textarchive.ru

Главная > Документ


ББК 63.3 (2)

Г-71

Горянин Александр

Мифы о России и дух нации. М.: Pentagraphic, Ltd, 2002. 329 с. ISBN 5-93202-008-3

Автор убедительно доказывает, что мировосприятие современного российского общества заволокли мифы — то откровенно нелепые, то почти правдоподобные на вид. Многие из этих мифов даже стали частью нашей политической культуры. Общее у них одно: они навязывают нам преуменьшенную самооценку, пониженное самоуважение, подрывают нашу веру в себя, подрывают дух нации. Когда дух нации

низок, она подобна организму с разрушенной сопротивляемостью. Когда он высок, никакие трудности не страшны, любые цели достижимы. Автор ставит перед собой задачу разрушить наиболее вредоносные мифы о России. «Пока не будет произведено изгнание этих бесов, страна обречена жить с опущенными руками», утверждает он. Книга адресована всем, кто любит Россию.

ООО «ПентаГрафик»

© А.Б.Горянин (текст). 2002

© А.И.Сидоров (дизайн). 2002

© А.А.Сидорова (верстка). 2002

ISBN 5-93202-008-3

Напечатано в России

Александр Горянин

Мифы о России и дух нации

Оглавление

Предисловие

Глава I. Почему мы верим вздору?

Фактор исключительной важности

Миф о многотерпеливости

Вопрос об эндемичности либерализма нуждается в новом рассмотрении

В какую сторону бежали люди?

Большое недоразумение с русской общиной

О несчастном русском крестьянине и счастливом европейском

К вопросу о «качестве жизни» наших предков

Глава II. Источники мифов, включая неожиданные

История, писавшаяся без любви

Печальные плоды сытого легковерия

Гвельфы против холизма. Почему метался Стенька?

Роль России в истории Европы: шаг за пределы стереотипа

Сложные последствия простых причин

Каждый народ исключителен. Исключительнее ли мы всех?

Маленькое отступление о сущности мифов

Глава III. Смердяковщина или кессонная болезнь свободы?

Пораженчество сперва обращается в прошлое

Что говорит чужой опыт?

Дух нации и мрачные песни о важном

Старческое брюзжание молодых

Публицистика плохая, совсем плохая и опасная

Грядут новые времена?

Глава IV. Поправки к образу России

Нам навязывают психологию обиженных

Страшный мир катастрофиста

Оглянемся и удивимся

Главное российское чудо

Если уж судьба расщедрилась...

Новое общество

Другая страна

Про наш кризис

Глава V. Поучимся у Западной Европы?

Миф о добром немецком примере для России

Где уважали человеческую жизнь?

О благонравии и жестокосердии

Глава VI. Возможен ли мост над исторической пропастью?

Историческая Россия, какой она видела себя

Чувство незыблемости империи

Чувство общерусского единства

Осознание разнообразия. О нравственных стандартах

Пафос империи, магнит империи

Желанная или постылая?

Дух и самооценка российского человека 1914 года

Два самоощущения, две идентичности, два народа

Глава VII. Российский ВВП много выше, чем мы думаем

Наш экономический упадок — тоже миф

Как измерить валовый внутренний продукт России?

Веское слово Всемирного Банка

Поправочный коэффициент и бюджет России

Паритет, энергобаланс и здравый смысл

Глава VIII. Образ страны — источник радости либо дискомфорта

Быть и слыть счастливым. Россия и Венесуэла в «статистике счастья»

Чернуха и политкорректность

Качество жизни и счастье как объекты исторического анализа

Кто жил комфортнее?

Гигиенический фактор

Сравним быт горожан

Глава IХ. О «правильном» и «неправильном» развитии

Корни русского конституционализма

Постулаты о деспотизме стоит рассмотреть еще раз

С кого следовало брать пример?

1880-й и 1940-й

Гипотеза об антисистеме

Подводя итоги девяностых

Ссылки и упоминания

Именной указатель

Нам надобно изучать свое собственное,

свою Россию — наше сердце и счастие наше.

Александр Терещенко. Быт русского народа, ч. I, СПб, 1848

Предисловие

Российское общество, по многим признакам, созрело для осознания того, что жить дальше с нынешним самоощущением нельзя.

Кто-то нас, доверчивых, все время ловко убеждает, что мы недотепы, совсем пропащие и все у нас не как у людей. Что у нас ужасное прошлое, кошмарное настоящее и никаких надежд на будущее. Подобные настроения устраивают многих. Устраивают левых, ибо дают повод долбить своё: «Во всем виноват антинародный режим». Устраивают правых, которые подхватывают на свой лад: «Так будет и дальше, пока всем заправляют перекрасившиеся коммуняки». Устраивают и множество журналистов — неустанным производством чернухи они реабилитируют (как им кажется) свое усердие коммунистических времен и мстят за то, что эти времена ушли.

Наши СМИ сделали все, чтобы величайшую Божью милость — мирное(!) избавление России от коммунизма — наш народ постепенно начал расценивать как поражение (в «холодной войне») и ужасное горе. Жизнь в современной России можно сравнить с капитальным ремонтом в доме без отселения жильцов. Отселить их некуда, значит все зависит от понимания и восприятия происходящего. Но понимание и восприятие простого человека, доверившегося нашим СМИ, разрушено. Он живет в ощущении непрерывной катастрофы, в преддверии конца света в отдельно взятой стране. Опираясь на российские источники, о российской катастрофе твердят — изображая сочувствие, но со злорадной надеждой — бессчетные леворозовые и розоволевые за рубежом.

Перед нами ошибка в условиях задачи. Против слова «дано», у нас почему-то значится: Россия — страна неправильная и неудачная. Россия — сильная и смелая страна. И удивительно везучая. Мы должны избавиться от привычного, как привычный вывих, Большого Негативного Мифа о России. Этот миф возник не вчера. Он вылупился из змеиного яйца лет 250 назад, его разрабатывали многие могучие умы (вроде Смердякова из «Братьев Карамазовых»). Львиную долю негативной мифологии добавила советская власть, чья идеология строилась на очернении исторической России. «Все, кому только не лень, били отсталую царскую Россию», — важно говорил тов. Сталин, и восторженным слушателям не приходил в голову вопрос: а как же она заняла шестую часть суши, отсталая и всеми битая?

Ни один народ на свете не обходится без мифов о своей истории, о своих национальных качествах. Эти мифы различаются в той же степени, в какой различаются сами народы.

Велики ли различия народов? На эту тему можно долго рассуждать, а можно ограничиться одним примером, что я и сделаю. Вот он. Командование Красной Армии с конца 1943-го, когда стало ясно, что предстоит воевать на территории Германии, стало очень серьезно готовиться к отражению действий немецких партизан. В русскую голову не приходило, что таковых просто не будет. Конец примера.

Велики ли различия национальных мифов? У большинства цивилизационно близких нам народов (не будем пытаться обсуждать японский, иранский или эфиопский случай) они горделивы, а порой и напыщенны. Но есть народы и страны с выраженно скромной и некичливой национальной психологией. К сожалению, они вполне способны усваивать отрицательные мифы о себе — по большей части умело и намеренно сконструированные. К таким странам относится, увы, и наша.

Главная задача предлагаемой работы — показать и, по мере сил, разрушить наиболее злонамеренные мифы о России. Мифы, которые подрывают нашу веру в себя, подрывают дух нации. Пока не будет произведено изгнание этих бесов, страна обречена жить с опущенными руками.

Сегодня мы переживаем не «национальную катастрофу», как нам внушают слева и справа, а истинное возрождение, хотя и не ведаем об этом. Во времена итальянского Возрождения люди тоже о нем не знали. Истинная картина открылась лишь их потомкам, современники же Возрождения поверили Макиавелли, объявившему Италию растерзанной и обесчещенной.

Спору нет, мы проходим трудный отрезок своей истории. В такие времена абсолютно решающее значение имеет настрой людских масс. Но именно сейчас дух российской нации пребывает (согласно как социологическим замерам, так и эмпирическому ощущению) на опасно низкой точке. Если верить опросам, всего шесть процентов россиян ощущают себя счастливыми. В немалой степени это плод работы вредоносных мифов.

Работа по разрушению мифов важна и по другой причине. Она помогает выявлению истинного образа России. Пока мы не уберем искажающие наслоения, наша родина будет оставаться, по большому счету, неизвестной страной. Неизвестной даже для нас самих.

Другую, не менее важную свою задачу я видел в том, чтобы приблизиться к пониманию механизмов, прошлых и нынешних, подрыва национального духа. Обезвредить эти механизмы можно, лишь поняв их.

Первый, краткий вариант данной работы (в виде статьи под названием «Что мы знаем о России?») был напечатан в журнале «Новые вехи» № 1(2) за 1998 г. Расширенная версия, уже под нынешним названием, печаталась с конца 1998-го до начала нынешнего года в журнале «Грани» (№№ 187, 188, 189, 190, 194, 196 и 199). То, что для каждого номера писалась, по сути, отдельная статья, которую можно читать без связи с предыдущими и последующими, обернулось, при их соединении, вполне предсказуемыми структурными недостатками работы в целом. Для настоящей книги я по-новому разбил текст на главы, сделал ряд небольших дополнений и исправлений.

Получив предложение выпустить «Мифы» отдельной книгой, я решил сперва, что стоило бы радикально перегруппировать материал и добавить известное количество новейших цитат, однако меня убедили, что не стоит терять на это время. Тот, кто открыт к доводам и пафосу этой работы, воспримут ее и без переработки, и чем раньше это произойдет, тем лучше.

Буду глубоко признателен своим читателям за любые замечания, дополнения, новые факты и ссылки на неизвестные источники. Пишите по электронному адресу: gorianin@

Автор

Глава I.

Почему мы верим вздору?

ФАКТОР ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ ВАЖНОСТИ

Что сегодня самое важное для России? Состояние ее финансов? Промышленности? Сельского хозяйства? Энергетики? Путей сообщения? Обороны? Или, быть может, на первом месте должно стоять что-то другое — образование, качество жизни, наука, культура, здравоохранение, экология, права человека? Как ни важно все названное, на самое первое место следует поставить то, о чем у нас почему-то никто не вспоминает — дух нации. Когда он низок, нация страдает преуменьшенной самооценкой, пониженным самоуважением, она уподобляется организму с разрушенной сопротивляемостью (что по-научному зовется иммунодефицитом). Когда дух нации высок, никакие трудности не страшны, все проблемы решаемы, любые цели достижимы.

Дух российской нации ныне непозволительно низок — и не потому, что он объективно обречен быть таким. Напротив, по совокупности причин ему следовало быть гораздо более высоким. Путь к отметке, на которой он сейчас фиксируется, был долог. К ней вели и подталкивали не только бесспорно негативные факторы, но и сущие, казалось бы, пустяки (а на самом деле, совсем не пустяки) — вроде неудачно закрепившихся словесных клише, стереотипов, навязанных суждений, мифов. Ну, и конечно наша беспечность и наш цинизм. Большим несчастьем было и осталось отсутствие у общества представления о важности такого социального параметра как сила духа.

Все познается в сравнении. Некоторое время назад президент Литвы во всеуслышание пожалел, что нельзя предать суду литовского журналиста за статью под названием «Маленькая сельская Литва смотрит на Европу, как деревня на город». Канал НТВ сообщил об этом, дабы позабавить зрителей. На фоне развязности российских газетных шапок контраст между травоядностью заголовка и реакцией главы государства и впрямь должен был вызвать смех. А может, следовало задуматься? Литовского президента заботит явно не «что подумают в Европе« — там о статье никто и не узнает. Его заботит иное: статья, поддерживая невыгодный стереотип, подрывает дух литовской нации. Неужели России полностью чужды подобные заботы?

Россия страдает от стереотипов и мифов о себе куда больше, чем маленькая Литва. Они тормозят и без того затянувшийся процесс пробуждения творческих сил российской нации после долгой спячки, подрывают уверенность в своих силах, сбивают настрой на преодоление трудностей. Нелепицы, постоянно повторяемые публицистами и теледикторами, часто в форме придаточных предложений, т.е. как общеизвестные и уже не обсуждаемые истины, практически не встречают протеста — к ним привыкли. Они незримо закладываются, как константные параметры при планировании социологических исследований (сколько бы это ни отрицалось, но то, что закладывается в вопросы, закладывается и в ответы). На этот вздор, как на объективную данность, опираются публицисты, политологи, культурологи, философы. Его кладут в основу общественно-политического прогнозирования, социальной футурологии, политических программ ряда партий. Они уже привели и еще приведут к ошибочным решениям.

То, что наше нынешнее состояние духа поддерживается во многом искусственно, проистекает чаще не от злого умысла, а от инерции и умственной лени. Эту инерцию жизненно необходимо переломить. Для того, чтобы это сделать, нужно, по примеру классического психоанализа, начинающего лечение невроза с выявления его подсознательных первопричин, обратиться к истокам явления. Нужно понять, почему Россия поверила в негативный миф о себе, поверила в собственный отрицательный портрет.

В предлагаемой работе затронуты, конечно, не все мифы о России, а лишь самые ходовые, наиболее вольно порхающие в эфире и печати. У мифов сейчас «господство в воздухе». Мифологии научной (и наукоподобной) я касаться не буду, хотя нельзя не отметить, что свежеизготовленные мифы недолго остаются под обложками монографий, сборников и журналов с тиражами от 200 до 1000 экземпляров.

Совершенно очевидно, что вопрос о мифах — часть более общего и более важного вопроса: что мы знаем о своей стране, знаем ли мы ее? Займись сегодня кто-нибудь частотным анализом словаря отечественной публицистики, он, уверен, вскоре убедился бы, что «Россия» входит едва ли не в первую дюжину употребляемых пишущими людьми слов. Россия сегодня — главная героиня великого множества умственных упражнений, политических сценариев, художественных плачей и безответственных заявлений, причем каждый автор дает понять, что уж кто-кто, а он знает предмет досконально. Я ничуть не удивился, услышав, например, как телеведущий Ю.Гусман сказал с экрана накануне президентских выборов 1996 года: «Это на цивилизованном Западе к выборам относятся спокойно — у них тысячелетняя демократия, Хартия вольностей, «я не согласен с вами, но готов умереть за ваше право это говорить» и прочее. Россия — совсем другое дело; то, что могут себе позволить они, не можем мы». В качестве крупного знатока России живущий уже лет двадцать в эмиграции поэт Алексей Цветков уверяет свою аудиторию в следующем: «Когда цепи проржавели и упали, она [Россия] возненавидела и свободу, и тех, кто ее проповедовал» (Радио «Свобода», «Атлантический дневник», 11 июня 2002).

Не сильно удивил и парижский корреспондент «Нового времени» А.Грачев, разъяснивший нам, что главное в нашей истории — это «труднообъяснимое для других народов долготерпение, рабья покорность и смирение русского народа» («Кто наложил на Россию проклятье?», Журналист, №1, 1997). Так как каталог мифов велик, для начала рассмотрим процитированные и начнем с последнего.

МИФ о многотерпеливости

Сама возможность существования мифа о терпении и покорности русского народа — вещь довольно странная. Спросим у себя хотя бы следующее: чего ради коммунисты создали такую беспримерно мощную карательную машину, такую неслыханную в мировой истории тайную политическую полицию и с их помощью умертвили десятки миллионов своих же сограждан? Неужели из чистого садизма? Вряд ли. Может, с целью уменьшить толчею на стройплощадке коммунизма? Непохоже.

Я слышал, правда, и такой ответ: всякий тоталитаризм держится на поиске врага и устрашении, вот коммунисты и устрашали. Данная гипотеза плохо вписывается в подлинные события советской эпохи. Запугивание действенно, если доводится до сведения каждого. Таким оно было в гражданскую войну, когда большевики печатали в газетах и вывешивали на заборах списки расстрелянных и взятых в заложники. Но когда душегубы начинают действовать предельно скрытно, существование концлагерей (не говоря уже о числе казнимых) становится государственной тайной, репрессии яростно отрицаются, а официальное искусство и идеология изо всех сил изображают счастливую, жизнерадостную и практически бесконфликтную страну, это означает, что запугивание отошло на второй план, а на первом встала другая задача — истреблять тех, кто враждебен воцарившемуся строю, кто сопротивляется либо способен и готов к сопротивлению, кто ждет или предположительно ждет своего часа. Не будем себя обманывать: чекисты видели врагов. С помощью самого чудовищного в истории «профилактического» террора они тайно ломали потенциал народного сопротивления.

Не ясно ли, что для целей простого устрашения количество жертв этого террора было бесконечно избыточно? Приходится признать: сила карательного действия вполне адекватно отразила силу и потенциал противодействия. Это противодействие редко прорывалось на поверхность, не имело шанса заявить о себе, быть услышанным и увиденным. Чем дальше, тем оно больше становилось подспудным, пассивным, инстинктивным, но коммунисты все равно не смогли его одолеть — ни во времена коллективизации, ни во времена «бригад коммунистического труда». Сколь бы долог ни был путь коммунистов к поражению, этот путь был предопределен именно тотальным «сопротивлением материала».

Загнанное внутрь, сопротивление вылилось в формы неосознанного саботажа, превратив все затеи большевистских вождей в пародию и карикатуру на первоначальный замысел. Оно отразило процесс постепенного тканевого отторжения Россией большевизма из-за их биологической несовместимости. «Сопротивление материала» во всех его формах отменило саму возможность коммунизма. В конечном счете, именно оно — не иностранные армии, как в случае Германии, Италии или Японии — вернуло в Россию свободу.

Но может быть период строительства «измов» как-то нетипичен для нашей истории? Что ж, давайте вернемся к истокам этой строительной деятельности, к событиям 1917 года и порожденных ими долгой гражданской войны. Кровавость этого периода также едва ли говорит о тяге ее участников к непротивлению. Никак не свидетельствует о такой тяге и гражданская война 1905-07 годов. Весь российский ХХ век можно рассматривать как продолжение и развитие событий этих двух непримиримых гражданских войн1. Основы (если так можно выразиться) поражения коммунистов были заложены во время «главной» гражданской войны 1917-20 годов.

Большевистское руководство было убеждено, что их военную победу (на которую они поначалу мало надеялись) увенчает появление принципиально нового общества — общества без товарно-денежных отношений и вообще денег. Новое общество не будет ведать «имущественного рабства», в нем исчезнет институт наследования, мгновенно отомрут необоснованные потребности и, самое главное, будет действовать строжайшая система учета и распределения всего и вся. Эта система выявит точные соответствия, эквиваленты трудовых усилий, например, врача и пастуха, чтобы каждый был вознагражден в соответствии с затраченными усилиями. И всем станет хорошо. Но ни к чему подобному, как мы знаем, военная победа большевиков в гражданской войне не привела, оставшись военно-карательной, террористической победой.

С точки же зрения собственных идеалов, коммунисты закончили гражданскую войну тяжелейшим поражением — нэпом. Они просто не совладали с населением страны. Нэп уже сам по себе означал крушение коммунистического проекта. Вся дальнейшая история СССР представляла собой сочетание слабеющих попыток воскресить этот проект (во все более редуцированных версиях) с оппортунистическим приспособлением власти к наличному народу. Хотя, конечно, и народа к власти — никуда не денешься.

Встречное приспособление народа позволило коммунистам — через четыре десятилетия после захвата власти! — пойти на ощутимое сокращение размаха деятельности своей карательной машины. К тому времени она перемолола значительную часть населения страны, но, как мы теперь хорошо знаем, так и не сумела сделать коммунизм необратимым.

ХХ-й век не уникален в истории России. Сколько ни углубляйся в наше прошлое, к какому его отрезку ни обратись, постоянно бросается в глаза, особенно на фоне остальной Европы, действие фактора, который писатель Трифонов вынес в заголовок своего исторического романа. Имя этого фактора — нетерпение. Россия — едва ли не мировой чемпион по части народных восстаний, крестьянских войн и городских бунтов.

Непокорность отличала не только низы общества, но и его верхи. По удачному выражению ветерана Радио «Свобода» Фатимы Салказановой, «списки сибирских ссыльных за последние два века доказывают, что российское общество всегда противостояло авторитарной власти» (Русская мысль, 6.11.97). Вникая в подробности политических и общественных столкновений и противостояний почти на всем протяжении отечественной истории, видишь, что они почти неизменно разгорались именно на почве нетерпеливости (может быть, даже чрезмерной) русских. Мы — народ, мало способный, сжав зубы, подолгу смиряться с чем-то постылым, если впереди не маячит, не манит какое-нибудь диво. Когда же наш предок видел, что плетью обуха не перешибешь, а впереди ничто не маячило и не манило, он уезжал, убегал искать счастья в другом месте.

Кстати, именно эта черта русского характера сделала возможным заселение исполинских пространств Евразии. Как писал историк Л.Сокольский («Рост среднего сословия в России», Одесса, 1907), «бегство народа от государственной власти составляло все содержание народной истории России». Будь русский народ терпеливым и покорным, наша страна осталась бы в границах Ивана Калиты и, возможно, развивалась бы не по экстенсивному, а по интенсивному пути. В школьные учебники истории как-то не попал тот факт, что земли на Севере, Северо-Востоке, за Волгой, за Камой, к югу от «засечных линий» — короче, все бессчетные «украины» по периферии Руси — заселялись вопреки противодействию московской власти, самовольно. В 1683 дело дошло до царского указа об учреждении «крепких застав» против переселенцев, но и эта мера оказалась тщетной. Государство шло вслед за народом, всякий раз признавая свершившийся факт. «Воеводы вместо того, чтобы разорять самовольные поселения,накладывали на них государственные подати и оставляли их спокойно обрабатывать землю» (А.Дуров, «Краткий очерк колонизации Сибири«, Томск, 1891).

Помимо невооруженной крестьянской колонизации была колонизация вооруженная, казачья. Заповедь «С Дона выдачи нет», да и вся история казачества, этого глубоко русского феномена, слишком известны, чтобы об этом рассказывать здесь. Отдельную главу нашей истории составляет трехвековое сопротивление миллионов (миллионов!) старообрядцев всем попыткам заставить их перейти в официальную конфессию.

Восстания и крестьянские войны имели место, конечно, и в Европе, но в целом народы стиснутых своей географией стран проявили за последнюю тысячу лет неизмеримо больше долготерпения, послушания и благоразумия, чем мы. Они научились ждать и надеяться, класть пфениг к пфенигу, унавоживать малые клочки земли и выживать в чудовищных по тесноте городах. Они стерпели побольше нашего — стерпели огораживания, «кровавые законы», кромвелевский геноцид, истребление гугенотов, гекатомбы Тридцатилетней войны, они вырыли еще до всех механизаций почти пять тысяч километров (это не опечатка!) французских каналов и вытесали в каменоломнях баснословное количество камня ради возведения тысяч замков, дворцов и монастырей для своих господ, светских и духовных. Они и сегодня не идут на красный свет даже когда улица пуста.

Именно в европейской истории мы сталкиваемся с примерами «труднообъяснимого» (как выражается г-н Грачев) смирения и покорности. Труднообъяснимого именно с русской точки зрения. Особенно поразил меня, помню, один английский пример — и не из «темных веков», не из времен первых «огораживаний», а из XIX века. Герцогиня Элизабет Сазерленд (Sutherland) вместе со своим муженьком, маркизом Стаффордом, добившись прав практически на все графство Сазерленд площадью 5,3 тыс. кв. км, изгнала оттуда (около 1820 года) три тысячи многодетных семейств, живших там с незапамятных времен. И эти люди покорно ушли!2

Мы уже не услышим народные голоса прошлого, они не расскажут, каково им было в жизни. Поэтому не возьмусь выносить суждение, какой народ был удачливее. Нет у меня и ответа на вопрос, хорошо или плохо то, что нас, русских, так и не выучили ходить по струнке. Но есть и нечто, не подлежащее сомнению: заявления о покорности «вечно страдающего» русского народа, которые и по сей день нет-нет, да и всплывают брюхом вверх то в одном, то в другом журналистском тексте, можно объяснить лишь невежеством заявителей.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Александр Горянин Мифы о России и дух нации (1)

    Документ
    ББК 63.3 (2) Г-71 ГорянинАлександрМифы о России и духнации. М.: Pentagraphic, Ltd, 2002. 329 с. ISBN 5- ... ). 2002 ISBN 5-93202-008-3 Напечатано в РоссииАлександрГорянинМифы о России и духнации Оглавление Предисловие Глава I. Почему мы ...
  2. Александр Горянин Мифы о России и дух нации (2)

    Документ
    ББК 63.3 (2) Г-71 ГорянинАлександрМифы о России и духнации. М.: Pentagraphic, Ltd, 2002. 329 с. ISBN 5- ... ). 2002 ISBN 5-93202-008-3 Напечатано в РоссииАлександрГорянинМифы о России и духнации Оглавление Предисловие Глава I. Почему мы ...
  3. Александра Горянина «Мифы о России и дух нации»

    Документ
    ... фрагментов 1-й главы книги историка и публициста АлександраГорянина «Мифы о России и духнации». Саму книгу Вы можете приобрести ... , подрывает дух литовской нации. Неужели России полностью чужды подобные заботы? Россия страдает от стереотипов и мифов ...
  4. Учебная учебно-методическая литература и иные библиотечно-информационные ресурсы и средства обеспечения образовательного процесса по реализуемой образовательной программе послевузовского профессионального образования по специальности 07 00 02

    Учебники и учебные пособия
    ... История - Отечественная история. - Количество экз. – 1. Горянин, Александр Б. Мифы о России и духнации / А.Б. Горянин. - М. : Pentagraphic, 2002. - 336с. - ISBN ... экз. – 1. Широкорад, Александр Борисович. Россия выходит в мировой океан. Страшный ...
  5. «кровь» и «почва» русской истории оглавление

    Документ
    ... . С.556. 12 ГорянинАлександр. Мифы о России и духнации. М., 2001. С.104. 13 ГорянинАлександр. Мифы о России и духнации. С.16. 14 ... сценарии. 2007. 27 марта; ГорянинАлександр. Мифы о России и духнации. М., 2001; Демографический энциклопедический ...

Другие похожие документы..