textarchive.ru

Главная > Лекция

1

Смотреть полностью

Лекция 1

Введение

  1. «Древний язык» как учебная дисциплина, её предмет и задачи

Предметом (объектом) изучения названной является живой русский язык с древнейших времен до наших дней во всех его диалектах, т. е. общенародный русский язык. (Г.А. Хабургаев называет его языком «повседневного общения».) Понятие общенародный русский язык (по другой терминологии – национальный) шире понятия литературного языка, поскольку включает в себя: 1) литературный язык, 2) территориальные говоры, 3) социальные диалекты, 4) просторечие.

«Древний язык» представляет собой систему, которая складывается, состоит из ряда более мелких систем, подсистем, или уровней языка. Таковыми являются:

фонетическая система, или ярус,

лексико-фразеологическая система,

морфологическая система,

грамматическая, синтаксическая система.

«Древний язык» изучает фонетическую и грамматическую системы русского языка в их развитии, в движении, на протяжении длительных эпох, начиная с момента выделения славян из и.-е. единства (II — III тыс. до н.э.) и до настоящего времени. Курс современного русского языка в вузе изучает лишь последнюю стадию развития русского языка, его современное состояние.

Задачами курса «Древний язык» являются:

  1. выявление закономерностей и тенденций развития системы русского
    языка, в частности её фонетического и грамматического уровней;

  2. объяснение сложных явлений и фактов современного русского языка,
    связанных с предшествующими этапами развития языка;

3) историческое комментирование фактов современного русского языка.
Учебная дисциплина «История древнерусского языка» знакомит студентов с системой древнерусского языка и с теми изменениями, которые привели к распаду древнерусского языка на 3 самостоятельных языка.

2. Древний язык в системе высшего филологического образования

«Древний язык» как научная и учебная дисциплина состоит из двух частей, соответствующих двум объектам языкознания, последовательно дифференцируемым исторической русистикой. Один из них - язык повседневного (бытового) общения, характеризующийся непрерывностью эволюции, прослеживаемой со времени распада индоевропейской языковой общности и до наших дней, и в исторический период своего существования представленный восточнославянскими диалектами, на базе которых формируются в дальнейшем современные восточнославянские языки.

  1. Понятие о древнерусском языке

Древнерусский язык - это язык, на котором говорили в прошлом все восточные славяне, т. е. это предшественник р у с с к о го, украинского и белорусского языков. Он сложился на базе близкородственных диалектов восточнославянских

племен и существовал в YI-VII - XIV вв. Его еще называют поэтому восточнославянским языком. Но оба термина не вполне точные, потому что восточных славян того времени именовали антами. Первые письменные памятники (тексты) древнерусского языка относятся к XI в. К древнейшим относятся Остромирово Евангелие 1056-1057 г., Архангельское Евангелие (1092 г.), Новгородские минеи (1095-97) и др. Древнейшая надпись на сосуде, найденном в кургане возле Смоленска, относится к началу X века.

В современной науке под термином древнерусский понимается «стандартный древнерусский язык» (термин А.А. Зализняка). Это некоторая образцовая форма др.-р. языка, применявшаяся на всей территории древней Руси. Она была ориентирована на столичный, т.е. киевский говор. Новгородский и псковский диалекты имели свои особенности.

В начале восточнославянской эпохи восточные славяне расселились на территории от озера Ильмень на севере до Днепра, а также к востоку - по течению Оки и Волги, на Дону и Северном Кавказе, и к западу - на землях Волыни, Подолии и Галиции. Название племен и места их расселения к IX в. можно узнать из «Повести временных лет». Восточные славяне образовали 12 племенных союзов: поляне (на правом берегу Днепра), древляне (севернее Киева), словене (возле оз. Ильмень), кривичи (южнее и западнее словен), вятичи (по течению Оки до Москвы-реки, впоследствии здесь возникла Москва), радимичи (западнее вятичей), дреговичи (на север от Припяти, в Белоруссии), северяне (по Десне, Сейму, Суле), уличи и тиверцы (по Днепру), дулебы (вверховьях Буга), хорваты Галиции).

В IХ веке восточные славяне создали единое государство - Киевскую Русь. Киевская Русь способствовала превращению восточнославянских племен в древнерусскую народность со своим древнерусским языком.

Общественный строй в Киевской Руси формировался как феодальный, основанный на сочетании крупной земельной собственности с зависимым мелким крестьянским хозяйством. Господствующий класс был представлен военно-служилой знатью русских князей – дружиной.

С конца Х в. и до сер. ХII в. Русь представляла собой относительно единое государство. После смерти Мстислава Владимировича процесс дробления приобрел необратимый характер, и к сер. ХII в. сформировался ряд фактически самостоятельных княжеств. Это княжества Киевское, Черниговское, Смоленское, Волынское, Галицкое, Владимиро-Суздальское, Полоцкое, Переяславское, Муромское, Рязанское, Турово-Пинское, а также Новгородская земля. Самостоятельные княжества стали называться землями. Наступил период феодальной раздробленности. Она привела к дроблению древнерусского языка.

В конце Х в., при князе Владимире Святославиче (980-1015) на Руси было введено христианство в его православном (византийском) варианте. Не позднее Х в. на Руси появились славянские азбуки – глаголица и кириллица.

Первые письменные памятники (тексты) древнерусского языка относятся к XI в. К древнейшим относятся Остромирово Евангелие 1056-1057 г., Архангельское Евангелие (1092 г.), Новгородские минеи (1095-97) и др. Древнейшая надпись на сосуде, найденном в кургане возле Смоленска, относится к началу X века.

Уже в ХI в. появляется оригинальная древнерусская литература. К выдающимся лит. памятникам мирового средневековья относятся такие произведения, как «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона (сер. ХI в.), «Поучение» Владимира Мономаха (нач. ХII в.), «Повесть временных лет» (нач. ХII вв.), «Слово о полку Игореве» (кон. ХII в.), «Слово Даниила Заточника» (кон. ХII в.), «Слово о погибели Русской Земли» ( ХIII – ХIY вв.).

В сер. ХIII в. русские земли подверглись удару со стороны Монгольской империи. На долгих 240 лет на Руси установилось золотоордынское иго. Одним из политических последствий этих событий стало расхождение путей развития русских земель. На территориях Северо-Восточной Руси (бывшее Владимиро-Суздальское княжество) и Новгородской земли в ХIY- ХY вв. формируется Российское государство со столицей в Москве, складывается великорусская народность и её язык. Западные и южные земли в конце ХIII -начале ХY в. включаются в состав Великого княжества Литовского и польского королевства. На их территориях начинают формироваться украинская и белорусская народности. С ХY в. история русского языка отделяется от истории украинского и белорусского языков.

С сер. ХYII в. идет формирование русской нации и её языка.

В истории древнерусского языка выделяются 2 периода: дописъменный (до X - XI вв.) и письменный (с Х-Х1 вв.).

4. Связь истории русского языка с другими науками

Курс древнего языка тесным образом связан с курсом старославянского языка, т. к. оба изучаемых в них языка (и старославянский, и древнерусский) славянские. Старославянский язык - первый, на котором зафиксирована славянская речь, и поэтому он помогает понять факты древнерусского языка приблизительно того же времени. (Подумайте сами - какие.) В курсе старославянского языка изучается также праславянский язык как исходная система всех славянских языков. Методом реконструкции, с помощью сравнительной грамматики славянских языков, восстанавливается древнее состояние этого языка, исследуются процессы, которые происходили в праславянскую эпоху (закон открытого слога и его следствия, принцип восходящей звучности, принцип внутрислогового сингармонизма и др.).

Тесными и многогранными являются связи курса «Древний язык» с диалектологией (наукой о говорах). Не случайно диалектология была составной частью истории русского языка, пока не обрела самостоятельность.

Диалекты, по замечанию А.А. Шахматова, представляют собой один из важнейших источников для восстановления истории языка на разных его уровнях. Не преуменьшая значения другого важного источника - памятников письменности, следует сказать об их некоторой ограниченности, прежде всего, связанной с орфографией. Орфография памятников письменности слабо отражает звуковую сторону языка. Буквы не говорят о звуках, которые они отражают. В то время как говоры обладают удивительной способностью сохранять в течение веков архаику звуков, форм, синтаксических конструкций, за что русские народные говоры часто называют живой историей языка.

Приведем некоторые доказательства.

Русские говоры сохранили такие древние звуки, как /ê/ (на месте h) и /Ô/, /ц’/, /ж’/, /ш’/, которые были свойственны древнерусскому языку, губно-губной /w/, предшествовавший губно-зубному /в/, щелевой /γ/, который развился на месте /г/ и характерен для жителей южных районов Европейской части страны. Говоры хранят древние системы произношения (цоканье, оканъе и др.).

В русских говорах до сих пор употребляются архаические формы слов: остатки форм двойственного числа (рукама, ногама), краткие формы местоимений (мя, тя, ся), формы инфинитива на -ти (бежати) и т.д.

Говоры сохраняют архаизмы. Например, слова изневести «неожиданно», ноньмя «теперь», полулето «середина лета» зафиксированы в говорах Псковщины (1959-1960 гг.) и в Псковской судной грамоте (14 -15 вв.).

Говоры хранят многое из того, что утрачено в литературном языке. Например, слов с приставкой су- в литературном языке 47 (сумерки, суглинок, сутки и т.д.), в диалектах - 500.

Диалектная лексика позволяет, помогает восстановить этимологию современных слов, претерпевших изменения: польза - диал. полъга, хищник - диал. хитник, рыжий - диал. рудый, пороша - диал. пороха, цедить - диал. кедитъ, пустоцвет - диал. пустоквет и т.д.

В говорах последовательно представлена мена звуков /м/ и /б/: берлога - мерлога, бурлить - мурлить. Этот факт позволяет этимологизировать такие слова, как блин (из др.- рус. МЛИНЪ от молоть, - приготовленное из молотого, т.е. из муки), басурман (из тюркского тиsulтап «мусульманин»), мусор (из диал. бусор от бус «мелочь, сор»).

Немаловажную помощь оказывают говоры при выполнении этимологического словообразовательного разбора: басня от баять «говорить», вьюга от вьять «виться», копна от копить «сгребать», ласка от ласый «нежный», марево от мара «туман», набекрень от бекрень «бок», обабок от баба «пень», ожерелье от жерело «горло», печаль от печа «забота».

Говоры помогают восстановить исходное первоначальное значение слов: замечательный - «который следует заметить», воспитать - «кормить, питать», нужный - «находящийся в нужде, бедности», резкий - «способный порезать» и т. д.

При изучении истории русского языка необходимо хорошо представлять себе историю русского народа и, шире, историю восточнославянских (русского, украинского и белорусского) народов;

необходимо знать основные процессы складывания трех восточнославянских народов и их языков и исторические события, связанные с этими процессами, Так, вопрос о периодизации истории русского языка может быть решен только при учете конкретных исторических условий жизни народа носителя языка. Или другой пример. Изучая распространение аканья в русском языке, ученые опираются на факт объединения русских земель вокруг Москвы в XIV - ХУ вв. «История русского языка. Древнерусский язык» тесно связана с курсом «Введение в филологию», и соответственно, со сравнительно-исторической грамматикой славянских и других индоевропейских языков. Так, сравнение данных старославянских памятников и польского языка позволило определить «звучание» букв в старославянских и древнерусских памятниках. Эту же проблему помогли решить и факты других индоевропейских языков, например финского. Там есть заимствования из древнерусского языка: др.-р. коудель, ст.-сл. к@дель,финск. kuonta ‘пакля’, др.-р. соудъ, ст.-сл. с@дъ, финск. suntia«церковный служащий».

История древнерусского языка связана и с ономастикой. Имена собственные сохраняют в своей структуре слова, утраченные современным литературным языком. Так, обратимся к этимологии фамилий: Мамонов от мамона «богатство», Бахарев от бахаръ «говорун, сказочник», Болдин от болда «тяжелый молот», Болдырев от волдырь «человек, родители которого принадлежат к разным народностям», Мелехов от Мелех «мельник» и т.д.

Названия городов также сохраняют устаревшие слова и формы. Ср. Новгород, Белгород, Ярославль (jь), Бологое, Брянск из дьбр#ньскъ, Вязьма из вязь «илистое болото».

Название района Москвы Лужники восходит к устаревшему слову лужник «небольшой луг», имя улицы Сретенка образовано от Сретение «встреча» (иконы Владимирской Богоматери).

5. Значение изучения курса для будущего культуролога

Историческая грамматика нужна будущему словеснику, потому что без внимательного проникновения в прошлое многие явления современного русского языка остаются непонятными. Например:

1) Почему по-разному ведет себя /е/ в словах: лес, лесной; пень,
пня; сестра, сестры; песня, пою; сеять, сито?

2) Чем объяснить чередования: несу - носит -нашивал, отрекусь -
отрицать, звяк - звук - звенеть -
звон, память -поминать -
помнить, враг - враже - ворог, лик - лицо -
личина, светить -
свеча - освещать
и т.д.?

3) Как объяснить различные окончания у существительных мужского рода: князи,столы, дома, бояре, телята и др.?

4) Почему не склоняются краткие имена прилагательные в русском языке?

5) Почему существуют разные окончания у существительных мужского рода в предложном и родительном падежах единственного числа? Ср. в лесу, о лесе; из лесу, много леса.

6)Почему личным местоимениям 3 лица характерен супплетивизм? Ср. он, его, ему.

7) Почему глаголы в прошедшем времени изменяются по родам, но не спрягаются?

8) Что такое двою или трою в двоюродный, троюродный?

9) Являются ли однокоренными глаголы увядать, увянуть,

завял?

- и другое (дополните сами).

Курс истории русского языка помогает выявить закономерности в развитии русского языка (подумайте, какие?).

С помощью материалов по исторической грамматике русского языка можно дать объяснения отклонениям от норм. Приведите свои примеры.

Сведения по истории языка делают уроки русского языка интереснее! Докажите!

Вопросы для самоконтроля

1. Что является предметом изучения курса ««Древний язык»? Каковы задачи данного курса?

2. Раскройте понятие «древнерусский язык».

3. С какими другими науками связан «Древний язык»? Покажите эти связи на примерах.

4. В чем состоит значение изучения курса «Древний язык» для будущего культуролога?

Список литературы

1. Булахов М.г. и др. Восточнославянские языки: Учебное пос. для студентов.- М., 1987.- С. 7-29.

2. Иванов В.В. Историческая грамматика русского языка: Учеб. для студентов.- 2 изд., испр. и доп.- М., 1983.- С. 9-19.

3. Русский язык. Энциклопедия / Гл. ред.Ю.Н.Караулов.- 2-е изд., перераб. и доп.- М., 1997.- С. 123-124, 168-1714.

Лекция 2*

Система гласных фонем древнерусского языка конца X - начала XI вв.

  1. Состав гласных фонем древнерусского языка

Древнерусская фонетическая система конца X- начала XI вв. имела в своем составе десять гласных фонем. Далее в круглых скобках указываются буквы, которыми соответствующие фонемы изображались в кириллице : [и] (и,i), [ы] (r, ы, ъи), [у] (q, ю, u ), [е] (е, ~), [о] (о, w),[а] (а, "), [ê] (h), [ь] (ь), [ъ] (ъ), [ä] (в кириллице отсутствовала специальная буква для обозначения данной фонемы, поэтому в древнерусских текстах фонема обозначалась буквами а,", #, >). Эти 10 гласных фонем различались по четырем дифференциальным признакам: а) по месту (ряду ) образования, б) по степени подъема спинки языка, в) по участию губ ( лабиализованности ), г) по долготе и краткости звучания.

  1. Классификация гласных по ряду и подъему, по участию губ

Система гласных древнерусского языка X-XI вв. может быть представлена следующей схемой:

* Лекции, обозначенные звездочкой, опубликованы в учебно-методическом пособии «Основные вопросы истории русского языка» / под ред. И.С. Клинковой.- 4-е изд.; стереотип.- Магнитогорск: МаГУ.- 2007.

и ы у

(10)

ê

е,ь о, ъ

äа

Из этой схемы видно, что п о м е с т у о б р а з о в а н и я (см. пунктирную линию) фонемы делились на гласные переднего ряда

([ и, ê ,е, ь, ä]) и непереднего ряда (все остальные).

По с т е п е н и п о д ъ е м а с п и н к и я з ы к а гласные делились на гласные верхнего подъема ([ и, ы, у]); верхне-среднего подъема ([ê]); нижнего подъема ([ä, а]).

По у ч а с т и ю г у б различались гласные лабиализованные

([ у, о, ъ]) и нелабиализованные (все остальные фонемы).

По п р о д о л ж и т е л ь н о с т и з в у ч а н и я гласные древнерусского языка могли быть редуцированными ([ ь, ъ ]) и гласными полного образования (все остальные).

  1. Отличия системы гласных фонем древнерусского языка Х-ХI вв. от современной русской

Система гласных фонем древнерусского языка X-XI вв. существенно отличалась от современной русской. Последняя может быть представлена следующей схемой:

и (ы) у

5 (6)

е о

а

Сравнение показывает, что в древнерусском языке гласных фонем было больше, чем в современном русском. Помимо гласных фонем, сохранившихся на всем протяжении истории языка, таких, как

[и, у, е, о, а], в древнерусском языке были гласные, впоследствии утраченные. Это фонема [ê] (h), условно называемая “ять”, редуцированные [ь] и [ъ] , а также фонема [ä] - [a] передней зоны образования.

Рассмотрим характер и судьбу утраченных древнерусских гласных фонем.

1. Фонема [ê] (h) у восточных славян была фонемой переднего ряда, верхне-среднего подъема, т.е. по степени подъема спинки языка она была расположена между [и] и [e]. Древнерусская фонема, обозначаемая h, была более закрытой, чем [e], поэтому ее принято называть [e] “закрытой”. Возможно, она имела дифтонгический характер, звучала как [ие]. Ф.П. Филин отмечал, что “ [ие] и [ê] могли сосуществовать в одно и то же время как варианты одной фонемы” (5, с. 167). Фонема [ê] в славянских языках была долгим гласным, что объясняется ее происхождением: из [*ē] по тенденции к переходу количественных различий гласных звуков в качественные или из дифтонгов с *i неслоговым вследствие действия закона открытого слога.

Судьба древнерусского [ê] сложилась по-разному в русском языке: в одних говорах сохранилось старое звучание этой фонемы, как [ê] или как дифтонга [ие] (это наблюдается в Поморской, Олонецкой, Вологодско-Вятской группах говоров северновеликорусского наречия, а также в восточной группе южновеликорусских говоров); в других же говорах на месте [ê] произносят [и] (в Новгородской группе говоров северновеликорусского наречия). В современном русском литературном языке, а также во многих южновеликорусских и среднерусских говорах, в части северновеликорусских говоров на месте старого [ê] произносится открытое [e], не изменяющееся в [o] под ударением перед твердым согласным. В современном украинском языке на месте бывшего [ê] произносится [i]: дiд, лiс – ‘лес’.

2. Кроме того, в древнерусском языке были две гласные фонемы неполного образования, так называемые редуцированные (или сверхкраткие) гласные [ŏ] и [ě]. Их обозначают буквами Ъ (“ер”) и Ь (“ерь”). Эти звуки встречались в древнерусских словах вродесънъ -'' '’сон’, дьнь -'день’,вълкъ - 'волк’,крьстъ – ‘крест’ и т.п.

Редуцированные звуки [ь] и [ъ] в древнерусском языке могли находиться в сильных и слабых позициях. В эпоху падения редуцированных в древнерусском языке (вероятно, в XII - начале XIII вв.) редуцированные, находившиеся в сильных позициях, изменились в гласные полного образования [e] и [o], в слабых же позициях [ь] и [ъ] исчезли, сократились до нуля звука.

С и л ь н ы м и позициями для редуцированных [ь] и [ъ] были следующие:

а) под ударением (дь΄нь, съ΄нъ);

б) перед слогом со слабым редуцированным (пра΄вьдьно, шь΄пътъ).

В с л а б о м положении редуцированные гласные были в следующих случаях (всегда безударных):

а) в абсолютном конце слова (го΄сть, до΄мъ);

б) перед слогом с гласным полного образования (събьра΄ти, дъва);

в) перед слогом с сильным редуцированным (льстьць, въздъхъ– 'вздох’).

3. В древнерусском языке была особая фонема [ä] -[a] переднего образования (ряда). Эта фонема появилась в древнерусском языке не позднее X века на месте утраченной носовой фонемы [ę] (#). Она выступала в ограниченном числе слов и форм типа [п·äть], [м·äсо], [с·ä] из п#ть, м#со, с#./

4. В современном русском языке звук [ы] представляет собой вариант фонемы [и] в положении после твердых согласных (Р.И. Аванесов, П.С. Кузнецов, А.А. Реформатский, В.Н. Сидоров и другие представители Московской фонологической школы). В древнерусском же языке [и] и [ы] были двумя самостоятельными фонемами, качество которых не зависело от позиционных условий. Они сами оказывали воздействие на предшествующие согласные. Ср., например, формы винительного падежа множественного числа горо[ды], холо[пы] и именительного падежа множественного числа горо[д·и], холо[п·и]. В последних примерах перед [и] согласные получили позиционную полумягкость.

Особо следует остановиться на вопросе об употреблении древнерусских гласных в а б с о л ю т н о м н а ч а л е с л о в а, т.е. в позиции, когда перед начальным гласным не было никакого другого звука. В этом положении могли выступать не все гласные древнерусского языка. В начале слова в древнерусском языке не было гласных [ъ], [ь], [ы]. Гласные [a], [e], [ê], [ä], оказавшись в позиции абсолютного начала слова, развивали перед собой согласный звук [j]: "гн", ~го, hхати, "зыкъ (из >зыкъ). И только гласные звуки [и], [о], [у] свободно употреблялись в абсолютном начале слов в древнерусском языке. Причем гласные [о] и [у] были распространены в древнерусском языке шире, чем в других славянских языках, например в старославянском, где на месте древнерусского начального [o] употреблялся [jе], а на месте древнерусского [у] - [jу]: др.-р. озеро- ст.-сл. ~зеро, др.-р. qноша- ст.-сл. юноша, др.-р. qтро- ст.-сл. ютро.

Вопросы для самоконтроля

1. По каким дифференциальным признакам отличались друг от друга древнерусские гласные? Охарактеризуйте гласные древнерусского языка по каждому из этих признаков.

2. Чем система гласных древнерусского языка отличается от современной русской?

3. В чем заключается своеобразие употребления гласных звуков в начале древнерусских слов?

Список литературы

1. Борковский В.И., Кузнецов П.С. Историческая грамматика. - М., 1963. - С. 46-50.

2. Горшкова К.В., Хабургаев Г.А. Историческая грамматика русского языка. - М., 1981. - С. 37-45.

3. Иванов В.В. Историческая грамматика русского языка. - М., 1983. - С. 79-89.

4. Русская диалектология / Под ред. В.В. Колесова. - 2-е изд. - М., 1992.

5. Филин Ф.П. Происхождение русского, украинского и белорусского языков. - Л., 1972.

Лекция 3*

Система согласных фонем

древнерусского языка конца X - начала XI вв.

1. Состав согласных фонем древнерусского языка

В древнерусском языке к началу исторического периода насчитывалось 26 согласных фонем: [б] (б) , [п] (п), [в] (в), [м] (м), [т] (т), [д] (д), [с] (с), [с’] (с), [з] (з,z), [з’] (з,z), [л] (л), [л’] (л), [н] (н), [н’] (н), [р] (р), [р’] (р), [ц’] (ц), [ч’] (ч), [ш’] (ш), [ж’] (ж), [ш’т’ш’] ( шт, m ), [ж’д’ж’] (жд), [j] (I-), [к] (к), [г] (г), [х] (х). В круглых скобках здесь указаны буквы, которыми соответствующие фонемы изображались в кириллице.

  1. Классификация согласных по месту и способу образования. Согласные глухие и звонкие, твердые и мягкие

Согласные фонемы различались по четырем дифференциальным признакам: а) по участию голоса и шума, б) по способу образования, т.е. по способу преодоления воздушной струей преграды на ее пути, в) по месту образования, т.е. в зависимости от того, какими органами речи образуется преграда на пути воздушной струи, г) по мягкости-твердости.

Как и в современном русском языке, п о у ч а с т и ю г о л о с а и ш у м а древнерусские согласные делились на сонорные ([р], [р’], [л], [л’], [н], [н’], [м] ) и шумные (все остальные). Шумные, в свою очередь, делились на:

звонкие [б], [в], [г], [д], [ж’], [ж’д’ж’], [з], [з’], [j] ;

глухие [п], [к], [т], [ш’], [ш’т’ш’], [с], [с’], [ч’], [ц’], [х] .

П о с п о с о б у о б р а з о в а н и я сонорные делились на носовые ([м], [н], [н’]) и плавные ([р], [р’], [л], [л’]). Среди последних различались дрожащие ([р], [р’]) и боковые ([л], [л’]).

Шумные согласные п о с п о с о б у о б р а з о в а н и я делились на 4 группы:

1) смычные - [б], [п], [д], [т], [г], [к] ;

2) фрикативные - [в], [с], [с’], [з], [з’], [ж’], [ш’], [х], [j] ;

3) аффрикаты - [ц’], [ч’] ;

4) слитные - [ш’т’ш’], [ж’д’ж’].

П о м е с т у о б р а з о в а н и я древнерусские согласные делились на 2 группы: губные фонемы ([б], [п], [в], [м]) и язычные. Язычные, в свою очередь, делились на: 1) заднеязычные ([г], [к], [х] ), 2) среднеязычный ([j]) и 3) переднеязычные (все остальные).

П о м я г к о с т и - т в е р д о с т и согласные фонемы в древнерусском языке делились на 4 группы:

1) согласные только твердые - [г], [к], [х] ;

2) согласные только мягкие - [ц’], [ч’], [ж’], [ш’], [ш’т’ш’], [ж’д’ж’], [j] ;

3) согласные, которые могли быть твердыми (перед гласными непереднего ряда) и полумягкими (перед гласными переднего ряда) - [д]-[д·], [т]-[т·], [в]-[в·], [б]-[б·], [п]-[п·], [м]-[м·] ;

4) а) согласные, которые могли быть твердыми (перед гласными непереднего ряда), полумягкими (перед гласными переднего ряда) и мягкими ( перед [ j ] ) - [р]-[р·]-[р’], [л]-[л·]-[л’], [н]-[н·]-[н’] ;

б) согласные, которые могли быть твердыми (перед гласными непереднего ряда), полумягкими (перед гласными переднего ряда) и мягкими (когда возникали в результате смягчения [*ch] и [*g] по II-ой и III-ей палатализациям) -[с]-[с·] -[с’], [з]-[з·]-[з’].

Полумягкие согласные не были самостоятельными фонемами в древнерусской фонетической системе, они были лишь позиционными вариантами твердых согласных. Полумягкими они становились в позиции перед гласными переднего ряда: небо - [н·ебо], вhра - [в·êра], пиръ - [п·иръ] и т.п.

  1. Отличия системы согласных фонем древнерусского языка Х-ХI вв. от современной русской

Система согласных фонем древнерусского языка X-XI вв. существенно отличалась от современной русской.

1. В древнерусском языке согласных фонем было меньше, чем в современном русском, где их насчитывается 37. Так, в числе губных согласных отсутствовали фонемы [ф] и [ф’]. Они искони были чужды славянской речи и встречались первоначально лишь в книжном языке, в заимствованных словах, преимущественно греческого происхождения (философ, фарисей, февраль, порфира и др.). На славянской же почве фонемы [ф] и [ф’] появились только после процесса падения редуцированных в результате оглушения губно-зубных [в] и [в’]. Последний возник в результате смягчения полумягкого [в·] в середине XI века. Фонемы [ф] и [ф’] появились в следующих позициях:

а) абсолютного конца слова (коро[ф], кро[ф’], ло[ф]);

б) перед шумными глухими согласными (ла[ф]ка, ко[ф]ка).

Это произошло не ранее XII-XIII вв.

Некоторые современные русские говоры, особенно южновеликорусские, до сих пор не усвоили фонем [ф] и [ф’], и вместо них в этих диалектах произносятся [х], [хв], [хв’], иногда - [п] и [п’]: ту[х]ли, [хв]артук, [хв]ёдор, [п]онарь, [п’]ёкла .

2. В древнерусском языке отсутствовали мягкие губные [п’], [б’], [м’], [в’], мягкие заднеязычные [к’], [г’], [х’], а также мягкие переднеязычные согласные [т’] и [д’], так как в cоответствии с принципом слогового сингармонизма в позиции смягчения (перед [j]) они переходили в качественно иные звуки.

3. В отличие от современного русского языка, шипящие [ж’] и [ш’], а также аффриката [ц’] в древнерусском языке были мягкими. Эти звуки отвердели в разное время: указания на твердость [ж] и [ш] встречаются в памятниках с конца XIV в., звук [ц] отвердел позже - к XVI веку. Отвердение шипящих [ш’] и [ж’] произошло почти во всех русских говорах. Исключением стали лишь группы говоров Ивановской и Кировской областей. Звук [ц’] сохранил исконную мягкость во многих северновеликорусских говорах.

4. Древнерусские слитные звуки [ж’д’ж’] и [ш’т’ш’], выступавшие, например, в словах [иш’т’ш’у] – ‘ищу’, [jэж’д’ж’у] – ‘езжу’, утратили в современном русском языке взрывной элемент и превратились в долгие шипящие [ш’ш’] и [ж’ж’] : [иш’ш’у], [jэж’ж’у]. В исконном виде слитные [ш’т’ш’] и [ж’д’ж’] сохранились лишь в некоторых среднерусских говорах. В поморских и вологодских говорах эти звуки отвердели и произносятся как [шч] из [ш’т’ш’] и [ждж] : [шч]уки – ‘щуки’, дро[ждж]и – ‘дрожжи’ . В некоторых же говорах Вологодской области в слитных звуках утратился конечный фрикативный элемент и они превратились в [ш’т’], [ж’д’]: [ш’т’]ука – ‘щука’, во[ж’д’]и –‘вожжи’ .

5. Окончательно не решен вопрос о качестве фонемы [в] в древнерусском языке. “Существует точка зрения, согласно которой в древнерусскую эпоху в языке восточных славян согласная фонема [в] была билабиальной, губно-губной , т.е. сохраняла свое качество, которое было ей свойственно еще в праславянскую эпоху. С другой стороны, есть предположения, что в X-XI вв. согласный был уже таким, каким он является во многих диалектах современного русского языка и в его литературной форме, т.е. губно-зубным. Наконец, некоторые лингвисты полагают, что к эпохе конца X - начала XI в. в отдельных восточнославянских диалектах был губно-зубной [в], а в других - билабиальный [w], что, по-видимому, является справедливым” (3, с. 97-98).

6. В отличие от современного русского языка, в древнерусском языке до падения редуцированных не была оформлена категория соотносительности согласных по глухости-звонкости, так как в языке отсутствовали позиции, где глухие и звонкие согласные не различались бы, т.е. нейтрализовались. Таких позиций не существовало в силу действия в древнерусском языке ранней поры закона открытого слога. Ср. др.-р.[годъ], [котъ], [лавъка] и современные русские[гот], [кот], [лафк]а. В древнерусском языке до падения редуцированных существовала только одна пара с о о т н о с и т е л ь н ы х согласных по глухости-звонкости: [з] и [с]. Только у этой пары согласных фонем была позиция неразличения: на конце приставок

без-,бес-; въз-, въс-; из-, ис-; роз-, рос-; раз-, рас- , в которых выбор согласных [з] или [с] зависел от последующего за ним согласного (глухого или звонкого). Ср. бесплодьныи, но бездомьныи. Все остальные согласные имели признак глухость-звонкость в качестве постоянного, и поэтому не образовывали соотносительных рядов.

7. В древнерусском языке до действия процесса падения редуцированных было 5 пар согласных фонем, связанных по признаку твердости-мягкости: [с]-[с’], [з]-[з’], [р]-[р’], [л]-[л’],[н]-[н’]. Однако при существовании пар твердых-мягких согласных в древнерусском языке отсутствовала их соотносительность, так как в древнерусском языке не было позиций нейтрализации согласных по данному признаку. Как отмечает В.В. Иванов, “ во всех позициях, где выступали мягкие согласные, выступали и твердые” (3, с.86). Например, в древнерусских словах пора [пора΄] и зар" [зар’а΄] перед гласным звуком [а] выступают разные по признаку твердости- мягкости согласные: в первом случае -[р], во втором - [р’]. Это различие сохраняется и в слабой, с точки зрения современного русского языка, позиции перед [ê]: порh [пор·ê]; зарh [зар’ê]. В первом слове твердый согласный [р] в позиции перед гласным переднего ряда [ê] выступает в своем полумягком варианте [р·], оставаясь по своей фонетической природе твердой фонемой. В современном русском языке перед гласным [е] происходит нейтрализация твердых-мягких согласных и здесь выступает только мягкий согласный. Ср., например, [пара΄] - [зар’а΄], но [пар’е΄]-[зар’е΄]. Это означает, что в древнерусском языке твердость-мягкость согласных была их постоянным признаком.

Вопросы для самоконтроля

1. Какое количество согласных фонем имелось в древнерусском языке к началу исторического периода?

2. По каким дифференциальным признакам отличались друг от друга согласные фонемы в древнерусском языке? Дайте общую характеристику древнерусских согласных.

3. Какие согласные в древнерусском языке были только твердыми?

4. Какие согласные были только мягкими в древнерусском языке?

5. Что представляли собой полумягкие согласные в древнерусском языке? Были ли они самостоятельными фонемами?

6. В чем состоят отличия системы согласных фонем древнерусского языка от современной русской?

Список литературы

1. Борковский В.И., Кузнецов П.С. Историческая грамматика русского языка. - М., 1963. - С. 50-55.

2. Горшкова К.В., Хабургаев Г.А. Историческая грамматика русского языка. - М., 1981. - С. 45-50.

3. Иванов В.В. Историческая грамматика русского языка. - М., 1990.- С. 78-98, 150-158, 218-225.

4. Колесов В.В. Историческая фонетика русского языка.-М.,1980. - С. 38-54.

5. Колесов В.В. Русская диалектология. - М., 1990. - С. 40-63.

6. Турбин Г.А., Шулежкова С.Г. Старославянский язык. - Магнитогорск, 1999.- С. 45-48.

Лекция 4*

Процесс падения редуцированных гласных в русском языке. Следствия этого процесса

  1. Редуцированные гласные в славянских языках (происхождение, звучание, обозначение на письме)

Падение редуцированных  самое значительное явление в истории древнерусского языка. Оно вызвало коренную перестройку его звуковой системы, отразилось на структуре слогов и морфемном членении слов, повлияло на морфологические процессы и на словообразование, приблизив тем самым язык древних русичей к современному русскому языку.

Редуцированные гласные [ъ]и [ь]входили некогда в состав множества слов, которые дошли до нашего времени уже в преображенном виде. Так, например, двусложное слово бревно в древнерусском языке состояло из четырех слогов (бьрьвьно); русское односложное льстец имело в древнерусском три слога, и все они формировались с помощью редуцированных (льстьць), в лексемах птица и много после первого согласного произносился [ъ] (пътица, мъного) и т.д.

[ъ]и [ь], как и прочие древнерусские гласные, обладали смыслоразличительной функцией. Ср. плъть (‘тело’) и плотъ(‘ограда’), мъхъ (‘мох’) и мhхъ (‘мех’), дьбрь (‘долина, низина’) и добръ (‘добр’) и т.д. Они возможны были в суффиксах древнерусских слов (крhпъкъ, т#жькъ, вhрьнъ, отьчьство, пътеньць, дроужьба, правьда, послоушьливъ и пр.), в корнях (лъживъ, львиныи, тьма, чьстьнъ и пр.), в приставках (съборъ, отъвhчати, въпрашати, въсхотhти, подъклонити и пр.). Редуцированные [ъ] и [ь] часто выполняли роль окончаний (кън#зь, мечь, ръжь, домъ, рабъ, тихъ, оубогъ, реченъ, реклъ и пр.) или входили в состав окончаний (костьми, сынъмь, о родительхъ и т.д.).

Возникли редуцированные [ъ]и [ь]еще в начале праславянской эпохи по тенденции перехода количественных различий гласных звуков в качественные ([ъ] восходит к [*u], [ь] к [*i]) и достались в наследство всем древним славянским языкам. Произносились они с разной интенсивностью в зависимости от своего положения в слове: [ъ]  как краткий гласный [o], [ь]как краткий гласный [e].

  1. Сильные и слабые позиции редуцированных

Слависты различают с и л ь н ы е и с л а б ы е п о з и ц и и редуцированных в древних славянских языках. Как и для любого гласного, позиция под ударением для редуцированных всегда была сильной. Что же касается безударных слогов, то здесь [ъ]и [ь]могли быть либо в слабой позиции (в абсолютном конце неодносложного слова  столъ; перед слогом с гласным полного образования  съложити; перед слогом с сильным редуцированным  жьрьць), либо в сильной (перед слогом со слабым редуцированным  равьнъ; в односложных местоимениях и союзах  тъ (‘тот’), сь (‘этот’), на нь (‘на него’); перед плавными [р], [л] в сочетаниях ър, ъл, ьр, ьл в корне между согласными  тържькъ, тълпа, тьрпhти, жьлтъкъ).

В положении перед [j] и перед [и] редуцированный [ъ] произносился как краткий [ы], а [ь]  как краткий [и]: новъи  новыи, кръю  крыю, мьньи  мьнии, лью  лию. Так что в определенных условиях у [ъ] был позиционный вариант - [ы] редуцированный, а у [ь] [и] редуцированный.

  1. Причины падения редуцированных гласных в древнерусском языке

Несмотря на очень высокую частотность использования, редуцированные исчезли во всех древних славянских языках в относительно небольшой промежуток времени. Вопрос о п р и ч и н а х падения редуцированных остается открытым. Существует несколько гипотез, объясняющих это удивительное явление, но многие ученые связывают падение редуцированных со сменой типа ударения в славянских языках.

Компаративисты на основе сравнительно-исторического изучения живых и мертвых славянских языков установили, что в праславянском языке ударение было музыкальным. Суть его состояла в том, что ударный слог отличался от безударного особой музыкальной интонацией: он произносился либо с восходящей, либо с нисходящей интонацией. Постепенно музыкальное ударение было утрачено славянскими языками. В древнерусском языке на смену музыкальному пришло “комплексное” долготно-динамическое ударение, при котором ударный слог произносится не только с большей силой, но и с большей долготой, чем безударные слоги. Профессор Московского государственного педагогического университета И.Г. Добродомов полагает, что долготно-динамическому предшествовало долготное ударение, и тогда ударный слог отличался от безударных лишь долготой (3).

Смена типа ударения, возможно, была связана с открытой И.А. Бодуэном де Куртенэ тенденцией, которая предопределила развитие звуковой системы праславянского и выделившихся из него древних славянских языков,  тенденцией упрощения и сокращения состава гласных при постепенном расширении и усложнении состава согласных фонем.

Долготно-динамическое ударение повлекло за собой прекращение действия закона открытого слога. Как пишет К.В. Горшкова, речь, состоящая только из открытых слогов, становится однообразной и монотонной. Легкая и экономная для говорящего, она хуже воспринимается на слух, труднее членится на слова, и слушающий испытывает определенные сложности при восприятии речи, построенной только на открытых слогах. Можно сказать, что характер слоговой структуры слов в языке, история изменения этой структуры является одним из примеров противоречия между говорящим и слушающим (10, с. 104).

  1. Время падения редуцированных в древнерусском языке

Судя по данным письменных памятников, в древнерусском языке процесс падения редуцированных начался в XI в. и завершился в XIII в. (5, с. 20-29). Суть этого процесса состоит в том, что [ъ]и [ь]в сильной позиции переходили в гласные полного образования, “прояснялись” ([ъ][о], [ь][е]), а в слабой позиции исчезали: сънъ  [сон], дьнь  [д’ен’]. Аналогичную судьбу имели редуцированные [ы], [и]: в диалектах, легших в основу великорусского языка: в сильной позиции [ы] редуцированный переходил в [о], [и] редуцированный  в [е], а в слабой позиции они исчезали (добрыи  доброи, мыю  мою, жити~  [житjе], лию  [л’jу], лии  леи).

После падения редуцированных формируется ряд признаков, отличающих великорусский язык от украинского и белорусского. В частности, различной оказалась судьба [ы],[и] редуцированных. Ср., например:

русск.

укр.

белорусск.

др.-р.

пей

пий

пiй

пйи из пьи

бей

бий

бiй

бйи из бьи

мою

мию

мыю

мыю из мъю

рою

рию

рыю

рыю из ръю

слепой

слiпий

сляпый

слhпыи из слhпъи

молодой

молодий

маладый

молодыи из молодъи

В старославянском языке, кстати, сильный [ы] редуцированный перешел в [ы], а сильный [и] редуцированный  в [и]: младыи  младыи, мыи  мыи, лии  лии и пр.

  1. Следствия падения редуцированных в структуре слова и слога

Падение редуцированных привело к самым разнообразным следствиям. И прежде всего изменилась структураслога: помимо открытых слогов, появились закрытые (преимущественно в конце слова): кън#зь  [кн’а΄з’], стоуденьць  [стоуд’ен’е΄ц], прhстолъ  [пр’ěсто΄л] и т.д. Кроме того, наблюдается массаотступлений от принципа восходящей звучности. Часть из них была устранена, но львиную их долю носители языка приняли. Так, например, в одном слоге стало возможно стечение двух взрывных согласных (пътица  пти - ца), двух сонорных (мъного  мно - го), после взрывного мог произноситься фрикативный (пъшено  пше - но) и т.д.

Появилось множество новых отступлений и от принципа слогового сингармонизма. Так, например, перед [j] мог оказаться любой согласный: брати"  [бра΄т’jа], пию  [п’jу΄], жити~  [житjе΄], шию  [шjу΄] и т.д.

Таким образом, пошатнулись, казалось бы, незыблемые принципы построения древнерусского слога: прекращает свое действие закон открытого слога, сдают частично свои позиции принцип восходящей звучности и принцип слогового сингармонизма.

Падение редуцированных сказалось и на структуре древнерусского слова:

1) множество древнерусских слов стало односложными (домъ  [дом], вьрхъ  [в’ерх], тьма  [т’ма], лъжьць [лж’ец’] и т.д.);

2) нулевая флексия, которая раньше была свойственна лишь словам типа любы, кран и вълчии, охватила формы им.п. ед.ч. существительных муж.р. II, III и IV -го склонений (братъ  брат, сынъ  сын, мечь  меч, гость  [гост’]), род.п. мн.ч. существительных I-го склонения (женъ  жен, свhча  свhч), им.п. ед.ч. существительных женского рода IV-го склонения (кость  [кост’],тhнь  [т’ěн’]), краткие прилагательные и причастия им.п. ед.ч. муж.р. (вhрьнъ  вhрен, побhжденъ  побhжден) и др. формы; 3) если до падения редуцированных морфемы без гласных были исключительно редким явлением (ср. суффиксы -л-, -зн’-, -р- в словах реклъ, жизнь, пиръ), то с XIII в. в древнерусском языке закрепилось большое количество приставок, корней и суффиксов без гласных звуков (съборъ  [сбор], посълати  [послат’], падъшии  [падшии] и т.д.

6. Следствия падения редуцированных в области гласных звуков

Значительными оказались следствия падения редуцированных в областигласных звуков.

Количество гласных с утратой [ъ]и [ь]сократилось до 9, окончательно утратилось противопоставление гласных по долготе и краткости.

Историки языка обычно отмечают 4 следствия падения редуцированных в области гласных.

1. На месте исчезнувших редуцированных наблюдаются беглые гласные [o] и [e]. Беглость гласных возможна в корнях слов (льнъ  льна  [л’ен  л’на], сънъ  съна  [сон  сна]), в суффиксах (красьнъ  красьно  [кра΄с’ен  кра΄сно], платъкъ  платъка  [плато΄к  платка΄]), в приставках (съборъ  събьрати  [сбо΄р  собра΄т’и]).

Беглость гласных из фонетического явления постепенно превращается в явление морфологическое, когда беглый [o] или [e] становится добавочным средством формообразования, что позволяет ученым говорить о них как о внутренней флексии. Например, у многих существительных мужского рода 2-го склонения гласный “убегает” из корня во всех косвенных падежах, оставаясь в им.п. и сходном с ним вин.п. ед.ч.: день, дня, дню, днем, (о) дне; сон, сна, сну, сном, (о) сне. По аналогии с такого рода существительными другие слова того же типа склонения приобретают беглость корневого гласного, хотя исконно в их корнях редуцированных не было (ср. лёд, льда, льду, льдом, (о) льде из ледъ; огонь, огня, огню, огнём, (об) огне из огнь; уголь, угля, углю, углём, (об) угле из оугль; потолок, потолка, потолку, потолок, потолком, (о) потолке изпотолокъ).

По аналогии со словами типа вишня вишен (род.п. мн.ч.) из вишьн", начинают склоняться сестра сестёр из сестра, земля земель из земл"; по аналогии с прилагательными верный верен из вhрьныи образуется черный черен из чьрныи, полный полон из пълнъ.

Иногда подобного рода грамматическую аналогию, противоречащую фонетическому закону, можно обнаружить внутри парадигмы одного и того же слова. Она действует в двух направлениях:

а) от им. п. к косвенным (так, в им.п. ед.ч. из жьнь΄ць возникло жнец, и эта основа заимствуется косвенными падежами  жнеца, жнецу, жнецом, (о) жнеце,  хотя должно быть женца из жьньца΄, женцу из жьньцоу΄ и т.д.); б) от косвенных падежей к именительному (так, под влиянием форм Курска, Курску, (о)Курске в им.п. ед.ч. закрепляется форма Курск, хотя должна быть форма Куреск из Коу΄рьскъ).

Нефонетическим путем возникают беглые гласные у слов, образованных спустя века после падения редуцированных (ср. комсомолецкомсомольца, новостройкановостроек, землекопалказемлекопалок, ваучеренокваучеренка).

2. Удлинение [o] и [e] перед слогами с утраченными слабыми редуцированными. Это диалектное явление, охватившее южные и часть западных древнерусских говоров, было открыто академиком А.И. Соболевским. Изучая южнорусские памятники XII века, он обнаружил “новый h”, который стал писаться перед слогами со слабыми редуцированными, впоследствии утраченными: пhчь вместо печь, боудhть вместо боудеть, камhнь вместо камень, шhсть вместо шесть и пр. На месте этого “нового h” в современных северноукраинских говорах произносится дифтонг [ие], а в литературном украинском языке  [и] (i) (сев.-укр.[п’иеч’], [ш’иест’], [ка΄м’иен’], лит. укр.пiч, шiсть, камiнь). Возникновение h в подобных случаях можно объяснить лишь так: слабый редуцированный, исчезая, передавал свою силу гласному [е] предшествующего слога, а [е] переходил в [ě] (h).

Параллельно с удлинением [е] шел процесс удлинения [о] (в аналогичных условиях перед слогом со слабым редуцированным). Если писцы удлиненный [е] передавали через h, то для “нового о” особой буквы не было, поэтому он иногда обозначался двумя буквами o: оотьца. В современных северноукраинских говорах на месте этого удлиненного [о] произносят дифтонг [yo], а в литературном украинском  [и] (i) (сев.-укр. [вуол], [стуол], [нуос], лит. укр.вiв, стiл, нiс из др.-р. волъ, столъ, носъ).

Удлинение кратких [o] и [e] перед слогом с выпавшим глухим “является очень важным в истории древнерусского языка, так как оно есть древнейшее из новых звуковых явлений, отделивших северные древнерусские диалекты (те, на основе которых сложился собственно русский язык) от южных, на основе которых сложился украинский язык”,  справедливо писал Л.П. Якубинский (11, с. 146-147).

3. Так называемое “второе полногласие”, охватившее многие северновеликорусские диалекты. Оно носило позиционный характер и возникало в корнях типа *tъrt, tъlt, tьrt, tьlt, если они находились перед слабым редуцированным: вьрхъ  [в’ер’oх], но вьрха  [в’ерха], гърбъ  [гороб] (ср. Горобченко), но гърбатъ  [горбат], стълбъ[столоп] (ср. остолоп), Тържька [торошка] и др. Природу “второго полногласия” вскрыл и описал академик А.А. Шахматов в работе “Из истории звуков русского языка” (1903 г.).

В русский литературный язык проникло лишь несколько слов с “вторым полногласием”: полон (краткая форма от прилагательного полный) из пълнъ, веревка из вьрвъка, сумеречный из соумьрчьныи, остолоп из остълпъ, чёрен из чьрнъ.

В корнях, восходящих к сочетаниям типа *trъt, tlъt, trьt, tlьt, следствия падения редуцированных различались в говорах древнерусского языка. В диалектах, давших жизнь великорусскому языку, редуцированные в подобных корнях всегда находились в сильной позиции и переходили в гласные полного образования: крьстъ  [кр’ест], крьста  [кр’еста΄], кръвь  [кров’], кръвавыи [крова΄вый]. В говорах же, которые легли в основу украинского и белорусского языков, [ъ]и [ь]могли оказаться как в слабой, так и в сильной позиции. Слабые [ъ]и [ь]исчезали, и тогда здесь возникали слоговые плавные: крьста  [крста], кръвавыи  [крвавыи], но крьстъ  [кр’ест], кръвь  [кров’]. Украинский язык избавился от слоговых плавных с помощью гласного [и], а белорусский  с помощью [ы]: укр.кривавы, гримети, тривога, белорусск.крывавы, грымець, трывога.

4. Переход [и] в [ы] на стыке морфем после твердого согласного при утрате слабого [ъ]: въ инъ миръ  вынъ миръ, съ инhмь дhломь  сынhмь дhломь; отсюда: сыграти из съиграти, отыскати из отъискати. Появление [ы]на месте [и] повлекло за собой изменение статуса звука [ы]: из ранее самостоятельной фонемы [ы] превращается в позиционный вариант фонемы [и], который появляется после твердого согласного на месте [и]: игла с иглой [сыглой], кот и повар [кот ы повар].

Вероятно, после падения редуцированных шел процесс утраты конечного безударного [и] в ряде глагольных форм:

а) в инфинитиве (играти[игра΄т’],стоти[стоjа΄т’]);

б) во 2-м лице ед.ч. глаголов настоящего (будущего) времени (чита~ши [ч’ита΄jеш], носиши [но΄с’иш];

в) в повелительном наклонении (въстани [фстан’],с"ди[с’ад’].

Связано это явление, как и падение редуцированных, со сменой типа ударения в древнерусском языке: в безударном конце слова гласный [и] редуцируется, а затем и вовсе исчезает. В говорах, легших в основу украинского языка, это [и] сохранилось: казати (‘оказать’), опочивати (‘спать’), подати, почати (‘начать’) и пр.

Исчезало и начальное безударное [и] из [jь], но этот процесс отразился лишь в южных и западных древнерусских диалектах, и следы его видны в современном украинском языке: играти  укр. грати, извhстьноукр. звiсно, исподьница  укр. спiдниця (‘юбка’) и т.д. Аналогичный процесс испытали и некоторые имена собственные, заимствованные древними русичами из греческого, еврейского и латинского языков: Исидоръ  Сидор, Илларiонъ  Ларион, Игнатъ  Гнат, Иосифъ  Осип и пр.

  1. Следствия падения редуцированных в области согласных звуков

Многообразны следствия падения редуцированных в области согласных звуков.

1. После падения слабых редуцированных звонкий согласный, оказавшись в абсолютном конце слова, оглушался: доубъ  [дуп], возъ  [вос], дhдъ[д’ěт] и пр.

“Многообразные явления, наблюдающиеся в результате падения редуцированных на конце слова, представляют собой, по существу, проявление одной тенденции  тенденции к редукции, ослаблению артикуляции по направлению к концу слова, прежде всего перед паузой. Эта тенденция проявляется в ослаблении артикуляции согласных, оказавшихся на конце слова после утраты конечных редуцированных, и основана на том, что славянской речи и в древности, как и теперь, был свойствен так называемый слабыйотступ, то есть постепенный переход органов речи от работы к покою” (1, c. 116).

Оглушение конечного согласного охватило большинство говоров древнерусского языка, но некоторые из них, в частности те, что легли в основу украинского языка, и примыкающие к ним, сохранили в абсолютном конце слова звонкие согласные. Эта черта отличает и сейчас украинский язык от русского: ср. укр. дiд и русск. дед [д’ет], лiз и лез [л’ес].

2. Появление славянского [ф] из звука [в], оказавшегося в абсолютном конце слова или в положении перед глухим согласным: коровъ[коро΄ф],травъка [тра΄фка]. Это стало возможным только потому, что в большинстве говоров древнерусского языка согласный [в] из билабиального (губного) к XI - XII вв. превратился в губно-зубной. Таким образом, падение редуцированных способствовало превращению [ф] в полноправную фонему древнерусского консонантизма. До падения редуцированных [ф] был возможен лишь в заимствованных словах. В устной речи восточных славян этот звук заменялся похожими славянскими звуками: Филипп Пилип, Евстафий Остап, фонарь понарь, Иосиф Осип, Фома Хома, Афанасий Опанас и пр.

3. Падение редуцированных обусловило появление в древнерусском языке новых ранее невозможных сочетаний согласных звуков. Слабые редуцированные, исчезая, вынуждали к соседству те согласные звуки, которые раньше были отделены друг от друга редуцированными. Так, например, обычными для древнерусских слов стали сочетания любых согласных с [j]: [лj], [рj], [мj], [нj], [зj], [сj], [бj], [пj], [вj], [дj], [тj], [шj], [чj](ср. русск. колья, перья, комья, тенью, друзья, колосья, бью, копьё, кумовья, поводья, братья, шью, ночью и т.д.). В праславянскую эпоху большинство согласных, оказавшись перед [j], испытало бы переходное смягчение (*vod + jь ст.-сл. вождь, *nos + jaноша, *voz + jQ вож@ и т.д.) или же [j], смягчив предшествующий согласный, растворился бы в нем (*mor + je мор’е, *kon + jь кон’ь, *pol + je пол’е).

В современном русском языке сочетания согласных с [j], возникшие после падения редуцированных, представлены достаточно широко. В украинском же и белорусском языках эти сочетания не сохранились: [j] ассимилировался с предшествующим согласным, в результате чего возникли двойные мягкие согласные. Ср., например, укр. колосся (‘колосья’), весiлля (‘свадьба’), життя (‘жизнь, житьё’); белорусск. калосся, вяселля, свиння.

После падения редуцированных обычными стали сочетания:

[тл]: др.-р. котьлъ  котьла[котла΄], русск. тлеть, петля, отличие и пр.;

[дл]: др.-р. сhдьло [с’ěдло΄], русск. для, подле, подлость, предлог и пр.;

[пш]: др.-р. пьшеница[пш’ен’и΄ца], русск. пшено, пшенный, пшеничный и пр.;

[пт]: др.-р. пътица [пт’и΄ца], русск. птенец, лапти, роптать и пр.;

[кт]: др.-р. къто [кто], русск. кто, локти, ногти [но΄кт’и], когти [ко΄кт’и] и пр.;

[пс]: др.-р. пьсъ  пьса[пса], русск. псарня, псарь, псина, псовый и пр.;

[пн]: др.-р. пьнь  пьн"[пн’а], русск. пнуть, ступня, заступник и пр.;

[мн]: др.-р. мъного[мно΄го], русск. мнение, множество, помнить, Коломна и пр.

Однако не все сочетания согласных звуков, возникшие в результате падения редуцированных, “понравились” нашим предкам. Многие из них оказались труднопроизносимыми. Не случайно историки языка описывают 4-е следствие падения редуцированных в области консонантизма - упрощение труднопроизносимых групп согласных.

Обычно упрощение достигалось за счет устранения (выпадения) одного из 2-4-х согласных, скопившихся либо в абсолютном конце слова, либо перед одним гласным. Характерные примеры такого упрощения можно наблюдать в формах ед.ч. муж.р. причастий на -л-: др.-р. пеклъ[п’екл], русск. пёк, но пекла; др.-р. неслъ[н’есл], русск. нёс, но несла; др.-р. стереглъ[ст’ер’е΄гл], русск. стерёг, но стерегла.

Русская орфография, которая по преимуществу опирается на морфологический принцип, часто не отражает на письме упрощения труднопроизносимой группы согласных: др.-р. сълньце  [со΄лнц’е], русск. солнце [со΄нцъ]; др.-р. сьрдьце  [с’е΄рдц’е], русск. сердце [с’е΄рцъ]; др.-р. поздьно [по΄здно], русск. поздно [по΄знъ] и пр.

Иногда в результате упрощения труднопроизносимой группы согласных изменяется не только звуковой и графический облик слова, но и его морфемная структура. Так, из дьбр"ньскъвозникло Брянск, из бедрьцевая берцовая, из Пльсковъ Псков, из стьга зга (ср. не видно ни зги), из истъба изба и пр.

Упрощение труднопроизносимой группы согласных происходило не обязательно за счет выпадения какого-либо согласного. Внутрь этой группы согласных внедрялся новый гласный лишь для того, чтобы можно было сохранить в произношении все согласные. Так, например, в слове огнь после утраты конечного слабого редуцированного осталась труднопроизносимая группа согласных [огн’], и между [г] и [н] появляется “незаконный” [о]: русск. огонь; то же самое наблюдается в словах: др.-р. оугль, ср. русск. уголь; др.-р. сестръ, ср. русск. сестёр и пр.

В говорах это явление приобрело больший “размах”: журавель из жоуравль, рубель из роубль, театор из театр, корабель из корабль и т.д.

5. Падение редуцированных повлекло за собой отвердение конечного губного [м], за которым некогда стоял слабый редуцированный [ь]: др.-р. дамьрусск. дам; съ огньмьрусск. с огнем и пр.

В современном русском литературном языке на конце слова иногда сохраняется мягкий [м’] (семь, восемь, наземь), который поддерживается формами косвенных падежей (семи, семью, о семи; восьми, восемью, о восьми) или однотипными словами той же части речи (пять, шесть, девять, десять).

В некоторых северновеликорусских говорах отвердение конечных губных согласных прошло более активно, чем в тех, которые легли в основу русского литературного языка: сем, восем, назем, голуп (из голоубь), кроф (из кръвь), руп (из роубль), постаф (из постави).

6. При стечении согласных в одном слоге после падения редуцированных возможна была ассимиляция впередистоящего согласного последующему либо по глухости-звонкости, либо по твердости-мягкости: къдh [кд’ě]где ; съдоровъ  [сдоро΄в]  здоров; на тържькоу  [наторжку΄]  [натаршку΄]; оузъкими[у΄зк’им’и][у΄cк’им’и]; вhрьныи  [в’ě΄р’ныи]  [в’ě΄рныи]; небесьныи  [н’еб’е΄с’ныи]  небе΄[сн]ыи; правьда  [пра΄в’да]  [пра΄вда] и пр.

Следует отметить, что ассимиляция по звонкости не проходила перед сонорными [м], [н], [л], [р], а иногда и перед шумными [в], [j], которые были близки к сонорным: отърицати  [отр’ица΄т’и], съломити  [слом’и΄т’и], отъмhна  [отм’ě΄на], сън"ти  [сн’а΄т’и].

Ассимиляции по твердости не подвергался никогда [л’]: вольныи[во΄л’ныи], русск. вольный, больныи[бол’но΄и], русск. больной и пр.

7. В результате падения редуцированных могли возникнуть такие сочетания, в которых впередистоящий согласный подвергался диссимиляции из-за артикуляционной близости со следующим согласным: легъкыи[л’е΄гкыи][л’о΄хк’ий], чьто  [что]  [што], коньчьно[кон’е΄чно][кон’е΄шно] и пр.

После падения редуцированных в древнерусском языке установились новые отношения согласных по признаку глухости-звонкости: в положении перед гласными, сонорными, [в] и [j] глухие и звонкие согласные различаются, а на конце слова и в положении перед парными глухими и звонкими согласными они не различаются.

Кроме того, после падения редуцированных произошло полное освобождение твердости-мягкости согласных от позиционных условий. Если до падения редуцированных твердость или мягкость большинства согласных определялась обычно качеством последующего гласного, то с XIV в. согласный мог сохранять свою мягкость и в абсолютном конце слова, и в положении перед согласными. В великорусском языке уже сложилось 12 коррелятивных пар согласных фонем, различающихся по признаку твердости-мягкости: [б-б’], [п-п’], [з-з’], [с-с’], [д-д’], [т-т’], [в-в’], [ф-ф’], [м-м’], [л-л’], [р-р’], [н-н’]. Остальные фонемы остались непарными либо по твердости, либо по мягкости.

Таким образом, падение редуцированных значительно приблизило звуковую систему древнерусского языка к современной русской звуковой системе.

Вопросы для самоконтроля

1. Когда и как возникли редуцированные ъ и ь? Как они произносились? Какую роль в структуре древнерусских слов они выполняли?

2. В каких случаях редуцированные ъ и ь оказывались в сильной позиции, в каких  в слабой?

3. Почему и когда исчезли редуцированные ъ и ь?

4. Как изменились структура слова и структура слога после падения редуцированных?

5. Как падение редуцированных отразилось на системе гласных звуков?

6. Какие следствия падения редуцированных обнаруживаются в системе согласных?

7. Как в целом изменилась звуковая система древнерусского языка после падения редуцированных?

Список литературы

1. Борковский В.И., Кузнецов П.С. Историческая грамматика русского языка.  М., 1963.  С. 97-128.

2. Горшкова К.В., Хабургаев Г.А. Историческая грамматика русского языка. Изд. 2-е  М., 1997.  С. 73-191.

3. Добродомов И.Г. Почему убегают гласные // Русская речь.  1968.  № 5.

4. Древнерусская грамматика XII-XIII вв.  М., 1995.  С. 20-29.

5. Иванов В.В. Историческая грамматика русского языка. Изд. 3-е.  М., 1990.  С. 159-183.

6. Иванов В.В., Потиха З.А. Исторический комментарий к занятиям по русскому языку в средней школе.  М., 1978.  С. 14-21.

7. Русинов Н.Д. Древнерусский язык.  М., 1997.  С. 67-80.

8. Собинникова В.И. Историческая грамматика русского языка.  Воронеж, 1984.  С. 65-74.

9. Шахматов А.А. Очерк древнейшего периода истории русского языка // Энциклопедия славянской филологии. Вып. 11, ч. 1.  Пг., 1915.  С. 128-135, 217-294, 335-343.

10. Энциклопедический словарь юного филолога.  М., 1984.  С. 86, 103-104, 208-209, 313-314.

11. Якубинский Л.П. История древнерусского языка.  М., 1953.  С. 139-150.

Лекция 5*

История шипящих [ш’], [ж’], аффрикат [ц’], [ч’] и слитных [ш’т’ш’], [ж’д’ж’] в русском языке

1.Происхождение шипящих [ш’], [ж’], аффрикат [ц’], [ч’] и слитных [ш’т’ш’], [ж’д’ж’] в русском языке

Шипящие [ш’] и [ж’], аффрикаты [ц’] и [ч’], а также слитные [ш’т’ш’], [ж’д’ж’] в древнерусском языке были исконно мягкими согласными звуками. Они возникли в праславянскую эпоху в результате переходного смягчения твердых согласных и некоторых сочетаний согласных звуков в соседстве с гласными переднего ряда или перед согласным [*j]. История происхождения указанных мягких звуков в древнерусском языке зримо представлена в помещенной ниже обобщающей таблице.

Соглас-ные др.-р. яз.

X-XI в.

Из каких праславянских звуков и по какому закону возникли

Примеры

[ш’]

1. Из [*ch] перед гласными переднего ряда (I палатализация).

2. Из [*ch] с [*j].

3. Из [*s] с [*j]

Праслав. *souchitei  *souš’i-

ti  др. - р. соушити(ср. соухъ).

Праслав. *douchja  *douš’a др.-р. доуша (ср. доухъ).

Праслав. *nosja  *noš’a  др.-р. ноша (ср. носити).

[ш’л’]

4. Из [*sl] с [*j].

Праслав. *oumūsljenijo  *oumyš’lenije  др.-р. оумышлени~

(ср. съмысленъ).

[ж’]

1. Из [*g] перед гласными переднего ряда (I палатализация).

2. Из [*g] с [*j].

3. Из [*z] с [*j].

4. Из [*d] с [*j].

Праслав. *drougina  *drouž’ina  др.-р. дроужина (ср. дроугъ).

Праслав. *lъgja  *lъž’a  др.-р. лъжа  ‘ложь’ (ср. лъгати).

Праслав. *kozja  ‘козья (шкура)’  *kož’a  др.-р. кожа (ср. коза).

Праслав. *sadja  *saž’a  др.-р. сажа (ср. садъ).

[ч’]

1. Из [*k] перед гласными переднего ряда (I палатализация).

2. Из [*k] с [*j].

3. Из [*t] с [*j].

4. Из [*kt] или [*gt] перед [*i].

Праслав. *sokitei  *soč’iti  др.-р. сочити (ср. сокъ).

Праслав. *plakjŏs  *plač’ь  др.-р. плачь (ср. плакати).

Праслав. *svētja  *svēč’a  др.-р. свhча (ср. свhтити).

Праслав. *pektei  *peč’i  др.-р. печи (ср. пекоу);

праслав. *mogtei  *mokti

( [*g]  [*k] вследствие оглушения)  *moč’i  др.-р. мочи (ср. могоу).

[ц’]

1. Из [*k] перед гласными переднего ряда [*ě] и [*i] дифтонгического происхождения (II палатализация).

2. Из [*k] после гласных переднего ряда [*i], [*ь], [*ę] (III палатализация).

Праслав. *kaina  c’ena 

др.-р. цhна (ср. ка"ти с#  ‘каяться’; праслав. *vьlkoi  vъlc’i  др.-р. вълци (ср. вълкъ).

Праслав. *otьkŏs  otьc’ь  др.-р. отьць; праслав.

*dēvika  dēvic’a  др.-р. дhвица.

[ц’в·]

3. Из [*kv] перед [*ē].

Праслав. *kvoitъ  kvetъ  *c’vētъ  др.-р. цвhтъ (ср. чеш.kvet).

[ш’т’ш’]

(шч, m)

1. Из [*st] с [*j].

Праслав. *testja  tьš’t’š’a  др.-р. тьшча (ср. тьсть).

2. Из [*sk] с [*j].

3. Из [*sk] перед гласными переднего ряда (6, 49).

4. Кроме того, этот звук встречался в словах старославянского происхождения, где он возник из сочетания [*t] с [*j],

а также из сочетания [*kti].

Праслав. *iskjom  *iš’t’š’q  др.-р. иmоу (ср. искати).

Праслав. *piskite  piš’t’šitь  др.-р. пишчить (ср. пискъ).

Ст.-сл. порабоmень~ (ср. поработити); ст.-сл. приход# mи (ср. приход#тъ); с@mа (ср. с@ть); хоmеши (ср. хотhти); възвраmа\тъ (ср. възвратити) и др.

Ст.-сл. ноmь; ст.-сл. реmи  ‘сказать’ (ср. рек@).

[ж’д’ж’]

(жд)

1. Из [*zg] с [*j].

2. Из [*zg] перед гласными переднего ряда (6, 49), (3, 72).

3. Из [*zd] с [*j].

4. Кроме того, звук [ждж’] встречался в словах старославянского происхождения, где он образовался из сочетания [*dj].

Праслав. *brūzgjom  bryž’d’ž’Q  др.-р. брыждж\ (6, с.49) (ср. бры-

згати).

Праслав. *vizgiti  *viž’d’žitь др.-р. вижджить (ср. визгъ) (6, 49).

Праслав. *jezdjon  jež’d’žQ  др.-р. hзжоу (3, с. 132), ст.-сл. hжд@ (3, с. 132) (ср. hздити).

Ц.-сл. чоуждь  праслав. *tjudjь (9, IV, с. 379); прhжде праслав. *pērdje (ср. белорусск.переж) ( 9, III, с. 357).

2. История шипящих и /ц/ в древнерусском языке

Из всей названной группы согласных звуков только один [ч’] не изменил качества своего звучания в русском литературном языке и до сих пор произносится как мягкая аффриката. Твердый [ч] иногда встречается лишь в западнорусских и северновеликорусских говорах (3, с. 236). Звук [ч] отвердел также в украинском и белорусском языках. Другие же согласные, а именно : шипящие [ш’] и [ж’], аффриката [ц’] и слитные [ш’т’ш’], [ж’д’ж’] претерпели существенные изменения в русском языке.

История звуков [ш’], [ж’] и [ц’]  это, как отмечает В.В. Иванов, “история их отвердения” (3, с. 235). Они отвердели в разное время : указания на твердость [ш] и [ж] встречаются в памятниках с конца XIV в., звук [ц] отвердел позже  к XVI веку. Основанием для такого вывода являются встречающиеся в этот период в памятниках письменности написания ш, ж и ц с буквой ы, т.е. написания типа жы, шы, цы. В период, когда согласные [ш’], [ж’] и [ц’] были мягкими, подобные написания были невозможны, т.к. буква ы могла использоваться в древнерусском языке только после твердых согласных. Написания с последующими а, оуиъ не

могут служить свидетельством отвердения названных согласных, т.к. написания с аиоу являются традиционными для славянской письменности, а написания с ъ связаны с неразличением букв ъ и ь в некоторых системах письма (2, с. 66-67). Так, в духовной грамоте Дмитрия Донского 1389 г. встречаются написания слоужыти, Шышкина дела, Жырошкина деревни, держытъ; в перемирной грамоте Дмитрия Донского отмечено межы нас, от оспожына заговенья; в духовной грамоте Ивана Грозного имеются написания Троицы, волость Гуслицы; в “Домострое”  ставцы, нацыдят, концы.

О более позднем времени отвердения [ц] свидетельствует и сохранение [э] без перехода в [о] под ударением перед [ц] : о[т’éц], [куп’éц], моло[д’éц].

В эпоху действия третьей лабиализации, т.е. до середины XV в., согласный [ц] несомненно сохранял свою мягкость, так как перед ним не происходил переход [э] в [о].

Отвердение шипящих [ш] и [ж] произошло почти во всех русских говорах. Исключением стали лишь группы говоров Ивановской и Кировской областей. Звук [ц’] сохранил свою исконную мягкость во многих северновеликорусских говорах (4, с. 56).

Древнерусские слитные звуки [ш’т’ш’] и [ж’д’ж’] выступали в узком кругу слов и форм древнерусского языка, например : пристанище, соущии, крьщюс#; дъждь, вожди и др. Для обозначения на письме звука [ш’т’ш’] была особая буква щ, для обозначения [ж’д’ж’] особой буквы не было, и эта звуковая единица передавалась на письме сочетаниями букв зж, жж, жд и некоторыми другими.

Основной путь изменения слитных звуков [ш’т’ш’], [ж’д’ж’] в русском языке заключается в утрате взрывного элемента и превращении их в долгие шипящие [ш’ш’] и [ж’ж’] : [иш’ш’ý], [дóж’ж’ик]. Наряду с произношением долгого мягкого шипящего [ж’ж’] на месте древнерусского [ж’д’ж’], в современном русском литературном языке в последнее время наблюдается тенденция к произношению твердого [жж] ([jéжжу]) или сочетания [жд’] ([дóжд’ик]).

В исконном виде слитные [ш’т’ш’] и [ж’д’ж’] сохранились лишь в некоторых среднерусских говорах. В поморских и вологодских говорах эти звуки отвердели и произносятся как [шч] (из [ш’т’ш’]) и [ждж] : [шчýки] щуки’, дро[ждж]и дрожжи’. В некоторых же говорах Вологодской области в слитных звуках утратился конечный фрикативный элемент, и они превратились в [ш’т’], [ж’д’]: [ш’т’]ука щука’, во[ж’д’]и вожжи (4, с. 56).

Изменения, которые претерпели шипящие, аффрикаты и слитные звуки, “не привели к коренным преобразованиям системы согласных русского языка. Однако они отложили определенный отпечаток на эту систему” (3, с. 237). В современном русском литературном языке и части русских говоров звуки [ш], [ж] и [ц] являются непарными твердыми согласными, а [ч’], [ш’], [ж’]  непарными мягкими.

Современная русская орфография частично отражает былую мягкость шипящих и [ц]. Так, по традиции в русской орфографии сохраняются написания шипящих ш и ж с буквой иши и жи, а также в некоторых случаях (в корнях слов)  и ци. Возможность написания ь после ш в отдельных грамматических формах слов (читаешь, мышь, лечь, спрячь, сплошь), а также после ж (рожь, настежь, намажь, отрежьте) тоже свидетельствует о былой мягкости шипящих [ш’] и [ж’]. Особенностью согласных [ш] и [ж] является и то, что после них не наблюдается вариантных написаний букв а и я, у и ю, что характерно для других согласных, являющихся парными по твердости-мягкости. Ср. : мать мять, но жар, шар, чад, щавель, цапля; лук люк, но журавль, шуба, чудо, щука, цукаты.

Вопросы для самоконтроля

1. Какими с точки зрения твердости-мягкости были в древнерусском языке шипящие, аффрикаты и слитные звуки?

2. Как возникли эти звуки в праславянском языке?

3. Какие изменения претерпели в древнерусском языке согласные [ш’], [ж’] и [ц’]?

4. Какие факты свидетельствуют об их отвердении в русском языке? В каком веке это случилось?

5. В каких современных русских говорах сохраняется исконное произношение [ш’], [ж’] и [ц’] как мягких согласных?

6. Чем отличается история звука [ч’] от истории звуков [ш], [ж] и [ц]?

7. Что собой представляли слитные звуки [ш’т’ш’] и [ж’д’ж’] в древнерусском языке? В каких словах, например, они произносились?

8. Каким изменениям подверглись слитные звуки в русском языке? Какие существуют варианты их произношения в литературном языке и современных русских говорах?

9. Как отражается в современной русской орфографии былая мягкость звуков [ш], [ж] и [ц]?

Список литературы

1. Борковский В.И., Кузнецов П.С. Историческая грамматика русского языка.  М., 1963.  С. 152-155.

2. Древнерусская грамматика XII-XIII вв.  М., 1995.  С. 66-71.

3. Иванов В.В. Историческая грамматика русского языка.  М.,

1983.  С. 235-237.

4. Клинкова И.С. Система согласных фонем древнерусского языка конца X  начала XI вв. // Вопросы общего языкознания и истории языка. Ч. 1.  Магнитогорск, 1997.  С. 54-58.

5. Колесов В.В. Русская диалектология.  М., 1990.  С. 38-41, 45-46.

6. Русинов Н.Д. Древнерусский язык.  М., 1997.  С. 86-87.

7. Русский язык: Энциклопедия.  М., 1997.  С. 632.

8. Турбин Г.А., Шулежкова С.Г. Старославянский язык.  Свердловск, 1989.  С. 235.

9. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка.  Изд. 2-е, стереотип.  М., 1986.  Т. I-IV.

Лекция 6*

Переход [е] в [о] в истории русского языка (лабиализация)

  1. Определение термина «лабиализация»

Л а б и а л и з а ц и я есть переход [э] в [o]. Этот звуковой закон называется так потому, что [э], переходя в [o], лабиализируется (лат. labia – ‘губа’), произносится с участием губ (звук [o] - лабиализованный, [э] - нелабиализованный).Это артикуляция звуков речи (гласных и согласных), сопровождаемая округлением вытянутых вперед губ. В узком смысле лабиализация – это переход нелабиализованного гласного /э/ в лабиализованный /о/, /ъ/.

  1. Первый закон лабиализации

В истории русского языка большинство ученых отмечают три типа (закона) лабиализации звука [э].

П е р в а я л а б и а л и з а ц и я наблюдалась в праславянских сочетаниях *telt и *tьlt. Первая лабиализация действовала в праславянском языке в дифтонгических сочетаниях типа *telt и *tьlt. Она происходила в восточном диалекте праславянского языка. У восточных славян в сочетаниях *telt и *tьlt *l перед согласным был твердым и несколько лабиализованным. Под влиянием *l гласные переднего ряда *е и *ь передвигались назад и тоже приобретали лабиализацию, становились звуками: */е/ > /о/, */ь/ > /ъ/.

а) *telt > tolt > tolot: *melko > molko > moloko . Ср. ст.-сл. млhко и др.-р. молоко.

Cр. также : ст.-сл. влhк@ и др.-р. волокоу; ст.-сл. млhти и др.-р. молоти, ст.-сл. плhти и др.-р. полоти и т.д.

Если перед /е/ оказывался заднеязычный согласный, то 1 лабиализация сталкивалась с 1 палатализацией. После /ж/, /ш/, /ч/ был невозможен /о/. Это противоречило принципу слогового сингармонизма. Поэтому после шипящих сохранялся /е/, но после /l/ все же развивался /о/.

*gelbъ > желобъ, ср. ст.-сл жлhбъ.

*chelm > шеломъ, ср. ст.-сл. шлhмъ.

б) * tьlt > *tъlt

*vьlkъ > *vъlkъ > др.-р. вълкъ.

3. Второй закон лабиализации

В т о р а я л а б и а л и з а ц и я звука [э] происходила в начале слова после [j] и имела место в середине восточнославянской эпохи (IX-X вв.). Переход [jэ] в [o] в начальном слоге наблюдался как в словах общеславянского происхождения, так и в словах заимствованных, особенно в собственных именах греческого происхождения.

В словах общеславянского происхождения этот переход имел место лишь в том случае, если во втором слоге стоял один из гласных переднего ряда: ср. др.-р. озеро при ст.-сл. ~зеро; др.-р. одинъ при ст.-сл. ~динъ, польск.jeden (явление диссимиляции).

В словах неславянского происхождения характер гласного второго слога не имел значения: ср. Олёнушка, Алёнушка (греч.Елена), Остап (греч.Евстафий), Ольга ( сканд.Нelga) и др.

При переходе начального [э] после [j] в [o] играло роль и место ударения в слове: при ударении на 3-ем слоге (ежеви΄ка) переход [э] в [o] не наступал, а при ударении на 1-ом или 2-ом слоге изменение [э] в [o] имело место (Ольга, Остап, диал. ожина- ‘ежевика’).

Очень многие слова общеславянского происхождения, употреблявшиеся в древнерусском языке с начальным [o], в современном русском языке имеют начальное [jэ]: единодушно, ежели и др. Это объясняется влиянием старославянского языка на русский язык.

  1. Третий закон лабиализации

Т р е т ь я л а б и а л и з а ц и я гласного звука [э] происходила во второй половине восточнославянской эпохи (XII-XV вв.).

По этому закону [э] исконное и [э] из сильного редуцированного [ь] в положении после исконно мягких согласных и [j], а затем после согласных вторичного смягчения, кроме [г], [к], [х], в позиции перед следующим твердым согласным переходило в [o]. Это явление отражено в памятниках письменности XI-XII вв.: чоловhка (Изб. Свят. 1073), жона (Изб. Свят. 1076).

Особенно ярко это явление представлено в памятниках XIII в. и позднейших: qмершомq (Ж. Нифонта, 1219), рqбловъ (Двин. гр., XV в.), жонка, исцомъ (Псков. гр., XVI в.), из решота (Домострой), по щоке (Ж. Авв.).

Одной из причин перехода [э] в [o] в указанных условиях было перенесение лабиализации с твердого согласного на предшествующий гласный [э], сближение его артикуляции с артикуляцией гласного заднего ряда и изменение такого гласного [э] в [o].

А.А. Шахматов выделял 2 периода в процессе перехода [э] в [o]. Более ранним ( до XI в.) был переход [э] в [o] после исконно мягких согласных, т.е. шипящих, свистящего [ц] и [j]. Он охватил всю восточнославянскую территорию и до сих пор отражается в русском, украинском и белорусском языках.

Более поздним, относящимся к XII в., было изменение [э] в [o] после вторично смягченных согласных. Оно коснулось той части говоров древнерусского языка, на основе которых позднее образовались русский и белорусский языки: русск.весёлый, зелёный; белорусск.вясёлы, зялёны, ср. укр. веселий, зелений.

Л.П. Якубинский выделяет те же периоды в истории изменения [э] в [o], но, в отличие от А.А. Шахматова, переход [э] в [o] после шипящих он относит к XII в., а после согласных вторичного смягчения - к XIII в.

Ученые А.И. Соболевский, В.И. Борковский переход [э] в [o] связывают с процессом смягчения полумягких согласных и относят его ко времени не ранее XII века.

В работах С.Б. Бернштейна и В.В. Иванова устанавливается, что изменение [э] в [o] протекало в XII-XIII вв. в древнерусских диалектах неодновременно: в севернорусских говорах в XII-XIII вв., в южновеликорусских - в XIV в. Важно подчеркнуть, что этот переход первоначально не был связан с ударным слогом. О процессе изменения безударного [э] в [o] свидетельствуют северновеликорусские ёкающие говоры с произношением типа [н’о΄су], [б’о΄ру], [в’о΄зу], [в л’о΄су] и т.д.

Такие северновеликорусские говоры сохраняют наиболее ранние явления в изменении [э] в [o]. В украинском же языке результаты этого процесса сохранились лишь после шипящих (например, чоловiк, жовтий), в положении же после других согласных [o] не наблюдается, так как оно подверглось делабиализации и изменилось в [э] в связи с отвердением предшествующего согласного.

В южновеликорусских говорах изменение [э] в [o], вероятно, возникло позже, не ранее XIV в., после развития аканья, и осуществилось лишь в положении под ударением, т.к. в акающих говорах безударного [o] вообще быть не могло. Старые же отношения, т.е. переход [э] в [o] и в безударной позиции, сохранились лишь в севернорусских говорах и в украинском языке.

Причины возникновения изменения [э] в [o] окончательно не выяснены, но многие ученые (В.В. Иванов, М.А. Соколова, А.А. Шахматов, П.Я. Черных и др.) полагают, что изменение [э] в [o] могло быть вызвано падением редуцированных. Эту связь можно видеть в том, что в период перехода [э] в [o] в древнерусском языке уже имело место явление ассимиляции звуков, связанное с падением слабых редуцированных. Твердые согласные звуки, как полагают ученые, были лабиализованными, если стояли перед гласными непереднего ряда. Под влиянием такого согласного произошла передвижка гласного переднего ряда [э] в непередний ряд с приобретением этим гласным лабиализации. Влияние же последующего согласного на впередистоящий гласный могло осуществляться лишь после падения редуцированных, когда в ряде случаев оба эти звука оказывались в пределах одного слога: [н’е΄- съ] > [н’е΄с] > [н’о΄с] . Например, в слове шепчешь нет перехода [э] в [o] под ударением, который был бы до появления ассимиляции, т.к. в первичном звуковом составе шьпъчеши [п] был твердым в соседстве с [ъ], но слабый [ъ] исчез, оказавшись в слабой позиции, а звук [п] под влиянием [ч] смягчился и парализовал переход [э] в [o].

Изменение [э] в [o] получило неодинаковое отражение в памятниках письменности. Оно достаточно хорошо отразилось в положении после исконно мягких согласных - шипящих (чорный, жонка, дошолъ), но почти не получило отражения в положении после мягких согласных, образованных из полумягких. Слабые следы такого отражения в письменных памятниках появляются лишь с XIV в. Возможно, это было связано с тем, что обозначение [o] после мягкого нешипящего представляло трудность для писцов, так как одним знаком надо было обозначить и мягкость предшествующего согласного, и произношение гласного непереднего ряда [o]. Буквы ё тогда еще не существовало (она появилась в 1797 г. в альманахе “Аониды”, издававшемся Н.М. Карамзиным). Книжники иногда писали o вместо e: з гостома, яром, озора. Но такие написания не только не соответствовали произношению, но могли отразиться и на понимании текста, затемняя смысл : носъ (нос : нёс?), волъ (вол : вёл ?).

  1. Отступления от третьей лабиализации

Переход [э] в [o] был процессом закономерным в известной степени, но в русском литературном языке имеются группы слов, в которых переход звука [э] в [o] в позиции перед твердым согласным и под ударением отсутствует. Эти факты о т с т у п л е н и я от описываемого процесса при ближайшем рассмотрении оказываются вполне объяснимыми.

1. Не было перехода [э] в [o] в тех словах, где звук [э] восходил к исконному [ê] (h) : лето, стенка, месяц. Это объясняется тем, что звук [э], восходящий к [ê] (h), в период перехода [э] в [o] еще отличался по своему качеству от [э], образованного из исконного [э] или [ь]. Звук [ê] совпал по своему качеству с [э] тогда, когда процесс изменения [э] в [о] прекратил уже свое действие. Исключение составляют отдельные слова, где [o] на месте [ê] (h) появилось по аналогии с соотношением гласных в определенных группах слов: звезда- звёзды [зв’о΄зды], гнездо-гнёзда [гн’о΄зд]а, ведро-вёдра [в’о΄др]а, цвести-цвёл [цв’о΄л], приобрести-приобрёл прио[бр’о΄л] по аналогии со словами типа пчела-пчёлы [пч’олы], село-сёла [с’о΄ла], вести-вёл [в’о΄л].

2. Не было перехода [э] в [o] и в словах старославянского происхождения, которые проникли в русский язык через посредство церковнославянского языка: крест, жертва, небо, пещера, одежда и др. В.В. Иванов считает, что по происхождению в ряде случаев это общеславянские слова, точнее, корни слов, а произношение этих слов с [э], а не [o] обязано влиянию церковнославянского языка. В русских однокоренных словах наблюдается переход [э] в [o]: пере[кр’о΄]сток, на[п’о΄р]сток, о[д’о΄ж]а, Пе[ч’о΄р]а (река) и т.д. В поэтическом языке, особенно XIX в., случаев сохранения [э] без перехода в [o] в положении под ударением и перед твердым согласным достаточно много. Например, у А.С. Пушкина: “Гляжу ль на дуб уединенный” ( рифма : “Переживет мой век забвенный”), “На холмах пушки присмирев, / Прервали свой голодный рев”; у А.И. Крылова: “Когда в товарищах согласья нет, / на лад их дело не пойдет”; у А.С. Пушкина рифмы: вдохно[в’е΄]нный - усып[л’е΄]нный, раска[л’е΄]нной - все[л’е΄]нной и др.

3. Не было перехода [э] в [o] в древних сочетаниях “редуцированный гласный плюс плавный (*tьrt)”, если за плавным согласным следовал губной или заднеязычный (первый, зеркало, четверг, верх, серп, верба и т.п.). В группе *tьrt звук [*r] после потери слоговости, образованной при падении редуцированных, сохранял мягкость, которая утрачивалась очень медленно. Утрата мягкости звуком [*r] происходила раньше всего в тех случаях, когда за плавным [*r] стоял твердый переднеязычный. Поэтому в таких словах гласный [э] из [ь] стал произноситься как [o]: [м’ортв]ый, [тв’орд]ый, [ч’орн]ый, [м’орзнут]. Можно полагать, что отвердение [р] в этих случаях относится к той эпохе, когда изменение [э] в [o] было еще живым процессом.

4. Не было перехода [э] в [o] и в словах, где были древнерусские суффиксы -ьск-, -ьн- (женьскыи, царевьна). После падения редуцированных впередистоящий согласный долгое время звучал мягко

( а в некоторых говорах мягко звучит до сих пор).

5. Не было перехода [э] в [o] и в положении перед [ц], т.к. звук [ц] в период перехода [э] в [o] был звуком мягким (отец, конец, венец и др.). Отвердение звука [ц] относится к позднему времени, к XVI в. На этом основании можно полагать, что изменение звука [э] в [o] к XVI в. перестало быть живой нормой.

В позиции перед шипящими [ш] и [ж] в большинстве случаев звук [э] переходит в [o]: [граб’о΄]ж, не[с’о΄ш], голо[в’о΄шк]а. Это объясняется тем, что звуки [ш] и [ж] отвердели приблизительно в XIV в., а в это время изменение [э] в [o] было еще живым процессом. Поэтому перед новыми твердыми согласными, шипящими [ш] и [ж], как и перед другими исконно твердыми согласными, звук [э] переходил в [o].

Но нередко перед шипящими [ш] и [ж] переход [э] в [o] отсутствует: смежный, мятеж и др. Отсутствие перехода [э] в [o] может быть вызвано в одних случаях старославянским происхождением этих слов, в других - может наблюдаться в словах, проникших в литературный язык из диалектов с поздним отвердением шипящих.

6. Не наблюдалось перехода [э] в [o] в заимствованных словах, пришедших в русский язык в последующие века: комета, планета, газета, ракета и др., в том числе и через посредство старославянского языка: демон, деспот, грек и др. (преимущественно греческие слова).

7. Не было перехода [э] в [o] в приставке-отрицании не-, независимо от того, присоединялась она к словам с твердым или мягким согласным : невод, неуч, некогда, недоросль и т.д.

6. Незакономерные переходы [э] в [o]

Фонетическая закономерность изменения [э] в [o] нередко нарушалась действием а н а л о г и и. Поэтому возникают незакономерные переходы гласного [э] в [o], когда фонетические условия для перехода [э] в [o] отсутствуют. Это отмечается в ряде случаев.

1) При спряжении глаголов в настоящем времени переход [э] в [o] закономерен в формах 2-го и 3-го лица единственного числа и 1-го лица множественного числа: не[с’о΄ш], не[с’о΄т], не[с’о΄м], но его не должно быть в форме 2-го лица мн.ч. (не[с’е΄т’]е), т.к. ударяемое [e] находится перед мягким [т’]. Однако по аналогии с названными формами усвоено произношение не[с’о΄т’]е.

2) В формах дательного и местного падежей существительных женского рода и местного падежа существительных мужского рода имеются образования: к бе[р’о΄з’]е, о бе[р’o΄з’]е, на [кл’o΄н’]е по аналогии с формами бе[р’o΄з]а, [кл’o΄н].

3) Форма творительного падежа существительных женского рода с мягкой основой на *jā (душою, скамьёю, землёю) возникла под влиянием твердой разновидности того же склонения (стеною, головою, рукою).

4) В ряде случаев на появление [o] вместо [э] воздействуют родственные слова: ме[шо΄ч]ек под влиянием слова ме[шо΄к], [т’o΄т’]я-[т’o΄т]ка, зе[л’o΄н’]енький - зе[л’o΄н]ый.

Из всего сказанного ясно, что процесс перехода [э] в [o] в русском языке был длительным и осложнялся такими явлениями, как аканье, аналогия, неодновременный переход различных полумягких согласных в мягкие. Поэтому проявление этого процесса в литературном языке представляет сложную картину. Интересно, что М.В. Ломоносов в своей грамматике этому живому процессу языка не дает большого простора, допуская его лишь в стиле, свойственном просторечию.

Насколько медленно шел этот процесс в русском литературном языке, свидетельствуют данные произведений А.С. Пушкина, в языке которого в ранний период его творчества особенно широко представлена лексика с [э], а не с [o]. Так, слезный рифмуется с любезный, искрометный - заветный, ежеденно - непременно и т.д. Пушкин, создатель новой литературной нормы, постепенно освобождался от книжной традиции. По исследованию академика С.П. Обнорского, стремление гениального писателя приблизить свое творчество к норме живого языка нашло яркое отражение и в этой особенности. Если в ранний период его творчества, до 1820 г., лексика, сохраняющая [e], использована 82 раза, то в период с 1821 по 1827 гг. - 53 раза, а за последнее десятилетие всего лишь 20 раз.

Вот почему и в современном языке имеются колебания в произношении ряда слов: совре[м’е΄]нный - совре[м’o΄]ный, хре[б’е΄т] - хре[б’o΄т] и т.д. Первые варианты являются более книжными, кроме того, слова хребет и хребёт различаются значениями. Неоднородны показания современных толковых словарей об этих словах. Так, в “Толковом словаре русского языка” под редакцией Д.Н. Ушакова даются для этих двух слов варианты с [э] как основные, а образования с [o] как просторечные. В других словарях варианты с [o] вообще отсутствуют. А такое существительное, как опека, имея все условия для перехода [э] в [o], до сих пор сохраняет [e], т.к. является словом довольно узкого употребления.

Конечное ударяемое [э] в русском языке также широко переходило в [o]: мо[jo΄], ружь[jo΄], тряпь[jo΄], кольц[о΄], плеч[о΄] и т.д. Такой переход был чуждым даже близкородственным славянским языкам. В белорусском языке он представлен слабо, а в украинском его нет вовсе. В севернорусских говорах гласный [o] употребляется на месте [э] и в безударном положении:[по΄л’о], [пла΄т’jо], не[с’и΄т’о] и пр. П.Я. Черных полагает, что гласный [o] на месте [э] в конце слова мог возникнуть вследствие морфологической ассимиляции.

Вопросы для самоконтроля

1. Какие звуки называются лабиализованными?

2. Какие гласные звуки и при каких условиях изменяются по фонетическому закону первой лабиализации?

3. После каких согласных в русских словах бывает полногласие

-ело-?

4. Какие гласные звуки и при каких условиях изменяются по фонетическому закону второй лабиализации?

5. К какому времени относится действие фонетического закона третьей лабиализации в русском языке?

6. При каких фонетических условиях происходил процесс перехода [э] в [o] по третьему закону лабиализации?

7. В силу каких причин во многих современных русских словах под ударением и перед твердым согласным [э] может оставаться без лабиализации?

8. По каким признакам можно решить вопрос о происхождении в современном русском языке звука [э] - из [э] (е); [ь]; [ê] (h) ?

9. Какой фактор влияет на изменение [э] в [o] под ударением перед палатальным согласным?

10. В каких условиях в современном русском языке [э] внутри слова и на конце лабиализуется в [o]?

Список литературы

1. Бернштейн С.Б. Очерк сравнительной грамматики славянских языков. - М., 1961. - С. 277-278.

2. Букатевич Н.И., Савицкая С.А., Усачева Л.Я. Историческая грамматика русского языка. - Киев, 1974. - С. 94-96.

3. Борковский В.И., Кузнецов П.С. Историческая грамматика русского языка. - М., 1963. - С. 128-132.

4. Иванов В.В. Историческая грамматика русского языка. - М., 1964. - С. 190-197.

5. Ломоносов М.В. Российская грамматика. - М., Л., 1952. - Т. 7.

6. Павлович А.И. Историческая грамматика русского языка. Ч.1. -М., 1977. - С. 95, 112-117.

7. Собинникова В.И. Лекции по исторической грамматике русского языка. - Воронеж, 1967. - С. 68-70.

8. Соболевский А.И. Лекции по истории русского языка. - СПб., 1907.

9. Соколова М.А. Очерки по исторической грамматике русского языка. - Л., 1962. - С. 58-65.

10. Черных П.Я. Историческая грамматика русского языка. - М., 1962.- С. 129-135.

11. Шахматов А.А. Очерк древнейшего периода истории русского языка. М.,1915. - С. 135.

12. Шулежкова С.Г. История русского языка. - Магнитогорск, 1990.- С. 39.

13. Тексты, опорные сигналы, справочные материалы: Методические рекомендации для студентов заочного отделения филологических факультетов педагогических институтов. Сост. С.Г. Шулежкова. - Магнитогорск, 1999. - С. 24.

14. Якубинский Л.П. История древнерусского языка. - М., 1953.- С.150.

Лекция 7*

История развития аканья в русском языке

1. Значение термина «аканье»

Термин «аканье» применяется в широком и узком смысле этого слова. В ш и р о к о м с м ы с л е аканье  это неразличение гласных неверхнего подъема в безударных слогах. Аканье в широком смысле включает и типы подобного неразличения после мягких согласных: яканье, иканье, еканье (11, с. 19). В этом значении аканье противопоставлено оканью  различению в безударных слогах хотя бы части гласных фонем неверхнего подъема.

В у з к о м с м ы с л е под аканьем понимается неразличение гласных [а] и [о] в безударном положении после твердых согласных, совпадение их всегда или в части позиций в звуке [а] (10,

с. 45).

В дальнейшем мы будем употреблять термин аканье в его широком значении, подразумевая под ним определенный способ произношения безударных гласных неверхнего подъема как после твердых, так и после мягких согласных.

В настоящее время аканье характерно для южновеликорусских, средневеликорусских и белорусских говоров, для литературных русского и белорусского языков.

  1. Первые фиксации аканья в памятниках письменности

На протяжении многих десятилетий считалось, что в древнерусской письменности аканье отражается с XIV в. и представлено сначала единичными примерами, обнаруженными в памятниках преимущественно московского происхождения. В числе первых случаев отражения аканья А.И. Соболевский и за ним многие другие ученые указывают следующие написания: кака ты глаголеши, въ апустhвшии земли (Москов. еванг. 1339 г.), на вечарехъ, жалаше (Переяслав. еванг. 1354 г.), брашева" (Дух. Грамота Дм. Донского до 1389 г.) при брошевую (Дух. Грамота Ивана Калиты), шагатью при шаготью (там же; Брошевая и Шаготь названия деревень), прикаснуся, покланяется, прадающимъ (Москов. еванг. 1393 г.) и др. В памятниках XV-XVI вв. случаи аканья уже более часты, хотя подавляющее большинство памятников различной территориальной принадлежности создавались в соответствии с окающей орфографической традицией, сложившейся на основе старославянского правописания. Оканье на письме распространилось прежде всего в таких культурных центрах Древней Руси, как Киев и Новгород, т.е. в среде окающего населения. Но, как отмечает Ф.П. Филин (12, с. 119), есть множество московских памятников XV-XVII вв., в которых нет следов аканья: их авторы и переписчики были либо выходцами из окающих земель, либо представителями духовенства, а значит, строго придерживались освященного церковью окающего правописания. Таким образом, само по себе позднее появление следов аканья в условиях окающей орфографической традиции это далеко не безоговорочное свидетельство позднего развития указанного явления. Кроме того, говор Москвы, в памятниках которой зафиксированы наиболее древние случаи аканья, безусловно, не мог явиться очагом возникновения аканья. Следовательно, чтобы отразиться в XIV в. в памятниках мест не первоначального его возникновения, аканье должно было где-то возникнуть в более раннее время. Именно поэтому положение о позднем отражении аканья на письме в настоящее время подвергается пересмотру.

  1. Время и причины развития аканья в русском языке (гипотезы А.А.Шахматова, В.И. Георгиева, Р.И. Аванесова)

Для решения вопроса о характере и времени развития аканья необходимо принять во внимание и те сравнительно немногочисленные факты написания А вместо О в ранних памятниках XI-XIII вв., которые приводятся в лингвистических исследованиях последних десятилетий. Так, из новгородских Миней XI в. извлечен ряд таких написаний: ширата, окавасте, неразаримо, даравати, оудабр#юс# (14, с. 123). Достаточно много примеров, свидетельствующих о смешении гласных неверхнего подъема в безударных слогах, приводится в «Древнерусской грамматике XII-XIII вв.», вышедшей под ред. В.В. Иванова в 1995 г. Среди них есть как случаи смешения А и О в безударных слогах: ап#ть, на берестовамъ, доры, полицею (= палицею) (Новгород. кормчая 1280 г.), так и написание Å вместо И и наоборот: к себе престави (Новгородская кормчая 1280 г. ), чьто хощиши, въ будоущимъ вhцh(Лобковский пролог 1262 г.), въ силцhи др.

На этом основании авторы «Древнерусской грамматики XII-XIII вв.» приходят к выводу, что «в середине XIII в. в древнерусских диалектах развивались процессы изменения безударных гласных неверхнего подъема, ведущие к их неразличению. Возможно, что в отдельных таких диалектах, от которых до нас не дошло письменных свидетельств этого времени, развивалось и аканье как система безударного вокализма. Однако в целом для этого периода характерен п р о ц е с с , но еще не его результат сложение разных систем безударных гласных на разных территориях распространения русского языка» (5, с. 143).

Вопрос о времени и причинах развития аканья в русском языке до сих пор не является окончательно решенным, хотя данной проблемой занимались многие отечественные и зарубежные лингвисты. Все существующие на сегодняшний день гипотезы о происхождении аканья сводятся к двум противоположным точкам зрения: 1) аканье было свойственно еще праславянскому языку и возникло как результат неодинакового развития праславянских гласных, соответствующих индоевропейским гласным [*ă] и [*ŏ]; 2) аканье древнерусское явление, возникшее вследствие изменения характера ударения.

Обе точки зрения были предложены в разное время А.А. Шахматовым. Мысль о праславянском происхождении аканья появилась у него после изучения древнейших славянских заимствований в греческий, финский и другие языки. А.А. Шахматов пришел к выводу о том, что в праславянском языке унаследованные из индоевропейского языка гласные [*ŏ] и [*ă] совпали в звуке нижнего подъема [*оа], а гласный [*е] был открытым гласным, склонным к [а]: [*еа]. Гласные типа [*оа] и [*еа] продолжали сохраняться и в древнерусском языке. После смены музыкального ударения экспираторным происходила редукция безударных гласных во всех слогах, кроме первого предударного: гласные первого предударного слога, наоборот, усиливались. В тех говорах древнерусского языка, где усиливалась вторая часть гласных [*оа] и [*еа] возникло аканье-яканье, а усиление первой части этих звуков в первом предударном слоге означало возникновение оканья. Таким образом, аканье такое же древнее явление, как и оканье. Следы древних [*оа] и [*еа] А.А. Шахматов усматривал в открытых звуках [о] и [е], «склонных к [а]», имеющихся в некоторых современных олонецких говорах, а также в разговорных формах типа плотишь (вм. платишь), посодит (вм. посадит) и др.

Точку зрения о праславянском происхождении аканья поддержали такие лингвисты, как А. Мейе, А. Вайян, Л.В. Щерба, Ф.П. Филин. Особенно много внимания обоснованию древности аканья уделил болгарский ученый В.И. Георгиев. По его мнению, в праславянском языке отсутствовал звук [*о], а были только [*ă] и [*ā]. В пользу такого предположения В.И. Георгиев приводит следующие факты: 1) в древних славянских заимствованиях из греческого, латинского, дакийского, германских и др. языков гласный [о] всегда передается через Ъ (или Ь) и У (или И), а не через О. Такая передача была бы необъяснима, если бы в праславянском языке произносился гласный [*о], а не [*а]; 2) древнеславянские слова, заимствованные в греческий, латинский, финно-угорский и др. языки, передаются в заимствующих языках с А, а не с О, что также свидетельствует о наличии в праславянском языке гласного [*ă]; 3) южнославянские, чешские и словацкие сочетания типа trat, tlat гораздо естественнее объясняются из праславянских *tărt, tălt, чем из *tŏrt, tŏlt.

Таким образом, в праславянском языке были фонемы [*ă] и [*ā]. В конце праславянской эпохи [*ă] лабиализовался и перешел в [*о], а его коррелят [*ā] утратил ставший ненужным дифференциальный признак долготу - и превратился в [*а].

Изменение [*ă] в [*о], по В.И. Георгиеву, происходило в разных славянских областях в разное время. Переход [*ă] в [*о] под ударением начался уже в IV в. н.э. и имел место во всех древних славянских диалектах. Древний звук [*ă] сохранился в ст.-сл. словах ал(ъ)кати, ал(ъ)чьнъ и др. Колебание в старославянском языке слов рабъ и робъ, рабии и робии и др. подобных форм объясняется не тем, что слова с начальным ро- были заимствованы из восточнославянских языков, а тем, что на почве древнеболгарского языка имел место двоякий процесс изменения [*ă] под ударением: [*ă] [*ā], [*ă] [*о]. Например, в современных болгарских диалектах есть формы лáбода и лóбода, лáдия и лóдка и др.

В безударных слогах, по мнению В.И. Георгиева, переход [*ă] в о начался в VII-VIII вв. Следовательно, аканье древнее оканья, и не аканье произошло из оканья, а, наоборот, оканье из аканья.

Гипотеза В.И. Георгиева вызвала оживленную дискуссию на V Международном съезде славистов в сентябре 1963 г. Болгарского ученого справедливо упрекали в том, что он не учитывает фонологическую сущность аканья: 1) аканье в широком смысле не просто произношение [а] вместо [о], а неразличение трех гласных неверхнего подъема [а], [о], [е] в безударных слогах и совпадение их в одном звуке; 2) в акающих говорах произношение гласных неверхнего подъема в первом предударном слоге значительно отличается от произношения этих гласных в других безударных слогах. Таким образом, изменение [а] в [о] может быть доказано только при условии, что взаимосвязанная современная структура аканья, яканья, еканья удовлетворительно выясняется этим путем.

А.А. Шахматов, первым выдвинувший в конце XIX в. гипотезу о праславянском происхождении аканья, впоследствии решительно отошел от такой точки зрения и разработал противоположную теорию, долгое время господствовавшую в русистике. Эта теория получила название редукционной. В ее основу была положена мысль о редукции безударных гласных в эпоху различения в ударном слоге долгих и кратких гласных. А.А. Шахматов считал, что в доисторический период в древнерусском языке существовали количественные различия гласных: узкие гласные [и], [ы], [у], [ê], [ô] были долгими, а широкие [а], [o], [e] краткими (исконный [ā] к этому времени по неизвестным причинам сократился). После смены музыкального ударения динамическим в безударном положении краткие гласные редуцировались: на месте [o] и [a] возник [ъ], а на месте [е] и [’а] [ь]. Такие редуцированные, по мнению А.А. Шахматова, произносились во всех безударных слогах в ту эпоху, когда ударные гласные характеризовались долготой или краткостью.

Но позднее в первом предударном слоге произошли новые изменения. После утраты количественных различий гласных перед слогом с ударными узкими гласными [и], [ы], [у], [ê], [ô] происходило удлинение гласного предшествующего слога, и [ъ] [a], а [ь] [’a] или [e]. Так возникло первоначальное аканье-яканье-еканье. Перед слогами с ударными краткими гласными [e], [o], [a] звуки [ъ] и [ь] в первом предударном слоге сохранились.

Предложенная А.А. Шахматовым гипотеза полностью соответствует обоянскому типу диссимилятивного аканья и воспроизводит все его структурные признаки. В свете шахматовской редукционной теории именно этот тип диссимилятивного аканья является наиболее древним. Позднее сложные архаические типы аканья и яканья стали упрощаться, и диссимилятивное аканье-яканье стало заменяться сильным или умеренным, при котором качество гласного в первом предударном слоге не зависит от характера ударяемых гласных.

Редукционную теорию поддерживали и развивали многие ученые, но не все из них соглашались с мнением А.А. Шахматова о древнем происхождении аканья. Если О. Брок, Н.Н. Дурново, Е.Ф. Будде, С.П. Обнорский не оспаривали это положение шахматовской теории, то Н.С. Трубецкой, Р.О. Якобсон, Р.И. Аванесов подвергли сомнению происхождение аканья в доисторическую эпоху. Н.С. Трубецкой утверждал, что долгий [a] не мог сократиться раньше других долгих гласных, а значит, аканье возникло не раньше конца XIII в.

Широкую разработку редукционная теория получила в трудах Р.И. Аванесова и его учеников. Р.И. Аванесов считал, что исходный пункт возникновения аканья это редукция безударных гласных. Но эта редукция могла произойти лишь после падения редуцированных, и это доказывают следующие факты: 1) если бы аканье возникло в период существования исконных [ъ] и [ь], то впоследствии, во время падения редуцированных, и новые, и старые [ъ] и [ь] имели бы одинаковую судьбу: в сильной позиции прояснились бы в гласные полного образования, а в слабой исчезли; 2) ни в одном акающем говоре нет никаких указаний на различия в вокализме исконного первого предударного слога, ставшего таковым после падения редуцированных; например, при диссимилятивном аканье произносятся с[т’и]нá, [п’и]сóк < др.-р. стhна, пhсъкъ и ц[в’и]ткá, [л’и]снáя < др.-р. цвhтъка, лhсьная.

На основании реконструкции древних типов яканья, первичным из которых Р.И. Аванесов, вслед за А.А. Шахматовым, считает диссимилятивное яканье обоянского типа, и сопоставления их с современным распределением явлений аканья-яканья в русских говорах он приходит к выводу о том, что аканье возникло в конце XII-XIII вв. на территории Рязанского, Новгород-Северского и Черниговского княжеств, откуда оно распространяется на запад, северо-запад и север. В Ростово-Суздальской Руси (на территории московского говора) аканье начинает распространяться в XIV-XV вв., и это было связано с объединением русских земель вокруг Москвы.

Несмотря на то, что Москва возникла на территории южнорусского племени вятичей, господствующий класс и близкие к нему боярство, духовенство, служилые люди были преимущественно выходцами из городов Северо-Восточной Руси и говорили на севернорусском наречии. Низшие слои населения говорили на разных диалектах. В результате в московском говоре в течение нескольких столетий уживались рядом и окающее северновеликорусское, и акающее южновеликорусское произношение, причем оканье было свойственно правящей элите и вообще культурным кругам Москвы. Выработка единого московского койне шла очень медленно, и акающее произношение в языке господствующих классов начинает закрепляться лишь в конце XVI – начале XVII вв. Аканье преобладает в языке царя Алексея Михайловича. Например, В.В. Иванов приводит такие примеры написаний из собственноручных писем Алексея Михайловича 1646-1665 гг.: Никулаю, по паля(м), угавариватца и др. (6, с. 211).

С опорой на изложенные факты в современной русистике установилось мнение о том, что выработка единого московского койне с характерным для него акающим произношением завершилась в начале XVII в.

Таким образом, в настоящее время большинство ученых не оспаривают два следующих положения:

1) аканье возникло в русском языке после падения редуцированных в конце XII-XIII вв.;

2) толчком к развитию аканья послужила смена музыкального ударения динамическим: при динамическом ударении ударный слог произносится с большей силой и долготой, а в безударных слогах гласные произносятся менее четко, поэтому появляются условия для нейтрализации гласных [а], [о], [е] в первом предударном слоге и других безударных позициях.

Правда, возникает вопрос: если тип ударения сменился во всех древнерусских говорах, почему аканье развилось лишь в некоторых из них? Следовательно, нужно предположить, что 1) между разными древнерусскими говорами было существенное различие по интенсивности произношения ударных и безударных гласных и 2) в южных русских землях, где первоначально сформировалось аканье, ударные гласные произносились с большей силой, чем в других диалектах. В современной науке пока нет данных, подтверждающих названное предположение. Но, по мнению В.В. Иванова, «современные северновеликорусские и южновеликорусские говоры отличаются друг от друга по указанной интенсивности, причем именно в южновеликорусских диалектах отличия ударных и безударных слогов по интенсивности оказываются более отчетливыми» (6, с. 215).

К сожалению, сам механизм развития аканья до сих пор остается нераскрытым. Как отмечают не только противники редукционной теории (Ф.П. Филин), но и ее сторонники (В.В. Иванов), нельзя непосредственно связывать динамический характер ударения с редукцией и музыкальность с отсутствием такой редукции, ибо есть даже славянские языки, в которых при музыкальном ударении наблюдается редукция гласных, например, в словенском языке.

Хотя аканье в историко-диалектологическом плане представляет собой диалектное явление, оно занимает особое место в истории формирования современной фонетической системы русского языка.

1. Аканье привело к усилению смыслоразличительной функции согласных фонем за счет сокращения различительной нагрузки гласных фонем.

2. Аканье также наиболее последовательно реализует общую для всех русских говоров тенденцию к противопоставлению ударных слогов безударным, наметившуюся после смены музыкального ударения динамическим.

3. Возникнув первоначально как диалектное явление, аканье в определенный исторический период распространилось на московский говор и впоследствии стало орфоэпической нормой русского литературного языка, обусловив все принципиальные особенности его фонологической системы.

4. Случаи отражения аканья в современной русской орфографии

Несмотря на акающее литературное произношение, аканье почти не отражается на письме, поскольку русская орфография базируется на морфологическом принципе, выдвинутом еще М.В. Ломоносовым. Великий русский ученый считал, что орфография должна объединять всех пользующихся русским языком, даже если они говорят на разных наречиях.

Имеются лишь единичные случаи отступления от морфологического принципа в передаче безударных гласных. Среди них можно назвать следующие.

1. Написание буквы А в безударной приставке раз(с)-: развалитьрозвальни, рассыпатьроссыпи и т.п.

2. Написание буквы А вместо этимологического О в словах

ахинея  охинея  хинить ‘бранить, хаять’ хинь ‘вздор, чепуха’;

баран  боранъ (тот же корень, что в слове боров);

барсук тюрк. borsuk;

ватрушкавотрожькатворожька (результат метатезы, а также влияния слов на –ушка);

заботазоботазобатися ‘заботиться, хлопотать’ зобь ‘пища, еда’ (ср. зоб) и др.

3. Написание И вместо Е в словах

двестидъвhсътh;

дитядhт№#; ср. детидhти;

мизинецмhзиньцьмhзиныи ‘маленький’;

свирепыйсверhпыисверъ ‘дикий, тяжелый’;

циновкаценовкаценовать диал. цен ‘ряд, порядок’ и др.

4. Написание Е вместо Я (А) в словах

деснад#сна (тот же корень, что в слове дантист: *dent-);

егозаягоза диал. ягать ‘кричать, шуметь’;

лебедьлhб#дь (ср. лебяжий);

ресницар#сьницар#сьныи ‘частый, крупный’ р#са ‘подвеска’ (тот же корень, что в слове ряд) и др.

Вопросы для самоконтроля

  1. Что ученые понимают под аканьем?

2. В какое время и каким образом аканье начинает отражаться в древнерусских памятниках?

3. Какие новые данные позволяют сделать предположение о более раннем возникновении аканья в русском языке?

4. В чем сущность научных гипотез о праславянском происхождении аканья? Какие ученые придерживаются данной точки зрения?

5. Охарактеризуйте основные положения редукционной теории А.А. Шахматова – Р.И. Аванесова.

6. Какова роль аканья в истории формирования современной фонетической системы русского языка?

7. Отразилось ли аканье в русской орфографии? Приведите примеры.

Список литературы

1. Аванесов Р.И. Русская литературная и диалектная фонетика. М., 1974. С. 238-259.

2. Борковский В.И., Кузнецов П.С. Историческая грамматика русского языка. М., 1963. С. 141-149.

3. Букатевич Н.И., Савицкая С.А., Усачева Л.Я. Историческая грамматика русского языка. Киев, 1974. С. 100-104.

4. Горшкова К.В., Хабургаев Г.А. Историческая грамматика русского языка. М., 1981. С. 97-111.

5. Древнерусская грамматика XII-XIII вв. М., 1995. С.135-143.

6. Иванов В.В. Историческая грамматика русского языка. М., 1990. С. 203-215.

7. Иванов В.В., Потиха З.А. Исторический комментарий к занятиям по русскому языку в средней школе. М., 1985. С. 56-59.

8. Русинов Н.Д. Древнерусский язык. М., 1997. С. 84-86.

9. Русская диалектология /Под ред. В.В. Колесова. – М., 1990. – С. 61-69.

10. Русская диалектология /Под ред. Л.Л. Касаткина. – 2-е изд., перераб. – М., 1989. – С. 43-52.

11. Русский язык. Энциклопедия /Гл. ред. Ю.Н. Караулов. –

2-е изд. – М., 1997. – С. 19; 282-283.

12. Филин Ф.П. Происхождение русского, украинского и белорусского языков: Историко-диалектологический очерк. Л., 1972. С.97-149.

13. Шахматов А.А. Очерк древнейшего периода истории русского языка// Энциклопедия славянской филологии. Пг., 1915. Вып. II. Ч. 1. С. 116-117, 128-135.

14. Янович Е.И. Историческая грамматика русского языка. Минск, 1986. С. 121-128.

Лекция 8*

Исторические чередования в современном русском языке и их объяснение

  1. Понятие о чередованиях. Типы чередований в русском языке

Ч е р е д о в а н и е м принято называть взаимозамену звуков в пределах одной и той же морфемы. Одну и ту же морфему с чередующимися звуками можно встретить в разных словах или в разных словоформах того или иного слова. Ср., например, платок, носок, песок – платочек, носочек, песочек (чередование звуков к//ч наблюдается в суффиксе -ок-//-оч(ек)- разных слов), видеть – вижу (чередование звуков д//ж обнаруживается в корне вид-//виж- разных форм одного слова). Современному русскому языку свойственны два типа чередований: 1) позиционные и 2) исторические.

П о з и ц и о н н ы м и, или ф о н е т и ч е с к и м и, называют чередования, подчинённые действующим фонологическим законам. Это мена представляющих одну и ту же фонему звуков, которая происходит лишь в определённых фонологических позициях. Позиционные чередования не знают исключений. Так, например, фонема [в] в абсолютном конце слова всегда выступает как [ф]: совы – сов [соф], - а фонема [о] в заударном слоге после твёрдого согласного всегда звучит как [ъ]: плохо [плохъ]. Позиционные чередования изучаются в курсе фонологии.

И с т о р и ч е с к и м и, или т р а д и ц и о н н ы м и, называют чередования, которые возникли в результате действия фонологических законов прошлых эпох. Это мена звуков (часто представляющих разные фонемы) в одной и той же морфеме, которая наблюдается при образовании новых слов или при словоизменении. Таковы, например, чередования к//ч в однокоренных словах рука – рученька и оло//ла в словах голова – глава, а также чередования в//вл’ в формах слов ловить – ловлю и т//щ в формах осветить – освещу. Исторические чередования не зависят от позиций с точки зрения действующих фонологических законов. Так, например, в словах голова – главаоло и ла находятся в совершенно одинаковых фонологических условиях; [ч] заменяет [к] перед гласной [е] не всегда

(ср. рученька, но руке), [вл’] заменяет [в] перед [у] лишь в некоторых случаях (ср. ловлю, но лов – к лову) и т. д. Поскольку исторические чередования стали одним из дополнительных средств слово- и формообразования, они изучаются в разделах «Словообразование» и «Морфология» курса «Современный русский язык».

Исторические чередования восходят к фонетическим явлениям разных эпох: индоевропейской, праславянской, древнерусской, старорусской.

  1. Чередования в области гласных звуков

В области гласных звуков к самым древним следует отнести чередования е//о//а и е//и, восходящие к индоевропейским качественно-количественным чередованиям. Они встречаются во многих русских корнях: нес-ти – нос-ить – наш-ивать, вед-у – вод-ить – от-вад-ить, вез-у – воз-ит; от-рек-усь – от-риц-ание, по-стел-ить – за-стил-ать и т. д. Изменение прежних индоевропейских качественных чередований *ĕ//ŏ, ē//ō, ĭ//ŭ, ī//ū и количественных чередований *ă//ā, ŏ//ō, ĭ//ī, ŭ//ū, ĕ//ē происходило в начале праславянской эпохи под влиянием тенденции перехода количественных различий гласных звуков в качественные, затем - в последние века до нашей эры и первые века нашей эры, когда начал действовать принцип восходящей звучности, и позднее – в историческую эпоху, когда произошло падение редуцированных. Древнейшие качественные и количественные чередования в отдельных случаях скрещивались и формировали общий ряд взаимозаменяющихся звуков. К концу праславянской эпохи этот ряд выглядел так: е//о//h//а//ь(ъ)//и//(ы), - хотя реально в одном и том же корне чередовались не все элементы этой цепочки. После исчезновения редуцированных и утраты h (ê) уже в русском языке данный ряд преобразился: на месте h (ê) выступает обычно [е], на месте [ь] и [ъ], оказавшихся в слабой позиции,  нуль звука. Так что в современном русском языке ряд чередующихся звуков выглядит следующим образом: е//о//а//и//ы//нуль звука. В пределах одного корня обычно реализуются не все элементы цепочки возможных чередований. Ср., например, бер-у - по-бор-ы – со-бир-ать – у-бр-ать (е//о//и//нуль звука); греб-у – су-гроб – грабл-и (е//о//а);зов-у – зв-ать – при-зыв-ать (о//нуль звука//ы); из-рек-ать – про-рок – от-риц-ать (е//о//и) и т. д.

Исторические чередования ов//у(ы), ав//у//(ы), ев//’у возникли на месте дифтонгов *ou, au, eu под влиянием закона открытого слога: ков-ать – ку-знец, вер-ов-ать – вер-у-ю; слав-а – слу-х – слы--ть, плав-ать – плов-ец – плы-ть; клев-ать – клю-нуть, потч-ев--ать – потч-у-ю. Как видно из приведённых примеров, эти чередования можно наблюдать не только в пределах корней, но и в глагольных суффиксах. Гласный [у] – результат монофтонгизации дифтонгов с [*u]-неслоговым в положении перед согласным звуком. Согласный [в] в сочетаниях ов, ав, ев – результат перехода [*u]-неслогового в согласный перед гласным звуком.

К числу традиционных (исторических) относятся и чередования е//ой, и//ой,и//ей в корнях современных русских слов: пе-ть – пой, гни-ть – гной, ли-ть – лей-ка. Они возникли из дифтонгов *оi (аi), ei под влиянием закона открытого слога. Гласные [е] < [ê] (h) и [и] – результат монофтонгизации дифтонгов, оказавшихся в положении перед согласным звуком, а [й] в сочетаниях ой, ей возник из [*i]- неслогового в положении перед гласным звуком.

Весьма распространёнными в русском языке являются чередования ’а//у(//ен//он), (’)а//ин//н, (’)а//им//м, у//ым//м, связанные с судьбой праславянских дифтонгоидов, заканчивавшихся носовыми согласными звуками (*an, am, on, om, in, im и пр.): трус - тряс-ти, груз – по-гряз-нуть,звя-кать – зву-к – звен-еть – звон, мя-ть – раз-мин-ать – мн-у, жа-ть – по-жим-ать – жм-у, ду-ть – дым – на--дм-енный. Под воздействием закона открытого слога перед согласными звуками и в абсолютном конце слова дифтонгоиды монофтонгизировались и превращались в носовые гласные [ę], [о], а перед гласными оба элемента дифтонгоида сохранялись, хотя согласный переходил к следующему слогу, открывая предыдущий. Уже в историческую эпоху, к X в., на восточнославянской почве [ę]-носовой перешёл в [’а], [q]-носовой – в [у]: в#зати - @зы (вязать – узы), съм@там#тежь (смута – мятеж) и пр.

Значительное число современных исторических чередований появилось на месте праславянских дифтонгоидов с плавными согласными. Так, чередования полногласных и неполногласных сочетаний в пределах корня (реже – приставки) – результат неодинаковых изменений дифтонгоидов типа * tort, tolt, tert, telt под влиянием закона открытого слога: в диалектах, лёгших в основу южнославянских языков, развивались неполногласные сочетания, а в диалектах, лёгших в основу восточнославянских языков, развивались полногласия. Следует учесть, что современный русский язык сохранил и корни, где сочетания ор, ол, ер, ел дифтонгоидов не формировали, так как находились в положении перед гласными. Поэтому исторические чередования в подобных корнях иногда дополняются ещё одним элементом: оро//ра(//ор), оло//ла(//ол), ере//ре(//ер), оло(ело)//ле(//ел) (сторон-а – стран-а – про-стор из *storn-a и *pro-stor-ъ, молод – млад-енец из *mold-ъ, берег – брег из *berg-ъ, молок-о – млеч-ный из *melk-о, коло-ть – кол-ешь из *kol-ti, моло--ть – меле-шь – мел-ю из *mel-ti и пр.). Кроме того, следует отметить, что восточнославянское полногласие ело вместо ожидаемого еле возникало в корнях, содержащих дифтонгоид типа *telt, где на месте первого согласного стоял заднеязычный согласный: *chelmъ> шеломъ, *gelbъ > желобъ. Здесь столкнулись закон открытого слога, приведший к развитию на древнерусской почве полногласия; первый закон палатализации, по которому [*ch] > [*š’] (ш’), а [*g] > [ž’] (ж’); первая лабиализация, под влиянием которой после [*l] развился [*о]. Не случайно ело может чередоваться только с ле: о--шелом-ить – шлем.

К дифтонгоидам типа *ort, olt с нисходящей интонацией восходят чередования начальных сочетаний ра//ро, ла//ло в корнях и ра//ро в приставках современных русских слов: равнение – ровный, ладья – лодка, рассыпать – россыпь. В таких случаях начальные ра, ла свидетельствуют о южнославянском, а начальные ро, ло – о восточнославянском происхождении слов.

После падения редуцированных (XI-XIII вв.) в древнерусскую эпоху появляется новый ряд чередований, связанный с беглостью гласных [о], [е], реже - [и], - о//нуль звука, е//нуль звука, и//нуль звука (где [и] входит в состав южнославянского по происхождению суффикса -иj-): дн-о – дон-ышко (из др.-р. дъно), сонсн (из др.-р.сънъ), пеньпн-я (из др.-р. пьнь), жит-иj-е – жит-j (из ст.-сл. жити~ и др-р. жить~). Чередование о//нуль звука обнаруживается не только в корнях русских слов, но и в приставках (со-звать – с--зывать, ото-звать – от-зывать, подо-звать – под-зывать и т. д.), и в суффиксах (свит-ок – свит-к-а, подар-ок – подар-к). Чередование е//нуль звука проявляется только в корнях и в суффиксах (деньдн-я, вер-н-ый – вер-ен, рус-ск-ий – враж-еск-ий, брат--ств-о – содруж-еств).

Небольшая группа чередований современного русского языка возникла в результате действия законов лабиализации. Так, в доисторический период под влиянием II лабиализации в древнерусском языке начальное сочетание *je > o(*jezero > озеро, *jesenь > осень). Но поскольку с X в. после Крещения Руси древнерусский язык обогащается лексемами из старославянского языка, не испытавшего II лабиализации, мы встречаемся с чередованиями начальных jе//о в корнях современных слов: одинедин-ый, осень - Есен--ин, озер-о – Езер-ский и т. д.

III лабиализация (XII-XV вв.), под влиянием которой [е] > [‘ó] перед твёрдым согласным или в абсолютном ударном конце слова, прекратила своё действие уже в старорусский период. Такое чередование е//о, где [о] находится под ударением, носит великорусский характер, а само ударное [о], которое чередуется с [е] в безударном положении, можно считать признаком восточнославянского происхождения слова: весн-а – в’[ó]сн-ы, сестр-а – с’[ó]стр-ы, жити-е - житj-[ó], лиц-е – лиц-[ó].

  1. Чередования согласных звуков

Исторические чередования согласных звуков современного русского языка также возникли в разные эпохи – праславянскую, восточнославянскую  и связаны с фонетическими закономерностями, давно прекратившими своё действие. Условно исторические чередования согласных можно разделить на две группы: 1) связанные с принципом слогового сингармонизма, 2) связанные с принципом восходящей звучности.

Все чередования 1-й группы возникли в праславянскую эпоху под влиянием 3-х законов палатализации и смягчения твёрдых согласных, оказавшихся перед [*j]. Кнаиболее продуктивным следует отнести ряды: к//ч//ц//щ, г//ж//з//щ, х//ш(//с), отражающие судьбу заднеязычных согласных, которые были исконно твёрдыми и в любых условиях смягчения подвергались переходной палатализации. Так, например, в однокоренных словах облак-о – облач-ный – (темна вода во ) облац-ех [ч] возник из [*k] по I палатализации перед гласным переднего ряда [ь] суффикса -ьн-; [ц] – из [*k] по II палатализации перед гласным [*ě] дифтонгического происхождения окончания -hGGGхъ. В однокоренных словах пек-у – печ-ка – пещь (огненная) – ис-печь: [ч] из слова печ-ка – результат смягчения [*k] перед [*ь] суффикса -ьк- по I закону палатализации; [ш] (щ) из слова пещь  южнославянский результат смягчения сочетания [*kt] перед гласным переднего ряда [*i] (*pek-ti); в слове ис-печь [ч] из [*kt] перед [*i] восточнославянский результат.В корне слова крич-у [ч] возник из [*k], оказавшегося перед [*j] (*krik+jo-n).

В однокоренных словах стерег-у–сторож-ить–страж-а– стереч: [ж] в глаголе сторож-ить–результат смягчения [*g] перед гласным переднего ряда [*i] по I палатализации, в слове страж – результат смягчения [*g] под влиянием [*j], [ч] возник из [*gt] перед гласным переднего ряда [*i] (*sterg-ti) на восточнославянской почве. В слове по-двиз-аться (ср. по-двиг) [з] возник из [*g] после гласного переднего ряда [*i] по III палатализации.

Чередования б//бл’, в//вл’, п//пл’, м//мл’ возникли в праславянскую эпоху также под влиянием принципа слогового сингармонизма: губные согласные, оказавшись перед согласным [*j], смягчались и развивали после себя«л»-эпентетикум. Отсюда греб-у – гребл-я, вы-молв-ить – вы-молвл-ю, воп-ить – вопль, зем-ной – земл.

Чередования с//ш, з//ж, аналогично предыдущим, имеют праславянские корни и являются следствием смягчения свистящих согласных, оказавшихся перед [*j]: прос-ить – прош-у, во-нз-ить – нож.

Под влиянием [*j] возникли и ряды чередований ст//щ, ск//щ, сл//щ; зд//жд, зг//жд, которые носят общеславянский характер: прост-ить – прощ-у, плоск-ий – площ-адь, мысл-ить – мышл-

-ение; при-гвозд-ить – при-гвожд-ен, мозг – при-гвожд-ен.

В отличие от описанных выше общеславянских чередований, возникших под влиянием [*j], результаты смягчения зубных со-гласных перед [*j] были разными в южнославянских и восточнославянских языках, что и отражают исторические чередования т//ч//щ и д//ж//жд: ч и ж в этих рядах – признак восточнославянского происхождения слова, а щ и жд – южнославянского. Так, в группах однокоренных слов вод-ит – вож-ак – вождь и про-свет-ить – про-свеч-ивать – про-свещ-ение лексемы вож-ак и про-свеч-ивать имеют восточнославянские фонетические признаки ([ж] из *d+j , а [ч] из *t+j). Лексемы же вождь и про-свещ-ение имеют южнославянские фонетические признаки.

Исторические чередования согласных 2-й группы связаны с действием принципа восходящей звучности в праславянскую эпоху. Они могут представлять собой результат упрощения труднопроизносимой группы согласных за счёт выпадения одного из согласных: б//нуль звука, п//нуль звука, д//нуль звука, т//нуль звука, г//нуль звука, к//нуль звука. Ср., например, по-гиб-ать – с-ги-нуть (из *sъ-gyb-nqti), у-топ-ить – у-то-нуть (из *u-top-nqti), у-вяд-ать – у-вя-

-нуть (из *u-vęd-nqti), плет-у – пле-ла (из *plet-la), двиг-ать – дви-

-нуть (из *dvig-nqti), плеск – плес-нуть (из *plьsk-nqti) и пр. Такого рода чередования встречаются не только на стыке корня и суффикса, но и на стыке приставки и корня: вит-ать – об-ит-ать (из *ob-vit-ati), об-волак-ивать – об-олоч-ка – об-лак-о (из *ob-volk-o). Утрата одного из согласных корня нередко сопровождалась изменением границ между морфемами, что влекло за собой разрыв этимологических связей между однокоренными словами.

Исторические чередования 2-й группы могут представлять собой результат диссимиляции (расподобления) в праславянскую эпоху соседствовавших согласных, близких по артикуляции. Это чередования д//с, т//с, б//с: вед-у – вес-ти из *ved-ti, плет-у – плес –ти из *plet-ti, греб-у – грес-ти из *greb-ti.

Таким образом, исторические чередования современного русского языка – это следы фонологических закономерностей индоевропейского, праславянского, восточнославянского и старорусского языков.

Вопросы для самоконтроля

1. Что понимают современные лингвисты под термином “чередование”?

2. Чем исторические, или традиционные, чередования отличаются от позиционных?

3. Когда, в какие исторические периоды были заложены основы традиционных чередований русского языка?

4. Какие исторические чередования восходят к индоевропейским и праславянским качественно-количественным чередованиям гласных звуков?

5. Как отразилась судьба дифтонгов и дифтонгоидов на звуковом составе ряда морфем современного русского языка?

6. Повлияли ли законы лабиализации на характер чередований гласных звуков современного русского языка?

7. Каковы причины появления беглых гласных в современном русском языке?

8. Какие чередования согласных связаны с действием принципа восходящей звучности в праславянскую эпоху?

9. Какие чередования согласных русского языка восходят к законам палатализации? К смягчению согласных, оказавшихся в соседстве с [*j]?

10. Можно ли по чередующимся звукам определить происхождение слова? Назовите фонетические признаки старославянских и древнерусских по происхождению слов.

11. В каких разделах курса русского языка изучаются позиционные чередования звуков? А исторические?

Список литературы

1. Глинкина Л.А. и др. Историко-лингвистический комментарий фактов современного русского языка: Учебно-методи-ческий комплекс к спецпрактикуму для V курса дневного и заочного отделений филологического факультета педагогических институтов и университетов. - Челябинск, 2000.

2. Горшков А.И. Старославянский язык. – М., 1963. – С. 225-264.

3. Горшкова К. В., Хабургаев Г. А. Историческая грамматика русского языка. – М., 1981. – С. 37-118.

4. Иванов В. В. Историческая грамматика русского языка – 3-е изд., перераб. и доп. – М., 1990. – С. 64-225.

5. Колесов В. В. Историческая фонетика русского языка. – М., 1980. – 215 с.

6. Мейе А. Общеславянский язык. Пер. с фр. проф. П. С. Кузнецова. – М., 1951. – С. 15-125.

7. Русская грамматика. / Гл. ред. Н. Ю. Шведова. – М., 1980. – Т.1. - С. 127-128.

8. Русский язык. Энциклопедия / Гл. ред. Ю. Н. Караулов. – 2-е изд., перераб. и доп. – М., 1998. – С. 174, 502, 625.

9. Турбин Г. А., Шулежкова С. Г. Старославянский язык. – Магнитогорск, 1999. – С. 60-115.

10. Тексты, опорные сигналы, справочные материалы: Методические рекомендации для студентов очного и заочного отделений филологических факультетов педагогических институтов. Сост. Шулежкова С. Г.– Магнитогорск, 1999. -– С. 9-10.

11. Энциклопедия для детей. Т. 10. Языкознание. Русский язык. – М., 1998. – С. 93-100.

Лекция 9*

Разрушение старой системы склонения существительных в древнерусском и старорусском языках

  1. Причины разрушения. Сущность процессов разрушения старой системы и формирования новой.

Современная система склонения имен существительных является результатом длительного развития и преобразования древнерусской системы склонения. Основная тенденция этого развития  это стремление к унификации форм, упрощению системы формоизменения, уменьшению количества различных форм, что связано с усилением абстрагированности грамматической формы в современном языке по сравнению с древним его состоянием. Однако тенденция к унификации не действовала и не могла действовать со строгостью математических или логических законов. Разрушающиеся типы и варианты склонения не исчезали бесследно, а зачастую, в силу различных языковых причин, оказывали сильное влияние на новую формирующуюся систему. Поэтому современная система склонения имен существительных является довольно сложной, включающей в себя различные по происхождению грамматические формы.

Наиболее существенные преобразования древнерусской системы склонения проходили в следующих направлениях:

1) изменение принципа классификации имен существительных по типам склонения (не по доисторическим тематическим суффиксам основы, а по признаку рода и окончания) и сокращение количества типов склонения;

2) утрата особых падежных окончаний мягкого варианта существительных с основамина *ā|jā и *ŏ|jŏ, победа окончаний твердого варианта;

3) проникновение падежных окончаний одних древнерусских типов склонения в другие, вытеснение одних падежных форм другими или возникновение вариантных окончаний;

4) развитие категории одушевленности, выразившееся грамматически в совпадении у одушевленных существительных формы винительного падежа множественного числа с формой родительного падежа множественного числа (а не именительного, как у неодушевленных существительных);

5) исчезновение особой формы звательного падежа и форм двойственного числа.

2. Перегруппировка типов склонения существительных в единственном числе

Существительные древнерусских 6-ти (по другой классификации 5-ти) типов склонения в современном русском языке, перегруппировавшись по признаку рода и окончания, образовали только 3 типа. Воспользовавшись одной из условных нумераций современного и древнерусского типов склонения, можно представить этот процесс таким образом.

Современное I скл. 1) Древнерусское I скл. с те-

ж.р., муж.р., общ.р.  матическим суффиксом *a|ja

а , я (страна, юноша, сирота),

2) др.-р. VI скл. с *u (тыкы>

тыкъва, боукы > боукъва).

Современное II скл. 1) Древнерусское II скл. с тематическим суффиксом *o|jo (рабъ, конь, село, пол~),

муж.р.  2) др.-р. III скл. с *u

ср.р. -о , - е (сынъ, волъ),

3) др.-р. IV скл. муж.р. с *i

(гость, звhрь),

4) др.-р. Vскл. муж.р., ср.р. с

*en (камы > камень)

*es (слово)

*ent (тел#>теленок),

5) др.-р. разносклоняемые

существительные (воинъ,

бо"ринъ, крьсть"нинъ, оучитель).

Современное III скл. 1) Древнерусское IV cкл. ж.р. с *i (кость, ночь),

ж.р.  2) др.-р. V скл. ж.р. с *er

(мати > мать, дъчи > дъчь), 3) др.-р. VI скл. с *u

(свекры > свекръвь).

Современные раз- 1) Древнерусское V скл. носклоняемые ср.р. с *men (берем#, ве существительные  рем#, им#, плем#, тем#, стрем#...),

2) др.-р. сущ-ое IV скл. с *i поуть.

Таким образом, в языке в целом утратились древнерусские III, V и VI типы склонения имен существительных. Однако некоторые окончания древнерусского III скл. оказались продуктивными и даже смогли потеснить исконные окончания II древнерусского склонения, поэтому они подробно будут рассмотрены ниже. Окончания же существительных V и VI типов скл. оказались непродуктивными и сохранились только у существительных этих древних типов.

3. Взаимодействие существительных II и III склонений

Современное II склонение в ед.ч. является результатом сложных взаимодействий окончаний древнерусских II, III и IV склонений. Ср.

II склонение

Падеж

Др. 

муж.р.

р.

ср.р.

Совр.

муж.р.

русск.

ср.р.

И.

дымъ

село

дым

село

Р.

дыма

села

дыма ( у )

села

Д.

дымоу

селоу

дыму

селу

В.

дымъ

село

дым (у одуш.  а )

село

Т.

дымъмь

селъмь

дымом

селом

М. (П.)

дымh

селh

дыме ( у )

селе

*Новые окончания выделены знаком .

Как видно из таблицы, новыми являются вариантные окончания род., вин. и предл. пп. существительных муж.р.

1. В род.п. ед.ч. у существительных муж.р. при господствующем исконном окончании авозможно вариантное новое у, которое заимствовано из древнерусского III склонения (*u -основы: сыноу). В настоящее время окончание уупотребляется только у неодушевленных существительных в родительном партитивном (кусок сахару, стакан чаю), в сочетании с предлогами из, с, до, без (из лесу, с краю, до упаду, без умолку), у абстрактных существительных и существительных с собирательным значением (шуму, народу), в устойчивых сочетаниях (с глазу на глаз, ни складу ни ладу). Ср. при исконных: сахара, леса, глаза и т.д.

2. В предл. п. у существительных муж.р. при господствующем исконном для II склонения окончании е h в определенных случаях выступает окончание у из III древнерусского склонения. Новое увозможно только в сочетании с предлогами в и на с пространственным и временным значением: в лесу, на лугу, в году; в устойчивых сочетаниях: без году неделя. Ср. при исконных: о лесе, при луге, о годе.

3. В вин.п. появление новых окончаний у существительных муж.р. было связано не со взаимовлиянием разных типов склонения, а с развитием категории одушевленности. У одушевленных существительных форма вин.п. совпала с формой род.п. (вижу отца), а у неодушевленных  по-прежнему совпадает с формой им.п. (вижу дом). У существительных других типов склонений в ед.ч. категория одушевленности не проявилась, и форма вин.п. совпадает с им.п. Остатками старых форм вин.п. являются современное наречие замуж и команда «На конь!».

  1. Взаимодействие существительных мужского рода IY склонения и существительных мужского рода II склонения мягкого варианта

Эти слова имели похожую структуру к началу исторического периода: ср. кон’ь (II скл.) и лосºь (IY скл.). Полное совпадение форм им. п. произошло после вторичного смягчения полумягких. После этого началось сближение данных существительных. Памятники ХIII- ХIYвв. отражают процесс перехода сущ. муж. рода IY типа скл. во II тип скл.: имьть тат# (Смол. гр. 1229 г.), тьст# своего (Лавр. лет.), з#тю своему (Двинск. Гр. ХY в.). Такому переходу не подверглось единственное слово муж. рода поуть в связи с его отвлеченной семантикой. В говорах иначе - без путя, моя путя.

Некоторые слова муж. рода с тем. суффиксом *i поменяли значение рода на женский и сохранились в исходном типе склонения: гортань, печать, степень…

Склонение сущ. муж. рода IY типа, разрушившись, оставило след во втором склонении. Так, в родительном падеже мн. ч., вместо исконного -Ь, установилось окончание –ей из –ии (IY скл.): гостии > гостей. Затем стало и князей, коней и даже полей, морей.

Итак, сущ. муж. рода с тем. суффиксом *i перешли во II скл., расширили и укрепили его.

Сущ. жен. рода бывшего IY скл. образовали самостоятельный, нынешний III тип скл. К ним присоединились мать (мати) и дочь (дьчи).

5.Разрушение Y типа склонения существительных

1. Существительные ср.р. с тематическим суффиксом *-es- в современном языке по-разному образуют падежные формы. Одни из них полностью утратили этот суффикс во всех формах (око очи, ухо уши), хотя следы прежних форм можно встретить еще в языке XVIII и даже XIX вв. Например: “Покрыты мздою очеса” (Г.Р. Державин. “Вельможа”), или как средство стилизации: “Наладим ушеса честной компании! (Господин Ратч любил уснащать свою русскую речь)” ( И.С. Тургенев. “Несчастная”).

Другие существительные названного типа сейчас образуют формы множественного числа только с помощью суффикса -ес-, который отсутствует в формах единственного числа: небо - небеса, чудо - чудеса.

Часть существительных образует формы множественного числа как с -ес- , так и без него, при этом формы отличаются стилистической окраской: ср. тело- тела - телеса; слово - слова - словеса. Например, у В.В. Маяковского:

Матроска в полоску,

словно леса,

Из этих лесов

глядят телеса.

В особом положении оказалось слово колесо (др.-р. коло), где суффикс -ес- не только сохранился во всех формах косвенных падежей, но и проник в форму именительного падежа ед.ч.: колесо - колеса.

2. Группа существительных с тематическим суффиксом *-ent- (-ат-), относившаяся к среднему роду, в ед.ч. приобрела сложный суффикс -онок- ( -ёнок-) и перешла в категорию муж.р. и, соответственно, II склонения. Во мн.ч. древний суффикс -ят- ( #т)сохранился неизменным: теленок - телята, козленок - козлята. Исконные формы с суффиксом -ят- в ед.ч. можно обнаружить еще в языке XIX в.: “Что тебе в смерти барского дитяти” (А.С. Пушкин. “Капитанская дочка”); “А будешь ли ты умным дитятей” (Ф.М. Достоевский. “Неточка Незванова”).

Модель существительного с -ёнок- /-ят-а оказалась продуктивной, и возникли новые формы типа поварёнок - поварята, октябрёнок - октябрята, и даже от неодушевленных существительных: опёнок - опята, маслёнок - маслята. Ср. у С.А. Есенина:

Клененочек маленький матке

Зеленое вымя сосет”.

3. Группа существительных мужского рода с *-en-, имевшая формы именительного падежа ед.ч. камы, ремы, кремы, пламы, получила взамен названным формы винительного падежа ед.ч. камень, ремень, кремень,  и вся группа существительных перешла в современное II склонение. Только существительное пламы, попав под влияние существительных на -мя (время, семя), перешло в средний род и изменило форму им.п. ед.ч. на пламя. Однако форма пламень часто встречается в поэтической речи XIX в.:

“Они сошлись: волна и камень,

Стихи и проза, лед и пламень

Не столь различны меж собой”.

(А.С. Пушкин. “Евгений Онегин”)

4. Существительные ср.р. с тематическим суффиксом *-men- приобрели падежные формы древнерусского IV скл. и только в творительном падеже  II скл ( ем ). Поэтому в грамматике их называют разносклоняемыми. Их своеобразие заключается в том, что в им.п. древний *-men- в результате фонетических преобразований имеет вид исхода -мя, а в остальных формах  -мен-: бремя - бремени, имя - имени, время - времени (исключение составляют формы род.п. мн.ч. семян, стремян).

В разговорном языке XVIII - XIX вв., а также в говорах имена существительные на -мя могли изменяться полностью по II типу. Отражение этих форм можно найти у А.С. Пушкина : “Что скрыто до время...”; у И.С. Крылова: “То к темю их прижмет...”.

К существительным на -мя по типу склонения близко и существительное муж.р. путь.

6.Взаимодействие твердых и мягких разновидностей в I и II склонениях существительных

В древнерусском языке существительные твердого и мягкого вариантов I и II склонений имели в большинстве падежей разные, но фонетически соответственные окончания. Ср.

в твердом варианте ъ ы h о

в мягком варианте ь h и е

Постепенно окончания мягкого варианта исчезли, будучи вытесненными окончаниями твердого варианта склонения, например: на земли на земле, о кони  о коне, доушидуше. Но еще в языке XIX в. встречаются архаичные окончания бывшего мягкого варианта склонения:

Безумец я! Вы правы, правы.

Смешно бессмертье на земли.

Как смел желать я громкой славы,

Когда вы счастливы в пыли.

(М.Ю. Лермонтов. “Безумец я...”)

“Летит мимо все, что ни есть на земли...” (Н.В. Гоголь. “Мертвые души”).

В говорах русского языка возможен был и обратный процесс  вытеснение форм твердого варианта склонения формами мягкого варианта. Единичные такие случаи нашли отражение и в языке литературы. Так, например, у А.С. Грибоедова в “Горе от ума” в автографе: “Я должен у вдове, у докторше крестить”.

  1. История звательной формы

Звательная форма в др.-р. языке использовалась при обращении. Ее обычно называют звательным падежом, хотя, выступая только в функции обращения, эта форма была вне синтаксических отношений.

Звательная форма имелась только у существительных ед.ч. муж. и ж.р. первых четырех типов склонения:

I скл. II скл. III скл. IV скл.

дhво! боже! сыноу! господи!

земле! коню!

В памятниках письменности Киевской Руси звательная форма употребляется довольно последовательно, но уже даже в самых ранних встречаются случаи замены звательного падежа именительным. К XVI в. звательные формы окончательно стали осознаваться как устаревшие, несвойственные живому языку и практически полностью были вытеснены формами им.п. В языке писателей XVIII-XIX вв. звательная форма употребляется, но только с особыми стилистическими задачами. Например, у А. Кантемира: “Молчи, уме, не скучай...”; “Музо, не пора ли...”; у А.С. Пушкина: “Отпусти ты, старче, меня в море...”

В современном языке остатки форм звательного падежа употребляются:

а) в качестве междометий: господи! боже!;

б) для создания стилистического эффекта: друже, человече, отче.

В современном разговорном языке часто используется в качестве обращения особая форма, возможная только у существительных с безударными окончаниями а , я : мам! Вань!

Вопросы для самоконтроля

1. Какие основные процессы произошли в преобразовании древнерусской системы склонения имен существительных?

2. Какие “реликтовые” формы сохранились в современном русском языке и языке XIX в. после разрушения древнерусского типа склонения существительных с основой на согласный?

3. Как у существительных муж.р. в род., вин., предл.п. ед.ч. проявилось взаимодействие различных древнерусских типов склонения?

4. Какой грамматический показатель и в каких падежно-числовых формах имеет сформировавшаяся в русском языке категория одушевленности?

5. В чем заключалось взаимодействие твердого и мягкого вариантов склонения в древнерусском языке?

6. Какова судьба звательной формы в русском языке?

Список литературы

1. Булаховский Л.А. Исторический комментарий к литературному русскому языку.  Харьков, 1937.

2. Иванов В.В. Историческая грамматика русского языка.  М., 1983.- С. 255-293.

3. Иванов В.В., Потиха З.Л. Исторический комментарий к занятиям по русскому языку.  М., 1978.- С. 62-86.

4. Павлович А.И. Историческая грамматика русского языка. Ч. 2.  М., 1979.

5. Черных П.Я. Историческая грамматика русского языка.  М., 1954.

Лекция 10*

История форм множественного числа

  1. История форм дательного, местного и творительного падежей множественного числа

Процесс унификации типов склонения имен существительных в еще большей степени коснулся падежных форм множественного числа. Современные три типа склонения имен существительных имеют фактически общие окончания в косвенных падежах множественного числа, таким образом, можно говорить об едином типе склонения существительных во множественном числе.

Сравним окончания существительных множественного числа древнерусского и современного склонения:

Падеж

I скл.

Др. 

II скл.

р.

III скл.

IV скл.

V скл.

Совр. русск.

I, II, III скл.

И.

ы , h

и, а (")

ове

ье, и

е, а, и

ы, и, а (я), е, -ья

Р.

ъ, ь

ъ, ь

овъ

ьи(еи)

ъ

, ов(ев), ей

Д.

амъ

("мъ)

омъ, емъ

ъмъ

ьмъ

ьмъ

ам (ям)

В.

= им.п.

ы, h, а (")

ы

и

= им.п.

= им.п. (неодуш.), либо

= род.п. (одуш.)

Т.

ами

("ми)

ы, и

ъми

ьми

ьми, ы

ами (ями)

М. (П.)

ахъ, ("хъ)

hхъ, ихъ

ъхъ

ьхъ

ьхъ

ах (ях)

*Выделены окончания, сохранившиеся в современном русском языке.

1. Современные окончания дат., тв., предл. пп. всех склонений произошли из древнерусского I склонения. Остатки древнерусских окончаний прослеживаются в современном наречии поделом (из др.-р. формы дат. п. по дhломъ), в формах тв.п. людьми, лошадьми, летьми, (лечь) костьми, где сохраняется старое окончание тв.п. древнерусского IV скл., а также в обороте со товарищи, где существительное имеет окончание тв.п. древнерусского II скл.

В литературе XIX в. еще встречаются старые формы:

«А ведь ворон ни жарят, ни варят:

Так мне с гостьми не мудрено ужиться»

(И.А. Крылов. “Ворона и Курица”).

«Жадно питаяся там желудьми и водой запивая

Пищу...» (В.А. Жуковский «Одиссея», ХIII)

2. В современной форме существительных род. п. муж. р. твердой разновидности господствующим стало новое, заимствованное из древнерусского III скл. окончание -ов(сыновъ). Являясь маркированной, эта форма была более выразительной по сравнению с исконной формой с окончаниями -ъ и -ь (много рабъ, столъ), совпадавшей с формой им.п. ед.ч. Чтобы усилить противопоставление омонимичных падежных форм и была использована новая форма из III скл. (рабов, столов, дворов). Форма на -ов и возникшая под ее влиянием форма на -ев образуются от существительных только твердой разновидности, а также от существительных с основой на , (горцев, краев).

В определенных немногочисленных случаях у существительных муж.р. используется исконное нулевое окончание, возникшее после падения редуцированных из -ъ, -ь. Оно встречается при обозначении парных предметов, мер, частей войск и т.д.: сапог, глаз, грамм, гусар, грузин, волос.

В род.п. муж. и ср.р. мягкой разновидности появилось другое новое окончание -ей, заимствованное из древнерусского IV скл. (ср. голоубьи): коней, ножей, полей, морей. У существительных ж.р. современного III скл. -ей является исконным (ночей, костей). Нельзя путать эти слова с существительными ж.р. I скл. с исконным нулевым окончанием: свиней, семей, затей.

У существительных ж.р. I скл. и ср.р. II скл. твердой разновидности исконное нулевое окончание является обычным: жён, сёл.

2.Унификация окончаний именительного падежа множественного числа

Современный им.п. множественного числа имеет разнообразные окончания:

а). Окончания ы для существительных ж.р. I скл. твердой разновидности являются исконными, а для существительных муж.р.  новыми. Они возникли на месте исконных и (твердой разновидности), h (мягкой разновидности) под влиянием формы вин.п. мн.ч. В результате подравнивания основ по конечному твердому согласному во всех косвенных падежах в им.п. стало использоваться ы , также не вызывающее смягчения: громи  громы, раби  рабы. Только после г, к, х выступает и , появившееся в результате смягчения заднеязычных и фонетического преобразования гы, кы, хы в ги, ки, хи(сапоги, страхи). Древнее исконное окончание и сохраняют только 2 существительных муж.р.: соседи, черти. У существительных ср.р. окончания ы , и являются аномальными. и возможно после к не под ударением: яблоки, окошки, во веки вечные (ср. исконные облака, века). Оно также является остатком двойственного числа у существительных, обозначающих парные предметы: плечи, колени, уши, очи. Ср. исконное а из мн.ч. и и из двойственного (типа колена - колени).

“Умыть лицо, плеча и грудь.”

(А.С. Пушкин. “Евгений Онегин”)

“Ах, милый, как похорошели

У Ольги плечи...”

(там же)

б). Окончания им.п. мн.ч. а , я являются исконными только для существительных ср.р. Для существительных муж.р. они являются новыми окончаниями (леса, края). Вопрос о причинах их возникновения является спорным. Вероятно, на их проникновение в парадигму существительных мужского рода повлияли:

1) исконные окончания существительных муж.р. двойственного числа (рога, берега, бока);

2) древнерусские собирательные существительные ж.р. I скл. на - а (господа, сторожа, мордва).

в). Форма им.п. на -ья встречается у существительных муж. и ср.р., в обеих категориях это окончание новое. У одушевленных существительных муж.р. (мужья, друзья, князья) это окончание возникло под влиянием собирательных существительных ж.р. древнерусского I скл. (ср. брати"). У неодушевленных существительных ср.р. формы на -ья появились под влиянием собирательных существительных ср.р. на -ье (лоскуть~, воронь~, коль~, зель~). Исходное -ье под влиянием одушевленных существительных муж.р. изменилось в -ья (колья, листья, лоскутья).

г). Группа одушевленных существительных муж.р. в современном языке имеет в им.п. мн.ч. е . Эти существительные обозначают совокупность людей по их принадлежности к племени, местности, городу и т.д. В ед.ч. они сохраняют др.-р. суффикс единичности -ин-, -анин-, -янин-, который исчезает во множественном числе (боярин бояре, крестьянин крестьяне). В древнерусском языке эти существительные были разносклоняемыми: в ед.ч. они склонялись по основам на *о, а во мн.ч.  по основам на согласный. Поэтому в им.п. мн.ч. у них было е .

4. Вин.п. мн.ч. во всех склонениях имеет либо форму им.п. (у неодушевленных существительных), либо форму род.п. (у одушевленных). Развитие категории одушевленности во мн.ч. началось значительно позже, чем в ед.ч.: с XV в. у существительных муж.р., а с XVII в. у существительных ж.р. К началу XVII в. категория одушевленности приняла современный вид и отражается грамматически в единственном числе только у существительных II скл. муж. р., а во мн.ч.  у существительных всех склонений и родов.

Старая форма вин. п., совпадающая с формой им. п., наблюдается в устойчивых сочетаниях типа: идти в актёры, выходить в люди, выбрать в депутаты, пойти в гости, брать в жёны, где существительные обозначают профессию, положение людей в обществе.

Вопросы для самоконтроля

1. Как возникли одинаковые окончания в дат., тв., предл.п. мн.ч. у существительных всех типов склонений? В каких падежах и почему возможны варианты этих окончаний?

2. Почему в современном языке возможно образование формы род.п. мн.ч. муж. и ср.р. с помощью трех различных окончаний? Какова их история?

3. Какие окончания используются в русском языке при образовании форм им.п. мн.ч.? Объясните историю их возникновения.

4. Какой грамматический показатель и в каких падежно-числовых формах имеет сформировавшаяся в русском языке категория одушевленности?

Список литературы

1. Булаховский Л.А. Исторический комментарий к литературному русскому языку.  Харьков, 1937.

2. Иванов В.В. Историческая грамматика русского языка.  М., 1990.

3. Иванов В.В., Потиха З.Л. Исторический комментарий к занятиям по русскому языку.  М., 1978.

4. Павлович А.И. Историческая грамматика русского языка. Ч. 2.  М., 1979.

5. Черных П.Я. Историческая грамматика русского языка.  М., 1954.

Лекция 11*

История категории числа в русском языке

(утрата двойственного числа)

  1. Сущность категории двойственного числа и причины ее утраты

Двойственное число  в древнерусском языке одна из трех категориальных форм числа, противопоставленная единственному и множественному числу. Противопоставление единственного-двойственного-множественного чисел было унаследовано древнерусским языком из праславянского и общеиндоевропейского языков. Утрата категории двойственного числа и развитие противопоставления только единственного-множественного чисел произошли во всех индоевропейских языках в результате развития человеческого мышления от представлений о конкретной множественности к представлению об абстрактной множественности.

В древнерусском языке формы двойственного числа употреблялись в следующих случаях:

1) при обозначении двух предметов, явлений (либо в сочетании со словами дъва, дъвh; оба, обh, либо без них), например: «оба багр"на" стлъпа погасоста», «тоу с# брата разлоучиста (Игорь и Всеволод)» (Слово о полку Игореве);

2) при обозначении парных предметов и предметов, состоящих из двух одинаковых частей (рога, кра", роуцh, нозh, вhцh), например: «изоуваше сапога сво"» (Житие Нифонта, 1219 г.).

Двойственное число имели все части речи, которые изменялись по числам. У прилагательных, местоимений, глаголов и причастий формы двойственного числа исчезли бесследно. Следы существования категории двойственного числа сохранились только в отдельных формах существительных и числительных, которые и будут рассмотрены ниже.

Двойственное число именных частей речи в древнерусском языке, в отличие от единственного и множественного, было представлено только тремя падежными формами: 1) именительного-винительного-звательного падежей, 2) родительного-местного (предложного) и 3) дательного-творительного. Две последние падежные формы имели одинаковые окончания во всех типах склонений существительных (-оу (-ю); -ма), различались же только формы именительного-винительного-звательного падежей.

I II

И.-В.-Зв. водh (и) вълка (") селh (и)

Р.-М. водоу (ю) вълкоу (ю) селоу (ю)

Д.-Т. водама ("ма) вълкома (~ма) селома (~ма)

II IV V-VI Числит.

И.-В.-Зв. сыны кости имени дъва, дъвh; оба, обh

Р.-М. сыновоу костью именоу дъвою (дъвоу); обою (обоу)

Д.-Т. сынъма костьма именьма дъвhма; обhма»»

(В скобках указаны окончания существительных мягкой разновидности, у числительных  вариантные формы.)

  1. История утраты двойственного числа

Категория двойственного числа в древнерусском языке начала разрушаться с XIII в., вытесняясь формами множественного числа. Первоначально замена форм двойственного числа формами множественного происходила при отсутствии числительных оба, дъва. Например: «на свои рукы» (Духовное завещание Климента Новгородца, XIII в.) вместо «на свои роуцh”“”””””””»; ««рабомъ своимъ иваноу и олексию» (Житие Нифонта, 1219) вместо рабома. В сочетании существительных с числительными дъва, дъвh; оба, обh двойственное число существительных удерживалось дольше, но все же окончательно исчезло в XIV-XV вв.

3.Остатки форм двойственного числа в современном русском языке

От системы форм двойственного числа сохранились:

1) отдельные формы, теперь употребляемые в значении множественного или единственного числа,

2) в некоторых случаях следы двойственного числа можно обнаружить также в составе производных слов.

1.Остатками древнерусской парадигмы двойственного числа являются следующие формы.

1). Формы именительного падежа множественного числа существительных мужского рода 2 скл. с окончанием , обозначающих парные предметы: рога (вм. мн.ч. рози), берега (вм. мн.ч. берези), бока (вм. мн.ч. боци), глаза (вм. мн.ч. глази), края (вм. мн.ч. краи), рукава (вм. мн.ч. роукави) и др. В древнерусском языке эти существительные употреблялись гораздо чаще в двойственном числе, чем во множественном, поэтому формы именно двойственного числа сохранились в языке, но уже в значении множественного числа.

Влияние форм двойственного числа типа рога, берега сказалось и на закреплении окончания у других существительных мужского рода, не имевших значения парности. Например: леса, луга, учителя, города.

2). Формы именительного падежа множественного числа существительных среднего рода с окончанием , обозначающих парные предметы: плечи (вм. мн.ч. плеча), колени (из колhнh, и вм. мн.ч. колhна), очи, уши.

Еще в языке XIX в. у слов колени, плечи, являющихся по происхождению формами И.п. дв.ч., сохранялись как вариантные формы числа исконные формы множественного числа плеча, колена, например: «И первым снегом с кровли бани Умыть лицо, плеча и грудь» (А.С. Пушкин «Евгений Онегин»); «Платок скатился с ее головы на плеча» (И.С. Тургенев «Отцы и дети»).

3). Формы существительных мужского рода 2 скл., употребляемые в сочетании с числительным два, стоящим в именительном падеже. В этих существительных ударение падает на окончание. Сейчас они осознаются как форма родительного падежа единственного числа, но исконно восходят к формам именительного-винительного падежей двойственного числа. Сравним место ударения в существительных:

Р.п. ед.ч. И.-В.пп. дв.ч.

чáса 2 часá

шáга 2 шагá

ряда 2 рядá

Под влиянием сочетаний типа 2 часá, в которых форма двойственного числа начала осознаваться как форма родительного падежа единственного числа, формами родительного падежа единственного числа заменились также:

а) исконные формы И.п. мн.ч. существительных муж.р. в сочетании с числительными 3, 4: три брата (вместо трь~ брати), четыре столá (вместо четыре столи);

б) исконные формы И.п. сущ. ж. и ср.рр. в сочетании с числительными 2, 3, 4: две жены (вместо дъвh женh), два села (вместо дъвh селh), три жены (вместо три жены), три селá (вместо три села), четыре жены (вместо четыри жены), четыре села (вместо четыри села).

2. Формы двойственного числа сохранились также и в отдельных производных словах:

1) наречие воочию образовано из сочетания предлога въ с сущ. око в форме местного падежа дв.ч.: въ очию;

2) числительное двести образовано из древнерусской формы дъвh сътh, где форму дв.ч. имели обе части слова;

3) древнерусские формы Р.п. дв.ч. дъвою, обою выступают сегодня в составе сложных прилагательных двоюродный (по аналогии образовано и троюродный), обоюдный, обоюдоострый;

4) форма Р.п. дв.ч. числительного дъвоу наблюдается в составе сложных прилагательных двуличный, двужильный, двугорбый, двусторонний, двудольный, двубортный и др.

Вопросы для самоконтроля

1. В каких случаях в древнерусском языке употреблялось двойственное число, какие формы оно имело?

2. Когда и как происходило разрушение категории двойственного числа в русском языке?

3. Какие формы существительных можно считать остатками двойственного числа? Какие древнерусские формы двойственного числа числительных вошли в состав сложных слов?

Список литературы

1. Борковский В.И., Кузнецов П.С. Историческая грамматика русского языка.  М., 1963.  С. 203-207.

2. Иванов В.В. Историческая грамматика русского языка. М., 1990.  С. 273-278.

3. Иванов В.В., Потиха З,А. Исторический комментарий к занятиям по русскому языку в средней школе.  М., 1985.  С. 64-68.

4. Павлович А.И. Историческая грамматика русского языка.  Ч. 2. Морфология.  М., 1979.  С. 46-49.

5. Черных П.Я. Историческая грамматика русского языка. Краткий очерк.  М., 1962.  С. 167-171.

Лекция 12*

История личных и возвратного местоимений в русском языке

  1. Местоимение как часть речи в древнерусском языке

Местоимение - одна из древнейших частей речи, о чем свидетельствуют звуковые соответствия в ряде форм местоимений, характерных для индоевропейских языков, например: слав. ты, лат. tu, нем. du. Начальные звуки в местоимениях мы, вы, ны (энклитики), как полагают ученые, тоже восходят к индоевропейским корням: ср. лит. mes, лат. vos, лат. nos. Местоимение - это своеобразная часть речи. Если имена существительные являются названиями предметов в самом широком значении этого слова, прилагательные - названиями качеств или признаков, свойственных предметам и явлениям, глаголы - названиями действий и состояний, то местоимения не имеют самостоятельного реального значения. Они выражают лишь отношение к тем или иным предметам, их признакам и количеству.

В древнерусском языке личные местоимения ("зъ,ты), вопросительно-относительные местоимения (къто,чьто), а также ряд других местоимений (тътъ, никъто) обычно выступали в роли подлежащих и дополнений, другие местоимения - в роли определений.

По своему значению местоимения делились на две неравные группы: личные (указывающие на 1-е и 2-е лицо) и неличные местоимения (все остальные). Деление местоимений на группы производилось не только по их значениям и синтаксической роли, но прежде всего по свойственным им грамматическим признакам. Так, исконно личные местоимения "зъ,ты, мы, вы, вh, ва и возвратное местоимение себе имели особое склонение и по родам не изменялись. Неличные местоимения изменялись по родам, кроме местоимений къто и чьто. Подобно именам существительным, местоимения могли употребляться в единственном, множественном и двойственном числах, но, в отличие от существительных, местоимения не имели звательной формы. В древнерусском языке отсутствовало личное местоимение 3-го лица. Возвратное местоимение не имело формы именительного падежа и не изменялось по числам.

  1. Склонение личных и возвратного местоимений

в древнерусском языке

Падеж

1-е лицо

2-е лицо

Возвратное

И.

Р.

Д.

В.

Т.

М.

Е д и н с

"зъ, "

мене

мънh, ми

мене, м#

мъною

мънh

т в е н н о е ч

ты

тебе

тобh, ти

тебе, т#

тобою

тобh

и с л о

-

себе

собh, си

себе, с#

собою

собh

И.

Р.

Д.

В.

Т.

М.

М н о

мы

насъ

намъ, ны

насъ, ны

нами

насъ

ж е с т в е н н о е ч

вы

васъ

вамъ, вы

васъ, вы

вами

васъ

и с л о

-//-

-//-

-//-

-//-

-//-

-//-

И.

В.

Р.- М.

Д.- Т.

Д в о й с

вh

на

наю

нама

т в е н н о е ч и

ва

ва

ваю

вама

с л о

-//-

-//-

-//-

-//-

Как показывает парадигма склонения личных местоимений, они характеризовались супплетивными основами, т.к. формы именительного падежа и формы косвенных падежей личных местоимений образовывались от разных основ (ср. "зъ и мене, мы и насъ и др).

Формы дательного падежа единственного числа ми, ти, си, винительного падежа единственного числа м#, т#, c#, а также формы дательного и винительного падежей множественного числа ны, вы принято называть энклитическими, т.е. по ударению присоединяющимися к предшествующему слову.

  1. История личных и возвратного местоимений в русском языке

В формах личных местоимений произошли следующие изменения.

1. Местоимения 1-го лица "зъ и " восходят к индоевропейской форме *eg, *egh. Эта форма отражается в армянскомes, немецкомich, литовcкомesz, латинскомego. Как отмечал Л.П. Якубинский, славянская форма местоимения была образована путем прибавления частицы *om к индоевропейской основе *eg (*egh). Так получилась славянская форма *egom (*eghom). При этом [*e] в начале слова было долгим, и перед ним закономерно развился [*j], а сочетание [*je] затем перешло в [*ja]. На месте [*g] (или [*gh]) возник согласный [*z]. Древнерусская форма "зъ отличалась от старославянской формы азъ наличием [j] перед [a]. В древнерусских памятниках форма азъ продолжительное время употреблялась наряду с "зъ. Обычно старославянская форма использовалась в стилистических целях, часто в застывших оборотах деловых документов по традиции.

Форма "зъ в древнерусском языке во время падения редуцированных утратила конечный [ъ], а затем [з]. Таким образом в XI-XII в. возникла новая форма 1-го лица единственного числа - форма ". Эти три формы местоимения: старославянскую по происхождению азъ, древнерусскую"зъ и новую " - можно найти в Грамоте великого князя Мстислава и его сына Всеволода 1130 г. (ср. се АЗЪ Мьстиславъ; а "ЗЪ далъ роукою своею; а се " Всеволодъ).

Изменение "зъ в " некоторые ученые, например В.В. Иванов, объясняют тем, что "зъ до падения редуцированных была формой двусложной (ja/зъ), тогда как формы именительного падежа остальных лиц и чисел были односложными (ср. ты, вы, мы). Поэтому возникла тенденция к отпадению второго слога, в результате чего и появилась форма местоимения ".

2. Формы родительного падежа единственного числа мене, тебе, себе в русском литературном языке были вытеснены формами меня, тебя, себя. Впервые новые формы были отмечены с XIV века. Так, в винительном падеже, сходном с родительным, мы находим: благословилъ тоб# (Грамота Дмитрия Донского 1389 г.). Возникли они впервые в севернорусских говорах, а из них распространились в московском языке и в литературном языке вообще. Появление новых форм меня, тебя, себя ученые объясняли по-разному. Так, А.А. Шахматов выдвигал фонетическую причину появления новых форм местоимений на -[’а], а именно изменение [е] в [’а]в позиции без ударения. А.И. Соболевский полагал, что подобное изменение произошло под влиянием форм существительных с основой на *jo типа коня. Но наиболее вероятным является объяснение этих форм влиянием энклитик: под влиянием мя, тя, ся из м#, т#, с# возникли меня, тебя, себя.Старые формы родительного падежа мене, тебе, себе сохранились до сих пор в южновеликорусских говорах.

3. В дательном и местном падежах местоимение 2-го лица и возвратное местоимение имели формы тобh, собh(при старославянских тебh, себh). Формы с гласным [o] в основе имеют место и в других славянских языках, особенно в западных : польск.tobie, sobie; чеш.tobe, sobe. Эти формы возникли, возможно, под влиянием формы творительного падежа, где в основе личных и возвратного местоимений всегда был [o] : nтобою, собою ( ст.-сл. тобо\, собо\). Позднее форма с корневым [e], поддержанная книжно-литературной традицией (в старославянском языке не было форм с [o]), получила широкое распространение и ныне является господствующей.

4. Другие падежные формы этих местоимений не вызывают замечаний ни в единственном, ни во множественном числе. Формы двойственного числа встречались только в памятниках народной восточнославянской речи.

5. Особое место в истории русского языка занимали так называемые энклитические формы личных и возвратного местоимений дательного падежа единственного числа ми, ти, си; винительного падежа единственного числа м#, т#,с#; дательного и винительного падежей множественного числа ны, вы. Первоначально различие обычных личных и возвратного местоимений и энклитических было связано с ударностью и безударностью их в предложении. Потом в древнерусском языке полные и энклитические формы употреблялись параллельно, и в этом случае последние обычно примыкали к предшествующему слову. Энклитики широко употреблялись в письменных памятниках и в народной восточнославянской речи. В деловом и разговорном языке Москвы в единственном числе они употреблялись до XVI века : скажи ми; велhлъти; отдали ми соболи. Энклитические формы были утрачены в русском языке к середине XVII в. В говорах сохранились лишь остаточные формы: Я те дам! Бог тя знает; Вот те на! Остатком энклитических форм в русском языке является постфикс ся в возвратных глаголах, восходящий к форме винительного падежа возвратного местоимения. В средне- и южнорусских говорах глаголы могут иметь возвратный постфикс си (купилси, умывалси), восходящий к форме дательного падежа возвратного местоимения (см. парадигму).

В древнерусском языке местоимение с# употреблялось в возвратном значении. Поэтому данная форма могла стоять после глаголов и перед глаголом, рядом с глаголом и через несколько слов от глагола (ср. в Смоленской грамоте 1229 г. : что с# дh~те по веремьнемь; в Лаврентьевской летописи: а " возъвращю с# похожю и еще).

Превратившись в возвратную частицу, местоимение с# потеряло свою самостоятельность, “полностью сливалось с глаголом сначала семантически, а затем фонетически и морфологически” (4, с. 298).

  1. История личного местоимения 3-го лица

Современное личное местоимение 3-го лица по происхождению является местоимением указательным. Функция его как личного местоимения вторична. Усвоив функцию личного местоимения 3-го лица, оно сохранилось в форме именительного падежа, а все косвенные падежи восходят к указательному местоимению и(же), "(же), ~(же), которые в этой функции в форме именительного падежа оказались вытесненными. Причин для такого вытеснения было несколько:

1. Нечленная форма онъ, она, оно постепенно сокращала свое употребление в функции определения, т.к. в этой роли чаще распространялись членные формы оный, она", оно~. В связи с этим формы онъ, она, оновыступали в роли подлежащего или дополнения.

2. Формы и, ", ~ именительного падежа единственного числа совпадали в своем звучании с формами косвенных падежей. Так, форма именительного падежа мужского рода и совпадала с формой винительного падежа ед. ч. мужского рода, с формой именительного падежа мн. ч. мужского рода и, наконец, с формами именительного и винительного падежей дв.ч. женского и среднего рода. Форма женского рода ", не осложненная частицей же, совпадала с личным местоимением 1-го лица, а форма среднего рода указательного местоимения - с формой 3-го лица глагола настоящего времени, не осложненной флексией (при ~сть была возможна форма ~). Следует также отметить, что формы онъ, она, оно, употребляясь в роли и личного и относительно-указательного местоимений, различались ударением: в личных местоимениях ударение было на флексии (онъ, она, оно), в относительно-указательных - на основе (онъ, она, оно).

3. Указательное местоимение именительного падежа ед.ч. мужского рода было омонимичным с союзом и, имеющим очень большое распространение в прошлом.

Таким образом возникли парадигмы склонения личного местоимения 3-го лица с разными основами в именительном и в косвенных падежах, т.е. появились супплетивные формы.

5.Склонение личного местоимения 3-го лица

Падеж

Мужской род

Средний род

Женский род

И.

Р.

Д.

В.

Т.

М.

Е д и н с

и

~го

~моу

и

имь

~мь

т в е н н о е ч и

~

~го

~моу

~

имь

~мь

с л о

"

~h

ю

И.

Р.

Д.

В.

Т.

М.

М н о ж е

и

ихъ

имъ

h

ими

ихъ

с т в е н н о е ч и

"

ихъ

имъ

"

ими

ихъ

с л о

h

ихъ

имъ

h

ими

ихъ

И.  В.

Р.  М.

Д.  Т.

Д в о й с т

"

има

в е н н о е ч и с

и

има

л о

и

има

  1. История формирования современной системы склонения местоимения 3 лица

В развитии склонения местоимений 3-го лица произошли следующие изменения.

1. Эти местоимения, как и все остальные, с исчезновением категории двойственности потеряли формы двойственного числа.

2. Произошло отвердение конечного мягкого [м’] в творительном и местном падежах ед.ч.: имь[им’] > [им], ~мь[jем’] > [jем] ( ср. о нём).

3. В местном падеже ед.ч. наблюдается изменение [е] в [o]. Ср. др.-р. ~мь с русск. о нём.

4. В родительном падеже ед. ч. женского рода отмечено изменение ~h в её (фонетически [jejó] в результате раннего изменения [ê] в [e] и дальнейшей аналогичной замены [e] на [o]. Так полагал Л.А. Булаховский.

5. Были утрачены старые формы винительного падежа ед. и мн. ч. мужского, женского и среднего рр. местоимений 3-го лица (и, ~, ю; h, ", h) в силу их малой фонетической весомости и невыразительности, а иногда и совпадения со служебными словами. Они были заменены формами родительного падежа. Новые формы винительного падежа, равные родительному, появились в памятниках XII-XIII вв.: шьдъ продамъ ~го(камык) (Пролог Лобковский); създавъ ~h(церковь)...престави с# (Сказание о Борисе и Глебе); ихъ наказааше (Житие Феодосия Печерского). Хотя замена старых форм винительного падежа мн.ч. местоимения 3-го лица формами родительного и относится к раннему периоду (XII-XIII вв.), тем не менее письменные памятники долго сохраняли старую форму h и ее книжный вариант ". Например: и отпусти " в лодью... и повелh засыпати " живы (Лаврентьевская летопись 1377 г.).

6. В русском литературном языке XIX в. в родительно-винительном падеже ед.ч. женского рода у местоимения 3-го лица кроме обычной народной формы её из ~h была употребительна и книжная форма ея (из старославянского ~>). Ср. у А.С. Пушкина “На крик испуганный ея ребят дворовая семья сбежалась шумно...” (“Евгений Онегин”). Здесь наблюдается стилистическое использование существующей в языке дублетности форм её и ея. Не случайно М.В. Ломоносов в своей “Российской грамматике” отмечает: “её в просторечии, ея в штиле употреблять пристойнее”.

7. Формы мн. ч. местоимений онъ, она, оно в прошлом сохраняли различия по роду в именительном и винительном падежах: они(муж.р.), она(ср.р.) и оны (ж.р.). В формах им.п. мн. ч. родовые различия постепенно стерлись, и установилась единая форма они для всех родов, восходящая к форме муж. р. возникшая под влиянием форм тh, вьсh форма жен. р. онh представляла собой древнерусское диалектное новообразование. В ХVIII в. она проникла в литературный язык и закрепилась в нем наряду с они (муж. и ср. рр.). В творчестве А.С. Пушкина имеем: “Не пой, красавица, при мне, Ты песен Грузии печальной, Напоминают мне оне другой напев и берег дальний”. Однако, как отмечает В.В. Иванов, такое «размежевание» форм мн. ч. было искусственным, потому что не имело опоры в живом языке. Реформой 1917-18 гг. форма оне была исключена из литературного языка (4, с. 300; 5, с. 91-92).

8. Местоимения и, ", ~ с частицей же (иже, "же, ~же) использовались в качестве относительных местоимений, в которых при склонении изменялась первая часть.

В заключение нужно сказать несколько слов относительно основы косвенных падежей местоимений и, ", ~. В косвенных падежах после предлогов эти формы с древнейших времен начинались с [н]: оу него, къ неи, съ ними и т.д. Это протетическое [н] появилось сначала только после предлогов въ, къ, съ. Объясняется это тем, что еще в доисторическую эпоху, до действия закона открытого слога, были предлоги вън, кън, сън (ср. в лат. cum=c). Поэтому сочетание этих предлогов с формами косвенных падежей местоимений первоначально выглядели так: вън ~мь, кън ~моу, сън имь. В период действия закона открытого слога в этих предлогах произошел процесс переразложения, когда конечный согласный [н] этих предлогов отошел к местоимению, начинающемуся с гласного. Таким образом, эти местоимения стали употребляться с начальным согласным [н], как и все остальные местоимения в славянских языках, которые начинались всегда согласными звуками. Позднее начальный [н] распространился и на положение этих местоимений после любого предлога (ср. уже в Грамоте Мстислава 1130 г.: оу него). Сейчас в литературном языке эти местоимения с начальным [н] употребляются во всех падежах ед. и мн. ч.: от него, для него, за них, у них и т.д. В говорах русского языка начальный [н] может употребляться и без предлогов: хвасталней, говорилним (севернорусские говоры). Но чаще всего это новое н в говорах отсутствует в местоимениях даже после предлогов: у его, к ему, с им.

Древний вид предлога вън сохранился в форме приставки в наречии внутри (ср. утроба), в глаголах внушить, внимать. Такого же происхождения [н] и в словах недра, нутро, принять, унять, обнять, вынуть.

Так в результате различных изменений примерно к XVII в. сложилась современная система личных местоимений.

Вопросы для самоконтроля

1. На какие разряды делились местоимения по значению? Чем состав местоимений древнерусского языка отличается от состава местоимений современного русского языка?

2. Как склонялись личные местоимения в древнерусском языке?

3. Что понимается под термином супплетивизм?

4. В каких падежах и числах у личных и возвратного местоимений были энклитические формы? В каких случаях они употреблялись?

5. Чем объяснить изменение окончания е на окончание я в родительном падеже ед.ч. личных и возвратного местоимений?

6. Чем объяснить наличие двух разных вариантов формы дательного падежа ед.ч. личного местоимения 2-го лица и возвратного (литературного тебе, себе и диалектного табе, сабе)?

7.Как сформировалось современное личное местоимение 3-го лица? Почему основы форм им.п. ед. ч. не совпадают с основами косвенных падежей?

8. Как возникли варианты местоимения 3-го лица с согласным [н] после предлогов к, в, с и после других предлогов (к нему, от него)?

Список литературы

1. Букатевич Н.И., Савицкая С.А., Усачева Л.Я. Историческая грамматика русского языка. - Киев, 1974. - С. 152-162.

2. Борковский В.И., Кузнецов П.С. Историческая грамматика русского языка. - М., 1963. - С. 213-215, 216-222.

3. Булаховский Л.А. Исторический комментарий к русскому литературному языку. - Киев, 1950. - С. 151-161.

4. Иванов В.В. Историческая грамматика русского языка. - М., 1983. - С. 294-300.

5. Иванов В.В., Потиха З.А. Исторический комментарий к занятиям по русскому языку в средней школе. –2-е изд., перераб. – М., 1985. – С. 89-93.

6. Кузнецов П.С. Историческая грамматика русского языка. Морфология.- М., 1953. - С. 125-141.

7. Павлович А.И. Историческая грамматика русского языка. Ч.2. Морфология. - М., 1979. - С. 81-85.

8. Павлович А.И. Историческая грамматика русского языка. Таблицы. - М., 1972. - С. 45-49.

9. Собинникова В.И. Лекции по исторической грамматике русского языка. - Воронеж, 1967. - С. 111-120.

10. Соколова М.А. Очерки по исторической грамматике русского языка.  Л., 1962. - С. 134-152.

11. Черных П.Я. Историческая грамматика русского языка. - М., 1962.- С. 217-228.

12. Шулежкова С.Г. Введение в историю русского языка.- Магнитогорск, 1989.- С. 23.

13. Якубинский Л.П. История древнерусского языка. - М., 1953.- С. 193-205.

Лекция 13*

История личного местоимения 3-го лица

  1. Причины утраты форм именительного падежа указательных местоимений и, ", ~

Современное личное местоимение 3-го лица по происхождению является местоимением указательным. Функция его как личного местоимения вторична. Усвоив функцию личного местоимения 3-го лица, оно сохранилось в форме именительного падежа, а все косвенные падежи восходят к указательному местоимению и(же), "(же), ~(же), которые в этой функции в форме именительного падежа оказались вытесненными. Причин для такого вытеснения было несколько:

1. Нечленная форма онъ, она, оно постепенно сокращала свое употребление в функции определения, т.к. в этой роли чаще распространялись членные формы оный, она", оно~. В связи с этим формы онъ, она, оновыступали в роли подлежащего или дополнения.

2. Формы и, ", ~ именительного падежа единственного числа совпадали в своем звучании с формами косвенных падежей. Так, форма именительного падежа мужского рода и совпадала с формой винительного падежа ед. ч. мужского рода, с формой именительного падежа мн. ч. мужского рода и, наконец, с формами именительного и винительного падежей дв.ч. женского и среднего рода. Форма женского рода ", не осложненная частицей же, совпадала с личным местоимением 1-го лица, а форма среднего рода указательного местоимения - с формой 3-го лица глагола настоящего времени, не осложненной флексией (при ~сть была возможна форма ~). Следует также отметить, что формы онъ, она, оно, употребляясь в роли и личного и относительно-указательного местоимений, различались ударением: в личных местоимениях ударение было на флексии (онъ, она, оно), в относительно-указательных - на основе (онъ, она, оно).

3. Указательное местоимение именительного падежа ед.ч. мужского рода было омонимичным с союзом и, имеющим очень большое распространение в прошлом.

Таким образом возникли парадигмы склонения личного местоимения 3-го лица с разными основами в именительном и в косвенных падежах, т.е. появились супплетивные формы.

  1. Склонение личного местоимения 3-го лица в древнерусском языке

Падеж

Мужской род

Средний род

Женский род

И.

Р.

Д.

В.

Т.

М.

Е д и н с

и

~го

~моу

и

имь

~мь

т в е н н о е ч и

~

~го

~моу

~

имь

~мь

с л о

"

~h

ю

И.

Р.

Д.

В.

Т.

М.

М н о ж е

и

ихъ

имъ

h

ими

ихъ

с т в е н н о е ч и

"

ихъ

имъ

"

ими

ихъ

с л о

h

ихъ

имъ

h

ими

ихъ

И.  В.

Р.  М.

Д.  Т.

Д в о й с т

"

има

в е н н о е ч и с

и

има

л о

и

има

  1. История форм личного местоимения 3 лица

В развитии склонения местоимений 3-го лица произошли следующие изменения.

1. Эти местоимения, как и все остальные, с исчезновением категории двойственности потеряли формы двойственного числа.

2. Произошло отвердение конечного мягкого [м’] в творительном и местном падежах ед.ч.: имь[им’] > [им], ~мь[jем’] > [jем] ( ср. о нём).

3. В местном падеже ед.ч. наблюдается изменение [е] в [o]. Ср. др.-р. ~мь с русск. о нём.

4. В родительном падеже ед. ч. женского рода отмечено изменение ~h в её (фонетически [jejó] в результате раннего изменения [ê] в [e] и дальнейшей аналогичной замены [e] на [o]. Так полагал Л.А. Булаховский.

5. Были утрачены старые формы винительного падежа ед. и мн. ч. мужского, женского и среднего рр. местоимений 3-го лица (и, ~, ю; h, ",h) в силу их малой фонетической весомости и невыразительности, а иногда и совпадения со служебными словами. Они были заменены формами родительного падежа. Новые формы винительного падежа, равные родительному, появились в памятниках XII-XIII вв.: шьдъ продамъ ~го(камык) (Пролог Лобковский); създавъ ~h(церковь)...престави с# (Сказание о Борисе и Глебе); ихъ наказааше (Житие Феодосия Печерского). Хотя замена старых форм винительного падежа мн.ч. местоимения 3-го лица формами родительного и относится к раннему периоду (XII-XIII вв.), тем не менее письменные памятники долго сохраняли старую форму h и ее книжный вариант ". Например: и отпусти " в лодью... и повелh засыпати " живы (Лаврентьевская летопись 1377 г.).

6. В русском литературном языке XIX в. в родительно-винительном падеже ед.ч. женского рода у местоимения 3-го лица кроме обычной народной формы её из ~h была употребительна и книжная форма ея (из старославянского ~>). Ср. у А.С. Пушкина “На крик испуганный ея ребят дворовая семья сбежалась шумно...” (“Евгений Онегин”). Здесь наблюдается стилистическое использование существующей в языке дублетности форм её и ея. Не случайно М.В. Ломоносов в своей “Российской грамматике” отмечает: “её в просторечии, ея в штиле употреблять пристойнее”.

7. Формы мн. ч. местоимений онъ, она, оно в прошлом сохраняли различия по роду в именительном и винительном падежах: они (муж.р.), она (ср.р.) и оны (ж.р.). В формах им.п. мн. ч. родовые различия постепенно стерлись, и установилась единая форма они для всех родов, восходящая к форме муж. р. возникшая под влиянием форм тh, вьсh форма жен. р. онh представляла собой древнерусское диалектное новообразование. В ХVIII в. она проникла в литературный язык и закрепилась в нем наряду с они (муж. и ср. рр.). В творчестве А.С. Пушкина имеем: “Не пой, красавица, при мне, Ты песен Грузии печальной, Напоминают мне оне другой напев и берег дальний”. Однако, как отмечает В.В. Иванов, такое «размежевание» форм мн. ч. было искусственным, потому что не имело опоры в живом языке. Реформой 1917-18 гг. форма оне была исключена из литературного языка (4, с. 300; 5, с. 91-92).

8. Местоимения и, ", ~ с частицей же (иже, "же, ~же) использовались в качестве относительных местоимений, в которых при склонении изменялась первая часть.

В заключение нужно сказать несколько слов относительно основы косвенных падежей местоимений и, ",~. В косвенных падежах после предлогов эти формы с древнейших времен начинались с [н]: оу него, къ неи, съ ними и т.д. Это протетическое [н] появилось сначала только после предлогов въ, къ, съ. Объясняется это тем, что еще в доисторическую эпоху, до действия закона открытого слога, были предлоги вън, кън, сън (ср. в лат. cum=c). Поэтому сочетание этих предлогов с формами косвенных падежей местоимений первоначально выглядели так: вън ~мь, кън ~моу, сън имь. В период действия закона открытого слога в этих предлогах произошел процесс переразложения, когда конечный согласный [н] этих предлогов отошел к местоимению, начинающемуся с гласного. Таким образом, эти местоимения стали употребляться с начальным согласным [н], как и все остальные местоимения в славянских языках, которые начинались всегда согласными звуками. Позднее начальный [н] распространился и на положение этих местоимений после любого предлога (ср. уже в Грамоте Мстислава 1130 г.: оу него). Сейчас в литературном языке эти местоимения с начальным [н] употребляются во всех падежах ед. и мн. ч.: от него, для него, за них, у них и т.д. В говорах русского языка начальный [н] может употребляться и без предлогов: хвасталней, говорилним (севернорусские говоры). Но чаще всего это новое н в говорах отсутствует в местоимениях даже после предлогов: у его, к ему, с им.

Древний вид предлога вън сохранился в форме приставки в наречии внутри (ср. утроба), в глаголах внушить, внимать. Такого же происхождения [н] и в словах недра, нутро, принять, унять, обнять, вынуть.

Так в результате различных изменений примерно к XVII в. сложилась современная система личных местоимений.

Вопросы для самоконтроля

1. Как сформировалось современное личное местоимение 3-го лица? Почему основы форм им.п. ед. ч. не совпадают с основами косвенных падежей?

2. Как возникли варианты местоимения 3-го лица с согласным [н] после предлогов к, в, с и после других предлогов (к нему, от него)?

Список литературы

1. Букатевич Н.И., Савицкая С.А., Усачева Л.Я. Историческая грамматика русского языка. - Киев, 1974. - С. 152-162.

2. Борковский В.И., Кузнецов П.С. Историческая грамматика русского языка. - М., 1963. - С. 214-215, 218-222.

3. Булаховский Л.А. Исторический комментарий к русскому литературному языку. - Киев, 1950. - С. 153-161.

4. Иванов В.В. Историческая грамматика русского языка. - М., 1983. - С. 294-300.

5. Иванов В.В., Потиха З.А. Исторический комментарий к занятиям по русскому языку в средней школе. –2-е изд., перераб. – М., 1985. – С. 89-93.

6. Кузнецов П.С. Историческая грамматика русского языка. Морфология.- М., 1953. - С. 134-141.

7. Павлович А.И. Историческая грамматика русского языка. Ч.2. Морфология. - М., 1979. - С. 81-85.

8. Павлович А.И. Историческая грамматика русского языка. Таблицы. - М., 1972. - С. 45-49.

9. Собинникова В.И. Лекции по исторической грамматике русского языка. - Воронеж, 1967. - С. 115-120.

10. Соколова М.А. Очерки по исторической грамматике русского языка.  Л., 1962. - С. 141-152.

11. Черных П.Я. Историческая грамматика русского языка. - М., 1962.- С. 220-228.

12. Шулежкова С.Г. Введение в историю русского языка.- Магнитогорск, 1989.- С. 23.

13. Якубинский Л.П. История древнерусского языка. - М., 1953.- С. 193-205.

Лекция 14

История имен прилагательных в русском языке

  1. Имя прилагательное как часть речи. Разряды прилагательных

Как и в современном русском языке, в древнерусском языке имена прилагательные обозначали признак предмета и обладали грамматическими категориями рода, числа и падежа. Значения рода, числа и падежа у прил. были зависимыми от существительных. Родовые различия прилагательных проявлялись и во мн. ч. «А наши кън#зи добри соуть» (им.п., мн. ч., муж. р.).

По грамматическим, лексическим и словообразовательным свойствам имена прил. делились на 3 разряда: качественные, относительные и притяжательные.

Качественные прилагательные являются прямыми названиями признаков различных предметов. Они могли называть: 1) свойства, воспринимаемые органами чувств: горькъ, горячь, алъ, чьрнъ, тихъ, звонъкъ, высокъ, низъкъ, малъ, широкъ, оузъкъ, 2) свойства характера: добръ, зълъ, блаженъ, милостивъ. Среди качественных прилагательных много было непроизводных слов: новъ, хоудъ, нагъ и т.д.

Относительные прилагательные являются опосредованными названиями признаков предметов. Они выражают различные отношения: к материалу: кожанъ, кам#нъ, 2) к месту, народу, лицу: цьркъвьнъ, грьчьскъ, половьцькъ, деревьскъ, 3) предмету: морьскъ, 4) времени: осеньнъ и т.д.

Притяжательные прил. выражают признак принадлежности предмета лицу, животному или птице. Например, петровъ, игоревъ, звhринъ, кън#жь, божии, володимирь.

  1. Отличия древнерусских прилагательных от современных русских:

а) В древнерусском языке все прилагательные имели краткую и полную формы: домъ новъ(и), городъ камянъ (и), дворъ кън#жь(и). В современном русском языке обе формы имеют только качественные прил. Относительные прил. имеют только полную форму. Притяжательные прил. имеют либо полную (волчий), либо краткую форму (отцов).

б) И краткие, и полные формы прил. могли в древнерусском языке выполнять функцию определения. В функции сказуемого выступали только краткие прил., полные прил. стали употребляться в этой функции не ранее ХY в. В современном языке функцию определения выполняют только полные формы прил. Краткие выступают в роли сказуемого.

в) В древнерусском языке склонялись не только полные, но и краткие формы прил. В современном русском языке склоняются только полные формы.

г) Более древними являются краткие прил. Полные образовались от кратких путем присоединения к ним указательных местоимений и, ", ~ : новъ+++ и, нова ++ ++", ново ++ ~.

Краткие прил. в древнерусском языке указывали на качество предмета, ранее неизвестного, неопределенного, впервые названного, полные – на свойства определенного предмета. В таких наименованиях продолжала проявляться праславянская категория определенности-неопределенности, известная многим индоевропейским языкам. В зап.-евр. языках она выражается при помощи артиклей при сущ. (англ. the, a, нем. der, die das; ein, eine, фр. Le, la; une). В праславянском языке функцию артиклей выполняли указательные местоимения и, ",~. Я. Русский язык утратил данную категорию. На первый план вышла категория атрибутивности-предикативности. Краткие прил. закрепились в функции сказуемого, полные – определения.

  1. Склонение кратких форм прилагательных

Краткие прилагательные склонялись в древнерусском языке по образцу существительных, имели твердый и мягкий варианты склонения. Прилагательные муж. и ср. р. склонялись по II типу склонения, женского рода – по 1 типу.

Как и существительные, краткие прилагательные имели твердый и мягкий варианты склонения: по твердому варианту изменялись прилагательные, основа которых оканчивалась на твердый согласный: гладъкъ (-о, -а), добръ (-о, -а), соухъ (-о, -а), по мягкому – с основой на мягкий согласный: синь (-е, -"), кън#жь (-е, -").

Образцы склонения прил. твердого варианта скл.:

Муж. р. (и ср. р.)

Ед. число Дв. число

И.п. высокъ (доубъ) И.-В.-Зв. высока (доуба)

Р.п. высока (доуба) Р.-М. высокоу (доубоу)

Д.п. высокоу (доубоу) Д.-Т. высокома (доубома)

В.п. высокъ (доубъ)

Т.п. высокъмь (доубъмь)

М.п. о высоцh (доубh)

Зв.п. высокъ (доубе)

Мн. число

И.п. высоци (доуби)

Р.п. высокъ (доубъ)

Д.п. высокомъ (доубомъ)

В.п. высокы (доубы)

Т.п. высокы (доубы)

М.п. высоцhхъ (доубhхъ)

Жен. р.

Ед. число Дв. число

И.п. высока (жена) И.-В.-Зв. высоцh (женh)

Р.п. высокы (жены) Р.-М. высокоу (женоу)

Д.п. высоцh (женh) Д.-Т. высокама (женама)

В.п. высокоу (женоу)

Т.п. высокою (женою)

М.п. о высоцh (женh)

Зв.п. высока (жено)

Мн. число

И.п. высокы (жены)

Р.п. высокъ (женъ)

Д.п. высокамъ (женамъ)

В.п. высокы (жены)

Т.п. высоками (женами)

М.п. высокахъ (женахъ)

Образцы склонения прил. мягкого варианта скл.:

Муж. р. (и ср. р.)

Ед. число Мн. число

И.п. синь (конь) И.п. сини (кони)

Р.п. син" (кон") Р.п. синь (конь)

Д.п. синю (коню) Д.п. синемъ конемъ

В.п. синь (конь) В.п. синh (конh)

Т.п. синьмь (коньмь) Т.п. сини(кони)

М.п. сини (кони) М.п. синихъ (конихъ)

Зв.п. синь (коню)

Дв. число

И.-В.-Зв.син" (кон")

Р.-М. синю (коню)

Д.-Т. синема (конема)

Жен.р.

Ед. число Мн. число

И.п. син" (пътица) И.п. синh (пътицh)

Р.п. синh (пътицh) Р.п. синь (пътиць)

Д.п. сини (пътици) Д.п. син"мъ (пътицамъ)

В.п. синю (пътицю) В.п. синh (пътицh)

Т.п. синею(пътицею) Т.п. син"ми (пътицами)

М.п. сини (пътици) М.п. син"хъ (пътицахъ)

Зв.п. син" (пътице)

Дв. число

И.-В.-Зв.сини (пътици)

Р.-М. синю (пътицю)

Д.-Т. син"ма (пътицама)

  1. История кратких форм прилагательных в русском языке

Краткие прилагательные подверглись следующим изменениям в русском языке:

1. В древнерусском языке краткие прилагательные утратили функцию определения, закрепившись в функции предиката. Остатки старых форм кратких прилагательных наблюдаются в устойчивых оборотах: сыр бор разгорелся, от мала до велика, на босу ногу, средь бела дня, красна девица, белы рученьки, а также в наречиях: добела, докрасна, досыта, смолоду, издавна, влево, справа и т.д.

Следует отличать от кратких прилагательных так называемые усеченные прилагательные, которые часто встречаются в поэзии ХYIII -ХIХ вв. «Как мала искра в вечном льде…» (Ломоносов), «Уж темна ночь на небеса всходила» (Пушкин). Они различаются местом ударения: в усеченных прилагательных ударение падает на тот же слог, что и в полных, а в кратких – на последний.

2. Утратились краткие формы относительных прилагательных. Относительные прилагательные не имели степеней сравнения, не могли обозначать признак динамичный, изменяющийся во времени. Поэтому они были не соотносительны с глаголом, по сравнению с качественными прилагательными. Они не могли «оглаголиться». Следы в совр. рус. языке: Полоцк, Смоленск, Брянск.

3.Утратились краткие формы притяжательных прилаательных, образованных с помощью суффикса *jь: кън#жь дворъ. Следы старых форм сохранились в названиях городов Ярославль (город Ярослава), Перемышль (город Перемысла), Переяславль (город Переяслава), Путивль (река Путива), Владимир (из Владимирь).

Частично сохранились краткие формы притяжательных прилагательных с суф. –ов-, - ин-: дедов, сестрин (И, Р, Д., В. пп. ед. ч., И., В. пп. мн. ч.).

4. В связи с утратой краткими прилагательными функции сказуемого, были утрачены формы косвенных падежей, т.е. способность склоняться (ХIII -ХY вв.).

5. Совпали формы И.п. мн.ч. всех 3 родов: в твердом варианте победило –Ы (из И.п. мн.ч.жен.р., ср. жены), в мягком варианте - -И (из И.п. мн.ч. муж. р., ср. кони). Т.о., краткие прилагательные в русском языке имеют лишь 2 падежные формы: И.п. ед.ч. и И.п. мн.ч., которые нужны им в функции сказуемого.

5. История полных форм имен прилагательных

Образование полных форм прилагательных знаменовало собою отделение имен прилагательных как части речи от существительных. В праславянском языке прилагательные всех разрядов уже приобрели полные формы. Все полные прилагательные выполняли функцию определения и склонялись. Сначала склонялись обе части прилагательного: краткая форма и указательное местоимение.

И.п. добръИ

Р.п. добра~го

Д.п. доброу~моу

Затем произошли фонетические изменения в окончаниях. См. парадигмы.

История полных форм:

1. Бесследно исчезли формы дв. ч.

2. В И.п. ед.ч. прилагательные муж. р. в древнерусском языке после падения редуцированных приобрели новые окончания: -ЫИ → -ой, -ИИ → -ей: доброй, синей. Однако в связи с развитием аканья эти окончания не удержались. -ОЙ сохранилось только под ударением (золотой), -ЕЙ под ударением не встречается. Написания ЫЙ, ИЙ появились под влиянием старославянского языка. Архаичные окончания можно встретить в поэзии ХYIII-ХIХ вв. «Когда я вдоль реки широкой Скитаюсь мрачный, одинокой (Веневитинов).

3. В Р.п. прилагательные муж. и ср. р. вместо -ого, -его приобрели окончания -ово, -ево (ХYI-ХYII вв.).

4. В И. и В. пп. установилась единая форма для всех 3 родов с окончанием -ЫЕ ( искон. ж.р.).

5. В Р.п. ед.ч. жен. р. установилась форма на -ой, -ей. Однако в произведениях русских поэтов ХYIII-ХIХ вв. отмечается форма с окончанием -ЫЯ, -ИЯ:

«В мраке прохладном,

под сенью дуплистыя липы!» (Майков)

«…И жало мудрыя змеи

В уста замершие мои

Вложил десницею кровавой» (Пушкин).

Эта форма по происхождению является старославянской: из -Ы>.

Вопросы для самоконтроля

  1. Что представляло собой имя прилагательное как часть речи в древнерусском языке?

  2. На какие разряды делились прилагательные в древнерусском языке?

  3. Чем отличались древнерусские прилагательные от современных русских?

  4. В какой синтаксической функции употреблялись краткие имена прилагательные в древнерусском языке и как изменилась их функция в современном русском языке?

  5. Как склонялись в древнерусском языке краткие имена прилагательные твердого и мягкого варианта?

  6. Какие изменения произошли в системе кратких прилагательных в русском языке?

  7. Какие остатки древнерусских форм косвенных падежей кратких имен прилагательных сохраняются в современном русском языке?

  8. Какова история полных форм имен прилагательных в русском языке?

Список литературы

1. Борковский В.И., Кузнецов П.С. Историческая грамматика русского языка. - М., 1963. - С. 224-237.

3. Глинкина Л.А, Чередниченко А.П. Историко-лингвистический комментарий фактов современного русского языка: сборник таблиц, упражнений, материалов для студентов, аспирантов, преподавателей-филологов.- М., 2005.- С. 74-75.

4. Иванов В.В. Историческая грамматика русского языка. - М., 1983. - С. 307-316.

5. Иванов В.В., Потиха З.А. Исторический комментарий к занятиям по русскому языку в средней школе. –2-е изд., перераб. – М., 1985. – С. 93-100.

7. Павлович А.И. Историческая грамматика русского языка. Ч.2. Морфология. - М., 1979. - С. 115-133.

Лекция 15

ГЛАГОЛ

  1. Основные грамматические категории и формы древнерусского глагола

Древнерусские глаголы, как и современные, обозначали действие или состояние как процесс и обладали теми же грамматическими категориями, что и глаголы современных славянских языков:

кат. вида, указывающей на границы протекания действия во времени,

кат. времени, выражающей отношение действия к моменту речи,

кат. наклонения, обозначающей отношение действия к объективной реальности,

кат. залога, выражающей отношение действия к его объекту,

кат. лица, обозначающей отношение действия к говорящему лицу.

Кроме того, некоторые глагольные формы имели кат. числа и рода, характерные также для имен. Однако роль и формы некоторых из этих категорий были иными в древних языках. Особенно сильно изменились категории вида и времени. Категория вида в современном русском языке выражается глагольными основами: делаю – сделаю, зашел – заходил. В древнерусском языке категория вида выражалась с помощью форм времени: совершенного (аорист) и несовершенного (имперфект). Ср. основа ид- является основой глаголов несовершенного вида в современном русском языке (иду, идешь, идут…). В древнерусском языке аорист иде обозначал законченное действие («пришел»), а имперфект идяше – незавершенное («шел»).

Категория вида указывает на границы протекания действия во времени. Эта категория – специфическая особенность славянских глаголов.

Категория вида сложилась на базе индоевропейских видовых отношений. Она продолжала формироваться в праславянскую эпоху. Ко времени появления первых памятников письменности славян все старославянские и древнерусские глаголы характеризовались значением вида.

В отношении завершенности процесса формирования данной категории мнения различны. Г.А. Хабургаев считал, что категория вида окончательно сформировалась до появления самостоятельных славянских языков, П.С.Кузнецов, В.В.Иванов утверждали, что к началу исторического периода формирование категории вида еще не завершилось, т.к. внутри видовых различий выступали более конкретные различия: длительность ~ мгновенность, начинательность ~ результативность, направленность ~ ненаправленность. Все эти значения передавались с помощью древних форм времени: аорист – обозначал мгновенность, ограниченность временными рамками; единичный, целиком законченный в прошлом акт, имперфект – длительность, повторяемость, неограниченность, многократность. Ср.

несохъ – «я принес» - нес#хъ – «я нес»

хвалихъ – «я похвалил» - хвал#хъ – «я хвалил»

Видо-временные значения выражались с помощью личных окончаний или формообразующих суффиксов.

Новая противопоставленность глаголов совершенного и несовершенного вида возникает тогда, когда формальным средством выражения значения вида становятся приставки и суффиксы. Прибавление приставок к основе глагола постепенно становится средством преобразования глаголов несовершенного вида в глаголы совершенного вида: писать – дописать, написать, записать… Но не во всех случаях. Ср. носить – приносить, уносить…

Некоторые суффиксы с древней поры выражали различные степени длительности. Ср. -а- (толкать, кидать) и -ну- (толкнуть, кинуть). Складывается противопоставление глаголов с суффиксами -а- и -и- в видовой паре: прощать – простить, орошать – орошить.

Очевидной была связь видовых основ с теми или иными формами времени: аорист, перфект, плюсквамперфект – с сов. в., а имперфект – с несов. в.

Формирование категории вида происходило на протяжении исторической эпохи. С развитием категории вида произошло упразднение 3 форм прошедшего времени (аориста, имперфекта, плюсквамперфекта), т.к. конкретные значения, выражаемые с помощью времени, стали выражаться с помощью категории вида.

Категория времени выражает отношение действия к моменту речи. Действие, совпадающее с моментом речи, обозначается глаголами настоящего времени (читает,решает, думает). Действие, происходившее до момента речи, именуется глаголами прошедшего времени (читал, решал, думал). Действие, которое будет происходить после момента речи, обозначается глаголами будущего времени (буду читать, буду решать, буду думать).

В древнерусском языке, в отличие от современного русского, было 4 формы прошедшего времени: 2 простые, однословные (аорист и имперфект) и 2 сложные (перфект и плюсквамперфект), 3 формы будущего времени (простое, первое сложное будущее время и второе сложное будущее время).

Категория наклонения обозначает отношение действия к объективной реальности. Историки языка отмечают в древнерусском языке 5 наклонений:

● инфинитив (неопределенное),

● изъявительное (указывает на реальность действия в прошлом, настоящем или будущем),

● повелительное (обозначает побуждение к действию),

● сослагательное (обозначает действие желаемое или осуществляемое при определенных условиях),

● супин (достигательное) – обозначает цель движения при глаголах движения: ид@ рыбъ ловитъ, ~хати звhри гонитъ – «ехать, чтобы зверей гонять».

Категория залога выражает отношение действия к его субъекту и объекту. В древних славянских языках эта категория была развита слабо. В причастиях различались действительные и страдательные формы. Современный возвратный постфикс -ся в древнерусском языке представлял собой отдельное слово – местоимение в винительном падеже от себе.

Категория лица выражает отношение действия к говорящему лицу. Глаголы имели 3 лица: первое, второе и третье. Глаголы изменялись по лицам не только в настоящем и будущем времени, но и в прошедших временах. При этом окончания настоящего времени и прошедшего различались.

Категория числа – грамматическая категория, выражающая у существительных количественные характеристики предметов, у глаголов и прилагательных – синтаксическое согласование с существительными. Глаголы имели 3 числа: единственное, множественное и двойственное.

Категория рода была присуща следующим глагольным формам:

● перфект,

● плюсквамперфект,

● второе сложное будущее,

● сослагательное наклонение,

● причастия.

Категория рода у глаголов дублирует родовые характеристики существительных или местоимений, с которыми согласуются глаголы.

В древнерусском языке до ХУП века отсутствовали деепричастия.

По способам словоизменения все глагольные формы делились на 3 группы:

● спрягаемые (изменялись по лицам и числам). К ним относились все формы изъявительного, сослагательного и повелительного наклонений.

● склоняемые (изменялись по падежам). Это все формы причастий.

● неизменяемые – инфинитив и супин.

2. Основы древнерусских глаголов

Разные формы одного глагола образовывались от разных основ, которых было две. Одну из них принято называть основой инфинитива, другую – основой настоящеговремени. У большинства древнерусских глаголов эти основы не совпадали. Например, у глагола зъвати 2 основы: зъва- – основа инфинитива, зов- – основа настоящего времени.

Основа инфинитива была базой для производства форм прошедшего времени (аориста и имперфекта), действительных и страдательных причастий прошедшего времени, а также инфинитива и супина. Например, от основы видh- образованы:

● аорист видhхъ,

● имперфект видhахъ,

● причастия видhвъши, видhлъ, видhнъ,

● инфинитив видhти,

● супин видhтъ.

Чтобы найти основу древнерусского инфинитива, нужно от инфинитива отсечь суффикс -ти: говори- (ти), слоуша- (ти), видh- (ти), вез- (ти). Если глагол оканчивается на –чи (щи), -сти, то нужно образовать форму 1 лица ед. ч. настоящего или будущего времени и отсечь окончание –оу (-@).

Беречи – берег- (оу), ср. *bergti, плести – плет- (оу), ср. *pletti, печи – пек- (оу), ср. * pekti, вести – вед- (оу), ср. *vedti, грести – греб- (оу), брести – бред– (оу) и т. д.

Основа настоящеговремени служила базой для производства форм настоящего времени, действительных и страдательных причастий настоящего времени и повелительного наклонения. Например, от основы вид- образованы:

● наст. время вид#ть,

● причастия вид#шти (ст.-сл.) , вид"чи (др.-р.), видимъ,

● повелительное наклонение видите.

Чтобы найти основу настоящего времени какого-либо глагола, нужно образовать форму 2 лица ед. ч. и отсечь –ши: несе-(ши), види- (ши), оубь~–(ши).

3. Классы глаголов

Классы глаголов были унаследованы славянскими языками от праславянской эпохи. Они выделяются по основам настоящего времени (в зависимости от тематических суффиксов основы).

Все глаголы в старославянском и древнерусском языках делились на 2 группы: тематические глаголы и нетематические глаголы. Тематическими были те глаголы, у которых при образовании форм настоящего (будущего) времени окончание присоединялось к корню с помощью тематических суффиксов. У нетематических глаголов окончание присоединялось непосредственно к корню. Ср. *nos – i - ši > носиши, но *da - ši > даши.

Нетематических глаголов было 5: быти, дати, hсти (ст.-сл. "сти), вhдhти, имhти//. Они имели особые окончания в 1 и 2 л. ед. ч.:

1л. ~смь, дамь, hмь ("мь), вhмь, имамь.

2 л. ~си, даси, hси ("си), вhси, имаши.

Тематические глаголы делились на 4 класса.

I класс (тематический суффикс *е, чередующийся с *о, принято обозначать *е/о):

*nes – e – ši > несеши; *nes-о-ntь > нес@ть от нести ;

Другие примеры: лъже- (ши) от лъгати, мьне- (ши) от м#ти, плове- (ши) от плоути, оумьре- (ши) от оумерети (др.-р.) и оумрnhnbти (ст.-сл.).

П класс (*ne/no): тоне- (ши) от тон@ти, стане- (ши) от стати.

Ш класс (*je/jо): болh~- (шиb) от болhти, старh~- (шиb) от старhти, игра~- (шиb) от играти, дhла~- (шиb) от дhлати, зна~- (шиb) от знати, пише- (ши) от писати, маже- (ши) от мазати, плаче- (ши) от плакати, коле- (ши) от колоти, (ст.- сл. клати), боре- (ши с#) от бороти с# (ст.- сл. брати с#).

Как глаголы Ш класса спрягались мыти - мо~- (шиb), бити - бь~- (шиb), хотя j у них был не в суффиксе, а в корне.

Но пече- (ши) от печи (ст.-сл. пешти) – это глагол 1 класса, т.к. вторичный согласный не сохраняется в других формах лица (ср. пекоу, пекоуть). В форме 2 лица печеши наблюдается 1 палатализация, здесь не было j. Поэтому это глагол 1 класса. Аналогично: рече-(ши).

IY класс (* i) : ходи-(ши) от ходити, нос-(иши) от носити, моли-(ши от молити, смотри-(ши) от смотрhти, съпи-(ши) от съпати.

Глаголы 1 –3 классов сформировали позже 1 спряжение, глаголы 4 класса – 2 спряжение.

Далее смотри алгоритм «Определение класса тематического глагола» в учебнике Турбина Г.А., Шулежковой С. Г. «Старославянский язык» (7, с. 151) или ОС № 24 (5, с. 33).

Вопросы для самоконтроля

  1. Какими грамматическими категориями обладали древнерусские глаголы?

  2. На какие группы делятся древнерусские глагольные формы по способам словоизменения?

  3. От каких основ образовывались все формы древнерусского глагола?

  4. Какие формы образовывались от основы инфинитива?

  5. Как можно найти основу инфинитива?

  6. Какие формы образовывались от основы настоящего времени?

  7. Как можно найти основу настоящего времени?

  8. По какому принципу древнерусские глаголы делились на классы? Чем отличались тематические глаголы от нетематических? Пречислите нетематические глаголы.

Списоклитературы

  1. Борковский В. И., Кузнецов П.С. Ист. грамматика русского языка.- М., 1963.- С. 251-305.

  2. Горшкова К.В., Хабургаев Г.А. Ист. грамматика русского языка.- М., 1981.- С. 278-357.

  3. Древнерусская грамматика ХП- ХШ вв. / отв. Ред. В.В.Иванов.- М., 1995.- С. 411-464.

  4. Иванов В.В. Историческая грамматика русского языка.- М., 1983.- С. 330-332.

  5. Контрольные работы по историко-лингвистическим дисциплинам. Вып. 1. Тексты, опорные сигналы, справочные материалы: Методические рекомендации для студентов / Сост. С.Г. Шулежкова; Под общ. ред. д-ра филол. наук, проф. С. Г. Шулежковой.- Магнитогорск, 1996. – С. 33.

  6. Павлович А.И. Ист. грамматика русского языка. Ч. 2. Морфология.- М., 1979.- С. 148-230.

  7. Русинов Н. Д. Древнерусский язык.- М., 1997.- С. 121-142.

  8. Турбин Г.А., Шулежкова С.Г. Старославянский язык.- М., 2002.- С. 145-151.

Лекция 16

История форм настоящего времени в русском языке

  1. Значение форм настоящего времени

Настоящее время глаголов указывает на то, что действие совпадает с моментом речи.

  1. Образование форм настоящего времени

Формы настоящего времени глаголов в праславянском языке образовывались от основы настоящего времени путем прибавления первичного личного окончания.

Список первичных личных окончаний в праславянском языке:

Ед. ч. Мн. ч. Дв. ч.

1 л.*- an(у нетематических глаголов - * -mi) *- mos*- vĕ

2 л. * - si * - te *- ta

3 л. * - ti * - nti *- te

Еще в праславянском языке некоторые из этих окончаний изменились.

Ед. ч.: 1л. *an > @

2 л. *si > chi у глаголов 4 класса, затем chi > ši. По аналогии –ши перешло в другие классы.

3 л. *ti > ть, ст.- сл – тъ.

Мн. ч.: 1 л. *mos > мъ

3 л. * nti > у глаголов 4 класса – inti > #ть, у глаголов 1-3 кл. - *onti > @ть.

3.Состав форм глаголов настоящего времени в древнерусском языке

Тематические глаголы

1 класс 2 класс 3 класс 4 класс

Е д и н с т в е н н о е ч и с л о

  1. несоу станоу знаю хвалю

  2. несеши станеши зна~ши хвалиши

  3. несеть станеть зна~ть хвалить

М н о ж е с т в е н н о е ч и с л о

  1. несемъ станемъ зна~мъ хвалимъ

  2. несете станете зна~те хвалите

  3. несоуть станоуть знають хвал"ть

Д в о й с т в е н н о е ч и с л о

  1. несевh станевh зна~вh хваливh

  2. несета станета зна~та хвалита

  3. несета станета зна~та хвалита

У глаголов 1-3 классов в формах был е, у глаголов 4 класса и.

Нетематические глаголы

быти дати hсти вhдhти имhти

Е д и н с т в е н н о е ч и с л о

1 л. ~смь дамь hмь вhмь имамь

2 л. ~си даси hси вhси имаши

3 л. ~сть дасть hсть вhсть имать

М н о ж е с т в е н н о е ч и с л о

1 л. ~смъ дамъ hмъ вhмъ имамъ

2 л. ~сте дасте hсте вhсте имате

3 л. соуть дад"ть hд"ть вhд"ть имоуть

Д в о й с т в е н н о е ч и с л о

1 л. ~свh давh hвh вhвh имавh

2 л. ~ста даста hста вhста имата

3 л. ~ста даста hста вhста имата

  1. История форм настоящего времени тематических глаголов

Фонетические изменения в формах глаголов настоящего времени:

а) произошла 3 лабиализация в формах 2-3 л. ед.ч. и 1-2 л. мн. ч.: несёшь, несёт, несём, несёте (в этой форме по аналогии).

б) во 2 л. ед. ч. утратилось –и по тенденции сокращать безударные слоги-окончания: несеши – несёшь.

в) в 3 л. ед. и мн. ч. произошло отвердение [т] в окончании. Это отражается в севернорусских памятниках с ХIII века.

Проблема происхождения твердого [т] в 3 лице глаголов осталась нерешенной. Предлагались следующие объяснения (Иванов, 1983, с. 337-338)

Фонетическое объяснение выдвинул А.А. Шахматов. [т’] перешел в [т] после падения редуцированных. Это произошло аналогично отвердению мягких губных согласных.

Возражения: 1) Почему процесс отвердения [т] охватил только северные говоры? 2) Почему [т’] не отвердел в наречиях (чуть, опять), существительных (путь, гость), числительных (пять, десять)?

Морфологическая теория С.П.Обнорского. –ТЪ - это по происхождению указательное местоимение мужского рода тъ, которое присоединялось для выражения категории определенности к глагольным формам без –ть. Форы без -ть рассматривались как выразители категории неопределенности.

Возражение: в памятниках письменности встречаются формы без –ть при определенном подлежащем.

Фонетико-морфологическая теория П.С.Кузнецова. Фонетическая сторона объяснения состояла в следующем: [т’] перешел в [т] по закону слабого отступа, т.е. постепенного перехода органов речи от работы к покою. Это было характерно именно для севернорусской территории.

Морфологическое объяснение: [т] мог отвердеть под влиянием очень частотного подлежащего тъ(указ. мест. муж. рода.).

  1. История форм настоящего времени нетематических глаголов

Нетематический тип спряжения исчез, т.к.:

а) большинство нетематических глаголов уподобились тематическим: вhдhти = =====совпал с = вhдати. Остаток – частица весть, фразеологизм бог весть «бог знает». Глагол имhти тоже стал спрягаться как тематический;

б) утратились формы спрягаемого глагола быти, за исключением двух:

  1. л. ед. ч. ~сть и 3 л. мн. ч. соуть;

с) формы глаголов дати и hсти попали под влияние форм повелительного наклонения:

1 л. мн. ч. дадимъ, hдимъ

2 л. мн. ч. дадите, hдите

2 л. ед. ч. дажь > дашь

hжь > ешь (здесь произошло оглушении конечных согласных после падения редуцированных).

Старые формы 2 лица ед.ч. сохраняются в русских народных говорах (даси, еси), а также в украинском и белорусском языках.

Вопросы для самоконтроля

  1. Каково значение форм глаголов настоящего времени?

  2. Как образовывались формы глаголов настоящего времени в праславянском языке? Назовите первичные личные окончания.

  3. Какова история формирования современных личных окончаний у глаголов?

Список литературы

1. Борковский В. И., Кузнецов П. С. Историческая грамматика русского языка. – М., 1963. – С. 251- 253.

2. 4. Иванов В. В. Историческая грамматика русского языка. – М., 1990.– С. 314, 323-337.

3. Иванов В.В., Потиха З.А. Исторический комментарий к занятиям по русскому языку в средней школе: Пособие для учителя.- 2-е изд., перераб.- М., 1985.- С.111-114.

4. Колесов В.В. История русского языка: Учеб. пособие.- СПб.-М., 2005.- С. 396-411.

5. Павлович А.И. Историческая грамматика русского языка. Часть 2. Морфология: Учеб. пос.- М., 1964.- С. 177-184.

6. Турбин Г.А., Шулежкова С.Г. Старославянский язык: Учебное пособие.- 4-е изд., испр. и доп. – М, 2002.- С. 153-155.

Лекция 17*

История форм прошедшего времени в русском языке

  1. Состав форм прошедшего времени в древнерусском языке (аорист, имперфект, перфект, плюсквамперфект), их образование, первоначальное значение.

В истории развития русского глагола формы прошедшего времени занимают особое место. Они прошли долгий путь превращения развёрнутой системы форм к единой, универсальной форме, которую можно образовать от любой глагольной основы.

Древнерусский язык унаследовал от праславянского языка 4 формы прошедшего времени: 2 простые (аорист, имперфект) и 2 сложные (перфект, плюсквамперфект). Каждая из этих форм, помимо временного значения (действие, совершённое или совершавшееся до момента речи), обладала дополнительным оттенком значения. Совокупность этих дополнительных оттенков временного значения компенсировала недостаточное развитие категории вида. Применительно к древнерусскому языку точнее было бы говорить о едином “видо-временном семантическом комплексе” (3, с. 374).

Характерным свойством древнерусского видо-временного комплекса была “реализация конкретного восприятия времени”

(7,с.11), ориентированность текста на отражение последовательности событий во времени и их сопоставление по отношению к точке отсчёта, моменту речи (МР). Эта конкретность проявлялась, во-первых, в наличии 5 точек отсчёта на временной шкале:

Будущее время

1

Предбудущее время

I

МР------------------------Настоящее время--------------------------------

I

Прошедшее время

I

Предпрошедшее время

Во-вторых, конкретность восприятия и отражения действительности проявлялась в том, что видо-временная система древнерусского языка содержала характеристику действия с точки зрения особенностей и способов его протекания (длительности, повторяемости, многократности, результативности и т. д.). Эти признаки аспектуального (видового) характера наиболее чётко как раз и обнаруживались в формах прошедшего времени.

Так, аорист, самая употребительная из простых форм прошедшего времени, обозначала события, действия, состояния, целиком отнесённые к прошлому и представляемые как единый, нерасчленённый, полностью законченный в прошлом акт или ряд актов, последовательно сменявших друг друга в прошлом (3, с. 415): “соуноу копьемъ стославъ (на)деревляны и копье летh сквозh оуши коневи. оудари в ноги коневи” (‘Бросил копьё Святослав, и копьё пролетело между ушами коня и ударило в ноги коню’); “послоуша ихъ игорь и иде въ дерева въ дань” (‘Послушал их Игорь и пошёл к древлянам за данью’). Несмотря на то, что в приведённых примерах из Лаврентьевской летописи (1377 г.) формы аориста образованы не только от приставочных, но и от бесприставочных глаголов, все они переводятся на русский язык глаголами совершенного вида. К каждой из них можно поставить вопрос “Что случилось?” или “Что произошло?” Таким образом, сама аористная форма, независимо от значения глагольной основы, выражала семантику предельности действия. В современном же русском языке семантика предельности выражена в основах глаголов совершенного вида: сказать, решить, умереть, залечьи т. д.

Имперфект обозначал отнесённое в прошлое длительное действие (состояние, отношение), не ограниченное временными рамками. Подтверждением тому могут служить приведённые ниже примеры из Лаврентьевской летописи (1377 г.), Жития Феодосия Печерского (XII в.), Стихиры Борису и Глебу (XII в.): “собраша ся лоучьшие моужи. иже дерьжахоу деревськоу землю” (‘Собрались лучшие мужи, которые управляли древлянской землёй’); “трьпhаше оукоризноу и досаждение отъ всhхъ” (‘терпел упрёки и придирки от всех’); “тhмь же не любляше его (Святополка)володимиръ.акы не отъ себе емоу соущю” (‘Потому и не любил его (Святополка) Владимир, что не от него он был рождён’). Помимо семантики длительности, постоянства, устойчивости прошедшего действия (состояния, отношения), имперфект мог выражать значение многократности, регулярности, повторяемости действия в прошлом, о чём свидетельствуют примеры из Новгородской летописи по Синодальному списку (XII-XIV вв.) и Пролога Лобковского (1262 г.): “ядяхоу люди сосновую короу. и листъ липовъ. и мохъ” (‘Ели люди сосновую кору, и липовые листья, и мох’); “(Пустынник Дорофей) по вся дни полоудни сбираше камении въ поустыни. и тhмь присно творяше келию. и даяше не могоущимъ зьдати” (‘Пустынник Дорофей) каждый день с полудня собирал камни в пустыне, и строил келью из них, и отдавал тем, кто не мог (сам) создать’). Таким образом, формы имперфекта, в отличие от форм аориста, передавали значение непредельного действия (состояния, отношения), которое в современном русском языке передаётся основами глаголов несовершенного вида: давать, любить, есть и т.д. Отвечали формы имперфекта на вопрос “Что было?”

Обе простые формы прошедшего времени образовывались от основы прошедшего времени (инфинитива) путём добавления особых суффиксов и вторичных личных окончаний.

Наиболее продуктивной формой аориста в древнерусском языке был новый сигматический аорист, у которого к основе инфинитива присоединялся суффикс *s (по-гречески эта буква называлась “сигма”, отсюда и название формы). Древний суффикс *s выступал в разных вариантах – то как [с], то как [х], то как [ш]:

Ед. число
Мн. число

1 л.

несохъ простихъ

несохомъ простихомъ

2 л.

несе прости

несосте простисте

3 л.

несе прости

несоша простиша

Дв. число

1 л. несоховh простиховh

2 л. несоста простиста

3 л. несоста простиста

Имперфект образовывался от основы инфинитива при помощи суффиксов *ach, each, aach, которые подвергались стяжению:

Ед. число
Мн. число

1 л.

несяхъ прощахъ

несяхомъ прощахомъ

2 л

несяше прощаше

несяшете прощашете

3 л.

несяше прощаше

несяхоу(ть) прощахоу(ть)

Дв. число

1 л. несяховh прощаховh

2 л. несяшета прощашета

3 л. несяшета прощашета

Сложные, аналитические формы прошедшего времени перфект и плюсквамперфект состояли из двух частей: вспомогательного глагола быти” и причастия на -л- основного глагола. При этом у перфекта вспомогательный глагол стоял в форме настоящего времени:

Ед. число Мн. число Дв. число

1

л. ~смь писалъ,-а,-о

~смъ писали,-ы, -а

~свh писала,-h, -h

2

л. ~си писалъ,-а,-о

~сте писали,-ы, -а

~ста писала,-h, -h

3

л. ~сть писалъ,-а,-о

соуть писали,-ы, -а

~ста писала,-h, -h

а у плюсквамперфекта – в одной из форм прошедшего времени

(в имперфекте или в аористе с имперфектной основой бh-):

Ед. число
Мн. число

1 л.

бяхъ (бhхъ) далъ,-а,-о

бяхомъ (бhхомъ) дали,-ы,-а

2 л.

бяше (бh) далъ,-а,-о

бяшете/бясте (бhсте) дали,-ы,-а

3 л.

бяше (бh) далъ,-а,-о

бяхоу(ть)(бhша) дали,-ы,-а

Дв. число

1 л. бяховh (бhховh) дала,-h,-h

2 л. бяшета/бяста (бhста) дала,-h,-h

3 л. бяшета/бяста (бhста) дала,-h,-h

Плюсквамперфект обозначал действие, совершённое до момента речи раньше другого прошедшего действия, потому его и называют иногда “предпрошедшим” или “преждепрошедшим” временем, а иногда – “давнопрошедшим”. Эта семантика плюсквамперфекта обнаруживается во всех (довольно редких) случаях его употребления. Так, например, в “Поучении Владимира Мономаха” читаем: “и хотhхомъ с ними (половцами) ради битися, но ороужье бяхомъ оуслали напередъ на возhхъ” (‘И рады мы были сразиться с ними, но оружие отправили вперёд на возах’); “хвалю б(ог)а иже не ленива мя былъ створилъ” (‘Хвалю бога, который сотворил меня не ленивым’).

Перфект обозначал состояние, которое совпадает с моментом речи, но является результатом действия, происшедшего в прошлом: “отроци свhньлъжи изодhлися соуть ороужиемъ и порты, а мы нази” (‘Oтроки Свенельда оделись и вооружились, а мы наги’). Перфект мог также обозначать действие, совершённое в прошлом, но актуальное в момент речи: “конь оумьрлъ есть, а язъ живъ” (‘Конь умер, а я жив’). Причастие в первом из летописных примеров (1377 г.) называет состояние как результат предшествующего действия (‘Отроки Свенельда одеты и вооружены’), а во втором примере обозначает прошедшее действие, актуальное в момент речи для говорящего (Конь князя умер, а сам он жив, несмотря на то, что ему предсказывали смерть от коня). Вспомогательный глагол

(соуть, есть) в первом случае “привязывает” состояние к моменту речи, а во втором подчёркивает актуальность результатов прошедшего действия на момент речи.

2. Распад древней системы времен

Старая система форм прошедшего времени подвергается разрушению в связи с тем, что в древнерусском языке складываются новые видовые отношения: различия в способах и характере протекания действия, которые раньше передавались с помощью временных форм, стали передаваться лексически, через саму глагольную основу. Таким образом, для передачи семантики прошедшего действия (действия, совершённого до момента речи) достаточно было уже одной формы прошедшего времени.

Первым из древнерусской системы прошедших времён исчезает имперфект. Учёные полагают, что утрата имперфекта произошла к концу XII в. В деловых памятниках XII-XIV вв. он почти не встречается; в “Русской Правде” (1282 г.) его нет совсем. А ведь именно деловые документы отражают, хотя и опосредованно, живую разговорную речь наших предков. Имперфект продолжает употребляться в памятниках церковно-книжной тематики, но это лишь дань традиции. Отсутствие опоры в устной речи вызывало многочисленные ошибки у переписчиков и авторов оригинальных текстов. Так, например, в Лаврентьевской летописи вместо формы 3 лица мн. числа имперфекта нередко используется форма 3 лица ед. числа: “се же послhже придоша грьци хоуляше вси законы. свои же хваляше”. Хотя в церковно-богослужебной литературе имперфект продолжает использоваться, русский литературный язык практически не сохранил его следов.

Аорист был гораздо употребительней в памятниках XI-XIV вв., чем имперфект. Наличие аориста в деловых памятниках даже XV-XVII вв. - доказательство активного его применения не только в письменной, но и в устной речи, а также убедительный аргумент в пользу более позднего его исчезновения. Поскольку именно в XIV в. наблюдается множество случаев ошибочного употребления форм аориста (ср., например,”налhзе вятичи” вместо налhзоша), можно предположить, что исчезновение аориста из устной речи происходит именно в XIII в. Cфера его использования вплоть до XVIII в. – церковная литература и высокие стили светских жанров. В деловом языке аорист встречался лишь в составе особых канцелярских формул. Ср. “Оной Лебедевъ своею смертью помре” (Официально-деловые документы южноуральских крепостей XVIII в.).

В современном русском литературном языке сохранились лишь некоторые следы древнерусского аориста. Это книжные устойчивые обороты, которые воспринимаются как архаизмы: Своя своих не познаша (‘Свои своих не узнали’); Вкушая, вкусих мало меду, и се аз умираю (‘Вкушая, я вкусил мало мёду, и вот я умираю’); Погибоша аки обри (‘Пропали бесследно’); Еже писах, писах(‘Что я написал, то написал’ – формула непреклонности, нежелания менять своё решение). К формам аориста 3 лица ед. числа восходят частицы чу и бы из глаголов чоути и быти. А. А. Шахматов считает остатками простого аориста 1 лица ед. числа образования типа стук, бряк, скок и др. Однако это представляется сомнительным из-за малой продуктивности простого аориста в древнерусском языке. Не кажется убедительным и предположение В.В. Иванова об “аористном” происхождении форм типа возьми да и умри, возьми и упади. Скорее всего, мы здесь имеем дело с особым употреблением форм повелительного наклонения.

Плюсквамперфект должен был утрачиваться параллельно с имперфектом и аористом, ибо 1-я часть этой сложной, аналитической формы представляла собой имперфект или аорист вспомогательного глагола быти. В древнерусских памятниках XIII в. плюсквамперфект появляется в новом обличье: 1-я его часть - вспомогательный глагол быти - стоит теперь в форме перфекта (что является лишним доказательством утраты к этому времени имперфекта и начинающегося исчезновения аориста):

Ед. число
Мн. число

1 л.

~смь былъ,-а,-о ходилъ,-а,-о

~смъ были,-ы,-а ходили,-ы,-а

2 л.

~си былъ,-а,-о ходилъ,-а,-о

~сте были,-ы,-а ходили,-ы,-а

3 л.

~сть былъ,-а,-о ходилъ,-а,-о

соуть были,-ы,-а ходили,-ы,-а

Дв. число

1 л. ~свh была,-h,-h была,-h,-h ходила,-h,-h

2 л. ~ста была,-h,-h была,-h,-h ходила,-h,-h

3 л. ~ста была,-h,-h была,-h,-h ходила,-h,-h

Однако полная форма перфекта вспомогательного глагола в составе плюсквамперфекта древнерусских памятников даже XIII в. – скорее исключение, чем правило. Обычно встречается усечённый перфект: “А чтобылъ отялъ бра(т) твои Александр. пожне. а то ти княже не надобh” (Грамотка 1264-1265 гг.) – ‘А то, что отнял твой брат Александр, то сжал, и то тебе не нужно’; “то Ярославъ былъ оуставилъ и оубити. нъ снве его оуставиша по wци” (“Русская Правда”, 1282 г.) – ‘То Ярослав приказал его убить, но сыновей его оставил после отца’.

Плюсквамперфект продолжал обозначать давнопрошедшее действие или действие, совершённое раньше другого прошедшего действия, в грамотах XV-XVII вв. Однако общая тенденция укрепления категории вида вытеснила и плюсквамперфект. На его месте развилась конструкция из неизменяемой частицы было и причастия на -л- спрягаемого глагола, которая называет действие, готовившееся в прошлом, но не осуществившееся, или начавшееся в прошлом, но прерванное другим действием (4, с. 332): “… “... в ыную пору бияше меня на колъ было посадилъ да еще богъ сохранилъ” (“Житие” протопопа Аввакума, 1675 г.). В некоторых северновеликорусских диалектах формы плюсквамперфекта сохранились, но имеют обычное для прошедшего времени значение действия, происходившего до момента речи: собирали былигрибы, ходили былипо ягоды. Гораздо реже встречаются говоры, где плюсквамперфект сохранил своё исконное значение давнопрошедшего или предпрошедшего действия: Мать была померла, а мачеха учиться не велела: нянчиться надо было.

3. История современной формы прошедшего времени глаголов

Перфекту в системе форм прошедшего времени была уготована особая судьба. Уже в памятниках XI-XII вв. перфект мог употребляться как со связкой, так и без связки: “а ты николи же не далъ ~си козьл#те да съ дроугы моими възвеселилъ с# быхъ” (Остр. ев., XI в.); “глhбъ кн#зь мhрилъ море по ледоу” (надпись на Тьмутараканском камне, XI в.). Утрата связки перфектом имела два серьёзных последствия. Поскольку связка – глагол быти в настоящем времени - “привязывала” прошедшее действие к настоящему, подчёркивая актуальность прошедшего действия или его результата в момент речи, утрата связки могла повлечь за собой потерю перфектом его дополнительного оттенка значения – результативности. С другой стороны, связка указывала на лицо и число субъекта действия даже при отсутствии подлежащего. При наличии же подлежащего, чем бы оно ни было выражено, лицо и число указывались подлежащим, и связка, таким образом, оказывалась лишней. Усечённый перфект, лишённый своего результативного значения, к XIV в. вытеснил все другие формы прошедшего времени. Причин тому несколько:

1) лингвисты сходятся во мнении о том, что перфект в XI-XIV вв. был разговорной формой прошедшего времени, о чём свидетельствуют примеры его употребления в новгородских берестяных грамотах и других деловых документах древнерусской эпохи;

2) перфект свободно образовывался от любых глагольных основ, независимо от их значения;

3) в XI-XIV вв. укрепляются позиции местоимений, которые всё чаще выступают в функции подлежащего, а значит, передают ту информацию, которую традиционно передавала перфектная связка.

В итоге единственной формой прошедшего времени становится причастие на -л- – осколок прежнего перфекта. Будучи генетическим именем, современная форма прошедшего времени, изменяясь по числам, не может изменяться по лицам, то есть она не способна спрягаться. Зато она в единственном числе изменяется по родам как истинное причастие (правда, утратившее способность к склонению ещё в праславянскую эпоху): ходил, ходила, ходило, ходили.

Таким образом, развитие видо-временного комплекса древнерусского языка состояло в упрощении временной системы за счёт укрепления позиции вида: единственная форма прошедшего времени стала обозначать лишь действие, совершённое или совершавшееся до момента речи, в то время как все дополнительные оттенки значения действия (результативности, многократности, длительности, мгновенности, предельности, непредельности и т. д.) стали передаваться не временными формами, а лексическими средствами через категорию вида.

Вопросы для самоконтроля

1. Чем отличалась система форм прошедшего времени древнерусского языка от современной русской?

2. Почему авторы “Древнерусской грамматики XII-XIII вв.” (1994) говорят о восточнославянском “видо-временном комплексе”, а не о “временной глагольной системе”?

3. Каковы причины утраты форм имперфекта, аориста, плюсквамперфекта? Когда они исчезли? Какие следы этих древнерусских временных форм сохранились в современном русском языке?

4. Почему именно перфект вытеснил прочие формы прошедшего времени? Когда и как протекал процесс превращения перфекта в единственную форму прошедшего времени?

5. Чем объясняется неспособность к спряжению современной формы прошедшего времени и ее способность изменяться по родам?

6. Как выражаются в современном русском языке те оттенки значения (предельности, длительности, многократности, повторяемости, результативности и т.д.), которые в древнерусском языке передавались через временную систему?

Список литературы

1. Борковский В. И., Кузнецов П. С. Историческая грамматика русского языка. – М., 1963. – С. 251, 253-261, 269-270, 277-285.

2. Горшкова К. В., Хабургаев Г. А. Историческая грамматика русского языка. – М., 1997. – С. 319-334, 347-364.

3. Древнерусская грамматика XII-XIII вв. / Отв. ред. В. В. Иванов. – М., 1995. – С. 411-464.

4. Иванов В. В. Историческая грамматика русского языка. – М., 1990.– С. 314, 323-337.

5. Колесов В. В. История русского языка в рассказах. – М., 1976. - С. 47-52, 132-138.

6. Кузнецов П. С. Историческая грамматика русского языка. Морфология. – М., 1953. – С. 185-189, 191-196, 230-249.

7. Лопушанская С. П. Развитие и функционирование древнерусского глагола. – Волгоград, 1990.

8. Прокопович Е.Н. Из наблюдений над развитием форм прошедшего времени в русском языке // Проблемы истории и диалектологии славянских языков. Сб. статей к 70-летию чл.-кор. АН СССР В.И. Борковского. – М., 1971. – С. 218-229.

9. Черных П.Я. Историческая грамматика русского языка. Краткий очерк. – М., 1954. – С. 234-245.

10. Шулежкова С. Г. К истории аориста и имперфекта в старорусском языке (особенности их употребления в “Житии” протопопа Аввакума) // Эволюция и предыстория русского языкового строя. Межвузовский сб. – Горький, 1985. – С. 30-36.

11. Энциклопедический словарь юного филолога (языкознание)/ Сост. М. В. Панов. – М., 1984. – С. 55-57.

Лекция 18

История форм повелительного наклонения

  1. Значение и образование форм повелительного наклонения

Повелительное наклонение (императив) выражает волю говорящего, побуждение к действию. Это может быть приказ, просьба, пожелание, предостережение и т.д.

В древнерусском языке было 6 форм повелительного наклонения: 2 и 3 л. ед.ч., 1 и 2 л. мн. и 1 и 2 л. дв. ч. Ср. в современном русском языке есть лишь 2 основные формы повелительного наклонения – 2 л. ед. и мн. ч. (читай, читайте).

Формы повелительного наклонения образовывались от основы настоящего (будущего) времени путем присоединения к ней суффикса *i и вторичного личного окончания.

Список вторичных личных окончаний в праславянском языке:

Ед. ч. Мн. ч. Дв. ч.

1 л.*- n (у нетематических глаголов - * -mi) *- mos *- vĕ

2 л. * - s * - te *- ta

3 л. * - t * - nt *- te

Характер формы зависел от принадлежности к классу.

У глаголов 1 и 2 классов основа бралась на второй ступени чередования, т.е. с *о.

Ед. ч.

1 класс: 2 л.: *neso- + i +s > неси! [*оi > и в конечном слоге под нисходящей интонацией]

3 л. *neso- + i + t > неси!

Мн. ч.

1 л. *neso- + i +mos > несhмъ!

2 л. *neso- + i +te > несhте! [*оi > h в середине слова под восходящей интонацией]

Дв. ч.

1 л. *neso- + i + ve > несhвh!

2 л. *neso- + i + tа > несhта!

Если основа настоящего (будущего) времени заканчивалась заднеязычным согласным (*k, g, ch), то происходила 2 палатализация и эти звуки переходили в свистящие. Причем е /////// ь (пьци, тьци, жьци, рьци).

2-3 л. ед.ч.пьци! 1л.мн.ч. пьцhмъ 1л. дв. ч. пьцhвh

2 л. мн.ч. пьцhте 2 л. дв.ч. пьцhта

«2 класс (аналогично 1 классу).

2-3 л. ед.ч. стани! 1л.мн.ч. станhмъ 1л. дв. ч. станhвh

2 л. мн.ч. станhте 2 л. дв.ч. станhта

3 класс (суффикс брали на первой ступени чередования, т.е. *je)

Ед. ч. Мн.ч. Дв. ч.

2 л. знаи ! 1 л. знаимъ ! 1 л. знаивh !

3 л. знаи ! 2 л. знаите ! 2 л. знаита !

[*ei> i (bbи)]

4 класс (суффикс * i сливался с * i основы).

Ед. ч. Мн.ч. Дв. ч.

2 л. хвали ! 1 л. хвалимъ ! 1 л. хваливh !

3 л. хвали ! 2 л. хвалите ! 2 л. хвалита !

Нетематические глаголы быти и имhти образовывали формы повелительного наклонения по образцу тематических:

Ед. ч. Мн.ч.

2 л. боуди (ст.-сл. б@ди) 1 л. боудhмъ (ст.-сл. б@дhмъ) 3 л. боуди (ст.-сл. б@ди) 2 л. боудhте (ст.-сл. б@дhте)

Дв.ч.

  1. боудhва (ст.-сл. б@дhва)

  2. боудhта (ст.-сл. б@дhта)

Ед. ч. Мн. ч. Дв. ч.

2 л. имhи 1 л. имhимъ 1 л. имhивh

3 л. имhи 2 л. имhите 2 л. имhита

Другие нетематические глаголы образуют формы повелительного наклонения с помощью –jь- в ед. ч. и – i- во мн. ч. Здесь произошла йотовая палатализация:

2 л. : hжь b из *еd + jь

hсти:

Ед. ч. Мн.ч. Дв. ч.

2 л. hжь ! 1 л. hдимъ ! 1 л. hдивh !

3 л. hжь ! 2 л. hдите ! 2 л. hдита !

дати:

Ед. ч. Мн.ч. Дв. ч.

2 л. дажь ! 1 л. дадимъ ! 1 л. дадивh !

3 л. дажь ! 2 л. дадите ! 2 л. дадита !

вhдhти:

Ед. ч. Мн.ч. Дв. ч.

2 л. вhжь ! 1 л. вhдимъ ! 1 л. вhдивh !

  1. л. вhжь ! 2 л. вhдите ! 2 л. вhдита !

2.История форм повелительного наклонения в русском языке

  1. В древнерусском языке утратились формы дв.ч.

  2. Утратилась форма 3 л. ед. ч. Однако необходимость к побуждению 3 лица остается, и в русском языке сложились аналитические формы, заменившие формы 3 лица ед. и мн. ч.:

а) частица пусть (пускай) + 3 л. ед. или мн. ч. наст. (буд.) времени:

Пусть всегда будет солнце!

б) частица да + 3 л. ед. или мн. ч. наст. (буд.) времени:

Да здравствует 1 Мая!

  1. Для 1 лица мн.ч. вместо утраченной возникла своеобразная форма инклюзивного (включающего и говорящего) действия, равная форме будущего времени изъявительного наклонения: пойдем(те), скажем.

  2. Формы 2 лица ед. и мн. ч. остались, но претерпели изменения:

а) безударные гласные И, h в окончаниях утратились в ХII-ХIY вв.: сяди – сядь, режи – режь, отъстанhте – отстаньте. Они сохраняются только при стечении нескольких согласных (помни, умолкни) и в глаголах с приставкой вы- (вынеси, выбери).

б) h > И: несhте – несите, идhте – идите.

  1. У глаголов, в которых были свистящие перед И, h (пьци, стерези), восстановились исконные заднеязычные согласные: пеки, стереги. В украинском и белорусском языках они были заменены шипящими (из форм наст. времени): печи, поможи.

3. История форм повелительного наклонения нетематических глаголов

    1. Утратились формы дв. ч.

    2. Формы 1 и 2 лица мн.ч. перешли в формы изъявительного наклонения (дадимъ, hдимъ; дадите, hдите).

3. 2 л. дажь > дашь (> изъявительное накл.)

4. hжь > ешь. Ешь имеет сегодня 2 значения: 1) наст. времени, 2) повелит. накл.

Современная форма повелительного наклонения дай возникла по аналогии с читай.

5. Формы повелительного наклонения глагола вhдhти были вытеснены формами однокоренного глагола вhдати (вhдаbbиbb, вhдаите).

6. Форма вижь после падения редуцированных приняла вид вишь и сохранилась в современном русском языке как частица. От нее – частица ишь.

Вопросы для самоконтроля

1. Какое значение передавалось в древнерусском языке с помощью повелительного наклонения?

2. Как образовывались формы повелительного наклонения?

3. Какова история форм повелительного наклонения в русском языке?

4. Объясните происхождение формы вишь ты!

Список литературы

1.Борковский В. И., Кузнецов П. С. Историческая грамматика русского языка. – М., 1963. – С. 294-302.

2. Горшкова К.В., Хабургаев Г.А. Историческая грамматика русского языка.  М., 1981.- С. 313-314, 341-343.

3. Иванов В. В. Историческая грамматика русского языка. – М., 1990.– С. 356-359.

4. Иванов В.В., Потиха З.А. Исторический комментарий к занятиям по русскому языку в средней школе: Пособие для учителя.- 2-е изд., перераб.- М., 1985.- С.116-118.

5. Колесов В.В. История русского языка: Учеб. пособие.- СПб.-М., 2005.- С. 584-588.

6. Павлович А.И. Историческая грамматика русского языка. Часть 2. Морфология: Учеб. пос.- М., 1964.- С. 185-193.

7. Турбин Г.А., Шулежкова С.Г. Старославянский язык: Учебное пособие.- 4-е изд., испр. и доп. – М, 2002.- С. 166-168.

Лекция 19*

История сослагательного наклонения глаголов в русском языке

  1. Значение и образование форм сослагательного наклонения. Состав форм

В древнерусском языке сослагательное (условное) наклонение, как и в современном русском языке, обозначало действие желательное или совершающееся при определенных условиях. Формы сослагательного наклонения образовывались аналитическим путем: с помощью вспомогательного глагола быти в новом сигматическом аористе и действительного причастия прошедшего времени с суффиксом -л-. Вспомогательный глагол выступал показателем лица, числа и наклонения, а причастие выражало лексическое значение спрягаемого глагола и изменялось по родам и числам, как и в других аналитических формах.

Ли-цо

Ед.ч.

Мн.ч.

Дв.ч.

1 л.

быхъ хвалилъ, -а,-о

быхомъ хвалили,-ы,-а

быховh хвалила,-h,-h

2 л.

бы хвалилъ, -а,-о

бысте хвалили,-ы,-а

быста хвалила,-h,-h

3 л.

бы хвалилъ, -а,-о

быша хвалили,-ы,-а

быста хвалила,-h,-h

Как известно, первоначально вспомогательный глагол в формах сослагательного наклонения имел вид бимь, би и т.д. По предположению ученых, это были остатки древнего желательного наклонения. Но форма бимь очень рано была вытеснена формой аориста быхъ, и вспомогательный глагол бимь в составе сослагательного наклонения зафиксирован только в старославянских памятниках. А в древнерусских памятниках сослагательное наклонение встречается только с глаголом быти в новом сигматическом аористе. Например: възлелhи господине мою ладу къ мнh, а быхъ не слала къ нему слезъ на море рано. (“Слово о полку Игореве”); аmе бо бы перевозникъ кии, то не бы ходил црюгороду (Лавр. летопись).

  1. История форм сослагательного наклонения в русском языке

Начиная с XIII в., в памятниках появляются ошибки в употреблении вспомогательного глагола в составе форм сослагательного наклонения. Например: аmе бы въ турh быша силы были (вм. быша были). (Еванг.-апракос Милятино 1215 г.); аmе бы слhпи были бы (вм. были быша) (Москов. еванг. 1339 г.). Связано это с тем, что в период XII-XIII вв. формы аориста как одной из разновидностей прошедшего времени вышли из употребления в живой разговорной речи. Вот почему глагол в форме аориста быхъ начал утрачивать изменение по лицам и числам, постепенно превращаясь в условную частицу бы, которая по происхождению восходит к форме 2-3 л. ед.ч. глагола быти в новом сигматическом аористе.

Отрыв формы бы от “элевого” причастия и превращение в самостоятельное средство выражения условного наклонения подтверждается возможностью употребления частицы бы с инфинитивом, что обнаруживается с XIII-XIV вв. в памятниках северного происхождения. Например: о сем бы разумhти комуждо из насъ (Новгород. летопись).

Таким образом, к XIV веку вспомогательный глагол в составе форм сослагательного наклонения утратил возможность спряжения и превратился в частицу бы(б), которая стала самостоятельным средством выражения сослагательного (условного) наклонения.

Вопросы для самоконтроля

1. Какое значение передавалось в древнерусском языке с помощью сослагательного наклонения?

2. Как образовывались формы сослагательного наклонения?

3. Что послужило причиной утраты вспомогательного глагола в составе форм сослагательного наклонения?

Список литературы

1. Борковский В.И., Кузнецов П.С. Историческая грамматика русского языка.  М., 1963.  С. 272-273, 293.

2. Горшкова К.В., Хабургаев Г.А. Историческая грамматика русского языка.  М., 1981.  С. 315-317.

3. Иванов В.В. Историческая грамматика русского языка.  М., 1990.  С. 350-351.

4. Историческая грамматика русского языка. Морфология. Глагол / Под ред. Р.И. Аванесова, В.В. Иванова.  М., 1982.  С. 154-157.

5. Павлович А.И. Историческая грамматика русского языка. Ч. 2. Морфология.  М., 1964.  С. 219-221.

6. Турбин Г.А., Шулежкова С.Г. Старославянский язык.  Магнитогорск, 1999.  С. 187-188.

Лекция 20*

История причастий в русском языке

  1. Причастие как форма глагола. Типы причастий в древнерусском языке

Помимо спрягаемых глагольных форм, традиционно выделяют склоняемые глагольные формы, которые в современном русском языке представлены причастиями. Причастие - это древнейшее отглагольное образование, которое является морфологическим средством выражения действия как признака предмета, в отличие от глагола, обозначающего самостоятельно развивающееся действие (ср. мальчик бежит - бегущий мальчик). Соответственно, причастие обладает категориями и глагола (вид, время, залог), и прилагательного (род, число, падеж).

Гибридность причастий, сосуществование и противоборство в них двух противоположных начал отчетливо сказываются в процессе исторического развития причастий : часть из них претерпела полную адъективацию, перешла в разряд прилагательных (горячий, плакучий); причастия на -л-, наоборот, превратились в глагольные формы прошедшего времени; краткие формы действительных причастий перестали склоняться и образовали группу деепричастий.

К началу исторического периода в древнерусском языке все причастия имели краткую и полную формы и было 5 типов причастий:

1) действительные причастия настоящего и прошедшего времени;

2) страдательные причастия настоящего и прошедшего времени;

3) действительные причастия прошедшего времени с суффиксом -л-.

Последняя группа причастий стояла особняком. Краткая форма этих причастий образовывалась от основы инфинитива при помощи суффикса -л- и родовых окончаний -ъ, -а, -о : писалъ - писала - писало, моглъ - могла - могло. После исчезновения конечного слабого редуцированного гласного в краткой форме мужского рода ед. числа группы согласных с [л] ([зл], [сл], [бл], [гл]и др.) подверглись упрощению путем исчезновения в произношении [л] : вез  везлъ,мог  моглъ, греб  греблъ. Еще раньше в праславянских диалектах, которые легли в основу южнославянских и восточнославянских языков, упрощению подверглись группы согласных [*dl]и [*tl] : взрывные [*d] и [*t] перестали произноситься. Так, в древнерусском языке возникли причастия велъ, плелъ, которым в польском языке соответствуют формы wiodl, plotl.

Краткие формы “элевых” причастий использовались чаще всего при образовании аналитических форм прошедшего времени (перфекта, плюсквамперфекта), второго сложного будущего времени и сослагательного наклонения. Причастия данной разновидности выступали обычно в роли сказуемого и согласовывались с подлежащим, а следовательно, они употреблялись только в им. падеже и изменялись по числам и родам :

ед. ч. ~смь платилъ ( - а, -о);

мн. ч.~смъ платили ( -ы, - а);

дв. ч.~свh платила ( -h, - h).

Полные формы “элевых” причастий, которые образовывались от кратких с помощью указательных местоимений и, ", ~, употребляясь в качестве определений, рано потеряли связь с глаголами и превратились в прилагательные.

Ср. смhти - смhлъ(“Как ты смел не приходить?”) и смhлыи( = ‘храбрый’); в"ноути - в"лъ (“Цветок вял на глазах”) и в"лыи(= ‘апатичный, невыразительный’).

Остальные четыре типа древнерусских причастий находят себе продолжение и соответствие в причастиях современного русского языка.

  1. Причастия действительного залога настоящего и прошедшего времени в древнерусском языке, их образование и склонение. Синтаксические функции

К р а т к и е д е й с т в и т е л ь н ы е п р и ч а с т и я н а с т о я щ е г о в р е м е н и образовывались в праславянском языке от глагольной основы настоящего времени (у глаголов первых трех классов - с тематическим гласным *о) с помощью суффикса *-nt-, к которому присоединялся суффикс именной основы *-j-, а также соответствующее окончание.

Например : вести (I класс), основа наст. вр. ведо (‹ *vedo-):

Им.п. ед.ч.: м., ср.р. *vedo + nt + j + s vedontjs веда(ст.-сл. веды);

ж.р.*vedo + nt + j + i vedontji ведоучи ( ст.-сл. вед@шти).

носити (IV класс), основа наст. вр. носи(< *nosi- ):

Им.п. ед.ч.: м., ср.р. *nosi + nt + j + s nosintjs нос"(ст.-сл. нос#);

ж.р. *nosi + nt + j + inosintji нос"чи(ст.-сл. нос#шти).

У причастий мужского и среднего рода в им.п. ед.ч. конечные согласные, подчиняясь закону открытого слога, исчезают, и если причастие образуется от глагола IV класса, то сочетание [*in] в полученной форме, оказавшись в абсолютном конце слова, монофтонгизируется в гласный [e] (#), который в древнерусском языке после X века превращается в [а]: др.-р. нос", ст.-сл. нос#.

У причастий муж. и ср. рода, образованных от глаголов первых трех классов, в им.п. ед.ч., вопреки фонетическим закономерностям, появляется необычное окончание а , которому в старославянском языке соответствует ы. В истории русского языка данное окончание довольно рано было вытеснено окончанием "(#), в результате чего возникли формы типа вед#, нес#и др. Пережиточными формами старых образований ученые считают современные существительные типа рёва, пройда и т.п.

Таким образом, от глаголов первых трех классов (современное I спряжение) образовывались действительные причастия настоящего времени с суффиксами -оуч-, -юч- (ст.-сл. -@шт-, -\шт-), а от глаголов IV класса (современное II спряжение) - с суффиксами -ач-, -"ч- (ст.-сл. -#шт-, ->шт-). Краткие действительные причастия настоящего времени склонялись в древнерусском языке как существительные : формы мужского и среднего рода - по типу 2 склонения мягкого варианта (основа на *jo), формы женского рода - по типу 1 склонения мягкого варианта (основа на *ja).

К р а т к и е д е й с т в и т е л ь н ы е п р и ч а с т и я п р о ш е д ш е г о в р е- м е н и образовывались в праславянском языке от основы инфинитива с помощью суффикса *-us- (если основа оканчивалась на согласный или гласный -*i-) или *-uus- (если основа оканчивалась на другие гласные), к которым добавлялся суффикс именной основы -j- и соответствующее окончание.

Например: вести (I класс), основа инфинитива вед-(< * ved-):

И.п. ед.ч.:м., ср.р. *ved + us + j + s vedujs ведъ;

ж.р. *ved + us + j + i vedusji ведъши.

У кратких причастий муж. и ср. рода в им.п. ед. числа конечные согласные исчезают, подчиняясь закону открытого слога, а [*u]  [ъ]. У кратких причастий женского рода все звуки сохраняются, но [*sj]  [š’] (ш) на праславянской языковой почве.

При образовании кратких действительных причастий прошедшего времени от глаголов IV класса конечный гласный основы [*i] в позиции перед гласным суффикса [*us] переходил в [*j], и согласный корня под влиянием нового [*j] смягчался.

Например: водити, основа инфинитива води- (< * vodi-):

И.п. ед.ч.: м., ср.р. *vodi + us + j + s вожь(ст.-сл. вождь);

ж.р *vodi + us + j + i вожьши(ст.-сл. вождьши).

При образовании кратких действительных причастий прошедшего времени с помощью суффикса *uus происходило следующее : [*u]  [ъ], [*sj] [š] (ш), а гласный [*u], оказавшись между двумя гласными звуками, превращался в согласный [*v].

Например: зъвати (I класс), основа инфинитива зъва-(< *zъva-):

И.п. ед.ч.: м., ср.р. *zъva + uus + j + s зъвавъ;

ж.р. *zъva + uus + j + i зъвавъши.

Таким образом, на месте праславянского суффикса -*us- в древнерусских причастиях прошедшего времени появляется суффикс -ъш-, и это причастия, образованные от глаголов с основами инфинитива на согласный или гласный [*i]. А праславянский суффикс *uus в древнерусском языке превращается в -въш-, и этот суффикс обнаруживается в причастиях от глаголов с основами инфинитива на другие гласные (не [*i]).

Краткие действительные причастия прошедшего времени склонялись так же, как действительные причастия настоящего времени : муж. и ср. рр.  по типу основ на *jo, а ж.р.  по типу основ на *ja.

3. Причастия страдательного залога настоящего и прошедшего времени в древнерусском языке, их образование и склонение. Синтаксические функции

С т р а д а т е л ь н ы е п р и ч а с т и я н а с т о я щ е г о в р е м е н и образовывались в праславянском языке от основы настоящего времени с помощью суффикса *-m- и родовых окончаний *-ъ,*-а, *-о (основа глаголов I и II классов бралась на второй ступени чередования, с гласным).

Например: м.р. ведомъ зна~мъ видимъ

ср.р. ведомо зна~мо видимо

ж.р. ведома зна~ма видима

Как и другие краткие причастия, они изменялись по родам, числам и падежам, склоняясь, как существительные с основами на *o и *a.

К р а т к и е с т р а д а т е л ь н ы е п р и ч а с т и я п р о ш е д ш е г о в р е – м е н и образовывались в праславянском языке от основы инфинитива с помощью следующих суффиксов :

а) *-n-, если основа инфинитива оканчивалась на гласный [*а] или [*ě] (h) :

*zna - ti znanъ знанъ;

*vide - ti viděnъ видhнъ;

б) *-en-, если основа инфинитива оканчивалась на согласный или гласный [*i]; при этом гласный [*i] переходил в [*j], который смягчал предшествующий согласный основы :

*nes - tinesenъ несенъ;

*prosi - tiprosjenъ > prošenъ прошенъ;

*chodi - tichodjenъ > choženъ хоженъ;

в) [*t], если односложная основа инфинитива, не считая приставки, оканчивалась на *u, *i, *ě, *ou, *ę :

*zabu - tizabutъ забытъ;

*vuli - tivulitъ вылитъ;

*pě - tipětъ  пhтъ;

*obou - tioboutъ обоутъ;

*vъzę -tivъzętъ въз#тъ.

К суффиксу прибавлялось родовое окончание : для мужского рода -*-ъ, для ж.р. *-а, для ср.р. *-о.

Как и краткие страдательные причастия настоящего времени, причастия прошедшего времени изменялись по родам, числам и падежам, склоняясь, как существительные с основами на *o и *a.

Все полные формы причастий образовывались от кратких с помощью указательных местоимений и, ", ~. Полные действительные причастия настоящего и прошедшего времени склонялись как полные прилагательные мягкого варианта, а полные страдательные причастия  как полные прилагательные твердого варианта.

С течением времени причастия как своеобразная лексико-грамматическая категория претерпели значительные изменения. В полной мере сохранились лишь полные действительные причастия прошедшего времени (читавший, несший) и полные страдательные причастия настоящего и прошедшего времени (читаемый, читанный; забываемый, забытый). Они не утратили свою лексико-грамматическую отнесенность и, выступая в предложении по-прежнему в роли определений, согласуются с существительными и личными местоимениями в роде, числе и падеже.

Единственное происшедшее с ними изменение касается полных страдательных причастий прошедшего времени : у них появляется удвоенное н (посланный, брошенный, данный и т.п.). Две буквы н появились здесь потому, что, начиная с XVII в., полные страдательные причастия прошедшего времени, выступая в роли определений, стали смешиваться с отглагольными прилагательными, которые были образованы с помощью суффикса -ьн- -и-. Так, причастие кошеное (сено) ничем внешне не отличалось от прилагательного приказная (грамота). Вот почему у причастий появляется дополнительный суффикс -ьн- -и-: неписаньныи неписанный;даньна" данная и т.п.

Краткие страдательные причастия перестали склоняться, так как в предложении за ними закрепилась функция сказуемого. Например: книга прочитана; дом построен.

Особая судьба была у полных действительных причастий настоящего времени. Они сближаются с прилагательными не только функционально, но и семантически, приобретая значение постоянного признака предмета, и поэтому переходят в лексико-грамматический разряд прилагательных.

В то же время в древнерусских памятниках активно функционируют полные действительные причастия настоящего времени старославянского происхождения (с суффиксами -ущ- (-ющ-), -ащ-, (-ящ-).

Например : въ скоротекущемъ вhцh (Посл. Курб.), и всех деревень живущих и пустых 14 (Писц. кн. 1563). Данные старославянские варианты закрепились в русском языке в качестве полных действительных причастий настоящего времени. Но они не получили широкого распространения в живой разговорной речи и являются принадлежностью прежде всего письменных стилей литературного языка.

Таким образом, в современном русском языке мы имеем параллельные формы горячий и горящий, жгучий и жгущий, ползучий и ползущий, везучий и везущий и др., из которых первые, как прилагательные, обозначают постоянный признак, а вторые, как причастия, временный.

Вопросы для самоконтроля

1. В чем заключаются особенности причастия как особой глагольной формы?

2. Какие типы причастий различались в древнерусском языке?

3. Какова судьба полных и кратких причастий прошедшего времени с суффиксом -л-?

4. Как образовались краткие действительные причастия настоящего и прошедшего времени?

5. Как образовались краткие страдательные причастия настоящего и прошедшего времени?

6. Как образовались полные формы причастий?

7. Какие изменения в истории русского языка претерпели краткие и полные страдательные причастия прошедшего времени?

8. Как в русском языке появились параллельные формы лежачий и лежащий, висячий и висящий, стоячий и стоящий?

Список литературы

1. Борковский В.И., Кузнецов П.С. Историческая грамматика русского языка. - М., 1963. - С. 274-277, 304-305.

2. Букатевич Н.И., Савицкая С.А., Усачева Л.Я. Историческая грамматика русского языка. - Киев, 1974. - С. 202-205, 220-223.

3. Горшкова К.В., Хабургаев Г.А. Историческая грамматика русского языка. - М., 1981. - С. 344-357.

4. Иванов В.В. Историческая грамматика русского языка. - М., 1990. - С. 357-363.

5. Историческая грамматика русского языка. Морфология. Глагол/ Под ред. Аванесова Р.И., Иванова В.В. - М., 1982. - С. 280-412.

6. Тексты, опорные сигналы, справочные материалы: Методические рекомендации для студентов заочного отделения филологических факультетов педагогических институтов. Сост. С.Г. Шулежкова. - Магнитогорск, 1999. - С. 39.

7. Турбин Г.А., Шулежкова С.Г. Старославянский язык. - Свердловск, 1989. - С. 198-212.

8. Якубинский Л.П. История древнерусского языка. - М., 1953. - С. 240-243, 250-252.

Лекция 21*

Образование деепричастий в русском языке

  1. Деепричастие как особая форма глагола

Деепричастие  неизменяемая глагольная форма, обладающая признаками глагола и наречия и обозначающая процесс как признак другого процесса (рисуя, напевая). С глаголом деепричастие связывают категории вида и залога (действительного), с наречием  отсутствие форм словоизменения. Термин “деепричастие” был введен в грамматику М. Смотрицким в начале XVII в.

  1. Образование деепричастий в русском языке

Как особая грамматическая форма деепричастия возникли в историческую эпоху древнерусского языка. Непосредственным источником образования деепричастий послужили формы Им.п. кратких причастий действительного залога настоящего и прошедшего времени.

Краткие действительные причастия настоящего времени в древнерусском языке имели следующие формы им.п. ед.ч.:

муж.р. (= ср.р.) ж.р.

неса; несоучи < нес@чи;

зна" < зна>; знаючи < зна\чи;

хвал" < хвал#. хвал"чи < хвал#чи.

В форме неса окончание а рано было вытеснено # ([‘a]): ид#; нес#. Новое окончание встречается уже в памятниках XIII века. К пережиткам причастий на А.И. Соболевский относил некоторые существительные на , : рева, пустомеля, [ро]зиня.

В древнерусских формах кратких причастий муж.р. нетрудно узнать современные формы деепричастий несов. вида: неся, зная, хваля. Бывшие формы причастий им.п. ед.ч. ж.р. в качестве деепричастий встречаются сегодня в диалектах (идучи, живучи, несучи) и в просторечии (глядючи). В литературном языке к этой форме восходят будучи, умеючи, крадучись.

Краткие действительные причастия прошедшего времени в древнерусском языке имели такие формы им.п. ед.ч.:

муж.р. (= ср.р.) ж.р.

от основы на согл.: несъ; несъши;

от основы на гласн.: прочитавъ; прочитавъши.

В современном русском языке в качестве деепричастий сов. вида сохранились формы древнерусских причастий на -ши; -въ и -въши, т.е. типа вынесши, прочитав, прочитавши. Причем более распространенной является форма, восходящая к им.п. муж.р., т.е. на . Формы на -вши в современном русском языке являются либо деепричастными формами от возвратных глаголов (умывшись, разлетевшись), либо разговорными формами (прочитавши, распахнувши).

Итак, именно из этих двух категорий причастий  кратких причастий действительного залога настоящего и прошедшего времени в форме им.п. ед.ч.  сформировались русские деепричастия. С чем же связано такое превращение?

Судьба кратких причастий в древнерусском языке оказалась похожей на судьбу кратких прилагательных. Как и последние, краткие причастия утратили в древнерусском языке функцию определения, закрепившись в роли именной части составного сказуемого. Господствующей формой выражения именного сказуемого является форма им.п., согласованная с подлежащим. В связи с этим и произошла утрата краткими причастиями форм косвенных падежей, т.е. склонения. Помимо способности склоняться, краткие действительные причастия потеряли также способность согласования с подлежащим в роде и числе. С утратой краткими причастиями значений падежа, рода и числа они переродились в деепричастия  неизменяемые глагольные формы. Факты нарушения согласования бывших причастий с подлежащим отмечены в древнерусских памятниках, начиная с XIII века. Ср. помоливъши с# ~пископъ (Рост. Житие Нифонта 1219 г.)  им.п. ед.ч. ж.р. вместо им.п. ед.ч. муж.р.; жены клан#ютьс#тако молв# (Новг. Кормчая 1282 г.)  им.п. ед.ч. муж.р. вместо им.п. мн.ч. ж.р.

Древний суффикс славянских причастий -вши породил в говорах новообразования  суффиксы -мши (не емши, разумши), -тши (уехатши), -лши (уехалши). Суффикс -мши возник по аналогии с формами типа вземши, где [м] принадлежит основе; -тши является результатом взаимодействия суффиксов -вши и –т-; -лши возник по аналогии с формами прошедшего времени.

Вопросы для самоконтроля

1. Какие глагольные формы называются деепричастиями?

2. Какие грамматические формы послужили источником образования деепричастий в русском языке?

3. К каким грамматическим формам восходят современные деепричастия несовершенного вида?

4. К каким грамматическим формам восходят современные деепричастия совершенного вида?

5. С чем связано превращение кратких форм действительных причастий в деепричастия?

6. Как отражается в памятниках письменности переход кратких причастий в деепричастия?

Список литературы

1.Борковский В.И., Кузнецов П.С. Историческая грамматика русского языка.  М., 1963.  С. 303-304.

2.Горшкова К.В., Хабургаув Г.А. Историческая грамматика русского языка. – М., 1981. – С. 351-357.

3. Иванов В.В. Историческая грамматика русского языка.  М.,

1983.  С. 360-364.

3. Павлович А.И. Историческая грамматика русского языка. Ч.2. Морфология. – М., 1979. – С. 211-213, 217-218.

4. Русская диалектология / Под ред. В.В. Колесова.  М., 1990.  С. 144.

5. Русский язык. Энциклопедия/ Гл. ред. Ю.Н. Караулов. - М., 1997.  С. 107-108.

6. Якубинский Л.П. История древнерусского языка.  М., 1953.  С. 253.

1

Смотреть полностью


Скачать документ

Похожие документы:

  1. Лекция №1 введение

    Лекция
    Лекция №1 Введение. Статистика как наука возникла из ...
  2. Лекция №1 введение

    Лекция
    Лекция №1 Введение. Статистика как наука возникла из ...
  3. Лекция 1 Введение общие понятия термины и определения

    Лекция
    ... элемента в данном массиве. Лекция 12. Технология OPC Содержание лекции: Введение. Цели создания, преимущества ... . – С. 14-21 ОГЛАВЛЕНИЕ Лекция 1. Введение, общие понятия, термины и определения 1 Лекция 2. Система телемеханики. Измерительные ...
  4. Лекция №1 введение элементы дифференциальной геометрии 2 лекция №2 свойства скалярных и векторных полей 7 лекция №3 визуализация скалярных полей 8 лекция №4 визуализация линий тока (визуализация векторных полей ) 15

    Лекция
    ... Лекция №1. Введение. Элементы дифференциальной геометрии. 2 Лекция №2. Свойства скалярных и векторных полей. 7 Лекция №3. Визуализация скалярных полей. 8 Лекция ... . 57 Лекция №1. Введение. Элементы дифференциальной геометрии. Введение в визуализацию ...
  5. Лекция 1 Введение в компьютерную графику Основные направления компьютерной графики

    Лекция
    Лекция 1 Введение в компьютерную ... -Петербург, 2002. Костюкова Н.И. Введение в компьютерную графику: Методические рекомендации ... . М.: "Диалектика", 2002. С о д е р ж а н и е Лекция 1 3 Введение в компьютерную графику 3 Основные направления компьютерной ...

Другие похожие документы..