проигранная операция толкала их на желание нового наступле­ния. Мы имели все шансы на то, чтобы снова повернуть счастье в свою сторону. Вопрос был только в том, кто раньше подгото­вится и кто раньше перейдет в наступление. К сожалению, хозяй­ственное положение Республики не позволило нам осуществить нашей задачи".

Прошелся командующий и по своим подчиненным, мол: "О польском наступлении командование фронта узнало всего только 18 августа из разговора по прямому проводу с командармом-16. Последний об этом узнал только 17-го. Мозырская группа совсем ничего не донесла о происшедшем". О том, что она фактически была смята, а поляки вышли в тыл Западного фронта, Тухачевский умалчивает.

Он находился в это время в Смоленске и, по словам Иссерсона заперся в своем штабном вагоне.237 Не забыл Тухачевский задеть и вышестоящее начальство:238 "Основной вывод из нашей кампании 1920 г. необходимо сде­лать тот, что ее проиграла не политика, а стратегия. Политика поставила Красной Армии трудную, рискованную и смелую за­дачу. Но разве может это означать неправильность?! Не было ни одного великого дела, которое не было бы смелым и не было ре­шительным". Увы, не вовремя похвалить хуже, чем во время отругать. Ведь в январе 1920г. в статье "Политика и стратегия в Гражданской войне" он писал совершенно противоположное.

Итак, в провале операции, виноват сосед, виноват главнокомандующий, не говоря уже, о подчиненных, а сам Тухачевский как бы ни причем. Но как заметил маршал Советского Союза И.С. Конев: "Каковы бы не были ошибки Егорова и Сталина… целиком сваливать на них вину за неудачу под Варшавой у Тухачевского не было оснований. Само его движение с оголенными флангами, с растянутыми коммуникациями и все его поведение в этот период не производит солидного положительного впечатления".239

Поляки не хлопнули дверью, перед носом, а превратили ее в турникет. Пока войска Тухачевского двигались вперед, за их спиной захлопнулась другая дверь. И не его вовсе боялись в панской Польше. Там "казалось, Буденный дорвался размять копытами Польшу".

О его прорыве польский маршал Юзеф Пилсудский писал: “Паника вспыхнула на расстоянии сотен кило­метров от фронта. Стала давать трещины даже работа госу­дарственных органов. Наступили моменты непреодолимой тревоги. Конница Буденного становилась какой-то непобе­димой и легендарной силой. И чем дальше от фронта, влия­ние этого гипноза росло сильней и непреодолимей”. Но после поражения Тухачевского под Варшавой: "Дрогнули буденновцы и, не прорвавшись в Европу, еле-еле вырываясь из польского мешка, отступая, через Грубешов — Луцк — Ровно — Новоград-Волынск по­неслись карьером отчаянья и пораженья. Отброшена от “ба­стиона Европы” скифская конница".

Прорвалась к своим и лихая бригада Котовского. "Прикрывая панически побежавшую красную пехо­ту от наседающих теперь польских уланов, Котовский забыл и гимнастику, и обливанья водой… Уланы, шволежеры, с иголочки обмундированные, на­кормленные досыта, снабженные оставшимися от мировой войны французскими запасами, столкнулись под Жмерин­кой с полуоборванной, полуголодной конницей Котовского"… “Дух войск” — великое дело. Не только поль­ские, но и французские опытнейшие генералы в полной мере оценили красную конницу Котовского и Буденного. “Со времени Наполеона не было подобных конных опера­ций”, — свидетельствуют они.240

В главе "Революция извне", книги "Поход за Вислу", Тухачевский писал: "Могла ли Европа на это социалистическое движение ответить взрывом революции на Западе? События говорят, что да… Итак, Германия революционно клокотала и для окончательной вспышки только ждала соприкосновения с вооруженным потоком революции. В Англии рабочий класс точно так же был охвачен живейшим революционным движением… В Италии разразилась настоящая пролетарская революция… Нет никакого сомнения в том, что если бы на Висле мы одержали победу, то революция охватила бы огненным пламенем весь Европейский материк… Революция извне была возможной".

А в заключение книги будущий маршал отметил: "Наша операция заставила дрожать весь европейский капитал… Этот пожар не остался бы ограниченным польскими рамками. Он разнесся бы бурным потоком по всей Западной Европе. Этот опыт революции Красная Армия не забудет".241

Совершенно неожиданно Тухачевского поддержал Каменев, но не главком, а политик Каменев Л.Б. (Розенфельд): "Наше наступление на Польшу было первой вылазкой осажденного гарнизона. Тут мы в первый раз в продолжение трехлетней войны устроили сознательное выступление, отвергнув по решению ЦК предложения Керзона. Мы сказали, что мы достаточно сильны, чтобы устроить вылазку на соединение с армией революционных пролетариев… Прямая дорога на соединение с западным пролетариатом идет только через Польшу… Вся французская пресса за весь период нашего наступления кричала, что существует тайный договор между Германией и Россией и что суть заключается в том, что мы своим наступлением осуществляем победу над Версальским миром.242

С ним в основном соглашается Ю. Пилсудский в книге "1920 год", (Варшава, 1924г.) он считает, что мировая цивилизация была близка к катастрофе, "над Варшавой сгустился кошмар бессилия и трусости". "Эта война чуть не перевернула судьбу всего цивилизованного мира".

Мол "кроме Польши, сопротивляться в Европе было некому".

Однако Ю. Пилсудский уверен, что если бы на месте Тухачевского был бы другой то Красная Армия прорвалась в Германию, где политическая и экономическая ситуация была на грани анархии.243

Как бы ни было трудно, Юго-Западный фронт Егорова отступил, но остался боеспособен, а основной ударный кулак Западного фронта Тухачевского 3 кавалерийский корпус Гая, 4А и две дивизии 15А, были отрезаны от основных сил и, не смотря на отчаянные попытки прорваться, интернировался в Германию. Десятки же тысяч красноармейцев попали в плен. За два года в польских лагерях умерло более 60 тысяч русских солдат.244

Заметим, что Первая конная, после поражения в Польше, ушла воевать с Врангелем, получив приказ командарма от 16 октября 1920 года: “Славные товарищи, орлы, бойцы и защитники Совет­ской республики! После геройской борьбы с польской шлях­той мы должны покончить с золотопогонниками генералами и белыми бандами. Мы должны, во что бы то ни стало взять Крым, и мы возьмем его, чтобы потом начать мирную жизнь. Немецкий барон делает отчаянные усилия, чтобы удержаться в Крыму, но это ему не удастся. Ему помогают изменники революции — евреи и буржуи. Но достаточно будет решительного удара славной конницы, и предатели будут сметены. Будьте стойки и беспощадны. Крым будет наш!

Командарм Буденный”.245

Почему Буденный упрекал евреев? Да потому, что поляки были явными противниками, а на евреев еще можно было рассчитывать, но надежда оказалась тщетной. Евреи были в составе самых различных партий. И если в районах коренной России заметно было тяготение в сторону большевиков, то в пределах бывшего Царства Польского такого откровенного стремления не было. К тому же в большинстве своем буденовцы были казаками, а в районы их расселения, евреев, как правило, не жаловали. Но, пожалуй, больше всего раздражал конармейцев нелепый, по их мнению, приказ Троцкого отменивший штурм Львова, который уже было видно с любой колокольни и пославший их в безнадежный рейд по панской Польше. Антисемитской пропаганды за время войны с Польшей казаки наслушались вволю и не только от польских агитаторов, но и в украинских деревнях и местечках где юдофобия процветала махровым цветом. Винили в огромных потерях бойцы не только Троцкого и Склянского, но и комиссаров, среди которых, кстати, евреи были не редкость. Могли им напомнить и декрет Свердлова о расказачивании. Быть может потому буденовцы и отметились в еврейских погромах. Тем не менее, грабежи и погромы евреев, в которых ныне модно обвинять красных имели всё же эпизодический характер, и не шли ни в какое сопоставление по сравнению с националистами (например, петлюровцами), политическим бандитизмом и даже с деникинцами. И вовсе не этими погромами прославился Буденный.

И то, что Тухачевский - общеизвестный военачальник, пожалуй, преувеличение. Ведь это не популярный артист. Даже сейчас народ, несомненно, в той или иной степени знает министра обороны, но его замов знают лишь немногие. Культа Тухачевского в народной массе никогда не культивировали, другое дело Буденный, даже породы лошадей его именем называли. Или Ворошилов, его именем назван танк КВ (Клим Ворошилов), трактор «Ворошиловец», значки «Ворошиловский стрелок» и «Ворошиловский всадник». Имя Ворошилова носила не только академия Генерального штаба Вооруженных сил, но и Военно-Морская академия. Да мало ли еще чего.

В то же время известно, что для военачальника, самой роковой может стать последняя битва. Проиграть ее никак нельзя, потому как блеск прежних побед навсегда затмит тень поражения. Она будет преследовать полководца всю оставшуюся жизнь, а быть может, переживет его надолго. Для Тухачевского последующие победы не могут идти в один ряд с походом за Вислу. У грехов длинные тени. После поражения под Варшавой, он надолго увяз в борьбе с бандами Булак-Балаховича, но Тухачевскому повезло, нашлось срочное дело.

Теоретик - публицист

(знанье).

Я думаю — ученые наврали,

Прокол у них в теории, порез:

Развитие идет не по спирали,

А вкривь и вкось, вразнос, наперерез.

Владимир Высотский

Ф. Энгельса можно назвать корифеем военных наук. Военно-научное наследие Ленина стало предметом рассмотрения, нескольких диссертации, десятка книг, великого множества статей. Без его цитат, практически не выходила ни одна научная работа не только по общественным, но и по иным наукам, в том числе и военным. А ведь он полководцем никогда не был.

Столь пристального внимания маршал Тухачевский не заслужил. Несомненно, что в трудах любого маршала Советского Союза можно найти множество полезных мыслей. Маршал М.Н. Тухачевский не исключение. А работ он опубликовал более 120.

Но бесспорно, что совместная работа с такими испытанными политиками-большевиками как: А.С. Енукидзе, В. В. Куйбышев, М. В. Фрунзе, С.И. Гусев, Г.К. Орджоникидзе, И.Т. Смилга, В.А. Трифонов, Ф.Э. Дзержинский, а также Ф.Я. Кон, Ю.Ю. Мархлевский Э Я. Прухняк и И.С. Уншлихт, отложили отпечаток, если не на его мировоззрение, то, по меньшей мере, на методы работы.

Пожалуй, не смотря на смену должностей, Тухачевский, с самого начала службы в Красной Армии и до конца дней своих, по сути, был и оставался политработником, а если точнее комиссаром. 27 мая 1918г. Тухачевский назначен именно комиссаром Московского района обороны, Западного участка отрядов завесы. Хотя назначение на такую должность бывшего офицера явление крайне редкое.246

Например, прибыв на Восточный фронт, он имел мандат следующего содержания: "Предъявитель сего военный комиссар247 Московского района Михаил Николаевич Тухачевский командирован в распоряжение главкома Восточного фронта Муравьева для исполнения работ исключительной важности по организации и формированию Красной Армии в высшие военные соединения и командования ими".248

Агитации и пропаганде он уделял особое значение. Даже не смотря на то, что, на штурм Кронштадта были посланы наиболее подготовленные пропагандистские кадры, по словам студентки университета Свердлова, бывший одно время секретарем Я.М. Свердлова Драбкиной Е.Я., когда Тухачевский увидел, что ее используют не по назначению, возмутился: "Почему вы посадили на эту ерунду людей годных для боевой и политической работы?"249

Но это не все, достаточно почитать его работы и все становится ясно. У Тухачевского, как у Троцкого, кроме постановки задач лозунги и призывы, призывы и лозунги.

"Индустриализация СССР, социалистическая перестройка деревни и громадная культурная работа в нашей стране дают нам все более и более культурного и классово сознательного бойца, а также большое количество технических средств борьбы. Красноармеец должен принимать активное участие в выполнении пятилетки, в социалистическом переустройстве деревни и овладевать той техникой, которой с каждым годом все больше и больше насыщается Красная Армия. Красная Армия является величайшей силой, обеспечивающей строительство социализма".

И тут же "Международный пролетариат на страже СССР… Рабочий класс всех стран, ведя ожесточенную классовую борьбу со своей буржуазией, вместе с тем мешает нападению империалистов на наш Советский Союз, сознательно защищая его как ударную бригаду мирового пролетариата".250

"Гражданская война 1918—1921 гг. в Советской России (точно так же, как и гражданская война в Китае — начальный период Северной экспе­диции 1926—1927 гг.), отличавшаяся крайней решительностью действий, подвижностью армий и фронтов и захватом громадных территорий в самые короткие промежутки времени, выявила гро­мадное значение военного и политического фактора в совершенно других формах, нежели во время войны 1914—1918 гг.

Создание красных и белых армий происходило главным обра­зом непосредственно на фронтах. Тыловые формирования давали сравнительно малые результаты. Колоссальная энергия, проявлен­ная Российской коммунистической партией и рабочим классом в процессе организации фронтов, политическая работа в армии, агитация и пропаганда обеспечили возможность создания многомил­лионных регулярных армий. Эти армии очень мало походили на во­оруженные силы империалистов".251

"Особенно хочется остано­виться на тех основных уроках, которые дала нам гражданская война. Эти уроки нужны нам для предстоящих новых величайших битв, нужны и для западноевропейского пролетариата, для орга­низации и рационализации его боевых действий против буржуа­зии. Гражданская война—первая организованная массовая война пролетариата против буржуазии не только своей, но частично и мировой—дает нам в этом отношении неисчерпаемо богатый опыт. Этот опыт мы должны изучать, должны его использовать. В настоящих строках я не предполагаю обобщить все то, что дала нам гражданская война, что дал опыт Красной Армии".252

"Буржуазия не может по­зволить своей “народной армии” участвовать в политической жизни буржуазного государства. Наоборот, пролетариат в период своей диктатуры, удушая буржуазию и привлекая к политическому участию в этой работе свою классовую армию как главное ору­дие этого удушения, тем самым усиливает и само орудие.

В классовой пролетарской армии ведется усиленная политиче­ская работа и агитация. Эта работа имеет чрезвычайное значение в боевой деятельности войск. Вопрос этот по своей обширности тре­бует специального исследования".253

Пером писать, не топором тесать, устанешь, но не вспотеешь. Таких страниц сотни.

Спрашивается, зачем они нужны великому стратегу? Так ведь без них обойтись было не возможно. Не смотря на то, что в армии было введено единоначалие, идеологическая составляющая в военном деле отнюдь не потеряла своего значения. Заметим, что наркомом обороны стал вовсе не военспец Егоров и даже не кавалерист-рубака типа Буденного, а комиссар — К. Е. Ворошилов.

Кроме того, очень многие из произведений Тухачевского, по своей сути являлись лекциями и докладами. Они неоднократно апробировались перед самой разнообразной, главным образом военной аудиторией и, как правило, имели успех. Но как только они ложились на бумагу, то нередко тускнели.

Причина появления недоразумений, очевидно, заключалась в том, что основу выступлений составляли всем известные, широко распространенные революционные фразы, своеобразные штампы. Но под их прикрытием проскакивали те мысли, ради которых собственно и составлялась эта работа. Во время публичного выступления именно на них делался акцент выступающего или наоборот второстепенные мысли произносились вяло, бесцветно, и потому почти не замечались аудиторией. После публикации, читатель может расставить ударения совершенно на иные фразы, а потому воспринять саму суть лекции совершенно иначе. Или вообще опустить мысль, которая была первоначально заложена.

В то время, как вряд ли можно найти даже десятую часть речей Тухачевского на многочисленных митингах, постановках задач, разбором учений, партсобраниях, конференциях и даже съездах. А также на случайных диспутах, застольях.

Неудивительно, что своеобразный путеводитель по произведениям Тухачевского опубликованный маршалом Советского Союза Бирюзовым, воспринимается гораздо понятнее, а быть может интереснее, чем сами творения великого стратега.254 Заметим, что в мемуарах маршала С.С. Бирюзова "Когда гремели пушки" опубликованных в 1961г. имя М.Н. Тухачевского не упоминается, но почему-то именно он пишет предисловие к избранным произведениям казненного в 1937г. маршала.

Между тем, уже книга “Борьба классов” навлекла на себя критику и с другой, неожиданной для Тухачевского стороны — из среды партийных работников. Здесь критиковались попытки автора при­менить теорию марксизма к военному делу. Один из оппонентов Д.А. Петровский, комиссар и начальник Главного управления военно-учебных заве­дений РККА, ученый и публицист, получивший уни­верситетское образование в эмиграции, отмечал в статьях Тухачевского по военным вопросам “ряд крайне ценных мыслей и указаний”.

Но совсем по-другому он отозвался о его военно-политических выводах. “Ав­тор несколько раз ссылается в этих статьях на Маркса,— писал Петровский.— Но мне представляется, что от всех военно-политических статей, вместе взятых, сильно отдает духом военного марксизма, который на­столько же далек от научного марксизма, как “воен­ный коммунизм” далек от истинного коммунизма. Роковая ошибка автора заключается в чрезмерном упрощении всех сложных вопросов, выдвигаемых ми­ровой революцией труда, и в преувеличении роли и зна­чения военного фактора в деле разрешения социальных вопросов”.255 Эти слова встретили тогда поддержку и Л. Д. Троцкого, отмечавшего, что “тов. Тухачевский грешит по части опрометчивых обобщений”, чересчур стремителен в своем “теоретическом натиске”. При этом Троцкий не без едкости добавлял: “Необеспеченное наступление представляет вообще слабую сторону тов. Тухачевского, одного из даровитейших наших молодых военных работников”.256

Исследователи считают, что произведения Тухачевского посвящены стратегии. Не исключено, вопрос лишь в том, что называть стратегией. Если библиографы красного маршала, понимают под этим словом, те операции, которые провел М.Н. Тухачевский, то найти их описание не сложно, но если кто-нибудь считает, что хоть одно из его произведений можно использовать как учебник по стратегии, то, скорее всего, ошибается.

Избранные произведения, печатались в период, когда политработники в вооруженных силах были на высоте своего положения. Вот для них эти труды, очевидно, имели какой-то интерес.

Главная проблематика его книг партполитработа в войсках и на оккупированных территориях. Например: "Если мы медленно и постепенно будем вливать агитационные силы, то влияние их будет ничтожно. Необходимо одновременное, шумное влитие революционного потока, способного сломить апатию и одухотворить войска желанием боя и стремлением к победе… Должны быть заранее разработаны лозунги и тезисы…

Только при таких условиях получится ударная, успешная пропаганда. Эти удары должны сопровождаться самыми интенсивными кампаниями – литературными, плакатными и пр. Организация агитпунктов на всех этапах, широкое применение музыки, широкое развитие плакатной системы и прессы, устройство театров и проч. – все это может и должно дать блестящие результаты". Как можно убедиться стратегическая задача действительно присутствует… для политработников.

А 31 января 1926 года начальник Штаба РККА Тухачевский направил народному комиссару обороны К.Е. Ворошилову доклад, в котором утверждал, что Штаб РККА превращается в "аполитичный орган". В январе 1930 года появляется еще один прожект Тухачевского: Красная Армия мирного времени — 260 стрелковых и кавалерийских дивизий, 50 артиллерийских дивизий плюс артиллерия большой мощности и минометы, 225 пулеметных батальонов, 40 тысяч самолетов и 50 тысяч танков в строю.257 При этом в 1930г. М. Н. Тухачевский счел не­обходимым обратиться с письмом к И. В. Стали­ну, где пишет: "…Я исключен как руководитель по стратегии из Военной академии РККА, где вел этот предмет в те­чение шести лет".258

Ничего странного в действительности тут нет. Ведь Михаил Николаевич с мая 1928г. в Москве отсутствовал. Странно другое: конспекты будущего маршала по стратегии не опубликованы. Но они могли украсить "Избранные произведения". Ведь лекции оставили о себе впечатление.259 У маститых профессоров конспекты точно были. Вот только имелись ли конспекты у Тухачевского? А может его лекции чистая импровизация?

Но М.Н. Тухачевский не ограничивается только военными вопросами. Поэтому не удивительно, что "всецело поглощенный армией и ее проблемами", Ту­хачевский в то же время вел большую работу в совет­ских и местных партийных органах: был членом ВЦИК, избирался членом ЦИК БССР, входил в состав ЦК КП (б) Белорусской ССР.

В 1934г. он зам наркома обороны и кандидат в члены ЦК.

Свою принадлежность к комиссарам он и сам признает. В переговорах по прямому проводу с политкомом Восточного фронта Г.Н. Благонравовым Тухачевский сообщает: "Прошу не усматривать в этом прихоти. Я партийный работник и достаточно дисциплинированный".260 Несмотря на огромную загруженность по службе, Михаил Николаевич охотно занимался пропагандист­ской работой. И не только в пределах штаба округа или в войсках.

"К тому же М. Н. Тухачевского отличала высокая партийная дисциплина. Он был очень щепетилен, когда дело касалось выполнения любого партийного поручения... На критические замечания коммунистов Тухачев­ский реагировал живо и непосредственно".261

В своей известной лекции "Стратегия национальная и классовая" 24 декабря 1919 в аудитории младшего курса академии Генштаба Тухачевский дал старт своего восхваления в этой роли.

Его соратники признавали, что "быть может, сейчас некоторые формулировки и вы­сказывания Михаила Николаевича в его “Стратегии национальной и классовой” покажутся несколько пря­молинейными, даже, если хотите, наивными".262На самом деле это программа всей его дальнейшей деятельности.

Лекция, очевидно, имела большой успех. Во-первых, она была совершенно неожиданной для большинства слушателей, а потому оппоненты опровергнуть ее были не готовы, во-вторых, лекция многократно апробирована. Предмет под таким названием командарм лично преподавал на созданных по его инициативе курсах старших строевых и штабных начальников. В-третьих, будущий маршал обладал незаурядными ораторскими способностями. Этот дар с давних времен высоко ценился в России, особую ценность, он приобрел в годы революций и Гражданской войны.

Впервые ораторские способности пригодились Тухачевскому в военном училище, ведь фельдфебель обязан не только орать, но ежедневно выступать перед ротой с речами. Правда, неизвестно обратил ли кто на это внимание. Во-вторых, во время германского плена, дискуссии, отчасти были реакцией на вынужденное бездействие. Не случайно, французские приятели, шутя, “перекроили” фамилию “Тухачевский” на “Тушатушский”. То есть касающийся всего, обо всем имеющий мнение.263 В данном случае смысл прозвища зависел от интонации. Так часто слово "умник", по-русски звучит как «верхогляд», «демонстрирующий поверхностные суждения».

Пленные офицеры устраивали дискуссии о стратегии и тактике, об опыте войны. Для Тухачевского это был своеобразный университет. При этом лагерная жизнь имеет массу отличий не только от жизни на свободе (хотя в России она была существенно урезанной), но и от принятой в армейской среде иерархии. Несомненно, пикантности, допускаемые в плену, просто нетерпимы на воле, но не всегда.

Безусловно, летом 1918г. когда судьба Советской России висела на волоске, митинги имели принципиальное значение. "Тухачевский в те дни много раз выступал на митингах и призывал бойцов отомстить, за раны нанесенные Ленину".264

И это имело успех. Ведь в России хороший оратор больше чем лектор. Как писал в своих мемуарах французский посол при царском правительстве: "Ни когда, ни в какой стране не была раньше так задавлена свобода слова, как в России". За последние 20 лет смягчились меры по отношению к печати, "но сохранилась традиция беспощадной жестокости по отношению к ораторской трибуне, к докладам и обсуждениям. Со своей стороны русская полиция права: русские несравненно больше поддаются действию живого слова, чем печати. Это потому, что русский народ отличается впечатлительностью и легко увлекается образами: русским непременно нужно слышать и видеть тех, кто к ним обращается". Затем низкий образовательный уровень.

"Кроме того, крестьяне долгие зимние вечера и участие в мирских сходках приучили в течение веков, русского крестьян к словесным упражнениям... крестьяне отсиживаются долгую зиму в тесных избах и прерывают свою спячку только для того, чтобы бесконечно рассуждать. Мирские сходки, где производят переделы земли и пастбищ, где определяют пользование реками, прудами и т.д., дают крестьянину частые поводы упражняться в своих выступлениях".265

Как показала практика, другие народы, например, немцы подвержены живому слову не чуть не меньше нашего. Путь во власть Гитлер и его партия в первую очередь проделали через агитацию. В действительности феномен Гитлера в том, что это издержки демократии. Формально он пришел к власти путем всеобщих выборов, в которых, между прочим, участвовали и пролетарии.

Тухачевский сделать столь "блестящую" карьеру не смог, но, тем не менее, в 27 лет он становится командующим Кавказским фронтом. Но не сразу. Сначала Тухачевскому предоставили возможность прочитать в академии Генерального штаба лекцию: "Стратегия национальная и классовая".

А через год без высшего образования266 он становится начальником Военной академии РККА. Конечно, не надолго. В ней оставался почти весь дореволюционный профессорско-преподавательский сос­тав, в том числе немало известных русских ученых. Бывшие генералы К. И. Величко, А. А. Свечин, А. М. Зайончковский, А. И. Верховский (в прошлом один из военных министров Временного правитель­ства), А. А. Незнамов и другие. Цвет военной науки своего времени.

Участников гражданской войны можно было пересчи­тать по пальцам: начальник штаба Западного фронта Н. Н. Шварц и его помощник Е.А. Шиловский. Начальник Высших повторных курсов Ф.Е. Огородников, начальник штаба 1 армии Н.И. Корицкий, начальник войск Тамбовской губернии Н. Е. Какурин, П. И. Ермолин, А. Н. Де-Лазари да еще несколько че­ловек. Слушатели-коммунисты проявили самодеятельное начало: в 1920 году при партийной ячейке создался кружок по изучению опыта гражданской войны. Тухачевский всемерно поддерживал его, и в дальнейшем из этого кружка выросло Всесоюзное Военно-научное общество. Тут он прямо, скажем, рисковал. Троцкий этого явно не приветствовал. Не исключено, что расстаться с академией пришлось с его подачи.

М.Н. Тухачевский "нарушил “священное право” профессоров единолично решать все вопросы учебной и научной работы и ввел в состав ученого совета академии с правом решающего голоса наиболее подготовленных слушателей".267 Кроме того, как сейчас говорят, Тухачевский попытался собрать свою команду. Как-то он сказал своему сослуживцу Н.И. Корицкому: "Я осмелюсь вам предложить должность начальника военно-научного отдела академии...

Я стал горячо возражать, говорил, что мне недостает теоретических знаний, что я не силен в военной науке.

— А военная наука еще не создана, — перебил меня Михаил Николаевич.—Та военная наука, которая нуж­на Красной Армии. Военно-научному отделу как раз и предстоит заняться этим".268

Достаточно откровенное заявление. В результате первая мировая война в нашей стране так и осталась неизвестной. Даже для специалистов, она остается малоизученной. С легкой руки Тухачевского у нас стали изучать не ее историю, а опыт гражданской войны. И причина здесь не столько в том, что война оказалась проигранной. А в том, что война "империалистическая" переросла в войну гражданскую. Но ведь ее по определению тоже нельзя выиграть, т.к. проиграют граждане той же страны. А вот победить можно. А победы, тем более те, к которым сам приложил руку изучать приятнее, чем поражения. Можно и других заставить изучать эти победы. Победитель получает все. В том числе то, что получать не хотел. В итоге целый пласт отечественной военной истории был основательно забыт. Не это ли стало причиной пренебрежительного отношения к обороне?

Итак, Тухачевский только что принял должность начальника академии. А его уже помнят. "Огромный зал с большими окнами и запыленными бархатными портьерами. Разномастные стулья, резные дубовые кресла, табуретки. В первых рядах—профес­сора и преподаватели. Ежатся от холода, зябко кута­ются в старые серые шинели (пуговицы с двуглавыми орлами обшиты материей). На генеральских брюках— следы споротых лампасов…

В первых же рядах — известный ученый, военный ин­женер генерал К. И. Величко, генералы М. М. Зачю, А. А. Свечин, А. А. Незнамов…

Им, воспитанным в духе “аполитич­ности” армии, было чему удивиться, когда услышали:

— Наши русские генералы не сумели понять граж­данскую войну, не сумели овладеть ее формами... Мы видим перед собой не “малую” войну, а большую плано­мерную войну, чуть ли не миллионных армий, проник­нутых единой идеей и совершавших блестящие маневры. В рядах этой армии среди ее преданных, рожденных гражданской войной военачальников начинает склады­ваться определенная доктрина этой войны, а вместе с ней и теоретическое обоснование...

— Изучение основ и законов гражданской войны — это вопрос коммунистической программы... Лишь на базе марксизма можно обосновать теорию гражданской вой­ны, то есть создать классовую стратегию.

А "за чинными профессорскими рядами—слушатели… Они выглядят куда воинственнее своих учителей. Потре­панные шинелишки затянуты офицерскими ремнями. На боку—полевые сумки, наганы, маузеры, у некоторых клинки в серебряных ножнах.

И что в таких условиях можно возражать, когда счет жертв гражданской войны исчислялся миллионами? Оказывается, все-таки можно. Только на диспутах, аргументы специалистов, тонули в море отчуждения. Носителями военной науки, как и науки вообще были "буржуазные" спецы. И если доказать что дважды два – четыре, им, конечно, удавалось, то обосновать основы военной науки, после того как Россия фактически проиграла первую мировую войну, а бывшие царские генералы войну гражданскую было ах как не просто. Однако поначалу, "гражданская война не изучалась, ее опыт не при­нимался во внимание. Это вызывало законное недовольство слушателей. Возникали горячие дискуссии, острые споры, в которых далеко не всегда рождалась истина, но почти всегда давала себя знать стена между препо­давателями и слушателями".

"Сильное впечатление произвели на профессорско-преподаватель­ский состав и умение Михаила Николаевича читать лекцию, его манера дер­жаться на кафедре, такт, удивительное сочетание скром­ности и чувства собственного достоинства.

— Да?—покачивая головой, говорил тогда Андрей Медардович Зайончковский.—Заставит меня этот Ми­шенька на старости лет прочитать “Капитал” вашего Маркса..."269

Но на самом деле ничего нового в этой лекции Тухачевский не сказал. Для партийной элиты все это было давно прошедшим этапом. Генерал М.Д. Бонч-Бруевич об армии высказался еще перед революцией: "Опытный младший и средний ком состав армии был в значительной части своей выбит в кровопролитных боях первой мировой войны. На смену им пришли те самые прапорщики, о которых в народе язвительно говорили, что "курица не птица, а прапорщик не офицер", и так называемые офицеры военного времени… выслужившиеся во время войны, но не получившие военной подготовки. Обе эти категории, не смотря на храбрость и другие достоинства, не умели воспитывать солдат и поддерживать в них тот порыв, без которого победа невозможна при любой технике и стратегии".270

Ему вторил партийный работник со стажем С.К. Минин на съезде РКП (б) в марте 1919г.: "Генералы и генштабисты… никакой пользы для Красной Армии принести не могут… маневренной войны они не знали. Историю и теорию ее забыли. В ведении малой войны, а тем более классовыми силами, совершенно не сведущи. Лишенные всяких зачатков инициативы… развращенные привилегиями, угодничеством, бюрократизма и культом диплома и значка, они могут только подавлять волю и творчество широких масс".271

Но для профессорско-преподавательского состава доходили лишь отзвуки этих высказываний, а тут "командарм-поручик", заявляет такое прямо в глаза. Разве можно после этого было говорить о какой-то поддержке с их стороны? Со стороны партийного руководства организация выступления Тухачевского в академии своего рода демарш, стремление поставить на место не только военных спецов, но и супротивников.

Тухачевский пополнил профессорский состав академии участниками гражданской войны П. Е. Какуриным Н. Н. Шварцем, П. И. Ермолиным и др. воен­спецами, хорошо знавшими запросы и нужды войск. Для боевых командиров из рабочих и крестьян, не обладавших достаточными общеобразовательными знаниями, был создан особый подготовительный курс — своего рода военный рабфак.

В последствии было отмечено, что М.Н. Тухачевский "внес значительный вклад в улучшение обучения слушателей академии и Высших военно-академических курсов, в утверждении ленинских принципов строительства и подготовки Красной Армии".272 Кроме того, не без участия Тухачевского академия получила более просторное и удобное здание на Кропоткинской ул.

Но вскоре Тухачевский был отозван на Западный фронт. Спрашивается почему? Не хотелось бы голословно заявлять, что с должностью он не справился. Очевидно, опять потребовался его "опыт" борьбы с бандитизмом. Дело серьезное, не каждому по плечу. Вот только что такое бандитизм в 1921г. По определению самого Тухачевского: "Банда является живой составляющей частью крестьянства, а при таком условии их милиционная природа составляет главную силу бандитизма и делает последний трудноискоренимым".273 Но будущий маршал с этой задачей справился. И даже написал некое пособие.

Бандитизм в Белоруссии, был им квалифицирован как "пограничный", т.е. в составе вооруженных формирований было много банд, перешедших из-за границы, и оттуда же шла постоянная подпитка оружием и боеприпасами, поэтому кроме ликвидации банд, требовалась еще и "изоляция границы".

Крестьянские восстания во внутренних регионах происходили "чаще всего... в зажиточных районах", однако в банды "вовлекаются и бедняки, особенно в приграничных районах, так как организуются из-за рубежа". Как и в Тамбовской губернии, верным помощником Тухачевского в борьбе с бандами в Белоруссии был Уборевич.

По заявлению Тухачевского в Белоруссии "крестьянство не содействовало бандам". Не отмечено им было и влияния "национального момента", что нельзя было не сказать о бандитизме на Украине, "но еще более сложным и трудным становится вопрос о национальных взаимоотношениях у народов отсталых, малокультурных игравших для капиталистического правительства, например, в Туркестане".274

Как не странно в наличии бандитизма М.Н. Тухачевский находил и положительный фактор. М. Н. Тухачевский сразу же после окончания граж­данской войны начал организацию планомерной подго­товки войск, на вверенном ему фронте. В статье “Обучение войск” он в 1921 г. писал, что царская армия не оставила хороших приемов общевойскового обучения и их надо вырабатывать самим применительно к условиям Красной Армии. За это новое дело он и взялся. В той же статье он предло­жил методику подготовки войск. Прежде всего, им вы­двигался тезис о недопустимости отрыва духовной, поли­тической подготовки красноармейца от его военно-тех­нического обучения.

Только политическая зрелость и сознательность мо­жет дать красноармейцу волю к победе, решительность, выносливость, без чего ни строевая, ни тактическая под­готовка не может ему быть понятна. ...Мы не должны больше допускать разнобоя в этих ме­тодах.

Мы должны спаять их воедино”275.

"Рабочие и крестьяне должны знать, что Советская власть приложит все силы и средства, чтобы избежать новых войн, но они должны сознавать, что классовые враги Советской России только и ждут случая, чтобы с наименьшими для себя потерями наброситься на нее и задушить ненавистное рабочее государство... - Писал он в 1921г. - К такого рода задаче должен быть подготовлен каждый рабочий и каждый крестьянин как духовно, так технически и физически... То, что Суворов достигал сквозными атаками, зачастую сопровождавшимися несчастными случаями, то, чего Драгомиров мечтал достигнуть выдачей на учения двух боевых патронов на тысячу холостых, реальной опасности и приучения к ней бойца, то у нас, в общем, в мирной обстановке может быть достигнуто вполне естественно в борьбе с бандами".276

Считал ли себя будущий маршал выше Драгомирова или Суворова не столь важно, это его проблема. Но попутно возникает другой вопрос. Быть может, он прославился как великий военный теоретик? Увы. Тот, кто прочитал хоть десять страниц из творений Тухачевского, подумает, стоит ли его хвалить.

Так уж не редко бывает: критики в захлеб превозносят произведение маститого классика. И вроде все на месте: интригующая завязка, грамотное повествование, образцовые персонажи, безупречная идеология и даже неожиданный финал, вселяющий веру в будущее, а массовый читатель осилить гениальное творение не может.

С другой стороны есть совершенно иные творения. По всему белому свету известны герои трилогии Александра Дюма (Dumas) “Три мушкетёра” (Дюма-отец 1844г.). Гений великого писателя сотворил образы, живущие в веках. А ведь по сути своей манеры этих "героев" крайне далеки от совершенства. Перед нами плеяда пьяниц, дебоширов, ловеласов. Д’Артаньян не только соблазнил Бонасье, но и избил ее мужа. Но и это еще не все. Следует прямо сказать - это изменники родины, но талантливый писатель изобразил их так, что от них за версту веет обаянием.

Труды Михаил Николаевича Тухачевского тоже своеобразный шедевр, но оценить его может далеко не каждый. Так почему же раньше об этом молчали? Вовсе не молчали. Но возражать Тухачевскому особенно в его присутствии было не просто.

Представьте себе картину: "Тухачевский подводит итоги. И вдруг поднимается Степан Вострецов, коман­дир 27-й Омской дивизии, награжденный тремя георгиевскими крестами, четырежды орденом Красного Знамени. Вся его атлетическая фигура куз­неца преисполнена какой-то ученической неуверенно­сти, глубоко ввалившиеся глаза совсем, кажется, исчезли. Волнуясь, он говорит, что на занятиях было много поучительного, но ему кажется, что очень уж они отличались от недавних боев в Сибири и на Дальнем Востоке.

Накручивая, большущие усы, с места поддерживает Вострецова командир 2-й стрелковой дивизии и также кавалер четырех орденов Красного Знамени Ян Фабри­циус.

— Мы, Михаил Николаевич, в гражданскую войну действовали иначе".277

Кстати и тот и другой не дожили до массовых репрессий. Солидарны с ними были Г.Д. Гай, Н. Д. Каширин, П. Е. Дыбенко, О. И. Го­родовиков, и многие другие боевые соратники Тухачевского.278 Но ведь это известные во всей стране люди. И в их геройстве никто не сомневается. Но что можно сказать о простых смертных. К тому же возражать должны были не отцы-командиры, а седые профессора, могли ли они это сделать? Не только могли, но и пытались. Но по идеологическим причинам их не слушали, да и не хотели слушать.

А бывшим соратникам приходилось маскироваться. Однажды В. Н. Ладухин попытался спросить о том "почему же вдруг в августе…", т.е. спросить о поражении на Висле.

- На войне нередко случается "вдруг", - спокойно ответил Михаил Николаевич. – Но здесь было не совсем “вдруг”. Сергей Сергеевич Каменев не возражал против маневра армий Западного фронта в обход противника севернее Варшавы.

Затем он посоветовал разобраться во всем, используя архивные документы. И документы, знамо дело, позволили сделать совсем не те выводы, на которые рассчитывал Тухачевский. "Задушить протест в объятиях", не удалось.

Ладухин написал большую рецензию на только что вышедшую книгу А. И. Егорова “Львов — Варша­ва”. Триандафиллов, как член редколлегии журнала “Война и революция”, направил рецензию на консуль­тацию Тухачевскому (?).

— На свою голову насоветовал вам изучать поль­скую кампанию, — рассмеялся Тухачевский. — Вы ведь такие острые выводы делаете... Только почему подписа­ли статью псевдонимом?

— По совету Бориса Михайловича Шапошникова,— признался Ладухин.279

То есть даже человек, относящий себя к числу "друзей и соратников" и который не стеснялся попроситься к командующему округом на ночлег вынужден скрываться под псевдонимом, а советует ему будущий маршал –начальник Генштаба. А ведь тогда еще не было массовых репрессий конца 30-х годов, но будущий маршал уже вселяет не только уважение, но и трепет.

Заметим, Б.М Шапошников был частым гостем на дачах Сталина. "Он был человеком, кого Сталин называл по имени и отчеству". Этой чести не удостоен был ни Берия, ни Жуков, ни Ежов… ни кто другой.280 И этот старый вояка советует скрываться под псевдонимом, человеку поработавшему в архивах.

Быть может потому, что в статье Ладухина не в пример произведений Тухачевского конкретно поставлены вопросы.

Но если Ладухин действует скромно, то 31 марта 1928 г. в газете "Красная Звезда" была помещена развернутая информация о защите диссертации В. Меликова "Марна-Висла-Смирна" в Военной Академии им. М.В. Фрунзе. В ней резкой критике подверглась оперативно-стратегическая деятельность М. Тухачевского во время "похода за Вислу". Обратим внимание на название диссертации. Уже само заглавие проводит параллель между этими операциями, а не действиями генералов Ренненкампфа и Самсонова в 1914г. в Восточной Пруссии, как это пытался ранее представить Тухачевский.281

Публикация материалов защиты диссертации создавала необходимый контекст для неофициального, но публичного обсуждения проблемы войны с Польшей. Речь шла о советско-польской войне 1920 г., однако имелась в виду не начавшаяся в 1927 г. новая война Польши и западного мира против СССР. Данная публикация позволяла публично продемонстрировать военно-политические позиции начальника Штаба РККА М. Тухачевского и его оппонентов, открыто критиковать и опровергать стратегическую "доктрину Тухачевского". Таким образом, в центральной армейской печати ненавязчиво, но вполне определенно попытались поставить под сомнение авторитет М. Тухачевского как главного стратега Красной Армии и показать всем, в том числе и западной общественности несогласие советского военного и политического руководства с точкой зрения своего начальника Штаба РККА.

Акция с публикацией материалов защиты диссертации В. Меликова на злободневную тему в конце марта 1928 г. была, несомненно, преднамеренной со стороны политического и военного руководства. Она создавала соответствующую военно-политическую почву для отставки М. Тухачевского. В. Меликов вряд ли осмелился бы на нее без санкции или даже побуждения "сверху".282

И Тухачевский вынужден был взять паузу. Лишь в 1932 г. он обратился к Сталину по поводу курса лекций о советско-польской войне, читаемого в Академии РККА Владимиром Меликовым. По мнению Тухачевского, эти лекции искажали действительную суть происходивших событий, а его самого рисовали «авантюристом». Тухачевский был не согласен с «пессимистическими выводами» Меликова относительно возможности наступления на территорию противника. В рамках официальной линии Академии в вопросе о войне с Польшей он счёл себя полностью дискредитированным. В письме на имя «уважаемого товарища Сталина» Тухачевский отметил, что в своих лекциях в Академии Меликов изображает его как любителя наступлений и автора фантастических планов, а его руководство прямо называет авантюристическим, глупым и преступным.

В том же письме Тухачевский подчеркнул, что Академия РККА с её устаревшей педагогикой неоднократно подвергалась критике не только с его стороны, но и со стороны всех «передовых командиров»: Егорова, Уборевича, Якира, Федько и покойного Триандафиллова. По мнению Тухачевского, руководители Академии Эйдеман и Щаденко оказались в плену у старой профессуры, и даже аресты большинства старых преподавателей не изменили основ академической педагогики.283

Таким образом "великому стратегу" даже ареста большинства старых преподавателей не достаточно. Наконец, следует отметить, что в это время Тухачевский вырабатывает для себя или принимает новые «правила игры». В начале 1931 г., после десятилетия открытых и честных военно-теоретических дебатов, он организует травлю своего главного соперника в области стратегии. На прошедших зимой 1929/30 г. дискуссиях, посвященных Триандафиллову и другим реформаторам, профессор Свечин был одним из самых уважаемых оппонентов, чьи выступления отличались искренностью и убедительностью. Но уже в апреле 1931 г. «обвиняемый» Свечин находился под арестом и был не в состоянии сказать что-либо в свою защиту, сражённый запутанностью аргументов обвинения.284 Грозило это не только ему.

Впрочем, В. Меликов был человек не робкого десятка, Так, во время полемики в Комакадемии в декабре 1929 г. "т. Меликов упрекнул т. Тухачевского в том, что он до сих пор не написал курса стратегии или хотя бы организовал монолитный коллектив, который должен исследовать и написать марксистски выдержанный научный труд".285 Не произошло этого и впоследствии.

В октябре же 1930 г. поднялась новая волна "разоблачений" и дискредитации оперативно-стратегического авторитета М. Тухачевского. Высказывания В. Меликова, без каких-либо ограничений в определениях и сравнениях, резких и оскорбительных в отношении М. Тухачевского появились в октябрьском номере за 1930 г. журнала "Война и революция".286 Впрочем, досталось не только будущему маршалу, но и главнокомандующему С.С. Каменеву.

Не унимался он и в последствие. Во время Великой Отечественной войны в условиях жесткого контроля за различного рода «разговорами» те военачальники, которые пытались разобраться в причинах поражений попадали под подозрение и подвергались репрессиям. Так, за доверительные беседы с сослуживцами о возможных ошибках командования в стратегических вопросах крупный военный исследователь, генерал В.А. Меликов был обвинен в «пораженчестве» и заключен в тюрьму, где и погиб. Тем не менее, по объему опубликованных работ он превзошел "великого стратега".

Произведений Тухачевского сохранилось более 120. В том, числе в период 1921-1924гг. будущий маршал опубликовал свыше 30 работ. Но должен заметить, что ценность их считалась спорной с момента публикации. Пожалуй, самое характерное из его творений ДОКЛАД, НАПИСАННЫЙ ПО ПОРУЧЕНИЮ В. И. ЛЕНИНА, ОБ ИСПОЛЬЗОВАНИИ ВОЕННЫХ СПЕЦИАЛИСТОВ…

Это - гимн карьериста. Изложим лишь его суть:

"У нас принято считать, что генералы и офицеры старой армии являются в полном смысле слова не только специалистами, но и знатоками военного дела…

На самом деле… в своей большей части он состоял из лиц, получивших ограниченное военное обра­зование, совершенно забитых и лишенных всякой инициативы.

Кроме офицерства, прошедшего курс военного обучения до войны, есть еще значительная часть офицеров, прошедших уско­ренный курс во время войны. Подготовка таких офицеров, бла­годаря краткости курса, далеко не на высоте… Хорошо подготовленный командный состав, зна­комый основательно с современной военной наукой и проникну­тый духом смелого ведения войны, имеется лишь среди молодого офицерства…

Мы принуж­дены создавать свой, коммунистический командный состав… Необходимо дать широкий простор в продвижении молодому нарождающемуся революционному командному составу… Не надо только бояться давать им быстрое и свободное продви­жение вперед, и тогда мы быстро обогатимся блестящими воена­чальниками в нашей доблестной Красной Армии".

Итак, старые офицеры не знатоки, офицеры военного времени недоучки. Вывод один: выдвигать нужно Тухачевского и только так. Потому, что участь "молодого офицерства" такова: “Значительная его часть, как наиболее активная, погибла в империалистической войне. Большая часть из оставшихся в живых офицеров, наиболее актив­ная часть, дезертировала... к Каледину”.287 Так что не ищите товарищи я здесь: ни только молодой офицер, но еще и молодой коммунист. Создавайте коммунистический командный состав.

И его выдвинули. Действительно, он был единственным подпоручиком из бывших кадровых офицеров (не считая офицеров военного времени), командовавших армией. Из 20 командующих фронтами 17 были бывшими офицерами: шесть были в старой армии генералами, семь полковниками и три подполковниками,288 а М.Н. Тухачевский подпоручиком. Так что в этой тираде "великий стратег" был исключительно прав. Только в армии Деникина кадровых офицеров было втрое больше чем во всей Красной Армии. Тем не менее, основной силой в борьбе с большевиками стали не дворяне, а казаки. Отчасти, не только ввиду их воинственности, но и компактного проживания. С учетом последнего фактора именно туда бежали офицеры, т.е. те же дворяне. Понятие дворянской чести тоже преувеличено. Ибо, получив первое офицерское звание, военнослужащий становился дворянином, а при соответствующем звании или ордене дворянство его становилось потомственным. Офицеров в царской армии звали как минимум: "Ваше благородие". Правда, на стороне Советской России в основе своей воевали офицеры военного времени, а из кадровых офицеров главным образом мобилизованные.

Как уже говорилось, в годы Гражданской войны пришлось привлечь в Красную Армию тысячи офицеров и генералов. Но это не всех радовало, особенно военную оппозицию – работавших в армии профессиональных революционеров с дореволюционным парт стажем. Среди недовольных были Ворошилов, А.С. Бубнов, Ф.И. Голощекин, Р.С. Землячка, С.К. Минин, Е.М. Ярославский. Кроме того, против спецов выступали офицеры военного времени – прапорщики и поручики, прошедшие в годы первой мировой войны ускоренные курсы военных училищ, повоевавшие на фронтах и добровольно вступившие в Красную Армию.

Решив сделать карьеру, многие из них вступили в партию. Встречались и те, кто имел довоенный партийный стаж. Такие красные командиры особенно ревниво относились к военспецам, которые были о них не высокого мнения. Это были потенциальные союзники, но М.Н. Тухачевский уколол и их, хотя и претендовал на роль их лидера.

Как не странно тем же путем, огульной критики пошел после смерти Ленина и Троцкий. В 1924г. он выпустил книгу "Уроки Октября". Мол, Ленин не понял, не оценил. Каменев и Зиновьев – предатели. Сталин вообще не упоминается. А главный герой - Троцкий.

Даже если это так, по тактическим соображениям кричать не стоит. Речь не об Октябре, а о претензиях на власть. Троцкий объединил против себя всех претендентов.

Ответ “Урокам Октября” вышел немедленно. Авторы Зиновьев, Каменев, Квиринг, Куусинен, Сокольников и Сталин; редакция "Правды" и ЦК комсомола. Началась его открытая травля.

Тухачевский урок не усвоил, рвался к власти тем же способом. В Гражданской войне Тухачевский опозорился так, как никто другой. И вот именно он объявил, что является победителем. Он решил сам редактировать трехтомник “Гражданская война. 1918-1921”. А редактировать он умел. Достаточно сказать, что именно Михаил Николаевич отредактировал и выправил статью Д. М. Карбышева “Военно-инженерное дело” для Боль­шой Советской энциклопедии.

Заодно заметим, что следующее издание "Истории гражданской войны в СССР" — М.: ОГИЗ, 1936, (т.е. еще до его расстрела) редактировали уже без него.

А ведь определенные наработки для трехтомника “Гражданская война. 1918-1921” у будущего маршала, были. Тухачевский считал, что историю Гражданской войны надо начинать писать не после боев, а в ходе их и придавал огромное значение дневникам самих участников событий. Он настаивал, чтобы от полка и выше велся "Журнал боевых действий".289 Но "тут надо особо подчеркнуть: Тухачевский стремился именно редактировать историю, а не писать ее".

Ю. Пилсудский в кн. “1920 год” показал и не умение Тухачевского воевать, и неумение рассказать об этом: "Чрезмерная абстрактность книги дает нам образ человека, который анализирует только свой мозг или свое сердце, намеренно отказываясь или не умея увязывать свои мысли с повседневной жизнедеятельностью войск, которая не только не всегда отвечает замыслам и намерениям командующего, но зачастую им противоречат… Многие события в операциях 1920 года происходят так, а не иначе именно из-за склонности пана Тухачевского к управлению армией как раз таким абстрактным методом". Т.е. в кн. “Поход за Вислу” - "Тухачевский был не способен изложить свою мысль".290

Для этого Ю. Пилсудский не только достаточно часто сравнивает изложение материала Тухачевским с книгой Сергеева E.H. "От Двины до Вислы", но и находит нестыковки на разных станицах брошюры самого Тухачевского.

Труд "Поход за Вислу" – стенограмма лекций прочитанных на доп. курсе военной академии 7-10 февраля 1923, "вызвал большую полемику в военных кругах у нас и за рубежом".291 В частности Б.М Шапошников выступил против обвинений Юго-Западного фронта.292 Он высказал мнение, что ошибки, хотя имели место, но не играли такой роли, которую им приписывал Тухачевский.

Впрочем, дискуссия проходила в узких кругах. Тем не менее, Тухачевский входил в состав редколлегии журнала "Война и революция", был одним из инициаторов создания, а затем редактором "Советской военной энциклопедии". Т.е. получил влияние на формирование общественного мнения. Лишь в 1929г. главный обвиняемый А.И. Егоров издал труд "Львов – Варшава (1920 год Взаимодействие фронтов)". Л. Никулин (Ольконицкий) утверждал, что Егоров в своей книге "произвольно толковал события 1920 года".293 Мол, "исторические изыскания о неудаче под Варшавой на протяжении ряда лет были направлены против Тухачевского и превратились после его гибели в клевету, позорящую его память".

А между тем, направление главного удара на Львов имело целый ряд преимуществ:

Население Западной Украины, не смотря на присутствие войск Петлюры было более дружелюбно настроено, чем на территории коренной Польши. Совсем не спроста в предместьях Львова удачно действовали Червоные казаки Примакова.

С политической точки зрения освобождение последнего, крупного украинского города, то же не следовало сбрасывать со счетов.

Удар в направлении Львова, не только устранял единственно возможный путь подвоза воинских грузов противнику через Румынию, но выводил из боя более слабого союзника Польши – войска Петлюры.

На этом направлении не надо тратить огромных усилий на форсирование рек. В верхнем своем течении они серьезными преградами не являются.

Левый фланг упирался в труднопроходимые горы, а потому отпадали проблемы с его прикрытием от возможного вступления в войну Венгрии и Румынии. К тому же не было оснований полагать, что Чехословакия вообще вступит в войну. О том, что вояки, сначала сдавшиеся в плен, а затем битые на просторах Сибири захотят реванша, нет никаких сведений.

Основной удар шел в направлении Силезии насильно отторгнутой у Германии, с ее пролетарским населением. Именно там и только там можно было ожидать если не революционного, то национально-освободительного движения.

Дальнейшее движение Советских войск в междуречье Вислы и Одера (или Варты) с юга на север, в направление не на чиновничью Варшаву, а на Лодзь с ее революционными традициями, было вполне обосновано. Тогда фланги были прикрыты полноводными реками. Это с успехом было использовано на заключительном этапе Великой Отечественной войны.

Кроме того, при таком направлении главного удара на западе и севере Польши оставалась не нейтральная Германия, как при движении вдоль ее границ войск Тухачевского, а Германия готовая в любой момент броситься на своего обидчика, вернуть себе не только польский коридор, но и Силезию. И Польша должна была бы с этим считаться. Между тем, о сговоре Германии и Советской России настойчиво писали западные газеты.294 А докеры Данцига (Гданьска) уже отказывались разгружать оружие предназначенное для Польши. Германии не нужно было бы даже нападать. Само присутствие на границе германских войск, запись добровольцев, митинги в немецких городах заставило бы Польшу держать на границе большие силы.

Борьба за национальное самоопределение сталкивается не только с принципом нерушимости границ, она идет вразрез с аналогичным самоопределением другой нации. И если фронт Гражданской войны проходил по крестьянской меже, то в много национальном городе граница раздора может не только разделять отдельные кварталы, но и расчленять квартиры - фронт самоопределения наций в принципе может идти по лестничной клетке, а то и по половице коридора коммунальной квартиры.

В 20-е годы наиболее весомые труды по истории советско-польской войны были созданы такими авторами, как: Г.Д. Гай, А.И. Егоров, Н.Е. Какурин, С.С. Кисленский, Л.Л. Клюев, С.А. Меженинов, В.А. Меликов, И. Моденов, В.К. Путна, Е.Н. Сергеев, И. Степанов, М.Н. Тухачевский, Б.М. Шапошников, Е.А. Шиловский.295

Не будем забывать, что в Польше поводов для Гражданской войны было не меньше, чем в России, а война та была не только между красными и белыми. Например, в Польше доминировало подворное распределение земли в отличие от общинного владения преобладающего в регионах коренной России. Вопрос обладания собственностью во все времена был далеко не второстепенным. Из-за него происходили не только споры и кровавые разборки, но и настоящие войны между целыми государствами. В деревнях же где каждый клочок земли кому-то принадлежит поводов для раздоров гораздо больше, чем при отсутствии конкретного хозяина. Заметим, что серьезные мальчишки попадая в чужую волость или даже соседнюю деревню, чувствуют себя неуютно, опасаясь быть ограбленным или просто побитым местными хулиганами. А уж если в соседней деревне живут представители иной национальности, то напряжение возрастает. И это имеет место не только в деревнях. Не каждый подросток безбоязненно приедет в чужой район, пройдет по незнакомой улице или даже зайдет в соседний двор. У взрослых это чувство страха притупляется, но никогда не проходит совсем и время от времени дает о себе знать. В период Гражданской войны противоречия между соседями и даже близкими родственниками возрастает. Могут объединяться братья по классу и воевать братья по крови и наоборот.

Н. Е. Какурин и В.А. Меликов написали капитальный труд "Война с белополяками". ГИЗ, 1925. Работа по объему и глубине анализа значительно превосходила лекцию М.Н. Тухачевского. Объективная работа, между тем, не навязывает своих выводов. В предисловии к работе авторы высказали пожелание: пусть читатели, изучив множество документов, учатся мыслить самостоятельно. Монография поражает обилием фактического материала. В ней содержатся 95 приложений с данными по численности личного состава и вооружения с обеих противоборствующих сторон. В ней также есть 25 схем боевых действий в разные периоды войны. К этой теме, соавторы обращались не однократно.296

Тухачевский эту тему больше не поднимал. Быть может после выхода книги Н. Какурина и В. Меликова, сказать ему было нечего? Между прочим, Н. Е. Какурин говорил как-то, что "свой первый капитальный труд “Как сра­жалась Революция” он смог создать только благодаря дружескому содействию со стороны начальника ака­демии",297 т.е. М.Н. Тухачевского. Таким образом, "великий стратег" сам пригрел своего невольного обидчика.

Что заставило будущего маршала отказаться развить мысли высказанные в лекции и создать более серьезное произведение: отсутствие времени или аргументов? Мы теперь этого не узнаем. Не входит в "Избранные произведения" М.Н. Тухачевского и Полевой устав 1929г., а ведь это его детище. Приведем отрывок из воспоминаний его сослуживца Никишева: "Как всегда, приветливо поздоровавшись, Михаил Николаевич начал без лишних слов:

— На меня возложено руководство комиссией по разработке Полевого устава. А мне хотелось бы при­влечь к этой работе вас. Надо обеспечить перепечатку материалов, их рецензирование. Согласны? Но только не в ущерб своей основной работе.

— Постараюсь, товарищ командующий.

— Ну и отлично. Тогда — за дело.

Тут же мне были вручены списки авторов и рецен­зентов, и с этого дня я, что называется, с головой ушел в работу уставной комиссии.

Некоторые главы от начала до конца Тухачевский писал сам. Я видел, как тщательно подходил он к это­му, как изучал все изменения в тактике, читал и пере­читывал специальную литературу. Не менее скрупулезно подходил Михаил Николаевич и к редактирова­нию написанного другими авторами.

Любопытная деталь: чтобы на мнение рецензентов никак не влияло должностное положение авторов, Ту­хачевский запретил при перепечатке рукописей на машинке оставлять чьи-либо подписи.

В рецензировании и в проверке некоторых статей нового устава проигрыванием участвовала большая группа командиров окружного аппарата, а также коман­диры соединений. Их точки зрения не всегда совпадали… В ходе одного из таких споров Михаил Николаевич поручил мне собрать материалы, наши и заграничные, по воздушным десантам и подготовить реферат на те­му: “Действие воздушного десанта в наступательной операции”.298

Хотелось бы заострить внимание на некоторых деталях.

Во-первых, офицера не освободили от основных обязанностей. Обычно так делают, чтобы исполнитель принял лишь формальное участие в работе.

Во-вторых, рецензенты не знают, чью работу корректируют, а, следовательно, исправляют ошибки командующего, сами, не зная об этом и,

в-третьих, дано задание собрать материалы по воздушным десантам. Имея материалы, командующий их может использовать по своему усмотрению, а конкретный исполнитель остается за кадром.

Поэтому, когда Тухачевского считают, чуть ли не отцом ВДВ, да и многих других нововведений, не следует забывать, что он имел под рукой множество конкретных исполнителей его воли. Однако, десантники не почитают Тухачевского как родоначальника и даже не мнят крестным отцом, а считают себя "Войсками дяди Васи", но не статега Миши. Своим покровителем десантники избрали Илью Пророка, а не Архангела Михаила. И что весьма символично родились ВДВ действительно в "Ильин день" 2 августа 1930 года, когда на учениях ВВС Московского военного округа под Воронежем было выброшено на парашютах подразделение десантников в составе 12 человек. Однако первым подразделением ВДВ стал сформированный в 1931 году в Ленинградском военном округе, которым командовал Тухачевский авиамотодесантный отряд, насчитывавший 164 человека. Но не будем забывать, что именно в 1931г. будущий маршал назначен начальником вооружений РККА.

Тухачевский "умел подбирать и ценить сослуживцев".299 Как вспоминал маршал Жуков "Летом 1931 года, находясь в лагерях 1-го кавалерийского корпуса, я разрабатывал проекты Боевого устава конницы РККА (часть I и часть II) при участии командира кавалерийского полка Николая Ивановича Гусева и других товарищей из 1-й кавдивизии. Осенью после обсуждения в инспекции они были представлены на рассмотрение М. Н. Тухачевскому (!?).

Вместе с заместителем инспектора И. Д. Косоговым мне не раз приходилось отстаивать те или иные положения уставов. Но, признаюсь, мы часто бывали, обезоружены вескими и логичными возражениями М. Н. Тухачевского и были признательны ему за те блестящие положения, которыми он обогатил проекты наших уставов".300 Подчеркнем заодно Боевого устава конницы. Чтож, в роду Тухачевских было немало военных предков: гусары, кавалергарды, кирасиры и даже наказным атаманом Донского казачьего вой­ска.

Так, что есть основания полагать, что Тухачевский не истреблял кавалерию, а лишь неудачно выражался по ее поводу. Хотя как вспоминал маршал К.А. Мерецков "Мне впервые бросилась в глаза привлекательная черта Тухачевского – умение вести беседу, а главное – умение слушать. Когда кто-либо говорил, он весь обращался во внимание".301

Ему вторит генерал-полковник инженерных войск А.Ф. Хренов: "Простота и деликатность Михаила Николаевича произвела на меня огромное впечатление… предложил сесть. Сам он сел не на свое место, а рядом со мной, чтобы между ним и собеседником не было большой – и в прямом и в переносном смысле – дистанции в виде массивного стола. И сразу между нами завязался свободный, без всякой натянутости разговор. Продолжался он недолго, но вобрал в себя самое существенное".302

Умение вести беседу неотъемлемое качество крупного руководителя. Хрущев, не смотря на все справедливые упреки в волюнтаризме, мог внимательно слушать собеседника, когда это ему было нужно. А Сталин предпочитал выслушать всех присутствующих, и лишь потом делал выводы, с которыми уже никто не спорил.

Д. Д. Шостакович отмечал: "Меня восхищала уравновешенность Михаил Николаевича. Он, не раздражался, не повышал голоса, даже если не был согласен с собеседником". Как умудрялся "великий стратег" при всем при этом навязывать свою волю, уму не постижимо.

Дело, скорее всего в том, что "Михаил Николаевич удивительно располагал к себе. Подкупали его демократизм, внимательность, деликатность. Даже впервые встретившись с ним, человек чув­ствовал себя словно давний знакомый — легко и свободно. Огромная культура, широкая образованность Тухачевского не подавляли собеседника, а, наоборот, делали разговор живым, увлекательно интересным".303 "Подкупали его простота в обращении с людьми, предупредительность, вежливость, спокойный тон раз­говора. За всем этим чувствовалось не только хорошее воспитание, но и большая сила воли".304

На бумагу силу воли не нанесешь. Быть может, потому его произведения не так убедительны как задушевные беседы. Имело значение, и то время, в котором жили и общались его собеседники. Олигархи тоже борются за демократию, при которой они смогут выбирать депутатов, министров и сам народ. А еще лучше назначать.

Генерал-лейтенант Г.П. Софронов поведал "историю, раскрывающую поистине поразительную способность Михаила Николаевича улавливать все новое и превращать любую мало-мальски ценную идею в полезное практическое дело". В 1936г. он написал работу по воздушным десантам. Тухачевский: ознакомившись с ней, заметил: "У вас почти половина рукописи отведена партизанским действиям десантников. Не многовато ли?.. партизанские действия – не основное в десантной практике… Не хочу делать поспешных выводов, но полагаю, что здесь надо все достаточно хорошо обмозговать".

Далее Г.П. Софронов рассказал что они "не редко спорили и, довольно яростно. Но при этом у меня было удивительно хорошо на душе. Передо мной сидел человек, моментально охватывающий живой и острой мыслью самые противоречивые проблемы. Михаил Николаевич быстро отслаивал безусловное от сомнительного, верное от ошибочного. А если не находил ответа, то предлагал мне основательно подумать еще, да и сам обещал не упускать из виду невыясненный вопрос".305

Таким образом, Тухачевский умел переубеждать людей. Пожалуй, Г.П. Софронов так и не понял, что в споре по воздушным десантам, он как специалист был прав, но победил авторитет Тухачевского. Во время Великой Отечественной войны было множество позитивных примеров применения воздушных десантов именно в тактических целях. Но мнение Тухачевского возобладало. В результате крупные воздушные десанты при господстве немцев в воздухе оборачивались большими потерями. То же было и на Западе.

В результате блес­тящую воздушно-десантную операцию на Крите даже Сталин, да и не только он, расценивал как генеральную репетицию для высадки в Англии. Быть может потому, Сталин отказывался верить в нападение на нас. Большие потери десанта в воздухе остались за кадром и в январе 1942г. под Вязьмой мы высадили десятитысячный десант. Его результаты убедили командование вплоть до 1945г. не повторять таких масштабных экспериментов. За годы войны Советское командование применило более 50 воздушных десантов. Например, авиадесант высаживался в битве за Днепр, но в основе своей "в исключительных случаях" десантники использовались в качестве пехоты. Исключительных случаев оказалось слишком много. Тяжелого вооружения они не имели, главным их оружием была беззаветная храбрость и энтузиазм. Из десантников срочно формировали корпуса и дивизии, присваивали авансом гвардейские звания и кидали в самое пекло. 11 стрелковому гвардейскому корпусу, например, была дана задача остановить танковую армию Клейста. "Бросать десантников под танки с приказом их остановить – это попытка плетью обух перешибить".306 Но ведь бросали.

Под Сталинград ушло десять гвардейских стрелковых дивизий, входившие ранее в ВДВ. 13 гвардейская стрелковая дивизия Родимцева, это тоже оставшиеся в живых десантники 3 воздушно-десантного корпуса. Всего воздушно-десантные войска за время войны направили в действующую армию 26 дивизий и несколько бригад. Величина соизмеримая с численностью красной кавалерии в Гражданской войне. Все соединения были удостоены гвардейского звания.

В октябре 1944г. три воздушно-десантных корпуса были сведены в Отдельную гвардейскую воздушно-десантную армию.307 Но гитлеровцы под Балатоном нанесли удар, армию переименовали в 9-ю гвардейскую и послали сотворить последнее чудо.

Союзники вообще относились к воздушным десантам скептически. Авиадесант союзников в Нормандии, при полном бездействии ПВО был, пожалуй, исключением. Уже в самом конце войны мы использовали десанты в Венской и Пражской наступательной операции. Значительный вклад в победу наши десантники внесли в Манчжурии. С 18 по 27 августа 1945г. воздушные десанты были высажены в Харбине, Шеньяне, Чаньчуне, Гирине, Люйшуне, Даляне, Пхеньяне и др. городах. Но следует заметить, что уже 19 августа японские войска почти повсеместно начали сдаваться в плен.

Между тем, "Полевой устав Красной Армии 1936 года", в ст. 7 совершенно четко определял, что использование воздушно-десантных войск возможно только в ходе наступательных операций и только во взаимодействии с войсками, наступающими с фронта.

Очевидно, умение убеждать людей, было дано Тухачевскому с детства, а потому он мог доказывать порой самые нелепые вещи. При этом: "Спокойствие и выдержка никогда не изменяли ему... Михаил Николаевич терпеть не мог грубиянов, лгу­нов, подхалимов, очковтирателей. Зато любил и ценил тех, кто без шума и трескотни делал свое дело. Опора на коллектив для него была не фразой, не общим ме­стом, а основным принципом работы". Не нужно думать, что это был "добрый дядя", но он мог производить впечатление.

Член комиссии РККА по фортификационным опытам вспоминал. Три дня я сопровождал Михаил Николаевича "и он произвел на меня неизгладимое впечатление. Тухачевский моментально схватывал существо сложных вопросов, держался очень скромно, был мягок в обращении с людьми, но тверд в решениях".308 При внешней деликатности в его действиях просматриваются "дружеские" объятия удава.

Бросить в бой полу обученных новобранцев, или специалистов совершенного иного профиля,309 не было для него чем-то чрезвычайным. Да и в борьбе с бандитизмом он видел способ обучения войск:310 "В сущности, эти условия идеальные для организации регулярной подготовки армии к большой маневренной войне".

При этом внешняя мягкость помогала ему в сборе информации, но внутренняя твердость делать выводы, порой неожиданные.

Параллельно уставу пишутся в 1929г. "Новые учебные задачи", которые, по сути, подводят итог боевой подготовки, в восстановительный период и ориентирует на перестройку этой подготовки. Рукописи "Боевое искусство" и "О развитии форм управления" написаны в 1934-35гг. также на основе Полевого устава 1929г. и опыта обучения войск.

По роковому стечению обстоятельств поддержка Тухачевского в высших эшелонах власти ослабла. Не исключено, что все это происходило целенаправленно. Без времени уходят из жизни Фрунзе, Дзержинский, Киров, Орджоникидзе, Куйбышев, Каменев С.С., Триандафилов В.К., Калиновский К.Б. Выслан из страны Троцкий. Личный друг Фрунзе - К. А. Авксентьевский в феврале 1931 был уволен из РККА в бессрочный отпуск. Кстати, уволен после доклада сослуживца Тухачевского военного атташе в Германии В. Путны о пьянстве командарма.

Боги не должны умирать. А потому не своевременный выход из игры легендарных фигур в истории порой окутано мифами и небылицами. При этом обычно есть повод подозревать явных и тайных недругов.

В причинах смерти Фрунзе на операционном столе при обстоятельствах странных, если не сказать зловещих от избытка наркоза, казалось бы, разобрались, но вопрос поднимается вновь и вновь. Например, наркозом на операции в те вменена обычно занималась подготовленная медсестра. Анестезиолог на операции у Фрунзе – врач Кочник служивший в Первой конной армии. Смерть Фрунзе бросала тень подозрения на Буденного, Ворошилова, Сталина. Вряд ли это им было нужно. Или это был открытый вызов обществу? К тому же вскоре умер Дзержинский. В заключении о результатах вскрытия главного чекиста, нет сведений об исследовании мозга, сам исследуемый назван просто пожилым человеком (это в 48 лет), а в легких не обнаружены последствий туберкулеза.

Впрочем, нельзя заявлять, что выше перечисленные люди были только соратниками. С таким же успехом можно заявить, что они и соперники. Смерть Фрунзе прямо или косвенно на совести Сталина, но не ему смерть была выгодна. Как раз наоборот Фрунзе и Сталин в то время "дружили против Троцкого". Заметим, после смерти Фрунзе М.Н. Тухачевский пошел на повышение, официально становится начальником Штаба РККА. И это в то время когда живы еще видные советские военные деятели Каменев С.С., Лебедев П.П., Раттэль Н.и., Вацетис И.И., и другие известные, но не справедливо оттертые от высших эшелонов власти, в чем тоже косвенная "заслуга" М.Н. Тухачевского. Триандафилов крупный военный теоретик - это уже прямой конкурент. Дзержинский по роду своей деятельности "слишком много знал".311 Орджоникидзе, Киров и Куйбышев крупные политические деятели, люди принципиальные, а потому могли не только помочь, но и навредить.

Имя М. Н. Тухачевско­го вслед за М. В. Фрунзе стоит первым в плеяде крупней­ших советских военных теоретиков, развивавших ленин­ские положения военной науки социалистического госу­дарства. К этой плеяде относятся такие славные имена, как Варфоломеев И. Е., Величко К.И., Грендаль В.Д., Егоров А.И., Калиновский К.Б., Каменев С.С., Карбышев Д.М., Лапчинский А.Н. Триандафиллов В.К., Уборевич И.П., Шапошников Б.М., Шиловский Е.А.,312 и др.

"Стоит первым", несомненно, в силу своего воинского звания, но не потому, что сделал больше их всех вместе взятых или каждого в отдельности. Пользуясь положением, он мог популярно донести до читателей, а тем более до слушателей все то, что считал правильным в военной науке на данный момент, умудряясь при этом опереться на советскую фразеологию.

В широком плане написана статья "О новом Полевом уставе РККА" (ПУ-36), который не был отменен к Великой Отечественной войне. В ней и других последних работах Тухачевского есть главным образом лишь благие пожелания и буйные фантазии, без опоры на опыт локальных войн и конфликтов.

В данном случае маршал занялся не своим делом, он ведь в этот момент отвечал пока за вооружение и все же взялся устав критиковать. Причем критиковал формально Ворошилова, но по сути дела самого себя. Так как по непонятной причине М.Н. Тухачевский этот устав разрабатывал. В 1932г. Тухачевский разработал также план разгрома Польши с нанесением “ударов тяжелой авиации по району Варшавы”.313 Но почему он, а не начальник штаба? Быть может потому, что в 1932г. посетил Германию?

Проект нового устава вышел уже без него. В проекте учитывались все крупные изменения, происшедшие в Красной Армии с 1936 года, опыт войны в Испании, столкновений с японцами на Дальнем Востоке, Советско-финляндской войны 1939-1940 годов и военных действий иностранных армий первого периода второй мировой войны. Фантазировать не пришлось.

Однако опыт боев в Испании, происходивших в основе своей на труднодоступной местности, привел и к негативным последствиям. В частности были расформированы механизированные корпуса – детище Тухачевского. Лишь за год до войны по опыту наступательных операций на западе их стали формировать заново. Но к началу войны они оказались не доукомплектованы техникой.

Что-то заставило Буденного согласиться с резким сокращением кавалерии, причем уже тогда когда его главный оппонент – Тухачевский ушел в мир иной. Не хотелось бы думать, что его просто запугали, хотя у него было арестовано множество сослуживцев, попала в лагерь жена, да и сам он побывал за решеткой, но не долго. Но, скорее всего его удалось убедить. Наиболее показательным примером оказалась война в Испании, где гористый рельеф местности не позволял использовать крупные массы кавалерии. В то же время, борьба действительно стала войной моторов. Нагляднее всего это показала германо-польская война. Польша могла выставить 11 кавалерийских бригад, по силе примерно равные нашим дивизиям, в том числе 9 в первом эшелоне. Но печально известные Буденному польские кавалеристы не смогли противостоять германским танкистам. Не лучшее место для применения конницы и лесисто-болотистая Финляндия.

***

"Главный просчет предвоенных стратегических взглядов заключался в недостаточной разработке проблемы начального периода войны… Недостаточно были разработаны организация и ведение стратегической обороны, в том числе позиционная форма обороны, организация прорыва из окружения".314Но именно разработку проблемы начального периода войны как раз Тухачевскому и приписывают. Все же остальные вопросы "великий стратег" просто высмеивал. Он ведь собирался наступать и окружать, а не выходить из окружения. Да и не приходилось ему лично этим заниматься, это был удел его подчиненных.315

Однако, как уже говорилось, написал он не мало. Тухачевский не только пишет сам, он учит журналистов как нужно писать. Армейская печать "всегда находилась в поле его зре­ния. – Вспоминал Краснопольский. - Он внимательно следил за ней, подсказывал, нам, как надо вести дело, чтобы газета лучше выпол­няла свои агитационные, пропагандистские и организа­торские функции, надежнее помогала командованию.

— Прошу понять, товарищи, — говорил нам Михаил Николаевич, — что красноармейская газета это не про­сто листок информации, а и своеобразный учебник воен­ного дела".

В 1927г., по рекомендации М.И. Ульяновой (сестры Ленина) М.Н. Тухачевский стал шефствовать над курсами по подготовке спецвоенкоров. И это не случайность. Под словами поэта: "Я хочу, чтоб к штыку приравняли перо", пожалуй, с готовностью подписался бы и будущий маршал. Даже во время штурма Кронштадта он находил время следить за пропагандистской печатью. В Ораниенбауме имелась группа московских и петербургских журналистов: Василий Князев, Михаил Светлов, Савич. "Первыми читателями стали Тухачевский и Дзержинский, торопившиеся в Петроград".316 А.С. Бубнов потребовал печатать "Красный Кронштадт" немедленно без корректур. Потому были опечатки, например, "нулеметы" вместо пулеметы. Тухачевский лишь усмехнулся.

После снятия с должности начальника штаба РККА им было создано окружное совещание военкоров, и "командующий выступил на нем с интересным докладом, в котором приводились убедительные примеры из жизни войск, обстоятельно анализировались военкоровские заметки и редакционные статьи".317

Собрать совещание дело естественное и для командующего беспроигрышное. Ведь в основном журналисты лица сугубо штатские, нужно преподать им азы армейской жизни. Чем не повод, покрасоваться на трибуне и, заодно, поставить печать под свой контроль?

С критикой статей Тухачевский выступал неоднократно в печати. Его возмутила фотография в одной из газет. За внешней красотой он нашел, что красноармейцы "в большинстве случаев стреляют с колена, совершенно не применившись к местности… картина такая, какую мы можем видеть во всех журналах времен русско-японской войны". Но тогда "уже умели применяться к местности и знали, что стрельба с колена – самая безнадежная и бесцельная стрельба… не могу понять, как решился командир снять свою часть в таком нелепом оперативном положении".318

Вопрос казалось мы элементарный, но стрельба с колена применяется до сих пор, т.е. критика Тухачевского даже в такой мелочи осталась без внимания. Почему? Да потому, что иногда так стрелять удобнее. Впрочем, стрельба из винтовки не уровень маршала.

Например, кое-что положительное Ю. Пилсудский все же в деятельности Тухачевского отметил. Причем не в изложении мыслей на бумаге, а в практической деятельности: "Столь длительные марши, прерываемые к тому же боями, могут служить к чести как для армии, так и для ее руководителей. Особенно же нельзя отнести к числу средних величин и посредственностей главнокомандующего который имел достаточно сил и энергии, воли и умения, чтобы проводить такую военную работу… С таким маршем его будет поздравлять каждый историк и каждый исследователь".

Возможно, он, понимал, что был, не совсем прав, так жестко критикуя книгу “Поход за Вислу”. Он вынужден был признать, что движение войск Тухачевского "производит впечатление чего-то неотразимого… Под впечатлением этой надвигающейся грозовой тучи шатались государства, колебались характеры, мякли сердца солдат". И в то же время констатировал, что "единственными, светлыми пятнами на моем горизонте являлось отсутствие на тылах конницы Буденного и бессилия 12-й армии, которая после поражения на Украине не была в состоянии оправиться".319

Следует признать, что работа Ю. Пилсудского отчасти била по пустому месту. Дело в том, что сама лекция, в отличие от стенограммы, имела еще и эмоциональный заряд. Стенограмма, разумеется, не могла содержать интонацию, мимику, жесты и прочие приемы, которыми пользуется опытный оратор. Умение “толкнуть речь”, как одну из сторон дарования Тухачевского почему-то не слишком выпячивают. А напрасно, это был прекрасный оратор,320 хорошо владеющий аудиторией. Придуманный им термин полемостратегия,321 для самого Тухачевского был не пустым звуком, быть может, именно эта его способность полемизировать так нравилась Троцкому. Впрочем, в те годы ярких ораторов было не мало. Умеючи можно из "не совсем так" сконструировать "совсем не так". Тот же Троцкий, сумел убедить трибунал, в применении к Щастному,– расстрела. А ведь это человек, спасший Балтийский флот в 1918г.

"Против Щастного выступал только один Троцкий, и у него не было фактов; он высказал лишь предположения; но все же утверждал, что Щастный искал популярности, чтобы направить ее против Советской власти.

A.M. Щастного защищал присяжный поверенный В.А. Жданов. Он произнес блестящую речь. Защищать было легко, так как за подсу­димого говорил его подвиг".322 Но суд встал на сторону Троцкого.

О таких деталях не вспоминают. Быть может потому, что Тухачевский тоже умело полемизировал. Неоднократно упоминалось, что "Михаил Николаевич не преклонялся перед иностранны­ми авторитетами. У него была своя живая, ищущая мысль. Выступая перед военной аудиторией и устно, и печатно, он умел придать рассуждениям о военной доктрине какой-то совершенно оригинальный поворот, вызывавший у слушателей и читателей желание поду­мать, поспорить".323 И это понятно. Лучше говорить о чужих ошибках, чем о своих. В частности "падших ангелов" он не щадил совершенно:

"Муравьев отличался бешенным честолюбием, замечательной личной храбростью и умением наэлектролизовать солдатские массы. Теоретически Муравьев был очень слаб, в военном деле, почти безграмотен. Однако знал историю войн Наполеона и старался копировать их, когда надо и когда не надо. Мысль сделаться "Наполеоном" преследовала его, и это определенно сквозило во всех его манерах, разговорах и поступках.

Обстановки он не умел оценить. Его задачи были совершенно не жизненны. Управлять он не умел. Вмешивался в мелочи, командовал даже ротами.

У красноармейцев заискивал. Чтобы снискать к себе их любовь, он им безнаказанно разрешал грабить, применял самую бесстыдную демагогию и прочее. Был чрезвычайно жесток. В общем, способности Муравьева во много раз уступали масштабу его притязаний. Это был себялюбивый авантюрист, и ничего больше. "Левоэсеровство" его было совершенно фальшивое, служило ему лишь ярлыком".324

Даже если это так, то когда такое говорит поручик о полковнике, звучит не совсем убедительно. Создается впечатление, что офицер, получивший когда-то чин выше капитана, вызывал у Тухачевского раздражение.

А разве веско звучит фраза: "Так дико и неожиданно было начато это шутовское восстание Муравьева…" И это когда речь шла о судьбе всей страны. И тут же следует: "Красноармейцы хотели меня тоже расстрелять, но были крайне удивлены, когда на вопрос некоторых, за что я арестован, я им ответил: "За то, что большевик".325

В то же время, М.Н. Тухачевский мог и похвалить, если это нужно. Например: "Обстановка была тяжелая. Весна. Наспех восстановленные дороги размыло. Связь прерывалась непрерывно. Требовались колоссальные усилия, чтобы наладить работу тыла в условиях стремительного наступления и добивания врага. Тов. Орджоникидзе работал днем и ночью и заражал своим энтузиазмом коммунистов, начальников и красноармейские массы".326

Или о Куйбышеве: "Громадный партийный авторитет, понимание военного дела, любовь к войскам, постоянное посещение фронта, настойчивая воспитательная работа позволили Валериану Владимировичу добиться в 1-й армии раньше, чем во всех армиях Восточного фронта, огромного политического авторитета партии, высокой боеспособности".327

Как говорят "одним выстрелом двух зайцев" и товарища похвалил и рассказал, в каких условиях пришлось будущему маршалу работать, чего добиться.

Осенью 1923г., чтобы возглавить революционные германские полки в Берлин тайно прибыли Тухачевский, Уборевич, Якир и др. Следует заметить, как не странно, именно, 8 - 9 ноября 1923 главарь немецких фашистов А. Гитлер, генерал Э. Людендорф и группа их приверженцев совершили в Мюнхене попытку государственного переворота. Причем сценарий событий в Мюнхене и Берлине был аналогичен по цели, методам и времени.

Провал авантюры в Германии привел к смене руководства РККА. Вопрос об отказе от услуг старых военспецов был поднят в 1924г. группой командиров-коммунистов: Вострецов, Гай, Грязнов, Дыбенко, Каширин, Фабрициус, Федько, Хаханьян и др. все они вступили в партию в 1917-1920 гг. имели минимальное или вовсе не имели военного образования, но в боях Гражданской войны приобрели определенный опыт, немалые заслуги перед советской властью, а главное их нельзя было заподозрить в "классовой чуждости". Да и возможности бороться с военспецами были, если в 1918 военспецов в руководящих органах Красной Армии было 75 %, то в 1921г. только 34 %. К тому же в 1924г. военной угрозы извне была не столь острой, а потому можно было обойтись и без спецов.

1 апреля 1924г. Тухачевский становится замом Фрунзе, а после его преждевременной смерти возглавил Штаб РККА. Существенная деталь: Фрунзе 1 апреля 1924г. был начальником Штаба РККА, следовательно, Тухачевский по служебной лестнице, опять снизился.

Если учесть, что со старого места службы он привез не лестную партийную характеристику, то это утверждение, несомненно. Но перевод в столицу у нас всегда воспринимается как повышение, поэтому на этом эпизоде обычно исследователи внимания не концентрируют. Однако как вспоминал член президиума партийной ко­миссии Западного фронта И.А. Телятников: "…Больше всего, разу­меется, мы старались разобраться в причинах, повлек­ших за собой прошлогодние нападки на Тухачевского. Из долгой этой беседы я вынес твердое убеждение, что Тухачевский — человек честный, искренний, хотя вокруг него нередко плетутся интриги. Есть люди, кото­рые завидуют ему".328

Вот так всегда. Побеседовал великий полемостратег с кем-то и все встало на свои места. Определенную роль в этом могло сыграть такое понятие как "честь мундира". Прежде всего, надо вспомнить, что представляла собой партия тех лет. “Если не закрывать себе глаза на действительность,— писал В. И. Ленин в письме к В. М. Молотову 26 марта 1922 года,— то надо приз­нать, что в настоящее время пролетарская политика партии определяется не ее составом, а громадным, безраздельным авторитетом того тончайшего слоя, который можно назвать старой партийной гвардией. Достаточно небольшой внутренней борьбы в этом слое, и авторитет его будет если не подорван, то, во всяком случае, ослаблен настолько, что решение будет уже за­висеть не от него". Этот слой был действительно тончайшим: в 1925 году партия насчитывала около 1 миллиона 100 тысяч человек. Из них партстаж до 1905 года имели две тысячи человек, до 1917 года — восемь с половиной тысяч.329 1918г. был, несомненно, переходным, но вступивших в партию было на много меньше, чем в 1919г. к тому же их много погибло во время Гражданской войны. Тухачевский не был партийным ветераном, но тоже примыкал к этому тончайшему слою. Поэтому характеристику подправили, и будущий маршал вернулся в Москву.

Естественно произведения теперь стали со стратегическим замахом. В труде "Стратегия организации" 1924г. автор ставит вопросы о взаимоотношении подготовки вооруженных сил к войне и задач стратегии. Тухачевский "отрицает возможность предвидеть характер войны и стратегию для всей войны в целом… дает возможность с достаточной достоверностью, по мнению автора, предусмотреть характер и стратегию лишь первого ее периода".330 Именно так. Но и первый период "предусмотреть", он толком не сумел. К тому же ввел в заблуждение очень многих.

Это стратегия на практике обернулась неисчислимыми потерями армии и катастрофическими лишениями для всего Советского народа. Так как на самом деле была лишь модным поветрием.

Так что с конницей очевидно поторопились. Встает вопрос: не лучше ли было формировать танковые соединения за счет пехотных? Ведь создавали же на базе пехоты механизированные части и соединения, формировавшиеся наряду с танковыми. Тогда качественное изменение армии происходило бы без увеличения ее численного состава. Ведь кадровая пехотная часть имеет больше личного состава, чем техническая, а вот кавалерийская может иметь и меньше. Несомненно, психология пехотинца, веками страдавшего от дальних пеших переходов, подсказала бы мысль о создании боевых машин пехоты (БМП). Да и число бронетранспортеров, могло, несомненно, возрасти.

Зачем нужны были скоростные танки, если к ним не строились никакие скоростные машины обеспечения? А ведь на базе танка Т-26 был в 1935 г. сконструирован и бронетранспортер ТР-4. Мы начали производить бронетранспортеры - только после войны. Во время войны бронетранспортеры шли только по ленд-лизу.

В то же время, уже по штатам 1939 г. пехота, артиллерия, разведчики, саперы, связисты и все тыловые службы немецкой дивизии передвигались вслед за танками на: 421 бронетранспортере, 561 вездеходе и легковом автомобиле, 1289 мотоциклах и на 1402 грузовых и специальных автомобилях.

Самым дешевым танком у немцев был танк 38 (t), чешского производства. Он стоил 50 000 марок. А бронетранспортер Sd Kfz 251, который кроме двух человек экипажа брал и 10 человек десанта, или установку 320 мм реактивных снарядов, или миномет и 66 мин, или на нем была установлена 75 мм пушка, или много еще чего другого, стоил всего 22 500 марок, то есть дешевле более чем вдвое. Поэтому если бы мы вместо танков БТ (очень дорогих) строили бронетранспортеры, то на высвобожденных мощностях мы смогли бы построить их минимум 20 тыс. единиц. Замени, половину наших танков на САУ и бронетранспортеры и психология танкистов была бы другой.

Рейдовая тактика веками культивирующаяся среди кавалеристов, не досталась бы в наследство танкистам. Конечно, танковые рейды, явление вполне нормальное, только рейды кавалерии имели свои особенности: им не нужны были запасы горючего, да и боеприпасов нужно было гораздо меньше. Кавалерия с большим успехом, чем танки действовала в условиях труднопроходимой местности. Ее легче было вывести из окружения. Когда танкисты, израсходовав горючее и боеприпасы подрывали свои танки, кавалеристы прорубались к своим.

Конечно, в Западной Европе, танковые части тоже формировали на базе кавалерийских, но там кавалерия фактически изжила себя уже в первую мировую войну. У нас же, наоборот, в Гражданскую войну, она получила новый импульс развития. Поэтому кавалерийская психология была доминирующей среди танкистов предвоенной поры. Вследствие этого ставка была сделана на скорость и маневренность танков, а не на их броневую защиту и огневую мощь. Уже после гибели Тухачевского на вооружение был принят танк БТ-7М со скоростью 85 км/ч.

Следует также заметить, что Тухачевский не мог предугадать ход боевых действий в Великой Отечественной войне, да и не претендовал на это. В труде "Стратегия организации" 1924г. Тухачевский отрицает возможность предвидеть характер войны и стратегию для всей войны в целом… дает возможность с достаточной достоверностью, предусмотреть характер и стратегию лишь первого ее периода. И это минутный порыв. “Ответить на вопрос, — какой характер будет иметь вся будущая война — невозможно, ибо по мере своего развития война меняет свою форму, свой ха­рактер и предугадать их заранее нельзя,— писал он уже в 1926 году.— Мы можем предугадать, предус­мотреть формы будущей войны лишь для ее первого периода на основе характера развития вооруженных сил, подготовки и милитаризации промышленности стран, вступающих в войну..."331

К вопросу возможного характера будущих боевых действий Тухачевский возвращается в работах: "Маневр и артиллерия", "Бой пехоты", "Наши учебно-тактические задачи". Статья "Характер пограничных операций", которая в основном выражала взгляды Тухачевского на формы будущей войны для ее первого периода, при жизни теоретика к счастью не была напечатана. Во-первых, осужден он был в 1937г., а потому не мог учитывать опыт локальных войн и конфликтов 1937-1941гг. Во-вторых, эти взгляды, рожденные в кабинетной тиши, в которой маршал успевал, не только заниматься спортом, но дрессировать мышонка,332 не соответствовали реальному развитию событий начала войны.

Несомненно, он видел опасность, исходящую от штурмовой авиации и механизированных соединений. Мол "пограничная полоса стала очень уязвимой со стороны против­ника. В первую очередь эту уязвимость создают воздушные силы, во вторую—механизированные соединения, усиливаемые погра­ничной конницей и стрелковыми частями на автомобилях".

Но ведь этого мало кто не замечал. Выводы Тухачевский делает неутешительные: "Организовать надежную противовоздушную оборону районов мобилизации в пограничной полосе практически невозможно... В современных условиях вполне осуществимо организовать массовый, но широко разбросанный сильно воору­женный десант, который будет сильнее вооруженных сил местных властей, и против которого будут совсем беспомощны мобилизованные массы населения... Противовоздушная оборона железнодорожных перевозок мо­жет быть более или менее успешно осуществлена в районах же­лезнодорожных узлов, но почти не осуществима на перегонах".

И в то же время: "...Отмобилизованным армиям придется сгру­жаться разделенными пятисоткилометровой полосой. Внутри этой полосы будут вестись беспорядочные боевые столк­новения между пограничными гарнизонами и местными войсками, с одной стороны, и десантными и прорвавшимися отрядами про­тивника — с другой... Главным силам обеих сторон, выгрузившимся из эшелонов, придется совершать сложный марш-маневр с ведением непрерыв­ных авангардных боев и стычек с авиадесантами и отдельными от­рядами противника, с восстановлением мостов, линий связи и проч. Если даже предположить, что главные силы все же будут делать по 20 километров в сутки, что сомнительно, то столкновение глав­ных сил сторон произошло бы лишь через полмесяца где-либо в районе границы".

Если верить этому стратегу:

"Бояться нечего – времени "вагон".

Кроме того, военной реформы состоялась и если не благодаря Тухачевскому, то вопреки. Но ему действительно Завидовали, и, пожалуй, не только бездари. "Очень большую роль играло то, что Тухачевский умел разговаривать с иностранцами. Он держался с большим достоинством, но без всякой надменности. Это большое искусство, которое не каждому дано. Михаил Николаевич владел им в совершенстве".333 Да и иностранцам, приятнее было общаться со столбовым дворянином, чем с пролетарием. Тухачевский на судебном процессе оправдывался, что встречи с иностранцами "носили официальный характер, происходили на маневрах и приемах…" Однако на различные встречи делегаций, банкеты и т.п. обычно приглашали именно его. А вот на переговоры Сталин предпочитал брать с собою Ворошилова. С чего бы это?

Не секрет, что спецслужбы получают из открытых источников основную часть разведанных. Но подтверждение сведений официальным лицом может быть криминалом. Посему практически любого крупного чиновника можно обвинить в шпионаже, если он имеет контакты с иностранцами. Кстати о любых встречах с чужестранцами, даже случайными, военнослужащий в Советском Союзе обязан был доложить своему командиру (начальнику).

Конечно, иностранцы были о маршале высокого мнения, ведь внешность и манеры тоже имеют значение. Мелочи всегда были причиной всех интриг. К тому же высокое положение может вызывать не только зависть, но и подозрение, в том числе и "компетентных" органов.

Г. С. Иссерсон в 1936г. посетил Парижскую военную академию, при этом, когда речь зашла о маршале Фоше, ее начальник отметил: "У вас ведь тоже есть большой стратег Тухачевский. Его обходной маневр вокруг Варшавы импонирует".334 Впрочем, когда вас хвалит враг (а союзником стать Франция не торопилась) стоит задуматься. Да и чем вызван этот марш? Не ответ ли это на стремительное продвижение Юго-Западного фронта осуществленного на то же расстояние, но с меньшими силами? Не проявление ли это элементарной зависти, которую обычно приписывают не ему, а его противникам?

Впрочем, так думают не многие. Тухачевский, в силу своего положения, имел большие возможности оказать помощь самым различным лицам и оказывал ее. В этом нет никакого сомнения, и имеется множество свидетельств.

Однажды пробившись на самый верх, ниже должности командующего округом Тухачевский не опускался. Не маловажным фактором в секрете такой устойчивости явилась активная публицистическая деятельность. Кроме того, непреложный факт: "Человек огромного обаяния и неизменного доброже­лательства, Михаил Николаевич умел спокойно и тер­пеливо разобраться в любом самом запутанном деле, раскрыть любую несправедливость, убедить ошибаю­щихся".335 Или... ввести в заблуждение других?

Тухачевский любил показать ученость, он обожал слова непонятные, например, полемостратегия! Современный человек, конечно, поймет, что катапульта это не машина, стреляющая котами, "мехсоединения" или "мехчасти", означают механизированные соединения и части, а не части сделанные из меха. Но в те времена, это понять было трудно. Например, старшее поколение, видело фильм "Чапаев", с улыбкой воспринимается эпизод, когда крестьянин спрашивает: "Вы за большевиков или за коммунистов будете?" Но им и невдомек, что во время Гражданской войны, такая мелочь имела принципиальное значение. Из-за такой неразберихи были сотни инцидентов, как минимум дважды возникали крупные восстания с участием десятков тысяч человек, например, "Чапанная война" и "Вилочный" мятеж. У Тухачевского же описок в статьях множество. Отметим, что когда речь идет о крупных авиационных группировках, они именуются автором «авиаэскадрильями». Но эскадрилья на самом деле меньше полка.

Так это мелочи, фигурируют термины, и похлещи, например, "Мотомехчасти" или "Авиамотомехборьба". Но и это не предел, встречаются такие страшилки, как "гармоника расчленения сил", "внеуплотняющаяся оборонительная завеса" и, наконец, "увеличивается железнодорожный факультатив". Но, пожалуй, самое виртуозное выражение, это "Декавильки", мол, в ХХ в. они имеют огромное значение. "Кто посмеет оспаривать гения?"336 А вот если бы он написал, что это военные узкоколейные железные дороги, то "кто бы его оценил?"

Но есть термины и попроще, так сказать рабоче-крестьянские, например типа: "Непоборенной разрухи", "Станции сгружения" или "Развала колчакии". Боюсь интеллигенции они не по зубам. Но ведь полководец должен говорить так, чтобы каждому дураку было понятно. Иначе по своим стрелять начнет. Например, в последние годы стал известен приказ о применении химического оружия против тамбовских крестьян, где в частности говорилось: "Леса, где прячутся бандиты, очистить ядовитыми удушливыми газами…"337

Казалось бы, все ясно. Да, для простого смертного. Для специалиста полная ахинея. Потому, что ядовитые и удушливые газы совершенно разные понятия. Быть может в этом приказе больше не компетенции, чем кровожадности? Впрочем, хрен редьки не слаще.

Правда, есть мнение, что "свои мысли М.Н. Тухачевский излагал не только с завидной точностью, но и с большим увлечением, которое сразу передавалось исполнителям его воли".338 Не удивительно, что оно принадлежит, человеку близко знакомого с полководцем. Сталин, например, понять его "без переводчика" не мог. "Михаил Николаевич не заблуждался, на сей счет. И когда надо было, вопреки Сталину, провести какое-либо важное ре­шение, осуществить какое-либо серьезное мероприятие, он прибегал обычно к сложным маневрам".

В воспоминаниям Шостаковича это выглядело примерно так: "Предложения Тухачевского по военным вопросам всегда раздражали Сталина, а именно Сталин решал, чьи предложения одобрить. Я знаю, что Тухачевскому приходилось прибегать к обману. Он и его заместитель действовали следующим образом. Они являлись к Сталину вместе. Тухачевский вносил свое предложение, а заместитель «исправлял» его. Это всегда радовало Сталина. Сталин добавлял и развивал «исправление». Ему нравился сам факт, что Тухачевский был «не прав». В конце концов, идея принималась. Но это больше не была идея Тухачевского, это была идея Сталина".339 Интересно, кто кому тогда завидовал?

Триандафиллов как-то рассказывал, что еще в начале 1931 года Михаил Николаевич выдвинул предло­жение о численном увеличении армии. Но, зная о непри­язни к нему Сталина, договорился с Триандафилловым, чтобы тот выступил с дополнениями и поправками к его предложению.

Сталин ухватился за триандафилловские поправки, “творчески развил” их. Предложение Тухачевского было принято. Только именовалось оно “предложением Ста­лина и Триандафиллова”.340 Мимоходом отметим, что погиб Триандафиллов 12 июля 1931, и опровергнуть такое утверждение не в силах. К тому же к этому моменту Тухачевский только, что вернулся из Ленинградской "ссылки", а потому побывать у Ста­лина вместе с Триандафилловым вряд ли не успел.

Но если Тухачевский действительно провернул такую комбинацию, то иначе как гением его не назовешь. Ведь во время обсуждения книги В.К. Триандафилова "Характер операций современных армий" в 1930г. "некто Т." крикнул Тухачевскому: "Вас за 1920г. вешать надо!"

Заметим, что во время разбора вышедшей книги в ЦДКА под председательством Гамарника, присутствовали М.Н. Тухачевский, Егоров, Буденный, Уборевич, Эйдеман, работники штаба РККА, преподаватели и слушатели военных академий. Основной доклад делал начальник кафедры оперативного искусства академии имени Фрунзе Н.Е. Варфоломеев. Он отметил большое научное и практическое значение труда. Буденный же "в своем резком выступлении… назвал книгу Триандафилова вредной, принижающей роль нашей конницы и противоречащей духу Красной Армии все это выступление неаргументированное и голословное, вызвало в зале веселое оживление".

Может быть, Триандафиллова после этого и уговаривать, не пришлось, "поправки" он внес сам? Ведь после С.М. Буденного выступал М.Н. Тухачевский. "Он очень обстоятельно разобрал все основные положения труда… подчеркнул их прогрессивность для новых условий перевооружения армии техническими средствами борьбы. Он также сказал, что конница, не оправдавшая себя уже в 1-ю мировую войну, не сможет в будущей войне играть какую-либо важную роль".

Это вызвало негодование С.М. Буденного сидевшего в президиуме. Он бросил реплику, что М.Н. Тухачевский "грабит всю Красную Армию". На что М.Н. Тухачевский, обернувшись к С.М. Буденному, с вежливой улыбкой сказал "Ведь вам, Семен Михайлович, и не все объяснить можно!" – что вызвало смех в зале.341

Где ж тут объяснить, если Семен Михайлович был уверен в том что: "Мы подчас витаем в очень больших оперативно-стратегических масштабах, а чем мы будем оперировать, если рота не годится, взвод не годится, отделение не годится?"342 Традиции русской армии, где "на всех занятиях жучили лихо, закаливали, муштровали, тянули, отшлифовывали",343 во многих частях были утрачены начисто. И это не могло не волновать бывшего вахмистра, потратившего на обучение нижних чинов свои лучшие годы жизни.

В общем ситуация прямо скажем не простая. "Некто Т.", готов М.Н. Тухачевского повесить, а над отъявленным рубакой С.М. Буденным смеется весь зал. Вот уж действительно полемостратегия. а как же нужно человека "похвалить", чтобы он пошел к гению "всех времен и народов" проворачивать какую-то комбинацию. Да и кто его туда пустил? Уж если Триандафиллов побывал в кабинете Сталина, то лишь "по приглашению", точнее говоря по вызову.

Как бы мы не относились к Сталину, в его работах нет и тени демагогии. Все конкретно. Все однозначно, все расставлено по полочкам. Те, кто бывал у Сталина "единогласно утверждают: там зря языком не болтали". В кабинет приглашали только тех, кто был там нужен в данный момент. "Сам Сталин практически все время молчал. Своего мнения не навязывал. Он давал слово каждому и внимательно слушал. Более того, Сталин просил каждого высказаться, не проявляя до поры своей точки зрения. В этом и заключалась его сила руководителя. Сталин требовал докладов кратких, ясных, правдивых, четких, по существу".344

Его противники так не умели. «На этом фоне, - читаем у Хрущева, - Сталин резко выделялся, особенно четкостью своих формулировок... Я всей душой был предан ЦК партии во главе со Сталиным, и самому Сталину в первую очередь».345 Чего просто не в состоянии был делать М.Н. Тухачевский. Его удел трибуна, где он под восторги слушателей мог все поставить с ног на голову. Но "грамотно сформулированная мысль лучше дружеского совета".

Следует заметить, что Сталин не слишком ценил работу Генштаба. Уже 22 июня По­литбюро обезглавило Генеральный штаб, направив на фронты Г. К. Жукова, Б. М. Шапошникова, Н. Ф. Вату­тина, В. Д. Соколовского, Г. К. Маландина. По незнанию обстановки и догматической приверженности к известно­му тезису “малой кровью, могучим ударом” вечером 22 июня на фронты пошла директива № 3, предписывавшая немедленно перейти к наступательным дей­ствиям с целью разгрома ударных группировок врага и перенесения боевых действий на его территорию.

Вот только не Тухачевский ли своими прожектами уронил доверие к Генштабу? Да и тезис “малой кровью, могучим ударом” из его репертуара.

Такой прозорливостью как Сталин обладал не каждый. Как часто можно прочитать в воспоминаниях такие фразы: в 1927 Тухачевский на совещании "нарисовал очень яркую картину предстоящего в самом недалеком будущем бурного роста авиации, танков, мотостроения, химии, радиосвязи".346 И ему верили, не вдаваясь в подробности. Михаил Николаевич не упускал возможности покрасоваться на трибуне. Между тем, сторонники Тухачевского распространяют тот взгляд, что Сталин якобы “не понимал” необходимости перевооружения, что Тухачевско­му он, мол, “не доверял, но до поры до времени вынужден был дове­рять ему руководящие посты”. Все это совершенная нелепость! Сталин еще в 1920 г. в записке в Политбюро ЦК партии предлагал усилить бронепромышленность.

Теперь об уставах. В 1929—1930 гг. в Красной Армии появи­лись первые в мире уставы и наставления, излагавшие применение тан­ков в бою.347 Между прочим, М.Н. Тухачевский в это время уже был снят с должности начальника штаба РККА и переведен в ЛВО.

Но вскоре его вернули. "Не в том беда, что самолеты у нас плохие или танки, - это лучшая в мире техника. Не в том беда, что люди глупые, - люди у нас удивительно талантливы.

А в том беда, что наши полководцы создавали армию, расходы на содержание которой превышали возможности государства…

Тухачевский был самым ярым сторонником именно такого подхода к строительству вооруженных сил: все средства государства – на производство оружия, почти ничего – на его содержание, освоение, ничего – людям, которые будут это оружие применять в бою... "Если Тухачевский не понимал, к чему ведет его “реорганизация”, значит, был он полным и беспредельно опасным идиотом".348 Однако, далеко не все разделяют подобных взглядов. Н.Н. Воронов в своих мемуарах "На службе военной" пишет: "Неизгладимое впечатление произвел двухчасовой доклад начальника штаба Красной Армии М.Н. Тухачевского “Будущая война в свете выполнения первой пятилетки”. Михаил Николаевич показал нам, как можно и как полезно заглядывать в будущее".349

"Поражали широта его взглядов, удивительное сочетание скромности и собственного достоинства". Он вскрывал специфику гражданской войны и сущность классовой стратегии, призывал к теоретическому осмысливанию опыта войны с революционно-классовых позиций.350

Или, например: "На каникулах в Смоленске мне пришлось присутствовать на собрании Военно-научного общества, где выступал Тухачевский с докладом о возможности новой войны. Михаил Николаевич поразил нас своей эрудицией и самостоятельностью мышления. С удивительной осведомленностью он обрисовал сложившуюся в те времена международную обстановку, дал четкий анализ политического, экономического и военного положения кап стран, показал рост внутренних и внешних противоречий в Европе, Азии и Америке".

Предложил он также Единый научно-технический центр Красной Армии, который "должен был обеспечить конструирование, испытание и всестороннее развитие военной техники. Одновременно ему надлежало стать базой для обучения слушателей и научной работы преподавателей Единой военной академии".351 В дальнейшем вопрос о Едином научно-техническом центре и о Единой военной академии оказался отложен.

Тем не менее, сила воздействия его на аудиторию была настолько высока, что когда М.Н. Тухачевский пытался, что-то разъяснить на процессе, председатель на суде армвоенюрист В.В. Ульрих, не желая испытывать судьбу, обрывал его: "Вы не читайте лекций, а давайте показания".352

30 декабря 1930 года М. Н. Тухачевский счел не­обходимым снова обратиться с письмом к И. В. Стали­ну: “Формулировка Вашего письма, оглашенного тов. Ворошиловым на расширенном заседании РВС СССР, совершенно исключает для меня возможность вынесения на широкое обсуждение ряда вопросов, касаю­щихся проблем развития нашей обороноспособности; например, я исключен как руководитель по стратегии из Военной академии РККА, где вел этот предмет в те­чение шести лет. И вообще положение мое в этих во­просах стало крайне ложным. Между тем я столь же решительно, как и раньше, утверждаю, что Штаб „РККА беспринципно исказил предложения моей записки...” Ответа на эти строки не последовало.

Но Тухачевский разработал стратегию – войны малой кровью на чужой территории, с акцентом на легкую маневренную, скоростную технику, способную стремительно продвигаться в глубь вражеской территорию. Сталину это импонировало, он даже извинился,353 а перед войной он признал, что мы недооценили роль механизированных и моторизованных армий. Вот только была ли в том заслуга Тухачевского? Зато активное участие в травли профессора А. А. Свечина налицо.354 В те годы открытое выступление в печати или резкая критика на партсобрании могли быть опаснее, чем донос "доброжелателя". А ведь именно Свечин был сторонником стратегической обороны, которой пренебрегали. Той самой обороны, о которой даже думать стало опасно, но которую пришлось вести вплоть до лета 1943г.

Модные военные теоретики-марксисты не реши­лись спорить с М. В. Фрунзе, но с тем большим напором и азартом они обрушились на профессора А. А. Свечина, выпустившего в 1926 году книгу “Стратегия”.355 Причем многие из ее положений совпадали с теми мыслями, которые высказывал Фрунзе. А. А. Свечин, правда, термин “стратегия истощения”, называл - “стратегия из­мора”, Хотя взгляды профессора А. А. Свечина были изве­стны и раньше, полемика вокруг них развернулась лишь после смерти М. В. Фрунзе.

М. Н. Тухачевский в своем докладе “О характере современных войн в свете решений VI конгресса Коминтерна”, полемически затронув взгляды А. И. Верховского, В. А. Меликова и ряда других военных теоретиков, сосредоточился на критике поло­жений А. А. Свечина. Выдвинутая им “стратегия измора”, подчеркнул он, “целиком и полностью на­правлена против революционных войн, имеющих це­лью ниспровержение буржуазного государства какой-нибудь страны... По существу, в нашей конкретной обстановке “стратегия измора” т. Свечина является не чем иным, как стратегическим выражением таких политических настроений, которые противодействуют возможности низвержения буржуазных государств со стороны Советского Союза”.356

Свой последний залп Тухачевский дал после ареста А. А. Свечина, А. И. Верховского и ряда других профессоров по клеветническому обвинению в антисоветской деятель­ности. “Дело военных” должно было продолжить цепь ”политических судебных процессов над старыми “буржуазными” специалистами, прокатившихся по стране в начале 30-х годов. Всего по делу о “заговоре быв­ших офицеров” было осуждено более трех тысяч командиров Красной Армии. А. А. Свечина и других профессоров Военной академии позже осво­бодили из заключения, признав обвинения необосно­ванными. Однако в 1937 году их вновь бросили в ста­линские застенки, где они и погибли.

В апреле 1931 года в Ленинградском военном окру­ге, которым командовал тогда Тухачевский, было про­ведено специальное заседание секции Коммунистиче­ской академии по изучению проблем войны для осуж­дения “реакционной теории” арестованного профессора. Открывая это заседание, Тухачевский подчеркивал: “Свечин марксистом не был и никогда им не хотел быть... В теоретических своих положениях Све­чин всячески восстает против возможности наступления Красной Армии против капиталистических стран. Сознательно или бессознательно он является агентом — интервенции империализма...”357 Оценил ли "отец всех народов" красноречие будущего маршала вопрос открытый, но вскоре его вернули из столичной ссылки.

"Сыпать соль на раны" не лучший метод лечения, хотя соль и убивает бактерии. А. А. Свечин был не единственным военспецом, на которого нападал М.Н. Тухачевский, в первую очередь доставалось бывшим начальникам маршала А.А. Самойло и В.А. Ольдерогге. Владимир Александрович Ольдерогге военный руководитель Киевского политехнического института в начале тридцатых годов уже был репрессирован по делу военных "Весна", а потому ответить не мог. Александр Александрович Самойло находился на преподавательской работе, т.е. занимал должность на много ниже чем Тухачевский и ответил не сразу.

В своих воспоминаниях он описывает инцидент так:

"В 1935 году бывший командарм-5 Тухачевский, уже в должности первого заместителя Народного комиссара обороны, вспоминая события на Восточном фронте, поместил в центральных газетах упомянутую характеристику. В своем частном письме к нему я просил его указать мне, как реагировать на эту статью: подать ли в отставку или выступить в печати с объяснениями. На это через начальника штаба Московского военного округа я получил указание - смотреть на данный вопрос лишь как на эпизод истории, поэтому объяснения в печати не нужны, и продолжать служить, как служил до сих пор.

Позже, в 1940 году, та же моя характеристика была повторена совсем для меня неизвестным автором Борисовым в его брошюре с воспоминаниями о М. В. Фрунзе, а также нашла отражение в книге "Статьи и речи М. В. Фрунзе" издания 1936 года".358

К счастью для старика-генерала инцидент на этом был исчерпан, он закончил службу в 1948 г. в возрасте 79 лет. А вот Василий Иванович Шорин, не смотря на свой преклонный возраст, был репрессирован.

Дело «Весна» 1930-31гг., и «чистка» 1937-40 годов оставили в рядах РККА лишь несколько сотен бывших офицеров царской армии. Причем истреблялись не только служившие в этот момент в РККА, но и уволенные в запас офицеры, а также никогда в Красной армии не служившие. Погибли почти все офицеры, вернувшиеся из эмиграции. Арестовывались даже 70-80 летние старики.

Посему в этой критике Тухачевский ничем не рисковал. Положение бывших царских генералов было крайне шатким. Дело доходило до абсурда. Например, "Моссовет просил... Военную академию официально сообщить, признает ли Красная Армия военные заслуги А. В. Суворова. Моссовету необходимо было выяснить это в связи с ходатайством потомков генералиссимуса по жилищному вопросу".359

Можно было ожидать, что появившийся в чрезвы­чайных условиях гражданской войны “зазор” между революционной целесообразностью, как ее понимали в то время большевики, с одной стороны, и законно­стью и справедливостью с другой, исчезнет в первые годы мирного строительства. Но произошло обратное.

Любые неудачи в со­циалистическом строительстве объяснялись вредитель­ством “спецов”. Последовали громкие судебные процес­сы — “Шахтинское дело” в 1928 г., дело “Промпартии” и “Крестьянской трудовой партии” в 1930 г. Какие же цели преследовали устроители этих гран­диозных спектаклей?

Первая из них была публично провозглашена уста­ми государственного обвинителя Н. В. Крыленко еще в ходе “Шахтинского дела”. “Наш суд,— подчеркивал он,— есть общественный инструмент, действующий перед лицом тысяч и миллионов народных масс, наш суд есть орган, при помощи которого руководящий авангард пролетариата, рабочий класс в целом строит новое общество. Вот почему его приговоры должны яв­ляться определенным орудием политической работы: орудием воспитательной, правовой и политической пропаганды... Поэтому я буду считать возможным для себя иной раз настаивать на применении социальной репрессии по отношению к подсудимым в целях де­монстрации определенного политического воздейст­вия, независимо от того, как это применение отзовется на судьбе данного обвиняемого...”

И он был не одинок. “Все условия политической ссылки,— читаем мы в документе, подписанном Прокурором Верховного суда СССР П. А. Красиковым в 1925 году,— побуждают ссыльных замыкаться в свой тесный круг, а потому молодежь возвращается оттуда более озлобленной и обученной в политическом отношении и потому более способной к борьбе с нами. Как лагерь, так и ссылка в итоге воспитывают и закаляют наших врагов... Сплошь и рядом через Особые совещания ОГПУ долж­ны проходить дела о так называемых “пересмотрах” — в отношении политиков360, срок которых истек, и нужно давать новые ограниче­ния. Основание к такой мере социальной защиты слу­жит не новое преступление, а убеждение, что это лицо может совершить его, так как оно по личным своим качествам является весьма активным...” Таким обра­зом, и в середине 20-х годов удары карающего меча пролетарской революции обрушивались на головы тех советских граждан, которые строго по закону вовсе не были виновны.361

Поэтому в произведениях Тухачевского проглядывается некая нервозность. Отсутствует последовательность взглядов. Например, просматриваются нападки на того же профессора генерал-майора А. А. Свечина. А ведь наряду с разногласиями со Свечиным у будущего маршала были с ним и сходные мысли. Тухачевский в статье для БСЭ "Война, как проблема вооруженной борьбы" в 1927-1928гг. тоже высказывает предположение, что война будет затяжной.362 Но очевидно, он понял, что такое мнение не в почете и больше об этом не распространялся. Пожалуй, эта статья наиболее ценная из всех его публикаций. И это не удивительно, написана она для солидного издания, а потому автор постарался.

Основания подозревать будущего маршала в использовании чужих трудов, пусть даже с разрешения авторов, напрочь отвергают друзья и соратники. По их свидетельству Тухачевский "совершенно не терпел так называемого “заавторства”. Неоднократные наши попытки подсунуть ему на подпись статьи, подготовленные сотрудниками редакции, отвергались с порога. Михаил Николаевич имел определенное литературное имя, свой литературный стиль, устойчивую литературную репутацию и очень дорожил этим".363

К тому же здесь будущий маршал сел на своего любимого конька "Военную историю". Работы в этом направлении не утратили своего значения и представляющие интерес и в настоящее время.

Например, статья "Модные заблуждения" также базируется на глубоком знании Военной истории, вот только кто же заблуждается? Скорее всего, те, кто считает, что Тухачевский предлагал "дать пехоте автоматическое стрелковое оружие". Теоретик имел в виду совсем иное: "Вооружение нашей новой роты состоит из 19 мощных автоматических машин, дающих, в общем, эквивалент огня в 10 стрелковых взводов, и из 189 магазинных винтовок, дающих в бою нормально огонь 3 стрелковых взводов".364 Т.е. речь не об автоматах, а о "машинах" которые существовали лишь в воображении автора. Но где он видел роту, имеющую 189 магазинных винтовок?

В противовес этому утверждению исследователи приводят письмо М. Фрунзе "О калибре пехотного оружия", которое он пишет в 1924г. "Нет никакого сомнения в том, что постепенно магазинные винтовки будут заменены автоматическими, а к тому времени двухлинейный калибр, вероятно, будет господствовать".365 Несомненно, что письмо затрагивает мимоходом автоматические винтовки, наподобие тех, которыми вооружены сухопутные войска США и др. стран, но опять таки не об автоматах, да и переход на более мелкий калибр произошел только через полвека.

Но были, и более приземленные веши. Им написаны предисловия к книге "Реформация войны" Дж. Фуллера и "Стратегия"366 Морриса (он выражал официальную точку зрения Генштаба Великобритании), где "с высоких партийных позиций вскрывает империалистическую человеконенавистническую сущность философии авторов"… "что стоят, например, идеи Дж. Фуллера о химической войне против народов колониальных стран!"367

В предисловии к кн. Г. Дельбрюка "История военного искусства в рамках политической истории",368 Тухачевский анализирует этот труд, заодно критикует теории Свечина и Верховецкого, "находящихся под сильным влиянием буржуазной военной идеологии".

Критиковать проще, чем делать самому. В статье "Война клопов",369 1923г. им самим критикуется идея уничтожения вражеской армии путем одного только разложения. "Наш уважаемый тов. Петин370 в своем докладе “Маневр как основной стимул стратегии и тактики”, говоря о задачах войны, доложил следующее: “...Задача войны—разгром противника, но каким путем. Не пу­тем поголовной резни, бойни, а путем психологического воздейст­вия на массу, внушения ей мысли о бесплодности и бесцельности дальнейшего сопротивления и необходимости покориться воле про­тивника”...

Полное уничтожение неприятеля достигается не одним "психологическим" воздействием и даже не одним ударом, а рядом уничтожающих операций". Т.е. еще тогда в принципе Тухачевский был на стороне А. А. Свечина, но не исключено, что только для того, чтобы критиковать Петина. Так как метод психологического воздейст­вия на массу был определяющим в практической деятельности Тухачевского.

Нападки на своих оппонентов в печати, в сущности, в научных кругах вещь обычная. В этом по сути дела нет ничего сверхъестественного, беда вся в том, что большинство из "критикуемых" ответить маршалу просто не могли, хотя бы в силу армейской субординации. Да и какой редактор опубликует опровержение, особенно если предполагает, что за этим могут последовать соответствующие выводы. Статьи же крупного военачальника "Звезды первой величины" выпустить в свет он просто обязан. Если конечно, нет указания сверху.

Высокий образовательный уровень Тухачевского стал притчей во языцех. Вопрос только откуда он взялся? Эта позиция стала хрестоматийной. Но сегодня уже небесспорной.

Реально будущий маршал не закончив гимназию, где учился кое-как ("прошел" шесть классов и коридор), постиг один курс Первого Московского Екатерининского кадетского корпуса. Заведения, хоть и столичного, но далеко не самого престижного. В "Павлоны"371 как уже говорилось, он тоже не вышел. Пришлось довольствоваться двухгодичным Александровским военным училищем. И это, собственно говоря, все. Дальше он уже не учился, а поучал. Так в чем же дело?

Первокурсник вряд ли уступит первокласснику, он может пустить пыль в глаза даже маститому профессору, если позволят. Не смотря на то, что образование Тухачевского не было систематизировано, тем не менее, приказом РВС республики без учебы в академии произошло причисление Тухачевского "к генеральному штабу". Следует заметить, что такое в России случалось и раньше, например, с будущим атаманом Красновым, или маршалом Маннергеймом. В приказе РВСР от 22 мая 1920 говорилось: "М.Н. Тухачевский вступил в Красную Армию и, обладая природными военные способностями, продолжал непрерывно расширять свои теоретические познания в военном деле. Приобретая с каждым днем новые теоретические познания в военном деле, М.Н. Тухачевский искусно проводил задуманные операции и отлично руководил войсками, как в составе армии, так и командую армиями фронтов Республики, и дал Советской республике блестящие победы над ее врагами на Восточном и Кавказском фронтами". К генеральному штабу были также причислены Фрунзе, Егоров, Уборевич.372

Причисления эти было за конкретные заслуги. В частности, победа на Кавказском фронте, не была легкой прогулкой. Вот только причисление было не совсем своевременным в разгар проваленной Тухачевским майской операции. Очевидно, что это было кому-то очень нужно.

Но даже, если учесть ораторский дар полководца, то прямо скажем, речи его сохранились далеко не все. Кроме того, до сих пор не нашелся "герой" который бы похвалился конспектом лекций "великого стратега". Конечно, в лихом 1937г. хранить их было опасно, но почему-то никто не пожалел об утрате этих конспектов. А ведь его в своих мемуарах хвалило большинство наших высокопоставленных военачальников, что вообще то, говоря подозрительно. Скорее всего, конспектировать было нечего. Лекции воздействовали на эмоции, а не на рассудок. Крупных же произведений по объему потянувших хотя бы на дипломную работу найти невозможно. Конечно, нельзя исключать, что какие-то работы он мог напечатать под псевдонимом. Только зачем? И вот что интересно, найти преподавателя, который порекомендовал бы не то, чтобы законспектировать (и это понятно, не Ленин же), но даже почитать произведения Тухачевского не так просто. Военное искусство явление творческое, а потому стратегические задачи не могут иметь однозначное решение.

Правда, Маршал Советского Союза К. А. МЕРЕЦКОВ вспоминал: "Мне неоднократно приходилось слышать, что М. Н. Тухачевским был задуман капитальный трехтомный труд «Новые вопросы войны», где он собирался проанализировать вооруженные силы ряда государств и способы их использования на сухопутных фронтах, исследовать вопрос о военном базисе СССР и империалистических коалиций, рассмотреть проблемы борьбы против последних. Трагические события помешали ему осуществить этот замысел. Вчерне был закончен лишь первый том, выдержки из которого впервые опубликовал «Военно-исторический журнал» в 1962 году". А избранные произведения изданы в 1964г. За два года можно было бы еще очень многое найти.

Увы "благими намерениями выстлана дорога в ад". А.С. Пушкин то же многое еще мог написать, но вот прочесть это мы не сможем.

Не удосужился Тухачевский закончить и свои мемуары. Есть правда начало карьеры на Восточном фронте и бесславный конец в "Походе за Вислу". А вот апогей своей славы – победу над Деникиным блестящий полководец вниманием обошел. С чего бы это?

Да все дело в том, что у победы всегда много отцов, а разгром всегда сирота. С Деникиным воевали тысячи красноармейцев, сотни отцов-командиров, десятки полководцев. И если бы Тухачевский попытался встать во главе этой колоны, ему тут же показали бы на место одним только намеком о Варшавском разгроме. А вот Егорову не сумевшему взять Львов, но не подвергшемуся такому катастрофическому поражению книгу о боях с Деникиным напечатать позволили. Александр Ильич Егоров в своей книге «Разгром Деникина 1919 г.», Тухачевского не вспоминает. Причем на законных основаниях, т.к. ограничил свои мемуары 1919 годом. К моменту назначения Тухачевского командующим Кавказского фронта (в январе 1920г.), Егоров был назначен командующим Южного фронта, правда, так же действовавшего против Деникина.

Разрешили в конечном итоге высказаться ему и по поводу Польской кампании. Правда, далеко не сразу, только после того как Сталин закрепился на самой вершине власти. Но и Тухачевский был на высоте и рассчитывал на большее. По натуре М.Н. Тухачевский вовсе не компас, указывающий направление на Север и тем более не гироскоп, ось которого устойчиво стремится сохранять приданное ей направление. Это человек-флюгер, приспособленный улавливать направление ветра и часто меняющий свое мнение под воздействием внешних сил.

Несомненно, флюгер на высоком штиле может указывать направление одновременно не одному человеку или группе лиц, а десяткам, сотням, или тысячам созерцателей. Но стоит поставить флюгер на крышу летящего, на всех парах бронепоезда, и он будет показывать лишь направление его движение и каждое робкое стремление вспомнить свое предназначение будет резко пресекаться, до тех пор, пока поезд не остановится или флюгер не сломается. Простейший флюгер - яркий детский флажок и тот очень скоро теряет свою привлекательность, блекнет и рвется в клочья.

Оружейник

(и оружие).

Экспериментатор обязан ставить такие эксперименты, которые бесят теоретиков.

Академик П.Л. Капица

В биографии "великого стратега" очень много темных пятен. Например, плен, назначение командующим Первой армией, гибель первой жены, пребывание в Германии осенью 1923 года, когда Гитлер совершал свой "Пивной путч", возвращение в Москву в 1931г. из Ленинграда, организация "великосветского салона" в своей квартире и т.п. Его амурные похождения несколько из иной области, но и они накладывают свой отпечаток на его судьбу. Но больше всего сомнений имелось именно там, где их не должно было бы быть вовсе. Теория и практика военного искусства в исполнении маршала далеки от идеала, а уж его триумф - стезя главного оружейника вообще поход за миражами. Штабные мины замедленного действия, сохраняют угрозу годами, а то и десятилетиями. Особенно если ими воспользуются спецслужбы.

"Хождение по граблям - национальный российский спорт". Грабли, правда, иногда попадаются с кривой ручкой. Наступаешь ты, а по лбу получает сосед. На протяжении долгих веков, как только пригреет солнце, на лед рек и озер выходят тысячи рыбаков. Особенно, серьезно дело обстоит на побережье морей и крупных озер. Там рыболовы выходят на самую кромку льда в надежде на хороший улов. То, что это опасно само по себе известно всем и каждому, но картина повторяется из года в год. А ведь любители весенней рыбалки могут не только провалиться под лед, но и уплыть на льдине в море.

Ледоход на море отличается от ледохода на реке. Если нет сильного ветра, происходить он постепенно без столпотворения. Но именно в этом и заключается его коварство. От ледяного поля отрываются льдины, самых различных размеров. Причем одни из них откалываются с грохотом напоминающий артиллерийский выстрел, а другие делают это почти не слышно, но в том и другом случае многотонная громада стремится уплыть от ледяного поля как будто всю зиму только об этом и мечтала. Тухачевский под воздействием своих прожектов вольно или невольно вышел на кромку льда, а льдина успела не только отколоться, но и ринулась в открытое море.

19 июня 1931г. Тухачевского назначили начальником вооружений РККА, т.е. заместителем К.Е. Ворошилова. Как отнесся к этому "Первый красный офицер" комментариев не осталось, исследователи считают его антиподом Тухачевского, а потому предполагают, что приход нового заместителя его не порадовало. В то же время перекладывание серьезных дел, а, следовательно, и значительной части ответственности на заместителя явление достаточно известное. Кто везет, того погоняют. И чем больше везет, тем пуще грузят. Начальник не тот, кто умеет работать сам, а тот, кто может заставить других. Не будем опровергать народную мудрость. "Талантам надо помогать - бездарности пробьются сами". Помог Тухачевскому лично Сталин, т.е. в этот момент серости в нем он не видел. Впрочем, всех тонкостей сталинской политики познать невозможно. Трудно сказать он отступает или берет разбег.

Пришел Тухачевский в наркомат не на голую кочку, а сменил соратника-Уборевича. Кстати, у бездарности врагов ничуть ни меньше чем у гения, особенно если он занял высокое положение. Впрочем, единица с нулем становится десяткой. В лихие девяностые на роль бездарности "назначили" Ворошилова. Нужно полагать, что "великий стратег" был с ними солидарен. К тому же у него были толковые помощники.

Это был, по сути дела, технический штаб, тесно взаимодействовавший со Штабом РККА, а в последующем с Генеральным штабом. Созданный в начале технического перевооружения, он сыграл большую роль в деле реализации двух первых пятилетних планов строительства РККА. Там трудились такие специалисты как командарм 2-го ранга (1935) Халепский Иннокентий Андреевич [12(14).7.1893 — 29.7.1938]. С октября 1918 чрезвычайный комиссар связи всех фронтов, а с сентября 1920 начальник Управления связи РККА. С 1924 начальник Военного технического управления РККА, с 1929 начальник Управления моторизации и механизации РККА, в 1934—38 начальник Автоброневого управления РККА. Не понятно только почему в начале войны связь оказалась в плачевном состоянии.

Однако, с тех пор как Михаил Николаевич стал начальником вооружений РККА, его не раз заставали в кабинете за чтением английских, немецких и американских журналов. Но англичане ничего не печатали о своих радарах, истребителях "спитфайр" и турбореактивных двигателях. Немцы помалкивали о некоторых минах, кумулятивных боеприпасах и пикирующих бомбардировщиках. Американцы об аэрофинишерах для авианосцев, дешифровальных машинах и морских орудиях. "Невозможно отделаться от мысли, что Тухачевский, будучи не в состоянии критически оценивать то, что он почерпывал в иностранных журналах, расходовал значительные средства на крупномасштабные эксперименты…"373

Не будем развивать эту тему, а то мы договоримся до того, что маршал отчасти тратил эти средства на себя, ведь жил он, если судить по единодушному мнению, на широкую ногу. Но вот в чем суть. Рассмотрим два документа подписанные Тухачевским в один день:

В связи с тем, что работа магнето самолета засечена радиоприемником (доклад т. Бордовского374) предлагаю в срочном порядке спроектировать и построить аппаратуру для пеленгации самолетов в воздухе.

19.VI доложить мне план работ.

Зам Наркомвоенмора и председатель РВС СССР

15.VI.1932 г.

4187/сс

М. Тухачевский375

Тов. Орлову А.Г.376

У Вас есть акустики. Прошу подработать вопрос о глушении шума многомоторного самолета, с учетом интерференции звуковых волн. Моторы можно настроить на такие тона, чтобы они взаимно друг друга тушили.

Поконсультируйтесь с авиаконструкторами и в кротчайший срок доложите о результатах.

Нельзя ли подумать о том же для танков.

15.VI.1932 г.

М. Тухачевский377

Заказы так и остались невыполненными из-за их нереальности. Однако 19.VI.1932 г. Орлов доложил о результатах совещания по этому вопросу, а 27 июня Тухачевский уже издал циркулярную директиву "О разработке вопроса глушения шума самолета при полете". В директиве был утвержден состав комиссии из представителей НКО и виднейших ученых от ЦАГИ, мгу, вэи, лэти и др. Проф. Н.Н. Андрееву (лэти) было поручено срочно исследовать шумы самолета, чтобы иметь отправные данные для решения поставленной задачи.378

Таким образом, огромные силы и средства были пущены на решение, казалось бы, нужных вопросов, но специалист никогда не стал бы ставить такой задачи, так как ее решение изначально носит сомнительный характер. В конечном итоге вопрос обнаружения самолетов был решен, но совершенно на иных принципах. Были созданы и самолеты, которые в полете не видно, но все же слышно. Но за это пришлось отвечать. Начались массовые репрессии.

В места не столь отдаленные, а то и в небытие ушел цвет советской науки: Н. И. Вавилон, Л. А. Зильбер, Л. Д. Ландау, А. И. Берг, В. А. Фок, С. П. Королев, А. Н. Туполев и бесконечный ряд других ученых, изобретателей, конструкторов. Достаточно интересное совпадение. Почти одновременно со Свечиным был арестован за вредительство бывший профессор Артиллеристской академии И.П. Граве. Который, между прочим, подал заявку №746 от 14 июля 1916г. на ракету, работающую на бездымном порохе и станок для ее запуска. Но лишь 5 ноября 1926г. Граве получил патент № 122с на боевую или светящую ракету регистрационный № 144/14.

Также как и Свечин И.П. Граве вскоре был освобожден, а затем опубликовал большую статью на целую газетную полосу "Реактивный принцип в военной технике".379 Однако этого ареста, затем и арестов 1936г. и 1938г. было достаточно, чтобы его имя в рядах создателей реактивного оружия, в том числе и знаменитых “Катюш” было заштриховано.

"Всех нас обходят. - Писал И.П. Граве в своем дневнике. - Вначале я думал, что партийцы боятся у нас заразиться, опасаются нашего “вредного влияния”... Но конечно, это не объяснение. Вопрос более сложный. Тут и остатки исходного спецеедства, тут и глубокое недоверие, тут и классовая вражда, особенно к старым военным, тут и результат длительной агитации против “золотопогонников”. Может быть, тут и расплата за чужие грехи..."380

А грехи были. Изобретатель Л.В. Курчевский стремился охватить весь спектр артиллерийского вооружения: помимо полевой артиллерии был построен специальный истребитель, вооружённый 76-мм безоткатными пушками, 305-мм гаубицу устанавливали на автомобиль, 305-мм динамореактивные пушки (ДРП) устанавливалась на эсминец, 152-мм — на торпедные катера и т. д.

Им создано несколько десятков типов ДРП калибром от 37 до 420 мм. Но нельзя объять необъятное. Изготовленные образцы орудий имели большое количество неустранимых недостатков, их характеристики не соответствовали заявленным. Тяжесть последствий авантюрного решения усугублялась тем, что М. Н. Тухачевский, занимая должность начальника вооружений РККА, решил полностью перевооружить артиллерию РККА безоткатными орудиями. В итоге все авиационные, корабельные, танковые, горные, зенитные и др. пушки Курчевского оказались полностью небоеспособными.381

В 1928 г. по инициативе Тухачевского была создана занимавшаяся реактивными снарядами Газодинамическая лаборатория. Во главе ее стояли «гениальные конструкторы» Клейменов и Лангемак. Работа кипит, постоянно проводятся полигонные испытания, бесконечно проходят доработку многочисленные «перспективные образцы»…

Полная видимость дела. А дела-то и нет! Но вот грянул тридцать седьмой. Расстреляли и «великого стратега» Тухачевского, и «гениальных конструкторов» Лангемака с Клейменовым. И что же? Лошадники загубили дело? Как раз наоборот. Нашлись ни гении, а лишь толковые специалисты. В 1939 г. трудами Реактивного НИИ появляется 132-мм осколочно-фугасный реактивный снаряд «М-13» – он и станет основным снарядом советской реактивной артиллерии в Отечественной войне.

Так в чем же дело? Задача не так проста, как это кажется, но на поверхности примитивный ответ. Каков поп, таков и приход. Конструкторы могли быть сколько угодно гениальными, но их деяния ни кому не нужны. Почему одаренные архитекторы строят убогие дома. Да просто они выполняют волю заказчика. Их талант только тогда будет оценен потомками, когда его в первую очередь оценят хозяева этого шедевра.

А ведь Тухачевский не изобретатель-одиночка, он куратор всего вооружения. К нему стекаются потоки информации, и только от него в основном зависит, какому направлению развития техники отдать предпочтение. Практика показала, что далеко не всегда он определял нужное течение военной мысли.

Тем не менее, перевооружение армии состоялось, но зачем выдавать конечный результат, за первоначальное намерение. Во главе наркомата обороны стоял конармеец К.Е. Ворошилов. Почему ему не приписывают все это перевооружение? Только потому, что он комиссар?

Техника двойного назначения - это любимый заскок товарища Тухачевского. Тяжелые транспортные самолеты он предлагал в мирное время использовать для перевозки гражданских грузов и почты. Но вот куда девать «громадные массы» бронированных тракторов? Их "великий стратег" предлагал использовать как танки второго эшелона. Однако из этой затеи ничего серьезного не вышло.

2 октября 1930 года Революционный военный совет (РВС) СССР принял "Постановление РВС об опытной системе бронетанкового вооружения в части самоходных артиллерийских установок". В августе 1931 года опытным цехом завода "Большевик" в г. Ленинграде совместно с военным складом №60 в г. Брянске спроектировали и изготовили самоходную установку 76 мм полевой пушки обр.1902 года на шасси трактора Коммунар 9 ГУ, получившую обозначение СУ-2.382 В последствии были спроектированы и испытаны еще несколько образцов. Заманчивым в этом проекте было то, что тракторное шасси намного дешевле танкового. Вместе с тем было выявлено множество недостатков в конструкции бронетракторов. В частности, то, что им просто не хватало мощности. И уже в 1932г. стало ясно, что из этой затеи ничего не выйдет. Путь оказался тупиковым, но было потрачено время и деньги. Ведь "танк несет массу брони, агрегатов, механизмов, вооружения и боеприпасов через грязь и песок, в жару и мороз, он идет через камни и болота, его бросает с ухаба на ухаб".383 Нет возможности и их использования в народном хозяйстве. Во-первых, расходуется моторесурс, а потому к моменту мобилизации трактор может оказаться неприродным, во-вторых, его эксплуатация обходится дороже, чем у обычного трактора, в-третьих, трактор не кирпич и даже не деталь детского конструктора, а потому трансформировать его в танк не так-то просто. Во время Великой Отечественной войны были попытки бронировать трактора, например в Одессе или Ленинграде. Бронепоезда же уже в ходе войны пришлось монтировать кустарным способом, промышленное производство было развито слабо.

С самолетами и того хуже. Тяжелые транспортные самолеты удовольствие не из дешевых. Даже в наше время в широких масштабах использовать их было бы не рентабельно. То, что в Германии построили массу почтовых самолетов, говорит лишь о том, что там, таким образом, обходили наложенные на них запреты.

Немалые деньги были отпущены на фантастическую установку некоего Баранова, которая с помощью сверхмощных магнитов должна была отклонять в сторону вражеские снаряды. Не получилось тогда создать и электропушку. Фантастика кончилась пшиком. Как и возня с «лучами смерти» будущего академика Иоффе, якобы способными бесшумно и надежно укладывать живую силу врага целыми полками…

Параллельно Тухачевский пригрел знаменитого изобретателя Бекаури. Впрочем, необходимо сказать, что одно изобретение этого конструктора и впрямь оказалось очень удачным - мины, взрывавшиеся с большого расстояния по кодовому радиосигналу. Не все из перечня его прожектов - фантастика. Но время для радиоуправляемых самолетов и танков еще не настало. Кончилось все тем, что в тридцать восьмом Бекаури был арестован, на следствии признался, что занимался очковтирательством, и получил вышку. При изучении любой науки может быть три уровня познания:

Уровень муравья. Схватил, что понравилось, и понес.

Уровень пчелы. Собрал нектар и выпарил мед.

Уровень паука. Съел муху и сплел паутину.

Делать из мухи слона относится к отрицательному уровню, но порой он тоже дает результат. Для этого нужен талант маневрирования.

Но научился маневрировать Тухачевский не сразу. В 1927г. он представил свой план перевооружения армии. Маршал Бирюзов об этом предложении заявил: "Постановка этих вопросов М.Н. Тухачевским была правильной и своевременной, что же касается конкретных показателей, то они подлежали дальнейшему уточнению…"384 Но Сталин, узнав, что Тухачевский предлагает в течение года построить 50-100 тыс.385 легких быстроходных танков, поспешил снять его с должности. Это был бы предел глупости, если бы глупость имела предел.

Генсек поддержал атаку Ворошилова, Буден­ного, Егорова и Дыбенко386 на Тухачевского, и тот вынужден был уйти с поста начальника штаба РККА.387 Резолюция Сталина гласила: "План" т. Тух-го является результатом модного увлечения “левой” фразой, результатом увлечения бумажным, канцелярским максимализмом". Поэтому-то анализ заменен в нем “игрой в цифири”, а максимальная перспектива роста Красной Армии – фантастической. “Осуществить” такой “план” - значит наверняка загубить и хозяйство страны, и армию"… И. Сталин.388

Начальник штаба не начальник вооружения, у него и своих дел выше крыши. К чему все эти прожекты? Еще не ясно, способствовал ли Тухачевский развитию танковых войск своей бурной деятельностью или тормозил их формирование своими несуразными проектами. И.В. Сталина можно любить или ненавидеть, но то, что он имел холодный расчет, у него не отнимешь. Построить 50-100 тыс. танков было невозможно. Это полностью подорвало бы нашу экономику. Тухачевский вел себя как малолетний сынишка, пытающийся помочь папе в сложном деле. На самом деле он ему только мешает и у отца далеко не всегда есть время и желание принимать эту медвежью услугу.

Во-первых, план развития вооруженных сил был уже принят, а именно он диктовал задачи будущей пятилетки!

Во-вторых, и это главное в 1928г. танковых заводов у нас не было. Но и если бы их клепали во всех мастерских, задача была невыполнимой. Даже в 1944г. когда все наиболее развитые страны мира перешли на выпуск военной продукции, они не смогли все вместе взятые выпустить за год 100 тыс. танков.

К тому же в те времена танка, который можно было бы запустить в столь масштабное производство, не было не только у нас, но и во всем мире. В декабре 1920 г. не смотря на разруху, вышли первые советские танки типа “Рено”. Но в 1927г. у нас в производстве был только танк-первенец МС-1 (Т-18) с двигателем в 35 л.с. и максимальной скоростью 16 км/ч.

В-третьих, даже если бы мы все же смогли это сделать, эксплуатировать эти танки было бы некому. Для этого потребовалось бы не только 300 000 танкистов. По нашему стандарту 1940г. на 1000 танков требовалось 36080 солдат и офицеров, 358 орудий и минометов, 266 бронеавтомобилей, 352 трактора и 5156 автомобилей.389 Великая Отечественная война показала, что этого мало. На каждый танк требовалось 70-80 человек, вдвое больше машин и втрое артиллерии.

Понимал ли это Тухачевский? Если понимал, то его действия следует квалифицировать как безответственность, если не вредительство. Если нет. То зачем нужен такой начальник Генштаба?

Тем не менее, Тухачевский продолжает свою политику. Уже в 1928г. в статье “ИЗ УРОКОВ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ”.390 Он справедливо отмечает: "Соотношение тыловых и обслуживающих войск и учреждений по отношению к действую­щей армии и соотношение активных штыков и сабель в этой по­следней по отношению к ее тылам оставалось на протяжении всей гражданской войны чрезвычайно неблагоприятным". В частности из 5,5 миллионов личного состава против Польши мы смогли выставить "по-види­мому, не более или немного более 200 тыс. штыков". И на то были причины, которые отчасти он понимал: "Ясно, что здесь, прежде всего, сказывались наша организационная неопытность и наши затруднения в обла­сти вооружения и снаряжения, которые чрезвычайно сильно на­рушали плановое строительство". Но как он хотел для обслуживания танковой армады обойтись только наличием "активных штыков и сабель" остается загадкой.

По одному из докладов Тухачевского Сталиным утверждалось, что принятие его программы привело бы к ликвидации социалистического строительства и к замене его системой "красного милитаризма".391 Такого обвинения у нас просто не встречалось.

Так или иначе, начиная с лекции "Стратегия национальная и классовая" М.Н. Тухачевский неуклонно проводит одну и ту же линию. Главной силой нашей стратегии он видит восстания в стане врагов угнетенных классов. Именно для этого он подхлестывает безудержную гонку вооружений. Ибо "капитализм влечет за собой громадное развитие милитаризма. В эпоху империализма вооружения и войны становятся небывало грандиозными. Сухопутные силы соперничают в развитии с воздушным и морским флотом. Насыщенность техникой кладет начало машинизации и моторизации армии. Массовое обучение военному делу трудящихся масс и их мобилизация во время войны создают предпосылки неизбежного падения буржуазного государства, когда штыки трудящихся повернутся против эксплуататоров «и милитаризм погибнет под действием собственного диалектического развития».392

Таким образом, упреки Сталина по поводу "красного милитаризма" вовсе не пустой звук. Логика "великого стратега" достаточно проста: заставить империалистов создавать не маленькие профессиональные армии, а армии миллионные, в состав которых, несомненно, вольются народные массы, которые и свергнут власть капитала, повернув оружие против него. Пример фашисткой Германии убедительно доказывает, как глубоко заблуждался красный маршал.

Есть мнение, что гитлеровцы позаимствовали тактику танковых клиньев у Тухачевского. Возможно, но де Голль, который находился в плену вместе с Тухачевским, тоже о них писал.393 И о танках он узнал раньше Тухачевского. Теорией глубокого боя зимой 1933г. занимался сослуживец Тухачевского А.И. Седякин, не говоря уже о гениальном военном теоретике В.К. Триандафилове. А "великий стратег" заместитель наркома М. Н. Тухачевский видите ли "принимал участие".394

Однако это еще не значит, что все было благополучно, и мы были готовы сбросить противника в Ла-Манш. Единого мнения на счет использования танков не было. Комиссия по сдаче должности Ворошиловым это подтвердила. Тимошенко (весной 1940) отмечая крупные недостатки в боеготовности Красной Армии, подчеркнул: "Твердо установленных взглядов на использование танков, авиации и авиадесантов нет".395 И это после маневров 1935-1936 гг., поразивших воображение генералов Европы. Впрочем, слабую выучку одиночного бойца, отделения, взвода и роты, неумение командиров управлять огнем и "полное отсутствие взаимодействия огня и движения", когда "основной (и почти единственной) командой является громкое "Вперед", повторяемое всеми от командира батальона до командира отделения", войска БВО также демонстрировали еще в 35-м.396

Между тем, "в армии имеется до 1080 наименований действующих уставов, наставлений и руководств…" Попробуй-ка, разберись в таком изобилии. При этом отсутствуют: "наставления по вождению крупных войсковых соединений (армий), наставление по атаке и обороне укрепленных районов…"397 Казалось бы, для Михаила Николаевича тут широкое поле деятельности. Так нет же, к этому пласту военной науки он почему-то не притронулся. Ему не терпится заняться стратегией. В то время как этот предмет так и не вошел в курс Академии Генерального штаба.398 Стратегия вопреки стремлениям Тухачевского стала прерогативой тов. И.В. Сталина.

Однако военные теоретики В. К. Триандафиллов, Г. С. Иссерсон, А.И. Егоров, П. Е. Варфоломеев, Б. М. Шапошников нашли выход их положения. Они создали теорию “глубокой операции”, в которой смело, прогнозировали характер и способы ведения будущей войны с широким использованием танков, авиации, воздушно-десантных войск.399

Тухачевский же в лучшем случае косвенно пропагандировал их работы, делая критические замечания.400

Рядом с наукой, растет ее тень - научность.

Он поддерживал: не только танковые рейды, но и массовую высадку воздушных десантов, радиоуправляемые торпедные катера, "авианосную авиацию" – транспортировку истребителей на крыльях бомбардировщиков, безоткатные орудия. С другой стороны, он недооценил автоматическое стрелковое оружие (пистолеты-пулеметы), а также минометы.

Моряки, как известно, имеют свои традиции, а получение "ценных указаний" со стороны сухопутного начальника в лучшем случае расценивается как проявление невежливости. Михаил Николаевич находил повод поучать и их. В 1932г. Тухачевский провел опытные учения морских сил Балтийского флота. В его докладе о результатах учений были и здравые мысли, но от чужака они воспринимаются негативно. Например, будущий маршал заявил: "Применений новых тех средств морского и воздушного морского боя, совершенно по-новому ставит вопрос о борьбе с линейным флотом, особенно в условиях относительной близости берега. Быстроходность линкора и мощь его артиллерийского вооружения могут, уменьшится, иногда почти сводиться на нет применением высотного и низкого торпедометания, высотной постановкой мин заграждения, атаками радиоуправляемых ракет и торпедных катеров, задымлением артиллерийского наблюдения и управления на кораблях, путем сбрасывания мелких дымовых авиабомб и мощного авиационного бомбометания с применением во всех случаях широкой постановки дымовых завес авиацией".

Охранение линейного флота должно быть возложено на спец суда "несущие на себе:

а) авиацию, могущую в любой момент подняться в воздух…

б) зенитные орудия с автоматическим управлением; эти же орудия должны иметь возможность вести огонь и по быстроходным надводным целям".401

Правильно? Несомненно. И в наиболее развитых странах были и авианосцы и крейсера ПВО, не говоря о более мелких кораблях. Но мы не могли себе этого позволить ни до войны, ни во время ее. Да и радиоуправляемые ракеты тогда были в области фантастики. Не думаю, что моряки правильно воспринимали даже самые толковые поучения будущего маршала. Корабли не танки. Для их строительства требуются годы и огромные материальные затраты. Для постройки большого флота в начале тридцатых годов не было ни того, ни другого. Не говоря уже о крейсерах и линкорах, даже эсминцев Советский Союз в те годы не смог построить больше чем Царская Россия перед первой мировой войной.

А уж выделить людей даже для самых благородных целей в сухопутные войска можно было бы только под нажимом самого большого начальника. И то не известно кого бы выдели морские начальники. Ведь давно известно, что если списать на берег моряка это для него одно из самых строгих наказаний.

Немцы упор на плавающие танки не делались. Зато их танки, двигающиеся по дну реки, были применены в первый же день войны под Брестом при форсировании З. Буга. Зато мы умудрились построить плавающих танков больше чем все страны мира вместе взятые. Вот тут бы и пригодились моряки. Но очевидно, строились, а тем более эксплуатировались эти танки без них. Даже морская пехота во время войны была в основном вооружена не этими танками, а морской удалью и комсомольским задором.

Есть еще одно направление формирования танковых войск. Пожалуй, самое экзотическое. Это организация их на базе военно-морского флота. Выдающийся германский теоретик и прак­тик танковой войны генерал-полковник Гейнц Гудериан считал, что «...борьба танков против танков напоминает морские сражения. Там также бой ведут только самые сильные...».402

Заметим, что танки – броненосцы в огнедышащих морях. На поле сражения они выполняют те же функции, что и дредноуты – проламывают оборону противника или осуществляют огневую поддержку тем, кто находится на острие удара. Веками Военно-морской флот был показателем экономического развития страны и комплектовался отборными людьми. Тут требовалась не только сила и сноровка, но и сообразительность. А с развитием парового флота еще и техническая грамотность. Следует прямо сказать, моряки, пожалуй, самый подходящий материал для комплектования любых механизированных частей, в том числе и танковых.

Однако путь комплектования танковых частей за счет моряков, практически никогда всерьез не рассматривался. И дело не в том, что атлетически сложенным матросам трудновато будет воевать в тесном пространстве танка. Тут суть в другом: во-первых, в период с начала первой мировой войны, а затем в еще больших масштабах во время Гражданской войны флот понес такие потери в людях и техники, что так и не сумел их восполнить к началу второй мировой войны. Количество крупных кораблей сократилось в несколько раз. Мы не построили не только ни одного авианосца, даже самого маленького (разумеется, маленького среди авианосцев), но и ни одного линкора, ни одного крейсера ПВО. Лишь подводных лодок мы до войны построили больше всех в мире, однако, заслуги Тухачевского в этом нет, он больше ратовал за развитие радиоуправляемых катеров, которые при господстве противника в воздухе оказались просто не управляемыми.

Тем не менее, моряки покрыли себя неувядаемой славой и не только в рядах морской пехоты. Например, маршал Ахромеев, начинал службу моряком, сражался в морской пехоте, переучился сначала на самоходную артиллерию, а затем стал танкистом.

В целом должного внимания флоту под руководством Тухачевского не уделялось. Даже прибрежный флот не был оснащен всем необходимым. А программа строительства большого флота была принята только после его гибели. Создан был и наркомат ВМФ. И не только.

Минометы считались “не первоклассным” вооружением. Их иронически прозвали “трубой и плитой”.403 Ох уж эта ирония Тухачевского. Не раз пришлось вспоминать ее в этой работе. Наверно потому, что у Тухачевского "творческая мысль работала без устали, фантазия была поистине безграничной". По заданию Тухачевского "остехбюро уже тогда была разработана фосфорная (зажигательная) бомба и дистанционная бомба для поражения авиации в воздухе".404 Это многим нравилось, но опыт войны в Испании раскрыл глаза на реальное положение дел в области вооружения. Действительно бомбить самолеты в воздухе додумается не каждый.

Многие его идеи имели нулевую или весьма ограниченную боевую ценность. Массовую высадку воздушных десантов, можно было применять, лишь при отсутствии или очень слабой противовоздушной обороне. А ведь к началу войны в СССР было подготовлено более миллиона парашютистов. Без парашютной вышки не было ни одного городского парка. В 1939г. планеризму обучалось 30 тысяч человек. У нас создан первый в мире грузовой планер, резиновые (складные) планеры (конструктор Б. Урлапов) и даже крылатый танк с навесными крыльями (конструктор О. Антонов).

Не редко приходится слышать, что Тухачевский предупреждал нас о германской угрозе. Увы, нет публикаций, где он это делал. Отчасти в статье "Военные планы нынешней Германии" (1935г.) подчеркивается особая опасность германского милитаризма. Но не понятно, кого же он хотел предупредить?

В статье он пишет: "Само собою понятно, что... антисоветское острие... является удобной ширмой для прикрытия реваншистских планов на западе (Бельгия, Франция) и на юге (Познань, Чехословакия, аншлюс). Помимо всего прочего, нельзя отрицать того, что Германии нужна французская руда..., что без прочного обладания портами Бельгии и северными портами Фран­ции морское могущество Германии невозможно построить".

Пожалуй, предупреждает он не нас, а страны запада. К тому же он прямо заявляет: "Гитлер усыпляет Францию, ибо он не хочет давать повод к росту французских вооружений".405

А нужен ли нам новый виток гонки вооружения на западе? Именно она в последствии расшатала экономику СССР. Заодно заметим, что Познань и Чехословакия находятся на восточной границе Германии, а не на южной, как утверждает "великий стратег". Впрочем, "великий стратег" винил в агрессивных планах и другие страны, ибо "Министры Америки, Англии, Франции и других капиталистических стран непрерывно разъезжают из одной страны в другую и в поисках выхода из кризиса, для спасения своих капиталов настойчиво и лихорадочно сколачивают антисоветский фронт".406 Тухачевский в своих гениальных предвидениях предсказал все с точностью до наоборот, в числе вероятных противников он назвал по именам наших будущих союзников во Второй мировой войне. А Германию в числе противников не назвал.

По времени это предупреждение странным образом совпало с массовым насильственным разорением крестьянства. Это время коллективизации, голода, выселения, уничтожения и истребления миллионов. Вот Тухачевский и стращает: лишь бы не было войны!

Между тем, еще 4 марта 1926 "Правда" и "Известия" опубликовали доклад Ворошилова: "Восемь лет Красной Армии", где помещены сравнительные данные роста вооруженных сил Франции, Англии США, Италии, а затем экскурс по Германии. В 1913г. ее армия имела 667914 человек ВМФ 79889, в 1926г. около 1/7 от той численности, но бюджет достиг половины.

Если учесть, что мы тогда резко сократили вооруженные силы, то ясно, что германская угроза была реальной, но о том, что Ворошилов кого-то предупреждал никто не кричит. Между прочим, Ворошилов в должность вступил совсем недавно, военного образования не имел, но уже разобрался в сути дела.

А суть в том, что Сталин намеревался выступить последним. Сыграть "когда капиталисты перегрызутся между собой".407 И был прав, потому, что сильная Россия странам запада никогда не была нужна. И жалеть ее никто не собирался. Достаточно вспомнить выступление будущего вице-президента США Гари Трумэна, после того как немецко-фашистские войска перешли наши границы: "Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии и, таким образом, пускай они убивают друг друга как можно больше".408 А аншлюс, политика "нейтралитета" по отношению к Испании, Мюнхенский сговор, отсутствие желания помочь истекающей кровью Польше, затягивание в оказании военной помощи Финляндии? Это не что иное, как стремление направить агрессию Германии на Восток. Сталин платил Западу той же монетой.

К тому же достаточно мимолетом взглянуть на статью маршала, чтобы убедиться, что серьезных данных в ней нет. В частности Тухачевский указывает на наличие у Германии 9 линкоров. Но она была разоружена после первой мировой войны, и права иметь столько линкоров не имела. В статье говорится, что в Германии в течение 1935 г. будет произве­дено свыше 4500 самолетов. "Помимо того, в 16 группах спортивной авиации и на курсах гражданского воздушного флота германское командование го­товит до 60 тыс. человек летного состава".409 Зачем ей столько летчиков? При нападении на Польшу имелось только 2000 самолетов, а на Францию 3824. Это мы стремились подготовить десятки тысяч летчиков в ущерб качества подготовки. Не с подачи ли "великого стратега"?

Тухачевский к тому же лез во Францию со своими не прошеными советами. Вошли в моду делегации, стажеры и прочие формы обмена… Мало того, он побывал там сам. В 1935 г. еще не все знали, что есть Гитлер, но Тухачевского знали все. “Дипломатия” Тухачевского была прямой угрозой политики Сталина и, в конечном счете, его безопасности. Поскольку, видимо, не удалось ни убедить Тухачевского прекратить эти попытки, ни устранить его одного, было решено искоренить все советские высшее командование, за исключением сторонников Сталина.410 Кстати чтобы давать ценные указания иностранному государству, любой, кто занимает официальный пост, должен иметь на это соответствующие полномочия. А потому, статью, в которой М.Н. Тухачевский "предупреждал… Францию" лично корректировал Сталин. Он даже название ее изменил, но это М.Н. Тухачевского не спасло.

В январе 1936 года Тухачевский выступил на сессии ЦИК СССР. В своей речи он вновь заострил внимание на лихорадочной подготовке фашистской Германии к войне, особо отметив, что она создает мо­гущественные танковые силы и крупный воздушный флот. “Германия превращена сейчас фактически в во­енный лагерь".

С одной стороны, после его двусмысленных публикаций, подобные речи являлись пустым звуком. Да и ЦИК не та аудитория, которая готова всему верить на слово, им нужны факты. А уж на Политбюро эмоции вообще не приветствовались. Не делали исключение даже Ф. Дзержинскому. “При его горячих выступлениях члены Политбюро смотрели в стороны, в бумаги, и царило впечатление неловкости. А один раз председательствовавший Каменев сухо сказал: "Феликс, ты здесь не на митинге, а на заседании Политбюро". И… Феликс в течение одной секунды от горячего взволнованного тона вдруг перешел к самому простому, прозаическому спокойному”.411

С другой стороны, можно со всей уверенностью заявить, что если бы над маршалом не было процесса, его обязательно осудили бы в 1941г. Если судить о его способностям по польской компании, то можно сделать вывод, что, понимая ее отличие от сражений Гражданской войны,412 он продолжал действовать прежними методами всю оставшуюся жизнь. А его блестящие прожекты имели сомнительную ценность. Ведь массовую высадку воздушных десантов можно было применять лишь при деморализации противника и отсутствии ПВО. Радиоуправляемые торпедные катера из-за господства немецкой авиации оказались неуправляемые. Безоткатные орудия и теперь не стали преобладающими, а рейды на танках БТ могли быть эффективны лишь на автострадах Западной Европы. Даже кавалерия в составе конно-механизированных групп, оказалась более жизнеспособной, чем эти танки и поила своих коней из Эльбы, Дуная и Сунгари.

Впрочем, полезность, как военачальников, тт. Тухачевского, Уборевича, Якира в Великой Отечественной войне еще можно обсуждать, но вот их надежность сомнительна. Военная элита середины тридцатых - это сплошь и рядом выдвиженцы Троцкого времен Гражданской войны. Для Сталина это были не оппозиционеры - враги. Вы уверены, что они не договорились бы с Гитлером за спиной Сталина? Сталин, очевидно, был уверен в обратном. Ведь и народная мудрость учит: "Когда не могут помочь друзья, обратитесь к врагам". Например, в сказках Иван царевич, да и другие персонажи за помощью обращаются к Бабе Яге.

Фашисты, развязывая с нами войну, делали ставку в первую очередь не на количественные показатели своей армии, которые тоже имели место, а на ее качественное превосходство, в первую очередь в более совершенной технике и системе подготовки личного состава, особенно командиров. Тухачевский, ответственный за боевую подготовку, на должности первого заместителя наркома Обороны сделал для устранения этого пробела слишком мало. Об этом даже апологеты маршала предпочитают молчать. К счастью Германия, опирающаяся на экономический потенциал почти всей Европы, не смогла производить боевой техники больше и лучше чем одна Россия. В этой войне мы смогли противопоставить гитлеровцам и наш воспетый столетиями патриотизм, и нашу плановую экономику, которую, не смотря на низкую доходность, легче сосредоточить на решение конкретной задачи: исправление прежних ошибок.

В частности, заниматься этим пришлось Герою Советского Союза Дмитрию Григорьевичу Павлову. В 1936—37 он добровольцем сражался на стороне республиканского правительства в Испании, был командиром танковой бригады. С ноября 1937 начальник Автобронетанкового управления РККА. Участвовал в советско-финляндской войне 1939—40. Опыт этих войн, позволил ему сделать вывод, о строительстве не легких быстроходных танков, которые в изобилии клепались под руководством Тухачевского, а средних и тяжелых со сварными швами танков. Под руководством Павлова перешли мы и на дизельные двигатели для танков.

Как писал исследователь В. Вишняков на этот счет "раздавались и принципиальные возражения, из которых едва ли не самым веским считалось то, что на всех зарубежных танках ставятся бензиновые моторы, а значит, наши танки с дизелем потребуют особого обеспечения горючим, при необходимости не удастся воспользоваться бензином со складов противника".413

Не смотря на то, что дизельные двигатели для танков начали разрабатывать еще в 1932г., а в 1935г., т.е. еще при жизни М.Н. Тухачевского работы были завершены, внедрять их не торопились. А зря. Дизель потребляет на треть меньше горючего. Резко снижается возможность пожара. Двигатель проще, т.к. нет системы зажигания с ее прерывателями, распределителями, свечами и высоким напряжением. Да и топливо дешевле.

Но конструкторы вынуждены были тормозить внедрение дизелей. Принципиальным противником дизелей был именно маршал М.Н. Тухачевский. По этому поводу он писал: "Механизированная армия, которая особенно в первый период войны вырвется далеко вперед на территории противника, несмотря на очень большие потребности в снабжении, как правило, на железнодорожный транспорт рассчитывать не может. Снабжение ее будет опираться на быстроходный тракторный и автомобильный транспорт, а также на захват складов противника, особенно в части горючего".414

Советско-финляндская война, в которой противник в широком масштабе применил бутылки с зажигательной смесью,415 заставила задуматься о пожаробезопасности танков. Точку в споре поставил Г.К. Жуков, прибывший в 1940г. из Монголии. Он доложил Сталину, что карбюраторные танки легко загораются.

Не забыл он об этом вспомнить и в своих мемуарах. "Работали танки на бензине и, следовательно, были легко воспламеняемы".416- Уточняет он. "Танки БТ-5 и БТ-7 слишком огнеопасны".417- Напоминает потом.

Тем не менее, есть мнение, что "если бы война готовилась на своей территории, то дизели были бы приняты без колебаний". Общеизвестно, что внедрение дизелей в танкостроение западных стран задержалось на 10-15 лет. Однако, японцы то же применяли дизели мощностью 110 л.с. и итальянцы в 125 л.с., но "это были несовершенные автомобильные двигатели вовсе не танковой мощности".418 Впрочем, для миниатюрных японских танков такая мощность вполне приемлема. В то же время, в Германии и других странах Запада используя карбюраторные танки, позаботились о снижении их пожароопасности. У нас же ограничились заменой бензина на дизельное топливо, но оно то же горит.

Между тем, печальная участь Д. Г. Павлова, много сделавшего, для совершенствования наших танков, весьма показательна. Он участвовал в Гражданской войне 1918—20 в должностях помощника командира полка и командира эскадрона. С 1928 командовал кавалерийским и механизированным полками. Окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе (1928) и академические курсы при Военно-технической академии (1931). С июня 1940 Павлов командующий войсками Западного Особого военного округа, с 22 июня до 2 июля 1941 командующий войсками Западного фронта. Однако тезисы “малой кровью, могучим ударом”, бить врага “на чужой территории” привитые не без участия Тухачевского сыграли свою негативную роль. Ни один из военных округов не понес таких колоссальных потерь как Западный Особый.

Даже в рамках приказов и директив, спускаемых сверху, была возможность рассредоточить и замаскировать технику, особенно авиационную. Но неоднократно, в предшествующие годы звучали "пророческие" слова Тухачевского: “В случае внезапного нача­ла войны быстро и решительно осуществить следую­щие операции:

“Авиационное бомбардировочное и штурмовое нападение на систему аэродромов против­ника в полосе от 150 до 200 км от границы”; широкую выброску авиадесантов в полосе глубиною до 250 км для срыва мобилизации противника, подрыва его железных и шоссейных дорог, для изоляции его гарнизонов”.419 Увы, об этом можно было лишь мечтать.

Директива №3 тоже запоздала. Все это сделал противник, а не мы. Да и не в нашем арсенале упреждающий удар. Тут стремление перенести вину с больной головы на здоровую.

25 июня 1941г. мы действительно нанесли такой удар по финским аэродромам, но там базировались и немецкие самолеты, от которых можно было ожидать, все, что угодно.

К сожалению времени, для работы над ошибками было слишком мало. К тому же не все ошибки были во время обнаружены.

Еще 1927г. Ф.В. Токарев "по собственной инициативе и без заказа и отпуска средств" сконструировал и построил под револьверный наганный патрон первый советский пистолет-пулемет, - "легкий карабин". В 1932-1933гг. было испытано 14 образцов автоматов (пистолетов-пулеметов), лучшим был признана модель Дегтярева. Но наркомат выдал заказ всего на 300 штук для начальствующего состава. "Многие говорили, что красноармейцу нельзя давать автоматическую винтовку, иначе патронов для нее не напасешься".420 Командарм II ранга ВОРОНОВ вспоминал: "Только после вторжения мы вспомнили, что еще в начале тридцатых у нас был образец автомата "Суоми", который был испытан комиссией, состоявшей из специалистов по пехотным вооружениям. Комиссия тогда решила, что это оружие для полиции и непригодно в боевых действиях. Теперь столкнувшись с массовым применением этих автоматов финской армией, нам приходится горько сожалеть о допущенной ошибке".

Даже в 1939 г. обсуждался вопрос о прекращении производства пистолета-пулемета Дегтярева (ППД), так как Кулик решил, что это полицейское оружие.421 В Германии тоже поначалу считали их оружием полиции и внутренней охраны, но ко времени нападения на Советский Союз, положение было исправлено.

Уже в 1940 г. немцы вы­пустили стрелкового автоматического оружия для пехоты 171 тыс., за один 1941 г. произвели 325 тыс. автоматов, а мы за весь довоенный период выпустили 100 тыс. В начале 1940г. Дегтярев В.А. и Шпагин Г.С. в экстренном порядке создали классические образцы, которые стали массовым оружием советской пехоты. По производству автоматов мы быстро опередили Германию.

Еще более драматичной оказалась судьба минометов. Тухачевский считал их "суррогатом" артиллеристского орудия. Минометы мы не освоили не только 50 мм, но даже 80 мм которые были по штату.422 Вместо них планировалось разработать пехотные мортиры, которые так и не были созданы. Лишь в 1936г. (после ухода Тухачевского на повышение) был создан коллектив Шавырена Б.И. который уже в 1939г. сдал армии минометы калибров: 50, 82, 107, 120. Но в Советско-финлянд-ской войне нам их крайне не хватало. Их начали получать перед самой войной. Между прочим, немцы в 1943 г. наладили производство 120-мм минометов по захваченным унас документам. Кстати, под руководством Шавырена Б.И. создавались и бомбометы для ВМФ.

Факт наличия на вооружении Красной Армии огромного числа танков и самолетов дал западным демократам возможность запугивать фашистскую Германию возможностью нападения с востока. Но Гитлер не испугался, а... двинул свои войска на запад. Дело в том, что за огромным количеством скрывалось низкое качество.

В 1930—1937 гг. армия по­лучила свыше 20 тыс. танков. Из них, по данным Г. К. Жукова, к концу 1937 г. на вооружении осталось 15 тыс. (по сведениям Гудериана — 17 тыс.). В 1938 г. произведено 2270 и за период 1939 г. — 22 июня 1941 г. еще 7575 танков. В сумме свыше 24,8 тыс. машин. Счет прямо скажем не корректный. Гудериан и его последователи считают у нас все танки, "от Москвы до самых до окраин". А у себя находят лишь те, что стояли у нашей границы.

Итак, из построенных при Тухачевском танков четверть уже не числилась в строю, а большинство оставшихся требовали ремонта. Причин здесь две, во-первых, технология производства была не отработана, а культура производства оставалась низкой. А так как сверху то и дело погоняли, гнали брак по полной программе. А легендарный маршал исправить положение оказался не в силах. Быть может, потому он и согласился перейти на другую должность не закончив перевооружение армии. Во-вторых, хранить танки было негде, а качество обслуживания не на высоте. Совсем иное дело в послевоенный период. Танки Т-10 (ИС-8) выпускали с февраля 1953г. по 1993г. (40 лет).423 И основная их часть оставалась в строю или на длительном хранении.

После долгих колебаний в декабре 1939 г. были приняты на вооружение Т-34 и КВ. В 1940 г. произвели 115 первых и 243 вторых, в 1941 г. (до начала войны) соответственно 1110 и 393. Итого 1861 современных танков. А всего танков имелось примерно 23—24 тыс. По данным беглеца В. Суворова мы до войны выпустили 711 КВ и 1400 Т-34, т.е. всего 2111 танк. Кроме того, к новым он относит 704 - БТ-7М, 277 - Т-40 и 63 - Т-50 итого 3155 новейших танков.424 А вот трофейные чешские и французские танки в счет не идут, хотя они были не старше наших. К тому же промышленность европейских стран оккупированных Германией и ее союзниками, в том числе и военная, продолжала ишачить на своих новых повелителей.

У нас из выпущенных до войны только танки КВ и Т-34 стали действительно удачными образцами. А остальные? В основном это были легкие танки Т-26 и БТ с так называемой противопульной броней в 13—20 мм. Причем из-за долго­срочного пребывания в строю их запас хода составлял 40—150 моточасов. 29% этих танков требовали капиталь­ного ремонта и 44% — среднего. Исправ­ные же танки старых образцов составляли не более 27 процентов.425 И это не удивительно. Армейская шутка: "Ефрейтор - командир танкового корпуса" печальная реальность тех дней. Просто в его танке на текущий момент больше ничего не осталось, кроме корпуса. Все ушло на запчасти. Ещё за несколько дней до Киевских манёвров 1935г. значительная часть действовавшей на них танковой армады была попросту небоеспособна!

Так, в 45-м мехкорпусе - выводившем на манёвры 260 танков из штатных 303 - в последние пять-шесть дней пришлось заменить моторы на 39 БТ-2 и БТ-5 и перебрать их (почти как при заводском ремонте!) на 66 Т-26.426 Т.е. мехкорпус потерял бы в первые же часы из-за неисправности двигателей 34,7 процента штатного количества и 40,4 процента выводимых на манёвры танков! А если учитывать только боевые танки (исключив из подсчёта разведывательные Т-37), то эти цифры возрастут соответственно до 44,1 процента и 53,8 процента! В 133-й мехбригада ещё на 3 сентября 1935 года из 152 выводимых на манёвры танков 71, т.е. 46,7 процента требовали «лечения» в ремонтно-восстановительном батальоне бригады или даже в гарнизонных и окружных мастерских.427

И об этом фашисты прекрасно знали. Не даром Геббельс 4 мая захлебывается "1 мая в Москве был военный парад с пламенными речами и дифирамбами великому Сталину. Внимательные люди без труда услышали в них страх перед грядущим. Русские пытаются воздействовать на нас с помощью фантастических цифровых данных о себе. Бедняги, лишившиеся ума!"428

Капиталь­ный ремонт, это по сути дела приговор для танка. В заводских условиях с танка снимают все, оставляют лишь голый корпус, на который монтируют новый двигатель силовую передачу и все остальные узлы и агрегаты. Моторесурс начинают считать по новой. Как это не странно грозный танк очень не надежное творение человеческой мысли.

В период холодной войны лучшие танки на западе были английские. Но ресурс танка "Чифтен" был только 3000 миль (4827 км). Т.е. при средней скорости 25 км/ч ресурс всего лишь 120 моточасов. При максимальной скорости еще меньше.

Почему так? Да, ведь "танк работает на пределе, за пределом и всегда в экстремальных ситуациях. Танк несет массу брони, агрегатов, механизмов, вооружения и боеприпасов через грязь и песок, в жару и мороз, он идет через камни и болота, его бросает с ухаба на ухаб. Мало того, каждая секунда жизни танка может оказаться последней, и потому водитель, то, рвет с места до самого предела, то, тормозит, то, внезапно разворачивает, то, снова гонит вперед на всю мощь двигателя. В бою танк бьет своим лбом локомотивы, вагоны, ломает стены, заборы, деревья, давит людей и машины. Ему тоже достается... Потому танк долго не живет. Он может долго жить в ангаре, ожидая своего часа".429

Но об этом знают только специалисты. Ангары для танков в Советском Союзе - экзотика. А уж в тридцатые годы о них, очевидно, никто и не слышал. Просто поразительно, что Тухачевскому не предъявили обвинения в том, что большинство танков были не боеготовые. Это было сделать не так сложно. Достаточно было бы любую танковую часть внезапно прогнать длительным маршем. Но этого не делали, так как реальное положение вещей знали, но помалкивали.

Можно со всей уверенностью заявить, что осуществить ремонт в накопившемся объеме, занятие не реальное. И дело не только в масштабе работ, но и разнотипности вооружения. Ни о какой стандартизации просто не могло быть и речи, если на вооружении имелся не один десяток типов танков. Только быстроходные танки БТ маркировались от БТ до БТ-7М.

Учитывая медленное освоение промышлен­ностью новых танков, военные округа намечали отремон­тировать танки старых образцов. С этой целью они дали промышленности заявки на запасные части. Но промыш­ленные наркоматы приняли только 31 процент посту­пивших заявок, фактически предоставив к 1 июня 1941 г. только 11 процентов потребного количества запасных частей.430

В Германии же к 22.6.1941г. были лишь танки четырех типов Т-I, Т-II, Т-III и Т-IV, затем выпускались лишь два последних до самого конца войны..

Конечно, Германия за время войны тоже осваивала новое модели танков. Однако, выпустила только 4884 "Пантеры" и 392 САУ на ее базе, 88 "Элефантов", 1354 "Тигров", 489 Королевских тигров и 77 Сау на его базе. К 22 июня 1941 г. она имела 5639 танков и штурмовых орудий (не считая 4930 трофейных машин).431 Италия имела примерно 1500 танков, Румыния - 236, Финляндия имела 86 танков. Итого 12 391 танк. Всего немецко-фашистская армия к 22 июня 1941 г. имела 11 тыс. танков и штурмовых орудий, но по целому ряду причин (неисправность, несовершенство конструкции, не обученный личный состав и т.д.) они не все использовались. Но это не значит, что она их столько произвела. Счет шел только на те танки, которые находились в действующей армии. В 1940-1941г. только средних танков было произведено 4300.

Не может идти и речи о тех танках, которые требовали капиталь­ного ремонта. Они в армии уже не числились. Участие немецких танков в боевых действиях на западе, приводило к износу механизмов, но в Германии наряду с ремонтом танки прошли и модернизацию. В частности была установлена дополнительная броня. Это не только улучшило броне защиту танков, но и снизило скорость и маневренность. В нашей армии на это не пошли, так как скорость и маневренность, не без влияния идей Тухачевского считались главным достоинством наших танков. Лишь 20 июля 1941 года, после огромных потерь, вышло постановление Государственного Комитета Обороны N019 "Об экранировке легких танков и о бронировании тракторов".

За рейдовую психологию, привитую молодым командирам танкистам, пришлось заплатить большой кровью в начале войны. Они бросали свои легкие танки во встречные контратаки на фашистские танковые колонны и теряли до 90% боевого состава в первые часы боя. В районе Орши мы потеряли так около 700 легких танков. Затем немцы "прогоняли колонны советских пленных мимо этих груд обожженного, искореженного металла для подавления их морального состояния". Кстати, неудачи советских мехкорпусов летом 1941-го, когда танки, брошенные в бой без поддержки пехоты и артиллерии, методично расстреливались германскими канонирами, имеют под собой все тот же «Тухачевский» организационный порок: отсутствие взаимодействия между родами войск.

Что касается танков, то, несомненно, они были лучшими в мире, но стали они таковыми лишь после гибели Тухачевского. Опыт войны в Испании показал, что они пока лучше немецких и имеют более мощное вооружение, но не выдерживают удара снаряда из обычной пушки, а противотанковые орудия прошивают их насквозь. Легкие, быстроходные танки это конек Тухачевского, но уже бои на Халхин-Голе показали их уязвимость.432 Правда, танки были брошены в бой без прикрытия пехоты, что, несомненно, увеличило их потери. Советско-Финляндская война с массовым использованием бутылок с зажигательной смесью (коктейль Молотова) показала, что они крайне огнеопасны. Мы имели огромные потери.

Когда пишут о достоинствах наших танков, не редко вспоминают, что какой-то образец "выдержал десяток другой попаданий и остался боеспособен". Простите, но в этой фразе скрыт и огромный недостаток: экипаж танка позволил себя обстреливать, но сумел ли он достойно ответить?

Отсутствие достойного конкурента не позволило заметить еще один недостаток, который был обнаружен лишь в ходе Великой Отечественной войны - танковые подразделения, не говоря уже о соединениях слабоуправляемы. Тогда и появилось выражение: "Глухо как в танке". Лишь в 1943г. в танках Т-34-85 был, значительно расширило сектор обзора, появился пятый член экипажа, а поступление в войска радиостанций улучшило управление.

Есть документы свидетельствующие, что в 1932г. Тухачевский поставил задачу о создании штурмовика. Первые образцы сконструировал Н.П. Поликарпов, но из-за большого веса и тихоходности они не отвечали предъявленным требованиям. Они послужили базой для создания знаменитого Ил-2.433 Однако, "летающий танк" был создан Ильюшиным лишь к концу 30-х.434

Штурмовик Ил-2, созданный в 1938 г., был запущен в серию в 1941 г. При годичном производстве свыше 10 тыс. самолетов в 1940 г. выпуск новой техники составил МиГ-3 и Як-1 — 64, Пе-2 — два. В результате на 22 июня 1941 г. советские ВВС имели на вооружении (с учета военно-учебных заведений) 20662 исправных самолета, но из них современных—2739 (Германия — свыше 10 тыс.). Остальные — устаревших типов, не выдерживавших никакого сравнения с немецкими машина.

В то же время в Германии форсировался выпуск военных самолетов... В 1940 г. было произведено 10247 самолетов всех ви­дов, а в 1941 г. — 12401. С 1 августа 1940 г. по 22 июня 1941 г. парк военно-воздушных сил Германии за счет производства новых и ремонта поврежденных самолетов увеличился на 7682 боевые машины...435 При этом все самолеты были новых типов и выпускались до самого конца войны.

С большими трудностями столкнулись наши летчики. В 1941г. бой немецких истребителей с нашими, походил на единоборство льва с барсом. Барс ловкий хищник, не только на горных козлов, но даже на обезьян охотиться может. Но его мускулистому телу не хватает силы, не только для того чтобы справиться с могучим львом, но и с буйволом, да и скорости, чтобы поймать антилопу может не хватить.

Также обстояло дело и с истребителями. В наших машинах упор был сделан на маневренность. В немецких на скорость. "Фокке-Вульф" FW-190А имел мощность двигателя вдвое больше, чем у наших И-15, И-16 или И-153, а потому значительно превосходил их по скорости. Двигатель "Мессершмитта" Ме-109Е был несколько слабее, чем у "Фокке-Вульфа", но и он на скорость не жаловался. Бедняга И-15 не мог по скорости сравниться даже с немецкими бомбардировщиками "Юнкерс" Ju-88А или "Хейнкель" Не-111Н. Кроме того, если у наших истребителей на вооружении были только пулеметы, то на немецких кроме пулеметов еще и 20 мм пушки. Таким образом, исход боя был заранее предрешен. Лишь опытные летчики умудрялись не только уворачиваться от немецких ассов, но и достигать победы.

В природе борьба между львами и барсами (леопардами) не носит открытый характер. Барс слишком опасный противник, чтобы быть постоянной добычей, а потому львы предпочитает более покладистую дичь. Но иногда хищникам приходится отстаивать свою территорию. В то же время, раненные, больные, состарившиеся хищники начинают охотиться не только на домашних животных, но и на людей. При этом они сами могут стать добычей пускай более мелкого, но сильного хищника. На обессилевшего льва с успехом нападают гиены. Барс сторонится охотиться на царя зверей, но не брезгует нападать на их детенышей. Наши конструкторы не виноваты, что создали барса. Виноваты заказчики.

В преддверье и в ходе Великой Отечественной войны нам пришлось произвести коренное перевооружение армии, осваивать новую боевую технику, т.к. прежняя даже не успев состариться, морально устарела. Впрочем, и неисправной техники в связи с прекращением выпуска запчастей накопилось не мало.

Есть мнение, что Тухачевский выдвинул перед конструктором Л.В. Курчевским мысль об установке на самолете реактивной пушки. Реактивные пушки положили начало созданию реактивных снарядов РС-82 и РС-132, конструктором которых был Победоносцев, а "крестным отцом" Тухачевский. В 1935-1936гг. стрельбы проводились с самолета, а в 1941г. инженер Костиков смонтировал подкрыльные самолетные балки на автомашину и получилась "катюша".436

Кроме того, как вспоминал сослуживец Тухачевского В. Н. Ладухин, в начале 30-х "В.И. Шорин, находившийся уже в отставке, написал мне, что продолжает работу, связанную с военным делом". Он увлекся деятельностью Группы изучения реактивного движения (ГИРД). Она запустила две пробные пороховые ракеты, разработала и рассчитала ракеты с ЖРД. Но были большие материальные трудности. По распоряжению Михаила Николаевича группе отпустили значительные средства".437

21 сентября 1933г. Тухачевский издал приказ об организации Реактивного НИИ. Но анализ фактов указывает, что его участие в продвижении процесса разработки и производства этого оружия исследователи явно преувеличили. Назаров Г.А. в журнале "Изобретатель и рационализатор" №10-11 за 1988 утверждал, что Тухачевский не имеет ни какого отношения к созданию "Катюш".

Реактивное НИИ передают в Наркомат тяжелой промышленности. Переломный момент в его работе наступил только в 1938г. после преобразования в НИИ-3. К его работе были привлечены Артиллеристская академия, Институт химической физики и др.

Уже тот факт, что Ф.И. Жаров был генерал-лейтенантом авиации, а Назаров Г.А. инженер-ракетчик, ответственный секретарь энциклопедии "Космонавтика", хочется верить последнему. Жаров скорее всего лишь отстаивает честь мундира. Но дело не в этом. Суть в том, что динамореактивные пушки 82 и 132 мм, и реактивные снаряды РС-82 и РС-132 вещи совершенно разные.

Не подтвердилась и стратегия Тухачевского в области артиллерийского вооружения. Во-первых, самоходные артиллерийские установки при нем практически не строились, хотя и были определенные изыскания в этом направлении. Пожалуй, было бы лучше, если бы танковые части мы формировали на базе артиллерийских. Не даром говорят: "Смелых - в кавалерию, умных в артиллерию". Тогда танкисты хотя бы стрелять из пушек умели по-настоящему, а не стремились в "сабельный поход". Могли бы стрелять не только прямой наводкой, но и с закрытых позиций. Да и отношение к технике было бы совсем иным. Как это не прискорбно, потери тоже были бы меньше.

Танки, кроме пехоты, должна сопровождать и артиллерия (лучше всего - самоходная). Немцы такую артиллерию начали выпускать и насыщать ею войска еще до войны. Если танков Т-IV, Т-V ("Пантера") и Т-VI ("Тигр") Германия произвела за все годы около 17 тыс., то самоходно-артиллерийских установок - более 23 тыс. Со временем мы это поняли и стали использовать не только танки, но и САУ, имевшие при почти такой же скорости и чуть меньшей маневренности орудия более крупного калибра. Уже в 1934 г. были созданы образцы самоходно-артиллерийских установок с 76-мм пушкой, с 122-мм гаубицей и со 152-мм мортирой. Но все было отвергнуто - только легкие танки и многобашенные мастодонты! Впрочем, не исключено, что если бы идея создания САУ на тракторном шасси оказалась бы удачной, они появились бы в войсках значительно раньше, ведь их появление проталкивал сам "великий стратег". Правда, тогда их стали бы называть танками второго эшелона или тракторами двойного назначения.

САУ предназначались для сопровождения танков и пехоты в бою, огневой подготовки подвижных соединений, а главное для борьбы с танками. Во время войны САУ производились на шасси танков имеющихся на вооружении. Очевидно, что их развитие отчасти сдерживалось мнением, что танки могут сами себя защищать в бою и лишь огромные потери танков, главным образом легких в начальный период войны, заставили создать это эффективное оружие, составляющее в настоящее время основу артиллерии. Мы такие установки начали производить в 1943 г., бронетранспортеры - только после войны. Во время войны бронетранспортеры шли только по ленд-лизу.

К тому же Тухачевский был сторонником универсальных орудий. Т.е. чтобы пушка могла быть и гаубицей и зенитным орудием. Противотанковые орудия (пушки) должны иметь минимальные габариты и массу, что обеспечивает их мобильность. Для зенитных орудий эти параметры не столь существенны. Да и возможности по снижению их веса ограничены в связи со сложностью наводки в широком диапазоне изменения угла места и азимута. Гаубица нечто среднее между пушкой и зениткой, но и они не универсальна.

В.Г. Грабин создал "универсальную" дивизионную пушку ЗИС-3 и собственно противотанковую 57-мм ЗИС-2 на одном лафете - у них разные только стволы. "Универсальная" пушка ЗИС-3 при стрельбе по живой силе и артиллерии противника значительно уступала любой гаубице, а для борьбы с танками была менее пригодна, чем пушка ЗИС-2. Противотанковая ЗИС-2 своим 57-мм снарядом пробивала на дистанции 1000 м броню толщиной 96 мм, а ЗИС-3 своим 76-мм снарядом на этой дистанции могла пробить только 61-мм броню, хотя была даже тяжелее ЗИС-2. Получили универсальную пушку и не против пехоты, и не против танков. А если бы, по требованию Тухачевского, сделать эту пушку так, чтобы она и по самолетам стреляла, было бы еще хуже.

Тухачевский, в сущности, сам по себе человек универсальный. Природа одарила его многими достоинствами, но спортсмен-многоборец, как правило, уступает атлету специализирующемуся в конкретном виде спорта. Даже бегун не может быть одновременно и стайером и спринтером. Мог ли это понять "великий стратег"?

Простой пример. Каждый служивший в армии, несомненно, видел штык-нож от автомата. Оружие не сложное, но достаточно универсальное. Но вот трехгранный штык от трехлинейки был куда опаснее для противника, да и чистить картошку штык-ножом не удобно. Не потому, что старшина накажет. Просто обычный столовый нож, а тем более нож специальный для этого более пригоден. Поэтому встретит мужчину, который хоть раз точил штык-нож не легко.

Более универсален швейцарский армейский нож. Прекрасный инструмент, очень удобен в дальних походах или увлекательных путешествиях. Но не каждый его приобретает. Во-первых, для конкретной операции эффективнее более простой инструмент. Пожалуй, ни один шеф-повар работать на кухне им не будет. Во-вторых, дороговато. В-третьих, чем сложнее агрегат, тем ниже его надежность.

Грабин считал, что лучшие свои пушки он создал до войны по собственной инициативе, "но если бы послушали Тухачевского, то их бы не было!" Тухачевский укорял Грабина за приверженность к ствольной артиллерии вообще. Утверждал, что она будет полностью заменена безоткатными динамо - реактивными пушками (они ведь легче). Грабин же считал, что безоткатные пушки могут быть использованы лишь как пушки спец назначения. И, несомненно, был прав: ствольная артиллерия уживается с ракетами уже несколько столетий.

А испытательная стрельба. Такое впечатление, что она его практически не интересует. И благодарит он не разработчиков, а исполнителей. Тем самым держит конструкторов на дистанции. А что он хочет? Пойди, угадай. Но главное для того, чтобы "протащить" свое детище Грабину приходится идти на откровенный шантаж. Это только говорят, что слон мышей не давит. Тухачевский мог стереть шантажиста в порошок, но не сделал этого. Почему? Возможно, действительно чего-то боялся. Факт остается фактом. Тем не менее, при первой же неудаче он предложил прекратить дальнейшие испытания, но не все от него зависело.

Не жалует конструктор "великого стратега" зато, но с какой любовью вспоминает тех, кто помогал ему продвинуть проект:

"В начале 1933 года КБ ВОАО перебазировалось на новое место. Здесь на его основе создали Главное конструкторское бюро 38 (сокращенно ГКБ-38), детище Наркомата тяжелой промышленности - Орджоникидзе, Павлуновского, Будняка. Этим был сделан большой шаг вперед на пути развития отечественной артиллерийской мысли"...

"О Павлуновском мне говорили многие, и все - хорошо: что он старый большевик, человек высокопринципиальный, хоть и не инженер, и, кажется, вообще не имеет высшего образования, однако быстро ориентируется в самых сложных вопросах, любитель новизны, смело принимает решения и не боится брать на себя ответственность, что он - один из командиров промышленности, воспитанных Серго Орджоникидзе".

За столом сидел человек в косоворотке; в плечах - косая сажень, крупное лицо, темные глаза, приветливая улыбка. Он поднялся и пошел мне навстречу. Остановился, протянул руку - настоящий русский богатырь. И голос оказался под стать: раскатистый, звучный.

  • Рад видеть. Слышал о вас, давно хотел встретиться, да не было случая".

Сели. Иван Петрович начал расспрашивать о заводских делах, хотя, как я заметил потом, он знал наши дела ненамного хуже меня…

Незаметно подошли к универсальной и полууниверсальной пушкам". Разговор, очень быстро перешел в сферу непосредственного изготовления деталей к орудию и методам совершенствования производства. В результате Павлуновский не только успел проконсультироваться со специалистами, но и вникнул в суть проблемы. Сходу исключил из задания функцию стрельбы по самолетам, уменьшив угол возвышения ствола с 75 до 45 градусов.

А ведь без этого "усложняется проектирование и изготовление, увеличивается вес пушки, прицел нужен сложный и тяжелый, подъемный механизм придется размещать с правой стороны, что создает неудобства при стрельбе по танкам. Но мы считали, что с этими недостатками придется пока мириться". Ибо сторонники Тухачевского "не станут даже рассматривать проект".438

Следует отметить, что Иван Петрович Павлуновский с августа 1918 был начальников Особого отдела 5-й армии Восточного фронта, а потому прекрасно знал Тухачевского вместе с его прожектами. Не исключено, что своими наблюдениями, он делился с Орджоникидзе. Даже сам факт, того, что ГКБ-38 не подчинялось "великому стратегу" говорит о том, что ему все же до конца не доверяли. Между тем, в 1937 Павлуновский арестован. 29 октября 1937 приговорен к смертной казни. Т.е. подвергались репрессиям и оппоненты маршала.

Очевидно, до Грабина Тухачевскому никто не возражал. Пришлось решать вопросы на самом верху. Благо то что работа Грабина была на контроле не только наркома Ворошилова, но самого Сталина. "Впоследствии классическая артиллерия была восстановлена в своих правах".439 Универсальные орудия, которые одновременно и зенитные и противоминные со временем нашли применение в ВМФ. Но корабельная артиллерия не полевая. Грузоподъемность корабля значительно больше чем у трактора. А время шло, и потенциальные противники не дремали.

Нагляднее всего это можно продемонстрировать в создании тяжелой артиллерии, особенно железнодорожной. Ведь кроме бронепоездов на железных дорогах с успехом использовались отдельные артиллерийские системы. Например, железнодорожная артиллерия сыграла значительную роль в штурме Кронштадта в 1921г. и в обороне Ленинграда во время Великой Отечественной войны.

В 1855 году, во время Крымской войны, русский инженер Н. Репин (в некоторых публикациях его причисляют к купеческому сословию) представил в Морское министерство «Проект о движении батарей паровозами на рельсах». Но, как это часто бывало в России с передовыми научно-техническими разработками, проект талантливого инженера был оценен как «не заключающий в себе ничего, заслуживающего внимания».

В 1857 году, во время прокладки первой железной дороги в России между Санкт-Петербургом и Царским Селом, вышел в свет на русском и французском языках труд русского военного инженера П. Лебедева, который назывался «Применение железных дорог к защите материка». Автор его предложил пустить по параллельным железнодорожным путям, проложенным вдоль побережья и защищенным со стороны моря каменной стеной, артиллерийские установки на специальных платформах. Лебедев предложил и тактические решения по обеспечению обороны побережья.

Однако первые практические решения по применению железнодорожных артиллерийских установок были достигнуты не в России. История засвидетельствовала здесь приоритет американцев. Во время войны Севера и Юга (1861 - 1865 гг.) северяне в 1862 году весьма успешно применили под Ричмондом 32 фунтовую пушку, смонтированную на четырехосной железнодорожной платформе. Но это было лишь кустарное производство. В 1889 году 120-мм артиллерийская установка на железнодорожной платформе системы «Сен-Шамон» уже демонстрировалась на Всемирной Выставке в Париже.440

Французский инженер Г. Канэ в содружестве с генералом Пенье создал артустановку на железнодорожной платформе принципиально новой формы. Ее главная балка имела как бы просевшую среднюю часть, что придавало всей конструкции большую остойчивость при стрельбе. В России первые морские артиллерийские установки на железнодорожных платформах появились в конце 19 века, когда были закуплены шесть французских транспортеров завода Шнейдера в Крезо.

В марте 1917 года немецкие железнодорожные артустановки «Kollosal» («Колоссаль»), находившиеся на расстоянии 125 километров от Парижа, подвергли бомбардировке французскую столицу. На боевую позицию артустановка «Колоссаль» доставлялась на железнодорожной платформе с 18 парами колес, имевшей вес 256 тонн. Это было феноменальным военно-техническим достижением, хотя, разумеется, прискорбно, что при этом обстреле погибли 256 парижан, и 620 человек было ранено. К этому времени и Великобритания уже располагала транспортерами с 305-мм и 356-мм орудиями, стрелявшими как вдоль путей, так и с криволинейных участков (усов). В 1918 году в США было изготовлено одиннадцать железнодорожных артустановок с 356-мм орудиями. А в 1924 году Конгресс США утвердил специальную программу создания нескольких групп 356-мм железнодорожных транспортеров для защиты побережья Соединенных Штатов Америки.

Итальянская береговая оборона на Адриатическом море имела на транспортерах морские пушки калибра 75, 102 и 152 мм. На сухопутном фронте использовался транспортер завода Ансальдо с 381-мм пушкой длиной 40 калибров. Особую известность приобрела французская 520-мм железнодорожная гаубица Шнейдера. Весила она 263 тонны и обладала способностью посылать снаряды весом в 1400 килограммов на расстояние в 17 километров. В 1916 году французы применили ее во время штурма крепости Верден. Во время Второй мировой войны многие французские железнодорожные артустановки калибром от 240 до 520 мм невредимыми попали в руки гитлеровской армии, которая использовала их и на Восточном фронте.

Германия в 30-е годы реализовала масштабную программу развития этого вида вооружений. Немецкие специалисты при создании значительного количества железнодорожных транспортеров использовали старые морские орудия, в частности, 240-мм пушки с линейных крейсеров класса «Wittelsbach» («Виттельсбах»), линкоров класса «Deutschland» («Германия»), тяжелых крейсеров класса «Admiral Hipper» (203 мм) и др.

К моменту вероломного нападения на Советский Союз фашистская Германия уже обладала мощной железнодорожной артиллерией. В составе 13 батарей у нее было более 70 транспортеров в том числе — 41 артустановка калибра 280 мм и 9 единиц калибра 240 мм.

Почетное звание «лучшего железнодорожного орудия всех времен» получила немецкая артустановка К5(Е) (калибр 280 мм, дальность стрельбы — до 60 км). Она больше известна под названием «Schlanke Berta» («Стройная (Длинная) Берта»).

Немцы применили снаряд с дополнительной реактивной тягой, и этим удалось увеличить дальность стрельбы данного транспортера до 86,6 км. Затем был разработан так называемый «стреловидный снаряд из Пенемюнде», позволивший поражать цели на расстоянии до 151 км. В Германии было создано и самое большое железнодорожное орудие в истории — «80 см К (Е)». По традиции немецкой артиллерии он получил название «Schwerer Gustav» («Тяжелый Густав») или просто «Густав». Второй транспортер приобрел имя «Дора».

Длина ствола «Густава»-«Доры» равнялась 40,6 калибра или 32 метрам, а лафет достигал высоты трехэтажного дома. Вес пушки — 1488 тонн. На боевой позиции основные части артсистемы «80 см К(Е)» устанавливались на специальной платформе, перемещавшейся по двум железнодорожным колеям, разнесенным по ширине на 6 метров. Снаряды для этих артустановок были двух типов: бетонобойный весом 7100 кг и фугасный весом 4800 кг и длиной 5,2 м. Подобные установки применялись под Севастополем, Ленинградом, отчасти Сталинградом.

Уже во время Первой Мировой войны железнодорожные артиллерийские установки в полной мере доказали свои высокие боевые возможности как при защите морских рубежей, так и на сугубо сухопутном театре боевых действий. В 1915 году Артиллерийский комитет рассмотрел проект инженера Р. А. Друхлякова об установке на железнодорожной платформе 16-дюймовой гаубицы для стрельбы с дугообразных участков железнодорожного пути.

К середине 1917 года первая российская артиллерийская установка на основе французского железнодорожного 50-тонного транспортера была изготовлена. Однако принять участие в боевых действиях первые русские 254-мм артиллерийские железнодорожные транспортеры не успели. Отечественные железнодорожные артиллерийские установки периода Гражданской войны были технически несовершенны. К 1941 году из них уцелели только две 203-мм артустановки ТМ-8. В 1938 году они были передислоцированы на Дальний Восток и оставались там всю Великую Отечественную войну 1941 - 1945 гг.

А. Г. Дукельский известен как крупный специалист в области морской артиллерии, создатель первых отечественных корабельных и береговых установок крупного калибра и артиллерийских железнодорожных транспортеров. За создание 356-мм трехбашенной установки для линкора типа «Севастополь» был награжден орденом Святого Владимира 4-й степени, давшим ему право на потомственное дворянство. В советское время А. Г. Дукельский был награжден орденами Ленина, Отечественной войны 2-й степени, Трудового красного Знамени. В 1946 году удостоен Сталинской премии «за разработку конструкций новых образцов морского артвооружения».

Он, по существу, является родоначальником железнодорожной артиллерии в России. Под его руководством и при непосредственном участии были созданы железнодорожные транспортеры ТМ-I-14 (356 мм), ТМ-II-12 и ТМ-III-12 (305мм). А.Г. Дукельский закончил эскизный проект размещения 356-мм орудия на железнодорожном транспортере в 1927 году.

Как замечает Л.И. Амирханов, «очень многим это предложение представлялось слишком смелым, и не было ясности в том, какие задачи может решать такая установка...».441 Доказывал свою правоту и целесообразность создания такой установки А. Г. Дукельский уже в «шарашке».442 Наши транспортеры по ряду параметров превосходили подобные американские и французские системы, в частности обладали способностью вести стрельбу в диапазоне 360 градусов, а также опережали зарубежные аналоги по скорострельности.

Отметим, что в основном железнодорожная артиллерия числилась в составе флотов. Как вспоминал участник Великой Отечественной войны капитан 1 ранга в отставке Валентин ВОРОБЬЕВ, к началу войны в составе наших флотов насчитывалось 11 батарей железнодорожной артиллерии из 37 мощных дальнобойных орудий-транспортеров (шесть 356-мм, девять 305-мм, два 203-мм и двадцать 180-мм). Транспортеры выходили на временные огневые позиции, расположенные в 6 — 10 км от переднего края, вели огонь по врагу. После выполнения боевой задачи транспортеры покидали временные боевые позиции и уходили в укрытие.

Летом 1941 года на Балтийском флоте создавались новые батареи железнодорожной артиллерии 180-мм калибра. Для ходовых частей транспортеров использовались специально оборудованные 50-тонные железнодорожные платформы, на которых устанавливались орудия. За сравнительно небольшой срок (3 — 4 месяца) в Ленинграде, таким образом, было создано 29 батарей, насчитывающих 70 орудий калибра 100, 130 и 152мм. В январе 1942 года все железнодорожные батареи были объединены в одно соединение — 101-ю морскую бригаду железнодорожной артиллерии. Командиром бригады назначили генерал-майора И.Н. Дмитриева. Бригада включала в себя шесть дивизионов, в которых насчитывалось более 60 орудий. Трех орудийная батарея, вооруженная 356-мм пушками, вошла в состав бригады как отдельная. Бригада насчитывала около 3 тысяч бойцов и командиров, в том числе 146 девушек-краснофлотцев. Бригада участвовала в обороне и прорыве блокады Ленинграда. Затем участвовала в боях в районе Либавы и под Кенигсбергом.

В октябре 1943 года ЦКБ-19 закончило проект транспортера ТМ-1-16 с пушкой калибра 406 мм. Эта пушка разрабатывалась для трех орудийных башенных установок МК-1 тяжелого крейсера "Советский Союз". Предполагалось, что установленное на транспортере 406-мм орудие сможет обеспечить дальнобойному снаряду начальную скорость 1300 м/с. При этом дальность стрельбы на предельном угле возвышения составит 550 кб (99 км). Во время войны этот проект не мог быть осуществлен, так как требовал слишком больших затрат и времени. В последствии, в связи с развитием ракетной техники железнодорожные артиллерийские системы уступили им пальму первенства, но не сразу.

Как известно Тухачевского на суде упрекали за ускоренное развитие танковых войск за счет кавалеристов. Однако как было отмечено, лучше было использовать артиллеристов или моряков, но в еще меньших масштабах, попадали в танковые войска члены команд бронепоездов. Правда, маршалом бронетанковых войск стал Федоренко Я.Н., тоже бывший моряк, который в гражданскую войну, также как будущий маршал Конев был комиссаром бронепоезда. У них ведь был не только опыт стрельбы в движении, но и боев под броневой защитой. В частности, аналог Т-35 мог бы вполне ходить по железной дороге, причем не только как бронепоезд, но и как бронедрезина. Там ведь проходимость и скорость обеспечена рельсами. Но создан он не был.

История бронепоездов началась с гражданской войны между Севером и Югом Соединенных Штатов Америки. В 1864 г. на платформы были установлены уже 13-дюймовые мортиры, стрелявшие при осаде Питтсбурга снарядами массой примерно 100 кг с дальностью стрельбы до 4,5 км.

Но до Европы это новое оружие дошло с опозданием. Теоретический проект бронировки и вооружения поезда появился во Франции в 1826 году, то есть сразу же после постройки первой железной дороги в Англии. Практически же эта идея была осуществлена в австрийской армии в 1848 г. при осаде венграми Вены. Но масштабы применения были еще не велики, поэтому первое масштабное применение относится только к 1871 году, когда во время франко-прусской войны по инициативе одного прусского офицера несколько артиллерийских пушек были также установлены на железнодорожные платформы. Использование подвижной артиллерии при защите городов впервые было применено в Англии в 1876 г.

Но все эти факты создания и применения бронепоездов носили откровенно эпизодический характер, поэтому вряд ли стоит говорить об этих отдельных случаях как о реальных фактах, относящихся именно к истории бронепоезда, поскольку не было главного – системы тактического применения этого нового оружия. Такая система, точнее ее зачатки, возникла только во время англо-бурской войны 1899-1902 гг. В России первые бронепоезда стали строить с началом первой мировой войны, а к 1915 г. на Путиловском заводе в Петрограде их было построено уже 15 штук. Бронепоезда активно строились и использовались далее в гражданской войне. «Сухопутные броненосцы» применялись с невиданным ранее размахом, показав совершенно уникальную страницу в истории военного искусства. Точное количество бронепоездов, построенных в начале гражданской войны, сейчас установить уже невозможно.

Известно, что на территории РСФСР, Украины и Кавказа их действовало несколько сотен. Например, во время царицынской обороны на заводах города было отремонтировано 300 орудий, изготовлено 11 бронепоездов и 18 броневиков.443 Официально, если в октябре 1918 года имелось всего 23 бронепоезда, то на октябрь 1920-го их было уже 103 единицы, а в начале следующего года - 122. Значительная часть бронепоездов, массово строившихся в 1918-1919 годах, по внешнему виду мало отличались от английских времен англо-бурской войны. Создавались они обычно без каких-либо чертежей, буквально в течение суток. Это были товарные вагоны, угольные пульманы либо платформы с сооруженными на них блиндажами из шпал, бревен, досок, рельсов, мешков с песком или металлической стружкой, кусков металла и т. п.

В бортах вагона устраивались бойницы для пулеметов и винтовок. В качестве тяги применялся любой подвернувшийся под руку паровоз, и лишь изредка котел его обкладывали мешками с песком. Часто встречались и бронелетучки - один вагон с орудием, намертво закрепленным на его лобовом торце и способным вести огонь только вдоль направления железнодорожного полотна.

Бронепоезд обычно состоял из боевой части и базы. Боевая часть была, по сути, главным средством ведения боевых действий и состояла из бронеплощадок (от одной до четырех), бронированного паровоза и нескольких контрольных платформ. Бронеплощадка, в свою очередь, включала в себя верхнюю часть – кузов, закрытый броней, и нижнюю часть – раму с ходовыми частями (тележки с колесными парами), рессорами, упряжными и буферными приборами.

Башня крепилась на металлическом каркасе, который находился внутри бронеплощадки. Впереди и сзади бронеплощадок обычно двигались несколько открытых железнодорожных платформ с ремонтно-строительным материалом: рельсами, шпалами и т.п. Такие платформы носили название «контрольные», так как предохраняли боевую часть от непосредственной катастрофы в случае подрыва железнодорожного полотна.

Определяющее значение сыграли бронепоезда под Царицыном. Оборона красных строилась вдоль полукольцевой железной дороги Гумрак - Воропоново - Сарента. Впереди к северо-западу и юго-западу располагались 2-3 линии окопов, прикрытые с флангов огнем кораблей Волжской флотилии. К Царицыну стянули более половины всего наличного парка бронепоездов Красной Армии- 15 единиц. 15 октября казаки прорвались в Саренту, Бекетовку и Отрадное. Командование 10-й армии быстро и скрытно перебросило в район станции Садовая бронепоезда, которые шквальным огнем уничтожили атакующего противника.

Высшей бронепоездной единицей Красной Армии в 20-е годы был полк. Полк состоял из дивизионов, а в дивизион входили три бронепоезда разного типа. В 1923 году все бронепоезда переподчинили ГАУ (Главному артиллерийскому управлению) и потому потеряли свою организационную и тактическую самостоятельность, поскольку артиллеристы рассматривали их только как орудия на железнодорожных установках.

Так как большинство бронепоездов были кустарного производства работы по модернизации старых и созданию новых бронепоездов велись военным складом № 60 (позднее бронерембаза НКО № 6) в г. Брянске. К 1933 году там был разработан бронепоезд БП-35 в составе бронепаровоза ПР-35, оборудованного башней ПВО и радиостанцией, двух легких бронеплощадок ПЛ-35 с двумя 76-мм орудиями обр. 1902/30 г. на каждой или двух тяжелых площадок ПТ-35 с одним 107-мм орудием обр. 1910/30 г. и площадки ПВО типа СПУ-БП. Серийный выпуск БП-35 начался в том же году на брянском машиностроительном заводе "Красный Профинтерн". К началу Великой Отечественной войны Красная Армия получила 47 таких бронепоездов. Однако, развитие авиации и бронетанковых войск снизило их значение. Большинство бронепоездов находилось в резерве. К началу Великой Отечественной войны в действующей армии был только один дивизион бронепоездов. Старшему поколению хорошо знакомы слова песни: "Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути". Увы, песня не соответствовала реальности, а ведь сотня-другая бронепоездов пригодилась бы и стоила бы дешевле, чем тысячи танков.

После эвакуации в августе 1941 года завода “Красный Профинтерн” в Красноярск строительство их прекратилось. Но уже в августе-сентябре 1941 года по инициативе рабочих предприятий Народного комиссариата путей сообщения (НКПС) было построено почти два десятка бронепоездов. Изготовление бронепоездов типа ОБ-3 велось одновременно на 9 заводах НКПС и в 43 железнодорожных депо. Только на Томской железной дороге силами работников депо было построено 11 бронепоездов. Необходимые для строительства материалы, за исключением брони и вооружения, использовались те, что имелись на местах. Подвижной состав - паровозы и платформы - выделялся на месте.

Паровоз серии Ов или Ок располагался посередине состава. Толщина брони на нем составляла от 30 до 50 мм. На паровозе находилась рубка командира бронепоезда, оборудованная для наблюдения за полем боя большой стереотрубой “БСТ” или танковой панорамой “ПТК” и смотровыми отверстиями. Для внешней связи там же устанавливалась радиостанция - 71-ТК-1, 71-ТК-З или английская № 9. На тендере располагалась башня ПВО с пулеметами ДШК, “Максим” или “Браунинг”. Для броневагонов использовались двухосные 20-тонные платформы с толщиной брони от 30 до 80 мм (часто бронирование было многослойным). Для увеличения снарядостойности борта бронеплощадок устанавливались под наклоном до 30°. Во время формирования дивизионов для усиления противовоздушной обороны ОБ-3 получили зенитные бронеплощадки (по одной на бронепоезд).

Уже на 1 января 1943г. в огневой поддержке войск действовало 44 дивизиона бронепоездов. Продолжалось их совершенствование. Освобожденные районы Советского Союза, территория восточноевропейских государств и поверженной Германии находились под пристальным вниманием НКВД. Срочно формировались новые дивизии войск НКВД, в состав которых включались и бронепоезда для обеспечения безопасности железнодорожных магистралей. Они имели 25 бронепаровозов, 32 артиллерийские бронеплощадки, 36 моторных броневых вагонов и 7 бронеавтомобилей. Важную роль сыграли бронепоезда вооруженные зенитными пулеметами и орудиями, которые использовались для прикрытия крупных ж.д. узлов и станций. Таких бронепоездов ПВО за годы войны действовало около двухсот. Со временем возникла необходимость перевооружить бронепоезда 85-мм зенитными пушками.444 После второй мировой бронепоезда отчасти были направлены в арсеналы на хранение, но большинство бронепоездов было отправлено на переплавку. Большинство, но не все, некоторая часть передавалась на вооружение Внутренних войск НКВД, ибо война закончилась не для всех.445

Богатый опыт, накопленный Россией в области бронепоездов, позволил СССР добавить к своей ядерной триаде также ядерные силы железнодорожного базирования — боевые железнодорожные ракетные комплексы (БЖРК), оснащённые ракетами РС-22 (по терминологии НАТО СС-24 «Скальпель»). К их преимуществам относятся возможность ухода от удара за счёт использования развитой сети железных дорог, и крайняя трудность отслеживания со спутников. Одним из основных требований Соединённых Штатов в 80-е годы стало полное расформирование БЖРК в рамках общего сокращения ядерных вооружений. Сами Соединённые Штаты аналогов БЖРК не имеют. Но их бы не было и у нас, если бы Грабин послушал Тухачевского, а наркомат обороны и военно-морского флота были бы единым целым.

Постановлением Совета Министров СССР от 4 февраля 1958 года разработка железнодорожных артиллерийских систем была прекращена. Но жизнь распорядилась иначе. С шестидесятых годов прошлого века начала накаляться обстановка на советско-китайской границе. Прикрыть магистраль сетью стационарных постов и военных гарнизонов было нереально. Вот тут и вспомнили о, казалось, ушедших в историю бронепоездах. Так как их в наличии к тому времени не оказалось, пришлось в срочном порядке строить новые, но уже на новом техническом уровне. Новые бронепоезда скрестили с танками, и это, учитывая немецкий опыт второй мировой войны, сделало танки одним из элементов системы вооружения бронепоезда. После потепления советско-китайских отношений новые бронепоезда опять были переведены в резерв. Там они находились до начала 1990 года.

В этот период обострилась обстановка в Закавказье. Было решено использовать бронепоезда, задействовав их в операции по подавлению антиправительственного националистического мятежа в Баку. Про бронепоезда вспомнили еще раз, когда разгорелся армяно-азербайджанский конфликт из-за Карабаха. Цель? Охрана железнодорожного полотна и сопровождение народнохозяйственных грузов по железной дороге.

К вопросу использования бронированных железнодорожных средств вернулись во время проведения контртеррористических операций в Чеченской республике, где силами подразделений железнодорожных войск стали оборудовать импровизированные бронепоезда, служившие для прикрытия ремонтно-восстановительных бригад на линии Назрань - Грозный.446 Этого конечно, маршал Тухачевский знать не мог.

Однако, во время Гражданской войны войска противников действовали преимущественно вдоль железных дорог и рек. Поэтому грозной силой в войне стали бронепоезда и речные военные флотилии. Уж что, что, но это Тухачевский как командующий должен был бы знать. Ведь они сопутствовали войскам повсеместно. Вот только в своих трудах об этом он упоминает как-то вскользь.447

Недооценка железнодорожных артиллерийских систем, особенно бронепоездов ПВО в межвоенное время очень больно аукнулось в начальный период Великой Отечественной войны, когда на узловых станциях скапливались воинские составы.

Тухачевский при всей приписываемой ему прозорливости не смог по достоинству оценить очень многое. Он чаще использовал салон-вагон, чем бронепоезд. Большинство техники и оружия созданного под руководством Тухачевского пришлось заменить.

В 1938-1941гг. в Красную Армию поступили танки Т-34 и КВ, истребители Як и ЛА, штурмовик Ил-2, пикирующий бомбардировщик Пе-2, дивизионная пушка ЗИС-3 и 55-мм, противотанковая пушка ЗИС-2, знаменитая дивизионная 122-мм гаубица не знающая себе равных М-30, 152-мм гаубица-пушка МЛ-20 и др. Таким образом, основная часть вооружения, которая позволила выиграть войну была создана не благодаря, а, скорее всего вопреки деятельности Тухачевского.

Главным оружейником М.Н. Тухачевский пробыл не долго, но это совпало с периодом индустриализации народного хозяйства. Страна демонстрировала невиданные темпы роста тяжелой промышленности. С 1936 "великий стратег" 1-й заместитель наркома обороны и начальник управления боевой подготовки. Пост ему достался хлопотный. Поступившая на вооружение новая техника требовала иного подхода к обучению войск. С этой задачей маршал справиться не смог или не успел, а потому его апологеты эту тему освещают весьма неохотно. Не будем и мы касаться ее непосредственно, распылив ее на отдельные абзацы, используем для освещения иных сторон его многогранной деятельности.

Мотористы и кавалеристы.

Не так страшна ошибка, как опасны последующие заблуждения.

Академик Ландау

Как умудрялись долгие годы совместно работать Ворошилов и Тухачевский уму не постижимо. Не исключено, что нарком получил приказ не трогать своего конкурента. Пресловутый спор мотористов и кавалеристов стал давно притчей во языцех. Трактуется он достаточно банально. Гениальный реформатор Красной Армии Тухачевский пытается доказать наркому Ворошилову и его сослуживцам по Первой Конной армии необходимость и даже неизбежность механизации армии, а "первый красный офицер" при поддержке самого Сталина нещадно тормозит все его начинания. Полемика давно разодрана на цитаты и казалось бы правота Тухачевского доказана не только исследователями, но и историей. Все это так, только диспут сей, скорее затеян исследователями, чем реальными его участниками.

В действительности имелись ярые приверженцы конницы, но против механизации принципиальных возражений они не выдвигали. Лихие кавалеристы лишь стремились совместить, чьи то буйные фантазии с реальностью. Не обошлось тут и без личных амбиций предполагаемых участников диспута. Но холодное оружие, а вместе с ним лук и стрелы несколько веков успешно конкурировали с огнестрельным оружием.

Следует сказать, что в 1937 году Тухачевского били его же оружием – демагогией. "Как вредительство Тухачевского расценивалось ускорение формирования танковых соединений, за счет сокращения кавалерии. Тут резко выступил Буденный". На то были свои причины.

Натянутые отношения у них существовали еще с боев на Кавказском фронте. А уж после упреков Тухачевского в адрес всех и вся вследствие поражения под Варшавой, ничто очевидно, не могло их примерить. Кстати укоры командарма-поручика обосновать очень трудно. "Рейд Первой Конной армии к Замостью, не вызывавшийся необходимостью, выглядел как наказание строптивой армии и даже желание погубить ее: пять дней без поддержки пехоты, неся большие потери, конники Буденного прорубались сквозь вражеские заслоны и в начале сентября вышли к своим".448

Маршал Пилсутский по этому поводу в книге "1920 год" писал: "Упреки г-на Тухачевского действительно являются странными. Что бы он сказал, если бы услышал, например, от Буденного, что в момент, когда тот тоже совершал свой поход к Висле… г-н Тухачевский, разбитый тогда уже под Варшавой не помог ему в его гордых намерениях".449

Рейд Буденного к Замостью, в принципе не мог противоречить стремлению Сталина взять Львов. Можно даже предположить, что Конная армия лишь обходит город с Севера. На практике почти одновременно с ней Червонные казаки Примакова в своем рейде на Стрый обходили Львов с юга. Теоретически город брали в клещи. У южной группы, как и у северной, не было сил для нанесения решающего разгрома противнику. Удар наносился не кулаком, а двумя растопыренными пальцами. Как С.М. Буденный не смог помочь М.Н. Тухачевскому, так и Примаков не сумел помочь Якиру, штурмовавшему город в лоб.

Впрочем, достоверно, не известно как обернулись бы события, если после прорыва фронта Буденный пошел не на Варшаву, где его давно ждали, а обошел Львов с Севера. Ведь первоначальное направление еще ничего не значит. Особенно если учесть, что до Варшавы по карте сотни верст, а до Львова всего лишь десять. К тому же неизвестно, что выгоднее в условиях общего отступления - освободить западную Украину, чтобы на переговорах иметь лишний козырь или предпринять рейд, по районам коренной Польши с враждебно настроенным населением.

Мало того движение вокруг Львова отрезало петлюровцев от польской армии и ставило их в критическое положение. Не исключено, что тысячи украинцев, входивших в состав войск Петлюры, могли при этом перейти на сторону Красной Армии. Нет сомнения, что Сталин давно понял характер борьбы с Польшей. Война классовая в данном случае опять переродилась в войну национальную. Так или иначе, прорыв к Висле не удался, но Первая Конная сумела вырваться из окружения, причем в первую очередь благодаря своим боевым качествам.

Уничтожение Конармии могло бы иметь не только стратегическое, но и политическое значение. В этом случае Пилсудский мог рискнуть продолжить войну с Советами, пополнив свои силы за счет петлюровцев и пленных красноармейцев. В этом случае качели Варшава-Киев могли перемахнуть через Днепр. А затем можно было бы повторить поход трехсотлетней давности на Москву. Но даже если бы мир с Польшей был все-таки заключен, то без Конармии ликвидация Врангеля могла затянуться. И, возможно, «черному барону» удалось бы увести в Крым из Северной Таврии значительно больше войск, чем это случилось в действительности. А, заодно прихватив туда и хлеб нового урожая, перезимовать в Крыму. Крестьянские вооруженные восстания конца 1920 — начала 1921 года охватившие Западную Сибирь, Тамбовскую, Воронежскую губернии, Среднее Повол­жье, Дон, Кубань, Украину, Среднюю Азию могли поставить Советскую власть под вопрос. Да и махновское движение ликвидировать было бы весьма затруднительно.

А ведь даже без противодействия со стороны противника марш конницы С.М. Буденного был сопряжен со значительными трудностями. Во-первых, ей нужно было форсировать две водных преграды. Во-вторых, рейд должен был проходить по лесистой сильнопересеченной местности. В-третьих, театр военных действий со стороны противника был лучше снабжен дорожной сетью, что позволяло ему быстро осуществлять перегруппировку сил. К тому же фронт в месте прорыва уже стабилизировался и наступать на закрепившегося противника в конном строю было проблематично. Лобовая атака Львова не увенчалась успехом. Обходить же противника с Севера, уже не было времени.

Вот что писал А. И. Егоров по поводу передачи Первой конной армии Западному фронту: «От района местонахождения 1-й Конной армии 10 августа до района сосредоточения польской ударной 4-й армии на р. Вепш по воздушной линии было около 250 км. Даже при условии движения без боев просто походным порядком 1-я Конная армия могла пройти это расстояние, учитывая утомленность ее предшествующими боями, в лучшем случае не меньше, чем в 8-9 дней и могла выйти на линию р. Вепш лишь к 19-20 августа… А с учетом сопротивления противника раньше 21-23 августа Конная армия линии р. Вепш достигнуть никогда не сумела бы».

При этом у Первой Конной был достойный вариант действий. Это прийти на помощь Червонным казакам Примакова имевшим задачу совершить рейд на Стрый. Версия прямо скажем любопытная. Учитывая, что поначалу рейд развивался благоприятно, успех мог быть вполне вероятным, но этот вариант действий противоречил директивам главнокомандующего, требованиям Тухачевского, а в значительной степени и создавшейся обстановке. Но для рейда на Люблин в этот момент сил одной лишь Первой Конной армии было мало, нужна была помощь конного корпуса Гая, который в это время истекал кровью на берегах Вислы. При этом заметим, что кавалерийские объединения, не смотря на потери, из окружения вышли. Только буденовцы и червонцы прорвались к своим, а корпус Гая в Германию.

Так или иначе, кавалеристы имели больше возможности отличиться. Поэтому после Гражданской войны заняли командные высоты в РККА. Правда, не сразу, пришлось преодолевать противодействие Троцкого. В годы Гражданской войны было три прославленных кавалерийских объединения 1КА (первоконники), 2КА, и червонное казачество (червонцы). А также менее известные Сводный (или как его называл Буденный "Сбродный"), 2 и 3 кавалерийские корпуса, в общей сложности 27 кавалерийских дивизий (вместе с временными формированиями 35). Появилось и три группировки командиров. Вторая Конная армия существовала не долго, а потому отличившихся командиров 2КА как и других объединений и соединений было меньше, их и оттеснили. Отчасти они примкнули к другим группировкам. Городовиков, например, вспомнил, что начинал в 1КА. Тухачевский вспомнить этого не мог.

И что вы думаете? Сколько-нибудь серьезных выступлений против кавалерии в произведениях Тухачевского вы не найдете. Уже в самый разгар перевооружения армии он пишет: "Конная армия нанесла полякам сокрушительный удар. Поляки ожидали подхода Красной Армии, но они не верили в возможность успешного применения больших конных масс. Опыт позиционного периода империалистической войны довлел над польским оперативным мышлением… Пилсудский, у которого к тому времени на Западном фронте руки уже были развязаны, начал переброску сил с северного фронта на юг, надеясь быстро покончить с 1-й конной армией, с тем, чтобы в дальнейшем «перебросить побольше сил на север, чтобы перейти в решительное наступление там, где собирались самые большие силы противника»".450

Так, что ненависть к конникам преувеличение. Ведь он тоже опирался на кавалеристов. Только на других кавалеристов. Под его непосредственным руководством, была сформирована кавалерийская дивизия (с 20 ноября 1919г. 13-я), под командованием Василия Даниловича Соколовского (позднее Маршала Советского Союза),451 а в 1920г. Третий Кавалерийский корпус под командованием горячего и бесстрашного комкора Г.Д. Гая, также впоследствии ставшего жертвой репрессий. На одном процессе с Тухачевским был осужден и командующий легендарного корпуса Червонного казачества В.М. Примаков. (Можно сказать Примаков был Буденным Троцкого).

Даже под Кронштадтом, исход сражения решила дерзкая атака кавалерийского полка по льду залива. Быть может, тогда мятежники решили, что в бой пошла конница Буденного, которую многие из них хорошо помнили. Отметим, что в распоряжении М.Н. Тухачевского был лишь один кавалерийский полк. Часть которого, была задействована для ведения разведки, дозора и т.п. Кавалеристы использовались в качестве посыльных, для сбора разрозненных в ходе боя частей и т.д. Таким образом, в атаке могло участвовать лишь три-четыре полнокровных сотни, не более. Для действия в городе они не могли представлять серьезной военной силы. Тем не менее, отчаянная атака по белой глади замерзшего залива возымела успех и переломила ход боя.

Поэтому невольно возникает вопрос: "Почему формирование танковых соединений, должно происходить за счет сокращения кавалерии?" Ведь это самые боеспособные части с отлаженной боевой подготовкой. Кому они мешали? К тому же милиционные формирования создавались в основном в пехоте и лишь отчасти в кавалерии. Технические рода войск продолжали оставаться кад­ровыми. О том, что боеготовность милиционных частей значительно ниже кадровых, несомненно. М.Н. Тухачевский и сам об этом знал.452

К тому же Тухачевский в "под коверной борьбе" вряд ли шел напролом. Генерал – майор К. Шпальке писал о "лабильности" Тухачевского, что стремительность его карьеры заставляет предполагать в нем "чрезвычайную способность подстраиваться, позволившую ему обойти стороной неисчислимые рифы в водовороте революции",453 "лабильность" К. Шпальке считал определяющей в характере Тухачевского. Наряду с огромным обаянием,454 это приносило свои плоды.

Но это не так просто, если учесть, что Ворошилов в своей речи на XV съезде ВКП (б) лишь вскользь сказал о вооружении Красной Армии танками, зато целый раздел посвятил улучшению в стране коне­водства. “Огромное значение по-прежнему имеет конь для армии”, — подчеркивал он. И далее в свойственной, для того времени манере политических обвинений несо­гласных заявил: “Необходимо, прежде всего, раз и на­всегда покончить с вредительскими “теориями” о замене лошади машиной, об “отмирании” лошади”455.

Не следует забывать, что статные лошадки и ласкаются к хозяину, и брыкаются. А лошади предназначены не только для того, чтобы красоваться на парадах, но и для того, чтобы пахать землю. В данном случае Клим Ворошилов говорил именно о рабочих лошадях и сельском хозяйстве, а не о коннице. В том же докладе были и такие слова: "Если в 1929 г. на одного красноармейца приходилось в среднем по всей РККА 2,6 механических лошадиных сил и в 1930 г. — 3,07, то в 1933 г. — уже 7,74. Это значительно выше, чем во французской и американской армиях, и выше даже, чем в английской армии, наиболее механизированной…" Но тут речь не о лошадях, а о лошадиных силах.

Тем не менее, то, что именно Ворошилов говорил о лошадях символично. Конное поголовье нужно было сохранить, так как в народном хозяйстве с механизацией дело обстояло значительно хуже, чем в армии. Если тракторостроение худо-бедно развивалось, то с автомобилестроением дело обстояло намного сквернее. Исправить положение мы не можем до сих пор. А уж в те годы о лошади забывать было никак нельзя. Кстати замена парусных кораблей паровыми, скорее происходило в военном флоте, чем в коммерческом, где она затянулась на целое столетие. Конечно, логичнее было бы услышать доклад о лошадях от Буденного, но в данном случае следовало соблюдать субординацию.

Когда в советское время хотели унизить русское офицерство, то вспоминали, что у гусар любимой темой разговора были лошадки. Но ведь это же прекрасно. Это разговор знатоков своего дела. Одних только мастей этих прекрасных животных насчитывалось несколько десятков. Попробуйте поговорить с хозяином собаки, которых сейчас великое множество о его любимце и вы поймете, что для него более увлекательной темы просто нет. А если учесть, что у того же гусарского офицера лошадь была его личная, и от нее многое зависело и в мирное время, а военное лихолетье зависела сама жизнь, то понять интерес гусара, как впрочем, и любого кавалериста, к лошади очень просто.

Рабочих лошадей тоже нужно знать, куда поставить. Это не только ломовые извозчики, которые сами тянут, ни на кого не надеются, при этом, чем сильнее лошадь, тем больше на нее грузят.

Но есть и коренные (коренники) – те, и сами тянут, и пристяжных тащить заставляют. Другое дело головники – они не тянут, а впереди бегут, скорость задают тем, что цугом впряжены. Пожалуй, именно к этой категории жеребцов456 и мог относиться Тухачевский. Беда вся в том, что бежал он впереди поезда, а не впереди кареты.

Вся военная деятельность М.Н. Тухачевского говорит о его недооценке кавалерии. Следует заметить, что кавалерийский корпус, Тухачевский создавал единственный раз. Как правило, кавалеристам он отводил лишь роль диверсантов. Например, в директиве командиру Инзенской дивизии Я.Я. Лацису Тухачевский предписывает:

"Приказом №5 на Вас возложена задача, которая решит участь всего фронта, - взрыв железной дороги и телеграфа. Напоминаю правила кавалерийского набега: 1) бесконечно смелый начальник и подчиненные, 2) отряд подвижен и не слишком велик. Исполнение стремительное".457

"Гражданская война была войной маневренной, а главной ударной и маневренной силой была кавалерия. Пространства немереные, фронтов сплошных нет, а если и есть, то его почти всегда можно обойти стороной и ударить в тыл… Пехота при всем желании не могла быть первой в занимаемых городах и селениях. Да и при отходе… куда легче уносить ноги… кавалерист скакал на лихом коне и дивизию свою уводил".458

Соратник Тухачевского Якир описывал такое бегство так:

"Конница подвижна; бывало, нажмет противник на соседа, на конную дивизию... ей иначе нельзя —она снимется и уйдет. Так и здесь было. Нажал в районе Радзивиллов противник, и наш конный сосед отскочил—оголил наш пехотный фланг; а нашему брату—пехоте быстро взад-вперед мотаться невозможно. Вот и оказались мы во временном окружении…

Двое суток отсиживались мы на этой горе за проволокой, отбиваясь от наседавших поляков; на третьи сутки на нас начали наступать большие конные массы. Мы ведем огонь и вдруг замечаем, что кое-где у конницы развеваются красные знамена. Оказалось, что свои,—выручили.

Сначала некоторая злоба, понятная горечь, скорбь о по­гибших от наших пуль товарищах. Потом незабываемый мо­мент, когда Буденный, построив Конную армию, перед строем пропустил небольшую, потрепанную, худо одетую, но креп­кую стрелковую дивизию".459 Это случай когда милее своевременно отругать, чем не вовремя похвалить. "Великий стратег" хвалить не торопился.

Тем не менее, укоренилось мнение, что "у некоторой части высшего командного состава дальновидные прогнозы М. Н. Тухачевского вызвали возражения. Более того, высказывания Михаила Николаевича о роли конницы в будущей войне некоторые кавалерийские начальники восприняли едва ли не как личное оскорбление. Инспек­ция кавалерии РККА по горячему следу занялась про­веркой состояния кавалерийских частей, находившихся в подчинении М. Н. Тухачевского. В Минске состоялось совещание начальствующего состава, где речь шла не столько о положении дел в проверенном 3-м кавкорпусе, сколько “о роли конницы в будущей войне”. Наиболее открытый полемический характер носило выступление Щаденко.

— Война моторов, механизация, авиация и химия придуманы военспецами,—безапелляционно заявил он. — Пока главное—лошадка. Решающую роль в бу­дущей войне будет играть конница. Ей предстоит про­никать в тылы и там сокрушать врага...

В дискуссии "Михаил Николаевич проявил при этом изумитель­ную выдержку. Ему это было привычно... Но даже такие признанные авторитеты и истинные герои гражданской войны, как Я.Ф. Фабрициус, С. С. Вострецов, Н. Д. Каширин, П. Е. Дыбенко, Г. Д. Гай, О. И. Го­родовиков, оказывались порой в плену представлений вчерашнего дня, не хотели заглядывать вперед".460 Сразу же заметим, что совещание проходило не в разгар "Сталинских пятилеток", а во время инфляционной горячки, когда стоимость денег была соизмерима с ценой бумаги, на которой они напечатаны.

Интересы кавалерии энергично защищали и другие видные военачальники, и герои Гражданской войны: Тимошенко, Косогов, Горячев, Музыченко, Сердич.461 Между прочим, так считали не только они.

Тухачевский в 1931г. пишет: “По вопросу о разрушении сухопутных коммуникаций Моррис считает, что конница проделала в истории значительно большие дела по разрушению, чем это может сделать авиация... Мало вероятно, чтобы самолеты, двигающиеся с громадной ско­ростью, могли произвести большие разрушения, чем люди, спе­циально работавшие для этого на земле”.462 А ведь Моррис выражал официальную точку зрения Генерального штаба Великобритании. Таким образом, в плену иллюзий был именно Тухачевский, который не видел тех трудностей, которые переживает страна, его домыслы были чисто умозрительными. Высказывались без опоры на практику.

Было бы величайшим извращением утверждать, что Щаденко и его единомышленники являлись просто кучкой “невежественных глупцов”. На таких же позициях стояли многие специалисты в разных армиях. На­пример, в немецкой армии еще в 1936 г. генерал Людвиг горячо высту­пал за сохранение кавалерии, с усилением ее моторизации. О новых оперативных войсках он отзывался так: “То, что они в 2000 г. могут стать только моторизованными, каждый понимающий будет сомневаться. Но танк не является преемником лошади”.463 Больше того, по его мнению, перед кавалерией “открываются блестящие перспективы”. Моторизацию Людвиг считал делом далекого будущего. А потому, заключал он, “мы ограничимся живущими ныне лошадьми точно так же, как одноцветными фильмами и акустическими радиопередачами”.

Бесспорно, что конница уже прошла пик своего развития, но практика показала, что она еще на многое способна и вполне соответствовала уровню развития страны. В небогатых странах для увеличения подвижности войск шли и на иные ухищрения. В Финляндии, например, с успехом применяли лыжи и санки, в Японии велосипеды и легкие двухколесные тележки.464 Подразделения самокатчиков (велосипедистов) имелись и в германской армии.

Легкие, быстроходные танки, несомненно, превосходили в скорости самых лихих скакунов, особенно на первоклассных дорогах Европы. Они могли затмить славу не только сабельных ударов, но и легендарных тачанок. Огневая мощь кавалерийского эскадрона не шла ни в какое сравнение с возможностями танкового батальона. Создается впечатление, что танки создавались как альтернатива коннице, ибо налицо стремление показать их преимущество. Но против легких танков очень быстро нашли средства, причем еще до того как танки стали быстроходными.

А дебаты “о роли конницы”, это лишь стремление избежать ответственности за положение дел в 3 Кавалерийском корпусе, который был создан по инициативе Тухачевского и по его же вине интернирован в Германию. И случай этот не единичный. Вина будущего маршала в игнорировании нужд кавалерии просматривается если не прямо, то косвенно.

Например: По свидетельству маршала Жукова Четвертая кавалерийская дивизия была "ядром легендарной Первой Конной армии. В жестоких боях в годы гражданской войны она показала чудеса храбрости и массового героизма".

До 1931г. она стояла в Ленинградском ВО где при царе стояли конногвардейские части (Гатчина, Петергоф, Детское Село). "Как и в годы гражданской войны, 4 дивизия оставалась одной из лучших в нашей кавалерии. Личный состав дивизии бережно хранил ее славные боевые традиции".

В 1932г. ее перевели в г. Слуцк Белорусского ВО.

"…В течение полутора лет дивизия была вынуждена сама строить казармы, конюшни, штабы, жилые дома, склады и всю учебную базу. В результате блестяще подготовленная дивизия превратилась в плохую рабочую военную часть. Недостаток строительных материалов, дождливая погода и другие неблагоприятные условия не позволили вовремя подготовиться к зиме, что крайне тяжело отразилось на общем состоянии дивизии и ее боевой готовности. Упала дисциплина, часто стали болеть лошади…

Надо заметить, что командующий не оказал надлежащей помощи дивизии в вопросах строительства и не принял во внимание условий, в которых находились части". А зря.

"Дивизия воспитала целую плеяду талантливых командиров и политработников". Для инспектора кавалерии Буденного 4 дивизия была любимым детищем. "В свое время он ее формировал и водил в бой". Но дивизия была тесно связана и с Ворошиловым.

Наркому обороны Ворошилову "со свойственной ему горячностью И.П. Уборевич465 доложил" о состоянии дивизии. "Конечно, в дивизии имели место недостатки. Однако Уборевич все же сгущал краски, утверждая, что дивизия растеряла все свои хорошие традиции и является небоеспособной".466 При этом не удосужился доложить, что даже учиться офицерским детям не где.

Отдадим должное маршалу. Жуков в данном эпизоде вовсе не затрагивает Тухачевского, но подтекст здесь найти не трудно. Посмотрим на положения вещей с другой стороны. Прославленная дивизия под явно надуманным предлогом военной угрозы переводится из тепличных условий (ЛВО которым командовал Тухачевский) "на голую кочку" (к Уборевичу) и вынуждена была вместо боевой подготовки заниматься не только строительством, но и борьбой за выживание. Командующий округом в необходимом объеме помощи ей в этом не оказывает, а лишь заявляет, что дивизия потеряла боеготовность. Но разве он сам за это не отвечает? Заодно отметим, что Жуков порядок в дивизии навел, причем под пристальным наблюдением Уборевича. А командиры частей Ф.Я. Костенко, В.В. Крюков, И.Н. Музыченко, В.В. Новиков, Л.Н. Сакович в последствии командовали соединениями и объединениями.

Тем не менее, типичным стало предубеждение: "Сталин стратегии не понимал! Сталин был врагом технического прогресса! Сталин окружил себя тупыми кавалеристами-рубаками. Сталин ориентировался на дураков, которые жили вчерашним днем и победами в Гражданской войне. Кавалеристы ничего не смыслили в современной стратегии, выступали против танков и самолетов... Ворошилов, Буденный, Щаденко завидовали Тухачевскому, его широкой образованности, его глубоким познаниям, дерзости его замыслов. Бездари кавалеристы всячески препятствовали осуществлению военной реформы и сделали все возможное, чтобы она не состоялась..."

Все это голословные заявления. Во-первых, Если Тухачевский считал себя более достойным, но при этом оставался на вторых ролях, тогда ктокому в этом случае завидовал? Во-вторых, одним из пунктов обвинения выдвинутых против Тухачевского являлось ускоренное формирование танковых соединений, за счет сокращения кавалерии. Если "Сталин был врагом технического прогресса! Сталин окружил себя тупыми кавалеристами-рубаками..."467 то формирование танковых соединений из тупых рубак, действительно вредительство. В-третьих, вопреки рубакам или благодаря кавалеристам военная реформа состоялась.

И, наконец, И.В. Сталин и его помощники в действительности значение технического прогресса прекрасно понимали. Пленум ЦК ВКП (б) 25 сентября 1923г. назначил Ворошилова и Лашевича кураторами военной промышленности. Собственно говоря, это единственный вид казенной промышленности, которому во время Гражданская война уделялось серьезное внимание. Не забывали о ней и период нэпа. В декабре 1927 года К. Е. Ворошилов в своем док­ладе на XV съезде ВКП (б) остановился на недостат­ках в развитии оборонных отраслей промышленности, особенно танкостроении, на нехватке в стране метал­ла и т.д.

Попытки приписать Сталину непонимание важности механизации армии наталкиваются на его собственное утверждение: "чтобы отстоять свое существование, страна должна иметь квалифицированную армию... Должна быть постоянная, обученная, квалифицированная армия, подкованная на все четыре ноги, армия, которая будет иметь первоклассную авиацию, химию, танки, артиллерию, инженеров, техников, потому что тут все решает техника".468 Еще 3 декабря 1927 Сталин заявил: "Кто имеет преимущество в нефти, тот имеет шансы на победу в грядущей войне".469 Ведь нефть это пища двигателя, кровь фронтовых дорог и никакая механизация армии без нее не возможна.

Ну, а в работах Ленина можно найти сотни цитат по поводу внедрения и освоения новой техники. Тысячи выдержек о значении новой техники можно найти в работах Фрунзе и других военных теоретиков того времени, но о них говорят мимоходом, не акцентируя на этом внимания.

Уж кому-кому, а им-то Тухачевский действительно должен был бы завидовать, но они уже ушли в мир иной, а вот Ворошилов прожил долгую и насыщенную жизнь. И обошел первый красный офицер своего самого молодого маршала по всем статьям. Чем не повод для зависти?

Говорят по инициативе Тухачевского, в штат кавалерийских корпусов и дивизий были введены танки. Однако, совместного использования танков и кавалерии в довоенное время толком не получилось, Даже в боях на Халхин-Голе монгольские кавалерийские дивизии и наша мотострелковая, 2-е танковые и 3-и мотоброневые бригады использовались по общему замыслу, но как самостоятельные боевые единицы. Танки вообще были брошены в бой без прикрытия. Только в ходе Великой Отечественной войны успешно зарекомендовали себя конно-механизированные группы (КМГ).

Наряду с использованием в наступлении усиленных кавалерийских корпусов для развития успеха при прорыве обороны с 1943 кавалерийские корпуса стали сводиться во временные КМГ. Они применялись в составе 1—2 кавалерийских и 1 танкового или механизированного корпусов, которые применялись для этой же цели.

Весьма успешными были действия КМГ: генерала Кириченко в Донбасской наступательной операции 1943, генерала Плиева в Березнеговато-Снигирёвской операции 1944 и Одесской операции 1944, генерала Осликовского и Плиева при развитии успеха в Белорусской операции 1944, генерала В. К. Баранова в Львовско-Сандомирской операции 1944, генерала С. И. Горшкова в Ясско-Кишинёвской операции 1944 и др.

Их использование оказалось настолько эффективным, что КМГ с успехом были применены даже в самом конце войны в Манчжурии.

С целью уменьшить опасность нападения авиации противника кавалерийские соединения совершали марши в ночное время, в метель и туман, маневрировали вне дорог.

Да и само выражение "с шашками на танки" из области анекдотов. Ведь и мотопехота не идет в атаку в кузове грузовика. Боевые машины служат для транспортировки пехоты и ее огневой поддержки в бою, но и поныне царице полей приходится отсиживаться в окопах и ползать по-пластунски. Кстати, началось все с высокомерной фразы в мемуарах Гейнца Гудериана: «Польская поморская кавалерийская бригада из-за незнания конструктивных данных и способов действий наших танков атаковала их с холодным оружием и понесла чудовищные потери».470 Слова эти были поняты буквально и творчески развиты в художественной литературе. При этом, результаты германо-польской войны, чуть было, не стали приговором нашей коннице. До начала Великой Отечественной войны количество кавалерийских дивизий было сокращено в 2,5 раза.

Между тем, в вермахте до войны в составе 3-х кавдивизий числилось 18 полков471 4 - 5 эскадронного состава (эскадрон насчитывал 170 солдат и 200 лошадей). В 1939 году отдельная кавалерийская бригада участвовала в составе группы армий Север», в боях на Нареве, захвате Варшавы. Т.е. там, где проходил печально известный марш Тухачевского. Осенью 1939 года её преобразовали в кавалерийскую дивизию, и она участвовала во Французской кампании. Её штат насчитывал 17 тысяч лошадей, т.е. больше чем в наших кавалерийских корпусах. Дивизия успешно действовала в Голландии, Бельгии и Франции. Голландия – поистине страна препятствий. Продвижение войск здесь сдерживают многочисленные реки, каналы, дамбы, плотины и прочие гидротехнические сооружения. Кавалерия в конкретной, характерной для боевых действий ситуации на территории Голландии, оказалась более предпочтительным средством, чем танки и бронемашины.

Перед вторжением в СССР, дивизия входила в состав 2-й танковой группы того самого Г. Гудериана, в составе группы армий «Центр». Дивизия вполне успешно держала темп наступления, вместе с танковыми подразделениями. В лесах и болотах Белоруссии дивизии пришлось не только наступать, но и отражать контрудары советских войск.

"Густые леса оставались единственным коридором для отхода окруженных немцами южнее Брянска частей Красной Армии. Действуя на широком фронте в конном порядке, части 1-й кавалерийской дивизии вермахта прочесали лесной массив, умудрившись всего за два дня (18-19 октября 1941 г.) взять в плен 9 322 красноармейцев и захватить в качестве трофеев 39 артиллерийских орудий (в том числе 19 пушек калибра 180 миллиметров), 8 противотанковых пушек, 7 минометов, 37 пулеметов, 11 артиллерийских тягачей, 80 грузовиков, 250 конно-гужевых повозок, транспортную колонну с боеприпасами и полевой" госпиталь.

24 ноября 1941 г. 1-я кавалерийская дивизия была официально преобразована в 24-ю танковую. Но "адмирал Грязь" и "генерал Мороз" диктовали свои условия. Пришлось использовать кавалерийские эскадроны дивизионных разведывательных отрядов в качестве "аварийных команд". Использование конницы вместо пехоты позволило вдвое сократить личный состав, отвлекаемый с фронта для несения охранной службы в тылу. 472

В середине 1942 года – по одному кавполку было создано во всех трёх группах армий – «Центр» ("Митте"), «Юг» (Зюд) и «Север» ("Норд"). Состав кавалерийского полка "Центр" ("Митте") по состоянию на март 1943 г. имел: 6199 сабель при 5967 лошадях, 308 конно-гужевых повозках, 8 бронеавтомобилях, 115 мотоциклах, 237 автомобилях, 188 легких пулеметах, 42 тяжелых пулеметах, 495 пистолетах-пулеметах, 36 минометах, 3 противотанковых пушках, 12 артиллерийских орудиях калибра 105 миллиметров и 12 зенитных пушках калибра 20 миллиметров.

В 1944 эти полки увеличили до 2-х бригад – 3-й и 4-й. 3-ю и 4-ю кавбригады, вместе с 1-й венгерской кавалерийской дивизией свели в кавалерийский корпус «Фон Хартенек», который воевал на границе Восточной Пруссии, а в декабре 1944 года, его бросили в Венгрию.

В феврале 1945 года кавалерийские бригады переформировали в кавалерийские дивизии. В марте 1945 года они участвовали в наступлении вермахта у озера Балатон в одном из самых ожесточённых побоищ войны, в апреле отступили в Австрию, там сдались англичанам и американцам. Т.е. повторили маневр, который в 1920г. провел комкор Гай.

Возможно, в Германии крепко пожалели, что в довоенное время сократили кавалерию. В общем, в вермахте кавалерию ценили. Согласно наложенным на Германию Версальским договором ограничениям, численность послевоенных германских республиканских вооруженных сил – рейхсвера - не должна была превышать 100 000 человек, а количество дивизий ограничивалось десятью – 7 пехотных и 3 кавалерийские. При этом численность 18 конных (рейтарских) полков германского рейхсвера составляла 16,4% от общей численности рейхсвера.

Кроме того, в 1941 году, ещё в Польше была создана кавалерийская бригада под маркой СС, летом 1942 года, её развернули в 1-ю кавалерийскую дивизию СС. Эта бригада, насчитывавшая 3500 сабель при 2900 лошадях и 375 автомобилях, действовала в тылах германской группы армий "Центр" ("Митте"). Потери были огромными. Остатки снятой с Восточного фронта кавалерийской бригады СС составили ядро сформированной 1 июня 1942 г. новой кавалерийской дивизии СС. 22 октября 1942 г. формирование было переименовано в 8-ю кавалерийскую дивизию СС.

17 марта 1944 г. 8-я кавалерийская дивизия СС стала именной. Ей было присвоено почетное наименование "Флориан Гейер". В ее состав был включен 3-й кавалерийский полк СС (незадолго до этого сформированный из румынских фольксдойче). Кроме нее имелась 22-я добровольческая кавалерийская дивизия СС "Мария Тереза" состоявшей из венгерских этнических немцев. В ноябре того же года - 33-я кавалерийская дивизия СС (3-я венгерская). Затем из остатков этих дивизий была создана 37-я кавалерийская дивизия СС «Лютцов». Уцелевшие остатки дивизии сдались в плен англичанам в Австрии (т.е. спаслись бегством от разгрома на Восточном фронте). Конечно, дивизий могло быть и больше, но где в Германии найти кавалеристов? Война их давно перемолола. Да и лошадей в Европе тогда осталось не много. К тому же наши лошади оказались более приспособленными к верховой езде, чем европейские. Возможно, в Европе было больше элитных лошадей, но для массовой кавалерии подходящих лошадей было больше у нас.

Кстати "советская кавалерия 1941 года… это не рубаки с саблями, а посаженная на лошадей пехота: двигаться на лошадях, бой вести в пеших боевых порядках. В отличие от пехоты кавалерия такого типа обладала огромной боевой мощью, ибо была насыщена и даже перенасыщена пулеметами и могла иметь с собой гораздо больший запас боеприпасов. По скорости передвижения в маневренной войне кавалерия резко превосходила пехоту, а по проходимости – танковые войска… Кавалерия представляла собой грозную силу. Действуя вслед за массами танков, нанося удары по открытым незащищенным флангам, двигаясь по труднопроходимой местности вне дорог, в лесах, на болотистой местности, кавалерия могла пройти там, где не могли пройти танки". Как уже отмечалось, в танковой группе Гудериана, была кавалерийская дивизия. "Действуя даже без танков, на той же местности она показала себя лучшим образом". По статистике на 22 июня у Гитлера на Восточном фронте в обозах числилось 750000 лошадей. Т.е. по 220 лошадей и 100 телег на танк.473 Кстати, в немецкой пехотной дивизии образца 1941г. по штату было 6358 лошадей, что вдвое больше чем у нас, не смотря на то, что автомашин тоже было вдвое больше.

Генерал Гюнтер Блюментрит вспоминает: "В 1941г. немецкая армия все еще состояла главным образом из чисто пехотных дивизий, которые передвигались в пешем строю, а в обозе использовались лошади".474 И это с учетом того, что Германия ограбила всю Европу. Французскими и другими трофейными автомашинами было оснащено не менее 92 дивизий вермахта. В Бельгии они реквизировали 74 тыс. железнодорож­ных вагонов (65процентов всего подвижного состава) и 351 тыс. автомашин (более 90 процентов общего количе­ства автомобилей в этой стране).

Польша в мирное время содержала 11 кавалерийских бригад, но в каждой из них было от трех до пяти кавалерийских полков, т.е. как в наших дивизиях. Кавалерия Румынии во время второй мировой войны существовала в составе кавалерийского корпуса, и дивизий: 1-я кд, 5-я кд, 6-я кд, 7-я кд, 8-я кд, 9-я кд. Итальянская армия во время Второй мировой войны имела три кавалерийские дивизии:

- 1-я кавалерийская дивизия "Eugenio di Savoia";

- 2-я кавалерийская дивизия "Emanuele Filiberto Testa di Ferro";

- 3-я кавалерийская дивизия "Amedeo Duca d'Aosta".

К началу войны кавалерия сохранилась в Венгрии, Югославии и других странах. Например, кавалерия имелась в заснеженной Финляндии475 и даже в благодатной Франции,476 причем в составе шести легких кавалерийских дивизий. Пара кавалерийских дивизий имелась в Британском экспедиционном корпусе, воевавшем во Франции. В Германии кавалерийская бригада, после того как прошла парадным маршем по Парижу была преобразована в дивизию.

А мы по милости Тухачевского чуть было, не загубили кавалерию на корню. Снабди ее самоходными артиллерийскими установками (САУ), вооружи во время автоматами, и, огневая мощь конницы могла многократно возрасти. Тухачевский не понимал ни значения автоматов, ни кавалерии. На Восточном фронте его смущало, что кавалерийскую дивизию направили в степные просторы прикрывать открытый фланг,а не на штурм Омска, на Западном фронте кавалерийский корпус Гая не идет в рейд по польским тылам, а движется в авангарде пехоты. Не стремление механизировать нашу армию, а непонимание роли кавалерии нужно в первую очередь отметить в характеристике маршала. В период Великой Отечественной войны конно-механизированные группы, как правило, вводились в прорыв, а не создавали этот прорыв сами.

Яркими выступлениями "стратега" можно объяснить и поспешность свертывания кавалерийских соединений. В то время, как даже в 1938 г., когда Красная Армия располагала механизиро­ванными корпусами, Ворошилов придерживался мысли: “Красная кавалерия по-прежнему является побе­доносной и сокрушающей вооруженной силой и может решать большие задачи на всех боевых фронтах”477. Его сослуживец И.В. Тюленев опубликовал свои первые труды о кавалерии.478 От­сюда понятно, почему с 1934 по 1939 гг., когда во многих развитых странах кавалерия сошла на нет, численный со­став кавалерии в Красной Армии увеличился на 52 про­цента. В частности в 1936г. из жителей Дона, Кубани и Терека, традиционно называвших себя казаками, были сформированы кавалерийские соединения, которые проявили во время войны самоотверженность и героизм. Даже 4 кавалерийская дивизия любимое детище инспектора кавалерии С.М. Буденного была переименована в Донскую казачью дивизию.479 Однако в последствии количество кавалерийских дивизий было резко сокращено с 32 в 1939 до 13 в 1941. Причем за первую половину 1941г. количество кавалерийских дивизий было урезанно в полтора раза. Донская казачья дивизия была переформирована в 210-й механизированную дивизию.

Можно таким образом подумать, что Тухачевский эти дивизии берег, а не сокращал. Быть может существеннее не то, что человек говорит, а то, что он скрывает?

В то же время, если в конце 1937 года в РККА имелось 25 лёгких, 4 тяжёлые и 3 запасные танковые бригады, а также 2 автоброневые и 3 мотострелковые бригады, то согласно мобилизационному плану 1941 года в Красной Армии должно было быть развёрнуто 60 танковых, 30 моторизованных и 2 мотострелковые дивизии. К 22 июня 1941 года этот план был не только выполнен, но и перевыполнен.

К началу Великой Отечественной войны в Советской Армии было только 9 кавалерийских и 4 горно-кавалерийских дивизии. Т.е. вдвое меньше, чем в конце Гражданской войны. Повторно заметим, что столь резкое сокращение кавалерийских дивизий произошло уже после гибели Тухачевского, а при нем кавалерия, не смотря на приписываемое маршалу негативное к ней отношение, развивалась. Непосредственно сам Тухачевский к этому сокращению отношения, конечно, не имел, правда, идеи его были живы. И эти идеи, безусловно, кто-то продвигал, не смотря на то, что погиб не только он, но и его соратники.

Кавалерийская дивизия состояла из 4 кавалерийских и 1 танкового полка, одного конно-артиллерийского и зенитно-артиллерийского дивизионов и по штату имела 9240 человек, 64 легких танка, 32 полевых, 16 противотанковых и 20 зенитных орудий. Но фактически численность в среднем составляла около 6 тыс. человек. Опыт начального периода войны показал, что у кавалерии имеется интересное свойство она не только умеет совершать рейды по тылам врага, но и быстро отступать уходя от преследования противника, уничтожая при этом свои собственные мосты, ж.д. узлы и т.д., т.п.

В июле-августе 1941г. было создано 82 (!) легкие кавалерийские дивизии, по 3 тыс. человек. Например, в Московской битве 1941—42 участвовало 15 кавалерийских дивизий, т.е. больше чем их было всего на 22 июня 1941г. Естественно, никакой серьезной военной подготовки в 1941г. они получить не могли. Но С.М. Буденный сумел создать кадровый резерв заранее. Кавалеристы имели достаточно высокий уровень подготовки в предыдущие годы, поэтому даже в первый период войны, в период всеобщего хаоса, они зарекомендовали себя с лучшей стороны.

Однако, несомненно, что в связи с большой уязвимостью кавалерии от огня артиллерии, ударов авиации и танков, а также затруднением с пополнением конским составом к концу 1943г. их число сократилось до 26 дивизий. Т.е. их стало на одну меньше чем в годы Гражданской войны. Однако, это не значит, что кавалерия была резко сокращена. Были упразднены лишь легкие кавалерийские дивизии, а вместо них созданы полнокровные. Испытанные в боях командиры нашли себе применение в других родах войск.

В обороне по-прежнему соблюдался принцип: двигаться на лошадях, бой вести в боевых пеших порядках. Атака в конном строю производилась при наступлении на противника спешно перешедшего к обороне, а также при действии в его тылу и при преследовании.480 Наиболее ярко, достоинство кавалерии проявилось при действиях в Белорусской наступательной операции и Маньчжурской операции 1945г.

За боевые заслуги 17 кавалерийских дивизий были удостоены почетных наименований или были преобразованы в гвардейские. Таких же почестей удостоены были 7 кавалерийских корпусов. Тем не менее, в связи с ростом насыщения войск огневыми средствами, танками и авиации резко возросла уязвимость кавалерии и в середине 50-х как род войск она упразднялась.

Т.е. кавалерия верой и правдой прослужила еще целых два десятка лет. И насильственное ее сокращение в тридцатые, а тем более в двадцатые годы, было явно преждевременным.

Таким образом, формирование танковых войск на базе кавалерийских было ошибкой. Их нужно было формировать на базе пехотных частей, особенно территориальных и отчасти на базе артиллерийских, особенно действующих на бронепоездах.

Самое идеальное оружие то, которым владеешь в совершенстве. Наши танки периода Великой Отечественной войны, несомненно, были лучше немецких, но их потери были больше. Напрашивается вывод: хорошие кавалеристы становились плохими танкистами? Отчасти да ведь многие механики-водители к началу войны имели всего лишь 1,5—2-часовую практику вождения танков.481 Типовым были методы обучения, не только "пеше по машинному", но и "лошадь в уздечку".

А ведь все началось с убеждения великого стратега в том, что "в условиях нашей бедноты и разрухи наиболее желательным является способ казарменной подготовки".482

Между тем, не смотря на то, что Германия уже в первую мировую войну не делало ставку на кавалеристов, от них она не отказалась. в каждой пехотной дивизии был чисто кавалерийское подразделение – разведывательный отряд. Его штатная численность была в 310 человек. Полагалось иметь на отряд 216 лошадей, 2 мотоцикла, 9 автомашин (или броневиков). Этот кавалерийский эскадрон усиливали 75 мм полевыми пушками, или 37 мм противотанковыми пушками. Кроме того, имелись кавалерийские части и соединения. Но Германия предпочитала жар загребать чужими руками.

Основная масса казаков, не смотря на прежние обиды, стойко воевала на стороне Советской Армии, однако именно их в первую очередь стремились использовать на стороне фашистской Германии. Уже осенью 1941 потери вермахта и обширность захваченной территории потребовали замены немецких солдат на второстепенных местах. В сентябре барон фон Клейст (однофамилец фельдмаршала) предложил формировать из казаков антипартизанские соединения.

Из сотен 17А, приказом от 13 июня 1942 был сформирован кавалерийский полк “Платов”. Полк включал пять кавалерийских эскадронов, эскадрон тяжелого оружия, артиллерийскую батарею и запасной учебный батальон. Вооружены кавалеристы были советским оружием. Каждый имел шашку, автомат ППШ или ППД, револьвер, гранаты. Если о батальонах из азиатов и кавказцев говорили, как о сугубо практической необходимости, "то тема казачества была следствием… увлеченности германской “теорией” превосходства арийской расы".

Мол, донцы не славяне, а потомки готов. Об этом писали еще в 1918г. в газете Донские ведомости. В газете “Донской край” Иван Радионов тоже доказывал, что донцы ведут свое древо от готов, задолго до появления Рюрика. Некоторым читателям это очень нравилось.483

Дискутировать тогда было некогда. Весной 1942г. у немцев была надежда, что в казачьих областях должно подняться население.

15 апреля 1942 Гитлер лично разрешил использовать казаков на Советско-Германском фронте. Но в основном казаки-кавалеристы сражались с партизанами в лесах Бобруйска, Могилева, Смоленска, Невеля и Полоцка.

В июне 1942г. в составе 1 танковой армии был сформирован казачий кавалерийский полк “Юнгшульц” (по фамилии командира).

В сентябре полк в 1530 сабель с 30 немецкими офицерами рубился с нашими кавалеристами у Ачикулак-Буденовска.

18 июня 1942 командирам частей был разостлан приказ всех военнопленных назвавшихся казаками следовало беречь и отправлять в украинский г. Славуту.

Через месяц после начала операции там собралось 5826 человек. Фильтр работал на заполнении анкеты, где были исторические и бытовые вопросы известные только казакам.

25 июня 1942г. немцы взяли Новочеркасск. К этому времени был полностью укомплектован и вооружен 1 лейб-гвардии Атаманский полк. Командир подполковник фон Вульф. Завершалось формирование 2 лейб-гвардии, 3 Донского, 4, 5 Кубанских, 6, 7 сводных полков. Открыто юнкерское училище и унтер-офицерская школа.

Решено было использовать казаков для борьбы с партизанами, полицаи для этого были слабоваты.

В Новочеркасске сформировали 1 Донской конный полк – командир есаул Шумаков и пластунский батальон. Из окружных станиц создали 1 Синегорский конный полк в 1260 сабель - командир вахмистр Журавлев.

На Кубани сформировали 1 Кубанский конный полк – командир войсковой старшина Соломаха. Терские казаки сформировали 1 Волжский полк, командир войсковой старшина Кулаков.

Донское Войско просит Германию признать суверенитет Дона и вступить с Донской Республикой в союзные отношения для борьбы с большевиками.

Немцы были поставлены в сложное положение. Признание Донской Республики привело бы к тому, что этого потребуют прибалты, забурлит Украина, Крым и т.д. Откажешь, зашатается доверие к Германии. Спасло положение наше наступление. Германия де-факто признало существование Донской Республики. Де-юре вопрос был отложен до конца войны, а затем отпал сам собой.

Фон Панвиц еще в декабре 1941г. сформировал в составе группы армий Центр казачий дивизион. Он стал лучшей кандидатурой на пост командира дивизии. При этом высшее командование у казаков было немецким. Потрепанные в боях казачьи части были в количестве 6 тыс. человек собраны под Херсоном. Сведены в 1 Донской, 2 Терский, 3 Северо-Кавказский и 4 Кубанский полки.

21 апреля 1943 из них сформировали 1 кавалерийскую казачью дивизию. В мае ее перевезли в польский город Млаву – бывшую главную базу польской кавалеристов. Сюда стали прибывать казачьи части.

Казаков распределяли по принадлежности к каждому Казачьему войску. Через 2,5 месяца в дивизии имелось две бригады. Первая Донская, в составе 1 Донского, 2 Сибирского, 4 Кубанского; вторая Кавказская: 3 Кубанского, 5 Донского, 6 Терского полков. В Сибирский полк брали уральских, оренбургских, забайкальских, уссурийских и сибирских казаков. Принимали под честное слово, т.к. доказать не было возможности. В дивизии было два артиллерийских дивизиона Донской и Кубанский.

Но полностью казакам не доверяли. В составе каждого эскадрона было 12-14 немецких солдат и унтеров.

В конце лета дивизию в составе 18555 человек в т.ч. 14315 казаков вместе с 191 офицерами и 4240 немцами отправили в Югославию.

Как казаки вели себя в Белоруссии не известно, но на территории Югославии "вписали позорную страницу в историю казачества".

В казачьих частях было много офицеров с приставкой “фон”. Отчасти потому, что верховой езде они учились с детства в своих поместьях. К тому же борьба с партизанами это не мясорубка на передовой. Это "возможность практической реализации самых потаенных низменных желаний, о которых эти чинные аристократы и думать стеснялись в чопорной культурной Германии".

С 1942г. "на казачьих клинках уже запеклась кровь белорусов, украинцев, югославов, французов… появление казаков всегда оборачивалось для кого-то трагедией".

2 августа 1944 восстала Варшава. Первыми на подавление Восстания двинулись цепи Русской Штурмовой бригады СС под командованием полковника Каминского. "Эсэсовцы, атакующие с русским матом, были беспощадны". Затем подошли немецкие танкисты и казаки Доманова – 12 тыс. штыков и сабель.

В октябре все крупные казачьи соединения стали перебрасывать в Италию. Доманов привел туда 12 тыс. строевых казаков и 16 тыс. членов семей. С Восточного фронта прибывала группа "Савойя" и бригада барона Вольфа. Из Югославии дивизия фон Панвица.

Земли, выделенные у подножья Карнильских Альп, между городами Толменцо, Ждемона, Озоппо "не были особенно плодородны… кишели партизанами-коммунистами, как шинель окопника вшами". Их казаки выгнали и обосновали 7 донских, 6 кубанских и 5 терских станиц. Город Алессо переименовали в Новочеркасск, открыли там школы, детские сады, а в декабре 1 казачье юнкерское училище во главе с генерал-лейтенантом Соломатиным. О буйствах не могло быть и речи.

В начале 1945 партизаны начали наступление. В Терском Казачьем войске оружие раздали даже женщинам. Всего в Вермахте тогда дралось более 60 т. казаков. На Одере дрались 5-й донской, 4-й кубанский и 6 терский конные полки.

1 февраля 1945г. фон Панвиц получил звание генерал-лейтенанта, а 25 февраля его дивизия сформировалась в 15 Казачий кавалерийский корпус СС. Ему передавались танковые части РОА и украинский батальон СС. Т.е. все поголовно становились эсэсовцами.

“Марка” войск СС – это худшее, с чем можно сдаваться союзникам". И в то же время признание "заслуг".

Казаков решили отвести в Австрию. 27 апреля 1945 они спустились с гор у г. Катчак (30 т.). Из Югославии прорываются остатки корпуса фон Панвица. 28 апреля его, немецкого аристократа, казаки избрали походным атаманом.

Не на долго. 7 мая командир 78 британской дивизии бригадный генерал Арбутнот приказал полковнику Малькову разоружит казаков в г. Линц. Сдача оружия была закончена 26 мая. Шотландские стрелки растащили казачью казну (где были и семейные сбережения) – 6 миллионов германских марок и столько же итальянских лир. На следующий день 2200 офицеров и унтер-офицеров согнали в особый лагерь. 50 тыс. казаков и членов их семей передали НКВД.

Казачьих офицеров отчасти расстреляли на месте, остальных ждали лагеря и спец поселения. Кстати Ялтинский договор касался граждан СССР, но не белоэмигрантов. Но британцы не хотели понимать разницы. У Доманова 68 % офицеров никогда не были советскими гражданами. Это англичан не интересовало. Многие белоэмигранты бесполезно трясли своими заграничными паспортами. Генерал Китли отдал приказ выдавать всех русских, не взирая на биографии.484

Кстати, белоэмигранты были не только среди офицеров. Не брезговали они воевать и рядовыми. В целом если исключить из состава казачьего корпуса всех белоэмигрантов, немцев, а также представителей иных народов, не брать в учет прикомандированные части и подразделения, то из корпуса вряд ли можно наскрести полнокровную дивизию.

Однако эпопея казачьего корпуса, это не только история борьбы с коммунизмом или предательства, ведь воевали они в основном за пределами своей родины. Это еще и история кавалерии, на которой Тухачевский хотел преждевременно поставить крест.

Исследователей и политиков не редко вводят в заблуждение громкие названия ряда формирований изменников родины: легион, корпус, а то и армия. Но не редко легион по численности не превосходил батальон, корпус полк, а армия существовала на бумаге. Например, калмыцкий кавалерийский корпус насчитывал около 3600 человек. Русская Национальная армия представляла группу "полуодетых и полу оборванных людей, …ни к каким боевым действиям не способных". Самым крупным объединением на службе фашистов, несомненно, была армия А.А. Власова (РОА). Тем не менее, единой воинской единицы она не составляла. В частности наиболее боеспособная боевая единица - казачий кавалерийский корпус подчинялся армии лишь номинально. На бумаге существовал и Корпус Белорусской Самообороны. На Украине не смотря на то, что еще в годы первой мировой войны имелось движение за "самостийность", также не смогли создать соединение больше дивизии. В Прибалтике, националистические проявления были более ярко выражены, но и там пришлось проводить широкомасштабные мобилизации, а в Литве они были сорваны. Предателей нигде не любят, а потому большинство из них не ушло от наказания, даже если пробрались на Запад.

Смакование темы участия казаков в войне на стороне фашистской Германии игра прямо скажем не честная, рассчитанная на эмоциональное восприятие. Эта кровавая страница написана в пунцовом сиянии. Но ведь это не вся правда. Подавляющая часть казаков воевала за свою Родину, даже если не считала власть Советов своим идеалом.

К зиме 1941 года в кавалерию было направлено около 500 тысяч человек, в основном, казаков. В Северо-Кавказском военном округе были срочно созданы 15 кавалер