textarchive.ru

Главная > Книга


VII. Житейские скорби.

Преподобный Иосиф был в первых рядах тех, кто отстоял имения всей Русской Церкви на Соборе 1503 года. Впоследствии Волоцкому игумену во взлелеянной им обители Пречистой довелось испытать, к чему могла бы привести победа «нестяжателей», – Волоколамский удельный князь Феодор, которому стало не хватать средств для пиров и роскошеств, начал давить поборами монастыри, расположенные в его уделе, и задумал разграбить богатейший из них – обитель святого Иосифа.

Благочестивый князь Борис Васильевич Волоколамский много помог авве Иосифу при основании монастыря, в дальнейшем щедро одаривал святую обитель, радуясь тому, что в его уделе просиял такой остров благодати Божией. Но когда скончался князь Борис, его наследник проявил совсем другой нрав. С юных лет князь Феодор отличался несдержанностью, гневливостью и склонностью к разгулу. Ему досталась лишь половина Волоколамского удела, остальные земли после кончины его брата Иоанна отошли к великому князю. Тогда-то князь Феодор решил наложить руку на монастырское достояние.

Хищный владетель начал с «экспроприации» монастырской казны в Возницкой, Селижаровской и Левкеевой обителях. Но эти монастыри были небогаты, да и общежительного устава не имели, каждый инок держал при себе свое имущество. Там князь Феодор поотымал что успел у чернецов, а потом направил жадные взоры на монастырь аввы Иосифа: там можно было взять сразу и много.

Князь-хищник начал теснить Иосифову обитель. Как только он узнавал о новых вкладах в монастырь от благочестивых вельмож, он тут же посылал требовать эти деньги себе. По обычаю, когда Волоколамский владетель посещал обитель, иноки угощали его лучшей монастырской трапезой. Князь Феодор потребовал, чтобы ради него эти трапезы превращались в пьяные пирушки: сказал святому Иосифу, чтобы впредь держал про него меды, а квасов бы не держал. Волоцкий авва отказался нарушать монастырский устав для исполнения княжеской прихоти, и князь Феодор счел это личным для себя оскорблением. Поборы усилились. Преподобный Иосиф посылал в подарок князю все, что мог: коней, оружие, дорогие одежды, достававшиеся монастырю от знатных постриженников. Но жадному князю все было мало: он посягал уже и на драгоценности, предназначавшиеся для украшения священнических риз. Чем сильнее становились притеснения, тем яснее становилось, что князь Феодор ведет к полному разорению обители. Авва Иосиф противился, и князь-самодур воспылал к нему бешеной ненавистью: грозил изгнать святого игумена из своего удела, сечь кнутом монастырских старцев, а прочих иноков разогнать.

Преподобный Иосиф писал о постигших обитель бедах: Князь Феодор Борисович во все вступается, что Бог пошлет нам, в том воли не дает; иное даром берет, другое в полцены берет, если его не послушаем, то хочет кнутом бить чернецов, а на меня бранится. И мы боялись его, давали ему все, что благочестивые люди дарили монастырю...

Все, что ни пришлют на милостыню или на помин по усопших, все хочет, чтобы у него было; прислал князь Семен Бельский полтораста коп грошей на помин родителей, и князь Феодор сейчас же прислал к нам просить этих грошей, купили мы жемчугу на ризы и епитрахиль – и князь Феодор прислал жемчугу просить. К чернецам нашим подсылал говорить: «Которые из них хотят идти от Иосифа в мою отчину, тех берусь покоить, а которые не хотят и заодно с Иосифом, от тех оборонюсь...

И вот некоторые чернецы побежали из монастыря. Увидевши, что княжь Феодор решился разорить монастырь, я хотел было бежать из него и объявил об этом братии, но братия стала мне говорить: «Бог взыщет на твоей душе, если церковь Пречистыя и монастырь будут пусты, потому что монастырь Пречистая устроила, а не князь Феодор, мы отдали все имение свое Пречистой да тебе в надежде, что будешь нас покоить до смерти, а по смерти поминать, сколько было у нас силы и мы ее истощили в монастырских работах, а теперь, как нет больше ни имения, ни сил, ты нас хочешь покинуть! Тебе известно, что нам у князя Феодора жить нельзя, он и при тебе хочет нас грабить и кнутом бить...»

Я побоялся осуждения от Бога и не посмел покинуть монастырь, предать его на расхищение. Мы били челом самым сильным у князя людям, чтобы просили его жаловать нас, а не грабить, но они отвечали: волен государь в своих монастырях: хочет – жалует, хочет – грабит.

Да был момент, когда мужество Волоцкого аввы дрогнуло, он уже готов был покинуть дело всей своей жизни, отдать на расхищение жадному властителю святую обитель. Но монастырские старцы усовестили своего игумена, говоря: А нам, господине, и тебе под старость волочитися по чюжим монастырям, а церковь, господине, и монастырь Пречистыя запустеет. Посылай, господине, бити челом государю великому князю Василию Ивановичу Всея Русии да Преосвященному Симону митрополиту Всея Руси.

В этом совете искать защиты от местного произвола у высших властей старцы опирались на ряд уже бывших в церковной жизни примеров. Так, Троице-Сергиева Лавра, не желая страдать от притеснений удельных князей, перешла в непосредственное ведение митрополита и под покровительство государя. Также и наставник преподобного Иосифа, авва Пафнутий, не захотел, чтобы его Боровский монастырь числился за Волоколамским уделом, и бил челом высшей власти о переходе под ее покровительство, чего и достиг. Этим примерам в постигшем его монастырь обстоянии последовал и Волоцкий авва, о чем рассказывает: Тогда я бил челом государю православному самодержцу великому князю всея Руси, чтоб пожаловал монастырь Пречистыя, избавил от насильств князя Феодора, а не пожалует государь, то всем пойти рознь, и монастырю запустеть. Государь князь великий не просто дело сделал, думал с князьями и боярами и, поговоря с Преосвященным Симоном митрополитом и со всем Освященным Собором, по благословению всех и совету всех их монастырь и меня грешного с братиею взял в великое свое государство и не велел князю Феодору ни во что вступаться. После этого жили мы в покое и в тишине два года.

Однако князь Феодор не успокоился. Корыстолюбцу не давала покоя мысль о богатствах Волоцкой обители, ставших для него недоступными после перехода монастыря в ведение Москвы. В этом переходе, хотя и одобренном высшей властью, была все же некоторая каноническая небезупречность. За эту зацепку, сам ли додумавшись или по чьему-то лукавому совету, и решился ухватиться князь Феодор – и повел против святого Иосифа интригу «по церковной линии».

Предстоятель Новгородской епархии, к которой принадлежал Волоцкий монастырь до перехода в ведение митрополита всея Руси (на статус «митрополичьей ставропигии»), был в то время святой Серапион: тот самый, который, в бытность свою игуменом Троице-Сергиевой Лавры вместе с преподобным Иосифом отстаивал церковные имения от покушений «нестяжателей» на Соборе 1503 года. Однако той близости, какая была у Волоцкого аввы со святителем Геннадием, с новым архиепископом у него не возникло. Но как истинный сын Церкви, преподобный Иосиф высоко чтил своего архипастыря и всячески выказывал это почитание. О своем отношении к святителю Серапиону авва Иосиф пишет: Тако его никто непочитал: все его нарицали господином, а я его государем нарицал. А десятинников (архиепископских сборщиков церковной подати. – а. В.) тако никто не чтил: им я кресты и иконы давал, а в город частые им кормы слал... А все то еси чинил, почитая вовсем архиепископа Серапиона.

По канонам церковным, на переход Иосифова монастыря под руку митрополита требовалось разрешение Новгородского архиепископа. В полном соответствии с долгом послушания и законом церковной дисциплины Волоцкий игумен послал к святителю Серапиону гонца со слезницей, в которой умолял благословить переход его обители в великое государство, поскольку нет уже сил терпеть притеснения удельного князя. Но этого посланца, инока Игнатия (Огорельцева), в Новгород не пропустили закащики: кордоны, стоявшие на пути в город из-за случившейся там эпидемии чумы. А дело у аввы Иосифа было спешное: князь Феодор готовился разгромить обитель. И Волоцкий авва решился послать гонцов в Москву, не дожидаясь благословения от архиепископа: причина тому была благословная, одна из тех крайних ситуаций, в которых дозволяется обойти канон.

Старцы, привезшие государю челобитную о принятии Волоцкой обители под его руку, рассказали ему и о том, что им не удалось получить на это благословения Новгородского святителя. Василий IV успокоил их: Об этом не заботьтесь, а Иосифу скажите, что не он отошел из архиепископьи Новгородской, а я взял монастырь от насилия удельного, когда же окончится земская невзгода, сам я пошлю об этом к архиепископу. Однако свое обещание оповестить о происшедшем Новгородского архипастыря великий князь впоследствии попросту позабыл, как дело, казавшееся маловажным. Однако эта государева забывчивость дорого стоила и святителю Серапиону, и преподобному Иосифу.

Святой Серапион был подвижник, блиставший высокими добродетелями. Он был склонен к тихому монашескому житию, но уже в Дубенской Успенской обители, где он принял постриг, братия увидела его духовную высоту и избрала его своим игуменом. При нем этот дальний монастырь на островке у слияния рек Дубенки, Дубны и Быстрицы процвел и впоследствии стал именоваться Серапионовым. Однако сам игумен-подвижник тяготился заботами настоятельства, отвлекавшими от молитвы, и ушел в Троице-Сергиеву Лавру, где надеялся подвизаться в качестве скромнейшего из иноков. Однако не может укрыться свет на вершине горы (см.: Мф. 5, 14): и здесь заметили сияние святости Серапиона, и в знаменитейшей Лавре против его воли поставили его игуменом, а затем он был возведен и в сан святительский, на престол Новгородской епархии.

Даже в Новгороде, неприязненно относившемся к «московским ставленникам», святитель Серапион сумел стяжать всеобщее доверие и любовь паствы. Среди бедствий, одно за другим постигавших город: свирепых пожаров и чумного мора – святой архипастырь навещал и утешал страждущих, не страшась заразы, сам причащал зачумленных, выводил новгородцев на крестные ходы и с рыданием молил Всевышнего не длить гнев Его. Конечно, на самоотверженную любовь доброго святителя народ отвечал пылкой к нему любовью. Господь даровал святому Серапиону славу чудотворца: весь Новгород знал, как по молитве святителя однажды исцелился хромой. Но, по слову жития, и сего великого мужа Церкви постигло тяжкое искушение, ибо враг человеческий позавидовал его добродетели.

На недобрые чувства святого Серапиона сумели соблазнить его ближние бояре, которых одаривал и подкупал князь Феодор Волоколамский. Преподобный Иосиф, в уверенности, что государь Василий IV сдержал свое слово и оповестил о случившемся святителя Серапиона, больше не посылал гонцов к Новгородскому архиепископу. И сам святой Серапион, очевидно, поначалу относился к тому, что Волоцкий монастырь вышел из-под его ведения, как к свершившемуся факту и не предпринимал в этом отношении никаких шагов. (Недаром преподобный Иосиф укорял его: молчал два года – а потом вдруг прогневался.) Однако подкупленные князем Феодором лукавые советчики стали внушать святителю, что Волоцкий игумен своим поступком подорвал его архипастырский авторитет и попрал церковные законы. И вот, без тщательного рассмотрения дела, не расспросив ни самого святого Иосифа, ни иноков его братии, святитель Серапион послал авве Иосифу грамоту, в которой отлучал его от Причастия с гневными словами: Почему ты передал монастырь свой в ведение великого государства? Ты отступил от Небесного и пришел к земному.

Отлучительная грамота Новгородского архиепископа поразила святого Иосифа как гром с ясного неба. Особенно болезненно было это воспринято и из-за того, что случилось в дни Великого поста. Смиренный Волоцкий авва счел своим долгом подчиниться архипастырскому прещению. Но для боголюбивой души преподобного Иосифа лишение Христовых Таин было ударом страшным: именно тогда он тяжко заболел и не оправился от болезни уже до самой кончины. Кто же был прав в том столкновении двух святых мужей?

Можно сказать, что правы были оба. Прав был святитель Серапион, наказывая клирика своей епархии за самовольство. Но в этой правоте была греховная ущербность, ибо архиепископ карал обвиняемого даже не выслушав его объяснений, не опросив свидетелей, без мудрой неспешности, а при вспышке гнева. И большая правота была, конечно, на стороне преподобного Иосифа. Он действовал под давлением чрезвычайных обстоятельств, спасая свой монастырь от гибели, и при невозможности связаться с епархиальной властью имел полное право обратиться к власти высшей. Даже если предположить, что святитель Серапион отказался бы благословить выход Волоцкой обители из своего ведения, то же право апелляции к Собору у святого Иосифа осталось бы. И поскольку уже было принято соборное постановление о придании монастырю статуса митрополичьей ставропигии, оспаривать это решение высшей церковной власти святитель Серапион не имел права. Если Волоцкий игумен и грешил перед архиепископом, то грешил по неведению: он был уверен, что государь Василий IV уже уведомил обо всем святителя Серапиона; в забывчивости великого князя авва Иосиф виноват не был.

Преподобный Иосиф сделал попытку объясниться со святителем Серапионом, но посланного им монаха с иконой Богородицы архиепископ велел и на порог к себе не допускать. Что было делать Волоцкому авве? По канонам Православной Церкви ни священник, ни иерарх, ни даже Первосвятитель не имеют права налагать несправедливых наказаний: если кто-то нарушит этот закон, то сам подпадает суду Собора. У святого Иосифа, считавшего, что постигшая его от архиепископа кара несправедлива, оставалась возможность жаловаться в эту высшую церковную инстанцию. И Волоцкий авва пишет митрополиту Симону, вновь излагая причины перехода своей обители под руку Москвы и оспаривая правомочность наложенного на него прещения: Князь Феодор на нас брань великую воздвиг, меня, государь, захотел из монастыря изгнати, а братию, государь, старцев добрых хотел бити... а у нас чернецов из монастыря подговаривати и сводити... И твоим, государь, благословением и пожалованием государь великий князь смиловался, пожаловал, Бога ради взял в свою державу монастырь Пречистыя... И мы, государь, от тех мест в тишине и покои молили Бога за государя благоверного великого князя... И ныне, государь, ведомо тебе: в Великое говение прислал на меня архиепископ Новгородцкий Серапион грамоту неблагословенную, а написал, государь, вину мою слышание мое таково: что еси таково великое безчиние съдеял? И ты чюжд священства и нашего благословения... А в Божественном Писании, ни в летописцех, ни в обычаях земских того не бывало, чтобы таковой поступок по нужде крайней содеянный за бесчиние почитали.

Одновременно святой Иосиф послал государю Василию IV тетрадку, в которой на основании священных канонов доказывал свою правоту перед святителем Серапионом. Для рассмотрения жалобы Волоцкого игумена в Москве собрался Собор, установивший невиновность преподобного Иосифа,  и митрополит тотчас направил ему грамоту разрешительную: Мы с Васьяном, архиепископом Ростовским и Ярославским, с Протасьем, епископом Рязанским и Муромским, с Митрофаном, епископом Коломенским, Досифеем, епископом Сарским и Подонским, и со архимандриты възрев 60 святые правила да тебя разрешаем и благословляем священноиноческая действовати... А по Серапиона архиепископа господин мой и сын мой князь великий да и мы послали и велели ему у себя быти.

Преподобный Иосиф был оправдан полностью, вновь мог приобщаться Животворящих Таин и священнодействовать. Дело принимало дурной оборот уже для святителя Серапиона. В Новгороде, узнав, что архиепископ вопреки воле государя Василия IV наложил прещение на Волоцкого игумена, начали злорадствовать: Владыка наш замел не одним Иосифом, замел и Москвою. Об этих речах донесли великому князю, он увидел в них мятежный новгородский дух и страшно прогневался на святителя Серапиона. Вдобавок Василий IV неверно истолковал обращенные архиепископом к Волоцкому игумену слова: ты отступил от Небесного и пришел к земному (сказанные, конечно, о Небесной духовной и земной мирской властях). Государь понял так, что святой Серапион унижает его перед Волоколамским удельным князем и возмущенно спрашивал святителя: Что я земной, мне ведомо, но почто ты князя Федора Небесным зовешь?

Святителя Серапиона «взяли» (фактически арестовали) в Новгороде великокняжеские слуги и с бесчестьем, то есть без полагавшейся архиепископу конной свиты, повезли в Москву на Соборный суд. Вероятно, для святого Серапиона все еще могло кончиться легкой епитимьей, если бы он вовремя понял свою ошибку, смирился и покаялся. Поначалу единственным обвинением, которое ему предъявлял митрополит, было то, что над преподобным Иосифом суд учинил так скоро, без рассмотрения, оттого и суд оказался несправедлив. Но святой Серапион упорствовал.

Перед лицом Собора русских святителей Новгородский архиепископ держал себя вызывающе, яростно отстаивая свою мнимую правоту. Князь Феодор Волоколамский, утверждая свое «право» на святотатство, заявлял: Волен князь в своем монастыре: хочет – жалует, хочет – грабит. Этот «тезис» публично повторил святитель Серапион, прибавив к нему еще «оправдание» архиерейского произвола: Волен князь в своем монастыре, волен я в своем чернеце. Об этом беззаконном высказывании преподобный Иосиф пишет с особым возмущением: Ино тем делом бояре своим холопам говорят, волен де я в тебе, хотя по неправде казнит, а суда с ним нет.

За неправосудное прещение на Волоцкого игумена в соответствии с канонами Церкви архиепископ Новгородский был лишен кафедры, священного сана и даже монашеской мантии и отправлен в тесное заточение в Московский Андроников монастырь: о том писано во всех правилах: аще епископ отлучит неправильно и сам не благословен и отлучен. Крайняя суровость наказания была вызвана тем, что святой Серапион не выказал и признака раскаяния в своей вине: где было ему бити челом на Соборе государю православному и самодержцу Всея Руси да Преосвященному митрополиту... стал он сварится с царем и святители... с яростью и свирепством отвещаваше и о том не положив свидетельства – ни одного слова от Божественных Писаний.

И святые падали: какое-то духовное помрачение нашло на святого Серапиона. Уже после Соборного суда, в монастырской темнице, он лелеял убежденность в своей мнимой правоте. Из заточения он посылает грамоту, в которой осуждает весь Собор и не благословляет самого митрополита всея Руси Симона.

В Новгороде оплакивали судьбу доброго архипастыря, да и повсюду скорбели о святом Серапионе, подвижническое житие которого было общеизвестно. Конечно, жидовствующие тотчас воспользовались конфликтом между знаменитым подвижником и Церковью. «Неблагословениям» опального архиепископа стали придавать значение каких-то вселенских анафем. Еретики распространяли слухи, что преподобный Иосиф отлучен, что святой Серапион не благословил также и его брата, архиепископа Ростовского Вассиана (Санина), что неблагословленный низложенным архиереем митрополит Симон уже не митрополит, не благословенный им Собор не Собор, святители не святители, Русская Церковь уже не Церковь, раз Ее не благословил такой святой муж, как Серапион.

Великий защитник Церкви, Волоцкий духоносец долго не мог отвечать на эти нападки. После неправого прещения преподобный Иосиф был сражен болезнью. Об этом он писал, когда ему стало чуть легче и он смог наконец-то взяться за перо: Что если не описал о том долго... не до того пришло: посетил Господь Бог немощью, уже полтретья года на одре лежу, на всяк час смерти чаю.

Даже некоторые духовные дети святого Иосифа поддались соблазну и думали, что ему надо просить прощения и благословения у низложенного святителя Серапиона. Собравшись с силами, Волоцкий авва направил одному из таких маловеров, боярину Иоанну Третьякову-Ховрину, подробные «тетради», в которых изложил строго церковный взгляд на происшедшее с ним самим и с Новгородским архиепископом:

И я, господине, нынеча того деля и тебе писал главы вкратце от священных правил, по которым правилом меня благословили и простили старейший архиерей и первый святитель и всея Руси митрополит Симон и все епископы, а Серапиона архиепископа отлучили и не благословили и сана извергли...

Серапион на такую гордость пришел, иже Божественные правила в небрежении положити и царский и святительский суд уничижити и укоряти...

Я на Волоце, а он в Новгороде, да меня он судил! Не мене велел вопросити, ни на суде мене велел поставити... Когда такого небывало ниже в нашей Рустей земли, что церкви Божии и монастыри грабити: бояху бо ся Бога.... Никто не дерзнул тако написати како говорил Серапион: волен князь в своем монастыре, хочет – грабит, хочет – жалует, но царь великий Устиниан и с ним четыре Патриарха и 165 святителей написали: да будут прокляты... Поразсуди себе, яко не точию власть вземлет Бог от иже церковная и монастырская восхищати желающих, но и душа отъемлет страшными лютыми муками...

Да и ныне Серапион точию единаго смотрит во всем, иже свое гордостное мнение сотворити, да и говорит такие речи: все де на грех поступали, один я за правду встал... Серапион всех осудил и говорит: за правду стал. Ино, господине, всякая правда бывает по свидетельству Божественных правил, а которое слово или дело не от Божественных Писаний, то все от лукавого... Бес тщится в ров воврещи бывшаго архиепископа Серапиона, а на то ему надежа.

Однако здесь же преподобный Иосиф вспоминает добрые отношения, бывшие у него со святым Серапионом до их прискорбного столкновения, и возлагает вину за падение святителя на лукавых советчиков: Архиепископ Серапион жаловал нас по обычаю, да князь Феодор Борисыч своим лукавством прельстил архиепископа и на то навел. И будет то верно, что его научили... И ныне неразумнии, скоту подобнии человецы приходят к бывшему архиепископу Серапиону да говорят ему: ты де, государь, стой, лица сильных несрамляйся, стой крепко.

В пылу противоборства преподобный Иосиф и святой Серапион наговорили друг о друге много злых и жестоких, страшных, несправедливых слов. Это показывает, до каких тяжких грехов могут довести обида и гнев даже великих праведников. Но в конце концов мудрость, милосердие и любовь христианская угасили безумную ссору двух угодников Божиих. Преподобный Иосиф, рассказывая о том, как князь Феодор с присными уласкали святого Серапиона, писал: все о нем жалеют, – и сам выхлопотал у великого князя для своего противника перевод из заточения в Троице-Сергиеву Лавру, которую святой Серапион особенно любил и где некогда сам хотел быть простым иноком. Митрополит Симон незадолго до своей кончины пригласил к себе святого Серапиона, и оба они испросили друг у друга прощение. Примирился с опальным святителем и великий князь Василий IV.

По слову жития, в любимой им Лавре Чудотворца Сергия святой Серапион опять стал подвизаться в посте и молитве, в глубоком смирении и терпении, и Господь сподобил его дара прозорливости. В тот самый час, когда в Волоцком монастыре скончался преподобный Иосиф, в Троице-Сергиевой Лавре поднялся с места святой Серапион, осенил себя крестным знамением и, прощая все злые слова о себе, засвидетельствовал святость почившего: Брат наш Иосиф преставился. Да простит ему Бог: бывает подобное и с праведными.

Смирился и примирился с Волоцким аввой даже его гласный гонитель, князь Феодор Волоколамский. Он умер еще при житии преподобного Иосифа, сделав в его монастырь щедрый вклад на помин души: А по души к Пречистой Богородице даю в Осифов монастырь свою вотчину волость Буй-город со всем с тем как было за мною. Святой Иосиф похоронил князя Феодора в обители Пречистой и устроил над его могилой камену гробницу и покровы бархатны и свещи.

В последний годы своего жития Волоцкий авва ослабел так, что братия нередко должны были носить его в храм на руках. Ему отказывало зрение, святой Иосиф уже не мог ни писать, ни читать (лишь незадолго до кончины продиктовал свою «Духовную грамоту» и «Послание благородному самодержцу, царю и государю всея Руси»). Однако слава Волоцкого духоносца была так велика, что никто уже не осмеливался открыто выступать против него. Господь открыл праведнику день его кончины. Накануне отшествия в Горняя преподобный Иосиф приобщился Святых Христовых Таин, затем созвал братию, благословил всех и произнес обетование: Вот вам знамение: если я получу некое дерзновение и милость у Господа, место сие святое не оскудеет, и обитель распространится. Волоцкий Духоносец ушел в лучший мир во время воскресной утрени, 9 (22 н. ст.) сентября 1515 года, 76 лет от роду.

Как в «Послании самодержцу», так и в «Духовной грамоте» преподобный Иосиф умолял, со слезами челом бил государю Василию IV, чтобы тот оставался покровителем Волоцкой обители и следил за хранением в монастыре строгого устава. Это завещание угодника Божия великий князь принял близко к сердцу: посетив обитель уже после кончины святого игумена, Василий IV сказал братии: Аз у вас прикащик, аще ли не станете хранити предания, аз исправлю и вам будет не зело любо. С тех пор государь часто приезжал в обитель, волоцкие иноки сделались его любимцами. По воле великого князя духовный сын святого Иосифа и преемник его на игуменстве Даниил Рязанец был возведен в митрополиты всея Руси: митрополиту Даниилу удалось разоблачить и низвергнуть злейшего врага его аввы – Вассиана Косого. Когда для государя Василия IV пришел час смертный, он искал утешения у монахов Иосифовой обители и скончался на их руках.

Сбылось обетование Волоцкого духоносца: обитель Пречистой, созданная его трудами, распространилась и процвела. В Иосифовом монастыре, на диво самой Москве, воздвиглись величественные соборы, умножающие славу русского церковного зодчества, в которых славила Бога благочестивая братия вместе с тысячами паломников. В нынешнем веке обитель Волоцкого аввы, как и большинство русских святынь, претерпела поругание от богоборцев-большевиков, но в 1989 году Успенский Волоколамский монастырь возвращен Церкви и ныне возрождается в прежней красоте и величии.

Пламенно любящий Святую Русь преподобный Иосиф и после кончины своей карает врагов родной земли. В начале ХVII века, в годину Великой смуты, вошли в Волоцкую обитель войска гетмана Рогожского, но гордый польский военачальник разбился насмерть на ступенях Успенского собора.

Милосердный авва Иосиф, на земле питавший тысячи голодных, бывший отцом сиротам и покровителем обездоленных, с Горних высот продолжает спасать народ от бедствий. Дважды по его Небесному предстательству прекращались эпидемии: чумной мор в ХVIII веке и холера в веке ХIX. В память об этом были учреждены Крестные ходы, ежегодно двигавшиеся из Волоколамска в обитель Пречистой с иконой преподобного Иосифа. Но величайшей заслугой Волоцкого Духоносца было и остается избавление народа от духовной заразы, несравненно худшей, чем чума и холера, – от ереси жидовствующих, грозившей разрушить Русскую Церковь и Русское государство. И ныне великий ревнитель Православия авва Иосиф учит нас непримиримой борьбе со всеми видами ереси, отступничества, раскола, которыми лукавый диавол искушает и губит души наших соотечественников. Богомудрый святой Иосиф наставляет нас трудиться в ширине Божественных Писаний, чтобы словом истины Божией защитить народ от душепагубных соблазнов.

Много скорбей и испытаний претерпел авва Иосиф в земном житии: и злые клеветы, и жестокие обиды, и неправые гонения, и тяжкие болезни. Много трудов подъял на своих плечах Волоцкий духоносец: суровый пост и непрестанную молитву, воспитание иноческой братии и заботы о монастырском хозяйстве, великие духовные труды по созданию письменных творений. Но тем ярче сияет слава святого игумена Волоцкого в вечноблаженном Небесном Царстве.

В течение нескольких десятилетий после кончины Волоцкого духоносца его ученики и последователи вынуждены были гасить вспыхивавшие в разных местах очаги разоблаченной им лукавой ереси. Инок Зиновий Отенский в борьбе против еретика Феодосия Косого-второго опирался на творения преподобного Иосифа. Отцы соборов 1550-х годов изобличали последышей жидовствующих пламенными словами «Просветителя». Так основанная Схарией секта исчезла с Русской земли. Однако самым страшным в деятельности жидовствующих было даже не совращение невежд в талмудический иудаизм, а вкоренение в русское общество сомнений в истинах Святого Православия. Этот тлетворный посев ереси ересей не был истреблен на протяжении веков, продолжает, увы, прорастать и в наши дни.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (4)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Земля потомков патриарха Тюрка. Духовное ... многочисленными межнациональными и межрелигиозными конфликтами. Митрополит Бишкекский и СреднеазиатскийВладимир глубоко изучил и обобщил историю ...
  2. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (3)

    Книга
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни памяти особо чтимых ... (близ Шаша – Ташкента), первоначально к Среднеазиатской Церкви относилась и митрополия Шины (Китая), позднее в Чуйской ...
  3. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (7)

    Книга
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни памяти особо чтимых ... (близ Шаша – Ташкента), первоначально к Среднеазиатской Церкви относилась и митрополия Шины (Китая), позднее в Чуйской ...
  4. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (1)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни ... из славных имен в истории Ташкентско-Среднеазиатской епархии. Еще до революции он ... Главный храм нашей отдаленной Среднеазиатской епархии – Ташкентский кафедральный собор создан в ...
  5. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слово, растворённое любовью. Святейший Патриарх ... архипастырском служении Церкви и народу. Архиепископ Ташкентский и СреднеазиатскийВЛАДИМИР. Восстанет из пепла и бездны греховной ...
  6. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (2)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в ... а не угрозой гонений. В Ташкентской и Среднеазиатской епархии помнят подвизавшихся здесь несколько ... во главе с замечательным среднеазиатским подвижником архимандритом Серафимом ( ...

Другие похожие документы..