textarchive.ru

Главная > Книга


Через год после пострига святой Иосиф услышал весть о беде, постигшей семью Саниных: его отца разбил паралич. Авва Пафнутий, знавший духовную силу молодого послушника, благословил ему взять больного отца в монастырскую келью. Пятнадцать лет ухаживал святой Иосиф за расслабленным родителем (те, кто имел дело с подобными больными, знают, сколько терпения и заботы они требуют), а впоследствии взял на себя попечение и об остальных болящих в обители. Отец святого Иосифа, принявший в схиме имя Иоанникий, скончался на сыновних руках за год до того, как отошел ко Господу авва Пафнутий, – словно бы освободив сына для предстоявшего ему самостоятельного поприща.

Снисходя к семейному горю святого Иосифа, преподобный Пафнутий и другие старцы Боровские послали его матери утешительную грамотку. Вскоре она постриглась в монахини с именем Мария в Волоколамской Власиевской обители. В то же время в Боровский монастырь поступили два младших брата святого Иосифа, Вассиан и Акакий.

Приняв на себя уход за парализованным отцом и другими больными, святой Иосиф не ослабевал и в собственном монашеском делании: келейной и храмовой молитве, ночных бдениях и посте. В аскезе он следовал примеру аввы Пафнутия, державшегося такого правила: вообще не вкушать пищи по понедельникам и пятницам, в среду не есть вареного, и только в остальные дни пользоваться общей братской трапезой. (Впоследствии, когда преподобный Иосиф сам стал игуменом, он еще усугубил этот подвиг: принимал пищу через день, вкушая только хлеб и воду).

Господь укреплял святого Иосифа духовно и телесно, и послушания его становились все более разнообразны. Авва Пафнутий начал привлекать его к управлению монастырским хозяйством. Такими делами занимались обычно лишь опытные, нечувствительные к мирским соблазнам старцы-подвижники. Но в сравнительно молодом святом Иосифе игумен-прозорливец видел качества будущего духовного вождя и желал, чтобы тот стал его преемником в возглавлении обители Боровской. Хозяйство этого знаменитого монастыря было огромно: молва о святости и чудесах преподобного Пафнутия привлекала благотворителей, одаривавших его обитель деньгами, землями, селами. Это давало монастырю возможность развиваться и украшаться, заботиться о неимущих. Святой игумен сам принимал вклады, ведал распределением средств и правлением вотчинами, вникал в каждую хозяйственную мелочь. Ближайший его ученик, Иоанникий, вспоминает, как уже близкий к кончине, отягченый старческой немощью авва Пафнутий однажды заметил течь в плотине монастырского пруда и тут же с увлечением стал наставлять ученика в искусстве сооружать и исправлять плотины. Так и святого Иосифа посвящал преподобный Пафнутий в дела административные, финансовые, хозяйственные, и умение руководить не только духовным, но и земным стало частью воспитания будущего игумена Волоцкого.

Преподобный Пафнутий не заискивал перед сильными мира сего, ни в ком не терпел заносчивости и гордости. Перед святостью духоносного Боровского игумена смирялась великокняжеская семья, глубоко его почитавшая. (При вести о том, что авва Пафнутий близок к кончине, государыня София Палеолог тотчас послала ему сочувственное письмо: от великия княгини Софи Грекини приспе посол с посланием, а затем пришло послание и от великого князя Иоанна III.) Авва Пафнутий оберегал владения своей обители от произвола удельных князей, предпочитая зависеть только от государя всея Руси. Когда Иоанн III отдал область, включавшую земли Боровского монастыря, князю Борису Волоцкому, авва Пафнутий этому воспротивился. Преподобный Иосиф вспоминает об этом поступке своего наставника: Пафнутий почал говорити: ино хотя князь великий Вышегород да и монастырь наш дал князю Борису, и яз бию челом великому князю – ино монастырь возмет в свою державу. Да князь великий не дал монастыря Пахнутиева. Этому примеру своего аввы святой Иосиф последует, когда ему придется спасать собственную Волоцкую обитель от разграбления.

Особо преподобный Пафнутий заботился о благолепии храма и красоте богослужений в своем монастыре. Воздвигнутый его попечением величественный храм Рождества Богородицы был украшен фресками знаменитого Дионисия, вызывал изумление у паломников, которые, по свидетельству летописи, приходили в Пафнутиеву обитель даже от Литовския земли и от прочих стран, яко же и к древним преподобным отцем земли нашея. В этом храме святой Иосиф стал экклезиархом. Он обладал прекрасным голосом, был необычайно искусен в церковном чтении и пении, в совершенстве знал устав Божественных служб. В Пафнутиевом монастыре была богатая по тем временам библиотека, и не было в ней более усердного читателя, нежели святой Иосиф. Боголюбивое сердце и высокий разум влекли его к все более глубокому изучению Священного Писания и творений святоотеческих. Святой Иосиф не ограничился знанием Евангелия и Псалтири (что считалось тогда достаточным для ученого человека – грамотника), а постигал еще дух и смысл Ветхозаветного Божественного Откровения. Потому он сумел во всеоружии восстать против ереси жидовствующих, апеллировавших к авторитету древнего Закона. К книгам он прилежал с детства, а в зрелости явился, по всей видимости, самым просвещенным человеком тогдашней России. Еще когда преподобный Иосиф был простым иноком, к нему за наставлением в догмате Пресвятой Троицы обращался глава одной из крупнейших русских обителей, архимандрит Вассиан. Важнейшие места из священных книг святой Иосиф знал наизусть, в духовных беседах и устных поучениях цитировал их, не обращаясь к текстам: держал Писание памятью на краю языка.

Внешняя и душенная красота преподобного Иосифа вызывала восхищение современников. Бе же у Иосифа в языце чистота и в очех быстрость и в гласе сладость и во чтении умиление, достойно удивлению великому: никто же бо в та времена нигде таков явися, – пишет епископ Савва Черный. Не точию в добродетельнем сочетании и терпении с незлобием сердца, но и в телесных и естественных изящен бе зело, яко же ин никто же в обители: ума свободное в крепости смысла стяжа, с течением языка и доброгласие; еже в церковных песнословии и чтении толик бе, яко же ластовица и славий доброгласный, привлачаше и услаждаше слухи послушающих, яко же ин никто же нигде же, – подтверждает инок Досифей (Топорков).

Под руководством богомудрого аввы Пафнутия Боровского достиг святой Иосиф духовного расцвета и зрелости. В юности искал он подобного наставника, и этот путь ученичества считал вернейшей дорогой к спасению. Поищи человека, боящегося Бога и служащего Ему всеми силами, и прилепись к нему душою и телом. Если ты нашел такого человека, то уже не скорби, ибо нашел ключ к Царству Божию. Последуй ему во всем, – говорит преподобный Иосиф.

Семнадцать лет взращивал авва Пафнутий своего великого питомца, но вот, настало время для святого Иосифа самому становится духовным вождем для других. Славнейшими подвижниками Пафнутиевой обители были дивные старцы Иннокентий, Герасим Черный и Кассиан Босой (получивший это прозвище потому, что не носил обуви ни летом, ни зимой; аскет настолько ревностный, что впоследствии преподобный Иосиф был вынужден умерять его подвиги из опасения, что Кассиан уморит себя). Четвертым же в этом высоком кругу Боровских наставников стал еще не достигший сорока лет святой Иосиф, старец не по годам, а по чину. Именно ему, младшему из всех, преподобный Пафнутий завещал перед своей кончиной игуменство в Боровской обители. Таково было желание аввы Пафнутия, видевшего превосходство этого ученика над всеми; однако прозорливый старец знал и то, что по Промыслу Божию не суждено святому Иосифу долго оставаться в Боровске. Тогда же авва Пафнутий предрек ему основание собственной обители: Благословляю тебя изобрести место, идеже благоволит Бог, и положи себе основание твердо.

Поставление игумена для столь прославленной обители, как Боровский Пафнутиев монастырь, совершалось в Москве – Собором святителей, в присутствии великого князя Иоанна III. И облик, и разум, и красота служения святого Иосифа произвели огромное впечатление на государя и архиереев. В Москве были убеждены: новый Боровский игумен – достойный преемник великого аввы Пафнутия. Однако отнюдь не восторженно приняла братия в Боровске своего нового духовного главу, когда узналось, что преподобный Иосиф намерен вводить новшества.

То, что показалось новым боровской братии, на самом деле соответствовало заветам отцов русского монашества, преподобных Феодосия Печерского и Сергия Радонежского: святой Иосиф желал учредить в своей обители строгое иноческое общежитие. Этому ревнителю даже установленная аввой Пафнутием жизнь монастыря казалась недостаточно высока. К тому же святой Иосиф знал немало примеров тому, как «расслаблялась» братия и падали нравы в обителях, учрежденных учениками Преподобного Сергия, вскоре же после кончины их великих основателей. Пока перед глазами иноков был живой образец жития духоносного наставника, они волей-неволей тянулись за ним, но авва отходил ко Господу – и его установления забывались. Так преподобный Пафнутий, овеянный славой чудотворца и имеющий дар прозорливости, самим собою являл образ истинного инока, земного Ангела и Небесного человека, – ему повиновались и за страх, и за совесть. Такого авторитета, в особенности среди старших по возрасту иноков, преподобный Иосиф еще не имел. Он понимал: чтобы удержать монастырскую жизнь на прежней высоте, недостаточно его игуменского слова – нужен твердый закон, устав. Но этого мало: святой Иосиф решил утвердить древнейший, отсекающий от инока соблазн стяжательности устав – и начал вводить все общее. К этому подвигли многознающего игумена-ревнителя примеры из изученных им Патериков и Отечников, житий святых отцов Востока, Святой Горы Афон, Киево-Печерской лавры, живое предание о деяниях Преподобного Сергия Радонежского. Но в обители поднялся ропот. И преподобный Иосиф, по слову жития, видев бо, яко не согласуют ему нравы сущих ту... разумев яко никая же полза самому, ни сущим ту, поручив монастырь первым от братии... оставляет начальство.

Этому первому уходу святого Иосифа из Боровска предшествовал собравшийся втайне от прочих совет монастырских старцев. Именно среди них, ближайших последователей аввы Пафнутия, старейших и закаленных в подвигах, игумен-ревнитель нашел себе единомышленников. (Двое из них, Кассиан Босой и Герасим Черный, впоследствии ушли с преподобным Иосифом и стали столпами основанной им строго общежительной Волоцкой обители.) Старцы одобрили намерение святого Иосифа обойти монастыри России и посмотреть, где наилучшим образом организована иноческая жизнь. Вместе с ним шел старец Герасим Черный, а преподобный Иосиф странствовал под видом послушника старца.

В своем паломничестве святой Иосиф посетил монастыри Тверской земли, а потом направился в Заволжье. Он видел, как богата Русская земля подвижниками благочестия, повсюду встречал ревнителей, вдохновляемых примерами древних богатырей духа и высветляющих свои души до небесной чистоты. Прочитаху убо писания прежних святых отец Антония и Пахомия и прочих и сие имуще яко одушевлен образ и печать в сердцы не токмо от грехов, но и от страстей очистишася, – пишет преподобный Иосиф. Он сохранил в памяти не только виденное, но и услышанные им предания Святой Руси и впоследствии запечатлел эту картину в своих творениях. Но ни в одном монастыре святой Иосиф не нашел должной основы жития братии в целом, пока не дошел до дальней Кирилло-Белозерской обители. Там еще хранились заветы великого основателя, преподобного Кирилла, и сами ревностные иноки не принимали к себе игуменов, пытавшихся ослабить данный им строжайший устав. Преподобный Иосиф обрел то, что искал: он убедился, что задуманное им устроение монашеской жизни возможно.

Странствования святого Иосифа продлились около года. Тем временем волновался оставшийся без игумена Боровский монастырь. Разнесся слух, что преподобный Иосиф убит, и братия обратились в Москву с просьбой поставить им другого игумена. Но великий князь Иоанн III запретил избирать монастырю нового возглавителя, пока не убедятся в смерти святого Иосифа, столь поразившего государя своим благочестием.

Преподобный Иосиф вернулся в колыбель своих подвигов, в Пафнутиеву Боровскую обитель, но очень ненадолго. Вновь встретил он упрямое сопротивление своим высоким замыслам – и уже навсегда покинул монастырь, где не мог принести пользы ни себе, ни братии. Возгореся сердце его огнем Святого Духа, – он уходил в памятные ему с детства пустыни, леса непроходимые под Волоком Ламским, чтобы создать там иноческое братство, единодушно горящее тем же священным огнем. С ним уходили дивные старцы Герасим Черный и Кассиан Босой, родные ему по крови и по духу младшие братья Акакий и Вассиан (Санины) и еще несколько самых ревностных иноков – цвет монастыря преподобного Пафнутия.

II. Обитель Пречистой.

Еще за год до того, как явился преподобный Иосиф в леса волоколамские, крестьяне слышали там, в глухих дебрях, колокольный звон. Когда же он пришел на место будущей обители, с безоблачного неба грянула ослепительная молния и стали падать вокруг стволы вековых деревьев: чудом Божиим начала расчищаться земля для монастыря Иосифова.

Волоколамским уделом правил князь Борис, родной брат государя Иоанна III. С древности русские благоверные князья почитали за честь видеть в своих землях святых подвижников, помогать устрояемым ими монастырям. Так и князь Борис с радостью встретил уже знаменитого, известного даже в Москве игумена Боровского, пожелавшего основать новую обитель в его уделе. Князь не только закрепил за Иосифовым монастырем место в лесной чаще, но и сам потрудился на монастырской стройке – положил первое бревно в основание храма, возводившегося в честь Успения Пресвятой Богородицы, а на помощь инокам в дальнейших работах послал своих мастеров. Но первым в тяжелом труде во славу Божию был среди всех преподобный Иосиф, подражавший в этом своему наставнику авве Пафнутию. Так начинался прославленный Волоцкий монастырь Успения Божией Матери, который сам святой основатель именовал кратко: обитель Пречистой.

Скудна и убога поначалу была жизнь на этом затерянном в лесной глуши островке благодати. Зерно, пожертвованное князем на пропитание братии, мололи ручными жерновами. Один из пришедших в новосозданную обитель монахов, с изумлением увидев, как этой «черной» работой занимается сам игумен, сказал преподобному Иосифу: Что делаешь, отче?! Оставь мне. Однако, взявшись за молотьбу, этот инок быстро изнемог и посетовал: Не перемолоть мне игумена.

Святой Иосиф пришел в лесную «пустыню» не для отшельнического уединения: у него было иное призвание – духовного вождя иноков, ведущего братий к совершенству. Сам он, с юности хранивший себя в чистоте, уже достиг духовных высот и был призван от Господа возвышать тех, кто стремился следовать его примеру и наставлениям. На новом месте игумен-ревнитель мог общее житье обновити – собрать вокруг себя иноков, готовых не иметь ничего своего – ни иголки, ни плошки, отрешиться даже от малейших мирских мелочей, дабы всей душой служить Богу Небесному. Братий преподобный Иосиф подбирал сам: проходившие к нему знали, на что идут, были готовы подчиняться требованиям строгого устава. Братия Иосифова монастыря, уже имевшая в своих рядах закаленных боровских подвижников, составлялась из ревнителей, и именно строгость требований привлекала к себе все больше искателей высокого жития. На Святой Руси были нередки случаи, когда люди знатные и богатые, даже князья, презрев славу и честь, становились смиренными иноками. Эти люди оставляли в миру огромное состояние и шли в монастырь не для того, чтобы вести там рассеянное житие, – от земных сокровищ они устремлялись к сокровищам Царства Божия, выбирая для этого тесные врата. Именно тесный и высокий путь иноческого жития преподобный Иосиф своим последователям и предлагал, поэтому в его обители принимали монашество люди из знатных родов. Святой Иосиф влек к себе и людей образованных: в наставлениях многознающего богомудрого аввы они черпали духовную пищу для своего разума. В Иосифовой обители становились иноками князья и бояре, и это увеличивало славу монастыря.

Так принял постриг потомок Ростовских князей Андрей Голенин. Он часто посещал Волоцкий монастырь, и беседы с аввой Иосифом заставляли князя все глубже задумываться о вечности Божией, о ничтожности земных благ. Князь Андрей и в миру жил по-христиански, щедро помогал бедным, милостью к своим слугам заслужил их горячую привязанность. Но мирская роскошь тяготила его душу, в которой преподобный Иосиф зажег священную ревность по Богу. Однажды князь Андрей с необычайной пышностью выехал на соколиную охоту – в роскошном наряде, на лучших конях, окруженный разодетой свитой, взяв с собой золото и серебро. Как бы по пути князь заехал в Иоcифову обитель и вошел в храм, где шло богослужение. Слуги князя остались при входе и дожидались его, пересмеиваясь между собой. Но им стало не до веселья, когда вышел к ним посланный аввой Иосифом монах и объявил: князя Андрея больше нет, а есть смиренный чернец Арсений, в храме князь сложил к ногам святого игумена все свои богатства взамен ангельского иноческого образа; преподобный Иосиф вместо брачных черными его облече, и мних из князя именовася. Княжеские слуги, утратившие доброго хозяина, с плачем разошлись кто куда, но некоторые из них затем вернулись в монастырь, чтобы последовать высокому примеру своего любимого господина.

Среди братии Иосифова монастыря было еще двое князей Рюриковичей: инок Дионисий происходил из князей Звенигородских, инок Нил (Полев) – из князей Смоленских. Оба они оставили свое княжеское достоинство за порогом обители и прославились ревностностью в молитве и в «черных» трудовых послушаниях. Так, бывший князь Дионисий получил в монастыре прозвище Трудолюбец: он за двоих работал в хлеботворне, при этом ежедневно прочитывал 77 псалмов и клал до трех тысяч поклонов. Из знатного рода был еще один знаменитый подвижник Волоцкого монастыря, Иона Голова, также трудившийся в пекарне. Инок Иона имел дар слез – постоянно плакал о грехах, взывая к милосердию Всевышнего. Хлебы, выпеченные им, обладали чудодейственной силой, исцеляли от водянки и лихорадки, а воины, отправлявшиеся в поход, брали с собою в благословение хлеб от рук Иониных.

Не меньше, чем знатными постриженниками, дорожил авва Иосиф и теми иноками, кто в мире тяжарь бе,от простые чади, ибо в очах Божиих ничего не значит мирская знатность и каждой человеческой души весь мир недостоин (см.: Евр. 11, 38). Однажды в Волоцкой обители постригся раб некоего вельможи; затем господин насильно вывел новопостриженного инока из обители и заставил вновь работать на себя. Преподобный Иосиф вступил в битву за душу этого раба, желавшего посвятить себя Господу. Духоносный авва дважды обращался к вельможе с посланиями, в которых поучал его исполнению христианского долга по отношению к зависимым от него людям: Все мы созданы рукою Божию, и все – плоть едина, и все крестились единым Крещением, и все равно искуплены Кровию Христовою... Хотя здесь и попустил Господь на малое время одному господствовать, а другому работать, но на Страшном Суде Христовом не будет ни раба, ни свободного, а каждый примет по делам своим... У вас из множества рабов во многие лета один захотел работать Господу Богу, а ты и то возбраняешь... Если сам не хочешь шествовать этим путем, не возбраняй хотящим, особенно же своим рабам. Послания святого Иосифа тактичны по форме, боярин в них именуется господином и благородием, но гневны по сути, ибо угрожают за его поступок вечной погибелью: сицевые властелины имут мучимы быти во веки и преданы имут быть в муку вечную.

Преподобный Иосиф говорит о высоте монашеского призвания, уподобляя иноческий постриг второму Крещению: Господь наш Иисус Христос хотя всякаго человека спасти, второе Крещение подает на очищение грехов. Те, кто хулит все монашество за то, что не каждый инок ведет достойную жизнь, достигает спасения: на самом деле хулят Самого Христа, ибо и Его ученики спаслись не все: среди них был погибший Иуда. Монашество есть великий дар Божий, прямая дорога в Небесное Царство. Увещевая одного из духовных детей принять постриг, святой Иосиф пишет ему: Если же восхощеши вскоре прияти всем грехом прощение и ты облецыся в святый ангельский образ... Тогда от запрещения свободившеся и от грехов отпущение получиши. Удаление от лежащего во зле мира в монастырь является для человека несравненным счастьем: Тогда убо радостью радуйся и веселием веселися, яко избра тя Господь Бог и разлучи от мирския жизни и постави тя яко пред Лицем Своим.

Отречение от мира с его плотскими удовольствиями обычно считается подвигом. Но преподобный Иосиф с детства познал ничтожество мирских соблазнов, поэтому иночество видится ему не жертвой, а легким путем, выгодным даже с бытовой точки зрения. Волоцкий авва предлагает монашеской братии осознать преимущества своего звания: иноки свободны от забот о пище, одежде, жилье. Так монах освобождается для высшей радости общения со своим Творцом, и эта духовная свобода должна вдохновлять его на усердное служение Богу.

Волоколамская обитель Пречистой не была каким-то закрытым обществом аскетов, предававшихся немыслимым для обычных людей подвигам поста и бдения. Совсем не одинаковые требования предъявлял святой игумен Иосиф к инокам сильным и слабым, могучим и немощным. Различны люди, различны их духовные, телесные силы, различна и их ревность по Богу: это понимал богомудрый авва, предоставляя слабейшим некоторые поблажки в пище, одежде, отдыхе (то, что отцы древнего монашества называют утешениями). Сильнейшие же проводили жизнь в соответствии со своей духовной мощью. В Иосифовом монастыре не было равенства: здесь была своя знать, своя «аристократия» – только понятие об «аристократичности» было прямо противоположное мирскому.

Мирской аристократизм – это знатность происхождения, пышность одежды и обстановки, роскошь в еде и питье, множество слуг, готовых исполнить малейшую прихоть своего господина. А «аристократы» Волоцкой обители, монахи высшего из установленных аввой Иосифом трех разрядов, ели только хлеб и соль, имели единственное ветхое рубище, обувались в берестяные лапти, служили остальной братии, как купленные рабы. Инокам «попроще» разрешалось есть вареное, иметь подрясник и тулупчик на зиму, обуваться в кожаные сандалии. И наконец, монахам «низшего чина» позволялось иметь по две одежды, вкушать калачи и рыбу, а по праздникам пить квас медяный. Однако все без исключения носили на теле колючую власяницу, а в храме и в зимнюю стужу стояли без верхней одежды – «согреваясь» воспоминаниями об адском пламени, уготованном погибшим грешникам.

Не заслугами предков, а личным подвигом достигался «аристократизм» аскетов Волоцкого монастыря: то была аристократия духа. Побеждая не только похоти и прихоти, но и естественные потребности своего тела, монахи «высшего разряда» очищали и освобождали свою душу для высочайшего благородства – звания детей Всевышнего. К этому Небесному достоинству возносили Волоцких «аристократов» независимость от пищи и одежды, послушание и труд на благо ближних, проведенные в молитве бессонные ночи. И среди всех первым в посте, скудости одежды, работе и молитвенных бдениях был глава монастыря духоносный авва Иосиф.

Введенный преподобным Иосифом строгий устав, словно стена, защищал братию от соблазнов, от падения в грех. Иноки не могли иметь ни денег, ни какого-либо имущества, кроме одежды и обуви: так исключалось не только корыстолюбие, но и страстишка мшелоимства – пристрастия к вещам и вещицам, которое тоже может помрачить устремленный к Богу взор инока. Кельи не имели запоров: краж не бывало, да и красть было нечего. Все делалось по послушанию: без благословения келаря нельзя было взять никакого инструмента, ни гвоздика, ни досточки, без благословения пономаря – никакой церковной вещи, без благословения уставщика запрещалось внести или изменить хотя бы одну букву в книгах. Не допускалось тайноядение: никакой еды и питья на особицу, в своей келье – пищу вкушали только в общей братской трапезной. Строгие предписания ограждали иноков от порока пьянства: ничего хмельного не должно было вноситься в стены обители. Если бы какому-нибудь доброхоту, будь то князь или боярин, вздумалось подарить монастырю бочонок вина, ему надлежало деликатно объяснить, что такие дары не дозволяются уставом. Нарушивший запрет на спиртное с позором изгонялся из обители: Кто пойдет в деревню или в лес пити, или к кому принесут и он возьмет или учнет пити... и он с монастыря будет сослан с бесчестием. Женщинам любого возраста вход в обитель был закрыт. Когда к самому святому игумену пришла его мать – в то время уже старица-инокиня, – желая повидаться с сыном перед своей кончиной, преподобный Иосиф и ее не впустил в монастырь, а послал сказать матери, что в этом мире видеться они не могут. (Сын и мать встретились в лучшем мире, в Царстве Небесном. Перед кончиной мать Волоцкого духоносца, инокиня Мария, узрела трех святых жен, носящих то же имя – Марию Магдалину, Марию Иаковлеву, Марию Египетскую, – и отошла в Горняя, воскликнув: Марии, госпожи, иду за вами!) Инокам без благословения игумена даже на краткое время запрещалось выходить за ворота монастыря, тем паче совсем покидать обитель. (Из жития преподобного Иосифа известно, как двух самовольно ушедших из Волоцкого монастыря монахов постигла суровая кара Божия.)

Иосифов монастырский устав не допускал празднословия, лености, бесцельного хождения из келлии в келлию или в мастерские, неблагоговейного стояния в храме. Особыми правилами определялось устройство келлий, время прогулок, совершавшихся только в сопровождении кого-либо из старших монахов, назначение на монастырский работы и так далее. Иноческий быт был расписан до мелочей. Нарушителей ждали наказания – от ста поклонов в день и усугубления поста до жезла и юз железных для виновных в тяжких проступках. Строгость устава была для Волоцкого аввы не самоцелью, а средством ввести жизнь своих духовных детей в прямое русло праведности, ведущее к вечному спасению. Преподобный Иосиф вполне сознавал всю ответственность главы монастыря за души иноков, говоря: Боюся и трепещу, слышах бо Божественная Писания глаголяща: истязан имать быти о всех настоятель иже под ним сущих. Строгость святого игумена была строгостью отца, заботящегося о высшем благе духовных чад своих, и к ним преподобный Иосиф обращался со смиренной мольбой: Молю вас, отцы мои и братия и чада возлюбленая, аз недостойный брат и раб, попещемся о душах наших. Он говорит о монашествующих: мы, страстные и окаянные, как избегнем страшных истязаний в тартаре, если живем во всякой отраде и покое, имеем все готовое: пищу и питье, одежду и обувь и все то, что нам потребно, а об одной душе не хотим попечься, если забываем, как и для чего отреклись от мира и что обещали Христу.

В Духовной грамоте, содержавшей требования введенного им устава, преподобный Иосиф опирается на пример подвижников Святой Руси, торивших для родного народа путь в Царство Божие. В эту грамоту включено составленное Волоцким аввою «Сказание вкратце о святых отцех в монастырях, иже в Рустей земле сущих», где идет речь о подвигах иноков Киево-Печерской, Троице-Сергиевой, Кирилловой Белозерской и других знаменитых обителей. Этим высоким образцам преподобный Иосиф следовал неуклонно. Потому созданная им обитель Пречистой оказалась в том же славном ряду островов благодати.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (4)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Земля потомков патриарха Тюрка. Духовное ... многочисленными межнациональными и межрелигиозными конфликтами. Митрополит Бишкекский и СреднеазиатскийВладимир глубоко изучил и обобщил историю ...
  2. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (3)

    Книга
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни памяти особо чтимых ... (близ Шаша – Ташкента), первоначально к Среднеазиатской Церкви относилась и митрополия Шины (Китая), позднее в Чуйской ...
  3. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (7)

    Книга
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни памяти особо чтимых ... (близ Шаша – Ташкента), первоначально к Среднеазиатской Церкви относилась и митрополия Шины (Китая), позднее в Чуйской ...
  4. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (1)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни ... из славных имен в истории Ташкентско-Среднеазиатской епархии. Еще до революции он ... Главный храм нашей отдаленной Среднеазиатской епархии – Ташкентский кафедральный собор создан в ...
  5. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слово, растворённое любовью. Святейший Патриарх ... архипастырском служении Церкви и народу. Архиепископ Ташкентский и СреднеазиатскийВЛАДИМИР. Восстанет из пепла и бездны греховной ...
  6. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (2)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в ... а не угрозой гонений. В Ташкентской и Среднеазиатской епархии помнят подвизавшихся здесь несколько ... во главе с замечательным среднеазиатским подвижником архимандритом Серафимом ( ...

Другие похожие документы..