textarchive.ru

Главная > Документ


Парцелляция как средство выражения эмфазы

На сегодняшний день одним из основных источников получения и передачи информации по-прежнему являются книги. А что, собственно, мы находим в книгах? На этот вопрос можно ответить по-разному, но в действительности мы видим в них слова, собранные в текст. Текст –это упорядоченный набор предложений, характеризующийся связностью и целостностью, предназначенный для того, чтобы выразить некий смысл. Но текст – это не только слова, связанные между собой в предложения по смыслу и грамматически, текст передает смысл, чувства, эмоции и даже интонацию. Но для того чтобы передать все это, текст должен содержать в себе различные стилистические приемы и методы. Для того чтобы лучше понять текст и его особенности, необходимо обратиться к стилистике.

Итак, объектом изучения данной работы является парцелляция как способ, который делает письменную речь более экспрессивной и яркой и приближает ее к живой разговорной речи.

Целью работы является:

  • Определение парцелляции как явления в целом.

  • Определение функции парцелляции в предложении.

  • Определение проблем парцелляции.

  • Определение парцелляции в разных синтаксических конструкциях.

  • Рассмотрение парцелляции как стилистического приема, используемого при переводе с английского языка на русский.

1.В определениях парцелляции разные авторы учитывают различные аспекты этого синтаксического процесса. Например, Ю.Н.Ванников рассматривает парцелляцию как средство речевого членения предложения, относя ее тем самым к области синтагматического синтаксиса. По его определению, парцелляция – это речевое дробление грамматической модели предложения или, другими словами, речевая реализация предложения в интонационно-смысловых единствах. Подобный подход, представляющийся наиболее целесообразным, предполагает наличие некоей абстрактной синтаксической модели, которая подвергалась определенным преобразованиям при речевой реализации.

2. По определению Е.А.Иванчиковой, парцеллированные конструкции представляют собой расчлененное, разорванное, рассеченное единство, в котором «линия разрыва проходит через место соединения, синтаксической связи частей конструкции»: связь искусственно «разрывается», чем создается определенный экспрессивный эффект.

Два названных подхода не противоречат, а дополняют друг друга, поскольку в первом отражается внутренняя природа этого синтаксического процесса, а во втором – картина синтаксических связей в конструкции – результат парцелляции.

В лингвистической литературе употребляются два термина для обозначения экспрессивного разбиения состава предложения: парцелляция и сепаратизация. Первый из этих терминов в основном употребляется в исследованиях русского синтаксиса, второй – в исследованиях западноевропейских языков. Термин «парцелляция» представляется более удачным, чем термин «сепаратизация» по следующим причинам. Семантическая структура слова «сепаратизация» акцентирует момент отделения, раздельности, в то время как в семантической структуре термина «парцелляция» акцентируется момент членения целого на части, что более соответствует сущности анализируемого явления. По этой причине мы будем использовать термин «парцелляция».

Парцелляции могут подвергать предложения любой грамматической структуры, и, кроме этого, словосочетания в составе предложения. Широта применения парцелляции обусловлена членимостью языковых единиц.

Парцеллированные конструкции независимо от структурного типа исходной конструкции делятся на основную (базовую) часть или структуру и отчлененную часть – парцеллят; эти две части являются «сочленными компонентами речевого единства». При решении вопроса о структурно-смысловых связях частей парцеллированного предложения в литературе отмечается тесная смысловая и грамматическая спаянность частей парцеллированного предложения, так как в нем сохраняются смысловые и структурные связи, полностью соответствующие связям исходного непарцеллированного предложения.

Характеристика смысловых связей частей парцеллированного сложного предложения и парцеллированного простого предложения имеет свои специфические черты. При анализе сложноподчиненного предложения Е.В. Гулыга отмечает возможность сепаратизации придаточного предложения наличием в главном и придаточном семантических ядер, что допускает самостоятельное функционирование придаточного предложения, которое при этом все же не превращается в полностью самостоятельное. Автор указывает на возможность контактного и дистантного расположения сепаратизированных придаточных частей, а также отмечает, что этот процесс ведет к созданию еще большей коммуникативной нагрузки и экспрессивной окраски.

В противоположность этому специфика парцелляции простого предложения заключается в том, что парцеллят не содержит семантического ядра и, следовательно, его можно охарактеризовать как коммуникативно и структурно несамостоятельную единицу. Следовательно, можно утверждать, что смысловые и грамматические связи внутри парцеллированного простого предложения более тесные, чем в парцеллированном сложном предложении.

Практически любой член предложения может оказаться парцеллированным:

1) Подлежащее – «В нем [Чехове] соединились все лучшие качества русского национального характера: ум – широкий, свободный, независимый, гордый; правдолюбие – неугасимое стремление к истине; горячая любовь к своей родине и к своему народу, бескорыстное подвижническое служение этому народу. И, конечно, – поразительный талант» [1].

В данном примере парцелляция служит перечислением, что позволяет автору избегать повтора непарцеллированной части предложения, а также помогает связать два предложения, не прибегая к повтору сказуемого. Такое оформление однородного ряда психологически создает иллюзию нескончаемости перечисления, что, в свою очередь, несет змоциональную окраску.

2) Сказуемое – «Ему эта встреча действовала на нервы. И мешала начать деловой разговор, из-за которого он и зашел сюда» [2].

В данном примере парцелляция выражена глаголом-сказуемым, что позволяет связать предложения, не повторяя подлежащего, и подчеркнуть значение первого предложения.

3) Дополнение – «Можно было бы о нем говорить бесконечно. И о его друзьях» [3].

Парцеллированные части предложения в функции дополнения усиливают эмоциональность высказывания и приближают текст к разговорной форме языка.

4) Определение – «Мамочке купил теплый платок. Пуховый» [4].

В данном примере парцелляция, выраженная определением, имеет функцию уточнения, что делает речь более выразительной.

Такие члены, оторванные от основного предложения, стоят после длительной паузы и выделяются по смыслу и интонационно. Каждый из последующих элементов высказывания как бы возникает в сознании не сразу, а в процессе раздумья, словно «не умещается в одну смысловую плоскость» [5].

Получается, что мысль в сообщении подается отдельными порциями, что создает прерывистость интонации и имитирует естественность и непосредственность живой речи. Стыки этих смысловых «порций» и фиксируются точками.

Среди проблем, связанных с изучением парцелляции, можно выделить следующие:

Определение и характеристика структурно-смысловых частей парцеллированного предложения.

Изучение структурно-смысловых связей между частями парцеллированной конструкции.

Рассмотрение особенностей отчлененной части, определяемой как парцеллят.

Выделение в рамках сложного целого (макроконтекста) парцеллированных предложений и их коммуникативно-функциональная оценка.

На основе рассмотрения предложений, взятых их художественных произведений и журнальных статей, можно выделить следующие функции парцелляции:

В предложении может выступать в роли любого члена.

Служит повышению выразительности речи.

Является средством акцентного выделения текста.

Придает высказыванию оттенок приподнятости и эмоционального напряжения.

Служит средством придания интонации в письменной речи в художественных произведениях.

Изучив данный вопрос, можно сделать вывод о том, что эмоциональность и экспрессивность находят свое выражение в определенных линейно-синтагматических речевых последовательностях. Особенно ярко данные категории проявляются в парцеллированных конструкциях. Парцеллированные конструкции занимают соответствующее место в языке, представляя одну из тенденций развития синтаксиса современного языка.

Парцеллирование тесно связано с общим изменением ритмомелодии современного текста, обнаруживающего тенденцию к сжатости, экономности высказывания и емкости информационной и эмоциональной насыщенности.

ЛИТЕРАТУРА

  1. КатаевВ. Алмазный мой венец. – М., 1978. – С.30.

  2. Рекемчук А. Мальчики. Рассказы. – М., 1971. – С.27.

  3. Чаковский А. Мирные дни. – М., 1947. – С. 13.

  4. Ильина Н. Дороги и судьбы. – М., 1991. – С. 41.

  5. Виноградов В.В. Грамматическое учение о слове. – М., 1989. – С. 584.

Кукушкина Лариса

студентка 5 курса

вечернего отделения

факультета иностранных языков

НГИ (г. Электросталь)

Научный руководитель:

канд. филол. наук Измайлов А.З.

Психологический метод исследования в типологии языков

Многообразие функций языка в обществе и тесный характер его (языка) связи с мышлением и с психической деятельностью человека делает весьма гибким взаимодействие языкознания с соответствующими социальными и психологическими науками. Особенно тесны связи языкознания с психологией, что уже в XIX веке вызвало внедрение психологических методов и идей в языкознание. Так появилось психологическое направление в науке о языке.

В 50-х годах XX века образовалась новая пограничная с языкознанием наука – психолингвистика. Она возникла в связи с необходимостью дать теоретическое осмысление ряду практических задач, для решения которых чисто лингвистический подход, связанный, прежде всего, с анализом текста, а не говорящего человека, оказался недостаточным. Именно эти прикладные задачи послужили непосредственным толчком к возникновению психолингвистики и к выделению ее в самостоятельную научную область.

Собственно термин «психолингвистика» вошел в научный обиход с 1954 года после того, как в США была опубликована одноименная коллективная работа под редакцией Ч.Э.Осгуда и Т.А.Себеока. Но идеи, близкие к проблемам психолингвистики, возникли и развивались значительно раньше. Можно считать, что психолингвистический ракурс изучения языка и речи фактически существовал задолго до того, как группа американских ученых ввела в обиход термин «психолингвистика». Предтечей психолингвистики А.А. Леонтьев называет немецкого философа и лингвиста Вильгельма фон Гумбольдта, так как именно ему принадлежит «идея речевой деятельности и понимание языка как связующего звена между социумом («общественностью») и человеком».

Отечественная традиция психолингвистического подхода к феномену языка восходит к И.А. Бодуэну де Куртенэ (1845–1929), русскому и польскому лингвисту, основателю Казанской школы языкознания. Именно Бодуэн де Куртенэ говорил о языке как о «психосоциальной сущности», а лингвистику предлагал числить среди наук «психолого-социологических». Ученики И.А.Бодуэна де Куртенэ – В.А.Богородицкий и Л.В. Щерба регулярно использовали экспериментальные методы для изучения речевой деятельности. Разумеется, Щерба не говорил о психолингвистике, ведь этот термин в отечественном языкознании закрепился лишь после появления в 1967 году монографии А.А. Леонтьева с таким названием.

В Советской России развитие собственно психолингвистики началось с середины 60-х годов ХХ века, прежде всего в Институте языкознания АН СССР (Москва), работа велась также в институтах других городов страны. Каждые 2-3 года проводились всесоюзные симпозиумы по психолингвистике. Советская психолингвистика опиралась на материалистическую психологию школы Л.С.Выготского (прежде всего на понятие деятельности) и на лингвистическое наследие Л.В.Щербы и его школы, в особенности на его трактовку активной грамматики. С конца 1970-х годов проблемное поле психолингвистики развивалось под влиянием состояния дел как внутри лингвистики, так и в науках, со временем ставших для лингвистики – а тем самым и для психолингвистики – смежными. Это, прежде всего комплекс наук о знаниях как таковых и о характере и динамике познавательных (когнитивных) процессов. Для большинства американских и англоязычных психолингвистов (по образованию, как правило, психологов) в качестве эталонной науки о языке обычно выступает наиболее влиятельная в США лингвистическая теория – генеративная грамматика Н. Хомского в разных ее вариантах. Соответственно психолингвистика в американской традиции сосредоточена на попытках проверить, в какой мере психологические гипотезы, основанные на идеях Хомского, соответствуют наблюдаемому речевому поведению. С этих позиций одни авторы рассматривают речь ребенка, другие – роль языка в социальных взаимодействиях, третьи – взаимосвязь языка и познавательных процессов. По своему предмету психолингвистика чрезвычайно близка к лингвистике (языкознанию). Главные тенденции в развитии современного языкознания вполне сопоставимы с тенденциями развития психолингвистики и сводятся к следующим:

Во-первых, изменилось само понимание языка: если раньше в центре интересов лингвиста стояли сами языковые средства (фонетические, грамматические, лексические), то теперь ясно осознано, что все эти языковые средства суть только формальные операторы, с помощью которых человек осуществляет процесс общения;

Во-вторых, лингвистика последних десятилетий все большее внимание уделяет изучению текста.

И психолингвистика все больше интересуется именно текстами, их специфической структурой, вариантностью, функциональной специализацией.

Таким образом, очевидно, что психолингвистика имеет наиболее тесные связи с общим языкознанием (общей лингвистикой). Кроме того, она постоянно взаимодействует с социолингвистикой, этнолингвистикой и прикладной лингвистикой, в последние годы – в особенности с лингвистикой компьютерной. Психолингвистику не следует рассматривать как отчасти лингвистику и отчасти психологию. Это комплексная наука, которая относится к дисциплинам лингвистическим, поскольку изучает язык, и к дисциплинам психологическим, поскольку изучает его в определенном аспекте – как психический феномен. А раз язык – это знаковая система, обслуживающая социум, то психолингвистика входит и в круг дисциплин, изучающих социальные коммуникации, в том числе оформление и передачу знаний.

1) Объект психолингвистики. Объект психолингвистики в различных ее школах и направлениях определяется по-разному. Но практически во всех определениях представлены такие характеристики, как процессуальность, субъект, объект и адресат речи, цель, мотив или потребность, содержание речевого общения, языковые средства.

Остановимся на определении объекта психолингвистики, приведенном А.А.Леонтьевым:

«Объектом психолингвистики ... всегда является совокупность речевых событий или речевых ситуаций».

2) Предметпсихолингвистики. «Предметом психолингвистики является соотношение личности со структурой и функциями речевой деятельности, с одной стороны, и языком как главной «образующей» образа мира человека, с другой».

3) Методы психолингвистики. Свои методы психолингвистика, прежде всего, унаследовала из психологии. В первую очередь, это экспериментальные методы. Кроме того, в психолингвистике часто используется метод наблюдения и самонаблюдения. Из общего языкознания в психолингвистику «пришел» метод лингвистического эксперимента. Лингвистический эксперимент, применяемый и в психолингвистике, разработал Л.В. Щерба.

Эксперимент, традиционно считающийся самым объективным исследовательским методом, в психолингвистике имеет свою специфику. В психолингвистике доля прямых экспериментальных методик (когда регистрируемые изменения непосредственно отображают исследуемый феномен) невелика. Зато распространены так называемые косвенные методики, где выводы делаются опосредованно, что снижает эффективность эксперимента.

Таким образом, психолингвистика – это наука о закономерностях порождения и восприятия речевых высказываний. Она изучает процессы речеобразования, а также восприятия и формирования речи в их соотнесенности с системой языка. Психолингвистика по предмету исследования близка к лингвистике, а по методам исследования ближе к психологии. Психолингвистика как область лингвистики изучает язык, прежде всего как феномен психики.

В последние три десятилетия, особенно в последние 10-15 лет, в «традиционной» лингвистической среде заметно растет интерес к психолингвистической проблематике. Не случайно с 1985 года в официальной номенклатуре лингвистических специальностей, утвержденной Высшей аттестационной комиссией, есть специальность, определенная как «Общее языкознание, социолингвистика, психолингвистика». Многие лингвисты, исчерпав возможности традиционных подходов к изучению языка, именно в психолингвистике ищут ответы на волнующие их вопросы. Глобализация мировых культурных процессов, массовые миграции и расширение ареалов регулярного взаимопроникновения разных языков и культур (мультикультурализм), появление мировых компьютерных сетей – эти факторы придали особый вес исследованиям процессов и механизмов овладения чужим языком.

Все перечисленные моменты существенно расширили представления об областях знания, исследовательские интересы которых пересекаются с психолингвистикой.

Лепешкина Юлия

студентка 4 курса

факультета иностранных языков

НГИ (г. Электросталь)

Научный руководитель:

канд. филол. наук Измайлов А.З.

Конденсированные относительные конструкции как способ выражения эмфазы в английском языке

Эмоциональная окрашенность и экспрессивность как устной, так и письменной речи в значительной степени создаётся различными эмфатическими средствами – грамматическими и лексическими – а иногда и теми и другими вместе. Разные средства выражения эмфазы встречаются даже в тех стилях письменной речи, которые не обладают эмоциональной окрашенностью: таковы, например, стиль научной прозы или официально-деловой стиль. Но, конечно, особенно часто встречается эмфаза в художественной литературе, в ораторском и газетно-публицистическом стилях.

Эмфаза есть выделение какого-то элемента высказывания. Эмфатические модели – конструкции, обороты, сочетания лексико-грамматических элементов – естественно воспринимаются как таковые в противопоставлении с нейтральными. Они отнюдь не должны рассматриваться как отступление от нормы или ее нарушение, а как закономерное явление экспрессивной и эмоционально окрашенной речи. Эмфатические модели не только могут подчеркивать отдельные члены предложения, но и придавать экспрессивную окраску всему предложению в целом. Эмфатические модели возможны благодаря тому, что грамматическая форма обладает и денотативным, и коннотативным значением. По определению Е.И. Шендельс, денотативное значение – это весь объем значений формы, за исключением ее эмоционально-экспрессивной окраски. Коннотативное значение – это ряд различного рода субъективных значений формы – экспрессивности, интенсификации (образности, метафоричности), эмоционального эффекта.

Эмфаза – это одна из категорий коммуникативной структуры предложения. Эмфаза связана с выражением сильных чувств говорящего по поводу ненормативных явлений жизни. Выражение сильных чувств может воплощаться в отдельном речевом акте – восклицании, а может соединяться с речевым актом другого типа – сообщением, вопросом или повелительным предложением; в последнем случае происходит образование эмфатического коммуникативного компонента: эмфатической ремы, эмфатической темы, эмфатического вопросительного компонента вопроса. Эмфаза естественно сочетается только с ремой и вопросительным компонентом вопроса, а сочетание эмфазы с темой и императивом затруднено. Там, где оно оказывается возможным, оно поддержано эмфатическими лексемами такой и самый.

Среди способов выражения эмфазы в английском языке особое место занимает использование конденсированных относительных конструкций с союзом what, расположенном в самом начале предложения. Стоит заметить, что эмфаза в английском языке создается как грамматическими, так и лексическими средствами, а иногда одновременно и теми, и другими.

Под эмфазой в лингвистике принято понимать выделение какого-либо элемента высказывания.

Рассмотрим различные подгруппы относительных придаточных, которые, начинаясь с what, служат целям эмфатического выделения и тема-рематического членения. Существует особая тематическая структура, в которой два или более элементов придаточного эксплицитно объединены, образуя единый компонент тематической структуры, обычно функционирующий как тема, но иногда и как рема. Это типичный пример относительного придаточного, который является разновидностью идентифицирующих придаточных [1]. В тематическом относительном придаточном все элементы образуют два компонента, затем эти два компонента соединяются отношениями идентификации, что является, в принципе, разновидностью знака равенства. Эти отношения выражены, как правило, одной из форм глагола tobe. Например: What the Duke gave to my aunt (тема) was a teapot (рема).

Форма WhattheDukegavetomyauntпредставляет собой структурную особенность, известную как номинализация, где элементы или группы элементов принимают функцию номинативной группы (nominal group) в придаточном предложении. Любая номинализация, таким образом, образует единый элемент структуры сообщения.

В данном случае номинализация служит тематическим целям. Структура тематического относительного придаточного позволяет различные дистрибуции частей придаточного между темой и ремой, например: Whathappenedwasthatthedukegavemyauntthatteapot, где тема Whathappened означает желание рассказать о чем-либо, а остальные составляющие относятся к реме.

Обычно номинализация функционирует как тема, так как в тематической структуре основную роль играет тема, однако существует и маркированная альтернатива этому. Например: A loaf of bread is what we chiefly need, где A loaf of bred – тема, а все остальное – рема.

Идентифицирующее придаточное с выраженной тематической номинализацией обладает той функцией, что выражает тема-рематическую структуру так, чтобы тема могла включать в себя любое количество элементов придаточного. Этим и объясняется существование подобных придаточных – они развились в английском языке в качестве тематического ресурса таким образом, чтобы сообщение могло иметь любую структуру по выбору пишущего или говорящего.

Тематическое относительное предложение имеет две выраженные семантические особенности, заложенные в понятие «идентифицировать». С одной стороны, это придаточное идентифицирует тему, с другой стороны, оно соотносит тему с ремой. Второй признак добавляет семантическим компонентам оттенок эксклюзивности, то есть значение «это и только это». Например: What the duke gave to my aunt was a teapot – Он дал чайник и ничего больше.

Таким образом, даже когда тема не выходит за рамки одного элемента, ее идентифицирующая структура дополняет смысловую нагрузку сообщения, придавая оттенок исключительности. Очень многие простые выражения несут в себе эту маркированную нагрузку тематического относительного придаточного (с номинализацией темы), в том числе thatswhat, thatswhyetc.

Однако существует ситуация, когда один из видов придаточных используется метафорически для обозначения другого, или, точнее, выступает в роли семантической конфигурации, когда ситуация, которая могла бы быть описана неметафорическим образом одним из придаточных, передается метафорически другим видом придаточного, то есть мы имеем дело с грамматической метафорой. Например: Whatthedukegavetomyauntwasteapot – метафора для thedukegavetomyaunttheteapot (в терминах транзитивности – случай использования идентифицирующего придаточного вместо придаточного «материального процесса»). И выбор этот обоснован, так как с точки зрения грамматики метафорические формы никогда не являются синонимами тех метафор, которые они замещают, поскольку помимо тема-рематической структуры они несут ещё и дополнительные семантические признаки.

В то же время в грамматических метафорах не могут использоваться глаголы, обозначающие некоторое умственное действие, а также чувства и ощущения, например: WhatJohndidwasknowtheanswer. Таким образом, конструкция соотносится с материальными действиями над предметами.

Глагольная, наречная и номинальная группы могут быть выражены как словесный комплекс (word complex), то есть стержневое слово в совокупности с другими словами, которые модифицируют его.

Есть, однако, структуры, в которых стержневое предложение слито с относительным элементом в придаточном. Это происходит с what, означающим «that which» в предложении what we want. В результате подобного слияния (fusion) придаточное начинает функционировать в качестве стержневого. Таким образом, видно, что, по мнению М.А.К. Халлидей, относительные предложения с союзом what играют роль грамматической метафоры и обладают функциями выделения (относительные предложения, начинающиеся с what), что служит для тема-рематического деления.

  1. В русском языке эквивалентом данной конструкции будет служить также конденсированное относительное придаточное, начинающееся с местоимения «что», или, что более характерно для книжного стиля, «то, что». Как правило, данная конструкция занимает препозитивное положение относительно остальных членов предложения. Таким образом, логическое ударение приходится именно на конструкцию уже вследствие порядка слов в предложении, однако это не всегда означает инверсию. В данной функции конденсированная относительная конструкция зачастую выступает в роли подлежащего. Например: – То, что в нем есть не более как естественное явление, законный ход его необыкновенного организма, состояние временное духа, может показаться другим людям верховною точкою, до которой следует всем дойти; – То, что они говорили о сечении и о христианстве, я хорошо понял, – но для меня совершенно было темно тогда, что такое значили слова: своего, его жеребенка… (Гоголь Н.В) [цит по: 1]

При переводе данных конструкций с английского языка на русский необходимо учитывать их эмфатический характер, который не отмечается в грамматических пособиях [2]. Однако, несмотря на кажущуюся близость подобных конструкций в английском и русском языках, они при переводе не являются абсолютными эквивалентами. Так, например, Т.И. Левицкая и А. Фитерман предлагают прибегать к лексическим способам передачи эмфазы: -Whatisneedednowisastraightincreaseinthepresentsalesofunemploymentandsicknesspaywhichparliamentcouldputthroughquicklywithoutdelay.– Значительное увеличение существующего размера пособий по безработице и болезни, которое парламент мог бы осуществить без промедления, – вот что сейчас необходимо.

При переводе также следует иметь ввиду, что если в английском языке конденсированные относительные придаточные относятся к разговорному стилю, то в русском подобные конструкции относится к книжному стилю. В целом же надо отметить, что вопрос функциональных особенностей конденсированных относительных конструкций как в английском, так и в русском языках, ещё недостаточно рассмотрен и требует специального исследования.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Левицкая Т., Фитерман А. Тетради переводчика. – М.: Международные отношения, С. 36-37.

  2. Кобрина Н., Корнеева Е. Грамматика английского языка. – М., 1999.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. РАЗДЕЛ I Прикладные аспекты иностранных языков Балашова Александра Структурные особенности коллоквиализмов-субстантивов в английском языке

    Документ
    ... РАЗДЕЛ I. ПрикладныеаспектыиностранныхязыковБалашоваАлександраСтруктурныеособенностиколлоквиализмов-субстантивов в английскомязыке Error: Reference source not found Брянцева Яна РАЗДЕЛ I Прикладныеаспектыиностранныхязыков 3 Балашова ...
  2. К ОСОБЕННОСТЯМ АССОЦИАТОВ С ГЕОГРАФИЧЕСКИМ ПРИЗНАКОМ ОБЪЕКТИВИРУЮЩИХ КОНЦЕПТ SIBIRIEN В НЕМЕЦКОЙ КОНЦЕПТУАЛЬНОЙ КАРТИНЕ МИРА

    Документ
    ... функционирования коллоквиализмов-субстантивов в британском газетном тексте Балашова А.И. Новый гуманитарный институт, Россия (факультет иностранныхязыков, 5 курс ...
  3. К ОСОБЕННОСТЯМ АССОЦИАТОВ С ГЕОГРАФИЧЕСКИМ ПРИЗНАКОМ ОБЪЕКТИВИРУЮЩИХ КОНЦЕПТ SIBIRIEN В НЕМЕЦКОЙ КОНЦЕПТУАЛЬНОЙ КАРТИНЕ МИРА

    Документ
    ... функционирования коллоквиализмов-субстантивов в британском газетном тексте Балашова А.И. Новый гуманитарный институт, Россия (факультет иностранныхязыков, 5 курс ...

Другие похожие документы..