textarchive.ru

Главная > Документ


С.В. Смирных

Санкт-Петербург

Академический аспект «Феноменологии духа» Гегеля

Эта статья посвящена проблеме снятия рассудочной формы мышления с точки зрения академического способа ее решения. В чем определенность этой метаморфозы для педагога? Как инструктивно научить такому «обращению»? Для ответа на эти вопросы уже недостаточно одной только теоретической формы. Еще менее подходит для этой цели способ адаптирования научной формы, а, по сути, – ее вульгаризации1.

Действительное решение этой проблемы принадлежит сфере воли и требует практического снятия природной субъективности духа. Эта задача сформулирована Гегелем в §576 «Энциклопедии философских наук» как научная цель нашего времени – обретение свободы2. Согласно Гегелю, философское (положительно-разумное) мышление является «истиной всех способов сознания»3; поэтому научное образование индивида включает в себя все необходимые ступени феноменологии духа4. Этот процесс «рождения в духе» нельзя произвольно сократить, перескочив через его промежуточные ступени. «С одной стороны, надо выдержать длину этого пути, ибо каждый момент необходим; – пишет Гегель, – с другой стороны, на каждом из них надо задержаться»5. В противном случае духовно-необходимый опыт, не усвоенный лично, будет навязан извне в отчужденной форме позитивного свидетельства другого, в форме мертвой объективности «книжного» представления, порождая рассудочный дуализм (например, теоретического и практического), а неудовлетворенная достоверность себя самого так и останется лишь моральным отношением.

Восхождение духа к высшей ступени философской формации происходит еще вне самой философии как науки. Конечный дух есть та непосредственная субъективность, сознание которой только еще приступает к науке и пока не в «состоянии непосредственно приобщиться к ней». Поэтому такое сознание выдвигает, по словам Гегеля, «справедливое требование», чтобы ему показали «для всех одинаково проложенный путь»6. И здесь возникает главный вопрос: можно ли адаптировать для «ненаучного сознания» и общедоступнопреподатьэзотерическое знание, не исказив при этом научное содержание, которым является сама разумнаяформа? Как придать первому, единичному опыту восхождения к науке форму всеобщей инструкции – форму «для всех одинаково проложенного пути»? «Эта противоположность и есть, по-видимому, самый главный узел, над развязыванием которого в настоящее время бьется научное образование, и относительно которого оно еще не достигло надлежащего понимания», – констатирует Гегель7.

«Нашей точкой зрения является знание этой идеи как […] абсолютный дух, противопоставляющий себе […] конечный дух, принципом которого служит познание абсолютного духа, дабы последний возник и для него», – говорит Гегель, завершая свои лекции по истории философии (курсив мой. – С.С.). Лишь в научной форме дух поистине «знает о себе как об абсолютном духе, и единственно только это знание, дух, есть его истинное существование»8. Однако «первое явление нового мира» имеет пока лишь эзотерическое форму «свободы мышления» – форму только «непосредственной свободы»9, ибо абсолютному духу все еще противостоит его природная непосредственность, которую предстоит не только снять, но и положить ее истину посредством отрицания отрицания. Здесь уместно напомнить замечание Гегеля о том, что «истина не есть готовый предмет, но сам субъект должен сделаться истинным»10. Это аспект воли, а не одного только знания. В этой противоположности и заключена та академическая проблема, решением которой в теоретической форме выступила сначала «Феноменология духа», а затем и «Энциклопедия философских наук».

«Феноменология духа», по словам Гегеля, была задумана как «рассудочная форма науки» – «для всех одинаково проложенный путь» преодоления указанного разрыва. Она должна была служить теоретической «лестницей», помогающей, как пишет Гегель, «достигнуть при помощи рассудка разумного знания»11. Однако эта наука есть «наука опыта, совершаемого сознанием» человека как рода12, тогда как опыт индивидуального «выхождения из особенной субъективности», как и раньше, остался в той же самой зависимости от случайных определений антропологии: от счастливого рождения «в рубашке», от семейной атмосферы, условий частной жизни и т.п. Вряд ли Гегель принимал за очевидное, что наличная в его время система воспитания и общего образования гарантировала успешное прохождение всех необходимых ступеней феноменологического развития, ибо он сам высказывался против такого предположения13, отмечая как раз всеобщий упадок духа14.

В свою очередь, «Энциклопедия философских наук» имела ту же самую цель – служить руководством для студентов. Но, как признавал Гегель, ее «сжатый, формальный и абстрактный стиль» требовал затем еще дополнительных разъяснений на лекциях15. В результате и это «учебное пособие» не могло самостоятельно решить проблему «познания абсолютного духа» без того условия, чтобы, по словам Гегеля, само это «конечное самосознание перестало бы быть конечным», т.е. без его практического отрицания16. Вот почему теоретическое изложение в «Энциклопедии философских наук» прерывается при переходе от рассудочной формы непосредственного знания к логической форме учения о бытии. Но этот скачок происходит «за кадром», т.е. только в понятии, или в себе, а не для студента. На наш взгляд, это происходит потому, что понятие, посредством которого осуществляется этот переход, содержит в себе не только один теоретический момент, но также и момент практический; оно есть их единство как снятых в нем. Понятие есть завершение, снятие всеобщего опыта, и только дефицит личного опыта искусства и религии не позволяет индивидуму с необходимостью перейти к логическому. Однако эти ступени возвышения духа находятся вне «Энциклопедии» и должны быть пройдены прежде нее, предшествуя ей как некое другое17.

Таким образом, возникает вопрос о научном способе практического снятия («перерождения») природной субъективности. Возможна ли религиозная аскеза в самой науке? Может ли наука включить в себя способ религиозного культа? Говоря словами Гегеля: «Общейзадачей (курсив мой. – С.С.) науки является осуществление также и в мышлении того примирения, которое составляет предмет веры. В себе оно уже произошло, ибо знание считает себя способным осуществить в своих пределах это познание примирения»18.

***

В чем же заключается таинство «примирения, которое составляет предмет веры»? Это не теоретический вопрос, потому что в форме представления еще нет действительной противоположности субъекта и объекта. В богословии мы имеем представление об объективном, оно есть в нашем знании, но это бытие есть только для нас. Напротив, началом культа является отрицание бытия, кульминация негативного. Требуется наличие драматической противоположности субъекта по отношению к абсолютному объекту (Богу). Страстная потребность свободы – вера в спасение – удовлетворяется лишь в мистерии духовного возвышения, когда субъект посредством своей внутренней деятельности снимает свою противоположность с Богом. Культ есть опыт исчезновения противоположности в конкретном единстве, в котором преодолевается изоляция единичного «я» – этого абстрактного тождества рассудочной самости. Такое опосредствование есть, повторим, аспект воли, а не одной только внешней рефлексии. Потому что культ содержит в себе определенность объективного духа – опосредствование через нравственное послушание и служение, которое преобразует и возвышает личность до сознания разума, достоверности истины.

Следует кратко рассмотреть моменты этого опосредствования – созерцание и представление. Созерцание имеет дело с непосредственным бытием, которое не требует доказательства. Предмет опыта достоверно есть, выступает в форме самостоятельно сущего (факт сознания). Высшую форму такой спонтанной свободы в природе сознание находит в активности живого. Однако опыту недостает всеобщности и необходимости, в нем имеет место лишь явление. Поэтому диалектика созерцания впадает в бесконечный прогресс.

В сфере духа созерцание известно как интуиция, вдохновение, откровение. Художественный образ и внутреннее созерцание веры настолько овладевают духом субъекта, что определяют его волю «как некоторая чуждая ему сила»19. Эта властвующая над субъектом сила непорочно порождает в его духе свою свободную жизнь и имеет личное самосознание, например, даймония, ангела20. Во всех религиях известно поклонение этой, вызывающей изумление и почтение, свободе жизни, как в природе, так и в самом духе. Это есть отношение признавания в духе другого самосознания. Однако непосредственная достоверность не выходит за пределы субъективности.

Напротив, представление отрицает непосредственность созерцания и фиксирует в языке только существенный момент тождества. Такова эмпирическая всеобщность процесса восприятия: сканирование существенной связи множества чувственных наблюдений в виде общего графика или уравнения (закона) X=Y. Призвание мыслящего рассудка и состоит в таком поиске бесконечного числа уравнений, образующих его «картину мира» – агрегат гетерономных законов, довлеющих над субъективностью. Эта сфера несвободы есть царство абстрактного тождества и субъективного соответствия ему – правильности.

А поскольку такая абстракция есть лишь неподвижный продукт и лишена непосредственной достоверности и убедительности факта, то это обстоятельство вынуждает метафизику бесконечно все доказывать. К тому же, отрицание чувственного в представлении еще не завершено, поэтому, по словам Гегеля, «чувственность и борьба с ней необходимы представлению, для того чтобы оно могло существовать»21. Оно вынуждено постоянно прибегать к созерцанию, чтобы определить абстрактную всеобщность его X и Y. Представление всегда подразумевает некое чувственное содержание в качестве видимости всеобщего, т.е. приблизительного примера, аналогии, метафоры. Гегель поясняет: «Так, например, «сын», «рождение» – лишь образы, заимствованные из природных отношений, и нам совершенно ясно, что их не следует понимать в их непосредственности». Или «упоминание о Божьем гневе, его сожалении, мщении […], это – лишь подобие, сравнение»22. Таким же способом представляют местоимение «я» в суждении Христа: «Я есмь путь и истина и жизнь». Здесь подразумевают его канонический образ, исторический контекст и т.д. Однако, как подчеркивает Гегель, «я есть само чистое понятие»23, истинное «триединство», всеобщая личность абсолютного духа24. И в то же время, Бог, понимаемый как самосознание, – не потустороннее другое и не то, что было. Он есть самое непосредственное, что все знают достоверно (но еще не поистине) – «я». Всеобщее «я» Бога (Троица) и есть истина всех «я». А каждое «я» содержит это всеобщее в самом себе как свое подлинное предназначение.

Представляющее мышление является противоречием незавершенного отрицания чувственного. Как пишет Гегель: «Мышление в представлениях, поскольку оно по самой своей природе имеет дело с акциденциями или предикатами» всегда предполагает свой предмет как нечто готовое, устойчиво сущее, поэтому такое формальное «мышление, или доказательство не выходит за пределы конечного и обусловленного»25. Однако сама диалектика представления состоит в стремлении к такому всеобщему, которое бы содержало свой внутренний момент созерцания. «Путь интеллигенции в представлении состоит в том, чтобы непосредственность сделать внутренней, себя в себе положить созерцающей, а также снять субъективность внутреннего, в нем самом его же сделать себе чуждым, и в его собственной внешности быть в самой себе»26. Тогда всеобщее имело бы в самом себе спонтанную деятельность своего другого, обособление в самом себе.

***

Оба момента неразрывно связаны друг с другом. Созерцание стремится к всеобщности, а мышление – к достоверности «этого», причем должно быть удовлетворено требование обоих определений в их конкретном единстве. Единичность созерцания должна получить всеобщность мышления, чтобы стать интеллектуальным, мыслящим созерцанием, абстрактная же всеобщность субстанции должна стать в себе конкретной. Созерцание должно стать мыслящим, а мышление – созерцающим, т.е. спекулятивным. Объект механизма должен обрести субъективность жизни и духа, определяющей себя как самоцель, а внешняя рефлексия должна стать в самой себе созерцающей по отношению к безусловной свободе всеобщего объекта27. Религиозный культ в своем результате как раз и выступает такой разумной формой достоверности всеобщего. По словам Гегеля, здесь «субъект познан как бесконечная достоверность духа для самого себя, как вечность духа […] Этот в себе бесконечный субъект – его предназначенность для бесконечности есть его свобода – выступает как свободная личность»28.

Это уже не односторонне-теоретическое, лишь представляемое отношение к предмету, когда движение доказательства совершает внешний субъект; это также и не только практическое отношение, в котором единичный субъект самосохраняет себя вне процесса за счет уничтожения объекта. Наоборот, цель аскезы – личное преображение, чтобы именно во мне осуществилась истинная действительность. Она есть отношение к себе самому как другому себя, отрицание своей неистинности. Преображение личности («умирание ветхого») выступает конкретным единством теоретического и практического. Религиозный опыт трансформирует природную чувственность, отнимая у рассудка его эмпирическое условие. Происходит преобразование способа сознания и самосознания личности. Культ становится институтом преображения, практикой духовногообразования – уподобления Образу.

Однако конкретное единство субъекта и объекта имеет в культе еще незавершенную, конечную форму – форму достоверности, которая снова впадает в прогресс. Это еще только субъективный способ. Культ в своем результате приводит только к знанию истины – к благоговейному созерцанию в духе, но это еще не есть познание истины. «Единство интеллекта и созерцания […] должно быть не началом, а конечной целью, не непосредственным, а произведенным единством», – пишет Гегель29. Если в антропологии это единство еще непосредственно, то в религии – сфере абсолютного духа – это единство уже положено, произведено. Однако оно не должно оставаться лишь результатом перехода, т.е. только сущим, непосредственным отрицанием, но должно стать отрицанием отрицания – выводом, положенным посредством самого духа.

Этот недостаток культа требует отрицания его односторонней субъективности посредством рефлексии. Чтобы создать учение для всех, рассудок придает конкретному содержанию форму представления: S есть P. Однако проблема и состоит в том, что духовно-конкретное единство не воспринимается в форме конкретного. Если в искусстве образ можно показать художественным способом, то внутреннее содержание духа имеет бытие для другого посредством языка представления. Но именно дискурсивная форма суждения как раз и не способна вербально выразить спекулятивное содержание какспекулятивное.

Рассудок разделяет в суждении единство культа и изолирует его моменты – субъект и объект. А затем вновь соотносит их в рефлективном отношении причинности, полагая один из двух моментов основанием для другого в форме сущности и явления, субстанции и акциденции. Как пишет Гегель: «И именно в форме рефлексии об этом отношении заключается вся трудность дела. Это отношение и есть как раз то, что, теми, кто ничего не хочет знать о природе Бога, обозначается как непостижимое»30. Отношение причинности фиксирует для каждой из двух его сторон только одно абстрактное определение, исключая другое (либо-либо).

Если рефлексия ставит на место субстанции неопределенный еще объект, то такая абстракция Единого полностью поглощает субъекта, лишая его всякой существенности и значимости для себя. Субъект положен здесь только в отрицательном определении ничтожного, несвободного, «покорного» явления. Таким образом, здесь, с одной стороны, субстанциальный объект не имеет в самом себе субъективности – не есть для себя, а, с другой стороны, противоположный ему субъект лишен в себе всякой объективности и поэтому только случаен. По словам Гегеля, здесь «человек не сохраняет для себя никакой цели, никакой партикулярности, никакого своеобразия»31. Таково абстрактное определение ислама. Но наряду с формой представления здесь существует и спекулятивный момент – культ суфиев.

В религии ислама, утверждает Гегель, «христианство имеет свою противоположность, так как у них общая сфера»: обе суть «духовная религия»32. Однако христианство имеет противоположную форму рефлексии: определение субстанции здесь положено на стороне конкретного в себе субъекта (Троицы). Тогда как объект, наоборот, получает отрицательное определение только преходящего «творения», явления для другого.

Но так как «рациональная» теология христианства не развивает истинное содержание своего представления до формы понятия и исключает спекулятивный момент своего культа, то ее всеобщий субъект более уже не переходит к объективности, не являет себя как действительный Бог. «Эта новая теология, низводящая религию до субъективного чувства и отрицающая познание Бога, тем самым ничего другого за собой не сохраняет, как только Бога вообще без всяких объективных определений»33. В свою очередь, и конечный субъект, как «образ и подобие», не может непосредственно (без «умирания» в нем негативного) обрести достоверность своего единства с Богом. Вне мистерии «умирания ветхого человека», т.е. без опосредствованияотрицанием и не происходит нового «рождения в духе». Поэтому вне культа субъект остается всё тем же необузданно природным, злым существом. Но вопреки этому «просвещенная» теология продолжает поддерживать его иллюзию о себе как существенном предмете любви Бога, свободе и правах человека и т.д. «Такова точка зрения, присущая нашему времени», которая есть «кульминационная точка субъективности», пишет Гегель, «рефлексия в своей завершенности», «абстрактная, формальная субъективность»34.

Противоречие формы представления и достоверности требует своего разрешения35. Необходимость логической философии и состоит в том, что она окончательно завершает опосредствование опыта и полагает истинно непосредственное начало – всеобщее понятие. Это возведение содержания всеобщего опыта в форму понятия и идеи и есть, по Гегелю, научная задача нашего времени, состоящая в том, чтобы «претворить всеобщее в действительность и в дух», т.е. положить его в его собственном самодвижении, которое единственно и составляет «природу научности вообще»36. Способ мышления в понятиях начинает с достоверности (знания) всеобщего37 и есть «познающее знание»38, но это начало философии опосредствовано всеобщим опытом «выхождения из особенной субъективности». Это есть «путь, которым достигается понятие знания»39. Как пишет Гегель, «началом философии в собственном смысле мы должны признать тот момент, когда абсолютное уже больше не существует как представление и когда свободная мысль не только мыслит абсолютное, но и постигает его идею, т.е. когда мысль постигает бытие», существующее свободно также и для созерцания40.

Способ понятия есть конкретное единство созерцания и рефлексии. Он есть способ созерцающего (спекулятивного) мышления, в котором совпадают воедино момент внутреннего свидетельства культа и момент внешней предметности представления41. Эти два момента, или, по словам Гегеля, «две стадии религиозного сознания […] объединены в философской мысли в одно единство»42. Понятие есть их истина, их основание и результат. Отношение здесь таково, что они в их самостоятельности – лишь абстрактные моменты его явления, тогда как оно есть их действительность. Способ искусства и религии – это явление понятия, которое остается еще внутренним единством, поэтому его моменты (созерцание и рефлексия) имеют еще форму внешней противоположности самостоятельно сущих43. Так последовательность суждений теологии сменяется апофатической паузой внутреннего созерцания – интуитивным откровением, медитацией, а состояние благоговейности культа так же внешне вновь вытесняется богословской катафатикой. Например, рациональная теология позволяет себе полностью игнорировать спекулятивный момент культа, который тем самым оказывается вне Церкви и принимает маргинальные формы спиритуализма, оккультизма и т.п. Тот же внешний характер эти существенные моменты понятия имеют и в своем географическом обособлении. Таким образом, главный недостаток религиозного способа состоит в этой форме внеположности необходимо связанных друг с другом моментов личного свидетельства духа и Писания, т.е. созерцания и рефлексии44. И подобно диалектике бытия и ничто, они снимают себя в их истине, в философском способе – «в той кажущейся бездеятельности, которая, – по словам Гегеля, – только рассматривает, как различенное движется в самом себе»45.

***

Философия завершает снятие опыта и полагает истинно непосредственное начало – всеобщее понятие. «Феноменология духа» излагает это «становление наукивообще или знания»46. Главная же проблема теперь состоит в том, что, с одной стороны, наука требует от непосредственного самосознания его отречения от себя и перехода в стихию понятия, которое, по Гегелю, есть «сама себя движущая душа наполненного содержания» 47. Но, с другой стороны, «для непосредственного самосознания принцип его действительности заключается в достоверности его самого», тогда как чуждый ему принцип научности, свобода понятия, наоборот, «носит форму недействительности», чего-то «иного»48. Таким образом, необходимо снять эту противоположность науки и достоверности. Принцип истины должен быть дополнен принципом самосознания, а абстрактная свобода самосознания должна стать объективной, наполненной истинным содержанием. Требуется, пишет Гегель, предоставить «содержанию возможность двигаться согласно его собственной природе, т.е. при помощи самости как его собственной самости [...] Освободиться от собственного вмешательства в имманентный ритм понятий, не вторгаться в него по произволу[...], такое воздержание само есть существенный момент внимания к понятию»49. Это воздержание и есть момент аскезы в самой науке.

Опыт духа должен стать наукой становления абсолютного знания, тождества истины и достоверности. Как пишет Гегель: «Лишь в абсолютном знании полностью преодолевается разрыв между предметом и достоверностью самого себя, и истина стала равной этой достоверности, так же как и эта достоверность стала равной истине»50. Достоверность Я должна стать всеобщей, в которой исчезает особенность другого «я». И предмет сознания должен стать всеобщим, тождественным самой достоверности, т.е. снятым в его обособлении от «я» как некоторого другого. Должно быть достигнуто «единство и нераздельность обоих определений, знания о Боге и самосознания»51. Знание себя должно стать знанием другого, а знание другого – знанием себя. Свобода предмета должна стать моей, а абстрактная свобода самосознания – объективной свободой.

Исходя из этой цели, можно предложить следующие практические рекомендации относительно способа индивидуального восхождения к философской свободе духа. Здесь хотелось бы напомнить полемику Сократа и Платона с софистами, по мнению которых философия есть лишь субъективная деятельность. Вопреки софистам они настаивали на том, что «продуцированное мышлением объективное существует вместе с тем в себе и для себя, стоит выше всяких частных интересов и склонностей и является властвующей» над субъектом силой52. Эта объективная в духе свобода содержания имеет форму единства моментов сознания и самосознания: «Содержание духа становится здесь объективным, как в сознании, и в то же время субъективным, как в самосознании»53. Возникает вопрос: как выразить эту безусловную свободу и абсолютную самостоятельность? Точнее, как она сама себя свободно проявляет?

Существуют три способа самовыражения абсолютного духа – искусство, религия и философия. И его путь, по словам Гегеля, «состоит, с одной стороны, в том, чтобы ввести сознание в себя само, но, с другой – это возвращение точно так же определяется как выхождение из особенной субъективности; […] это выхождение во вне внутри себя присуще как духовное всеобщее. Это есть истинное, единство субъективного и объективного»54.

Во-первых, субъект должен получить опыт сознания абсолютного духа в образе искусства, которое развивает определения созерцания до объективности прекрасного55. При этом важно не столько пассивное восприятие готовых художественных произведений, сколько развитие авторской самодеятельности. Следует развить воображение до степени свободной жизни образа, достоверности самой идеи прекрасного, когда в своем духе слышат «музыку небесных сфер». Творческое воображение подчиняет себе деятельность восприятия и «дорисовывает» бессвязную разрозненность (единичность) чувственного до идеи целого, полагая внешнее как свою изобразительную фактуру56. Без способа искусства – интуиции – была бы невозможна и генерация научных открытий. Однако художественный образ не имеет личного самосознания, которое бы само себя обнаруживало для другого посредством речи. Мертвый образ есть лишь внешний объект, поэтому для его одушевления требуется другое самосознание (актера, декламатора, исполнителя, зрителя). Такое внешнее искусственное одухотворение должно стать живым актом внутреннего самоодушевления.

Этот недостаток искусства и восполняет способ религии – второй момент опыта – самосознание абсолютного духа («рождение в духе»). Для веры недостаточно одной только формы «книжного» представления или фантазии. Религиозное сознание должно снять внешнюю предметность текста, иконы, священника и обрести в духе отношение к живому Богу. К такому духовному опыту признавания в духе другого самосознания призывали Лютер (sola fide) и Игнатий Лойола. Это спекулятивное единство в духе сознания и самосознания и есть цель культа.

Развитие определений созерцания и представления образует историю искусства и религии. В итоге созерцание уже перестает быть только субъективным мнением, но в определении художественного вкуса возвышается до объективности прекрасного, а образ получает в духе свое свободное существование57. В свою очередь, мышление теологии вырабатывает круг категорий и определений абсолютного предмета. Однако преображение «ветхого человека» должно быть не только немым свидетельством сердца, а также и не одним только благоговейным стремлением лишь к представляемому потустороннему. Практическая трансформация личности должна иметь и свой научный метод, и свидетельство мыслящего духа.

Поэтому, в-третьих: «То, что еще остается, – пишет Гегель, – и нуждается, в более глубоком преобразовании, это – представление и знакомство с формами»58. Если предшествующая науке задача искусства и религии заключалась в том, чтобы «извлечь индивида из непосредственного чувственного способа и возвести его в мысленную и мыслящую субстанцию», то теперь работа состоит в противоположном. Наше время, пишет Гегель, должно «посредством снятия непримиримых, противоположных мыслей (festen, bestimmten Gedanken) одействотворить (verwirklichen) и одухотворить (begeisten) всеобщее. Но окаменевшим (festen) мыслям гораздо труднее придать текучесть, чем чувственному наличному бытию»59. Таким образом, предстоящая задача, которую необходимо еще выполнить, это – снять мертвую форму представления, чтобы в себе спекулятивное содержание освободило бы себя в действительность. Дискурсивное суждение (форма существования представления) должно потерять фиксированное определение субъекта и предиката и обрести самодвижение60. «Это движение, выполняющее то, что прежде должно было делать доказательство, есть диалектическое движение самого предложения. Оно одно есть действительное спекулятивное, и только выражение этого движения есть спекулятивное изложение»61.

Философское понятие снимает конечную форму представления, в которой выражен объективный момент религии, ее Писание. Но сохраняет спекулятивный (мистический) момент – истинное в религии: живую (свободную), бесконечную форму конкретного единства субъекта и объекта.

Способы искусства, религии и философии имеют всеобщую форму. Без способа искусства – интуиции – была бы невозможна генерация научных открытий. Когда дух полагается на веру, доверие, заверение, гипотезу, аксиому – над ним господствует религиозная форма. Философская же форма доминирует там, где теория и практика, мышление и воля, субъективное и объективное совпадают в одном акте.

Философский способ выступает как заключение (вывод) абсолютного отрицания принципа эпохи в тотальности всех его проявлений: в объективном духе, искусстве, религии и истории философии. Но теперь в спекулятивную сферу абсолютного отрицания впервые входит сам субъективный дух, который, согласно умозаключению духовной рефлексии в идее, сам провозглашает свою новую парадигмунауку свободы62, или, как пишет Гегель, «субъективное познание, чья цель – свобода, а оно само есть путь, которым свобода порождает себя»63. Такой путь, или научный способ освобождения есть самоопосредствование духа в форме абсолютного метода, определенность которого заключается, по словам Гегеля, в том, что мышление и воля, «процесс познания (Erkennen) и действования (Tun) уравнялись друг с другом»64. Рассудочный принцип деления науки на теоретическую и эмпирическую снимает себя в методе истинного единства.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Труфанов С.Н. «Наука логики» Гегеля в доступном изложении: Учебное пособие. Самара, 1999.

2 Муравьев А.Н. Учение Гегеля об абсолютном духе и задачи новейшей философии // Доклад на теор. семинаре Санкт-Петербургского общества классической немецкой философии. СПб, РГПУ им. Герцена, 28 февраля 2007. URL: /?page_id=334

3 Гегель Г.В.Ф. Наука логики. СПб.: Наука, 2002. С.39

4 Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук: В 3-х тт. М.: Мысль, 1975-1977. Т.1. С.132

5 Гегель Г.В.Ф. Феноменология духа // Сочинения. Т. IV. М.: Изд-во соц.-экон. литературы, 1959. С.15

6 Там же. С.7

7 Там же. С.7

8 Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Кн. 1-3. СПб.: Наука, 2006. Кн.3. С.571

9 Гегель Г.В.Ф. Феноменология духа // Сочинения. Т. IV. М.: Изд-во соц.-экон. литературы, 1959. С.7

10 Гегель Г.В.Ф. Философия истории // Сочинения. Т. VIII. М. .: Изд-во соц.-экон. литературы, 1935. С.388

11 Гегель Г.В.Ф. Феноменология духа // Сочинения. Т. IV. М.: Изд-во соц.-экон. литературы, 1959. С.7

12 Там же. С.19

13 Гегель Г.В.Ф. О преподавании философии в гимназиях // Работы разных лет: В 2-х тт. М.: Мысль, 1970. Т. 1. С.565-574

14 Гегель Г.В.Ф. Философия религии: В 2-х тт. М.: Мысль, 1975-1977. Т.2. С.332-333

15 Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук: В 3-х тт. М.: Мысль, 1975-1977. Т.1. С.73

16 Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Кн. 1-3. СПб.: Наука, 2006. Кн.3. С.570-571

17 СмирныхС.В. Вера как достоверность истины// Credo New. 2007, №4. С.42-59; Смирных С.В. Культ как спекулятивный момент религии // Мистико-эзотерические движения в теории и практике. История. Психология. Философия: Сб. материалов Второй международной научной конференции / Под ред. С.В.Пахомов. СПб.: РХГА, 2009; Смирных С.В. Фикция непосредственного знания // Credo New. 2007, №2. С.63-78

18 Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Кн. 1-3. СПб.: Наука, 2006. Кн.3. С.277

19 Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук: В 3-х тт. М.: Мысль, 1975-1977. Т.3. С.385

20 Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Кн. 1-3. СПб.: Наука, 2006. Кн.1. С.125

21 Гегель Г.В.Ф. Философия религии: В 2-х тт. М.: Мысль, 1975-1977. Т.1. С.316

22 Там же. С.317

23 Гегель Г.В.Ф. Наука логики. СПб.: Наука, 2002. С.535

24 Гегель Г.В.Ф. Философия религии: В 2-х тт. М.: Мысль, 1975-1977. Т.2. С.240

25 Гегель Г.В.Ф. Феноменология духа // Сочинения. Т. IV. М.: Изд-во соц.-экон. литературы, 1959. С.33

26 Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук: В 3-х тт. М.: Мысль, 1975-1977. Т.3 С.280

27 Гегель Г.В.Ф. Феноменология духа // Сочинения. Т. IV. М.: Изд-во соц.-экон. литературы, 1959. С.432

28 Гегель Г.В.Ф. Философия религии: В 2-х тт. М.: Мысль, 1975-1977. Т.2 С.322

29 Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук: В 3-х тт. М.: Мысль, 1975-1977. Т.2. С.18

30 Там же. Т.3. С.403

31 Гегель Г.В.Ф. Философия религии: В 2-х тт. М.: Мысль, 1975-1977. Т.2 С.327

32 Там же. С.327

33 Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук: В 3-х тт. М.: Мысль, 1975-1977. Т.3. С.396

34 Гегель Г.В.Ф. Философия религии: В 2-х тт. М.: Мысль, 1975-1977. Т.1 С. 352-355

35 Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Кн. 1-3. СПб.: Наука, 2006. Кн.1. С.129

36 Гегель Г.В.Ф. Феноменология духа // Сочинения. Т. IV. М.: Изд-во соц.-экон. литературы, 1959. С.18

37 Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Кн. 1-3. СПб.: Наука, 2006. Кн.3. С.569

38 Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук: В 3-х тт. М.: Мысль, 1975-1977. Т.3. С.278

39 Гегель Г.В.Ф. Феноменология духа // Сочинения. Т. IV. М.: Изд-во соц.-экон. литературы, 1959. С.18

40 Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Кн. 1-3. СПб.: Наука, 2006. Кн.1. С. 142-143

41 Там же. С.126

42 Там же. С.129

43 Там же. С.127

44 Там же. 125-129

45 Гегель Г.В.Ф. Феноменология духа // Сочинения. Т. IV. М.: Изд-во соц.-экон. литературы, 1959. С.432

46 Там же. С.14

47 Там же. С.28

48 Там же. С.14

49 Там же. С.32

50 Гегель Г.В.Ф. Наука логики. СПб.: Наука, 2002. С.39

51 Гегель Г.В.Ф. Философия религии: В 2-х тт. М.: Мысль, 1975-1977. Т.1. С.241

52 Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Кн. 1-3. СПб.: Наука, 2006. Кн.2. С.35

53 Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук: В 3-х тт. М.: Мысль, 1975-1977. Т.3. С.42

54 Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Кн. 1-3. СПб.: Наука, 2006. Кн.2. С.35

55 Гегель Г.В.Ф. Наука логики. СПб.: Наука, 2002. С.650

56 Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук: В 3-х тт. М.: Мысль, 1975-1977. Т.2. С.22

57 Гегель Г.В.Ф. Наука логики. СПб.: Наука, 2002. С.650

58 Гегель Г.В.Ф. Феноменология духа // Сочинения. Т. IV. М.: Изд-во соц.-экон. литературы, 1959. С.16

59 Hegel G.W.F. Phänomenologie des Geistes. Fr. am M.: Suhrkamp, 1989. S.37. Ср.: Гегель Г.В.Ф. Феноменология духа // Сочинения. Т. IV. М.: Изд-во соц.-экон. литературы, 1959. C.18

60 Смирных С.В. Спекулятивное как мистическое в философии Гегеля // Credo New. 2006, №4. С.31-52

61 Гегель Г.В.Ф. Феноменология духа // Сочинения. Т. IV. М.: Изд-во соц.-экон. литературы, 1959. С.35

62 СмирныхС.В. Гегель: парадигма свободы// Credo New. 2008, №2. URL: /?page_id=52

63 Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук: В 3-х тт. М.: Мысль, 1975-1977. §576. Цит. по: Муравьев А.Н. Учение Гегеля об абсолютном духе и задачи новейшей философии // Доклад на теор. семинаре Санкт-Петербургского общества классической немецкой философии. СПб, РГПУ им. Герцена, 28 февраля 2007. URL: /?page_id=334

64 Гегель Г.В.Ф. Наука логики. СПб.: Наука, 2002. С.696



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Арсений владимирович гулыга гегель жизнь замечательных людей – 488

    Документ
    ... отвлекается от всех тех аспектов, которые так или иначе ... моментом в истории атеизма. Уже в «Феноменологиидуха»Гегель писал о том, что нелепо рассматривать ... академический оклад — 100 талеров в год. В ночь на 14 октября — закончена «Феноменологиядуха» ...
  2. Арсений владимирович гулыга гегель жизнь замечательных людей – 488

    Документ
    ... отвлекается от всех тех аспектов, которые так или иначе ... моментом в истории атеизма. Уже в «Феноменологиидуха»Гегель писал о том, что нелепо рассматривать ... академический оклад — 100 талеров в год. В ночь на 14 октября — закончена «Феноменологиядуха» ...
  3. Р Ингарден Введение в феноменологию Эдмунда Гуссерля

    Автореферат диссертации
    ... Канта. Затем была обширная ФеноменологиядухаГегеля. В последней четверти прошлого ... и мог вести нормальную академическую учебную деятельность. Последние 15 ... аспекта: так называемый статический аспектаспект чистой длительности>. Статический аспект ...
  4. Р Ингарден Введение в феноменологию Эдмунда Гуссерля

    Автореферат диссертации
    ... Канта. Затем была обширная ФеноменологиядухаГегеля. В последней четверти прошлого ... и мог вести нормальную академическую учебную деятельность. Последние 15 ... аспекта: так называемый статический аспектаспект чистой длительности>. Статический аспект ...
  5. Суверенитет духа

    Документ
    ... шаги назад. Но это внешнеполитический аспект. На самом деле, проблема ... за время? Если посмотреть на академическую философию, то для нее как ... да и сам субъект слился с субстанцией (в «Феноменологиидуха»Гегеля). Растущий ради роста, волящий–власть ...

Другие похожие документы..