textarchive.ru

Главная > Книга


Святой Иосиф обогащал свой разум творениями святых отцов, черпал в них мудрость для поучения братии и собирал в своей обители эти сокровенные богатства духовности. Библиотека Волоцкого монастыря стала одной из самых крупных и полных в тогдашней России, на подобном собрании могли бы основать свои знания и современные нам богословы. Список книг впечатляющ: произведения учителей Церкви – святителей Иоанна Златоуста, Василия Великого, Григория Богослова, наставников монашества – преподобных Иоанна Лествичника, Исаака Сирина, Макария Великого, Ефрема Сирина, аввы Дорофея и других духоносцев, а также жития многих святых, патерики и отечники. Эти книги-рукописи были редки и ценились дорого: по распоряжению преподобного Иосифа книги принимались в его обитель как драгоценный вклад на помин души жертвователей. В самом Волоцком монастыре имелись искусные переписчики, среди которых особо был известен красотой каллиграфии инок Фотий, происходивший из киевских бояр, а в Иосифовой обители сочетавший труд переписывания книг с послушаниями в пекарне.

Образованные иноки в Волоцком монастыре и закалялись в благочестии, и под руководством Богомудрого игумена развивали свой ум в постижении Божественных истин, так что впоследствии сами могли бы сделаться наставниками других. Из числа непосредственных учеников святого Иосифа семь монахов стали иерархами Русской Церкви, его преемник на игуменстве Даниил Рязанец был избран в митрополиты всея Руси, родной брат его Вассиан (Санин) стал архиепископом Ростовским, постриженники его возводились на Смоленскую. Крутицкую, Тверскую, Коломенскую кафедры.

Богоугодная жизнь преподобного игумена Иосифа была ознаменована даром чудотворений. Подобно своему наставнику авве Пафнутию Боровскому, он был прозорлив: ни иноки, ни миряне не могли утаить от него дурных помыслов, и знание тайн каждой души помогало ему воспитывать духовных детей, то кротким увещанием, то строгостью остерегая их от пагубы греха. Господь открывал Своему угоднику события, совершавшиеся на Русской земле: так, в час сражения под Оршей святой Иосиф в беседе с братией сетовал на то, что множество православных пало в этой битве. Волоцкий духоносец исцелял бесноватых, изгоняя завладевших людьми нечистых духов молитвой Иисусовой. А когда его духовный сын и крестник молодой Волоколамский князь Иоанн скоропостижно скончался без покаяния, авва Иосиф воскресил его своей молитвой, исповедовал, причастил Животворящих Христовых Таин и лишь после этого отпустил в всея земли.

Молва о святости игумена и подвижнической жизни братии в обители Пречистой распространялась, и Волоцкий монастырь, начавшийся с бревенчатого храмика в лесной чащобе, стремительно богател. Первая земельная вотчина была дарована обители князем Борисом Волоколамским, то была деревня Спировская, родовое поместье семейства Саниных, которое князь унаследовал после ухода всех членов рода в иночество, а затем как бы возвратил одному из Саниных, основавшему монастырь в его уделе. За этим княжеским даром последовали многие иные приношения. Знатные люди, постригавшиеся в обители Пречистой, отдавали монастырю все свои угодья и богатства. В обитель потекли щедрые подарки и пожертвования с просьбами молитв о живых и поминовении усопших: люди верили, что святого игумена и его иноков-подвижников слышит Господь Милующий. На вклады и приношения расширялся и украшался монастырь. Уже через шесть лет после основания обители вместо небольшого бревенчатого храма здесь был воздвигнут величественный храм Успения Пресвятой Богородицы, расписанный знаменитым изографом Дионисием (прежде потрудившимся в Пафнутиевом монастыре), его сыновьями Владимиром и Феодосием, старцем Паисием, овладевшими искусством иконописи племянниками преподобного Иосифа Досифеем и Вассианом (Топорковыми). В начале ХVI века были построены двухэтажный пятиглавый трапезный храм Богоявления и каменный храм иконы Матери Божией «Одигитрия» с высокой колокольней. А в деревне Спировской святой Иосиф основал малый монастырь с деревянным храмом в честь Введения во храм Пресвятой Богородицы.

На украшение домов Господних и богослужений авва Иосиф не жалел средств. Великолепны были здания храмов, замечательна иконопись, оклады святых образов и ризы священнослужителей блистали золотом, жемчугом, драгоценными камнями. Благолепны были здесь праздничные крестные ходы, на которые стекался народ со всей Волоколамской области. Монастырские хоры святой игумен сам обучал петь по граням (то есть по древнерусским крюковым нотам). Особым украшением Божественных служб в монастырских храмах было служение преподобного Иосифа, обладавшего прекрасным голосом, вдохновенно и благоговейно предстоявшего алтарю Господню.

Расширявшееся монастырское хозяйство требовало заботы и управления. Денежные дела и экономические хлопоты вверялись отнюдь не новоначальным инокам, для которых такая деятельность могла бы послужить соблазном, а закаленным старейшим подвижникам, не только от грехов, но и от страстей очистившимся. Для таких занятия финансами, организация строительства, заведование монастырскими селами и прочие дела, связанные с выходом за стены монастыря, были безопасными рядовыми послушаниями. Первым среди организаторов хозяйства обители был преподобный игумен Иосиф, следовавший и в этом примеру своего аввы – Пафнутия Боровского: он лично принимал вклады, ведал монастырской «бухгалтерией», распоряжался на стройках, в мастерских, вникал в отчеты сельских старост. Монастырь богател, но в жизни монахов не появлялось никакой роскоши, никаких излишеств: все так же строго было иноческое житие.

Пожертвования мирян, стекавшиеся в монастырь, обращались в благотворение миру – не только молитвой, но и делами милосердия. Святая обитель служила как бы передаточным пунктом, пройдя через который даяния богатых самым действенным образом помогали бедным. То был издревле принятый на Руси способ милостыни, подаваемой через чистые руки Матери-Церкви.

Иосифов монастырь, трудолюбивая братия которого питалась скудно и одевалась просто, в то же время кормил голодных, одевал раздетых, обувал разутых, помогал обездоленным во всех нуждах. До семисот нищих и странников ежедневно получали пищу из монастырских кладовых. Для того, чтобы приютить бездомных, немощных и больных, при входе в обитель авва Иосиф устроил особую гостиницу с храмом, названную Богорадным монастырем. Эта помощь носила не холодный и официальный, а живой и сердечный характер: богомудрый игумен воспитывал во всей братии высокое чувство милосердия: каждый инок откладывал часть своей трапезы для нуждающихся. Показателен случай из жития самого святого Иосифа. Подобно другим великим наставникам иночествующих, он имел обыкновение по ночам обходить обитель, чтобы не завелось там запрещенных уставом гостеваний по келлиям, празднословия или тайноядения. Во время одного из таких обходов авва Иосиф застиг какого-то человека, ворующего пшеницу из монастырской житницы. В этом воре игумен-прозорливец увидел не преступника, а несчастного бедняка, из ложного стыда стеснявшегося просить милостыни и потому отважившегося на кражу. Преподобный Иосиф сам насыпал ему мешок пшеницы и отпустил с миром, пообещав и впредь снабжать зерном. Не только крестьянам монастырских вотчин, но и всем малоимущим окрестным земледельцам обитель оказывала помощь в укреплении их хозяйства: снабжала семенами для посева, земледельческими орудиями, дарила рабочих лошадей и коров. Историк С. М. Соловьев отмечает: Преподобный Иосиф был муж и дела, и слова, был достойный преемник тех великих подвижников, которые собственным примером поддерживали христианскую деятельность в областях Московского государства. Иосифова обитель не роскошествовала сама и не копила богатств, а раздавала все, что получала, для уврачевания мирских нужд. Преподобный Иосиф писал: В нашем монастыре обычай: сколько Бог пошлет, столько и разойдется.

Являясь живым примером для милостивых, святой Иосиф не только своим образом, но и вдохновенным пастырским словом обличал жестокосердных. Современный нам исследователь говорит: Воззвания преподобного Иосифа о милосердии уникальны: русская история того времени не знает подобных им по высоте духа памятников. Узнав, что у некоего боярина подвластные ему люди гладом тают и наготою стражют, Волоцкий авва обращает к нему послание с предостережением: за временные мучения, которые по вине этого боярина терпят его рабы, он может заплатить вечной адской мукой. Преподобный Иосиф умоляет немилостивого вельможу подумать прежде всего о судьбе собственной бессмертной души: И ты, господине, Бога ради побереги себя, понеже, господине, и малое небрежение великим бедам ходатайственно бывает; колми паче боятися подобает Страшного Судища. В другом Послании святой Иосиф поучает знатных духовных детей держать посты и предупреждает о том, что без милосердия и заботы о своих слугах никакой пост не будет угоден Богу: наперед удовли своих людей, чтобы з голоду и с наготы не плакали, а от лихих дел их унимати. Государева брата Дмитровского князя Юрия Иоанновича преподобный Иосиф также наставляет прежде всего миловать народ, быть верным богодарованному царю, остерегаться любой греховной скверны.

Благотворя бедным, святой Иосиф в то же время подавал богатым и вельможным еще более драгоценную милостыню духовную – окормляя их от трапезы Божественного Писания. Мирских духовных детей авва Иосиф любил не менее, чем своих иноков. Превознося монашество как житие ангельское и равноангельное, Волоцкий духоносец в то же время ставил благочестивых мирян, спасающихся среди мирских бурь и семейных забот, в пример нерадивым инокам, имеющим наилучшие условия для спасения, но позабывшим смысл монашеского обета Христу Господу. Среди любимых духовных детей аввы Иосифа был великокняжеский боярин Андрей, проводивший жизнь благочестивую, в кротости и милосердии к несчастным, часто вместе со своими сыновьями посещавший Волоцкую обитель ради благословения и наставлений богомудрого игумена. Братия монастыря любила этого смиренного вельможу, и, когда Андрей умер, некоторые печалились о том, что он скончался, не успев принять иноческого пострига. Однако преподобный Иосиф утешил их, сказав, что Андрей и в миру жил по-монашески, и похоронил доброго боярина в своем монастыре.

Живой образ святого Иосифа светил не одной только монастырской братии, но и всей Волоколамской области: возвышая и просвещая души, очищая нравы, даруя благоденствие краю. Подвигами и молитвами духоносного аввы земля, на которой он жил, освящалась и становилась угодной Всещедрому Богу. По слову жития: Вся же тогда Волоцкая страна к доброй жизни прелагашеся, тишины же и покоя наслаждашеся... И мнози тяжарие стогы своя участиша и умножиша жит себе... И бяше Иосиф во всей стране той яко светило сияше... И Иосифово имя, яко священие некое, во устех всех обношашася. А когда Волоколамское княжество все же постигло общее для Руси бедствие – голод, Иосифова обитель стала спасительницей множества жизней.

Прежде, когда голод поразил Дмитров, преподобный Иосиф писал владетелю этого удела князю Юрию: Бога ради и Пречистой Богородицы, пожалуй, государь, попекись о православном христианстве, о своем отечестве, подобно древним православным царям и князьям, которые заботились о своих подданных во время голода: который государь имел у себя много хлеба, раздавал его неимущим или приказывал продавать недорого, устанавливал цену, поговоривши с боярами, как надобно, полагал запрет страшный на ослушников, как и теперь сделал брат твой великий князь Василий Иванович всея Руси. Если ты так распорядишься в своем государстве, то оживишь нищих людей, потому что уже многие теперь люди мрут с голоду. А кроме тебя некому этой беде пособить; никто другой не может ничего сделать, если ты не позаботишься и не установишь цены своим государским повелением.

Но вот, та же беда постигла Волок Ламский – и святой Иосиф отворил житницы свои, как в древности тезоименитый ему патриарх в Египте. Подобно своему Небесному покровителю ветхозаветному праведнику Иосифу, Волоцкий игумен мог назваться Кормильцем. Многотысячные толпы голодающих окружили монастырь, и никому не было отказа в пропитании. Обнищавшие родители стали подбрасывать своих детей, для которых дома не было хлеба, к стенам обители: для этих сирот голодного времени авва Иосиф построил особый дом, где они впоследствии воспитывались до совершеннолетия. Богат был Иосифов монастырь, но столько было вокруг нужды, что вскоре в обители истощились хлебные запасы, опустела казна. Тогда святой игумен повелел продавать скот и имущество. Не хватило и этого – и авва Иосиф стал брать в долг: повеле заимовати денег и рукописание давати. В самой обители иноки слабейшей, «третьей» категории уже не могли пользоваться «утешениями»: не получали ни медвяного квасу, ни калачей, а должны были довольствоваться хлебом и водой, – и среди них поднялся ропот. Но богоносный наставник усовестил малодушных: не для того они обещали терпеть всякую скорбь ради Царства Небесного, чтобы думать о себе, когда народ голодает, немощные старики и малые дети не имеют куска хлеба.

Волоцкая обитель Пречистой была уже на грани полного разорения, когда о подвиге милосердия и обнищании знаменитого монастыря узнали чтившие авву Иосифа вельможи. Тотчас от них потекли щедрые даяния, среди жертвователей был и сам великий князь Василий IV. На эти средства обитель продолжала кормить голодающих, а когда беда миновала, начала восстанавливать свое хозяйство.

К концу жития слава преподобного Иосифа сделалась так велика, что он мог выступать миротворцем даже в великокняжеском доме. Когда князь Юрий Дмитровский попал в опалу и Василий IV готовился поймать его, он бежал в Иосифову обитель. Там князь Юрий припал к ногам великого аввы и с плачем умолял заступиться за него перед державным братом. В то время святой Иосиф был уже болен предсмертной болезнью и так немощен, что братии иногда приходилось на руках носить его в храм на богослужения. На мольбы князя Юрия он отвечал: Повери, господине, яко зело ми голова болит, немощно и чрез монастырь прейти. Думая, что святой авва не хочет помочь ему, князь горько разрыдался. Тогда, тронутый его горем, святой Иосиф собрался с силами и поехал с ним, но уже неподалеку от обители так изнемог, что вынужден был вернуться.

Но без помощи авва Иосиф своего духовного сына не оставил. Вымаливать для него прощение отправились в Москву старцы-подвижники Касиан Босой и Иона Голова. Князь Юрий, не осмеливаясь въехать в столицу, остался ждать за городскими стенами, а посланцы Волоцкого игумена явились к государю Василию IV.

Великому князю, очевидно, заранее донесли, с какой просьбой пришли к нему волоцкие монахи. Он встретил старцев неприветливо, спросил резко: Почто приидосте? Что дело? Тогда Касиан Босой выступил вперед и сделал самодержцу выговор: Не тако подобает державному, не увидев от посланных речей, яро вопрошати, но подобает державному прежде с кротостию и смирением уведети от уст глаголемая, и аще будем достойны вины по делам нашим и тогда мы пред тобою. И великий князь смирился: снял царский венец, поклонился инокам со словами: Простите, старцы, яко поглумихся, а затем спросил о здоровье аввы Иосифа.

Эта сцена необычайно характерна для Святой Руси: босоногий монах в рубище стоит в роскошных царских палатах и вразумляет властелина державы, и государь склоняется перед духовным величием подвижника Христова.

После этого объяснения волоцкие старцы изложили Василию IV свою просьбу – примириться о опальным братом: вежливо и дипломатично отвещаша подобающая и изрекоша, о нем же прислани, все потонку. Смирившийся самодержец не остался глух к голосу миротворцев: благодарил авву Иосифа и его посланцев за то, что велие зло укротили. Тут же призван был к великому князю его прощенный брат Юрий, Василий IV начал с ним пировать, и до глубокой ночи длился праздник их примирения.

Так Волоцкая обитель Пречистой изливала в окружающий мир милосердие, миротворчество, благочестие. А сам монастырь как бы отрывался от земли, устремляясь в Горняя. Для его главы богоносного аввы Иосифа необходимость заниматься делами этого мира была лишь несносной «докукой», ибо он вполне сознавал ничтожность всего земного, поучая тому же пониманию духовных детей своих:

Сколько бурь, сколько смятений, сколько грехов, сколько слез во всех домах, городах и на торжищах! И что хорошего и что необманчивого в мире? Все исполнено страха и болезни. И рождение наше страстно и смерть наша страшна, и то, что будет по смерти, неисповедимо. И сон и бодрствование наше равнопечальны. Плоть наша ничем не умиряется: здоровая воюет, больная наносит печаль, не подкрепляемая пищею изнемогает. И кто в этой жизни пребывает без скорбей? Кто не вкусил соленых вод горького сего моря и не обуревался его волнами? Кто не стонал на нем? Сколь многих прельстила и совратила с настоящего пути привязанность к временной жизни!

Подумай, сколько людей было после Адама, и все прошли без следа... Каждое веселие мира оканчивается печалью. Нынче играют свадьбу, завтра плачут над мертвецом. Ныне рождается, завтра погребается. Ныне радость, завтра слезы. Ныне богат, завтра нагой. Ныне знатен, завтра труп, кипящий червями...

Покайся теперь, после смерти нет покаяния. Что сделал здесь, то и найдешь там: что посеешь, то и пожнешь...

Ищи Небесного и не жаждай земных благ: над ними растянута сеть – увязнешь, как птица...

Откажись от мудрости мирской, а умудрись Христу, ибо иная мудрость Христова, иная мудрость мира, распявшего Господа славы. Пусть слушание неполезных повестей будет для тебя горьким, а чтение святых повестей и Божественных Писаний сладким, как медовый сот...

Однако человеку не от мира сего, авве Иосифу в этом мире довелось не только вкушать медовую сладость богопознания и отечески питать этой сладостью свою духовную семью – иноческую братию. Всевышний призвал Волоцкого духоносца на великую духовную битву за спасение всего русского народа от ядовитого соблазна.

Кроток и любвеобилен был преподобный Иосиф и других учил он кротости в словах и поступках: Когда нужно, смотри. Когда нужно, говори. Когда спрашивают, отвечай. Когда не спрашивают, молчи, чтобы язык твой, побуждаемый дерзостью, не оскорбил кого-нибудь. Прежде всего да исходит из уст твоих слово утешительное. Будь ласков в ответах: чтобы весело было говорящему с тобою.

Однако нет мира между Богом и диаволом – и в устах богоносного аввы Иосифа сладость кротких наставлений должна была смениться горечью обличений, прогремевших над всею Русью и ниспровергших богопротивников, подкапывавшихся под Русскую державу и Русскую Церковь, – еретиков жидовствующих.

III. Жидовствующие.

Со времен святого равноапостольного великого князя Владимира Русь являлась как бы заповедником чистой Христовой веры. Все попытки отступнического Запада «идейно» влиять на Русь, склонить Русскую Церковь под ярмо папского Рима разбивались о твердость благоверных правителей и православного народа. Так благоверный князь Александр Невский разоблачил и отверг папские домогательства. Так великий князь Василий III Темный ниспроверг лукавую Флорентийскую унию, поколебавшую духовные основы даже державного Царьграда. Святая Русь приобретала славу Третьего Рима, принявшего из рук падшего Рима Старого и падающей Византийской империи светоч Вселенского Православия.

Тем временем Запад, где Божественная власть Христа над Церковью была подменена властью «земного бога» – Римского папы, разлагался нравственно и духовно. Религия подменилась политиканством: оставив попечение о Царстве Небесном, папы декларировали свою власть над царствами земными, вмешивались в дела европейских монархов, объявляли и вели войны. Роскошь, разврат, продажность Римской курии достигли чудовищных размеров. Продавалось все: от кардинальского сана до «вечного спасения» в форме индульгенций, «отпускавших» за деньги любые злодеяния. Введение поголовного безбрачия приходского духовенства, как и следовало ожидать, привело отнюдь не к всеобщей святости: в Священной Римской империи был официально введен налог на любовниц латинских прелатов. На папский престол восходили путем подкупа и интриг: немудрено, что среди «непогрешимых» Римских понтификов оказывались люди низкой души, иногда даже уголовные преступники. Разумеется, подобная церковная организация не могла удовлетворить духовных нужд народа. Реакцией на разложение папства стало движение протеста: протестантизм.

Однако вместо того, чтобы вернуться к чистым истокам Православия, протестанты еще усугубили отступничество от Христовой веры. В запале борьбы с папизмом они «выплеснули вместе с водою ребенка»: отказались не только от латинских злоупотреблений, но и от тех священных церковных основ, которые еще хранил Рим. Разорвав апостольскую преемственность в рукоположении духовенства, протестанты лишились законных пастырей, имеющих право совершать Таинство Тела и Крови Христовой, и их вера сделалась безблагодатной. Провозглашенное в протестантизме «право каждого» толковать Священное Писание привело к тому, что уже не Соборный Разум Церкви, не осененные Духом Божиим святые отцы, а любой самозванный «богослов» начинал своим неочищенным умишком «изъяснять» тайны Всевышнего. Естественным следствием этого было распадение протестантизма на множество «бестолковых толков и несогласных согласий» – еретических сект. Некоторые секты имели характер воинствующий: поднимали мятежи, разрушали храмы и монастыри, ярились в иконоборчестве. Отдельные секты граничили с сатанизмом, доходя до ритуального разврата и ритуальных убийств.

В мировоззрении многих протестантских сект явственно проступало (и до сих пор прослеживается) влияние иудаизма. Иудейским субботством подменялась память о Воскресении Спасителя; почерпнутые из текстов Ветхого Завета «боевые лозунги» вытесняли Евангелие Христовой Любви. Так еретики альбигойцы, потрясавшие Европу религиозными войнами, учредили в южной Франции «новую Иудею». Иудаистские секты отличались особой изощренностью в надругательстве над христианскими святынями (как впоследствии и жидовствующие в России).

Сам средневековый иудаизм был уже очень далек от ветхозаветного иудейского благочестия. Вскоре же после Пришествия Истинного Мессии – Христа Иисуса отвергшие и распявшие Его фарисеи начали возводить «ограду вокруг Закона» – Талмуд. Смысл древнего Божественного Откровения, содержащегося в Ветхом Завете, был извращен и погребен под многотомными писаниями раввинов-талмудистов. Эти писания были проникнуты христоненавистничеством и расовой гордыней; все народы, кроме иудейского, объявлялись нечистыми животными; Моисеевы заповеди нравственной чистоты и любви к ближнему трактовались как относящиеся только к иудеям; любое преступление против иноплеменников ради иудейской выгоды, считалось доблестью. Талмудисты провозгласили первенство своих писаний над Пятикнижием Моисеевым и книгами пророков: иудаисты прежде всего должны были руководствоваться толкованиями раввинов, а не древним Откровением.

К Талмуду «посвященные» иудаисты прибавили темное демонское знание Каббалы, некогда заимствованное иудейскими книжниками у языческих жрецов Египта и халдейских магов во времена вавилонского плена и представляющее собой систему обрядов колдовства и гадания с помощью бесовских сил. Кабалистика являлась ересью даже по отношение к Ветхому Завету с его суровым требованием: гадальщика и чародея убей. Однако именно Каббала стала мощным орудием воздействия иудаистов на умы высших слоев тогдашнего европейского общества. Во множестве распространявшиеся на Западе «пособия» по астрологии, алхимии и черной магии приписывались египетским или вавилонским «мудрецам», но реальными их авторами являлись раввины-каббалисты, среди которых был особо знаменит Моисей Маймонид. Многие европейские монархи держали при дворе штат знатоков «тайных наук», астрологов и чародеев, на этих темных знаниях сосредотачивался интерес средневековой западной «интеллигенции».

Описывая предысторию появления жидовствующих на Руси, Н. М. Карамзин пишет: Иудейская Каббала была наукою пленительною для невежд любопытных и славною в ХV веке, когда многие из самых ученых людей искали в ней разрешения всех важнейших загадок для ума человеческого. Каббалисты хвалились древними преданиями, будто бы дошедшими до них от Моисея, многие уверяли даже, что имеют книгу, полученную Адамом от Бога, и главный источник Соломоновой мудрости, что они знают все тайны природы, могут изъяснять сновидения, угадывать будущее, повелевать духами, что сею наукою Моисей восторжествовал над египетскими волхвами, Илия повелевал огнем небесным, Даниил смыкал челюсти львам, что Ветхий Завет исполнен хитрых иносказаний, объяснимых Каббалою, что она творит чудеса посредством некоторых слов Библии, и прочее. Неудивительно, если сии внушения произвели сильное действие в умах слабых, и хитрый жид, овладев ими, уверил их в том, что мессия еще не явился в мире.

Русская земля долго оставалась в стороне от западных духовных смут, ограждаясь бронею Православия – истинной веры Христовой. Вскоре же после Крещения Руси святитель Иларион Киевский в «Слове о законе и благодати» свидетельствовал: Вера благодатная по всей земле распространилась и до нашего народа русского дошла. И озеро закона высохло. Евангельский же источник наводнился и, всю землю покрыв, простерся до нас. Вот уже и мы со всеми христианами славим Святую Троицу, а Иудея молчит. В то время, когда протестанты потрясали Запад, на Руси протестантизм породил лишь ничтожный, быстро погасший отблеск в виде ереси стригольников. На Западе боролись с злоупотреблениями папизма – на Святой Руси протест не имел под собой никакой почвы. После ряда скандалов, связанных с иудейским ростовщичеством, провозом недозволенных товаров и интриганством, Русь для иудеев была закрыта совершенно. Русская Церковь представлялась монолитом, неуязвимым внутренне и недоступным для чуждых влияний. Поэтому появление на Русской земле жидовствующих произвело впечатление неслыханного, чудовищного бедствия. Преподобный Иосиф Волоцкий писал: Солнце Евангелия осияло нашу землю, и гром апостольский огласил нас, воздвиглось множество Божиих церквей и монастырей, явилось множество святителей и преподобных, чудотворцев и схимников... Словно на золотых крыльях взлетев на Небеса, Русская земля всех превзошла благочестием. И хотя в других странах было множество благочестивых и праведных людей, но много среди них живет неверных, нечестивых, проповедующих ереси. В Русской же земле не только селений и сел несчитанное множество, но и множество городов, и все суть овцы единого Пастыря – Христа, все едины в мыслях и все славят Святую Троицу, еретика же или нечестивого никто и нигде не видел. Так продолжалось 409 лет. Но увы, посмотри, что творит и какие козни строит сатана, лукавый диавол, ненавидящий добро, помощник и споспешник злым, отступивший от Бога, губящий весь мир, ненасытный, ненавидящий Небо и землю и жаждущий вечной тьмы!.. Совершились такие беззакония, каких не совершали и древние еретики.

На Русскую землю семя ядовитейшей ереси было занесено с Запада, из Литовских пределов. Издавна Литва и Польша, впоследствии слившиеся в одно Польско-Литовское государство, были для России опасными соседями. Пользуясь тем, что Древняя Русь попала под иго татаро-монголов, они оторвали от Русской земли огромные области Киевской и Белой Руси. Там захватчики-паписты начали гонения на Православие, принимавшие форму то свирепых массовых расправ и насилий, то совращения в унию и прямо в латинство местного дворянства и духовенства через лукавое «образование» в иезуитских учебных заведениях.

Но в тех же Польше и Литве, где папские фанатики остервенело преследовали православных, иудеи являлись привилегированной кастой. Они считались вольными людьми, подчинявшимися только Польскому королю или великому князю Литовскому, были освобождены от воинской службы, не подчинялись местным законам, а судились лишь собственным жидовским сбором, или кагалом. Если паны могли безнаказанно вешать или засекать насмерть православных холопов, а убийца рядового шляхтича отделывался денежным штрафом, то за убийство еврея полагалась смертная казнь и конфискация всего имущества в пользу иудейской общины. Среди привилегий иудеев было право облагать поборами православные храмы: без разрешения таких откупщиков православные не могли совершать богослужений. Иудеи занимали важные посты и в правительстве: так, некий Авраам Езофович был земским подскарбием, то есть министром финансов. Объяснялись эти привилегии иудеям продажностью польско-литовской знати, подкупом которой иудейские финансовые магнаты добивались все новых льгот и прав для своих соплеменников. После изгнания иудеев из Испании оттуда в Польшу перенесло свою деятельность тайное «всемирное еврейское правительство», происходившее от древнего фарисейского Синедриона. Вследствие этого иудейское засилье там достигло чрезвычайных масштабов. Иудейский историк Иосиф Кастейн с гордостью отмечает: У еврейского государства, насажденного на чужой земле, был собственный еврейский закон, свое священство, свои школы и свои социальные учреждения, а также свои представители в польском правительстве. Фактически, налицо были все элементы, создающие государство.

О том, что несло иудаистское государство в государстве странам, на территории которых размещалось, свидетельствуют современники. В страну нашу собрался отовсюду самый дурной из всех народов – иудейский, распространившись по всем городам Подолии, Волыни и всех плодородных областей. Народ вероломный, хитрый, вредный, который портит наши товары, подделывает деньги и печати, на всех рынках отнимает у христиан средства к жизни, не знает другого искусства, кроме обмана и клеветы, – пишет литвин Михалон. Может быть, ты спросишь, что делает жид в этом славном краю? А то же, что делает волк, попавший в полную овчарню. Посредством долгов к нему попадают в заклад целые города, он утесняет их ростовщичеством и сеет нищету. Червь медленно точит дерево и понемногу съедает дуб, но быстро заводит гниль; от моли погибают ткани, от ржавчины железо. Так непроизводительный жид съедает частное имущество, истощает общественное богатство. Поздно брались за ум разоренные государи, и начинало стенать государство, наученное бедствием; оно повержено долу, как тело, лишенное крови, нет более сил и жизненных соков, – говорит поляк Кленович.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (4)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Земля потомков патриарха Тюрка. Духовное ... многочисленными межнациональными и межрелигиозными конфликтами. Митрополит Бишкекский и СреднеазиатскийВладимир глубоко изучил и обобщил историю ...
  2. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (3)

    Книга
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни памяти особо чтимых ... (близ Шаша – Ташкента), первоначально к Среднеазиатской Церкви относилась и митрополия Шины (Китая), позднее в Чуйской ...
  3. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (7)

    Книга
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни памяти особо чтимых ... (близ Шаша – Ташкента), первоначально к Среднеазиатской Церкви относилась и митрополия Шины (Китая), позднее в Чуйской ...
  4. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (1)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни ... из славных имен в истории Ташкентско-Среднеазиатской епархии. Еще до революции он ... Главный храм нашей отдаленной Среднеазиатской епархии – Ташкентский кафедральный собор создан в ...
  5. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слово, растворённое любовью. Святейший Патриарх ... архипастырском служении Церкви и народу. Архиепископ Ташкентский и СреднеазиатскийВЛАДИМИР. Восстанет из пепла и бездны греховной ...
  6. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (2)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в ... а не угрозой гонений. В Ташкентской и Среднеазиатской епархии помнят подвизавшихся здесь несколько ... во главе с замечательным среднеазиатским подвижником архимандритом Серафимом ( ...

Другие похожие документы..