textarchive.ru

Главная > Книга


VIII. Последыши жидовствующих.

В то время многие наши вельможи, держась в сердце жидовский ереси, старались по наружности казаться православными, чая чрез это избегнуть казней, – пишет инок Зиновий Отенский. «Образованщина» ХVI века упивалась подпольным учением жидовствующих с его сатанинским «свободомыслием», прельстительными магическими фокусами, астрологическими прогнозами, щекотавшими нервы привкусом риска: за принадлежность к секте в случае разоблачения можно было поплатиться головой. Впрочем, опасность для «нелегалов» была минимальной: слишком силен был их покровитель – государев фаворит Вассиан Косой-Патрикеев.

То, что преподобный Иосиф так слезно завещал охрану своего монастыря Василию IV, было деянием провидческим. Вскоре после кончины Волоцкого аввы Вассиан Косой предпринял попытку разгромить обитель Пречистой, но великий князь, ставший прикащиком Иосифова монастыря, в этом не дал воли своему страшному временщику. Тогда «благочестивый старец Васьян» занялся антицерковными диверсиями другого рода. Князь-инок однажды сумел заиграть в свои преступные игры великого подвижника преподобного Нила Сорского – теперь он решил повторить этот опыт на другом святом муже, столь же ученом и столь же простом душою, как Сорский старец.

В 1515 году, в самый год кончины Волоцкого аввы, прибыл на Русь посланец Святой Горы Афон преподобный Максим Грек. Это был человек обширнейшей образованности. Святой Максим (Триволис) изучал богословие (в латинской интерпретации), философию и античную литературу в университетах Парижа, Флоренции, Падуи, Милана, слушал речи знаменитого католического проповедника Саванаролы. Однако латинство не соблазнило святого Максима: в Италии он проникся отвращением к папизму (хотя и заразился некоторыми латинскими мудрованиями). Он удалился на Святую Гору Афон, где десять лет трудился над постижением святоотеческих творений. Старцы Святой Горы направили преподобного Максима на Русь как искусного в Божественном Писании и способного к толкованию и переводу всяких книг: и церковных и глаголемых еллинских, ибо он возрос в них с ранней юности и научился им основательно, а не чрез одно продолжительное чтение, как другой кто-либо. Целью приезда ученого-святогорца был перевод на славянский язык «Толковой Псалтири» – книги святоотеческих толкований на псалмы Давидовы, в которой русское духовенство надеялось обрести оружие против ереси. Преподобный Максим совершил не один этот труд, но еще многими переводами и собственными творениями послужил просвещению Руси, на которой ему пришлось против воли остаться навсегда. Как пишет один из исследователей, связь с Вассианом Патрикеевым решила судьбу его, приведя к заточению в русских монастырях.

Святой Максим был пылким ревнителем Православия, неутомимо обличавшим все виды искажений Христовой Истины и все формы заигрывания с темными силами. Он писал и против римо-католицизма, и против монофизитства, и против протестантизма, и против астрологии. Особое омерзение вызывала у преподобного Максима ересь жидовствующих. Не уступая в обличительном пафосе преподобному Иосифу, он призывает: Сохраните землю нашу чистой и невредимой от таких бешеных псов. Будьте сообщниками древних ревнителей, чтобы и вам сподобиться таких же, как они, венцов и похвалений в грядущий век, о Христе Иисусе, Господе нашем... Смутивших паству Христову предайте внешней власти для соответствующей казни, чтобы и другие вразумились не смущать на будущее время овец Христовых в нашей Православной земле. Ибо что общего у верующего с неверующим? Они распяли Того, Которому мы поклоняемся, в Которого веруем и Которым спасаемся, они непрестанно проклинают Того, Которого мы день и ночь благословляем и славим со Отцем и Святым Духом.

Казалось бы, что могло быть общего у тайного вождя жидовствующих Вассиана Косого с преподобным Максимом, воином Христовым, призывавшим казнить таких, как Вассиан и его приспешники? Но хитроумный Вассиан сумел-таки подобрать ключик к сердцу простодушного и искреннего преподобного Максима. Святой Максим страдал излишней и, нужно сказать, греховной самоуверенностью. Он попал на Русь, поначалу совершенно не зная русского языка (первые свои переводы он делал с греческого на латынь, а уже с нее русские толмачи переводили на славянский), не знал истории страны, не понимал ее обычаев, но дерзал изрекать о русской жизни категорические суждения. На Руси ученому греку многое казалось варварским, в церковной ее жизни – требовавшим немедленного исправления. Об этом преподобный Максим высказывался со свойственной ему откровенностью и резкостью, и русское духовенство начало ворчать на заносчивого пришельца.

В славянских богослужебных книгах ученый святогорец обнаружил массу ошибок – частью действительно вкравшихся из-за невежества переписчиков, частью лишь померещившихся ему из-за плохого знания языка. Каждую такую ошибку святой Максим во всеуслышанье именовал ересью. Среди русских поднялся ропот: говорили, что чужеземец оскорбляет просиявших на Руси святых подвижников, чудотворцев, которые сицевыми священными книгами угодили Богу. (Тот же довод, который впоследствии выдвигали противники Никоновой реформы, учинившие в Русской Церкви страшный раскол.) И в их речах была своя правота, большая, чем у преподобного Максима: конечно, среди тогдашних русских священнослужителей мало кто мог сравниться в образованности с ученым греком, но не одной ученостью определяется высота духовности, и мелкие погрешности в книгах не затмевали сияния не понятой пришельцем русской святости.

Вокруг преподобного Максима сгущалась атмосфера неприязни, он чувствовал себя очень одиноким. И в это самое время у него неожиданно объявился «союзник», «восторженный поклонник», к тому же человек влиятельный, внешне блестящий, очень умный. Это был не кто иной, как Вассиан Косой, который стал во всеуслышание превозносить святого Максима, заявляя: 3дешние книги все лживы, а здешние правила – кривила, а не правила; до Максима мы по тем книгам Бога хулили, а не славили, ныне же мы познали Бога Максимом и его учением. Разумеется, подобные речи тайного главаря и явного защитника жидовствующих могли только усилить настороженность русского духовенства в отношении к ученому святогорцу. Но святой Максим поддался на лукавую лесть и обаяние своего мнимого «единомышленника». Так еретик Вассиан вкрался в доверие к ревнителю Православия.

То, что преподобному Максиму поручили исправление богослужебных книг, было ошибкой митрополита Варлаама. Для такого труда необходимо знать славянский в совершенстве, а ученый грек владел им еще совсем недостаточно. Русские начали говорить, что он не исправляет, а портит книги. И это, увы, было правдой: по незнанию языка святой Максим делал ошибки порой не менее, а более грубые, чем бывавшие у русских писцов по невежеству. Еще хуже было то, что «курировать» эту работу преподобного Максима, а также «редактировать» его переводы взялся Вассиан Косой.

Погрешности, веками накапливавшиеся в русских богослужебных книгах, возникали не только из-за небрежности или невежества отдельных переписчиков. Среди антицерковных диверсий еретиков была и порча церковных книг (ярчайший пример тому – искореженный Вассианом Косым свод священных канонов – «Кормчая», определяющая основные устои церковной жизни). И в «правке», произведенной преподобным Максимом по внушению Вассиана, попадались вопиющие, действительно еретические искажения. В целом же произведенная жидовствующими порча книг сделала их пересмотр и исправление насущной необходимостью. (Даже талмудистский молитвенник «Махазор» в Кирилло-Белозерском монастыре оказался среди богослужебной литературы.) Отсюда возникла Никонова реформа, по времени даже весьма запоздавшая. Так что и к потрясшему Русскую Церковь старообрядческому расколу приложили руку все те же жидовствующие.

Как некогда «князь-нестяжатель» спекулировал на имени преподобного Нила Сорского, так и теперь в своих темных шашнях он прикрылся авторитетом преподобного Максима Грека. Вассиан сумел вовлечь и святого Максима в «нестяжательские» мечтания, и теперь уже устами пылкого и откровенного святогорца повсюду заявлял о непригожести для монастырей владеть вотчинами, за чем крылась программа ограбления Церкви. А тем временем митрополита Варлаама, поклонника преподобного Максима, на Первосвятительском престоле сменил митрополит Даниил Рязанец, ученик Волоцкого аввы, хорошо знавший, что и кто стоит за теорией «нестяжательности». Речи ученого святогорца вызвали у него подозрение, и митрополит стал зорко следить за деятельностью святого Максима.

По церковно-исторической литературе кочует фальшивая легенда, будто преподобный Максим и «благочестивый» Вассиан пострадали за обличение беззаконного развода и второго брака государя Василия IV. Эта фальшивка почерпнута из писаний князя Андрея Курбского – предателя, бежавшего в Литву из-за конфликта с Иоанном IV Грозным, а затем водившего иноземные войска против собственной родины. Псевдоисторические писания Курбского полны передержек, искажений фактов, прямой лжи. Изменник ненавидел весь род государей Московских и, чтобы очернить их, не брезговал откровенной клеветой. Якобы обличивший беззаконный развод Василия IV старец Васьян называется у него за это новым Иоанном Крестителем. Впрочем, Курбский и еретичку Елену Волошанку, ставленницу жидовствующих, именует святой мученицей. Вероятно, и сам князь-перебежчик был не чужд связи с еретиками.

То, что Василий IV силою постриг в монахини свою супругу Соломонию под предлогом ее бесплодия и необходимоcти Русской державе иметь наследника, а затем женился на Елене Глинской, было действительно вопиющим беззаконием. За этот грех государя и митрополита Даниила, ради «государственной пользы» покрывшего беззаконный брак своим благословением, дорого впоследствии заплатила Русская земля. Но то, что лукавый царедворец Вассиан Косой якобы гласно обличил царский грех, – это выдумка князя Курбского.

Ложь Курбского выясняется из простейшего сличения дат. Свадьба Василия IV и Елены Глинской состоялась в конце 1525 года, но еще шесть лет Вассиан Косой оставался великокняжеским любимцем, и только когда вскрылось его еретичество, государь отдал своего фаворита Соборному суду. Сохранился документ: грамота, данная в сентябре 1526 года (то есть много позже государева второго брака) Василием IV по ходатайству князя-старца Васьяна и предоставляющая Нилово-Сорской пустыни независимость от епархиальной власти. Так Вассиан, надругавшись над памятью преподобного Нила, выводил его пустынь из-под контроля, чтобы превратить в гнездо жидовствующих.

Что касается преподобного Максима, то он попал под суд в феврале 1525 года, еще за девять месяцев до второго брака Василия VI, и судим был прежде всего «за политику». Возможно, лукавый фаворит Вассиан, в глаза льстивший монарху и пользовавшийся его милостями, за его спиной вел антиправительственную пропаганду, используя для этого все возможные аргументы, в том числе и беззаконный брак государев, но делал это только в кулуарах, «строго конспиративно». Не исключено, что отзвук этой его подпольной деятельности и попал в писания Курбского, но ни с какими открытыми обличениями коварный Вассиан не выступал. Князь-инок хорошо помнил участь своих сотоварищей по заговору Елены Волошанки и сам от политической активности воздерживался, подставляя других. Скорее всего, именно Вассиан, введший преподобного Максима в вельможные круги, познакомил простодушного грека с боярами-заговорщиками.

В келлии святого Максима начал собираться «диссидентский боярский кружок», всячески поносивший Василия IV. Но из того, что главарю кружка, боярину Ивану Беклемишеву-Берсеню, впоследствии отрубили голову, очевидно, что одной критикой дело не ограничивалось: за хулы на государя могли отправить в темницу или в ссылку, но смертью не казнили. Это был антиправительственный заговор, причем задуманный с международным размахом. Заговорщики сумели так настроить святого Максима Грека против русских властей, что он сделался «связным» между ними и турецким послом Скиндером, коварным врагом России, греком по национальности. Заговор разоблачили, его участников, в их числе и преподобного Максима, судили. Вассиан Косой, вовлекший пылкого иноземца в государственное преступление, вышел сухим из воды.

Обвинение, предъявленное святому Максиму, гласило: Государь жаловал вас, почел вас великою честию, и вам следовало бы молить Бога за благочестивого государя и за всю его державу. А вы вместо добра умышляли зло великому князю и посылали грамоты к турецким пашам и к самому турецкому царю, подымая его на нашего благочестивого государя и его державу. Да вы же знали советы и похвальбы турецкого посла Скиндера, что он хотел поднять турецкого царя на нашего государя и его державу, ты знал то, Максим, но не сказал ни государю, ни его боярам. Да ты же говорил многим людям: «Быть на Русской земле турецкому султану, ибо он не любит сродников царей цареградских». Ты же, Максим, называл великого князя гонителем и мучителем нечестивым, как прежде бывали нечестивые мучители и гонители.

Вот какие преступления вменялись в вину греческому ученому, по наущению злых советчиков вмешавшемуся в политику незнакомой ему страны. О втором браке Василия IV и речи не было, да и не могло быть, ибо брак этот еще не состоялся. К участию в заговоре добавился грех против веры: святой Максим проповедовал явно еретическое мудрование о мимошедшем сидении Христа одесную Бога Отца (это мудрование любознательный грек, видимо, подцепил в Италии и в нем упорствовал еще несколько лет, прежде чем принес покаяние). Приговор по тем суровым временам святому Максиму вынесли мягкий: заточение в Волоцком монастыре – учли переводческие заслуги и иноческое звание, главу же заговора боярина Беклемишева казнили, а боярину Федору Жареному вырезали язык.

Преподобному Максиму Греку предстояло десятилетиями страданий и монашеских подвигов искупать свои грехи, подниматься к вершинам святости. А его лукавый соблазнитель Вассиан Косой еще долго преуспевал при дворе якобы обличенного им великого князя Василия IV. Тем временем в переводческих работах преподобного Максима начали открываться жуткие кощунства. Для выяснения их источника в 1531 году святой Максим был вызван из заточения и поставлен перед лицом Собора. При расследовании стало наконец выясняться истинное лицо тайного врага Церкви – «князя-нестяжателя» Вассиана. В переведенном святым Максимом «Сказании о житии Пресвятой Богородицы» обнаружились чудовищные хулы на Матерь Божию. Кощунства выполнены были очень тонко: изъятием частицы не, заменой яко на аки. Искажением всего одного слова священные тексты переделывались в богохульства. Когда преподобному Максиму, к тому времени освоившему русский язык, прочли эти фразы, он содрогнулся и засвидетельствовал: Это ересь жидовская; я так не переводил и не писал, и не приказывал писать, то на меня ложь; если же я такую хулу мудрствовал или писал, да буду проклят.

Выяснилось, что перевод святого Максима «отредактировал» на кощунственный лад Вассиан Косой. Еще не зная языка, сам преподобный Максим не мог заметить этих искажений. А когда один из русских переписчиков указал на богохульства, Вассиан заявил ему: Не твое дело, ты только пиши; а то так и надобно, то есть истина. Переписчик признался, что не посмел сообщить об этом митрополиту из страха перед могущественным государевым временщиком: Боялся объявить о таких вещах, боялся старца Вассиана, чтобы он не уморил меня. Выяснилось, что по приказу князя-инока переписчики заглаживали целые фрагменты даже из Святого Евангелия, при этом Вассиан говорил: Мало ли что бредили и писали.

Услышав, что на Соборе начали разоблачать его темные дела, князь-инок забеспокоился. Он послал в свою Заволжскую пустынь гонца с приказом загладить кощунства в хранившихся там рукописях. Однако посланец Вассиана доложил об этом Собору: вина «князя-нестяжателя» становилась все более очевидной. В довершение в руки Собора попала «отредактированная» Вассианом Косым «Кормчая». Он искорежил и перемешал весь свод священных канонов Православия. Вдобавок он снабдил искалеченную «Кормчую» хульным комментарием: Есть в священных правилах сопротивное Евангелию и Апостолу, и жительству святых отцов. (Эта книга с автографом благочестивого старца Васьяна сохранилась – как свидетельство преступлений тайного вождя жидовствующих.) Свою лже-«Кормчую» якобы по поручению покойного митрополита Варлаама Вассиан Косой собирался широко распространить и сделать общеупотребительной. Одна такая диверсия – узаконенное беззаконие – могла полностью разрушить Русскую Православную Церковь.

Великий князь Василий IV, узнав, что его любимец оказался еретиком, не стал его защищать. В том же 1531 году Вассиан Косой был предан Соборному суду.

Выяснилось, что князь-инок не только называл кривилами священные правила (каноны) Православной Церкви, установленные отцами Вселенских Соборов. Многие слышали от Вассиана и худшую хулу: Правила писаны от диавола, а не от Святого Духа. И более того: переписчик Михаил Медоварцев засвидетельствовал, что старец Васьян называл написанными от дьявола творения самих Апостолов Христовых, вошедшие в Святое Евангелие. Нашлись свидетели, подтвердившие, что князь-инок дерзал Самого Господа нашего Иисуса Христа именовать тварью. В вину Вассиану вменена и хула на просиявших в Русской земле святых чудотворцев, которых князь-инок называл смутотворцами за то, что их монастыри владели вотчинами (в этом изобличал его еще Волоцкий духоносец). Разумеется, князь-инок не забывал и свою излюбленную идеологию «нестяжательности». В составленную им лже-«Кормчую» Вассиан якобы от святых отцов внес собственное «правило»: Инокам жить по Евангелию, сел не держать и не владеть ими, если же иноки не хранят сего обещания, то Священное Писание именует их отступниками и предает их проклятию. На эту фальсификацию духовный сын преподобного Иосифа митрополит Даниил отвечал князю-еретику: Ты развратил на свой разум священную великую Книгу правил... Ты оболгал Божественное Писание и священные правила: они не возбраняют монастырям держать села и инокам от них питаться; не именуют отступниками и не предают проклятию людей, если они согрешают. Ты всех называешь грешниками, а одного себя безгрешным законоположителем. Ты похулил в своих правилах всех, православно верующих во Христа, и всех назвал еретиками, отступниками и законопреступниками.

В арсенале жидовствующих была и клевета на православное духовенство, попытка подорвать доверие народа к его духовным отцам. Так некогда идеолог секты Захар-чернец хулил священников и святителей. Точно так же, по показанию Михаила Медоварцева, и Вассиан Косой-Патрикеев заявлял: Митрополит и архиереи знают только одно: им надобны пиры да села, да скакать и смеяться с ворами.

Подпольную деятельность тайного главаря жидовствующих высветлило свидетельство старца Досифея. Об этом свидетеле сам Вассиан сказал: Досифей – старец великий и добрый, он у меня в келье много раз бывал. Очевидно, князь-инок забыл, что произошло между ним и этим добрым старцем, и думал, что ему удалось вовлечь Досифея в ряды своих соумышленников. В рассказе старца Досифея точно прослеживается примененная Вассианом Косым методика жидовствующих по совращению невежд: сначала кощунственный намек, при отсутствии сопротивления – вовлечение в ересь, при резком протесте православного – отступление. Поскольку при еретическом посягательстве Досифей замедлил с отпором, Вассиан раскрылся перед ним. Теперь добрый старец свидетельствовал перед лицом Собора: Позвал меня Вассиан в свою келью и дал мне недельное Евангелие толковое о самаряныне, и указал строку: «Тварь поклоняется твари», да молвил: «Той строки я, еще живучи в пустыни, изыскивал», думая привесть и меня к своему злоумию; но я посмотрел в книгу да и отдал ее. Пришедши в церковь, я опять стал смотреть на ту строку, а он подошел ко мне и спросил: «Что смотришь?» Я ответил: «Вчерашнюю строку». И он молвил: «Покинь, Христос-де Сам тварь, твари поклоняется тварь». Я ему тогда не возразил. А он опять подошел ко мне и крикнул: «Дьявольским духом писали отцы на Соборах, а не Святым!» Брат Голова советовал мне: «Молчи, а иначе уморит тебя». Но я сказал: «Не боюсь», и, идя от обедни, молвил Вассиану: «Как ты давеча говорил, что не Святым Духом святые отцы писали ?» – и начал с ним браниться... Потом, однажды, стал Вассиан со мною говорить: «Бог-де к Себе молвил: «Сотворим человека по образу Нашему». А я отвечал: «Так говорят еретики, коли б к Себе одному. Он бы сказал: «Сотворю человека по образу Моему»; но Он сказал к Сыну и Духу: Сотворим человека по образу Нашему». Вассиан замолчал, видя, что во мне ему нет части, и покинул меня.

В соответствии с тактикой жидовствующих изобличаемый Вассиан запирался, уклонялся от прямых ответов на обвинения, юлил, пытаясь увернуться от справедливого суда. Но доказательства его еретичества и антицерковных диверсий были неопровержимы. По Промыслу Божию Вассиан Косой был сослан в Иосифов Волоцкий монастырь, в тот самый, который пытался уничтожить, святого игумена которого так люто ненавидел.

Преподобному Максиму Греку наказание тогда же было смягчено: он был переведен в Тверь, под надзор добродушного епископа Акакия. Однако память о его участии в заговоре против Василия IV долго не угасала в великокняжеской семье: только через 20 лет святой Максим получил дозволение поселиться в Троице-Сергиевой Лавре.

Новые очаги ереси жидовствующих были выявлены на Руси в 1550-х годах. В церковно-исторических трудах это антихристианское движение называют обычно ересями Матвея Бабкина и Феодосия Косого. Однако по сути это все та же некогда занесенная на Русь Схарией духовная чума – с пропагандой талмудического иудаизма, лютым антихристианством, кощунствами и детально разработанной методикой конспирации.

Матвей Башкин вряд ли заслуживает славы ересиарха. Это был рядовой агитатор секты, пропагандировавший учение жидовствующих среди московской «образованщины»: после разоблачения Башкина от него потянулись нити к действительным «наставникам», в Заволжские скиты, где прозябла насажденная Вассианом Косым ересь. (Вообще в движении жидовствующих явственно просматриваются две группы: с одной стороны, возгордившиеся представители высших и образованных слоев общества, с другой – впавшие в бесовскую прелесть монахи-пустынники).

Изобличенный в богохульствах и надругательстве над святынями, Башкин в соответствии с правилами секты заперся во всем и с клятвою исповедовал себя христианином. Однако клятвопреступник был постигнут гневом Божиим и начал бесноваться и, извесив свой язык, долгое время кричал разными голосами и говорил непотребно и нестройно. Опамятовавшись, еретик услышал глас свыше: Ныне ты исповедуешь Меня Богородицею, а врагов Моих, своих единомышленников, таишь. Вразумленный знамением от Матери Божией, Башкин стал каяться, рассказал о том, как заразился ересью, и назвал имена известных ему сектантов.

Матвей Башкин был совращен в ересь неким литвином-аптекарем. «Новообращенный» (видимо, по указанию того же литвина) отправился в Заволжье, где старцы не хулили его злобы, а утверждали его в том. По показаниям Башкина церковные власти предприняли розыск. Митрополит Русский за повелением царевым повелел оных ругателей везде имати, хотяще истязати их о расколех им, имиж Церковь возмущали, и где елико аще обретено их, везде имано и провожено до места главного Московскаго, паче же от пустынь Завольских, бо и там прозябоша оная ругания, – извещает летопись.

В 1553 году выявленные враги христианства были поставлены перед Соборным судом. О том, что отцы Собора считали этих еретиков именно жидовствующими, говорит тот факт, что для их обличения были взяты творения преподобного Иосифа Волоцкого. Тогда же свод слов Волоцкого духоносца против жидовствующих получил свое общее название – «Просветитель»: Книга преподобного Иосифа, еже сей преподобный списа на ересь Новгороцких еретиков, счине хитро и премудре от Божественных Писаний, ей же тогда принесенней бывши на Собор на обличение еретикам, и зело похвали ю боговенчанный царь, Преосвещенный Макарей митрополит и весь Собор Священный, светилу ту нарекоша быти Православию.

На глазах у всего Собора святой Небожитель Иосиф покарал своего оскорбителя. Замешанным в ересь оказался даже один архиерей, епископ Кассиан Рязанский: он начал защищать обвиняемых, особенно своего старца Исаака (Белобаева), и поносить книгу Волоцкого духоносца. Тотчас последовала Небесная казнь: архиерея-хульника поразила немота, у него парализовало ногу и руку.

Документы Собора 1553 года не сохранялись: они исчезли из архивов так же таинственно, как в свое время «Подлинники» святителя Геннадия Новгородского.

Единственное сохранившееся розыскное дело относится к старцу Артемию. В 1551 году он пришел в Москву из Заволжья и произвел такое впечатление своей образованностью, что его сделали игуменом Троице-Сергиевой Лавры. Настораживает тот факт, что именно Артемий выступал главным ходатаем о возвращении преподобного Максима Грека в Москву: возможно, еретики хотели опять втянуть святого Максима в свои темные дела. На Соборе 1553 года не только Башкин, но еще пять свидетелей один за другим обличали Артемия в иконоборчестве, хуле на Христа, непризнании догмата о Пресвятой Троице. Он упорно не сознавался ни в чем и очень ловко увертывался от обвинений. Однако на Соборе с несомненностью вскрылся другой его грех: перед поставлением во игумены Лавры Артемий утаил на исповеди совершенные им блудодеяния. В этом он сознался сам. Одного этого: попрания Таинства Покаяния и поругания иноческих обетов, было достаточно для того, чтобы Собор изверг Артемия из священного сана. Его сослали в Соловецкий монастырь, оттуда он бежал в Литву. Андрей Курбский именует Артемия неповинным и святым мужем, а мы знаем, что князь-предатель величает так обычно именно еретиков (инок-блудодей – какая уж тут святость?). Однако, возможно, в Литве с Артемием произошло кажущееся невероятным духовное перерождение. Сохранились написанные им там послания, выдержанные в строго православном духе и направленные на обличение ересей. У Бога чудес много: быть может, на чужбине человек этот чистосердечно покаялся и обратился к Христовой вере. Но на Руси он оставил весьма ядовитые семена: группа Феодосия Косого, доставленная на Соборный суд в 1554 году, вся состояла из учеников Артемиевых.

В отличие от Башкина, Феодосий Косой был действительно фигурой крупной: если и не ересиархом, то, во всяком случае, выдающимся пропагандистом идеологии жидовствующих. По жизни же Феодосий был мелкий уголовный преступник, главарь шайки слуг, которые, сговорившись, обокрали своих господ, а потом бежали на Белоозеро. В Кирилло-Белозерском монастыре воры «для маскировки» постриглись в иноки, а затем отправилось «пустынничать». Так они попали в скит к Артемию, который преподал им еретическую «премудрость». Феодосий Косой оказался очень способным учеником.

Он – косой, а кривизна глаз знаменует кривизну ума и развращенную душу, – пишет инок Зиновий Отенский о продолжателе дела Вассиана Патрикеева, Феодосии Косом втором. «Премудрость» Феодосия была та же, что и у ересиарха Схарии: объявляя столповыми книгами только Пятикнижие Моисеево, он наставлял сокрушать кресты и иконы, не призывать святых на помощь, не ходить в церковь, не поклоняться и не молиться, церкви называть кумирницами, а иконы в них и кресты – идолами, книг церковных учителей и житий святых не читать, к попам не приходить, молитв их не требовать, молебнов не петь, не каяться, не причащаться, от епископов и попов на погребении не отпеваться. Феодосий яростно поносил монашество и, разумеется, пропагандировал «нестяжательность» со ссылками на Вассиана Косого первого. Он заявлял, что не нужно почитать родных отца с матерью на основании ложно понятых евангельских слов: один у вас Отец Небесный (это напоминает современное нам «Белое братство», учащее детей  ненависти к собственным родителям). Феодосий призвал не повиноваться никаким земным властям и не платить им налогов (это уже напоминает иеговистов). Среди наставлений Косого было и такое: Не должно помогать бедным, сирым, вдовицам, хромым, слепым, вообще нищим, ибо нищие – псы, а написано: «Несть добро отъяти хлеба чадом и поврещи псом». В этих злобных вымыслах, идущих наперекор даже Ветхому Завету, Феодосий был новатором, в остальном же соблюдал традиции жидовствующих: то же отрицание христианских догматов, то же христоненавистничество. Особенно строго Косой запрещал своим последователям читать творения преподобного Иосифа, потому что, по замечанию инока Зиновия Отенского, в книге той, яко в зерцале, ересь его обличается.

Пропагандистской методикой Феодосия Косого было раскрыть какую-нибудь большую книгу (чаще всего Ветхий Завет, но иногда и Евангелие или творения святителя Василия Великого), дать каждому присутствующему прочесть из нее какую-то фразу, а затем «толковать» это место вкривь и вкось. (Очень напоминает приемы старообрядческих начетчиков или протестантских проповедников.) Действуя так, Косой имел среди невежд «оглушительный успех».

Привезенной в Москву группе Феодосия Косого удалось бежать из-под стражи. Под вымышленными именами, выдавая себя за странствующих иноков, еретики добрались до Пскова, а оттуда перешли в Литву. Там Феодосии Косой женился на вдове-иудейке, развернул бурную пропагандистскую деятельность и настолько умножил ряды жидовствующих, что сведения об этой секте имеются даже у венгерских писателей того времени. Запад развратил дьявол Мартыном (Лютером – а. В.), а Литву – Косым, – констатирует инок Зиновий Отенский.

После Соборов 1550-х годов ересь жидовствующих в явном виде уже не появлялась на Русской земле. Однако всех членов столь строго законспирированной секты разоблачить было невозможно. Многие еретики и еретичествующие из страха перед наказанием поворачивались к Православию лицом, а не сердцем: внешне исповедуя святую веру Христову, а втайне оставаясь ее врагами. Отблески преисподнего влияния жидовствующих, которым заражались прелестничавшие иноки-отшельники, мы видим в некоторых изуверских «толках», возникших при распаде старообрядчества. Однако несравненно страшнее по своим последствиям для православной Руси было то, что жидовствующие научили верхушку общества вольнодумству, кощунственному сомнению в истинах родного Православия, тщеславным мудрованиям над Божественным Откровением, противопоставлению собственного ограниченного рассудка Соборному Разуму Церкви.

Митрополит Макарий (Булгаков) говорит: При развитии ереси жидовствующих она имела двоякого рода последователей: одни, отвергшись Христа, принимали самое жидовство – это люди необразованные; а другие, образованные и книжные, отвергшись Христа, не принимали самого жидовства, но только усвояли все воззрения жидовствующих на христианство, отвергали все собственно христианские догматы и установления, делались совершенными вольнодумцами... В этом-то последнем виде ересь жидовствующих, даже после окончательного подавления ее внешними средствами, долго еще существовала у нас между лицами высших классов. Российская «вольнодумная образованщина» докатилась до прямого безбожия, подорвала в народе доверие к Церкви и православной монархии, довела отечество до катастрофы 1917 года – и ныне продолжает заниматься духовным блудом, пропагандой антихристианских идей, угрожающих России окончательной гибелью.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (4)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Земля потомков патриарха Тюрка. Духовное ... многочисленными межнациональными и межрелигиозными конфликтами. Митрополит Бишкекский и СреднеазиатскийВладимир глубоко изучил и обобщил историю ...
  2. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (3)

    Книга
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни памяти особо чтимых ... (близ Шаша – Ташкента), первоначально к Среднеазиатской Церкви относилась и митрополия Шины (Китая), позднее в Чуйской ...
  3. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (7)

    Книга
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни памяти особо чтимых ... (близ Шаша – Ташкента), первоначально к Среднеазиатской Церкви относилась и митрополия Шины (Китая), позднее в Чуйской ...
  4. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (1)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни ... из славных имен в истории Ташкентско-Среднеазиатской епархии. Еще до революции он ... Главный храм нашей отдаленной Среднеазиатской епархии – Ташкентский кафедральный собор создан в ...
  5. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слово, растворённое любовью. Святейший Патриарх ... архипастырском служении Церкви и народу. Архиепископ Ташкентский и СреднеазиатскийВЛАДИМИР. Восстанет из пепла и бездны греховной ...
  6. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (2)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в ... а не угрозой гонений. В Ташкентской и Среднеазиатской епархии помнят подвизавшихся здесь несколько ... во главе с замечательным среднеазиатским подвижником архимандритом Серафимом ( ...

Другие похожие документы..