textarchive.ru

Главная > Документ


Президентша. И что же вы слышали?

Фиселль. Да ничего особенного. Ничего такого, о чем я должен был доложить по инстанции. Я, знаете, действую согласно инструкции! Да и о чем ему было говорить? Ну вспоминал про всякие так милые мордашки и аппетитные ляжки... Ну всплакнул разок-другой... (Косится в сторону Леона, явно готовя какое-то вероломство). Вы уж, месье, не обессудьте, но начальству надо говорить все как на духу! Так вот, сказать вам по правде, месье всегда немножко грустил по старым порядкам. Много ведь таких, которым наша леворюция не по сердцу пришлась! В общем, когда он что-нибудь этакое говорил, я становился непроницаемым, как броня! Потому что сам я, спросите хоть у моей жены Флипот, в жизни своей не позволил себе не то что похабного слова — худого намека, ей-богу, даже под этим делом! Нельзя, и все! Да и на кой они мне сдались, эти мордашки? Я, знаете, в этом вопросе строг. Чтоб все по закону! Кюре там, библия, и все честь честью. Отведите мне специальный день на исполнение супружеского долга, и я первый крикну: «Будет исполнено, мой лейтенант!» От чистого сердца. Я ведь не баламут, как некоторые. Слово женщины для меня закон! Да что там слово! Словечко, тайный знак — и я готов! Но только чтоб в установленный день! Недаром у нас на фронте...

Президентша (не выдержав, перебивает его). Вы отвлеклись. И вы не ответили, по существу, на мой вопрос. Скажите, когда у обвиняемого была связь с девицей Парампюир, посвящал ли он вас в свои с ней отношения?

Фиселль. Не в его это характере. Я, конечно, пытался его прощупать... на случай, если придется вот так вот докладывать по инстанции. А что, она ничего, говорил я ему. А он — ни звука. Месье привык все делать втихаря.

Президентша. Случалось ли вам застать их вместе?

Фиселль. Что вы! По части маскировки это такой жук! В любую щель спрячется. И не видно его, не слышно. Столько лет всех за нос водить... конечно, насобачился! У него уже свои отработанные приемы. Может, он все это в спальне проделывал, когда горничная убираться приходила... А может, когда она утречком приносила завтрак ему на верхотуру... Только не на кухне! Там всегда Флипотка толчется! И не у нее в комнатке на втором этаже, где живет вся прислуга. Исключено. Сам проверял.

Флипот (подскакивая). Так это ты, паскудник, проковырял дыру на уровне умывальника?

Фиселль. Не будем об этом. Я же тебе еще тогда сказал, когда ты попросила меня ее заделать, что это старая дыра, проковыренная еще при патриархамстве. Стало быть, списано амнистией!

Флипот. Все равно это твоих рук дело! Это ты ее проковырял, чтобы подсматривать за кухарками, когда они перед сном раздеваются! Грязная свинья!

Фиселль. Я ж тебе говорю: дыра старая!

Президентша (выйдя из себя, звонит в колокольчик). Замолчите оба, не то вы будете удалены из зала! Свидетельница Флипот, сядьте на место!

Флипот (садясь). Ты мне за это еще ответишь!

Фиселль (запуганный). Вы уж скажите, командир, как все было, если она вдруг пожалуется в Комитет. Законы-то на что? Дыра ж попала под амнистию! Это раньше можно было плевать на закон, а сейчас, моя дорогая, не те времена! (Видно, что он «поджал хвост».) Если хотите знать, там просто известка отвалилась. А я эту дырочку так заштукатурил — ни одна живая душа не обнаружит! И вообще, мой президент, я ею давно уже не пользовался. Я ведь стал совершенно другим человеком! (Сообразив, что его могут превратно исполковатъ.) Да я за новое общество в огонь и в воду!

Флипот (кричит мужу). Врешь, отлетела вчера замазка! Ни к черту твоя штукатурка не годится!

Фиселль (пытается сохранить хорошую мину при плохой игре). Отлетела, говоришь? Значит, высохла. На то она и штукатурка. Все имеет свой предел.

Президентша (сквозь зубы). Наше терпение тоже! Так вы не желаете сообщить суду ни одного конкретного факта, касающегося подсудимого? Хочу напомнить вам, что в ваших интересах полностью отмежеваться от патриархамских взглядов и поступков вашего патрона. Подозрений вашей жены в отношении некоторых ваших действий, на мой взгляд, достаточно, чтобы заявить в Комитет Бдительности с указанием на нарушение вами статьи семьсот двенадцать. Поймите суд правильно, я не оказываю на вас давления. Но не забывайте: я — женщина, и к тому же член Комитета. Так что если нам все же придется заняться вами, мне достаточно будет заверить моих коллег в вашей лояльности, чтобы они отнеслись к этому относительно легкому проступку с известной снисходительностью...

Наступает тишина.

Фиселль (бледный от страха, затравленно озирается; кричит). Я все скажу! Спросите хоть кого у нас в полку, и вам ответят: «Фиселль не дурак. Фиселль, если надо, все скажет!» Так вот, когда он почуял, что пахнет жареным,— через два часа суд, а он стоит привязанный — он стал предлагать мне деньги, чтобы нам вместе бежать в Швейцарию. А я ему ответил: «У женщин, может быть, и есть недостатки, но хорошая жена — это хорошая жена! И потом, у вас дети. Нельзя же их вот так бросить!». Вот как я ему ответил. Истинный крест! Это я вам говорю, как мужчина мужчине. (Поворачивается к Леону.) Разве я вам так не сказал, патрон?

Леон (помедлив считанные секунды, с достоинством). Сказал. Именно так, слово в слово.

Фиселль. Спасибо, патрон! Вот это по-нашему. Я ж вам говорил, за Фиселля можете быть спокойны! Долой партиархамов! Да здравствует Франция!

Президентша. Суд благодарит вас. Можете сесть. (Заглянув в кодекс и посовещавшись с заседательницами.) Подсудимый, вы обвиняетесь в замышлении побега за границу. Статья восемьсот тринадцатая: от пяти до десяти лет принудительных работ. А теперь заслушаем членов семьи. Хочу предупредить: новый кодекс закрепил за женщинами право свидетельствовать против любого родственника мужского пола, даже не принося при этом присяги. Вводя эту статью, наши законодатели продемонстрировали свое желание защитить и упрочить права женщины на интуитивные суждения — права так долго за ними не признававшиеся.

Она делает знак. 1-я заседательиица вызывает свидетеля.

1-я заседательиица. Мадам Габриэль Пинар-Легран, теща обвиняемого.

Бабушку, слегка сомлевшую, подводят к барьеру.

Президентша (приветливо). Подайте стул свидетельнице! Это ради вас, мадам, я сделала небольшое разъяснение относительно действия нового закона. Вы уже в преклонном возрасте, вся ваша сознательная жизнь прошла при патриархамском режиме, поэтому мы заранее извиняем вас за то, что вас, по-видимому, не успели коснуться последние веяния.

Бабушка (внезапно кричит). Я родилась двадцать восьмого марта тысяча восемьсот девяносто шестого года в Сен-Квентине.

Президентша. Прекрасно, мадам, но для суда эта деталь не имеет принципиального значения. Мы хотели бы услышать ваше мнение об интимной стороне жизни вашего зятя с вашей дочерью.

Бабушка (все так же громко). Сен-Квентин — это на севере. Но вообще мы из Вогеа. Отец переехал в Сен-Квентин после размолвки со своим дядей.

Президентша (начиная недоумевать). Прекрасно, мадам. Я задам вам один конкретный вопрос. Все мы знаем, каким замечательным чутьем, какой бдительностью отличаются тещи. Скажите, кажется ли вам, по крайней мере в последние годы, что ваша дочь и ваш зять по-настоящему близки, как полагается супружеской паре?

Бабушка (не задумываясь). Что за вопрос! Если бы не война тысяча десятьсот четырнадцатого года, мы бы до сих пор жили в Сен-Квентине. Мы все ненавидим этот Париж. Все, кроме моего брата. Он у нас большой оригинал. Мы его никогда не понимали. Зачем-то женился на девушке из другого круга!

Президентша (теряя терпение). Ну а ваш зять?

Бабушка (с высокомерным смешком). Должна вам сказать, ее вкусы оставляли желать лучшего. Она красилась! Да-да! Поговаривали, что она держит меблирашки в Лувисьенне.

Ада, вне себя, говорит что-то на ухо Флипот, та Фиселлю, он 1-й заседательнице, а та в свою очередь наклоняется к Президентше. В результате последняя начинает кричать что есть мочи.

Президентша. Мы хотим, чтобы вы нам рассказали о муже вашей дочери!

Бабушка (не уступая ей в громкости). Очередь? Это вы верно сказали. Не успела с первым мужем развестись, как уже опять выскочила! Потому-то мы никогда и не виделись с моим братом. Разве что на похоронах. На похороны он один приезжал.

Президентша (орет). Мадам, выслушайте меня наконец!

Бабушка (спокойно). По-моему, я только это и делаю! И зачем так кричать? Говорите почетче, вот и все.

Президентша (тщательно выговаривая слова). Я хочу задать вам один вопрос. Ответьте положа руку на сердце: подсказывало вам когда-нибудь ваше чутье, чутье супруги и матери, что все мужчины, за редким исключением, виновны в том или ином преступлении?

Бабушка. По правде сказать, я тогда была совсем молоденькой... И вообще, я политикой никогда не интересовалась... Но, должна вам заметить, мой отец всегда считал капитана Дрейфуса виноватым.

Президентша (отчаявшись). Благодарю вас, мадам. Вы можете вернуться на свое место. Проводите ее кто-нибудь... Мадам де Сен-Пе!

Леон говорит что-то на ухо Лебеллюку. Потом, порывшись у себя в кармане, дает ему вчетверо сложенный лист. Лебеллюк читает его про себя.

Ада (провожая мать на место). Идем, мама. Я посажу тебя.

Бабушка (сев на место, обращается громко к дочери). Не понимаю, неужели надо было тащить меня сюда, чтобы задавать вопросы о капитане Дрейфусе! Она мне сразу показалась странной, эта президентша! Похожа на переодетого мужчину, ты не находишь?

Ада (кричит ей прямо в ухо). Она хотела услышать твое мнение о Леоне!

Бабушка. По какому праву? Это наше семейное дело.

Ада (задетая). Уже нет. К счастью. Теперь это судебное дело. Женщина получила наконец права.

Бабушка. Знаешь, однажды соседка пришла ко мне со словами: «Кто-то видел, как ваш муж входил с женщиной в отель «Терминюс». «Вот как? — сказала я.— А я слышала, что это были вы, мадам».

Ада. Ты мне рассказывала эту историю уже раз двадцать. Заседание еще не закончилось, мама. Помолчи, пожалуйста.

Бабушка (возмущенно). И все-таки я не могу понять, почему мне задают такие вопросы?!

Ада (возвращаясь к барьеру). Я прошу у суда прощения. Я полагала, что мама будет в состоянии отвечать на вопросы. Иногда она отлично слышит.

Бабушка (кричит со своего места). Я всегда отлично слышу!

Президентша. Если защита не возражает, суд не станет больше допрашивать свидетельницу.

Лебеллюк (вставая). Защита не возражает, госпожа президент. Однако защита хотела бы огласить перед судом небольшое послание, которое мы получили от нашей тещи непосредственно по случаю последнего дня рождения.

Президентша (посовещавшись с заседательницами). Можете огласить, мэтр.

Лебеллюк (читает). «С днем рождения, мой дорогой Леон! Понимаю, как грустно встречать его привязанным к позорному столбу. Совсем жены с ума посходили! Но вы сами виноваты: не надо было попадаться. Мой муж изменял мне всю жизнь, но оставался при этом человеком в высшей степени достойным. Он все устраивал так, что я без труда могла делать вид, будто я ни о чем не догадываюсь. Сама я, кстати, ни разу ему не изменяла — по той простой причине, что эта сторона жизни меня мало интересовала. Что до моей дочери, то она не из тех женщин, которые без предрассудков. Ничего, не падайте духом. Я приготовила для вас большой шоколадный торт, какой вы любите. Сегодня ночью малышка принесет вам его». Подписано: Габриэль.

Оживление в зале. Бабушка, которая явно все слышала, улыбается, довольная.

Ада (подскакивает как ужаленная, кричит). Мама!

Бабушка (спокойно). Что случилось, малыш? У тебя где-нибудь бобо?

Ада (истерически). Мама, как тебе не стыдно! Я ведь твоя дочь!

Бабушка (невозмутимо). Ну разумеется. Зачем кричать? Все и так это знают.

Ада. Никогда не думала, что ты начнешь защищать Леона! Да еще в такой момент!

Бабушка (перебивая ее в раздражении). Как, и ты тоже? Но я же тебе тыщу раз говорила, что твой дедушка и не думал защищать Дрейфуса!

Ада (со слезами на глазах, визжит и топает ногами). Мама, не устраивай здесь цирк! Ты издеваешься надо мной! Я же знаю, ты прекрасно слышишь все, что тебе надо! И я знаю, тебе прекрасно известно, что у нас вовсе не о капитане Дрейфусе разговор! Здесь говорят о Леоне!

Бабушка. Так бы сразу и сказала. А то вечно все путаешь.

Ада (всхлипывая). О Леоне, который мне изменял в моем же доме... и с кем? С какой-то девкой... и еще ребенка ей сделал!..

Лебеллюк (вставая). Защита протестует против тенденциозных утверждений противной стороны! Они предвосхищают решение суда! Мы не можем быть отцом. Ребенок черный!

Ада (давясь рыданиями). Да... вам легко говорить...

Президентша (звонит в колокольчик). Суд уже принял решение по поводу обвинения в незаконном отцовстве. Вы можете сесть на место. Суд еще не выслушал сына подсудимого. (Делает знак 2-й заседательнице.)

2-я заседательница (вызывает). Шарль-Анри де Сен-Пе!

Тото (поправляет ее, вставая). Тото.

Президентша (подскакивает). Что «Тото»?

Тото (приближаясь к барьеру). Меня все зовут Тото. На Шарля-Анри я не отзываюсь.

Президентша. Здесь вам не дружеский пикник, а зал заседаний! Нас интересуют точные данные из акта гражданского состояния.

Тото. Ах так? Я-то хотел, чтобы мы все почувствовали себя более непринужденно.

Президентша. Шарль-Анри де Сен-Пе, хоть вы и являетесь членом семьи обвиняемого, но поскольку ваши показания, как показания всякого мужчины, справедливо ставятся под сомнения нашим законодательством, вам придется дать клятву. Поклянитесь говорить всю правду, только правду, ничего, кроме правды. Поднимите правую руку и скажите: клянусь!

Тото (поднимая левую руку). Клянусь!

Президентша (раздраженно). Я же вам сказала — правую!

Тото (невозмутимо). А я левша. И к тому же левак.

Президентша. Не имеет значения. Все равно вы обязаны поднять правую руку.

Тото (упрямясь). Я бы с радостью, но я плохо ею владею. (Еле-еле приподнимая правую руку). Клянусь по новой! Хотя в этом есть что-то фашистское.

Президентша (у нее сдают нервы). От вас требуют, чтобы вы сказали: клянусь!

Тото. Я так сразу и сказал. Вы же сами заставили меня клясться по новой!

Президентша. Вам известно, что непочтительное отношение к суду карается по статье девятьсот двенадцать Уголовного кодекса? Зачитать вам ее?

Тото (проявляя показное смирение). Не надо! Если вы настаиваете... Клянусь!

Президентша (отдуваясь). Вот и хорошо. Какими были ваши отношения с отцом?

Тото. Плохими. Я его боялся.

Президентша. Он вас бил?

Тото. Куда ему! Уже в двенадцать лет я был сильнее его. Он знал, что я могу дать сдачи. А отчаянной храбростью он у нас никогда не отличался.

Президентша. Но если вас не пугала физическая сила, то чего вы тогда боялись?

Тото (столь же кротко, сколь и фальшиво). Предмета его мужской гордости, госпожа президент.

Оживление в зале.

Президентша (заинтересованно). Поясните ваши слова.

Тото. Я с детства жутко закомплексованный. Для психоаналитика я просто находка.

Президентша (весьма заинтересованно). Вы сказали, что этот... предмет вселял в вас страх. Вы что, видели его?

Тото. Спрашиваете! Это вы, женщины, делаете свои дела соло, а у нас, стоит нам встретиться в кафе или в ресторане, мигом составляется ансамбль. Смотри — не хочу! Общественные писсуары — вот на что надо обратить внимание ваших законодателей! Вы, женщины, об этом не задумываетесь, поскольку просто никогда почему-то туда не заглядываете.

Президентша (глубокомысленно записывая). Очень... очень интересно... Действительно, эта проблема как-то выпала из поля нашего зрения.

Тото (безапелляционно). Пора ликвидировать писсуары! Вот где по сей день стоит тяжелый дух патриархамского наследия!..

Президентша (с нежностью). По всему видно, молодой человек, вы оказались очень восприимчивым к новым идеям, с чем я вас от души поздравляю. Среди мужчин эта такая редкость!

Тото. Да, после леворюции стало полегче... Но в детстве... этот предмет — он мне повсюду мерещился! Стоило горничной взять швабру, как я забивался в погреб и сидел там, весь дрожа. А эта скалка, какой раскатывают тесто! Из-за нее я отказывался от яблочного пирога — меня тошнило при одном его виде!.. Я четыре раза заваливал экзамены на степень бакалавра! Думаете, они повели меня к психиатру? Фига с два! Только и знали, что запирать на все лето, чтобы я потел над дипломом! Психиатр, тот бы им объяснил, что у меня непреодолимый страх перед шариковой ручкой...

Президентша (готова прослезиться). Бедное, бедное дитя!

Тото (сам растрогавшись). Да, печальная история, госпожа президент! Закомплексованный ребенок... А сколько их вокруг! Тысячи...

Президентша (растроганно). Бедняжка! Жизнь с самого начала стала для вас суровым испытанием. И вы вините в этом своего отца?

Тото (чеканно). Да. Во всем.

Президентша (поворачиваясь к Леону, сурово). Подсудимый, встаньте! Только что вы слышали исповедь вашего несчастного ребенка. Что вы можете сказать в свое оправдание?

Леон (обращаясь к Тото). Ну-ка, посмотри мне в глаза!

Тото (чувствуя себя неуютно под отцовским взглядом). Думаешь, я тебя боюсь?

Леон. Не думаю. На твоей стороне суд, и новый Уголовный кодекс, и общественное мнение. Чем ты рискуешь?

Тото поднимает на него взгляд исподлобья.

Когда твоя мать, невзирая на мои протесты, поместила тебя все же в интернат, кто, скажи, каждое воскресенье тайком перелезал через стену, чтобы утешить тебя хоть немного?

Тото (с неожиданным озлоблением). Скажите, чтобы он замолчал! Он хочет мне всю душу вымотать! Это такая лиса! Послушаешь его пять минут и уже не знаешь, на каком ты свете!

Президентша (гневно одергивает Леона). Сядьте, подсудимый! Не смейте терзать несчастное дитя! Здесь вы обвиняемый. Это вас карает суровый закон нашего общества. Вас, а не его!

Леон (спокойно). Я всего лишь хотел ему напомнить его детство. Помимо того, что вселяло в него такой ужас, он видал от меня и другие игрушки.

Негодование в зале.

Ада (вскакивает). Господи! Какой же ты хам! Ничего святого!

Президентша (тоже вскакивает, вопя и потрясая колокольчиком). Замолчите! Вы лишаетесь слова! Вы попадаете под статью триста семнадцатая: «непристойные намеки», и под статью девятьсот двенадцатая: «оскорбление суда»! Суд удаляется на совещание.

Она и заседателъницы лихорадочно собирают все бумаги и законоположения. В суматохе они то и дело сталкиваются лбами. Стража! Увести подсудимого! Очистить зал! Все свободны!

Замешательство в зале. Все вскакивают со своих, мест.

Лебеллюк (нагибается к Леону). Ну вот тебе и амбец! Твой сортирный юмор, старина, доканал-таки тебя. На этот раз окончательно.

Фиселль (подходит к Леону). Пошли, что ли? Приказ есть приказ, патрон! (Уводит совершенно сникшего Леона.)

Участники судебного заседания расходятся, обсуждая скандальное происшествие.

Лебеллюк (подходит к рампе и обращается к зрителям). Вы что, не слышали? Очистите зал. Антракт.

Занавес не опускается. Просто с уходом. Лебеллюка свет гаснет.

Когда после антракта зрители вернутся в зал, персонажи пьесы в темноте займут свои места на сцене. Зажжется свет, войдут члены суда, все встанут.

Президентша. Прежде чем предоставить слово защите, суд постановил, в виде исключения, заслушать младшую дочь подсудимого, десятилетнюю Мари-Кристин, по просьбе обвинения. Как вам известно, все юные авангардистки обязаны еженедельно докладывать своим воспитательницам, о чем секретничают их родители. Руководствуясь этим параграфом нашего законодательства, мы и заслушаем сейчас юную свидетельницу.

Минуты долгого ожидания. Наконец Президентша не выдерживает.

Ну, где же она?

Флипот (входит, ведя за руку Мари-Кристин). Вы уж простите ее, господин президент. Мы ходили по-маленькому.

Президентша (с материнской нежностью). Подойди сюда, моя крошка. Не бойся. Это очень добрые тети. Здесь тебе будет так же уютно, как в кабинете, где у вас по субботам проводится тематический урок «Расскажем все про пап и мам!». Мы тоже немножко поспрашиваем тебя про твоего папу. Но сначала скажи: ты, конечно, любишь свою маму? Мари-Кристин (мгновенно включаясь в «игру»). Угу.

Президентша. И ты, конечно, защищаешь ее от папы, как все хорошие девочки?

Мари-Кристин (подыгрывая). Ага.

Президентша (довольная таким поворотом). Умница. Я тебя буду спрашивать, про что говорят у вас дома, а ты мне отвечай. Только по правде, все по правде, ничего не понарошку! Взрослых мы просим поднимать правую руку и говорить: клянусь. А детей — нет. И знаешь почему?

Мари-Кристин (совсем по-детски). Потому что проклинать нехорошо.

Президентша (умилившись, обращается к совершенно млеющим заседательницам). Какая прелесть! Нет, не поэтому, но это неважно. Мы только хотим, чтобы ты отвечала честно и без утайки. Скажи, как относился к вам папа? Наверно, он всегда был с вами злой-презлой?

Мари-Кристин. Не-а.

Президентша (несколько разочарованно). Ну-ка, подумай хорошенько. Хоть полстолечка-то был? Неужели он не бил тебя по попе? И не давал подзатыльник, когда ты привирала или переворачивала на скатерть чашку с чаем? С кем не бывает...

Мари-Кристин. Не-а.

Президентша (терпеливо). Мы с тобой знаем, что мама имеет право наказать свою маленькую дочку, для ее же пользы. А папе теперь уже нельзя это... Так, может быть, он все-таки шлепал тебя? Тайком от мамы?

Мари-Кристин. Не-а!

Президентша. Ну да, ты у него единственная дочка, вот он тебя и баловал. Ничего удивительного. Ведь любимая твоя мамочка тоже никогда тебя не шлепала, правда?

Mapи-Кристин. А вот и нет! Шлепала!

Ада (подскакивая). Мари-Кристин! Не смей так говорить! Разве я тебя била?

Мари-Кристин (закрывая личико рукой). Нет, мамочка! Ты ведь это делала для моей же пользы!

Президентша. Довольно. Папа тебя не обижал, мы это поняли, и хватит. Но все равно, сознайся, он был более суров с тобой, чем мама?

Mapи-Кристин. Не-а. (Вдруг закрывает личико рукой и делает шаг назад.) Да!

Президентша (удовлетворенно). Так мы и думали. И ты помнишь, когда он в последний раз особенно ругал тебя? Мари-Кристин молчит.

Ну-ка, постарайся припомнить! За что он тебя ругал?

Мари-Кристин (сдаваясь). За горничную. Президентша (обрадованно). Так-так! За горничную, значит? И как же это было?

Мари-Кристин (помявшись). Я без стука вошла к папе в спальню, когда она там убирала, и увидела...

Вдруг она замолкает. Леон с Лебеллюком обмениваются беспокойными взглядами.

Президентша. Ну, смелее! Мы здесь собирались, чтобы узнать правду, а все благоразумные маленькие девочки всегда говорят правду. Итак, ты вошла без стука к папе в комнату, когда она убирала, и увидела… что? Расскажи нам, что же ты увидела, моя малышка, пусть даже тебе немножно стыдно вспомнить... Сделай это ради любимой мамочки!

Мари-Кристин (наконец, решается). Я увидела, как горничная выливает папин одеколон себе под мышки. Я сказала про это маме, а вечером папа меня отругал и сказал, что заниматься доносами некрасиво.

Президентша (несколько разочарованно). Некрасиво... но не всегда. Например, сейчас это даже хорошо! Интересно, что делал твой папа, когда горничная брызгала духами у себя под мышками... Он на нее смотрел? Они стояли рядом?

Мари-Кристин. Не-а. Папы там не было. Он уже поднялся в кабинет.

Президентша (еще более разочарованно). А-а... Понятно. Ну а к нему в кабинет ты никогда не заглядывала?

Мари-Кристин. Нет, мадам. Мне не разрешали!

Президентша. Но ведь ты все равно туда поднималась, как все любопытные маленькие девочки... Ах, как это было давно! (Заигрывает с девочкой и сюсюскает; не отстают от нее и заседательницы). А ну-ка сознаемся, что мы украдкой поднимались в папин кабинетик, стараясь, чтобы ступеньки не скрипели!

Мари-Кристин (еле слышно). Да, мадам.

Президентша (тоном провокатора). И ты прикладывала ушко к двери, моя маленькая хитрюшка!

Мари-Кристи и (опуская голову). Да, мадам. Я поступала дурно.

Президентша. Ну что ты! Ну что ты!.. И что же ты услышала под дверью деточка? Мой мизинчик мне подсказывает, что это было что-то очень интересное.

Мари-Кристин (поколебавшись, признается). Да. Тяжелые вздохи.

Президентша (просияв). Ну вот! Вздохи. Тяжелые вздохи! Может быть, еще какие-нибудь слова! В перерывах между вздохами?

Mapи-Кристин. Да, мадам. (После некоторого молчания добавляет.) Только я не могу их повторить. Маленькие девочки не должны повторять такие слова.

Оживление в зале. Леон и Лебеллюк проявляют явные признаки беспокойства.

Президентша (все более ханженским голосом). Ты права, плохие слова обычно не следует повторять. Но если их произнесли твои родители, тем более папа... Разве воспитательница не объяснила вам, что в этом поступке нет ничего дурного?

Мари-Кристин молчит.

Ада (вскакивает). Мари-Кристин, я приказываю тебе сказать всю правду!

Mapи-Кристин (инстинктивно прикрываясь локтем). Хорошо, мамочка!

Ада. Повтори госпоже президенту, что ты услышала в перерывах между тяжелыми вздохами! Даже если это были очень дурные слова! Кто их произносил? Папа?

Mapи-Кристин. Да, мамочка!

Президентша. И что же он сказал, кончив тяжело дышать?

Map и-Кристин (секунду помедлив, вдруг выпаливает). Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! Весь по уши в дерьме! Строчки больше не напишу в эту дерьмовую «Фигаро»! Всеобщая растерянность. Облегчение Леона и Лебеллюка.

Президентша (разочарованно). И это все?

Mapи-Кристин (изумленно). Ничего себе все! Если б я даже половину этого сказала, мне бы тако-ое было!

Смешки в зале.

Ада (приближаясь к дочери, ледяным тоном). Вот что я тебе скажу, Мари-Кристин. Хватит строить из себя дурочку и ломаться тут перед нами! Будь так добра сказать всем присутствующим, что ты мне недавно говорила.

Mapи-Кристин (закрываясь локтем). Хорошо, мамочка!

Ада (раздраженно). И опусти локоть! Новый фокус! Еще подумают, что мама только то и делает, что лупит тебя!

Mapи-Кристин (со страху не соображая). Да, мамочка! То есть, нет, мамочка!

Ада (обращаясь к суду). Дети — это такие актеры! Никогда не добьешься от них правды!

Президентша. Сядьте, пожалуйста, на свое место. Она вас побаивается... Мы ведь с ней подружились, да, моя кисонька? Вот увидите, она мне сейчас повторит все, что говорила вам... Да, деточка? Какие у нас огромные и красивые глазки! Какие у нас вишневые губки! (Все трое наклоняются, к девочке, чуть не облизываясь от ее аппетитного вида.) А эти розовые щечки, как два персика, которые так и хочется ам-ам...

1-я заседательница. А эта миленькая попочка...

Президентша (призывая ее к порядку). Сюзанна! (Вновь поворачивается к Мари-Кристин). Ну вот, сейчас она нам расскажет, как все послушные девочки, что она думает про своего папу...

Мари-Кристин (говорит заученно, как примерная школьница). Мой папа, как все мужчины, никогда не говорил правду. Когда он говорит, что был в театре, то не знает, про что пьеса, и у него нет к тому же при себе программки. Когда он говорит, что был в Академии, от него пахнет рисовой пудрой и дешевыми духами... (Заученно всхлипывает.) И ведь не коллеги же его, надо думать... (Запинается и опять повторяет.) Не коллеги же его, надо думать... Забыла, как дальше.

Леон (подсказывает ей). ...пользуются такими духами, какие под стать только уличным женщинам!

Президентша (подскакивая). Подсудимый! Не смейте подсказывать! Пусть сама вспомнит.

Леон. Этот отрывок я знаю наизусть. (Тянет руку вверх, как школьник.) Можно я, мадам, за нее расскажу?

Президентша (ударяя кулаком по столу). Подсудимый! Если будете дурачиться, я вас выставлю из класса! То есть из зала! И дело будет слушаться без вас. Подобный случай предусмотрен статьей семьсот двадцать первой, и прецеденты уже были. (Наклоняется к Мари-Кристин). Продолжай, дитя мое. И не обращай внимания на шуточки всяких двоечников... то есть... неважно! То, о чем ты начала рассказывать, это очень, очень интересно.

Лебеллюк (вставая). Защита просит слова!

Президентша. Суд отклоняет просьбу защиты.

Лебеллюк (безропотно садится). Да, госпожа президент.

Леон (шепотом). Тряпка! Что они могут еще тебе отчекрыжить?

Президентша. Прекратить разговоры! Продолжай, деточка. Поделить с нами всем, что у тебя наболело.

Мари-Кристин. Эти мужчины, скажу я вам... это что-то невозможное!.. (Сбивается.)

Ада (рвется ей подсказать). Ну-иу... вспомни, как дальше... Вспомни, что ты думаешь про мужчин...

Президентша. Тсс!

Мари-Кристин (после долгой заминки продолжает). Эти мужчины, скажу я вам... это что-то невозможное! (Опять запинается и повторяет.) ...это что-то невозможное! Хотя я была совсем маленькой девочкой, но и тогда... но и тогда, видя маму постоянно плачущей в своем углу... углу... я многое поняла, даже слишком многое для своего возраста... Я видела, как она оплакивает свою загубленную молодость и блестящие партии, которые она могла бы составить, не повстречай она на свою беду моего папу... И видя, как она заводит руки за голову перед зеркалом... сорванная во цвете лет... во цвете лет... когда бог... когда ей бог...

Ада (подсказывает). Послал!

Мари-Кристин. Послал... когда ей бог послал... бог послал... (Вдруг ее осеняет, и она продолжает — не очень, впрочем, уверенно.) ...кусочек сыра. На ель ворона взгромоздясь, позавтракать совсем уж было собралась, да призадумалась!

Хохот в зале.

Леон (стоя рукоплещет). Браво, малышка! Высший балл!

Ада (подскакивает к Мари-Кристин, которая уже закрылась локтем). Мерзавка! Маленькая мерзавка! Это ты все придумала, чтобы своего папочку повеселить! Они в сговоре, госпожа президент! Я возражаю против дальнейшего опроса этой козявки! Ей бы только доставить удовольствие своему обожаемому папочке! Передразнивает: «Папочка! А, папочка! Ты не поможешь мне написать изложение? У тебя это так хорошо получается!» А тот уже размяк, можно веревки вить: «Ну, конечно, моя куколка! Приходи ко мне в кабинет». И если его сейчас ждет статья в «Фигаро» — все, пиши пропало! Курьер может ждать до скончания века...

Президентша (проявляя нетерпение). Что вы можете сказать суду по существу?

Ада. Госпожа президент, он ко всем неравнодушен, ко всем, кроме меня! Мы даже уехали с улицы Помп. Шуточное ли дело — тридцать две соседки в доме! А женщины из «Фигаро»?! Да начни я расследование, мне пришлось бы взорвать всю редакцию! Ладно бы довольствовался своими знакомыми, так нет, ему дамочек прямо на улице подавай! Он ведь всегда гуляет с опущенной головой. Сколько раз он приходил домой с такой вот шишкой на лбу! Это он провожал глазами очередную корму!

Президентша. У вас еще есть, что сказать суду, прежде чем будет дано слово защите?

Ада (твердо). Да, госпожа президент. Мой муж — самовлюбленный патриархам и деспот. Он забрал у меня все: мою невинность и лучшую пору молодости, мои иллюзии, мое приданое, моих подруг по пансиону, даже всех моих горничных, за исключением откровенных уродок! Он докатился до того, что, глумясь надо мной в моем собственном доме, сделал сенегальского ребенка несчастной служанке! Чаша моего страдания переполнилась! Во имя достоинства французской женщины и отвоеванных ею свобод, во имя Женского Сопротивления и тех, кто пал жертвой в неравной борьбе, я требую, чтобы суд покарал моего мужа со всей строгостью нашего закона! (С достоинством садится при общем тягостном молчании.)

Лебеллюк (Леону, шепотом). Если суд пойдет ей навстречу, ты лишишься предмета своей законной гордости.

Президентша. Слово предоставляется защите.

Лебеллюк (вставая, с пафосом). Я буду краток!

Леон (со смешком). Еще бы!

Лебеллюк (смерив Леона испепеляющим взглядом, продолжает). Прежде чем ответить обвинению, я хочу выразить в этом священном зале правосудия свое глубочайшее уважение Женскому Сопротивлению и всем его жертвам. Что являла собой наша страна до свершения победоносной леворюции? В ней царили анархия и несправедливость! Мужчина был всем, женщина ничем. Мужчина этот деспот и лицемер, закабалял ее все больше и больше! «Не хочу!— в отчаянии рыдала женщина. Не хочу брильянтов! И дорогих платьев! И норкового манто! Не хочу стиральной машины и модернизированной посудомойки!» Но мужчина, смеясь, продолжал безжалостно осыпать ее этими ложными ценностями и, помахивая чековой книжкой, как садист кнутом, приговаривал: «У тебя ни в чем не будет недостатка! И ты навсегда останешься моей собственностью!» Печальные времена... К счастью, уже забытые. Наконец-то справедливость восторжествовала! И вот наша женщина наравне с мужчиной зарабатывает на хлеб в поте лица своего. И уже служит в армии. Но до подлинного равенства еще далеко! По какому, скажите, праву мужчины до сих пор отказываются рожать? Хочется верить, что там уже занялись этим вопросом... А теперь два слова о моем подзащитном. Я надеюсь, что вы трезво оцените эти так называемые похождения! Вспомним Стендаля, бессмертного создателя «Трактата о любви». Красавицы того времени не удостаивали его даже взглядом... А гигант Бальзак! Чего стоит одна эта позорная история с мадам Ганской... Вспомним бедного Мольера, этого записного рогоносца… Как видите, одно бахвальство. Мой подзащитный невиновен! Все эти истории с горничными не стоят ломаного гроша. Вы сами видели, куда нас завел скандал вокруг так называемого незаконнорожденного ребенка, который оказался чистокровным негритенком. Гражданки судьи, мой подзащитный, в котором так нуждаются «Фигаро» и Французская академия, не обратился к вам, как я когда-то, с просьбой о хирургическом вмешательстве. Не потому ли, что уже, увы, не во что вмешиваться. Впрочем, вам решать. Верю, что суд, проявив свойственную ему мудрость, прислушается к моим словам. (Садится.)

Леон (в его сторону). Мерзавец!

Лебеллюк. Заткнись, идиот! Я тебя спас! (Показывает Леону на судей, которые весело шушукаются.) Посмотри на них. Видишь, как рассиропились.

Леон. Ты забыл про мою честь!

Лебеллюк (отмахиваясь). У тебя еще будет время о ней вспомнить.

Президентша.(согнав с лица улыбку, сурово). Подсудимый, встаньте! Закон предоставляет вам право последнего слова.

Леон (встает). Я хорошо погулял до принятия нового закона. Да и после — тоже.

Буря в зале.

Лебеллюк (наклоняется к нему; шепотом). Ты что, ополоумел? Ты же на корню погубишь всю мою речь!

Леон (невозмутимо продолжает). Мой адвокат сказал мне сейчас, что я погублю на корню всю его речь. Сказать вам по правде, я не в восторге от его речи. Я хочу со всей ответственностью заявить, что я вовсе не жалуюсь на бессилие. Думаю, меня хватит еще на несколько делишек, если приговор суда не сделает меня нетрудоспособным. (После паузы.) То, что я здесь узнал, нисколько не уменьшило моей признательности к маме этого негритосика. Что ж, я был не первый, кого она одарила своей добротой. А я... я любил ее. - торжественностью, звучащей пародийно.) В детстве, когда наша деревенская бакалейщица протягивала мне пирожное, мама мне говорила: «Поблагодари тетю!» И я благодарил. Так я поступаю и сегодня! (Садится.)

Президентша. Все?

Леон. Все.

Президентша. Уведите подсудимого! Прошу всех очистить зал. Суд остается для вынесения решения.

Ада (вскочив, кричат вдогонку Леону) А меня? Меня ты хоть раз поблагодарил?

Фиселль уводит Леона. Остальные расходятся, обсуждая перипетии дела. Судьи остаются.

Президентша. Слыхали? Нет, права была эта очаровательная малышка: мужчины — это что-то невозможное!

1-я заседательница (мечтательно). Малышка просто прелесть! Так бы и съела! Подумать только, она вырастет, чтобы достаться одному из этих злодеев...

Президентша (по-дружески одергивает ее). Сюзанна! Я вас уже просила... Вы слишком откровенно проявляете свои чувства, дорогая! (Снова нахмурясь.) Во всяком случае, вы правы, перед нами один из этих типов. Случай предельно очевидный.

2-я заседательинца (до сих пор она хранила молчание, сейчас достает мундштук слоновой кости, вставляет в него сигарету, затягивается и лишь потом зловеще изрекает мужским басом). Ничего, мы отобьем у него вкус к клубничке!

Затемнение.

Когда свет зажигается, перед нами обстановка начала пьесы. Ночь. Леон спит с неудобной позе, привязанный к позорному столбу. Тишина. Входит на цыпочках новая горничная. В руке у нее свеча, пляшущий язычок слабо освещает сцену. В пеньюаре, босая, с накрученными на ночь бигуди, она подходит к Леону и осторожно до него дотрагивается.

Горничная, Месье! Месье!

Леон (вздрагивает). Кто? Что? Оставьте меня! Не видите, я работаю! (Продрав глаза, уставился на нее.) А, это вы, дитя мое. Что, эта бригада мясников уже здесь? Пора ехать?

Горничная. Нет-нет, месье. Еще ночь. Я хочу вам сказать...

Леон. Что, дитя? Вы вспомнили финал «Гамлета»? «Дальше — тишина».

Горничная. Я хотела вам сказать... Помните, вы говорили на суде про эту девушку... ну, которую вы полюбили?.. Знаете, я даже заплакала!

Леон (горько). Только не они! Вы видели их лица?

Горничная. Я тоже... хочу... пережить... большую любовь!

Леон (с нежностью). Дай-то бог, дитя мое!

Горничная (более прямолинейно). Мне очень понравилось, как мы с вами играли в «горбуна с улицы Квинкампуа».

Леон (в глазах у него вспыхивает огонек). Вот как?

Горничная (кокетливо). Я потому не очень-то и возмущалась, когда вы трогали мою грудь. Я сразу поняла, что мурашки тут ни при чем!

Леон (тронут ее признанием). Как это мило! (Вздыхает.) Увы, дитя мое, все это в прошлом!

Горничная. Неправда! У моей сестры есть домик в Курбевуа, недалеко от министерства обороны.

Леон. Не вижу связи.

Горничная, У нее в гараже стоит старый тандем. Собака лаять не станет, она меня знает. Возьмем велосипед и доедем до швейцарской границы!

Леон (колеблясь). Не ближний свет. А запасы еды? А Комитет Бдительности в каждой деревне?

Горничная. Я говорила с Фиселлем. Он тоже боится, что ему кое-что отчихвостят. Флипот ему пригрозила, и он теперь места себе не находит. Фиселль сказал, что прихватит с собой консервы и спрячет их в детской коляске, которая пылится в подвале. Вообще-то он уже спрятал и сейчас ждет внизу.

Леон (приосаниваясь). Отвяжи меня! Где моя шпага? Где мой плащ и треуголка! Какая же ты милашка! Жизнь снова прекрасна! В путь!

Не успевает горничная отвязать ему руки, как он хватает ее за огузок.

Постой! Я слишком долго ждал этого мгновения! (С чувством.) О бессмертная женщина! Я воспою тебя в поэмах! Я перейду на александрийский стих, как Арагон во время войны! Я стану вторым Виктором Гюго! Мною будут зачитываться бедняки при свете коптилки! Я стану глубоко народным, и народ поймет меня!

Горничная (испуганно). Да что же вы так кричите! Весь дом поднимете на ноги! (Чихает.) Апхчи! Не могу сказать, чтобы мне было очень тепло в одной рубашке. Пора двигаться, не то я так насморк схвачу.

Леон (не выпуская ее). Ты права, надо подвигаться! Поговорить можно и после, когда приедем на Ривьеру.

Горничная (сразу берет деловой тон). Только учтите, я не хочу, чтобы всякие там коммерсанты смотрели на меня косо. Вы должны говорить, что мы муж и жена.

Леон. Как скажешь, дорогая! Для меня это ничего не меняет: сколько я себя помню, я всегда был женатым мужчиной.

Горничная (все более деловито). И еще нам надо взять горничную. Погнула я спину — и будет!

Леон (забавляясь). А почему бы и нет? Эдакую хорошенькую швейцарочку по сходной цене!

Горничная (жестко). Хорошенькую? Об этом и думать забудьте! Я ужасно ревнивая. Так что уж подберу какую-нибудь старую каргу, не сомневайтесь!

Леон (благодушествуя). Вот и отлично! Хоть с горбом, если тебе так хочется!

Горничная (подозрительно). Это чтобы играть потом в «горбуна с улицы Квинкампуа»?

Леон (весело). Ну что ты, моя козочка, как можно! С настоящим горбом! И злую-презлую! (После паузы.) А теперь задуй-ка ты свечу. Хватит философствовать. А то у нас уйдут на это все силы.

Горничная (вкрадчиво). Да-да... Но обещайте, что вы будете по-прежнему писать каждое утро в «Фигаро». Мне ведь нужны будут деньги, чтобы вести хозяйство... Не забывайте, теперь я мадам!

Леон (слегка озабочен). Ну-ну... Может быть, мы все-таки обсудим все эти детали попозже? У нас не так много времени! (Задувает свечу.)

Из темноты, записанное на магнитофонную ленту, доносится учащенное дыхание горничной, перемежаемое восклицаниями: «И еще! Я хочу! чтобы у меня были! эмалированные! кастрюльки!» В ответ звучит утробный рык, напоминающий рев льва перед началом фильмов киностудии «Метро-Голдвин-Майер». Загорается свет, и мы видим, как они едут на большом тандеме по безлюдной местности. На Леоне какой-то куцый плащ, из-под которого вызывающе торчат полы мундира академика. На голове у горничной нелепая шляпка. За ними семенит Фа елль, толкая перед собой детскую коляску, набитую консервами. Ветер доносит звуки бравурной мелодии. Какое-то время Леон молча крутит педали, потом оборачивается к своей подружке.

Леон. Ты не проголодалась, моя киска?

Горничная (крутя педали). Пожалуй, мой котик.

Леон. До границы осталось километров семьдесят. Тогда и заморим червячка! Я раскопал в хозяйстве нашего Фиселля баночку икры. Будет чем отпраздновать!

Фиселль (ворчит, едва поспевая за ними). Зря я не прихватил консервированного тунца. Он лучше сохраняется. Да разве было время оглядеться! Побросал что под руку попалось!

Горничная (рассудительно). Как ты думаешь, милый, икры на троих хватит?

Леон (беззаботно). Что ты! Там только-только на двоих. А Фиселль откроет баночку сардин — ему как раз по чину. (Продолжает лирически). Ах, мой зайчик, в былое время разве бы мы так отпраздновали наши брачные игры! Мы бы закатили ужин в отдельном кабинете, с цыганами, при свечах!

Горничная. Так тоже неплохо. Смотри, какая луна!

Молча крутят педали.

Леон (оборачивается и кричит Фиселлю). Как там народ? Поспевает?

Фиселль (отдуваясь). Да... Только вы... не так быстро... а то я... валюсь с ног...

Леон (беспечно). Вечно народ чем-то недоволен! Это у него в крови. Видишь ли, мировая экономика пока не позволяет обеспечить велосипедом каждого человека. Четыре миллиарда велосипедов — да это же чистейшая утопия! Надо трезво смотреть на вещи. На что, спрашивается, народу ноги?

Фиселль (задетый), А вам на что?

Леон. Чтобы крутить педали! По-твоему, велосипед сам по себе едет? Видишь, как мы мучаемся! И не жалуемся, в отличие от народа. Так что не будем мелочными, друг мой.

Крутят педали.

Фиселль (с горечью вздыхает). А еще говорили — все будут равны!

Леон (с обескураживающим бесстыдством). Все и так равны! Спроси хоть у мадам.

Фиселль (едва за ними поспевая). Да? Только почему-то как мыть посуду — так Фиселль, и как коляску толкать — тоже Фиселль!

Леон (раздраженно). Забудь ты, бога ради, эти классовые предрассудки! Ты свободный человек! Как и я. Оба мы одинаково свободны. Только каждый по-своему. Это и есть демократия. (Патетически.) Мужайся, друг! Этой ночью мы должны перейти границу. Вперед, дети мои! Выше голову! Да здравствует Франция! Швейцария уже близко!

Тандем прибавляет ходу.

Фиселль (выбиваясь из последних сил; в отчаянии кричит вдогонку). А как же народ?

Леон (с царственным жестом). Народ? Как всегда, сомкнет свои ряды! И устремится к указанной цели!

Грянул «Марш отъезжающих». Тандем крутит педали.

Занавес



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Нил стивенсон король бродяг (барочный цикл ртуть-2)

    Документ
    ... передвижного города придворных, любовниц, генералов, епископов, официальных историографов, поэтов ... пытаются морочить — герцогов, епископов, генералов и... докторов. Долгое молчание. ... порогов. Перед глазами мелькали юбки и штаны слуг. Внезапно они ...
  2. Ф двадцать вторая буква русского алфавита

    Документ
    ... а на вороте кофты, на юбке и штанах нанесен все тот же бесхитростный ... победы правоцентристской коалиции Франко стал генералом (1934), а затем начальником ... восстали. Собрание предоставило диктаторские полномочия генералу Л. Э. Кавеньяку, сумевшему после ...
  3. Кэрол л дау афро - бразильская магия

    Документ
    ... обычно предполагает: незамысловатую белую юбку или штаны и простую блузу или рубашку ... , что в годы диктатуры в Бразилии генералы и другие военные лидеры регулярно посещали ... или зеленая с синим юбка поверх белых гипюровых штанов, шарф, завязанный на ...
  4. Вайль П Генис А 60-е Мир советского человека

    Документ
    ... : «Неприлично, когда из-под юбки торчат штаны, неприлично, когда женщина, одетая ... над предисловием в 1973 г. 94 Письмо генералу Z. (I969). В кн.: И. Бродский. ... . Письма с Понта. М., 1978, с. 140. Письмо генералу Z., с. 34. w Сахаров, с. 62. "" Post ...
  5. Трагедия народов

    Документ
    ... , модницы — кожаные юбки, джинсовые штаны и многое другое. ... К. С. Мос­­каленко, А. А. Гречко, П. К. Кошевой, многочисленные генералы и офицеры. В огромных просторах Украины было ... времена, когда красные штаныгенералов являлись единственным украшением ...

Другие похожие документы..