textarchive.ru

Главная > Книга


Но увы! Человек, сотворенный Богом для несказанной красоты, бессмертия и величия, пал и осквернил в себе Божественный образ.

Ревнителю небесного достоинства человека невыносимо больно бывает видеть, как люди пятнают свое достоинство греховной мерзостью.

Этим испытывается любовь боголюбца к людям. Святитель Тихон однажды признался келейнику: Я-де временем в мыслях своих чувствовал, что всех бы людей обнимал и целовал, а иногда, бывало, ощущал в себе отвращение от всех; искушение сие нередко чувствовал. Конечно, это было отвращение не от людей, как таковых, а от безумного человеческого пристрастия к греху, к нечистым приманкам смертного мира, из-за которых люди навеки губят свои божественно прекрасные души. Не абстрактным «гуманизмом», не сладеньким «всепрощением», принимающим человека со всей его грязью, а истинным человеколюбием, великой жалостью к заблудшим и гибнущим дышат слова святителя Тихона:

Невозможно довольно оплакать растления и окаянства, в естестве человеческом по падении последовавшего. О, как сильно заразил нас, о человеки, супостат наш! Как смертным своим ядом повредил змий оный древний чистое и непорочное естество наше!.. Подлинно человек приложился скотам несмысленным и уподобился им. Те страсти, которые в скотах суть, видятся в человеке. Гордится и надмевается скот: тоежде видим и в человеке; гневается и злобится скот: гневается и злобится и человек; дерется скот со скотом: дерется и человек с человеком; обжирается скот: обжирается и человек; похотствует скот: похотствует и человек, и прочее. И что горше того, все те страсти, которые в различных скотах имеются, в едином человеке находятся...

О любезное Божие создание! Где твоя прекрасная доброта, образ Божий и подобие? Где твоя святость, непорочность и правда?

Грех тело и душу мучит и вовеки без конца будет мучить. Начал быть в мире грех, и тому последовало всякое бедствие. Сладок человекам грех, но горьки его плоды им. Знают люди, что яд вредит, и того уклоняются; знают, что змий жалом своимумерщвляет, и берегутся его; знают, что разбойники обнажают и убивают, и уклоняются их. Познаем и мы, возлюбленные, грех и от греха зло происходящее, неотменно будем того уклоняться. Грех вредит паче всякого яда, грех ядовитейший есть всякого змия, грех обнажает нас паче всякого разбойника и лишает временных и вечных благ и убивает тело и душу...

Христе! Свете истинный, просветивый слепыя, просвети и наши сердечные очи, да познаем зло греховное и уклонимся от греха.

Святые Божии обладают чистейшим сердцем и чистейшим разумом: именно из этого проистекает свойственный им дар прозрения. Внутренним взором святые видят других людей не такими, какими те хотят казаться, а каковы они есть: как по открытой книге, читают их мысли, прозревают их души до глубины. Радостно угоднику Божию созерцать сокровенный свет души ближнего, но тем больнее видеть ему и темные пятна, омрачающие возлюбленный образ Божий. Об этом даре святителя Тихона рассказывает один из его духовных детей, Н. А. Бехтеев. Однажды, глядя на своего наставника, он не без зависти подумал: «Как Господь возлюбил святителя! Обогатил его умом, верою, благочестием, да и наружно украсил его благообразным лицом, окладистою и красивою бородой; меня же Господь лишил красоты и волос на бороде. Святой старец тут же отозвался вслух: «Раб Божий, что так мыслишь? Хочешь, я назову тебе угодников Божиих безбородых?» Когда изумленный Бехтеев спросил: «Как это вы, Владыка святый, провидели мои мысли?» – святитель объяснил: «Нужно внутренние очи совершенствовать, тогда и внешние откроются. Брось, например, горсть пшеницы в стакан воды; смотри – зерна видны. Так и наши помыслы видны провидящему».

Благодаря чистоте сердца и разума святые Господни являются лучшими знатоками человеческой психологии и наилучшими наставниками человеческой жизни: указателями путей к бессмертному счастью в Царстве Отца Небесного. В большинстве случаев святые отцы обладают и тонким чувством красоты слова, ибо созерцают красоту Божественную, отражающуюся во всем лучшем, что есть во временном мира. Святоотеческие творения и духовная литература в целом не только неизмеримо превосходят по возвышенности и глубине мысли мирскую философию и литературу, но зачастую не уступают и даже превосходят их в формальном воплощении: стилистике, образности и прочих эстетических красотах, хотя красота формы для духовного слова и не является самоцелью. В России художественным совершенством отличались произведения преподобного Нестора Летописца, святителей Феофана Затворника и Игнатия (Брянчанинова), архиепископа Херсонского Иннокентия и иных многих. Известно, как гениальный А. С. Пушкин преклонился перед внезапной вспышкой поэтического таланта митрополита Московского Филарета. Однако в обществе имена духовных писателей отнюдь не овеяны столь громкой славой, как имена мирских литераторов, и духовные произведения отнюдь не имеют столь массового распространения, как мирская изящная словесность. Причина тому – человеческая леность и нежелание искать себе истинного блага. Духовная литература не только доставляет эстетическое наслаждение, чтение ее – это еще и очень нелегкий труд: постижение Божественных истин требует напряженного внимания, при этом пробуждается совесть, зовущая грешника отказаться от пагубных услад, а для падшей души это весьма болезненно. Известен афоризм: поэзия – путь покаяния, религия – путь спасения. Да, подчас и мирская литература служит ступенью к истинной духовности, – но, увы, далеко не всегда произведения светских писателей зовут грешников к спасительному покаянию. Очень часто беллетристика под сотой таит ядовитую сладость: оправдание или даже пропаганду порока. Легкомысленный читатель упивается этой сладкой отравой, черпая в ней лесть низменным сторонам своей натуры, и авторам-соблазнителям нередко сопутствует шумная мирская слава. Святитель Тихон Задонский говорит об этом: Когда шут шутит перед тобою или ласкатель лжет, ты с охотою и удовольствием слушаешь их, а когда проповедник среди церкви проповедует истину, говорит глаголы Жизни Вечной – отвращаешь уши.

Знаменитый литератор М. Горький в одной из своих пьес вложил в уста пьяного бродяги монолог «Человек – это звучит гордо»: апологию гордыни падших людей. Горького называли пролетарским писателем, но по сути мировоззрения он был ницшеанцем, романтизатором сверхчеловека, которому якобы «все позволено». Горьковский монолог о «гордо звучащем человеке» был необычайно популярен в интеллигентских кругах, а в советское время вошел в школьные хрестоматии и вдалбливался в юные умы как часть коммунистической идеологии. Между тем горьковский монолог представляет собой не что иное, как литературное воровство, плагиат: этот «шедевр искусства» есть искажение проповеди святителя Тихона, которая была хорошо знакома благочестивому русскому народу (и Горький, выходец из народа, очевидно, слышал ее еще в детстве). В отличие от «пролетарского писателя» святитель Тихон в своем слове показывает не только истинное, действительно «звучащее гордо», величие человека, но и человеческую низость и зовет человека не к безумной гордыне, а к очищению, дабы обрести ему истинную славу в Царстве Отца Небесного:

...Сколько раз о человеке рассуждаю, столько раз в великое прихожу удивление благости и любви Божией к человеку...

Воистину дивное создание Божие – человек! Все создание Божие дивно, но далеко дивнейшее создание – человек<...> Все вещи созданные суть свидетельства всемогущества, благости и премудрости Божиих; но человек, кроме того, образ Божий в себе носит.

Воистину краснейшая доброта, любезное благолепие, высочайшее достоинство, честнейшее благородие!..

Все создание подчинено есть человеку, Небо и земля с исполнением своим служит и работает человеку. Но когда пал и погиб человек, чудным и непостижимым образом восставлен и взыскан человек... Сам Бог ради человека в многобедный мир сей пришел и в человека (из благости и любви Божией к человеку! Ради чести и достоинства человеческого!) в человека вообразился: пожил на земле, трудился, болезновал, страдал и умер святейшею Своею плотью за человека...

Так милостивый, человеколюбивый и чудный о себе Промысл Божий дознавши человек, какой еще милости не сподобляется от Бога! Был осквернен, опорочен, грешен, беззаконен, сын гнева, «но омывается, оправдывается именем Господа нашего», делается духовным удом Пренебесные Главы – Иисуса Христа; причащается таинственно Животворящего Тела и Божественной Крови Его; удостаивается быть жилищем Божиим и храмом Святого Духа; сподобляется иметь общение с Отцом и Сыном Его Иисусом Христом; быть чадом Божиим о Христе Иисусе, наследником Божиим, сонаследником же Иисусу Христу...

Чего еще недостает человеку? Такой великой милости, человеколюбия, чести и блаженства сподоблен от Бога человек! <...> Аще тако почтил Бог человека, то кто против человека. Весь свет, весь ад и все дьяволы ничто не могут против человека. Бог в человеке и за человека. «Аще Бог по нас: кто на вы?» – дерзает и вопиет Павел святой.

Но что будет в будущий жизни человеку, по неложному обещанию Божию? Какое добро, какое блаженство, какая честь, какая слава!.. Воссияют люди Божии, яко солнце, во Царствии Отца Небесного будут как Ангелы, как бози втории; будут царие и господие, будут царствовати во веки веков. О сем всем буди слава Отцу и Сыну и Святому Духу, так почетшему и возвеличившему род наш! Видишь блаженство человеческое.

Но знай точно, возлюбленный, что все сие блаженство погубляет человек, когда Богу неблагодарен показуется и беззаконствует и бывает подлейшим и беднейшим всякой твари. Берегись убо греха, как ядовитого змея, да не лишит тебя христианского блаженства и не вринет в беднейшее состояние.

Святитель Тихон обладал художническим зрением: тонко чувствовал красоту природы, превосходно разбирался в человеческих отношениях, – и его творения насыщены символикой, образностью. Но для него это был не просто эстетический прием, не изящные виньетки для украшения прозы: каждый образ у него ведет к пониманию глубокой мысли, придает наглядность духовному уроку. Святитель Божий читал окружающий мир, как Священное Писание, и во всем – в травинке или насекомом, в солнечном луче или веянии ветра – находил отблеск Божественной Истины. Общаясь с людьми любых званий и положений, он не вел праздных и случайных речей, но, по свидетельству келейника, все его разговоры были о вечности. Так и в своих творениях святитель Тихон земные образы и символы заставлял напоминать о вечном.

Претерпевая земной испытательный срок, христианин чувствует свою отчужденность от лежащего во зле мира: он скиталец и странник, ищущий дорогу в Царство не от мира сего, в Отечество Небесное. Таким пришельцем, которому ни к чему земные приманки и соблазны, который всем существом своим устремляется к иному, высшему и вечному бытию, ощущал себя святитель Тихон, и образы путника, пришельца, странника были излюбленными в его творениях:

Кто от дому и отечества своего отлучился и на чужой стороне жительствует, тот пришлец тамо и странник есть; как россиянин, находящихся в Италии или иной какой земле, есть тамо пришелец и странник, тако христианин, от Небесного Отечества удаленный и в многобедственном мире сем живущий, есть пришлец и странник...

Странный человек, на чужой земле живучи, все тщание полагает о том, чтобы ему тое сделать и совершить, ради чего на чужую землю прибыл тако христианин, Словом Божиим позванный и Святым Крещением обновленный к вечному житию, о том тщится, как бы вечного жития не лишиться, которое в мире сем или приобретается, или погубляется.

Странный человек, на чужой земле живучи, с немалым опасением обращается, потому что между незнаемыми людьми находится; тако христианин, в мире сем живучи, яко на чужой земле, всего опасается и бережется, то есть духов злобы демонов, греха, прелести мира, злых и безбожных людей.

Странного человека все чуждаются и удаляются от него, яко не своего и чужеземца, тако истинного христианина все сынове века сего чуждаются, удаляются и ненавидят, яко не своего и им противного.

Странный человек ничего недвижимого, то есть ни домов, ни садов, не заводит на чужой земле, кроме нужного, без чего прожить невозможно; тако истинному христианину все в мире сем недвижимо есть; все бо оставит в мире сем, и самое тело.

Странный человек движимые вещи, деньги и товар во отечество свое предпосылает или везет; тако истинному христианину движимые вещи в мире сем, которые он с собою взять может и на оный век перенести, суть добрые дела сии, он тщится собрать здесь, в мире живучи, как духовный купец духовный товар, и в Небесное свое Отечество принести и с тем явиться и предстать Небесному Отцу...

Сынове века сего тщатся на земле прославиться, но истинные христиане ищут славы на Небесах, где Отечество их. Сынове века сего украшают тело различным одеянием; сынове Царствия Божия украшают бессмертную душу. <...> И потому сынове века сего суть неосмысленны и безумны, яко ищут того, что в себе ничто; сынове Царствия Божия суть разумны и мудры, яко пекутся о том, что все блаженство вечное в себе заключает.

Странному человеку на чужой земле жить скучно; тако истинному христианину в мире сем жить скучно и скорбное ему в мире сем везде ссылка, тюрьма и место изгнания, яко удаленному от Небесного Отечества...

У странного человека всегда во уме и памяти есть отечество и дом свой, и желает возвратиться в отечество свое. Так истинные христиане в мире сем, как при реках вавилонских, сидят и плачут, поминая Горний Иерусалим – Отечество Небесное, и к нему с воздыханием плачевные свои возводят очи, и желают прийти туда...

Кто в мире сем ищет богатеть и прославиться, знак есть, что мир, а не Небо за отечество свое имеет, и потому заблуждает, что в день смерти своей уразумеет.

Как чистая светлая вода струится из чистого родника, так слова святителя Тихона проистекали из высоты и чистоты его жития. Препобедив искушения первых монастырских лет, угодник Божий сделался истинным иноком: земным Ангелом и Небесным человеком, взращивающим свою душу христианскими подвигами. Келейник святителя В. Чеботарев рассказывает:

Ночи он привык провождать без сна, а ложился на рассвете. Упражнением его были в ночное время молитвы с поклонами, но притом не холодные его молитвы были, но самые горячие, от сокрушенного сердца происходили, так что иногда и гласно вопил он: Господи помилуй! Господи пощади! и присовокуплял еще: Кормилец, помилуй! – сам же главою ударял об пол. Все же сие происходило в нем от великого внутреннего жара и любви к Богу. Но также в самую полночь выходил в переднюю келью, пел тихо и умиленно псалмы святые...

Дорогою, куда отъезжал, он всегда читал Псалтирь, а иногда и гласно пел. Всякий день он к Литургии ходил и сам на клиросе певал, и редко когда без слез пел...

В нем был особый дар Божий слез; всегда два источника истекали из его очей...

Празднословия он весьма остерегался, но разговоры его обыкновенно были всегда о вечной муке и вечном блаженстве, также вообще о пороках и христианских добродетелях. 0н от природы острую память имел, так что все Священное Писание, Ветхий и Новый Завет, у него в памяти были, и, когда станет говорить о какой-либо материи, всегда приводил в доказательство тексты из Священного Писания, в какой книге и в какой главе сказывал; также и из житий святых отцов приличные материи сказывал.

Быт святителя был бытом аскета-подвижника. Он питался просто и скудно, досадовал сам на себя, что не может обходиться без чая и сахара. Спал на коврике, укрываясь вместо одеяла овчинным тулупом. В келье ходил в лаптях, лишь «на выход» надевая иную обувь. Из вещей изящных была у него только шелковая ряса, после долгих уговоров принятая в подарок от любящего его собрата – архиерея, Преосвященного Тихона Третьего. Не имел святитель и никаких хранилищ для вещей – ни шкафа, ни сундука, одна ветхая дорожная сумка (киса), куда клал он, выезжая куда-нибудь, священные книги да гребень. В келье его не было никаких мирских украшений, только святые иконы и картины на духовные темы. Не одно составление духовных слов было его трудом; он занимался и простой работой, колол дрова, косил траву. Он был истинный нестяжатель, не заботившийся о земных благах, думающий только о вечном. В предсмертном завещании святитель Тихон писал: Пожитков как у меня не было, так и не осталось по мне; прошу убо о тех, которые при мне жили и служили мне, ничего не взыскивать.

Воздержание и пост, отрешенность от всего темного помогали святителю Тихону окрыляться в молитве, и Дух Святой вдохновлял его творения, веяния благодати Божией он ощущал явственно. Записывавший святительские поучения келейник Иоанн Ефимов вспоминает: Слово его столь иногда скоротечно из уст его проистекало, что я не успевал писать. А когда не столь Дух Святый в нем действовал, то от непространных его мыслей, или от задумчивости, отсылал он меня в свою келлию, а сам, став на колена, а иногда крестообразно распростерт, маливался со слезами Богу о ниспослании Всесодействующего. Призвав же паки меня, начнет говорить так пространно, что я не успевал иногда рукою водить пера.

Телом находясь в этом мире смертном, но душою уже воздетый Вечному Небу, святитель Тихон не раз сподоблялся от Господа чудесных видений и знамений, укрепляющих верного на несение земного креста. Ободряя своего духовного сына, святитель прикровенно, как бы о бывшем кому-то иному, поведал об одном из таких явлений: В подтверждение вашего малодушия пишу, что одному на сей неделе послышалося в нашем монастыре, когда он в самой полночи забылся только, легши спать, а именно, послышал такое пение над верхом себе, что сердце его от радости и сладости, как воск, таяло, и как только окончилось пение тое, он проснулся и тую радость и сладость чувствовал в сердце своем, которая несколько времени была у него и скоро от него отошла; и потом нашла великая на него печаль, что тая радость отшла от него. Келейник И. Ефимов вспоминает, как келья святителя внезапно озарялась чудесным светом: подобное осияние нередко являлось ему днем, а иногда и ввечеру, аж во всю келью, а иногда в каком-либо углу оной.

Дважды святитель Тихон сподоблялся видеть земными глазами Пречистую Владычицу Богородицу. Узрев в тонком сне грядущую по воздуху Матерь Божию, святитель дерзнул молить Ее о том, чтобы при нем до смерти и по смерти оставался некий человек, и услышал в ответ: Будет по просьбе твоей. Речь шла, видимо, о «присном» келейнике Иоанне Ефимове, действительно остававшемся при святителе неотлучно и закрывшем ему глаза на смертном одре. В другой раз, увидев на облаках Царицу Небесную и с Нею святых Апостолов Петра и Павла, святитель Тихон вознес молитву за весь мир: о продолжении Божией милости всему миру, но услышал громкий глас Апостола Павла: Егда рекут мир и утверждение, тогда нападет на них внезапу всегубительство.

Святитель Тихон, по рассказу келейника, великий был Страстей Спасителевых любитель, и не точию умозрительно, но почти все Страсти Его Святые были изображены у него на картинах: изображения распятого на Кресте Христа, снятия с оного и положение во Гроб. В сердце своем святитель сораспинался Господу, ощущая ужас страданий Христовых ради спасения человечества и преисполняясь величайшим благодарением Сыну Божию: «Почтил Бог нас в создании нашем, когда нас по образу Своему и по подобию сотворил, но более почтил, когда к нам, падшим и погибшим, Сам во образе нашем пришел и пострадал, и умер за нас... Чем дражайшая вещь, тем большая цена за нее дается, а как нет и не может быть ничего дороже паче Христа и Крови Его, то отсюда и драгость души человеческой познается, что ради нее Себя и Крови Своей Христос Сын Божий не пощадил. Познавай убо, христианин, драгость души твоей и не прельщайся прелестными мира сего чинами и титулами, которыми сынове века сего прельщаются и обезумляются. Честь, слава и достоинство души твоей большее есть паче славы всего мира: душа твоя есть невеста Христу Сыну Божию навеки обрученная и Святою Кровию Его искупленная...»

Однажды, взирая на образ Распятия, святитель Тихон внезапно воочию увидел, как Христос сходит с Креста и грядет к нему, весь уязвленный, умученный, окровавленный. Святитель пал в ноги Сыну Божию, воскликнув: «Ты ли, Спаситель мой, ко мне идеши?» После этого дивного видения святитель еще более начал углубляться в размышлениях о страданиях Его и об искуплении рода человеческого.

Движимый Божественной любовью, святитель Тихон не мог без слез мыслить о человеческих страданиях, нужде, нищете. Садясь за свою монашескую трапезу (миска какой-нибудь жиденькой овощной похлебки), он тут же вспоминал, как много несчастных лишены и такой еды и начинал плакать, говоря: Слава Богу, вот какая у меня хорошая пища, собратия моя – иной, бедный, в темнице сидит, а иной нуждную пищу имеет, а иной без соли ест: но горе мне, окаянному!

Сострадание святителя Тихона к обездоленным являлось не в одних чувствах и словах; он раздавал нуждающимся все, что имел: и посылаемую ему от казны пенсию, и становившиеся все обильнее подношения своих почитателей. Строгое монастырское его уединение не могло продолжаться долго, этот ярко горящий светильник не мог укрыться даже под спудом кельи дальней обители, но привлекал к себе все больше людей. Истинного христианина святитель Тихон уподоблял теплой печке: Видишь, что теплая печь всякого согревает, кто ни приступает к ней. Тако человек, которого сердце любовью к Богу и ближнему согрето: он всякого теплотою любви своей согревает, кто к нему ни прикасается. И как печь уделяет теплоты своей требующим, так он от дарований Божиих требующей братии: много в дом вводит и упокоевает, иному в болезни, иному в темнице служит, иного в печали утешает, словом, всякому во всем, в чем может, руку помощи простирает. Все же сие действует в нем теплота христианской любви. Так и к самому святителю, чувствуя тепло его любви, стремились те, кто замерзал на ледяном ветру падшего мира: бедняки, странники, погорельцы, больные... Так мог он предаваться своему излюбленному упражнению – делам милосердия. Келейник В. Чеботарев рассказывает:

Смело скажу: он был, по Иову, око слепым и нога хромым; у него двери всегда были отворены всем приходящим бедным, нищим и странникам, пищу, питие и спокойствие они находили у него...

Прохожие, на работу идущие, крестьяне, в случае, если иной дорогою заболит, у него спокойное пристанище обретали. Он сам успокаивал их, даже свою подушку и колпак приносил им, и пищу понежней приказывал готовить для них, чаем раза по два и по три я на день сам поил их, по часу и более сидел подле них, утешал и ободрял их приятными и благоразумными разговорами. Некоторые из них умирали: он христианское и сострадательное попечение имел о них, чтобы больного напутствовать Святыми Тайнами, при таких случаях сам присутствовал и при погребении бывал, а могилу приказывал выкопать мне с поваром. А которые выздоравливали, отходили в путь с награждением, куда кому следовало...

Он не только деньги, но и самое белье раздавал, а оставалось лишь то, что на себе имел, и хлеб, который присылали благодетельные господа помещики, но и того еще недоставало: он покупал еще и раздавал. И одежду, и обувь получали от него бедные и неимущие, для чего покупал он шубы, кафтаны, холст, а иным хижины покупал, иным скотину, как-то: лошадей, коров, и оными снабдевал их.

Мало сего, даже и деньги занимал. Когда все раздаст, скажет мне: «Пойди, пожалуй, в Елец и займи денег у такого-то купца, я отдам, когда из казны получу, а теперь у мене нет ничего; вот приходит бедная братия ко мне и отходит без утешения, жалко мне и смотреть на них...»

Замечательно было: в который день приходящих бедных более бывало у него и когда больше раздаст денег и прочее, в тот вечер он веселее и радостнее был, а в который день мало или никого не было, в тот прискорбен был.

О той же свойственной святителю Тихону жажде благотворить вспоминает и И. Ефимов:

Он в тот день, в который у него из бедных никого не было, крайне скучал, так что как бы о потере какой-либо приятной ему вещи печалился.

Ненасытный в человеколюбии, святитель Тихон помогал не только просящим, но сам искал, как бы помочь нужде и за стенами монастыря. Он платил подати за неимущих крестьян, а паче вдов и сирот, сидевших в Елецкой тюрьме заключенных содержал на своей коште, а когда в Ельце случился большой пожар – сам отправился по близ лежащим городам собирать пожертвования на постройку новых домов для погорельцев и сумел уврачевать народное бедствие. Случалось святителю Тихону и терпеть неблагодарность некоторых своих посетителей. Какой-нибудь побирушка, получивший от архиерея меньше ожидаемого, начинал осыпать его руганью. Такое святитель принимал благодушно, приговаривая: Ну, брани, брани больше! А потом давал ругателю еще денег – чтобы, удовлетворясь подаянием, пошел от него безропотно.

Бывало и несравненно худшее: ловкачи, прослышавшие о щедрости святителя, пытались выманить у него денег, прикидываясь бедняками. О таких святитель говорит: Подлинно к числу хищников принадлежат таковые и, как тати, Суду Божию подлежат. Однажды двое таких обманщиков из города Ельца сговорились выклянчить у святителя пожертвование на мнимую нужду, явились к нему и, по-актерски выжимая из себя слезы, прикинулись пострадавшими от пожара. Угодник Божий пристально посмотрел на фальшивых погорельцев но денег им дал – и дал много. Весьма довольные тем, что перехитрили «простодушного архиерея», пересмеиваясь, обманщики отправились восвояси – и вдруг заметили в городе зарево пожара. Им стало не до смеха, когда они увидели, что горят их дома: ложь по воле Господней обратилась в суровую правду, кару криводушникам. Опамятовавшись, те вернулись в Задонский монастырь и уже с неподдельными слезами упали в ноги святителю Тихону, каясь в содеянном. Просите у Господа прощения; вы уже наказаны за грех ваш; отселе вы должны начать новую жизнь, – кротко сказал им святитель, благословил и дал еще денег на постройку новых домов. Покаяние грешников оказалось искренним, впоследствии оба отличались честностью, прилежанием, христианскими добродетелями и заслужили всеобщее уважение – напутствие святого Божия не прошло даром.

Усердствуя в своем любимейшем упражнении благотворения, святитель Тихон всегда помнил, что духовная милость выше материальной. Помогая бедным, к каждому он обращал еще и слова утешения, увещания к терпению, назидания. За духовной милостью к святителю Тихону стали стекаться посетители иного рода: люди обеспеченные, даже богатые и знатные, но не имевшие душевного покоя. Святитель имел дар врачевателя язв души, утешителя, мудрого наставника, миротворца. Замечательное сказывают о его посещениях: он часто приезжал к друзьям незванный, и обыкновенно в такие для них случаи, когда его присутствие бывало для них по обстоятельствам очень нужным, так что без того хотели бы они сами призывать его. Сие случалось наипаче при раздорах семейств, при разделе наследств, при расстройстве детей и тому подобное. Когда появлялся он между ними, то встречаем был как посланник Небес, как благодетель и друг, и внимаем как отец и наставник. Все его беседования одушевлены были кротостью и поучением к братолюбию. Никто не смел при нем изъявлять вражды... и кого он признавал виновным, тот беспрекословно и сам сознавал себя, он не выезжал из того дому, пока не укротит строптивых, пока не примирит всех и не водворит согласия. Тогда удовольствие и радость его были совершенны; а оставляя их, призывал он на всех благословение Божие. Миротворение почитал он блаженнеесамой милости. «Милостиви, – говорил он, – по обетованию Христову –только сами помилованы будут, а миротворцы сынове Божии нарекутся». Посему-то каждая весть о примирении врагов и без него всегда радовала его, – пишет митрополит Евгений (Болховитинов), отмечая также: Из помещиков он многих приучил к человеколюбию и милостыни подаванию.

Своих духовных детей святитель Тихон наставлял не в показном благочестии, а в истинной христианской любви. Без этого чувства, без милосердия к ближним, к малым сим, самое доброе дело превращается в пустое фарисейство. Об этом святитель Тихон пишет: Многие мнятся быть нечто, часто читают молитвы, постятся, созидают храмы Божии и украшают (что само собою похвально и благочестия вид показывает); но когда их коснется кто бедный и требующий помощи, обманывается, как и тот, который к холодной печи прикасается, хотя от нее согреться, и так отходит с тою же печалью и бедою с которою приходил.

Сие рассуждение учит тебя обучаться любви христианской, без которой всякое дело мертво бывает, хотя бы нечто и казалось пред очесами человеческими.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (4)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Земля потомков патриарха Тюрка. Духовное ... многочисленными межнациональными и межрелигиозными конфликтами. Митрополит Бишкекский и СреднеазиатскийВладимир глубоко изучил и обобщил историю ...
  2. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (3)

    Книга
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни памяти особо чтимых ... (близ Шаша – Ташкента), первоначально к Среднеазиатской Церкви относилась и митрополия Шины (Китая), позднее в Чуйской ...
  3. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (7)

    Книга
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни памяти особо чтимых ... (близ Шаша – Ташкента), первоначально к Среднеазиатской Церкви относилась и митрополия Шины (Китая), позднее в Чуйской ...
  4. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (1)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни ... из славных имен в истории Ташкентско-Среднеазиатской епархии. Еще до революции он ... Главный храм нашей отдаленной Среднеазиатской епархии – Ташкентский кафедральный собор создан в ...
  5. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слово, растворённое любовью. Святейший Патриарх ... архипастырском служении Церкви и народу. Архиепископ Ташкентский и СреднеазиатскийВЛАДИМИР. Восстанет из пепла и бездны греховной ...
  6. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (2)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в ... а не угрозой гонений. В Ташкентской и Среднеазиатской епархии помнят подвизавшихся здесь несколько ... во главе с замечательным среднеазиатским подвижником архимандритом Серафимом ( ...

Другие похожие документы..