textarchive.ru

Главная > Список учебников

Сохрани ссылку в одной из сетей:

Данная книга не антология, жанр «хрестоматия-учебник Материалы». Исходя из него, и формировалось содержание, в котором была осуществлена попытка представить литературу в многожанровости и многостильи, тематически ностальгирующую и тематически осваивающую новую реальность в теоретическом представлении тех, кто осмысливал ее вдали от границ Отечества и практическом воплощении тех, кто воссоздал потерянную и возвращенную Родину.

А С. Кацев


Хатуль мадан

Когда рухнул «железный занавес», перестройка, демократия и гласность почти утвердились на территории бывшего Советского Союза, потянулись на историческую родину в землю обетованную, тысячи семей переселенцев. А по израильским законам каждый юноша и девушка должны отслужить в армии...

В те времена русскоговорящих интервьюеров в израильских военкоматах еще не было, а русские призывники уже были. Из-за того что они в большинстве своем плохо владели ивритом, девушки-интервьюеры часто посылали их на проверку к так называемым офицерам душевного здоровья (по специальности - психологам), чтобы те на всякий случай проверяли, все ли в порядке у неразговорчивого призывника. Кстати, офицер душевного здоровья - «кцин бриют нефеш» - сокращенно на иврите называется «кабан». Хотя к его профессиональным качествам это, конечно же, отношения не имеет.

Офицер душевного здоровья в военкомате обычно проводит стандартные тесты: «нарисуй человека, нарисуй дерево, нарисуй дом». По этим тестам можно с легкостью исследовать внутренний мир будущего военнослужащего. Ведь что хорошо - тесты универсальные и не зависят от знания языка. Уж дом-то все способны нарисовать.

И вот к одному офицеру прислали очередного русского мальчика, плохо говорящего на иврите. Офицер душевного здоровья поздоровался с ним, придвинул лист бумаги и попросил нарисовать дерево.

Русский мальчик плохо рисовал, зато был начитанным. Он решил компенсировать недостаток художественных способностей количеством деталей. Поэтому изобразил дуб, на дубе - цепь, а на цепи - кота.

Понятно, да?

Офицер душевного здоровья придвинул лист к себе. И что он видит?! На листе изображена козявка, не очень ловко повесившаяся на ветке. В качестве веревки козявка использовала цепочку. (Изображение самоубийства в тесте вообще очень плохой признак.)

  • Это что?- ласково спросил «кабан».

Русский мальчик напрягся и стал переводить. «Кот» на иврите - «хатуль». «Ученый» - «мад'ан», с русским акцентом - «мадан». Мальчик не знал, что применительно к коту слово «ученый» звучало бы иначе - кот не является служащим академии наук, а просто много знает, то есть нужно было подобрать другое слово. Но другое не получилось. Мальчик почесал в затылке и ответил на вопрос офицера:

  • Хатуль мадан.

Офицер был израильтянином. Поэтому приведенное словосочетание значило для него что-то вроде «кот, занимающийся научной деятельностью». Хатуль мадан. Почему козявка, повесившаяся на дереве, занимается научной деятельностью и в чем заключается эта научная деятельность, офицер понять не мог.

  • А что он делает? - напряженно спросил офицер.

  • А это смотря когда, - обрадовался мальчик возможности блеснуть интеллектом. - Вот если идет сюда (от козявки в правую сторону возникла стрелочка), то поет песни. А если сюда (стрелочка последовала налево), то рассказывает сказки.

  • Кому? - прослезился «кабан».

Мальчик постарался и вспомнил:

  • Сам себе.

Окончательно сбитый с толку офицер задумался. Тут что-то было не так. Кот- академик поет и рассказывает сказки в отсутствие зрителей. Но ведь так не бывает. «Кабан» попытался еще раз понять и задал уточняющий вопрос:

  • И как часто он это делает?

  • Что? – не понял мальчик.

  • Ну, как же, песни и сказки.

  • И днем, и ночью, - бодро ответил мальчик...

На сказках, которые без сна и отдыха рассказывает сама себе повешенная козявка, офицер душевного здоровья почувствовал себя плохо. Он назначил с мальчиком еще одно интервью и отпустил его домой. Картинка с дубом осталась на столе.

Когда мальчик ушел, «кабан» позвал секретаршу: ему хотелось свежего взгляда на ситуацию. Секретарша офицера душевного здоровья была умная, адекватная девушка. Но она тоже недавно приехала из России. Босс показал ей картинку. Девушка увидела на картинке дерево с резными листьями и животное, похожее на кошку, идущую по цепи.

  • Как ты думаешь, это что? - спросил офицер.

  • Хатуль мадан, - ответила секретарша.

Спешно выставив девушку и выпив холодной воды, «кабан» позвонил на соседний этаж, где работала его молодая коллега, и попросил проконсультировать по поводу сложного случая.

  • Вот, - вздохнул усталый профессионал. - Я тебя давно знаю, ты нормальный человек. Объясни мне, пожалуйста, что здесь изображено?

Коллега тоже была из России...

Она опытным взглядом оценила картинку и отрапортовала:

  • Похоже на хатуль мадан!

Но тут уже «кабан» решил не отступать.

  • Почему? - тихо, но страстно спросил он свою коллегу. - ПОЧЕМУ вот это - хатуль мадан???

  • Так это же очевидно! - коллега ткнула пальцем в рисунок. - Видишь эти стрелочки? Они означают, что, когда хатуль идет направо, он поет. А когда налево...

Трудно сказать, сошел ли с ума армейский психолог и какой диагноз поставили мальчику. Но сегодня уже почти все офицеры душевного здоровья знают: если призывник на тесте рисует дубы с животными на цепочках, значит, он из России. Там, говорят, все образованные. Даже кошки.

Дина Рубина

Дина Ильинична Рубина (19.09.1953, Ташкент) сталапрофессиональным писателем неожиданно для себя в 16 лет. Девочку изТашкента напечатал центральный молодежный журнал, и читатели,почти такие же, какона, безошибочно почуствовали иронико-доверительную интонацию ее прозы, которая говорила и в которойговорили на языке среды, рождавшей романтиков и диссидентов,живущей по стихийно сформированному кодексу чести и избегающейвысокопарностей и банальнъхистин.

Уже в первых повестях. Рубина предстала художником. Она рисовалаСловом, и поэтому найденные и воссозданные ею художественныеподробности так.афористичны

Азия, а точнее Ташкент, а еще точнее автобиографически-лирическая семья повествовательницы стала знаком для знакомствас провинциально - теплой Азией, которую, как.,оказалось, без ДиныРубиной и не понять. И вслед за появлением ее произведений родилсястереотипический символ - Ташкент - Дина Рубина.

Будут множиться толстые и тонкие жруналы, на страницах которых найдут приют ее произведения, будет углубляться трагико-иронический тон ее прозы, произойдет смета Отечества, Рубина изсоветской станет израильской писательницей (1990).

Ее публикуют на двадцати языках и на библиотечных. полках незастаивается десяток ее книг, а она все так же скрывает хрупкость инезащищенность души своей героини где дерзостью, где сарказмом, гдеметким и соленым. русским словом.

В жанре путешествий написано не одно произведение Рубиной..Только в иных. перед читателями предстают «города и страны,параллели и меридианы, а в других - глубь веков, национальнаяидентификация, а то и детство. И все это замешано на юморе,который вдруг да и вышибает слезу.

И каждое новое произведение разглаживает морщины и сбрасываетгоды у тех, кто обрел своего писателя с первыми ее публикациями исближает с юностью, которая увидела в ней свою уже сегодня.

Кое-что из иврита

Предотъездный ажиотаж в Москве вокруг многочисленных, курсов по изучению иврита.

Не помню - кто из моих приятелей обронил после первого занятия: «Как вообще сознание русскоязычного человека может воспринять язык, на котором неприлично звучащее слово «ялда» означает — «девочка»?

И вот - приезд. Иерусалим, обязательный «ульпан» - курсы иврита...

Что там «ялда», доложу я вам (которая, кстати, через каких-нибудь два-три урока бегло и просто произносится всеми как «елла»)! Что там невинная «ялда», повторяю, если наш преподаватель - неулыбчивая религиозная женщина, а парике, в глухом, под подбородок платье с длинным рукавом (в июле), каждые три минуты бодро повторяет непристойное слово «схует», от которого напрягается и переглядывается вся группа.

Вдруг Хана прервала свою речь, по-видимому, заподозрив, что мы не все понимаем.

  • Как будет по-русски «схует»? - спросила она на иврите, оглядывая класс. Повисло секундное молчание, и один из пенсионеров, бывший доктор исторических наук, сказал в тишине мрачно:

  • Так и будет...

И все расхохотались.

Впоследствии выяснилось, что Хана, добрейшей души человек, рассказывая о непростой жизни в этой стране, просто советовала всем нам хорошенько изучить свои права (они же «схует») с тем, чтобы во всеоружии вступить в борьбу с пресловутым чудовищем - вездесущей израильской бюрократией.

И просто неловко вспомнить, как по приезде в Иерусалим я отказалась от прекрасной съемной квартиры - редкая удача, наплыв алии, все квартиры нарасхват - только по одной причине дом, в котором маклер предлагал нам снять эту квартиру, стоял на улиие Писга.

Я представила, как сообщаю свой адрес московским друзьям и как, посылая письма, они выводят на конверте: Pisga-sireet.

Нет-нет, сказала я маклеру, эта квартира мне не подходит.

Вид из окна, знаете ли, спальни, не очень, знаете ли, не фонтан...

(Между прочим, «писга» означает - «вершина». Я потом жила в поселении, которое называлось «Вершины» - во множественном числе - «Псагот». И ничего. Очень любила это место.)

Но в по-настоящему идиотское положение я попала месяца два спустя после приезда.

У меня заболел зуб, и приятели порекомендовали хорошего зубного врача, не забыв предупредить меня, что Фирочка (именно так) - женщина религиозная, в высшей степени деликатная, прекрасно воспитанная и щепетильная до чопорности.

Таким образом мне намекали, чтобы у Фирочки я не давала воли своему языку и своей свободной манере выражаться. Какой там выражаться, отмахнулась я, рта не могу раскрыть, всю ночь по стенкам гуляла.

Фирочка и вправду оказалась приятнейшей особой - с круглым опрятным улыбчивым лицом, ласковым тихим голосом и убаюкивающей речью.

«Откроем ротик... — бормотала она нежно, колдуя над моим зубом, — так... сейчас откроем зубик... положим ватку с лекарством.,. поставим пломбочку... полошите ротик...» и т. д.

Я расслабилась. Я, можно сказать, совсем ослабла. Размякла. Ангелы, кроткие ангелы реяли надо мной, и один из них - в белом халате - нежно овевал меня крылами...

Наконец я покинула кресло. То, что у зубного врача может быть совсем не больно, само по себе было ошеломляющей новостью. Все еще пребывая в сферах небесных, я достала из сумки чековую книжку, ручку и, почти без усилия, придав голосу интонацию кротости, приличествующей этому религиозному дому, спросила:

  • Сколько я должна вам выписать, Фирочка?

Не меняя лучезарного выражения на лице, Фирочка ласково сказала:

  • Можете выписать дохуя...

Моя рука над чековой книжкой окаменела. Разом умолкла музыка небесных сфер. Все смешалось в доме Облонских.

Повторяю - я далеко не ханжа. Я, можно сказать, человек циничный, крепкое слово ценю и употребляю, но... В нужном контексте, помилуйте, в соответствующем окружении близких людей, и главное - к месту. Так скачать, ложка к обеду.

Не поднимая глаз от бланка чековой книжки, я сказала суховато:

  • Ну... столько у меня нет. Но если вы назовете определенную сумму, то я выпишу чек.

Взглянув на Фирочку, я впервые в своей жизни увидела физическое воплощение литературного штампа «алая краска залила её лицо». Фирочка стала даже не багровой - фиолетовой. Крупные капли пота выступили на ее высоком опрятном лбу. Я испугалась за ее давление.

  • Боже мой! Боже мой! — вскрикнула она, всплеснув руками. — Что вы подумали? Чек «дахуй» - это значит - «отсроченный чек»... а вы подумали... в моем доме!..

Бедная! Движимая религиозным чувством сострадания, она хотела сделать скидку неимущей репатриантке. Хорошая штука - отсроченный чек. Выписываешь его сию минуту, а деньги со счета в банке уходят через месяц или два.

Словом, я оскандалилась.

Мои приятели сказали на это, сама виновата, мы тебя предупреждали, что дом приличный, а ты со своими замашками...

Что касается отсроченного чека - тут я уже навсегда держу ухо востро, и меня провести не так просто. И вообще - как услышу незнакомое словосочетание на иврите, в котором явственно слышны знакомые русские слоги или даже слова, я стараюсь помалкивать или, по крайней мере, реагировать осторожно. Правда, и тут случались накладки.

Однажды в поликлинике, в очереди к врачу со мной разговорился старичок, одинокий репатриант. То-се, - как всегда, разговоры у эмигрантов, особенно пожилых, особенно одиноких, особенно неимущих, крутятся обычно вокруг темы «где еще что можно получить».

Он говорил, я вежливо слушала вполуха.

Он рассказывал о благотворительной столовой, в которой бесплатно кормят стариков-эмигрантов.

Этим же вечером нас пригласили в гости. Семья адвокатов, в Израиле лет уже тридцать, люди респектабельные.

За ужином речь шла о колоссальных благотворительных суммах, перечисляемых сюда американскими еврейскими общинами. О том, как суммы контролируются и на что идут. Словом, как всегда - о злоупотреблениях израильских чиновников.

Тогда я встряла, как обычно со мною бывает, - некстати. Полезла защищать этих чертовых чиновников. А вот, говорю, есть, мол, благотворительная столовая.

Хозяин дома небрежно так пожал плечами, закуривая.

  • А, - говорит, — да. Тамхуй.

Черт меня потянул за язык.

  • Что, - спрашиваю сочувственно, - плохо кормят?

  • Да нет, почему - плохо? Кормят хорошо. Только это не выход из положения.

Тогда я и сообразила, что слово «тамхуй», собственно, и означает — «благотворительная столовая»

(Обыгрывая непристойность для русского уха звучания некоторых слов в иврите, можно было бы привести немало примеров. Чего стоит, например, одно только слово «ибуд» («потеря»). А производное от него - «ибадти» («я потерял»)?

Но мне не хотелось бы приводить их здесь только ради легкой усмешки читателя. В любом языке есть слова, воспринимаемые с трудом носителями других языков. Важно то, как влияет на человека чужая языковая среда а совершенно новой реальности.

А месяца через три после приезда я попала в совсем уже запредельную ситуацию. С моим хорошим приятелем — историком и журналистом Мишей Хейфецем мы ехали в автобусе в Тель-Авив, на писательский семинар. Сидели через проход друг от друга и, надо полагать, громче принятого разговаривали. Впереди нас сидел почтенный господин лет шестидесяти, который время от времени оборачивался и внимательно на нас с Мишей посматривал.

В один из таких его оборотов, когда на нас вновь остановился пристальный изучающий взгляд, Миша улыбнулся и спросил доброжелательно:

  • Ата (ты) - мудак?

Я онемела.

Во-первых, это неожиданное, неоправданное, чудовищное хамство по отношению к пожилому человеку так было несвойственно Мише!

Во-вторых, непонятна была Мишина доброжелательная улыбка, сопровождающая хамский текст, - она усиливала циничность оскорбления.

И, в-третьих - откуда израильтянин вообще мог знать это исконно российское словечко? Почему Миша уверен, что тот его знает!?

На какую-то долю секунды я почувствовала дурноту нереальности происходящего.

И в этот момент, так же доброжелательно улыбнувшись, почтенный господин охотно откликнулся на иврите.

  • С чего это вдруг я - мудак? Я вовсе не мудак.

И отвернувшись, уставился в окно на дивный пейзаж, бегущий вдоль шоссе.

  • Так вот, - увлеченно продолжал Миша Хейфец, как ни в чем не бывало, снова обращаясь ко мне, - я, значит, иду в архив ИФЛИ..

  • Миша... - пролепетала я, впервые в жизни ощущая буквально, что значит выражение «поехала крыша», - Миша, за что ты обозвал этого человека?

  • Кого? - изменившись в лице, спросил Миша. - Как - обозвал?

  • За что ты обозвал его мудаком?

Хейфец напрягся и... расхохотался.

  • «Муд'аг»! — повторял он, хохоча, — «муд'аг» — «обеспокоен»! Я спросил его - не обеспокоен ли он чем-то. Он ответил: с чего это вдруг мне беспокоиться?

Однако живешь-живешь и привыкаешь... Более того - постепенно теряешь чувствительность «русского уха» к звучанию слова, начинаешь прилагать немыслимые усилия, чтобы не засорять речь привычными названиями на иврите. И это, поверьте, действительно требует значительных усилий, потому что иврит - как язык - более «удобен» в употреблении, сжат, краток, емок.

Отрывок из Пятикнижия на иврите занимает на странице, скажем, три-пять строк; перевод на русский того же отрывка занимает почти всю соседнюю страницу.

Гораздо проще, рассказывая о знакомом, - которого на службе перевели в статус постоянного работника со всеми вытекающими из этого статуса льготами, - сказать «он получил «квиют», чем вот так (как я - двумя строками выше) объяснять это по-русски.

Гораздо быстрее сказать «мисрад-клита», чем «министерство абсорбции новых репатриантов». Посопротивляешься с полгода, а потом и рукой махнешь. Жизнь плотная, не до разговоров, ну его - так проще. Вот и слышишь то и дело в автобусе разговор двух, вполне российского происхождения, особ:

  • Я говорю «ме наэлю» (начальнику)- пока я не подпишу «хозе» (договор) со всеми «гнаим» (условиями) - я работать не стану. Я без «лицуим» (денежные компенсации при увольнении), без оплаченных «несиот» (поездок на работу), без «битуах лемуи» (национального страхования) и без «купот-гимсл» (пенсионных касс) не буду работать!

До отъезда мне несколько раз попадались книги ивритских писателей, переведенные на русский язык. Одна были из жизни мошава - сельскохозяйственного поселения. Жители мошава назывались «мошавники». Я содрогалась. Как же не чувствует переводчик, думала я, что это слово ассоциируется в русскоязычном сознании сразу с тремя стоками: «мошенник», «шавка» и «мошонка»!

Прошло четыре года, и я совершенно спокойно слушаю в последних известиях и про мошавников, и про киббуцников. Да что там - абсолютно не моргнув глазом перевариваю какое-нибудь «мемшала мехуевст» (правительство обязано).

Я даже привыкла наконец к тому, что имя моей дочери Евы звучит в настоящем, первородном варианте как «Хава». Мне уже не слышится в звучании этого имени словечко провинциальных лабухов - «хавать». Я уже не морщусь, когда звонит ее одноклассница и спрашивает Хаву. Я просто вежливо отвечаю, что Хавы нет дома. Больше не ассоциирую. Сознание отсекает. Сознание раздваивается и живет отдельной - русской жизнью

  • дома, на работе (я - редактор русской газеты), в кругу близких друзей.

Мимо меня течет густая плотная река жизни на иврите. По

необходимости я вступаю в эту реку и осторожно плыву меткими неуверенными гребками, никогда не заплывая на глубину - боюсь утонуть.

Вот и сейчас — сижу за компьютером, а в соседней комнате ссорятся на древнееврейском дочь и сын. Они долго и подробно выясняют отношения, прибегая к сложном словесным выкрутасам (большинства из них я не понимаю и не вдаюсь); это совершенно не похоже на русскую ругань — иные принципы словообразования. И я уже не расстраиваюсь, я смирилась - у них свой язык, у меня - свой. Как говорит мой муж ядовито: «за этим, кажется, и ехала, голубушка?»

Кстати, есть слова в иврите до смешного похожие и по смыслу и по звучанию на русские. Например, слово «нудник», означающее просто

  • «зануда». Израильтянин, мой сосед, прогуливая своего кобелька, не обделяющего вниманием ни одной суки, говорит горделиво:

— У (он) романтик ве (и) нудник!

Что касается настоящего русского мата в полнокровной повседневной жизни израильтян, то он тоже имеет место. Да и как же иначе - страну эту строили главным образом выходцы из России, люди, поди, не чуждые традиции ядреного русского слова. А условия жизни в Палестине начала века, губительный ее климат и непростые, мягко говоря, взаимоотношения евреев с арабским населением очень и очень располагали к широкому употреблению глубинного матерного пласта русского фольклора.

Правда, с течением времени смысл того или иного выражения сместился, как-то смазался, пожух.

Например, очень распространенное здесь выражение «лех кебени мат- означает всего-навсего что-то вроде «иди к черту».

В Тель-Авиве даже есть ресторанчик - «Кебенимат».

Не была там ни разу. Не знаю - что подают.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. " зачем нам чужая земля "

    Список учебников
    ... И НАУКИ КЫРГЫЗСКОЙ РЕСПУБЛИКИ II том "ЗАЧЕМНАМЧУЖАЯЗЕМЛЯ..." РУССКОЕ ЛИТЕРАТУРНОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ ХРЕСТОМАТИЯ - УЧЕБНИК ... факультета международных отношений и НТС КРСу "ЗАЧЕМНАМЧУЖАЯЗЕМЛЯ..." РУССКОЕ ЛИТЕРАТУРНОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ ХРЕСТОМАТИЯ - УЧЕБНИК ...
  2. " зачем нам чужая земля " (1)

    Список учебников
    ... ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ КЫРГЫЗСКОЙ РЕСПУБЛИКИ I том "ЗАЧЕМНАМЧУЖАЯЗЕМЛЯ..." РУССКОЕ ЛИТЕРАТУРНОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ ХРЕСТОМАТИЯ - УЧЕБНИК ... факультета международных отношений и НТС КРСу "ЗАЧЕМНАМЧУЖАЯЗЕМЛЯ..." РУССКОЕ ЛИТЕРАТУРНОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ ХРЕСТОМАТИЯ - ...
  3. " зачем нам чужая земля " (2)

    Документ
    ... ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ КЫРГЫЗСКОЙ РЕСПУБЛИКИ I том "ЗАЧЕМНАМЧУЖАЯЗЕМЛЯ..." РУССКОЕ ЛИТЕРАТУРНОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ ХРЕСТОМАТИЯ - УЧЕБНИК ... факультета международных отношений и НТС КРСу "ЗАЧЕМНАМЧУЖАЯЗЕМЛЯ..." РУССКОЕ ЛИТЕРАТУРНОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ ХРЕСТОМАТИЯ - ...
  4. С лебедев р поспелова musica latina

    Документ
    ... 2 Non. M. 3 Quid igitur distant? D. 4 Quod in istis artem quamdam ... повода к столкновению. «Зачем,— он говорит,— водою мутною ... на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь. И остави нам ... СП) iniquus, а, um враждебный, чужой initium, i начало innoxius, а, ...
  5. С лебедев р поспелова musica latina

    Документ
    ... 2 Non. M. 3 Quid igitur distant? D. 4 Quod in istis artem quamdam ... повода к столкновению. «Зачем,— он говорит,— водою мутною ... на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь. И остави нам ... СП) iniquus, а, um враждебный, чужой initium, i начало innoxius, а, ...

Другие похожие документы..