textarchive.ru

Главная > Книга


Иоанн III старел и чувствовал приближение смерти. Много славных дел совершил этот государь, среди них – окончательное освобождение Руси от ордынского ига, покорение мятежных Новгорода и Пскова, завершившее объединение Русской земли. Но много и грехов было на душе Иоанна III, и худшие из них – покровительство жидовствующим, соучастие в гонениях Зосимы на православных. Около государя уже не было его соблазнителей: умерли протопоп-ересиарх Алексий и Феодор Курицын, заточена Елена Волошанка, изгнаны Патрикеевы. Рядом с ним теперь был сын – наследник Василий, от матери своей, ревнительницы Православия Софии Палеолог, унаследовавший прилежание к церковным делам. На закате жизни Иоанн III отрекся от греховного пристрастия к астрологии и магическим фокусам, вновь, как до знакомства с этими «острыми развлечениями», полюбил он чинные беседы православного духовенства. Душа стареющего государя, страшась близкого Суда Божия, стремилась к покаянию. Но кто мог снять с души Иоанна III, запятнанной близостью к еретикам, тяжесть вины, кроме прославляемого всей Русью неустрашимого обличителя ереси, святого игумена Волоцкого?

В 1503 году преподобный Иосиф впервые покинул свою обитель – он был вызван в Москву приказом великого князя, царскими письменами. Формальным поводом к вызову было приглашение участвовать в Соборе, обсуждавшем различные церковные нестроения (вопросы о мздоимстве и вдовых попах). Однако настоящей причиной царских письмен видится желание Иоанна III лично встретиться с Волоцким духоносцем и говорить с ним. Великий князь уже каялся (точнее, рассказал о грехе соучастия в ереси) митрополиту Симону и другим архиереям, но совесть его от этого не успокоилась: грешник чувствовал, что с его покаянием «что-то не то».

Почти сразу же при встрече Иоанна III сказал святому Иосифу: Я знал о ереси, и ты меня прости в том, а митрополит и Владыки простили меня. Смиренный Волоцкий игумен смутился: ему ли, захолустному чернецу, принимать покаяние самодержца Всея Руси? Государь, как мне тебя прощать! – отвечал он. Но великий князь настаивал: Пожалуй, прости меня! И тогда – не самим собою, но дышащим в нем Духом Святым – преподобный Иосиф ответствовал монарху: Государь! Только ся подвигнешь о нынешних еретиках, ино и в прежних тебя Бог простит. Вот почему совесть продолжала укорять Иоанна III: он покаялся на словах, но ничего не сделал для уничтожения ереси: большинство жидовствующих не только оставались безнаказанными, но и свободно продолжали свою гнусную деятельность.

Великий князь понял свой грех и обещал Волоцкому духоносцу учинить розыск в Москве, Новгороде и в других городах для выявления еретиков и предания их суду: Пошлю и обыщу, и если я не пошлю, да не попекусь об этом, то кому же можно искоренить это зло? Иоанн III вновь признался: Я и сам знал их ересь, и начал рассказывать о мудрованиях протопопа Алексия, жаловаться на то, что зять протопопа-ересиарха Ивашка Максимов соблазнил Елену Волошанку: сноху у меня в жидовство свел... Из этого свидания преподобный Иосиф вынес уверенность, что государь решился наконец очистить Русскую землю от еретической заразы.

Однако при государевом дворе у жидовствующих оставалось еще достаточно влиятельных печальников – тайных приверженцев ереси. Играя на струне фальшивого «милосердия» (на которой некогда играл и лукавый Зосима), они сумели поколебать решимость переменчивого Иоанна III. Вновь призвав к себе преподобного Иосифа, великий князь спросил: Как писано, нет ли греха еретиков казнить? Волоцкий духоносец отвечал словами святого Апостола Павла: Аще кто отвержется закона Моисеева при двою или трою свидетелях, умирает. Кольми паче иже Сына Божия поправ (Евр. 10, 28), – и готов был привести бывшее у него в памяти множество примеров того, как православные цари ополчались на ересь. Но Иоанн III велел святому Иосифу замолчать, ибо тот говорил не по его мысли. Преподобный Иосиф понял, что самодержец блюдется казнить еретиков. Иоанн III, не знавший колебаний в борьбе с политическими противниками (мятежных новгородцев, например, вешали сотнями, а ссылали тысячами), теперь блюлся – боялся наказывать врагов Христовой веры.

Волоцкий игумен, сослужив на Соборе 1503 года немалую службу своей образованностью и мудростью при выработке Соборных постановлений, после этого вернулся в свой монастырь. Но смириться с тем, что жидовствующие продолжают сеять зло на Русской земле, а монарх по-прежнему попустительствует им, Волоцкий духоносец не мог. Он пишет послание духовнику великого князя архимандриту Митрофану, требуя, чтобы тот, находясь около монарха, докучал ему напоминаниями о необходимости суда над еретиками. Ино, господине, тебе о том государю пригоже, да и должно поминати. Буде государь во многих делах царских позабыл того дела, ино, господине, ты не забуди, и в том деле государя побереги, чтобы на него Божий гнев не пришел за то, да на всю нашу землю, – пишет Волоцкий духоносец великокняжескому духовнику, угрожая и ему тоже страшной карой Господней в случае небрежения: Занеже Божие дело всех нужнее.

Послание это не возымело действия: то ли архимандрит Митрофан не осмелился докучать самодержцу, то ли Иоанн III не стал его слушать. Но преподобный Иосиф на этом не остановился: он направил новое послание, теперь уже наследнику престола Василию, уже носившему титул великого князя. Волоцкий духоносец напоминал молодому великому князю о деяниях его предков по материнской линии, благочестивых императоров Византии, истреблявших еретичество в своей державе. Сын Софии Палеолог внял этому напоминанию. Молодой князь Василий имел огромное влияние на своего престарелого отца Иоанна III: по его настоянию долгожданный суд над совратителями народа наконец состоялся.

Второй Собор на еретиков жидовствующих был созван в Москве в 1504 году. Православные, слушая свидетельства об открывшихся диких кощунствах и хулах сектантов, ужасались и негодовали. Жидовствующих прокляли. В памяти народа была казнь злоумышленников, покушавшихся на жизнь великого князя: этих злодеев сожгли в клетке. Народ требовал, чтобы та же устрашающая кара была применена к покушавшимся на Царя Христа.

По делу жидовствующих были сожжены в клетках шесть человек: главари ереси, уличенные в особо чудовищных надругательствах над святынями, среди них – брат великокняжеского фаворита Иван Волк-Курицын, соблазнитель великокняжеской невестки Иван Максимов (значит, и этот дотоле гулял на свободе), свивший змеиное гнездо в Новгороде архимандрит Кассиан. Еретики были казнены в соответствии с государственным законодательством, по градскому закону, гласившему: Аще жидовин дерзнет развратити от христианския веры христианина, главней повинен еси казни; иже сподобився Святаго Крещения, и еретичествует и еллинствует, конечной муце повинен есть. Казнь жидовствующих была единственным случаем в русской истории, когда этот закон был применен во всей строгости. Если кроткие наставления не имеют действия; если явный, дерзостный соблазн угрожает Церкви и государству, коего благо тесно связано с ее невредимостью, тогда не митрополит, не духовенство, но государь может справедливым образом казнить еретиков, – пишет историк Н. М. Карамзин.

Западные авторы, да и некоторые российские «образованцы» по поводу суда над жидовствующими разглагольствуют о «русской инквизиции». Абсолютная нелепость – сравнивать шестерых казненных в России богохульников с девятью миллионами жертв папской инквизиции, среди которых было несметное множество невинных. Можно также отметить, что жидовствующие были казнены, собственно, не за свои убеждения, а за неслыханные оскорбления христианства, дикое глумление над святынями.

Говоря о лютых казнях, которым должно подвергать жидовствующих, преподобный Иосиф отнюдь не настаивал на том, чтобы их казнили смертью. Мера, которую предлагал Волоцкий духоносец для пресечения еретической чумы, была та же, что принимается при всякой   эпидемии: изолировать носителей духовной заразы от общества, держать их в заточении: О нынешних отступниках теперь уже всем людям известно и ведомо, каковы они и что сотворили, и мы уже много раз говорили об этом. И если кто-нибудь сам дерзнет или станет другим советовать простить их, то за все зло, которое сотворят потом отступники, за каждую душу, которую они приведут к ереси или к жидовству или осквернят, – за все это спросится с него, и будет он предан мукам, потому что он знал, каковы они, но простил их и тем согрешил... Прежде всего следует посмотреть, как поступали православные цари и святые отцы, которые были на Вселенских и Поместных Соборах. Когда еретиков, после проклятия, осуждали в заточение, их содержали в темницах до конца их жизни, опасаясь, чтобы они не прельстили православных.

Святой Иосиф сам проповедует терпимость к еретикам заблуждающимся, способным слушать православные увещания: Если пастыри, пасущие Христово стадо, увидят неверного или еретика, который не приносит верным никакого вреда, то пусть и они, поучаясь в лугах книжных повестей, наставляют неверных еретиков со смирением и кротостью. Если же увидят, что окаянные еретики, которые злее всяких волков, хотят Христово стадо погубить и растлить еретическими иудейскими учениями, тогда подобает им проявить всяческую ревность и заботу о том, чтобы не был похищен зверями ни один ягненок Христова стада... Если неверные еретики не прельщают никого из православных, то сим не следует делать зла и ненавидеть; когда же увидим, что неверные и еретики хотят прельстить православных, тогда подобает не только ненавидеть их или осуждать, но и проклинать, и наносить им раны, освящая тем свою руку.

Жидовствующие были не заблудшими овцами, а хищными волками, ненасытными в волчьей злобе на Христа Спасителя. Кротость по отношению к ним была не только бесполезна но и губительна для беззащитных Христовых овец. По сути, жидовствующие сами не позволяли Православной державе применить к ним какие-то иные меры, кроме карательных. Ложь была не просто уловкой в минуту опасности, а одним из основных принципов секты жидовствующих: держать жидовство тайно, явно же христианство. Сектанты были готовы лжесвидетельствовать, для вида проклинать собственных единомышленников и лицемерно возмущаться их делами, запираться и отрекаться от своей ереси, а будучи разоблаченными, притворно каяться, чтобы при первой же возможности с новой силой творить новые мерзости. И такового ради пронырства же и диявольского лукавства, многиа души погубиша, – говорит преподобный Иосиф.

Разоблаченные Собором 1504 года, жидовствующие тут же начали «приносить покаяние», а тайные их приспешники тут же стали кричать, что покаявшихся надо принять с распростертыми объятиями, освободить, простить, допустить к Святому Причастию, вернуть на прежде занимавшиеся ими священнические или государственные должности... Однако Русская Церковь уже имела жестокий урок того, чем оборачивается лживое «покаяние» жидовствующих.

Восхваляя великую силу истинного покаяния, преподобный Иосиф говорит, что этот спасительный путь Всемилостивый Бог не закрыл даже для самого князя тьмы: Я дерзаю утверждать, что Бог примет и кающегося диавола... Бесчисленное множество грешников спаслось покаянием, и доныне спасаются, потому что, покаявшись, они пребывали в покаянии и умилении и хранили православную веру до самой смерти. Однако спасительное Таинство Покаяния не имеет никакого отношения к жидовствующим, поскольку десятилетиями своей деятельности они доказали, что покаяние их – не истинно, а пропитано диавольской ложью и фальшью.

Волоцкий духоносец пишет о них: Покаявшиеся теперь отступники исполнены столь злых и тяжких согрешений, каких никто из живущих под небесами никогда не творил – и ни разу не каялись, но лишь когда были обличены и осуждены на смерть, тогда покаялись. И если будет принято их покаяние, то тогда следует принимать и покаяние воров, разбойников, убийц, осквернителей могил и прочих злодеев: ведь все они каются тогда, когда бывают обличены и осуждены на смерть или на лютые муки, однако покаяние их не принимается, и они бывают осуждены, каждый по своим делам. Но согрешения еретические, тем более отступнические, бывают тяжелее согрешений разбойников, воров, убийц, блудников, прелюбодеев, осквернителей могил, тяжелее всех смертных грехов...

Нынешние отступники после покаяния соделали еще большее зло, а теперь, когда они обличены и осуждены на смерть, говорят: «Каемся». И кто сможет понять и разобраться, каются они истинно или ложно, как и прежде? Не если нельзя разобраться и понять, лживо или истинно их покаяние, то у кого хватит дерзновения принять их как истинно кающихся и дать им прощение, как ранее дали им возможность покаяться и простили их царь и архиепископ Геннадий, не зная об их лукавстве?..

Такую ревность о благочестии имели православные цари, что не только простых людей, но и патриархов, и святителей, и священников, если они впадали в ересь, прокляв, отправляли в изгнание и темницы, пока они не испускали дух свой в страшных мучениях, чтобы они не прельстили никого из православных... И если теперь православные самодержцы не поступят так же, то совершенно невозможно ничем иным искоренить еретиков и отступников. Если же они подвигнутся на это и покажут ревность о Христе – ввергнут еретиков и отступников в темницы до самой смерти их, умиротворится Церковь Божия и угаснет скверное жидовское учение злочестивых еретиков и отступников.

Если же кто-нибудь из них захочет покаяться, можно каяться и в темнице, ибо в скорбях и бедах Бог лучше слышит кающихся.

После соборного осуждения некоторые из жидовствующих по совету святого Иосифа были заточены. Некоторых же государь Иоанн III разослал на покаяние по монастырям. Так, один из главных идеологов секты, писатель-пропагандист Семен Кленов, въехал в святую обитель со своей библиотекой, где были его речи еретические написаны, что он мудрствовал. Волоцкий авва горячо возражал против использования монастырей для ссылки духовных преступников, он писал Иоанну III: Этим ты, государь, творишь мирянам пользу,  а инокам погибель. (Действительно, впоследствии выяснилось, что ересь угнездилась в монастырях, куда жидовствующих отсылали «на исправление», особо же развилась в Заволжских скитах и оттуда вновь пыталась уязвить Русскую землю.)

В 1505 году скончался Иоанн III, и на престол взошел великий князь Василий IV. К молодому государю, уже выказавшему свою ревностность в борьбе с ересью, преподобному Иосифу было обращаться легче, чем к его переменчивому отцу. Волоцкий духоносец не склонен был благодушествовать: деяния Собора 1504 года отнюдь не означали, что с сектой жидовствующих покончено. Множество оставшихся на свободе сектантов ушли в подполье, но время от времени просачивались известия об их сходках и кощунствах. А по поводу заключенных еретиков все громче звучали голоса «печальников», ходатайствующих, чтобы их выпустили на свободу, но, по слову жития, игумен же Иосиф отец наш непрестанно пиша к державному посылая, дабы их покаянию не верил: таковое, рече, лестное покаяние в древних летах многиа царства погубиша, но повелеваша им из темницы нисходным быти.

От своего духовного сына Феодосия-иконника авва Иосиф узнал о новом неслыханном глумлении над Спасителем, учиненном жидовствующими: некий еретичествующий поп бросил в печь Святое Причастие, и из огня раздался голос поруганного Младенца Христа. До нас дошло описание этого страшного события: Некий от еретиков покаялся, и повериша его покаянию, таже и в попы его поставиша. И в некий день служив Литургию, прииде в дом свой потир имея в руку свою, пещи тогда горящи и волья из потира в пещь отыде; а подружие его варящи ястие и узре в пещи во огне Отроча мало, и глас от Него изыде глаголя: ты Мя зде огню предаде, а Аз тя предам вечному огню. И абие отверьзеся покров избы и прилетеша две птицы великие и взяша Отроча, и полетеша на небо: таже покров ста якоже и прежде. И жена сия видя, бысть в велице страсе и ужас нападе нань, и поведаша сия в скрай живущим соседам.

Весть о глумлении еретиков над Телом и Кровью Господними потрясла преподобного Иосифа, и он вновь воззвал к великому князю Василию IV: Пожалуй попецыся и промысли о божественных церквах, занеже, государь, от Вышнея Божия десница поставлен еси самодержец и государь Всея Руси, и долг державного – недавати воли злотворящим человекам иже душю с телом погубляющим. Волоцкий авва напоминает государю Василию о его стоянии за святую веру в 1504 году и призывает до конца очистить державу от еретической скверны.

Державный же всея Руси государь князь великий Василий Иванович повеле еретиков всех в темницу вметати и быти неисходным и до кончины живота. И слыша сиа игумен Иосиф воздаде славу Богу, – пишет епископ Савва Черный. Однако на деле все происходило далеко не так просто, как казалось ученику и жизнеописателю Волоцкого аввы. Преподобному Иосифу пришлось иметь дело еще с одним врагом, по коварству, пожалуй, превзошедшим даже прежних главарей секты, причинившим Волоцкому игумену много скорби и нанесшим глубокие раны всей Русской Церкви.

VI. «Князь-нестяжатель» Вассиан Косой.

Змеиные ходы жидовствующих настолько темны и извилисты, что поныне многое в них осталось непроявленным. К таким темным пятнам в церковной истории относится первая масштабная попытка спровоцировать государство на изъятие имущества Церкви, называемая спором иосифлян с заволжцами или даже спором стяжателей с нестяжателями. До сих пор исследователи расходятся в оценках: одни говорят о правоте преподобного Иосифа Волоцкого, другие предпочитают позицию преподобного Нила Сорского (на деле имевшего к пресловутому «спору» лишь косвенное отношение), третьи же примирительно заявляют: мол, обе стороны правы. А между тем при пристальном взгляде сквозь туман заволжской идеологии, стилистику писем анонимных пустынников, подделку житий святых и порчу церковных книг проступает одна зловещая фигура, видится один-единственный «заволжский старец», один-единственный «нестяжатель» – князь-инок Вассиан Косой-Патрикеев.

Странный это был спор. Будто бы «стяжателем» представлен святой Иосиф – аскет в худых одеждах, в лаптях, вкушавший пищу через два дня на третий, никаких земных благ для себя не хотевший. А «нестяжателем» рисуется князь Вассиан, оставшийся барином и в иноческом уборе, любитель деликатесов и заморских напитков. Современник не без язвительности свидетельствует о нем: Он не любил ржаного хлеба, щей, свекольника, каши и промозглого монастырского пива, но питался сладким кушаньем с великокняжеского стола и пил, нестяжатель, романею, мушкатное и ренское вино. О церковных «корыстях» печется Волоцкий авва, в юности отрекшийся от мира и все житие проведший в монастырских стенах, воспитавший монашеское братство, прославленное строгостью устава и высотой духовного делания. А «иноческому бескорыстию» поучает вельможный Патрикеев, государственный преступник, ставший монахом под угрозой смертной казни, всего четыре года отбывший в пустыни, а затем вернувшийся к поприщу царедворца и ставший страшным фаворитом государя. Но кем же был на самом деле князь-инок Вассиан, что кроется за созданной им заволжской идеологией нестяжательства и за его смертельной враждой к преподобному Иосифу?

Вассиан Косой был человеком выдающихся в своем роде способностей. Он сумел обольстить и вовлечь в свои интриги двух знаменитых подвижников: преподобного Нила Сорского и преподобного Максима Грека (все бедствия святого Максима проистекли от его знакомства с Вассианом). «Князь-нестяжатель» смог очаровать великого князя Василия IV так, что стал при нем страшным временщиком: распоряжался судьбами людей, вершил важнейшие церковные дела, учинял расследования и производил пытки. Уже после смерти он нашел себе пламенного панегириста в предателе родины Андрее Курбском. Вассиан ухитрился даже пустить пыль в глаза отдаленным потомкам: хотя из документов Собора 1531 года, осудившего «князя-нестяжателя», очевидна его принадлежность к секте жидовствующих, такой авторитетный церковный историк, как М. В. Толстой, называет его «благочестивым старцем».

Друг ересиарха Феодора Курицына, товарищ его в посольских делах, князь Василий Патрикеев был весьма искушен в дипломатии и придворных интригах. Кто именно вовлек Василия Косого в секту жидовствующих – сам Курицын или Алексей Максимов, наставник Елены Волошанки, неведомо; однако в постижении стратегии и тактики секты ученик превзошел своих учителей. В составе могущественного клана Патрикеевых он вынашивал замыслы прихода к власти над Русью еретички Елены, чтобы править ее именем и переделывать страну на антихристианский лад. Но искусно составленный заговор рухнул, и над Патрикеевыми нависла угроза заслуженной казни. Тут пригодилась им сектантская методика притворного «покаяния». В темнице разоблаченные преступники начали оплакивать свои вины: мол, бес попутал, но теперь мы желаем отречься от всей мирской злобы и идти в монахи, замаливать свои грехи. Конечно, отстричь прядь волос казалось им лучше, чем лишиться головы. Мягкосердечный митрополит с простодушным духовенством пошел печаловаться за них государю. Иоанн III пожалел родную кровь: дед его Василий II Димитриевич приходился дедом и Ивану Патрикееву-старшему. Так Патрикеев-младший сделался иноком Вассианом и был отправлен в Кирилло-Белозерский монастырь.

О том, как устроился постриженный князь Вассиан на Белоозере, мы можем судить по обстановке, какую он впоследствии создал для себя в Москве. В самом Кирилловом монастыре князю-иноку очень не понравилось: то была одна из строжайших обителей Руси, а Вассиан, как известно, не любил ржаной хлеб и монастырские жидкие щи. Ну а старцы обители не знали, что делать с чуждым и опасным пришельцем: с одной стороны – конечно, преступник, но с другой – родственник самого государя, человек с огромными связями, и если понуждать такого к исполнению монастырского устава, то как бы чего не вышло. (Недаром, ой, недаром протестовал святой Иосиф Волоколамский против ссылки преступников в монашеские обители.) Вассиан же, узнав, что существует такой образ иноческого жития, как скитничество, выразил желание переселиться в пустынь, подальше от присмотра. Монастырское начальство такому выходу только обрадовалось: хочет пустынничать – пусть пустынничает, эдак хлопот с ним меньше. У вельможного Патрикеева оставалось в Москве более чем достаточно влиятельных и богатых друзей, в изобилии снабжавших его и деньгами, и всяческими припасами, так что князь-инок вполне мог переоборудовать свой заволжский скит в нечто вроде комфортабельной загородной дачи. Там Вассиан угощал некоторых простецов-иноков невиданными лакомствами, краснобайствовал перед ними, внушая понятие о своем «благочестии» и «мудрости», хитро вплетая в свою речь мысли соблазнительные, неправославные, ну а «избранных» тайком посвящал в «откровения» жидовствующих. Так князь-инок начал формировать вокруг себя круг почитателей и приверженцев, готовых повсюду славить старца-пустынника Васьяна. Даже переселившись в Москву, князь-инок сохранил за собою заволжский скит, посылал туда указания и распоряжения.

На Белоозере Вассиан Косой встретился с истинно великим подвижником, преподобным Нилом Сорским, и даже к нему сумел вкрасться в доверие. Святой Нил происходил из знатного боярского рода Майковых, был человеком широко образованным, не только непрестанно подвизался в посте и молитве, но и много размышлял об истинах святой веры, о тайнах Божественного Домостроительства. Прежде чем удалиться в скит, он совершил паломничество по святым местам Востока, подвизался на Святой Горе Афон, а в Кирилло-Белозерском монастыре пользовался наставлениями знаменитого старца Паисия Ярославова (впоследствии – настоятеля Троице-Сергиевой Лавры). Среди монахов-простецов, каких было на Севере большинство, преподобный Нил порой чувствовал себя одиноким и тосковал по сладости духовной беседы с людьми, равными ему по уму и знаниям. В князе-иноке Вассиане он увидел человека своего круга. Для того времени Вассиан мог показаться очень просвещенным человеком: повидал мир, поездил по разным странам, был начитан (правда, весьма поверхностно) в духовной литературе, при случае и к месту цитировал Священное Писание и отцов Церкви, блистал красноречием (в послах бывал – говорить горазд). Разумеется, в присутствии преподобного Нила князь-инок не позволял себе никаких вольностей, прикидываясь «строго православным». В отношениях к Сорскому старцу Вассиан поставил себя в смиренное положение ученика (и званием Нилова ученика, как щитом, прикрывался и козырял впоследствии, приписывая святому Нилу собственные измышления).

При всех своих знаниях преподобный Нил был душою прост, как дитя. Под видом той же «строгой православности» Вассиану Косому удалось очаровать его прекраснодушным мечтанием об иноческой пустыньке, где братия подвизается в молитве и богомыслии, а кормится своим рукоделием, никаких же мирских владений и мирских хлопот не имеет. А всякие имения для монастырей – это, мол, грех, «стяжательность».

Соблазн был тонок: мечтание опиралось на память о великих отшельниках Египетских пустынь, которые действительно кормились средствами от продажи сплетенных ими корзин или веревок, некоторые же вообще питались одной дикорастущей травой. Однако в мечтании о «нестяжательности» не учтен один из основных законов монашеской жизни: прежде подвигов отшельничества инок должен воспитаться в общежительном монастыре, где проходит школу смирения и послушания. Не пройдя такой школы, отшельник почти обречен (за редчайшими исключениями) впасть в диавольскую прелесть, в гордыню или еретичество и вместо спасения губит свою душу (что и подтвердилось затем на заволжских скитниках, впадавших в ересь жидовствующих). Забыто в мечтании еще то, что на подвиг отшельничества оказываются способными лишь очень немногие высокие духом аскеты; большинство иноков идут по пути спасения в монастырях общего жития. Существование же крупного общежительного монастыря без развитого хозяйства невозможно. Даже Сорская пустынь самого преподобного Нила, где было всего двенадцать человек братии, не смогла прокормиться одним рукоделием, а должна была просить у государя Василия IV ежегодное подаяние – 155 четвертей ржи. Что же говорить о таких средоточиях русской духовности, как Киево-Печерская или Троице-Сергиева лавры? И как бы могли они осуществлять свою обширнейшую просветительную и благотворительную деятельность, не будь у них владений и богатств материальных?

О таком богатейшем монастыре, каким стала Волоцкая обитель Пречистой, святей Иосиф писал: В нашей обители такой обычай: сколько ни прибудет, столько и разойдется. Историки обычно приводят лишь один аргумент преподобного Иосифа в защиту монастырских владений: Аще у монастырей сел не будет, како честному и благородному человеку постричися, и аще не будет честных старцев, отколе взяти на митрополию, или архиепископа, или епископа и на всякие честныя власти. А коли не будет честных старцев и благородных, ино вере будет поколебание. Но еще проще и не менее весомы другие слова Волоцкого аввы: Надобе церковныя вещи строити, святыя иконы и святые сосуды, и книги, и ризы, и братство кормити и поити, и одевати, и иныя всякия нужи исполняти, и нищим и странным и мимоходящим давати и кормить.

Богатство монастырей шло на дела Божии, а сами монахи отнюдь не роскошоствовали: устав во всех обителях Руси был достаточно строг. Инок Зиновий Отенский говорил: Укоряют русские монастыри в стяжательности за то, что они принимают в милостыню деревни, а у меня выступают слезы от жалости сердца, когда я припоминаю виденных мною монахов некоторых монастырей: какую грубую и скудную пищу вкушают они, в какой находятся бедности, какие переносят нужды и лишения... Иноки мнимостяжательного монастыря едят не то, что хотят, а что им дадут, в пост же довольствуются и одним убогим брашном.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (4)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Земля потомков патриарха Тюрка. Духовное ... многочисленными межнациональными и межрелигиозными конфликтами. Митрополит Бишкекский и СреднеазиатскийВладимир глубоко изучил и обобщил историю ...
  2. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (3)

    Книга
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни памяти особо чтимых ... (близ Шаша – Ташкента), первоначально к Среднеазиатской Церкви относилась и митрополия Шины (Китая), позднее в Чуйской ...
  3. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (7)

    Книга
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни памяти особо чтимых ... (близ Шаша – Ташкента), первоначально к Среднеазиатской Церкви относилась и митрополия Шины (Китая), позднее в Чуйской ...
  4. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (1)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни ... из славных имен в истории Ташкентско-Среднеазиатской епархии. Еще до революции он ... Главный храм нашей отдаленной Среднеазиатской епархии – Ташкентский кафедральный собор создан в ...
  5. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слово, растворённое любовью. Святейший Патриарх ... архипастырском служении Церкви и народу. Архиепископ Ташкентский и СреднеазиатскийВЛАДИМИР. Восстанет из пепла и бездны греховной ...
  6. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (2)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в ... а не угрозой гонений. В Ташкентской и Среднеазиатской епархии помнят подвизавшихся здесь несколько ... во главе с замечательным среднеазиатским подвижником архимандритом Серафимом ( ...

Другие похожие документы..