textarchive.ru

Главная > Книга


Слово

в день памяти святителя Тихона епископа Воронежского, Задонского чудотворца.

(13/26 августа)

До чего довел себя человек, что аки со скотом равно в землю зарывается, будучи сотворен от Бога беспорочным и бессмертным.

Святитель Тихон Задонский

 

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Возлюбленные о Господе братья и сестры!

Странником и пришельцем на этой земле чувствовал себя святитель Тихон Задонский. Всеми силами души стремился он в Горнее отечество – и каждый свой час, каждый поступок выверял по путеводному Закону Божию. Он знал и помнил, что человек призван к величайшему счастью – быть сыном Всевышнего. Оттого горел он Божественной любовью и жалостью к людям – и пламенел священной ненавистью к греховной мерзости. Путь святителя Тихона есть образец христианского подвига: и в молитве, и в служении Церкви, и в милосердии к обездоленным. Духовный писатель Е. Поселянин утверждает: Житие святителя Тихона Воронежского требует внимательного, долговременного и притом практического изучения для всякого церковного деятеля и христианина.

Малым ребенком Тима (Тимофей – так звали его в миру) на себе почувствовал, как жесток этот мир. Он познал сиротство, голод, непосильный труд. О горемычном своем детстве рассказывал святитель Тихон келейнику: Как-де я начал себя помнить, в доме, при матери нашей (отца я своего не помню) было нас четыре брата и две сестры: большой брат дьячкову должность отправлял, средний же брат взят был на военную службу, а мы все еще малы были и в великой жили бедности, так что нуждную дневную имели пищу, и потому мать наша в великом прискорбии была о воспитании нашем... А как в доме было есть нечего, то я у богатого мужика во весь день, бывало, бороню пашню, чтобы только богатый мужик хлебом накормил. Вот в какой нужде воспитывался я.

Православная аскеза, добровольный подвиг поста во славу Божию возвышает душу. Но совсем иное дело – нищета вынужденная, когда сознание своей придавленности и бессилия гнетет душу к земле, порождает мертвящее уныние, когда сосущие и грызущее чувство голода превращает человека в полуживотное, неспособное думать ни о чем, кроме куска хлеба. Святитель Тихон в своих творениях определяет бедность как один из смертных грехов падшего мира, вызванной общей причиной всех человеческих несчастий – все зло от нелюбви.

Если бы была у нас любовь, не было бы нищих и убогих, люди бы не ходили в рубищах и полунаги: любовь бы их приодела; не скитались бы без домов: любовь не допустила бы их до того, но дала бы им место упокоения, – утверждал святитель Тихон.

При испытании нуждой нередко надламываются даже зрелые, устоявшиеся люди; особенно же опасна такая беда для неокрепшей души ребенка. Но великая, избранная Богом душа маленького Тимы выстояла в этом искушении. Не озлобление, не зависть к богатым, не жадность к благам земным – высочайшее милосердие и сострадание, жалость к обездоленным вынес святитель Тихон из своего скорбного детства.

Положение духовенства, особенно сельского, в России XVIII века было тяжелым. Петровско-екатерининскими реформами у Церкви были отняты земельные угодья и вотчины, скудных лепт прихожан едва-едва хватало на то, чтобы служители храма могли прокормить свои многодетные семьи. А смерть кормильца ввергала его семью в беспросветную нужду: именно такое бедствие постигло семейство сельского дьячка Савелия, младшим сыном которого был святитель Тихон. Но в униженном и обездоленном русском духовенстве жило сознание того, что служение Церкви есть высшее для человека служение, ради которого нужно идти на любые жертвы. Это понимала и осиротевшая семья, в которой рос будущий святитель.

Перед матерью Тимы возник сильный соблазн: ее сынишка вполне мог сделаться сытым, благополучным мирянином. Жившему по соседству богатому бездетному ямщику приглянулся смиренный мальчик, он хотел усыновить Тимофея и обучить своему ремеслу, дающему хороший доход. Мать долго не соглашалась отдать сына соседу-богачу. Но однажды, когда в доме не оставалось ни крошки, мать охватило отчаяние и она повела Тиму к ямщику. Спасло его от ямщичьей участи только вмешательство старшего брата, дьячка, который случайно проходил мимо, понял, что происходит, и упал в ноги матери с мольбой:

– Куда вы ведете брата?! Ведь ямщику отдадите, ямщиком он и будет, я лучше с сумою по миру пойду, а брата не отдам ямщику – постараемся обучить его грамоте, тогда он может в какой церкви в дьячки или пономари определится.

Мать с маленьким сыном вернулась в голодный дом. Ради надежды на скромное звание пономаря Тима батрачил на богатых мужиков за кусок хлеба. Да и потом жизнь Тимофея текла очень несладко. Его едва не отдали в солдаты. У мальчика были блестящие способности, но с огромным трудом ему удалось поступить на казенное содержание в Новгородскую Духовную семинарию. Все благодетельное содержание от казны, назначавшееся детям неимущего духовенства, заключалось в ежедневном куске хлеба – и это вожделенное лакомство Тимофей делил пополам: половину съедал, а половину продавал, чтобы купить свечку: с нею на печке книжку читать – учиться. Поразительна эта воля к знанию, к познанию Закона Божия у полуголодного подростка. Большинство семинаристов были сыновьями обеспеченных городских священников, не знавшими и не понимавшими, что такое нужда. И бедность, усердие Тимофея казались им смешными. Пока он сидел с книжкой на печке, они хватали его стоптанные лапти и, пародируя архиерейское богослужение, махали на него лаптями, будто кадилом, и припевали: «Величаем тя!».

По воле Божией в этих бурсацких шалостях заключалось пророчество высокой судьбы святителя. Бывшие насмешники-бурсаки стали иереями и встречали святого Тихона после возведения его в сан епископа. Он сказал своим соученикам: Вы, братцы, смеялись надо мной, когда мы были малолетними детьми, отопками на меня махали, теперь же и кадилами будете кадить. Те, перепугавшись стали умолять: Прости, Владыка святый! – Я шутя вам говорю, братцы, – отвечал святитель.

Ну а «лапотником» святой Тихон остался до конца своей жизни. Нестяжатель, раздававший все, что у него было, он не покупал дорогой обуви – ходил в лаптях по Задонскому монастырю и только на богослужения да для встречи особо почетных гостей надевал более солидную, хотя и скромную обувь – «коты».

Данные от Бога таланты Тимофей приумножал упорным и мужественным трудом. В семинарии он был лучшим, еще не окончив курса, стал здесь же преподавателем греческого языка, а по завершении своего образования – учителем риторики и философии. Но одной педагогической деятельностью благочестивый юноша удовлетвориться не мог. В нем росла святая любовь к Всевышнему и вместе с ней зреларешимость всецело посвятить себя Богу, принять ангельский иноческий образ. Окончательно утвердился он в этом решении после явленного ему дивного видения, о котором святитель Тихон вспоминает: Сие было до пострижения моего в монашество. Когда я учителем был, я и тогда привычку имел и любил ночное время без сна провождать, а занимался либо чтением душеполезных книг, либо душеспасительными размышлениями. В месяце мае ночь была приятная, тихая и светлая: я вышел из келлии на крыльцо, которое на северную сторону было, и стоючи размышлял о вечном блаженстве. Вдруг небеса разверзлись, и там такое сияние и светлость, что бренным языком сказать и умом понять никак невозможно, но только сие было кратко и паки небеса в своем виде стали. И я от того чудного явления более горячее желание возымел к уединенной жизни и долго после оного видения чувствовал и восхищался умом, да и ныне, когда вспомню, то ощущаю в сердце своем некое веселие и радость.

Он был пострижен в монашество с наречением имени Тихон. Однако удалиться в уединенную келью молодому иноку, одаренному многими талантами, позволено не было. Через год после пострига он был уже архимандритом Тверского Желтикова (затем – Отроча) монастыря и ректором Тверской Духовной семинарии. Явственная, явленная в знамениях воля Божия призывала его на святительское служение.

Однажды епископ Афанасий Тверской за Литургией как бы «оговорился», возгласив служившему с ним архимандриту Тихону: «Архиерейство твое да помянет Господь Бог во Царствии Своем», – сам удивился этому и сказал ему: «Дай Бог вам быть епископом». Позже стало известно, что в тот же самый день и час в Санкт-Петербурге члены Святейшего Синода метали жребий о назначении нового архиерея. На эту хиротонию было семь кандидатов, кто-то из присутствовавших предложил написать еще жребий тверского архимандрита Тихона. Первоприсутствующий Синода, митрополит Димитрий (Сеченов), заметил: «Молод он еще, время не ушло», но все же добавил к списку и его имя. Трижды метали жребий – и трижды получали указание на святого Тихона. Тогда митрополит Димитрий сказал: «Ну, знать, Богу так угодно. Быть ему епископом».

Сам святитель Тихон говорил об этом: Я никогда и не мыслил о сем важном сане, чтобы быть мне епископом, а у меня мысли были непременно куда-нибудь удалиться в пустынный монастырь и проводить уединенную жизнь... Близ города Твери была монастырская вотчина, при оной же и роща была, а положение места приятное и уединенное. Я намерение имел в этой роще выстроить келлию себе для уединения... Но Всевышнего судьбе так угодно, что есмь недостойный – епископ.

Краткое время Преосвященный Тихон пробыл викарием Новгородской епархии, а затем получил назначение на Воронежскую кафедру. Эта епархия, утвержденная трудами великого святителя Митрофана Воронежского, тем не менее оставалась очень трудной, считалась «дикой». Нравы были еще полуязыческие, бушевала казачья вольница, невежественно было не только большинство народа, но и часть духовенства. В одном из первых своих воронежских посланий святитель Тихон жаловался: Являются ко мне многие священники и диаконы, которые крайне не знают Евангелия и Апостола чести. Не читаючи Нового Завета не можно знать воли Отца Небесного, а не знаючи невозможно исполнить, а от неисполнения воли Его святой следует явная погибель. Того ради приказывается всем обретающимся в епархии лицам духовным иметь у себя Новые Заветы Считать их с благоговением и прилежанием.

С воспитания духовенства и поиска сподвижников на ниве Божией начал святитель Тихон свое служение в Воронеже. Составленное им наставление священникам было помещено на стене алтаря в каждом храме епархии. Святитель разослал пастырям несколько наставительных слов, а в помощь тем, кто был слаб в деле проповеди, сам писал катехизические поучения для чтения в храме (это было начало боговдохновенных творений святителя Тихона, на которых воспитывалось несколько поколений русского народа). Ревностный архипастырь позаботился и о взращивании новых поколений просветителей народа: его попечением во всех городах края были открыты славянские, а затем латинские училища, создана Воронежская Духовная семинария, приглашены для нее преподаватели из Киева и Харькова. Об ответственности иерейского служения святитель Тихон пишет: Когда высокое дерево, посреди малого леса стоящее, падет, то далеко слышно падение его, и много малого леса, близ себя стоящего, сокрушит: тако когда в великий грех падет пастырь, далеко падение его прослышится и многих соблазнит. Невозможно бо, воистину невозможно падениям пастырским утаиться, как они ни сокрывают. Далеко послышится падение их, как высоких древес падших... Падет отец, и знают дети его; падет господин, и знают рабы его, падет пастырь, и знают люди его...

Надобно тому исправить себя, кто хочет других исправлять; надобно прежде научить себя, кто хочет других учить; надобно быть осторожным самому, кто хочет других стеречь и спасать; надобно самому идти вперед, кто хочет вождем быть и путь другим показывать и вести их в Небесное Царство...

Сия есть должность пресвитера, душ христианских сторожа. Стереги убо и храни церковь, тебе порученную, которая есть дом Божий. Ибо враг наш никого более не ищет низложить как пастыря. На войне видимой враг о том более тщится, как бы караул скрасть, который воинство остерегает: тако враг христианский, диавол, ни о чем более не тщится, как пастырей, душ христианских стражей восхитить и пленить. Берегись убо, возлюбленне, береги людей, и сам берегись...

Буди убо, возлюбленне, сторож верный, бодрый и неусыпный себя самого и душ христианских, не сребром и златом, но Кровью Христовой купленных. Имееши о всех сих ответ дати пред Судиею Праведным...

Молись убо сам и научай молиться людей твоих. Взаимная молитва есть как крепкая стена противу врага, то есть, когда пастырь за людей усердно молится, а люди за пастыря от сердца вопиют...

Прилагая все усилия для того, чтобы священники стали истинными пастырями народа Божия, святитель Тихон относился к духовенству с отеческой лаской и заботой, защищал его от произвола мирских властей. Одним из первых Воронежский Преосвященный восстал против кощунственного указа времен Петра I, по которому духовные отцы могли быть подвергнуты порке на глазах у своих прихожан. Святитель Тихон строго указал чиновникам: Лицам духовным не сметь чинить на теле никакого наказания. (За такое «сопротивление государственному закону» архиерей мог сам жестоко поплатиться, но санкций к нему никаких не применили.) Пастве же святой Тихон напоминал, как высоко должно чтить отцов духовных: Пастырь есть Божий посланник, который возвещает тебе путь спасения, зовет тебя в вечное Божие Царство. Сего ради почитай его яко посланца Божия.

Святитель ревновал о том, чтобы народ был верен своему Спасителю. В Воронеже еще сохранилась «народная традиция» – языческий праздник Ярилы. Под каким бы благовидным соусом ни преподносилось язычество, это всегда беснование. Так и гульбище в честь древнеславянского божка Ярилы выливалось в похабные пляски, повальное пьянство, кулачные бои и поножовщину. В самый разгар этой непотребной гульбы святитель Тихон явился на площадь и обратился к народу с пламенной речью:

...Увы, беда! Увы, ослепление! Христиане забыли, что они христиане суть; словом прославляют Бога, а бесчинными делами хулят имя Его пресвятое... Сами вы рассудите: какой се праздник есть?! Собираться на пустое место в великом множестве, упиваться бесчувственно, производить игры бесчинные, возносить кличи и вопли богомерзкие, друг с другом сквернословиться, браниться, ссориться, друг с другом биться, друг друга ранить, друг друга окровавлять и прочее сим подобное делать, которого слух души целомудренной не может стерпеть! <...> Я вам точно говорю, что праздник сей есть праздник бесовский и смердит идолобесием. Древний некий был почитаем идол, прозываемый Ярило, пока не было христианского благочестия<...> Где праздник бесовский, тамо приносится бесу жертва, тамо бес почитался, а где бес почитается, там честь Христова повреждается. Такое-то от христиан Христу благодарение? Такое за неизреченные Его благодеяния воздаяние?! Христос за нас не возгнушался рабий зрак приять, не отрекся: Распятие Крестное претерпеть, далее из мертвых воскрес, послал от Отца Небесного нам Утешителя, Духа Свята. За сии Его к нам благодеяния такое от нас Ему воздается благодарение?! Разрушьте, молю и прошу, разрушьте сонмище сие, не быть беззаконному сему собранию, загладьте в памяти своей варварское сие и мерзкое именование – Ярило; предайте забвению и праздники сии а празднуйте единому Триипостасному Богу, Отцу и Сыну и Святому Духу, в Негоже креститеся и на всяком месте прославляйте величествие Его...

От этих архипастырских слов в людях проснулась совесть. Гуляки начали стыдливо расходиться, а те, кто опамятовался окончательно, тут же разрушили шалаши и балаганы, поставленные в честь Ярилы. С тех пор богомерзкий праздник в Воронеже более не повторялся.

Народ знал и любил своего доброго архипастыря. Не может укрыться город, стоящий на верху горы (Мф. 5, 14) – так добрые дела святителя Тихона сияли повсюду, привлекая к нему сердца. Люди приезжали к нему из дальних мест, чтобы в воронежском соборе послушать его вдохновенные проповеди. Хрупкий здоровьем, святитель находил в себе силы, чтобы объезжать огромную, простиравшуюся от Орла до Черного моря епархию – в карете, а нередко и просто верхом на лошади. Всюду возжигал пастве Свет Христов, являя высшее духовное милосердие. Святитель Тихон писал: Немалую любовь к Христу показует, кто во имя Его милость телесную ближнему делает: но большая любовь есть, когда духовно ближнего назидает. Чем бо большая есть душа от тела, тем большая милость к ближнему и к Христу любовь, когда душа созидается. Христос весьма души человеческие любит, так, что и умереть за них благоволил. И потому ничто не может благоприятнее Ему быть, как спасение человеческое, и никто не может более Его любить, как тот, который спасения ближнего ищет.

Однако не одну милость духовную, но также и милость телесную с самозабвенной щедростью подавал нуждающимся святитель Тихон. Один из его келейников называет помощь бедным любимым упражнением святителя. Святой архипастырь помнил свое сирое детство, понимал, как терзает человека нужда, и, как только появилась возможность, устремился на помощь страждущим. Людям бедным всегда был свободный к нему доступ. Чувствительное сердце его никаким предметом столь страстно не занималось, как вспоможениембедности и утешением скорби. Не довольствуясь частным приниманием бедных в своем доме, он еще имел обыкновение каждый праздник и в иные некоторые дни рассылать деньги в богадельню, в остроги и к другим обездоленным. Сам он, переодеваясь в простое монашеское платье, по вечерам в памятные дни приезжал в тюрьмы к узникам, как бы посланный от своего имени, и, подавая им милостыню, делал им притом словесные к терпению наставления, увещания и утешения. Темнота ночи сперва не позволяла узникам узнавать сего высокого милостынедавца и утешителя, но когда, по нескольких посещениях, они начали узнавать его, или по сладкословесным его увещаниям, или по слуху народному, то он прекращал на несколько времени свои к ним приезды и вместо сего посылал подчиненных своих монахов, – рассказывает современник его будущий митрополит Евгений (Болховитинов).

Вскоре Воронежская паства поняла, что ее архипастырь – истинный человек Божий, святой человек. Уговаривая друг друга слушаться советов святителя Тихона, воронежцы говорили: «А то он Богу пожалуется».

Одна такая «жалоба», правда без воли самого святителя, действительно дошла до Всевышнего. Однажды, когда святитель Тихон ехал на похороны одного из духовных своих детей, в богатом селе Хлевном ему отказались дать лошадей для продолжения пути. На все уговоры мужики отвечали с грубостью: «Ты ведь не губернатор наш; нет лошадей». «Вы мне обязаны послужить, как пастырю своему», – возразил святитель Тихон, но услышал в ответ: «Ты-де пастырь над попами да дьячками». Продержали его там довольно долгое время, потом наконец «смилостивились» и лошадей дали. Вскоре в Хлевном начался падеж скота, и богатое прежде село стало стремительно нищать. Сельчане сообразили, в чем дело, и послали ходоков к обиженному ими архиерею: молить, чтобы он снял с них проклятие. Когда келейник сообщил святителю об этих посетителях, тот очень расстроился из-за крестьянской беды и сказал: Не проклинал их я, я не проклинал, но за непочтение и оскорбление пастыря наказует их Бог. Раскаявшимся было даровано прощением благословение, с надеждою вернулись они свое село.

Бог хранил избранника Своего на всех путях. Еще в бытность преподавателем Духовной семинарии однажды он взошел на колокольню, оперся на ветхие перила – как вдруг будто кто-то толкнул его назад. Опомнившись, он увидел под колокольней вдребезги разбитые перила и сказал себе: На сем месте и мне бы быть так разбиту. А в Воронежской епархии как-то, объезжая приходы, ехал он верхом по степи. Вдруг седло свернулось под лошадь, святитель одной ногой запутался в стременах. Испуганная лошадь начала бить его копытом. Случай был, конечно, к смерти, но вдруг лошадь остановилась и замерла, как бы кем воспящена. В Воронеже ехал он зимою в карете: лошади взбесновались и понесли, святитель Тихон вылетел из мчавшегося на большой скорости экипажа. Тоже смерть казалась неминуемой, но словно чьи-то руки подхватили архипастыря и бережно поставили на землю: он стал на ноги твердо и удивился благости Божией. Память об этих чудесных избавлениях святитель Тихон сохранил до конца земных дней и в предсмертном завещании писал: Слава Богу, яко при бедственных и смертных случаях меня сохранил.

Господь хранил святителя Тихона, но сам он не щадил себя. Зрелище человеческого греха, невежества, нужды причиняло святителю жгучую боль, сострадание к заблудшим и бедствующим терзало его сердце, ревность о деле Божием опаляла его душу. Для просвещения и помощи в бедах святой архипастырь делал для паствы все, что было в его силах, – несравненно больше, чем многие архиереи до и после него, но ему все казалось, что делает он мало и плохо: такое множество насущного и неотложного виделось ему, а всюду он успевать не мог. Тяжко было святителю чувствовать свое бессилие при виде произвола чиновников, многие из которых отличались модным полубезбожным «вольнодумством», или самодурства помещиков, истязавших своих крепостных непомерными поборами. Начинания святого Тихона часто наталкивались на непробиваемую стену, воздвигнутую человеческим жестокосердием и безверием. В воспоминаниях современников о пребывании святителя в Воронеже обронена многозначительная фраза: Малейшая неудача отнимала у него покой. В своем рвении он пытался восставать даже против погодных явлений: так, священника, сообщившего ему, что строительство богадельни в Ливнах задерживается из-за осенней распутицы, святитель Тихон умолял: Ради Христа постарайся, не можно ли ныне построить, чтоб было где бедным покоиться на пристойном месте.

Удивительно много успел совершить святитель Тихон, пока находился на Воронежской кафедре, но это время оказалось кратким. Дерзнем сказать, что для длительного возглавления епархии святому Тихону не хватило терпения и трезвения: он не сумел смириться с ограниченностью человеческих сил, был слишком пылок и не смог осознать, что необходимо беречь не только паству, но и самого себя – хотя бы как орудие церковного делания. Всего за четыре с половиной года архипастырских трудов в постоянном напряжении и горении святитель Тихон надломил свое здоровье и надорвал душу. Митрополит Евгений (Болховитинов) пишет:

Деятельность святителя простиралась до того, что он никогда не бывал празден, и когда по пастырству требовались какие-нибудь приуготовления, то часто проводил он целые ночи без сна и не мог успокоиться, пока не окончит своего дела...

От пастырских подвигов и от человеколюбивых состраданий, паче же от многих затруднений, с разных сторон помешательств и препятствий в исполнении благих своих намерений и начинаний непрестанно все более и более расстраиваясь, он вскоре получил совершеннейшую ипохондрическую болезнь. Частая бессонница и тревоги крови начали его беспокоить и останавливать от дела его, так что наконец отчаиваясь уже быть исправным в пастырском своем звании, решился он лучше не занимать места пастыря, нежели упускать обязанности свои. Посему послал он в Святейший Синод прошение об увольнении от должности своей и о дозволении для покоя избрать себе на пребывание монастырь. Его желание было исполнено...

Святитель укорял сам себя в кратковременном служении Церкви, для коей принял сан пастырства; в нетерпеливом и добровольном оставлении своего звания; в недокончании многих полезных Церкви учреждений, которые могли вовсе уничтожиться, и даже в погибели, может быть, многих душ, его попечению врученных от возвышавшего его Промысла Божия.

Первые годы в монастырях (сначала в Толшевском, затем в Задонском) не принесли святителю Тихону вожделенного успокоения. Его чувствительную душу терзали сомнения: имел ли он пред Богом право оставить кафедру? Да и не даром ли он ест хлеб вообще, получая пенсию от казны? Существовал и внешний соблазн: святитель знал, что стоит ему обратиться к Синоду, как его тут же назначат на какую-нибудь епархию, ну а любящие святого Тихона собратья архиереи предлагали ему возглавить хотя бы монастырь.

Из-за своего быстрого восхождения по иерархической лестнице святитель Тихон дотоле не имел опыта иноческого жития, и теперь его одолевало обычное искушение новоначальных монахов – мертвящее уныние. Тоскливые сомнения терзали его до тех пор, пока он однажды не возопил: Господи! Хоть умру, но не пойду отселе! По свидетельству его келейника Иоанна Ефимова, от того часа не столь уже стали его беспокоить таковые мысли; в спокойствии духа стал он препровождать житие свое, духовною радостию всякий день напояемый.

(Твердое решение «Хоть умру, но выстою» является одним из сильнейших оружий христианина в духовной брани. Так, например, паломник, много часов подряд дожидающийся знаменитого старца, истомленный усталостью и голодом, говорит себе: «Умру, но не сойду с этого места», – и вскоре получает желанную встречу. Так грешник, одержимый застарелым пороком, решается: «Умру, но больше не буду грешить», – и побеждает свою немощь. Так и святитель Тихон одолел обуревавший его соблазн, воскликнув: «Умру, но не пойду из монастыря». Видя решение христианина стоять насмерть в борьбе с искушением, бес-соблазнитель отступает перед таким мужеством – и Господь посылает человеку благодатную помощь).

Превозмогши тяжелые сомнения, святитель Тихон объяснял спокойно: Епископский омофор, который на плечах своих носят архиереи, очень тяжел: я ни поднять, ни носить не могу оного, к тому же я и сил не имею таких: пусть сильные носят. Вот и причина моего уединения. Смиренное осознание своей немощи привело святителя Тихона на новое славное поприще служения Богу и ближним: вместо одного из епархиальных архиереев Русская Церковь обрела великого духовного писателя. Рожденные в уединенной задонской келлии слова духоносного святителя от края до края облетали Россию, служили просвещению и спасению множества человеческих душ, пронизывали времена и поныне творения святителя Тихона Задонского питают нас, словно чистое духовное млеко, утешением, наставлением, уроками святого боголюбия и человеколюбия. Уже вскоре после кончины святителя его келейник Василий Чеботарев свидетельствовал: Он никогда в праздности не бывал: писал душеспасительные книги, которые ныне и существуют в свете, и пользуются ими многие, ищущие душевного спасения; а некоторых, дознал я, кои от чтения его книг презрели суету мира сего, взяли крест свой и потекли след Христу. О, коль многих людей, жаждущих вечного спасения, духовная струя сия напояла в маловременной сей жизни! Но и по преставлении его в блаженную вечность напояет своими душеполезными сочинениями.

Святитель Тихон не проникал взором в сокровенные Божественные тайны, не создавал обширных богословских систем. Его творения – это слово пастыря, зовущее заблудших вернуться к Небесному Отцу. Любовь к Богу и ближнему – на этой основе, как сказал Сам Христос Спаситель, утверждается весь Закон и пророчества. Боголюбие святитель Тихон считал самым естественным из человеческих чувств, ибо его собственная душа была проникнута сознанием своего небесного происхождения и стремлением к своему Создателю:

Христиане так говорят: кого же нам любить, как не Бога?... Бог есть Создатель наш, создал нас из ничего. Не было нас, и се живем, и движемся, и есмы...

Пали мы и погибли, чего оплакать довольно не можем. Но человеколюбивый Бог и тако нас не оставил: чудный спасения образ изобрел нам. Послал к нам Единородного Сына Своего спасти нас и к Себе привести. Бог есть Человеколюбец: должно убо и человеку быть боголюбцем.

Бог и тогда нам благотворит, когда нас наказует, ибо наказует нас, да исправит нас, опечаливает нас, да истинно утешит нас. Бог наш Промыслитель: о нас промышляет и печется, он подает нам пищу, одежду и дом. Его солнце, луна и звезды нас просвещают, Его огнем согреваемся и варим пищу себе, Его водою омываемся и прохлаждаемся, Его скоты нам служат, Его воздух оживляет нас и сохраняет жизнь нашу. Словом, во благах и любви Его заключаемся и без них и минуты жить не можем. Человека-благодетеля любим: кольми паче Бога Благодетеля должно любить.

Душа благочестивая не точию на земле, но и на Небеси ничего не хочет, кроме Бога. Ей и Небо без Бога ничто, как и земля. Имеют на земле нечестивые и беззаконники свои удовольствия. Пусть довольствуются иные златом и сребром, иные честию и славою, иные мудростью века сего, иные роскошами и сластями... Меня ничто то не веселит, от всего того отвращается сердце мое, – и не только то, яко земное, но и на Небеси ничего не ищу и не желаю, кроме Тебя, Боже мой и Создателю мой! Ты мне един, все в Тебе едином нахожу, все, чего во всех Твоих созданиях не нахожу...

Душе моя! Несть тебе, небесной, чести с землею. Образ Божий еси: ищи Первообразного. Подобное бо к подобному стремится: воды в море текут, земля к земле обращается, птицы с птицами, звери со зверями, рыбы с рыбами живут, и человек с подобным себе человеком, то есть добрый с добрым, а злой со злым водится, и всякое подобного себе ищет. Ищи и ты, душе моя, Того, Кому подобна еси, и стремись к Тому, как огонь в высоту. Тамо твой покой: здесь не сыщешь покоя. Вся краса мира сего есть тленное вещество, суета, гной, земля – вся драгоценность его. Ты дух невещественный, бессмертный: нет тебе никакого покоя в них. Обратись убо к Создателю твоему: в Нем едином покой ты сыщешь.

Если человеческое сердце устремлено к Всевышней Любви – к Богу, в таком сердце неминуемо рождается и великая любовь ко всем людям, возлюбленным созданиям Всевышнего. Это чувство всечеловеческого родства и братства о Господе неизмеримо выше и сильнее кровных родственных уз – это союз детей Небесного Отца, скрепленный Кровью Христа Спасителя. По слову апостольскому: В том любовь, что не мы возлюбили Бога, но Он возлюбил нас и послал Сына Своего в умилостивление за грехи наши. Возлюбленные! Если так возлюбил нас Бог, то и мы должны любить друг друга. Бога никто никогда не видел: если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас (Ин. 4, 10–12).

Священное двуединство любви к Богу и ближним двумя путями может процвести в человеческом сердце. Чаще всего искренняя любовь к людям возвышается до любви к Создателю и Отцу всех, Которого невозможно видеть земными глазами. Но есть и царский путь чистейших сердец: когда от пламенного боголюбия зажигается любовь к каждому человеку, ибо в каждом сокрыт образ Бога Вселюбящего. Именно таким, высшим прозрением озарялся святитель Тихон, писавший: Человек, когда Бога любит, духом любви Божией преисполнен и ближнего злополучие свое злополучие быти вменяет. От чего последует, что недостаткам и бедствиям ближнего всеусердно тщится помогать. О, когда бы сия бы в нас любовь была, то непременно были бы мы аки един дом или единое семейство Небесного Отца, честное, благоцветущее, покойное, мирное, об Отце своем радующееся и Его увеселяющее, – и на земле небесное бы провождали житие.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (4)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Земля потомков патриарха Тюрка. Духовное ... многочисленными межнациональными и межрелигиозными конфликтами. Митрополит Бишкекский и СреднеазиатскийВладимир глубоко изучил и обобщил историю ...
  2. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (3)

    Книга
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни памяти особо чтимых ... (близ Шаша – Ташкента), первоначально к Среднеазиатской Церкви относилась и митрополия Шины (Китая), позднее в Чуйской ...
  3. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (7)

    Книга
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни памяти особо чтимых ... (близ Шаша – Ташкента), первоначально к Среднеазиатской Церкви относилась и митрополия Шины (Китая), позднее в Чуйской ...
  4. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (1)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни ... из славных имен в истории Ташкентско-Среднеазиатской епархии. Еще до революции он ... Главный храм нашей отдаленной Среднеазиатской епархии – Ташкентский кафедральный собор создан в ...
  5. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слово, растворённое любовью. Святейший Патриарх ... архипастырском служении Церкви и народу. Архиепископ Ташкентский и СреднеазиатскийВЛАДИМИР. Восстанет из пепла и бездны греховной ...
  6. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (2)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в ... а не угрозой гонений. В Ташкентской и Среднеазиатской епархии помнят подвизавшихся здесь несколько ... во главе с замечательным среднеазиатским подвижником архимандритом Серафимом ( ...

Другие похожие документы..