Главная > Документ


Как-то попусту, напрасно.

Год за годом вновь возвращена

К нам является весна.

Есть бокал вина, и без сомненья

В нем найдешь ты наслажденье.

Пусть цветы и полетят к земле -

Их напрасно не жалей!

Песнь взирающего вдаль на Чжуннаньские горы

Посвящаю сенатору Сюй'ю

Выходишь ты вниз, вниз из сената,

И видишь: настало уже время заката.

Скорбишь ты о том (знаю я, знаю!),

Что эти мирские дела очень мешают.

Ты около двух старых и стройных

Деревьев с коня соскочил, глядя спокойно.

Не едешь домой. Смотришь в просторы,

И видишь в туманной дали синие горы.

ИЗ СТИХОВ ";ДОМ ХУАНФУ ЮЭ В ДОЛИНЕ ОБЛАКОВ";

1.

Поток, где поет птица

Живу я один на свободе,

Осыпались кассий цветы.

Вся ночь безмятежно проходит...

Весенние горы пусты.

Но птицу в горах на мгновенье

Вспугнула, поднявшись, луна:

И песня ее над весенним

Потоком средь ночи слышна.

В ответ братцу Чжан У*

Пырейная лачуга

В Чжуннани есть. Фасад

Ее встречает с юга

Вершин Чжуннаньских ряд.

Весь год гостей не вижу я,

Всегда закрыта дверь моя.

Весь день свобода здесь, и с ней

Усилий нет в душе моей.

Ты ловишь рыбу, пьешь вино,

И не вредит тебе оно.

Приди! - и будем мы с тобой

Ходить друг к другу, милый мой!

Вместе с Лу Сяном прохожу мимо беседки в саду ученого Цуй Син-цзуна

Деревья зеленые плотную тень

Повсюду собою накрыли.

Здесь мох утолщается каждый день,

И нет здесь, конечно, пыли.

Он, ноги скрестивши, без шапки сидит

Под этой высокой сосною;

На мир лишь белками с презреньем глядит

Живущий жизнью земною.

Покидаю Цуй Син-цзуна

Остановлены лошади в ряд; мы готовы

Разлучить рукава и полы.

Над каналом большим императорским снова

Начиняется чистый холод.

Впереди красотою сияя высоко,

Поднимаются горы-громады,

От тебя уезжаю я вдаль одиноко,

И опять на сердце досада.

Провожаю Юаня Второго, назначаемого в Аньси

Утренним дождем в Вэйчэне *

Чуть пыльца увлажнена.

Зелены у дома тени,

Свежесть ив обновлена.

Выпей, друг, при расставанье

Снова чарку наших вин!

Выйдешь ты из Янь-гуаня *

И останешься один.

На ";Высокой Террасе"; провожаю цензора Ли Синя

Провожать тебя всхожу

На ";Высокую Террасу"; и слежу,

Как безмерно далека

Протянулась и долина и река.

Солнце село; и назад

Птицы, возвращаяся, летят.

Ты же продолжаешь путь

И не остановишься передохнуть.

В девятый день девятой луны вспомнил о братьях в горах

Живу одиноко в чужой стороне,

Как причудливый странник. И вот,

Лишь радостный праздник Чун-яна * придет,

О родных я тоскую вдвойне.

Все братья теперь с волшебной травой,

(Вспоминается мне вдали)

Чтоб стебли воткнуть, на горы взошли...

Но кого-то там нет одного.

Фрейлина Бань Цзеюй *

Странно всем, что двери я закрыла

В терем, где храню белила.

Царь спустился из приемной залы,

Но его я не встречала.

Без конца смотрю, смотрю весь день я

В этот царский сад весенний.

Там, я слышу, говор раздается:

Кто-то * меж кустов смеется.

Прохожу мимо храма ";Собравшихся благовоний";

Не знаю, где стоит в горах

Сянцзиский храм *. Но на утес

Я восхожу, и путь мой кос

Меж круч в туманных облаках.

Деревья древние вокруг...

Здесь нет тропинок. Между скал

Далекий колокола звук

В глуши откуда-то восстал.

За страшным камнем скрыт, ручей

Свое журчанье проглотил.

За темною сосною пыл

Остужен солнечных лучей.

Пуста излучина прудка,

Где дымка сумерек легка;

И созерцаньем укрощен

Точивший яд былой дракон.

Поднялся во храм ";Исполненного прозрения";

Здесь, по ";Земле Начальной"; * вьется

Кверху тропинка в бамбуках.

Пик ненюфаров выдается

Над ";градом-чудом"; * в облаках.

Чуские три страны на склоне

Все здесь видны в окне моем.

Девять стремнин как на ладони

Вон там сравнялись за леском.

Вместо монашеских сидений

Травы здесь мягкие нежны.

Звуки индийских песнопений *

Под хвоей длинною сосны.

В этих пустотах обитаю

Вне ";облаков закона"; я.

Мир созерцая, постигаю,

Что ";нет у Будды бытия"; *.

Изнываю от жары

Землю наполнивши и небо,

Солнце багровое сгорает.

На горизонте, словно кручи,

Огнем сверкающие тучи.

Свернулись-ссохлись листья, где бы

Они ни выросли. Без края

Вокруг иссохшие луга.

Иссякла, высохла река.

Я замечаю тяжесть платья

И в самой легкой, редкой ткани.

Даже в густой листве растений

Страдаю: слишком мало тени...

У занавеса близко встать я

Теперь совсем не в состояньи.

Одежду из сырца сейчас

Мою второй и третий раз.

Весь мир, пылая жаром, светел.

За грань вселенной вышли мысли.

Стремятся, как долина в горы,

Они в воздушные просторы.

Издалека примчался ветер.

Откуда он - и не исчислить.

Река и море от волны

И беспокойны и мутны.

Но эта вечная забота

От тела только. Мне понятно,

Лишь на себя я оглянулся...

Еще я сердцем не проснулся -

И вдруг вступаю я в ";Ворота

Росы Сладчайшей, Ароматной"; *,

Где в чистом мире холодка

Для сердца радость велика.

Сижу одиноко ночью

Один грущу о волосах,

Что побелели на висках.

В пустынной комнате вот-вот

Вторая стража * пропоет.

Пошли дожди. Полно воды.

Опали горные плоды.

Под фонарем в траве звучат

Напевы звонкие цикад...

Конечно, пряди седины

Мы изменить уж не вольны;

И в золото другой металл

Никто из нас не превращал.

Хочу я знанье получить,

Чтоб боль и старость излечить.

Но в книгах то лишь вижу я,

Что ";нет у Будды бытия"; *.

Примечания

В ответ братцу Чжан У. - ...братцу... - Чжан У называл Ван Вэя старшим

братом; поэтому поэт и называет его братцем.

Провожаю Юаня Второго, назначаемого в Аньси. - Утренним дождем в

Вэйчэне... - Название города на р. Вэй, притоке р. Хуанхэ.

Ян-гуань - название заставы.

В девятый день девятой луны вспомнил о братьях в горах. - ...радостный

праздник Чун-яна... - В девятый день девятой луны - праздник Чун-ян, что

значит ";двойное солнце";. Девятка есть число, выражающее солнце, и поэтому

этот праздник справляется в день 9 сентября, в который принято втыкать в

землю стебли гадательной травы Шуюй (род имбиря) во избежание бед и

напастей.

Фрейлина Бань Цзеюй. - Придворная дама при императрице Сюй. Фаворитка

императора Чэн Ди (правил с 31 до 5 г. до P. X.). Утратив милость государя,

она попросила разрешения удалиться в Чансиньский дворец, где и жила в

уединении, не соперничая с новой возлюбленной государя, Чжао Фэйянь. Тем не

менее она была обвинена в применении магии против своей соперницы, и

остроумными ответами на обвинение заслужила себе историческую известность.

Кто-то... - т. е. Чжао Фэйянь, новая фаворитка.

Прохожу мимо храма ";Собравшихся благовоний";. - Сянцзиский храм - храм

";Собравшихся Благовоний";.

Поднялся во храм ";Исполненного прозрения";. - ...по ";Земле Начальной";...

- Земля, принадлежащая к храму. Название это заимствовано из ";Сутры

(проповеди) о Нирване";, где, между прочим, говорится: ";...неисчислимы,

несметны, обильны, как песок р. Ганга, боддисаттвы вступили в ";Начальную

Землю";";, т. е. в один из райских садов.

";Град-чудо"; - это самый храм. Так называет его Ван Вэй, заимствуя образ

из 7-й главы ";Сутры Чистого Лотоса";, повествующей о том, что некий Будда,

ведя сонмы людей в страну драгоценностей (Нирвану), заметил, что люди

начали уставать. Тогда он создал ";Град-чудо"; - марево, видимое вдали, к

которому люди и устремились, напрягая последние силы. Поддерживая стремление

людей таким образом, Будда довел всех до страны драгоценностей.

Звуки индийских песнопений... - Часть службы в буддийских храмах

совершается на языке Древней Индии - санскрите. Поэтому культовые песнопения

буддистов обычно называются индийскими словами или индийскими звуками.

...";нет у Будды бытия";. - Догматически у Будды нет бытия - жизни, нет

небытия - смерти. Он не рождается и не умирает.

Изнываю от жары. - ";Ворота Росы Сладчайшей, Ароматной";... - Учения

Будды.

Сижу одиноко ночью. - Вторая стража - время от 9 до 11 часов вечера.

...";нет у Будды бытия";. - см. выше.

Ю. К. Щуцкий

^TВАН ВЭЙ В ПЕРЕВОДАХ АКАД. В. М. АЛЕКСЕЕВА^U

{* Перевод и комментарий акад. В. М. Алексеева воспроизводятся по

изданию: В. М. Алексеев. Китайская литература / М.: Наука, 1978. - Прим.

сост.}

На прощанье

Слезаю с коня, вином тебя угощаю.

Вопросы к тебе: куда ты теперь идешь?

Ты мне говоришь: во всем мне здесь неудача

уйду я лежать там, где-то в Южных горах.

Так, брат, уходи; к тебе нет больше вопросов

в то время, когда белых здесь туч без конца.

Введение. Бегство неудачника от мира и карьеры - одна из доминирующих

тем китайской классической поэзии, навеянных даосскими мотивами поэзии и

философии. Поэт, обнаруживающий в себе, после конфуцианского образования,

хоть частицу дао, этим самым навсегда отклоняется от мира. В чем же искать

спасения? В природе - там, где бесконечные гряды облаков навевают ту же идею

бесконечности.

Автор. Один из самых знаменитых поэтов танской эпохи и китайских поэтов

вообще, выдающийся художник-пейзажист, о котором его почитатель и тоже один

из крупнейших поэтов Китая, Су Ши (Дун-по), сказал бессмертное: ";Ван Вэй -

это стих в картине и в стихе картина"; (шичжун ю хуа, хуачжун ю ши), и,

конечно, каллиграф высоких достижений. Его жизнь (701-761), начавшаяся

блистательной придворною карьерой, сменившейся позорной службой у

презираемого им бунтовщика Ань Лушаня, закончилась поэтическим одиночеством

и монашеством в буддийстве, которое отразилось в его поэзии и даже в его

имени (Мо-цзе). Его колоссальная продукция в большей своей части (тысяча

стихотворений) погибла в смуте, но и то, что сохранилось, достойно

восхищения.

Заглавие. Прощанье с другом - любимая тема китайских друзей-поэтов, и к

ней придется возвращаться неоднократно. Вино на прощанье - обычай, создавший

особый иероглиф (цзянь).

Примечания.

(3) Неудача - ";недостижение желаемого"; (бу дэ и) - один из основных

мотивов китайской классической поэзии. Неудачник считает себя вправе

жаловаться вслух, подражая в этом своему великому предку династии

неудачников - Конфуцию, резко различавшему достоинство человека (дэ) и удачу

(дэ, другой иероглиф), которую приписывал судьбе (мин), не подлежащей

человеческому разумению и воздействию.

(4) Южных горах - перевод лишь приблизительный и даже заранее неверный.

Речь идет не о каких-то ";Южных горах"; (Наньшань), а о горах Чжуннаньшань,

находящихся не на юге, а в центре Китая.

(6) Белые тучи - идеал поэтической души - образ постоянный, вошедший в

поэтическую хрестоматию Китая с давних пор.

В. М. Алексеев

От составителя. Лирический шедевр Ван Вэя, впервые блестяще

переведенный и прокомментированный акад. В. М. Алексеевым, не мог не

привлечь внимания позднейших переводчиков: в настоящем издании нами

представлены переводы А. И. Гитовича (";На прощанье";), А. А. Штейнберга

(";Проводы";), В. В. Мазепуса (";Прощание";) и А. В. Матвеева (";На прощание";).

Когда работа над данной книгой близилась к завершению, М. В.

Баньковская, дочь и публикатор наследия акад. В. М. Алексеева, уведомила

составителя о существовании еще одного перевода! Он был совсем недавно

выполнен Е. В. Середкиной, молодой аспиранткой из Перми, исследующей жизнь и

творчество акад. В. М. Алексеева. С разрешения М. В. Баньковской мы далее

приводим этот перевод:

С коня соскочил, прощальные чарки полны,

Украдкой вздохнул, куда направляетесь Вы?

Печалится друг, с карьерой, увы, не в ладу!

На Южной горе себя самого я найду.

Излишни вопросы и слез расставанья не стыдно,

Плывут облака, прозрачность их так очевидна.

^TВАН ВЭЙ В ПЕРЕВОДАХ В. Н. МАРКОВОЙ^U

{* Здесь и далее переводы В. Н. Марковой воспроизводятся по изданиям:

Антология китайской поэзии в 4-х томах. Том 2 / М.: ГИХЛ, 1957; Китайская

литература. Хрестоматия. Том 1 / М.: ГУчПедгИз, 1959.- Прим. сост.}

Равнина после дождя

Вновь стало ясно - и открыты

Передо мной полей просторы.

Вся грязь и пыль дождями смыты

Везде, куда ни кинешь взоры.

Ворота дома Го далеко

Видны у самой переправы,

А там селенья у потока,

Вон луга зеленеют травы.

Сверкают белыми огнями

Среди полей реки узоры,

И показались за холмами

Темно-лазоревые горы.

Здесь в пору страдную в деревне

Не встретишь праздных и ленивых:

И юноша и старец древний -

Все дружно трудятся на нивах.

Прибываю послом на пограничную заставу

Я еду один к пограничной заставе,

За озеро Цзюйянь *,

В страны, подвластные нашей державе,

Нам приносящие дань.

И вот уже за родным пределом

Мой походный шатер.

Счастливец дикий гусь! Улетел он

В нашу страну озер*.

В Великой степи * мой дымок сиротливый

Один к небесам идет.

Я вижу лишь Длинной реки * переливы,

Лишь солнца пустынный заход.

Но только солдат нашел я безвестных

У заставы Сяогуань *.

Они говорят, что не здесь наместник,

А дальше, у гор Яньжань *.

Песня в горах Луншань *

Юноша из Чанчэня ищет бесстрашных

Храбрецов, готовых на бой.

Ночью всходит он на дозорную башню,

Глядит на звезду Тайбо *.

Над горами Луншань обходит заставы

Ночным дозором луна.

Где-то путник бредет усталый.

Флейта в горах слышна.

И юноша, натянув поводья,

Льет слезы под грустный напев.

Герои из Гуанси,* полководцы,

Как сдержать вам печаль и гнев? *

Не сосчитать ваших подвигов смелых,

Больших и малых боев,

А ныне за трусость дают уделы

В десять тысяч дворов!

Су У * сохранил обветшалое знамя

В долгом плену у врагов.

Какими же он награжден чинами?

Скромнейшим из всех: ";дяньшуго";.

Наблюдаю за охотой

Свежий ветер свищет,

Роговые луки звенят.

То в Вэйчэне * охотой

Полководцы тешат себя.

Сквозь сухие травы

Ловчий сокол зорко глядит.

Снег в полях растаял,

Стала поступь коней легка.

Вот Синьфэн * проскакали,

Мчатся мимо во весь опор.

Вот уже воротились

В свой военный лагерь Силю *.

Оглянулись на кручи,

Где охотились на орлов.

В облаках вечерних -

Небеса на тысячу ли!

Юноши

Превосходно вино из Синьфэна,

Десять тысяч стоит кувшин.

Лучше нет удальцов из Сянъяна,

Молоды и собой хороши.

Познакомятся и подружатся,

Угощают друг друга вином,

А коней к зеленеющей иве

У харчевни привяжут рядком.

Провожаю господина Шэнь Цзы-гуя в Цзяндун*

Уж было почти безлюдно

На Ивовой переправе.

Гребцы налегли на весла,

И мы поплыли в Линьци.

У нас на душе так тревожно,

Как будто весна дохнула...

Я с вами не в силах проститься

Даже на том берегу!

В девятый день девятой луны вспоминаю братьев,

живущих в Шаньдуне

Один живу я гостем на чужбине,

Вдали от милых сердцу моему,

Но каждый раз, когда настанет праздник,

Мне с новой силой вспомнятся они.

На горный склон взойдут сегодня братья,

Украсят волосы цветком ";чжуньюй";.

В кругу друзей, пирующих беспечно,

Одно лишь место будет пустовать.

В горах Чжуннань

До самой Небесной столицы *

Доходят горы Тайи *,-

До самого берега моря

Раскинули цепи свои.

Сомкнулись белые тучки

Вокруг вершины кольцом.

Пониже - темная дымка

Завесила все кругом.

На области с разной погодой

Вершина страну рассекла *:

Здесь, в этой долине, - солнце,

А в той - туманная мгла.

Где на ночь приют найти мне?

Нигде не видать жилья.

Спрошу-ка я дровосека

На том берегу ручья.

В горной хижине

Средины жизни я достиг и ныне

Путь истины взыскую в тишине *.

У гор Чжуннань один живу в пустыне.

На склоне лет мир снизошел ко мне.

И каждый раз, почуяв вдохновенье,

Иду бродить один в глубинах гор.

Как были тщетны прежние волненья!

Бывалые заботы - жалкий вздор.

Я часто дохожу до той стремнины,

Где в вышине рождается река.

Присяду и смотрю, как из долины

Волнистые восходят облака.

Порой случайно дровосека встречу -

С ним говорю с открытою душой,

Шучу, смеюсь и даже не замечу,

Что уж пора, давно пора домой.

Проводы друга *

Я вас проводил по тропинке.

Смеркалось в глубинах гор,

Когда я в плетне убогом

Калитку закрыл на затвор.

Весна возвратится снова,

Трава взойдет, как всегда.

Но вы-то, мой друг почтенный,

Вернетесь ли вновь сюда?

Смотрю с высоты на реку Ханьцзян *

На южном пределе княжества Чу *

";Три Сяна"; "; в соседстве с ней.

С ";Девятью рукавами"; она слилась

На склоне горы Цзинмэнь *.

Далеко, далеко течет она,

Дальше земли и небес.

За необъятной ширью речной

Теряются пики гор.

Выплывают из волн ее чередой

Селенья и города,

А она, извиваясь змеей, бежит

С небосклоном слиться вдали.

Так посетим же Сянъян *, друзья,

В первый погожий день.

За чаркой вина, как Почтенный Шань *,

Полюбуемся далью речной.

Примечания

Прибываю послом на пограничную заставу. - Цзюйянь - озеро на

северо-востоке Китая. За этим озером находились земли, подвластные Китаю в

эпоху династии Хань.

...Улетел он в нашу страну озер... - то есть в Китай, богатый озерами.

Великая степь - пустыня Шамо.

Длинная река - Млечный Путь.

Застава Сяогуань - одна из пограничных застав на территории современной

провинции Ганьсу. Другое название этой заставы - Луншаньгуань.

Яньжань - место, где в танский период была резиденция правителя земель

Внешней Монголии, на территории современной МНР, на северном берегу реки

Хуанхэ.

Песня в горах Луншань. - Луншань - цепь высоких гор на территории

современных провинций Шэньси и Ганьсу. В эпоху Хань эти места были населены

гуннами.

Тайбо - по старым китайским поверьям, звезда - покровительница войны.

Герои из Гуанси... - Провинция Гуанси в древности дала Китаю много

славных полководцев и военачальников.

...печаль и гнев... - по поводу того, что сейчас нет храбрых и

самоотверженных полководцев, которые могли бы постоять за родину.

Су У - герой и патриот своей родины - был послан Ханьским императором к

гуннам как китайский посол. Гунны уговаривали Су У перейти на их сторону и

остаться у них. Су У не согласился. Тогда гунны насильно оставили его у

себя, где в далеких безлюдных пространствах северо-запада он должен был

пасти скот. Девятнадцать лет пас он овец и никогда не выпускал из рук

знамени посланника Китайской империи. Когда в конце концов Су У вернулся на

родину, он получил лишь незначительную должность ";дяньшуго"; - так называлась

должность чиновника по делам сношений с иностранцами.

Наблюдаю за охотой. - Вэйчэн, Синьфэн, Силю - окрестности Чанъани.

Провожаю господина Шэнь Цзы-гуя в Цзяндун. - Цзяндун - местность,

расположенная к востоку от реки Янцзы.

В горах Чжуннань. - Небесная столица - столица сына Неба, то есть

императора. Имеется в виду город Чанъань.

Тайи - другое название гор Чжуннань; там жил Ван Вэй в последние годы

жизни.

На области с разной погодой вершина страну рассекла... - В древности

китайцы делили весь небесный свод на девять частей. Этому делению

соответствовало и территориальное деление Китая на девять областей.

Комментируемая строка говорит об обширном пространстве, занимаемом горами

Чжуннань. К северу от центрального пика этой горной цепи находится область

подчинения одному созвездию, к югу от него - область, подчиненная другому

созвездию. Пространство, занимаемое этими горами, так велико, что, когда в

одной долине идет дождь, в другой в это время ярко светит солнце.

В горной хижине. - Средины жизни я достиг и ныне путь истины взыскую в

тишине - то есть стал поклоняться Будде и жить отшельником.

Проводы друга. - Последние годы жизни Ван Вэй провел в уединении, в

горах Чжуннань. Стихотворение написано, очевидно, вскоре после того, как Ван

Вэй удалился от государственных дел. Старые друзья еще помнят и навещают

поэта в его скромной обители. Но поэт сомневается в верности своих друзей. В

этом году его еще не забыли, а вспомнят ли в будущем - неизвестно.

Смотрю с высоты на реку Ханьцзян. - Ханьцзян - приток реки Янцзы, берет

свое начало в провинции Гуандун.

Чу - древнее царство на территории современных провинций Хунань, Хубэй,

а также части провинций Цзянсу, Цзянси, Чжэцзян.

";Три Сяна"; - река Сян в верхнем течении называется Лисян, в среднем -

Сяосян, в нижнем - Чжэнсян.

Цзинмэнь - город в провинции Хубэй.

Сянъян - город в северной части царства Чу.

Почтенный Шань - намек на генерала эпохи Цзинь - Шань Цзяна. Войска

генерала были расквартированы в районе Сянъяна, и генерал часто приходил в

Сянъян любоваться его красотами и пил там вино.

Н. Т. Федоренко

^TВАН ВЭЙ В ПЕРЕВОДАХ АКАД. Н. И. КОНРАДА^U

{* Здесь и далее переводы и комментарии акад. Н. И. Конрада

воспроизводятся по изданию: Три танских поэта / М.: ГИХЛ, 1960.- Прим.

сост.}

Гуляю у храма Сянцзисы

Не знаю, где храм Сянцзисы.

Прошел уже несколько ли, вступил на облачную

вершину.

Старые деревья... Тропинки для человека нет.

Глубокие горы. Откуда-то звон колокола.

Голос ручья захлебывается на острых камнях.

Краски солнца холодеют среди зелени сосен.

Вечерний сумрак. У излучины пустынной

пучины

В тихом созерцании отшельник укрощает

ядовитого дракона.

В этих стихах рисуется картина, характерная для мест, где обычно

располагаются уединенные буддийские обители. Дорога в гору идет через лес из

старых, высоких деревьев. Тропинка совсем исчезает. По каменистому руслу

бежит горная речка, и ее голос как бы захлебывается среди камней. Для

усиления настроения поэт погружает все в вечерний сумрак, вводит звук

отдаленного удара колокола. И вот среди всего этого - человек. У излучины

реки над омутом видна одинокая, неподвижная фигура человека, сидящего в

позе, которую обычно принимают при размышлении. Видимо, этот человек,

возможно монах из обители, укрощает своей мыслью злого дракона - того

дракона, который гнездится в пучине, а может быть, того же дракона, только



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Программа китайская классическая поэзия

    Программа
    ... Хао-жаня. Чань-буддийские темы ВанВэя. Даосский романтизм Ли Бо. ... Творчество Мэн Хао-жаня. Творчество ВанВэя. Творчество Ли Бо. Творчество Ду ... М., 1974. Бежин Л.Е. Се Линъюнь. М., 1980. ВанВэй. РекаВанчуань. СПб., 2001. Голос яшмовой флейты ...
  2. Классическая поэзия индии китая кореи вьетнама японии

    Документ
    ... в тумане на этой реке в грусть меня повергают. ВАНВЭЙ ВЕСЕННЕЙ НОЧЬЮ В БАМБУКОВОЙ БЕСЕДКЕ ... Цзинмэнь. На берегу рекиВанчуань (в нынешней Шэньси) находился дом ВанВэя, где он провел ...

Другие похожие документы..