textarchive.ru

Главная > Книга


Министерство образования Российской Федерации

Исследования

в области

французского языка

и французской культуры:

новое тысячелетие – новый этап

Материалы международной научной конференции

14 – 18 января 2004

Москва – Пятигорск – 2004

УДК 804.0 Печатается по решению

И 88 редакционно-издательского

совета ПГЛУ

Исследования в области французского языка и французской культуры: новое тысячелетие – новый этап. Материалы Международной конференции: Пятигорск: ПГЛУ. 2004. 308 с.

В сборник включены материалы Международной научной конференции, которые отражают широкий спектр теоретических и прикладных исследований французских языка и культур.

Книга представляет собой своеобразный отчет о научных исследованиях отечественных и зарубежных специалистов в области французского языка и французской филологии и определяет перспективы на новый этап их изучения.

Редакционная коллегия:

д-р пед. наук, профессор Н.В.Барышников (отв. редактор);

д-р филол. наук, профессор Н.К. Гарбовский;

д-р филол. наук, профессор А.А. Корниенко;

д-р филол. наук, профессор А.В. Алферов;

д-р филол. наук, профессор С.Г. Тер-Авакян.

ISBN 5-89966-417-7 © ПГЛУ, 2004.

СОДЕРЖАНИЕ

Айрапетов Г.Э. Речевые роли в полилогическом общении 6

Алахвердиева Л.Г. Концепт «запах» как часть языковой модели восприятия
в творчестве Ги де Мопассана. 8

Алексеева Е. А. О предикативных свойствах деепричастия во французском языке 10

Алферов А. В. Полиаспектный синкретизм речевой интеракции 17

Астахова Ю.А. Некоторые идиоматические особенности французской телевизионной речи 19

ИоаннБарберо Littérature et art contemporains après le siècle de l’art moderne 21

Барышников П.Н. Языковые средства выражения комического на материале современного французского каламбура. 26

Белавина Е. М. Поэзия Поля Верлена: музыка стиха и стратегия рифмовки. 31

Береговская Э.М. Канонические и неканонические формы однофразового текста во французской и русской поэзии» 37

Бунтман Н.В. Развитие теории Жерара Женетта об интертексте на примере французских афоризмов. 42

Быков Д.В. Ассонансные фразеорефлексы французского язык 47

Воротнева Е А. Учебник как источник повышения мотивации учащихся в обучении иностранному языку. 49

Вострикова Н.В. Некоторые социолингвистические парамет­ры французского делового письма 54

Гарбовский Н.К. Теория перевода во Франции: история и современность 55

Герасимова Н.И. Образ персонажа как средство проявления авторской субъективности в литературе “Нового романа” (на материале произведений Натали Саррот). 63

Глазова Е. А. Temporalité dans les méthodes du Français sur Objectifs Spécifiques : russes et français. 71

Григорьева Е.В. О некоторых проблемах обучения невербальным средствам иноязычного общения. 78

Гукетлова Ф. Н. Диалог культур: роль языка в обучении этнической толерантности. (На материале французского, кабардинского и русского языков) 80

Давыдов Ю.С., Барышников Н.В. Болонский процесс и проблемы франкофонии. 83

Доронина В.Ю. Эксплицитность и имплицитность фатической французской речи 91

Дорошенко С.В. Некоторые языковые формы реализации смысловой компрессии. 93

ЗагрязкинаТ.Ю. L`image de la langue et l`enseignement du FLE 97

Закамулина М.Н. О структурных и референциальных особенностях средств неглагольной темпоральности во французском языке 98

Заморщикова Л. С., Кобякова И.С. Гендерные аспекты перевода произведений якутского эпоса на французский язык. 101

Заречнова Е.А., Келейникова А.Г. Образование во Франции в 90 годы ХХ века: методический аспект. 108

Зиновьева А.Ф., Уша Г.В. Дидактика профессионального общения. 113

Иванов С.А. Семантико-синтаксическая характеристика безличного местоимения il и оборота il y a. 117

Иванова Ю.М. Проблемы интертекстуальности в творчестве Жюльена Грака. La réécrite dans l’œuvre de Julien Gracq. 120

Ильина М. Г. О полифункциональности двоеточия. 127

Какаянц С.Г. Консекутивы alors и donc - аргументативные коннекторы и маркеры интерперсональных стратегий 131

Ковальчук И.Ю. Повтор в тексте малой художественной формы (на примере новеллы К. Аслера «Les fruits sont mûrs»). 134

Кокоева З.Р. Гендерный компонент во фразеологии французского и осетинскогог языков 138

Корниенко А.А. Проблемы нарративного синтаксиса. 141

Костерина Ю. А. Понимание иноязычного текста как этап процесса
перевода 146

Костикова О.И. Становление теории переводческой критики во Франции 149

Крюкова О.А. Дистанционное образование. L’enseignement à distance. Содержание и реальность концепта. 155

Кузнецов В. Г. Лингвисты Женевской школы – осново­положники функционализма во французской грамматике 159

Кузнецова Г.П. Использование киноэкранизации при анализе произведений современных французских авторов (к вопросу о соответствии языка литературы и кино). 169

Курганова Н.И. Сравнительное изучение представлений о Франции у Россиян и Французов 174

Кустова Е.Ю. Звукосимволическая репрезентативность междометных речевых единиц 179

Лесничая Л.И., Пескова Н.В. Особенности структурной семантики в поэтической метафоре Поля Верлена. 182

Марцелли А. А Фразеологические мелиоративы-обозначения лица и их отличие от смежных явлений (эвфемизмы, перифразы) 188

Мельничук О.А. «Прием ложной когезия в произведениях современных французских авторов» 191

Моисеев А.П. Средства самообучения французскому языку в контексте высшего лингвистического образования 196

Моисеев П.А. Особенности перевода произведений русской классики на французский язык на примере переводов Гоголя. 201

Моисеева И.В. Модусные фразеологические единицы как один из способов отображения метаязыковой картины мира (на материале французского
языка). 206

Молостова Е.П. Фразеологические единицы и контекст (на материале русского и французского языков) 209

Молчанова Н.А. Функционирование Present в современном художественном тексте 212

Нефедова Н.П. Полемические дискурсивные стратегии 217

Новиков М.Ю. Настоящее время (Le present) как время виртуальной реальности в современной французской новелле 220

Одинцова А.Э. Наречные эмотивы во французском и английском диалогических дискурсах 226

Петренко Т.Ф Слепакова М. Б. Риторическая функция невербальных элементов. 227

Петренко Т.Ф Слепакова М. Б. Учебное пособие «France: arts, culture, litterature» как средство развития социокультурной компетенции студентов 233

Попова Г.Е. Релевантность как суперкатегория речевой интеракции 236

Пренко Л.И. Некоторые способы выражения этнических предубеждений в современном французском языке. 238

Потаенко Н.А. Сфера темпоральности в структуре языковой картины мира: французский язык. 240

Рыжова Л.П. "Французская школа" конверсационного анализа 244

Рященко М.А. Ассимиляция латинизмов в среднефранцузском языке 250

СидоровЕ.В. La theorie de la communication: l`avenement d`un paradigme” 254

Соколова Н.С. К проблеме изучения интенсификаторов во французском языке 257

Тамбиева Ф.А. Приветствие как речевой акт в русском и карачаевском 262

Тамразов А.В. Универсальное в речевой номинации: делокутивность в русском и французском языках 266

Тен Э.Г. Использование аутентичных текстов при обучении чтению на французском языке на начальном этапе средней школы 268

Тер-Авакян С.Г. О некоторых понятиях французской грамматики с позиции генерационных составляющих 273

Тимашева О.Н. «Изучение языка и литературы Франции (к постановке проблемы) 279

Толасова И.Б. Сонет Артюра Рембо «Гласные»: российская судьба 284

Туманян А.М. К вопросу о лингвистической интерпретации бытийных предложений. 293

Ханкова С.М. Концепция метафоры Поля Рикёра. 295

Чернухин А.Ю. Фигура Вольтера в «гении христианства» Шатобриана: к проблеме преемственности просвещения и романтизма. 298

Шомахова Т. М. Структурно-семантическая парадигма имени, представленная в системе языка словом Голова (на материале французского и кабардино-черкесского языков) 302

Г.Э. Айрапетов,
Пятигорск, РФ

РЕЧЕВЫЕ РОЛИ В ПОЛИЛОГИЧЕСКОМ ВЗАИМОДЕЙСТВИИ

Лингвистический анализ речевого взаимодействия, как в отечественной, так и зарубежной лингвистике до недавнего времени ограничивался исследованиями монолога и диалога (разговора двух человек). Речевое взаимодействие более чем двух участников рассматривалось лишь как частный случай диалога. Однако, как показали дальнейшие исследования, практически сузить количество участников до двух без потерь для речевого взаимодействия, оказалось невозможным. Таким образом, накопленные теоретические данные позволяют выделить полилог (разговор более чем двух человек) в самостоятельную форму вербального взаимодействия. Итак, если полилог это взаимодействие более чем двух коммуникантов, то трилог есть первая форма полилога, в которой в полной мере прослеживаются качественные отличия от дилога. Более того, необходимо заметить, что прибавление третьего участника имеет гораздо более существенные последствия для речевого взаимодействия, нежели дальнейшее увеличение количества коммуникантов. Так, по мнению Андре-Ларошбуви (1984:47): трилог и дилог фундаментально отличаются, в то время как разговор четырех и более участников подразделяется на структуры диадические и триадические. Полилог есть речевое взаимодействие коммуникантов, а значит, каждому его участнику отведена определенная роль. Если в дилоге ролей может быть только две ( говорящий и слушающий) и вся структура дилога представляет собой структуру ababab, то при появлении третьего участника (с) структура полилога усложняется многократно (ABC, CAB, BAC и т.д.), причем каждый из участников вербального взаимодействия может играть не одну роль, а чем дольше длится разговор, тем больше различных ролей берет на себя каждый участник. Говоря о речевых ролях участников трилога необходимо указать прагматические характеристики всех трех участников по вертикали и горизонтали, а также и по характеру общения между ними:

Вертикальные отношения подразумевают под собой: равенство/неравен­ство; горизонтальные: близость/дистанция; характер отношений: сотрудничество/конфликт.

Отношения по вертикали подразумевают под собой социальные отношения, существующие между участниками коммуникации. Эти отношения зависят в некоторой степени от социального статуса участников. Социальный статус есть все социальные «позиции», занимаемые индивидом (пол, возраст, специальность, семейное положение, политическое мировоззрение и т.д.).

Сопоставление статуса участников дает четыре типа триад.

А=В=С

А<B, B=C

A>B, B=C

A>B>C

Горизонтальные отношения складываются также из четырех типов собеседников.

полноправный (члена семьи, близкие отношения)

законный (друзья, коллеги)

разрешенный (круг очерчен теми, к кому можно обратиться в определенной вынужденной обстановке (полиция и т.д.))

маловероятный (абсолютно незнакомый человек, до которого вам нет никакого дела, в экстремальных ситуациях он может стать разрешенным собеседником).

Наконец: характер общения накладывает определенный отпечаток на роль коммуниканта (сотрудничество/конфликт).

В связи с тем, что в полилоге не действуют строгие правила дилога о чередовании реплик участников, возникает некоторое разнообразие схем речевого взаимодействия. Кербрат - Ореккиони настаивает на двух формах слушателя как роли участника: 1) прямой адресат, 2) косвенный адресат; поэтому речевое взаимодействие строится по трем схемам:

1) L1 L2 (L3 – непрямой адресат);

2) L1 L3 (L2 – непрямой адресат);

3) L1 L2 и L3 (коллективный адресат).

Какова бы ни была структура, по которой развивается речевое взаимодействие в любой из них возникает ситуация в которой один из участников оказывается «исключённым» из взаимодействия: это так называемый «третий». Именно этот феномен даёт возможность говорить о полилоге как о частной форме речевого взаимодействия. Но как раз именно «исключенный» третий участник позволяет считать трилог самостоятельной формой речевого воздействия: а именно его речевые роли.

Итак, у участников трилога есть три роли:

1) говорящий,

2) слушающий,

3) «третий», у которого есть возможность выступать в самых разных формах: а) «молчаливый свидетель» – эту роль играет тот из участников, который на данный момент времени не принимает прямого участия во взаимодействии. Причины могут быть самые различные (отсутствие интереса к обсуждаемой теме; нежелание вступать во взаимодействие; не является компетентным в данной области и т.д.). У “третьего”, находящегося в роли молчаливого свидетеля, есть три пути: 1) оставаться в этой роли дальше; 2) войти в коммуникацию и сыграть одну из речевых ролей, предложенных Капловым (Caplow,1971) и став посредником, самозванцем или же провокатором;

- Роль посредника или «арбитра»: коммуникант играет эту роль, чтобы помешать возникновению конфликта, регулировать чередование реплик, управлять речевым взаимодействием, защищать одного участника от другого. Посредник или “ведущий” исполняет роль руководителя дебатов в теле- или радиопередачах. При этом статус этого участника гораздо более высокий, нежели у остальных коммуникантов.

Переводчик это тот же посредник, но с несколько другими речевыми функциями: наладить коммуникацию между оппонентами, использующими разный языковой код.

Самозванец, «вор» вмешивается, чтобы использовать разногласия оппонентов в своих интересах (сменить тему, положить конец конкретному обсуждению или даже прекратить коммуникацию).

«Провокатор» или же деспот провоцирует, развивает конфликт, спор, разногласия оппонентов, чтобы подтолкнуть их к чему-либо в свою пользу. 3) войти в коммуникацию, образовав коалицию с одним из оппонентом против другого.

Библиографический список

1. André Larochebouvy. La conversation quotidienne, Paris: Didier-Crédif, 1984.

2.Kerbrat-Orecchioni C. Les interactions verbales. T 1. P.: A.Collin,1990.-318p.

3.Caplow T. Deux contre un, Paris: A.Collin, 1971

Л.Г. Алахвердиева,
Махачкала, РФ

КОНЦЕПТ «ЗАПАХ» КАК ЧАСТЬ ЯЗЫКОВОЙ МОДЕЛИ ВОСПРИЯТИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ ГИ ДЕ МОПАССАНА

В настоящее время все больше предпринимается попыток проникнуть через механизм языка в природу мышления и поведения человека. Рассматривая язык как средство выражения знаний о мире и как форму существования художественной картины мира в словесном творчестве, мы попытаемся реконструировать фрагмент индивидуально-авторской картины мира, связанной с концептом «запах» в творчестве Ги де Мопассана, и способствующий становлению новой дисциплины - лингвистической персонологии.

В работе используется интегративное понимание концепта, разработанное в трудах С.Х. Ляпина [1996, 1997], В.И. Карасик [1996,1997, 2003] и других, т.е. концепт трактуется как многомерное культурно-значимое социопсихическое образование в коллективном и индивидуальном сознании, опредмеченное в той или иной форме. Концепты могут иметь прямую языковую проекцию, а могут быть связаны с тактильными, вкусовыми, обонятельными ощущениями, не имеющими прямой языковой проекции и обозначающимися сочетаниями слов, например: «запах свежевыстиранного белья, запах подгорелого молока» и т.д. Отдельные концепты, суммируясь, образуют концептуальное поле текста, а совокупность этих полей формирует концептуальное пространство языковой личности, т.е. автора текста, которое характеризует индивидуальное авторское видение мира и его индивидуальную манеру письма. Это позволяет безошибочно дифференцировать творчество различных писателей.

Рассматривая концепт «запах» как часть языковой модели восприятия, представленной основными лексическими единицами «восприятия» - "видеть", "слышать", "ощущать вкус", "осязать и обонять", мы заметили неравномерность разработанности данного фрагмента языковой картины мира. Возможно, это объясняется различной степенью важности разных видов восприятия. Так, зрение и слух существенно важнее обоняния, поскольку они сегодня дают человеку более 90% информации об окружающем мире, и поэтому соответствующие концепты описаны языком в большей степени. Обоняние потеряло значение первого и главного чувства жизни, каковым оно было миллионы лет назад для первых примитивных одноклеточных существ. Однако оно остается одним из пяти основных органов чувств. Заметим, что в животном мире обоняние служит важнейшим жизненным ориентиром, в человеческом обществе оно оказывает воздействие (еще плохо изученное) на поведение и психику человека (как на уровне бессознательного, так и на уровне сознательного). В настоящее время «запах» нередко становится средством манипуляции нашего поведения.

Лексические единицы (ЛЕ) «запаха», обнаруженные нами в произведениях Ги де Мопассана, систематизированы исходя из источника запаха и формируют три класса: а) запахи природы, б)запахи пищи, с) абстрактные запахи.

К первому классу относятся природные естественные запахи, существующие вне воли человека и использованные в тексте с различными целями: повлиять на чувства и мысли героев, на их поступки, привлечь внимание читателя к красоте природы, приблизить действия текста к реальной действительности, научить читателя любить и беречь свою землю, как ее любил сам автор и т.п. Нами обнаружено 40 ЛЕ, описывающих запахи природы - растительности, водных бассейнов, земли, места обитания, которые как бы естественно вплетаются в текст: l’odeur d’herbe, l’odeur de fleurs, l’odeur de jasmin, le parfum des boules roses de pommier, l’odeur de la vigne en fleurs, les aromates de la montagne , la senteur de la terre, l’odeur de mer, un parfum de la campagne, la senteur de l’etable etc. Заметим, что наиболее частотными синонимами для l’odeur (для всего исследованного материала) являются la senteur, le parfum , хотя в произведениях Мопассана используется весь синонимический ряд, представленный в словаре Benac [1972].

Ко второму классу мы отнесли ЛЕ «запаха», связанные с пищей, ее приготовлением, т. е. запахи антропогенного характера, зависящие от человека и его намерений. Эти запахи вводятся в текст преднамеренно и являются той значимой деталью, мастером каковой является Мопассан. Нами обнаружено 28 ЛЕ: le fumet de gril, une odeur de pot-a-feu, une odeur de pommes pilees, la senteur de bouillon chaud, la senteur de la viande, un parfum de choux, les emanations des nourritures etc. В творчестве Мопассана запах еды становится пультом управления человеческим поведением, орудием манипуляций его психикой, которое нередко делает из человека зверя. Свои наблюдения Мопассан описал очень тонко и физиологически верно. Однако у этих запахов есть и другие функции: показать бытие различных слоев французского общества, его вкусы и пристрастия. Иногда по запахам можно определить даже время года и регион, где происходит действие.

Если два первых класса существуют в природе, то последний существует только в нашем воображении и представляет метафоры типа «запах свободы», «запах измены», которые вводятся в текст с целью создания определенной атмосферы, оценки событий и поступков героев. Этот класс запахов имеет часто скрытый смысл, рассчитанный на чуткость и наблюдательность читателя. Нами обнаружено 16 ЛЕ: l’odeur de l’invasion, l’odeur des paquebots, l’odeur de son pays, la senteur indecise des vieux appartements, le parfum des souvenirs etc.

Итак, анализ данных свидетельствует, что ЛЕ «запаха» придают текстам жизненную силу и определяют индивидуальность эстетики автора.

Е.А. Алексеева,
Воронеж, РФ

О ПРЕДИКАТИВНЫХ СВОЙСТВАХ ДЕЕПРИЧАСТИЯ ВО ФРАНЦУЗСКОМ ЯЗЫКЕ.

Организующая роль, которую выполняет в языке его грамматический строй, не сводится к формальному регулированию процесса построения высказывания. Само это регулирование, напротив, становится возможным только в связи с тем, что все элементы этого строя имеют своё особое содержание. Используемый нами семантико-функциональный подход, учитывающий достижения лингвистических теорий, уделяющих внимание изучению номинативной, содержательной стороне языковой единицы, позволяет уточнить предикативный потенциал некоторых языковых единиц. В этой связи интерес представляет изучение предикативных возможностей деепричастия во французском языке.

Деепричастие получило весьма неоднозначную трактовку в лингвистической литературе. При определении функций деепричастия обычно исследователи сходятся во мнении, что оно интерпретирует глагольный признак как добавочное, побочное, второстепенное действие, сопутствующее основному действию, заключённому в главном предложении и придаёт высказыванию значение сосуществования двух (или более) действий.

При определении синтаксического статуса деепричастия обычно его рассматривают как одну из форм зависимой предикации. В соответствии с этим деепричастие трактуют либо как второстепенное сказуемое (Шахматов,1941; Благовещенский,1957; Потебня, 1958; Богданов, 1977; Камынина, 1983; Прияткина, 1990; Савина 1994 – см. библ. Белявцева 1999), либо как оформитель отдельного компонента сложноподчинённого предложения, возникший как результат преобразований (трансформаций) сложных предложений (Мещанинов, 1978; Слобин, 1984; Левицкий 2002); либо как синтаксему в зависимой позиции, представляющую синтаксические категории второй группы (темпоральность, каузативность и т. д.) (Мухин, 2002); либо как сказуемое независимого предложения (применительно к более 40 языкам, не принадлежащих к языкам среднеевропейского стандарта [3].

Для синтаксической интерпретации деепричастия в рамках нашего подхода необходимо учитывать, что деепричастие номинирует определённое «положение дел», ситуацию, пониженную в ранге пропозицию и обладает двойной отнесённостью: оно ориентировано одновременно и на имя (подлежащее), и на глагол-репрезентант главного сказуемого. На грамматическом уровне, деепричастие входит в предикативное ядро предложения, «удваивая» основное сказуемое, создавая с ним своего рода сказуемостный комплекс, состоящий из основного (базового) сказуемого, выраженного личным глаголом, и пониженного в ранге сказуемого, выраженного деепричастием. Указанные компоненты сказуемостного комплекса состоят в определенных отношениях, которые будут рассмотрены ниже.

Виды отношений между деепричастным и основным сказуемыми

Чаще всего отношения, возникающие между матричной и деепричастной пропозициями, являются в общем виде хронологическими, так как действия, заключённые в обоих сказуемых, находятся в определённых временных соотношениях. Точнее эти взаимоотношения можно назвать таксисными, при которых один сообщаемый факт характеризуется не по отношению к моменту речи, а по отношению к другому сообщаемому факту в рамках одной пропозиции.

Иногда временные хронологические отношения между двумя различными действиями не актуализуются, затушёвываются под влиянием наслаивающихся на них иных смысловых значений, которые определяются в основном по лексическим и морфологическим показателям. Такие отношения квалифицируются как осложнённые [1].

Следует отметить, что «чистые» таксисные отношения возникают между матричным и деепричастным сказуемыми тогда, когда они репрезентируют два различных действия, производимые одним предметом-подлежащим. Осложнённые отношения возникают в тех случаях, когда деепричастие не номинирует своего отдельного действия, а именует один из аспектов, одну из сторон события, называемого всем комплексным сказуемым.

В соответствии со сказанным выделяем два основных типа отношений, складывающихся между базовой и деепричастной пропозициями: хронологические и осложнённые. Целью данной статьи является анализ хронологических отношений.

Хронологические отношения, возникающие между главным и деепричастным сказуемыми, являются, как уже отмечалось, таксисными, регулирующими взаимоотношения между событиями не относительно временной оси, а относительно друг друга. Таксисные отношения характеризуются несколькими необходимыми признаками (ограничениями). Это, прежде всего, целостность временного периода, охватывающего комплекс действий, между которыми устанавливаются таксисные отношения. Этот признак отражает единство комплекса действий, связанных временными отношениями. Целостность временного периода предполагает однородную отнесённость всех компонентов данного комплекса сообщаемых фактов к одному моменту речи, который может быть отнесён как к прошлому, так и к настоящему и к будущему. Таким образом, отношения одновременности или неодновременности на самом деле устанавливаются внутри определённого временного периода, который объединяет соотносящиеся по времени действия.

Следующим признаком, характеризующим понятие "таксис", является однородность действий в плане их конкретности/типичности. Все сообщаемые факты должны быть представлены либо конкретными действиями, либо типичными (узуальными, повторяемыми).

Третьим признаком таксисных отношений является то, что сфера их реализации ограничена рамками высказывания.

Что касается понятий "таксис" и "относительное время", то существуют точки зрения, согласно которым эти понятия либо совпадают, либо частично пересекаются, но не являются идентичными. Таксис же, выраженный деепричастными конструкциями, признаётся относительным временем, так как деепричастия, как известно, не выражают абсолютной временной ориентации, а имеют лишь относительное время, соотнесённое с временем матричного сказуемого (Бондарко 1984.с.75).



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Французский язык с г мало без семьи hector malot sans famille

    Документ
    Французскийязык с Г. Мало Без семьи Hector ... я отправился один в разведку; exploration, f — исследование; разведка, разведочные работы): je voulais ... examen, m — рассмотрение, обсуждение; осмотр; исследование; обследование, проверка), il sauta vivement ...
  2. Французский язык для экономистов

    Учебное пособие
    ... И.Н., Крылова А.С., Попова Г.Ф. Французскийязык для экономистов : Учебник по французскомуязыку как языку специальности – М.: МГИМО (У) ... покупатель prospection (f.) du marché исследование рынка publiciser разрекламировать publipostage (m.) рассылка ...
  3. Французский язык для экономистов (1)

    Список учебников
    ... И.Н., Крылова А.С., Попова Г.Ф. Французскийязык для экономистов : Учебник по французскомуязыку как языку специальности – М.: МГИМО (У) ... покупатель prospection (f.) du marché исследование рынка publiciser разрекламировать publipostage (m.) рассылка ...
  4. Французский язык для экономистов (2)

    Список учебников
    ... И.Н., Крылова А.С., Попова Г.Ф. Французскийязык для экономистов : Учебник по французскомуязыку как языку специальности – М.: МГИМО (У) ... покупатель prospection (f.) du marché исследование рынка publiciser разрекламировать publipostage (m.) рассылка ...
  5. Французский язык (профессиональный)

    Методические рекомендации
    ... освоения дисциплины французскийязык (профессиональный) ... исследования. Подготовить доклады по маркетинговым исследованиям: - кабинетные исследования; - количественные исследования; - качественные исследования; - исследования мотивации; - исследования ...

Другие похожие документы..