textarchive.ru

Главная > Документ


Jurijus Novikovas, Gendrik Petkevič

ŽMOGUS FOLKLORO PASAULYJE

Юрий НОВИКОВ, Гендрик ПЕТКЕВИЧ

ЧЕЛОВЕКВ ФОЛЬКЛОРНОМ МИРЕ

Рецензент – доктор гуманитарных наук, доцент ВПУ Вида ГУДОНЕНЕ

Recenzentė – humanitarinių mokslų daktarė, VPU docentė Vida GUDONIENĖ

Содержание

От авторов

  1. Национальная картина мира и ее отражение в фольклоре

  2. Хронотоп в традиционной культуре

  3. Народные представления о вселенной

  4. Человек в былинном и сказочном мире

  5. Бытовая магия и заговоры

  6. Сказания о духах природы и других мифических существах

Список рекомендуемой литературы

ОТ АВТОРОВ

Данное пособие предназначено для учителей общеобразовательных школ, гимназий и лицеев. Оно может быть использовано на уроках и факультативных занятиях при изучении русского фольклора, основ традиционной культуры, при комментировании литературных произведений, авторы которых активно обращались к народному творчеству. С учетом интересов читателей русский материал сопоставляется с литовским, а в качестве иллюстративных текстов используются записи как из самой России, так и из старообрядческих селений Литвы, Латвии и Эстонии. Фрагменты фольклорных произведений, народные термины, пояснения исполнителей печатаются курсивом без кавычек (за исключением отрывков из прямой речи). Монографии, научные статьи, справочные издания, использованные при подготовке пособия, указаны в списке рекомендуемой литературы. Авторы опирались также на статьи и публикации текстов из журнала «Живая старина», энциклопедические и этнолингвистические словари. Одну из главных своих целей они видели в том, чтобы на базе верований и обычаев, аутентичных фольклорных текстов сформировать у читателей представление о внутреннем единстве народной духовной культуры, о ее гибкости, пластичности и многообразии, способности к постоянному развитию и обновлению.

1. НАЦИОНАЛЬНАЯ КАРТИНА МИРА

И ЕЕ ОТРАЖЕНИЕ В ФОЛЬКЛОРЕ

С древних времен люди стремились осознать свое место в окружающем мире, в обществе и семье, постичь законы природы, чтобы правильнее выстроить свои отношения с ней, создать обобщающую картину мира, максимально приближенную к реальной действительности. Сначала эти представления базировались на языческом мировоззрении и анимизме (одухотворении сил, явлений и объектов природы), обретали форму мифов о творцах вселенной, о белом свете и иных мирах, о жизни и смерти, о богах и духах, повелевающих силами природы, определяющих судьбы отдельных людей и целых народов. Позднее, когда на смену политеизму (многобожию) и анимизму пришли монотеистические религии (признающие творцом всего сущего одного Бога), когда накопился определенный запас естественнонаучных знаний, индивидуальные и национальные образы мира, в совокупности составляющие глобальную его картину, подверглись значительной трансформации и усложнению. На этих процессах мы подробнее остановимся ниже, а сейчас обратимся к ключевым понятиям и научным терминам, использованным в данной работе.

Картина мира – это «вся сумма, вся система представлений о мире, рожденных социальным опытом и биологическим статусом человека, нации, человечества. <…>Картина мира воплощает и сохраняет себя в системе текстов» (Ф.П. Федоров). Последний тезис чрезвычайно важен для фольклористов, этнологов и историков культуры, поскольку отношение человека к миру как единая упорядоченная система взглядов прямо или опосредованно реализуется в мифологии, философии, языке, в народных верованиях, обычаях и обрядах, в фольклорных произведениях разных жанров. В культуре каждого народа надэтнические, общечеловеческие элементы сочетаются с национальными. В качестве примера сошлемся на хорошо известные каждому читателю сказки. Уже во второй половине XIX века финский исследователь Антти Аарне составил международный указатель сказочных сюжетов и, присвоив каждому из них порядковый номер, сгруппировал произведения по тематическому признаку («Домашние животные», «Чудесный противник», «Чудесный супруг», «Человек на том свете», «Сказки о судьбе» и др.). Эта система оказалась весьма плодотворной, поскольку сюжетов, которые были бы известны только одному народу, чрезвычайно мало. Национальное своеобразие произведений проявляется в подборе и комбинации типовых эпизодов, в составе персонажей, в деталях повествования, связанных с особенностями природы, хозяйственными и бытовыми традициями того или иного народа.

Национальная картина мира, материальная и духовная культура любого народа не является неизменной. Она варьируется в различные периоды жизни нации и в различных группах внутри этноса. До появления бумаги люди использовали для письма самые разнообразные материалы. Древние египтяне и их соседи писали на свитках папируса, изготовленных из тростника; жители Месопотамии (междуречье Тигра и Евфрата, территория современного Ирака) – на глиняных табличках; китайцы, японцы и корейцы – на тканях; восточные славяне – на бересте (березовой коре). В средневековой Европе и многих странах Ближнего Востока основным предшественником бумаги был пергамент – тонко выделанные телячьи кожи; на них, в частности, записано большинство памятников древнерусской литературы. Рисунки и словесные тексты повсеместно высекали на камнях, вырезали или выжигали на дереве. Еще полтора-два столетия назад севернорусские крестьяне, охотники и рыболовы пользовались деревянными календарями – плоскими четырех- или шестигранными брусками, на которые с помощью зарубок и специальных знаков наносилась важная для крестьян информация. Деревянные посохи-календари найдены и в Литве. В странах тропического пояса даже человеческое тело использовали для нанесения с помощью татуировки или натуральных красок сакральных знаков и символов.

Наилучшей иллюстрацией различий в национальных образах мира может быть сравнение русского и литовского фольклора. У русских со времен раннего средневековья популярны произведения разных жанров на исторические темы – былины, исторические песни, баллады и предания, пословицы; есть даже небольшой цикл исторических сказок. В них действуют сотни реальных персонажей, довольно точно изображаются действительные события разных эпох. Некоторые произведения связаны с Литвой – былины «Наезд литовцев» и «Дунай-сват», баллады «На литовском рубеже», «Молодец и королевна». В них встречаются литовские имена и отдельные литуанизмы: Довмонт (от «Даумантаса»), Ягайло («Йогайла»), Жиман («Жиманас» или «Жигимонтас»). Литовцы, Литва и ее столица Вильнюс упоминаются в русских пословицах, загадках, волшебных сказках. В литовском фольклоре исторический пласт крайне беден – несколько типовых, известных разным народам Европы преданий о шведских могилах, отдельные рассказы о пребывании Наполеона на литовской земле. Нет в Литве и такого жанра, как народная драма, частично отличается от восточнославянского набор календарных праздников и обычаев. С другой стороны, в литовской традиции хорошо известны уникальные многоголосные песни сутартинес, предания и мифологические сказания о затонувших колоколах, о царе змей и его золотой короне, об озере-туче, которое падает на землю, когда кто-нибудь случайно назовет его имя. В литовских сказках и мифологических сказаниях мы не найдем водяного, лешего, Бабу-Ягу, Кощея Бессмертного, знаменитую избушку на курьих ножках; функции большинства «лесных» и «полевых» мифических персонажей выполняет лауме. Зато в Литве популярны образы айтвараса и каукаса – домашних духов-обогатителей. В России собиратели лишь изредка записывали рассказы об огненном змее или домовом, которые приносят хозяину деньги, продукты или сено (причем домовой ворует их у соседей). В литовских сказках, в том числе и в волшебных довольно много песенных вставок, но герои, как правило, безымянны (ср. в русских сказках – Василиса Премудрая, Иван-царевич, Федот-стрелец, Марко Богатый, Фома Беренников и др.). В языке народной поэзии литовцев, как и в их разговорной речи, гораздо чаще встречаются слова с уменьшительно-ласкательными суффиксами.

В культуре каждого этноса принято различать материальную идуховнуюкультуру. Первое понятие связано с жилищами, хозяйственными и общественными постройками, домашней утварью, одеждой, орудиями труда и другими материальными объектами, которые нередко специфичны у разных народов и в разных регионах одной страны. Например, для поражения вражеских воинов и крупных животных использовались не только лук и стрелы, но и дротики (древние греки), пращи и метательные камни (древние иудеи), томагавки (индейцы Северной Америки), бумеранги (аборигены Австралии). У кочевых народов существуют разные типы разборных жилищ: шатры, юрты, яранги, чумы. Русские крестьяне косили сено и зерновые различными косами – горбушами, стойками, литовками. Последнее название связано с тем, что самые лучшие в Российской империи косы изготовляли на заводе Посселя в пригороде Вильнюса (Науёйи Вильня).

Разграничение материальной и духовной культур полезно для научных исследований, однако в повседневном быту их элементы взаимопроницаемы. Прагматическая предназначенность многих предметов органично сочетается с их красотой и изяществом. Резные и раскрашенные прялки и веретенца, расписные ложки и берестяные сосуды, браные (вытканные с узором, рельефным орнаментом) скатерти, полотенца и покрывала, кованые стремена, сундучки и шкатулки, сотни других больших и малых объектов материального мира поражают совершенством форм, искусной отделкой, неисчерпаемой творческой фантазией народных мастеров. Особым разнообразием и тонким художественным вкусом отмечены праздничные женские наряды и украшения, детские игрушки, санки, колыбели. Каменные соборы и церкви, боярские хоромы и гостиные (купеческие) дворы, многие севернорусские дома, часовни, знаменитые Преображенский и Покровский храмы в Кижах (остров на Онежском озере) – это настоящие произведения народного искусства, русская песня, застывшая в камне и дереве.

Фольклорные произведения создавались в основном в эпоху дописьменной культуры и предназначались для устной передачи потомкам накопленных знаний, жизненного опыта, правил поведения в столкновениях с мифическими существами, для закрепления традиционных обрядов и обычаев. Однако информационно-познавательная функция всегда дополнялась функцией эстетической. В сказках, былинах, пословицах, загадках, лирических песнях, заговорах используются разнообразные словесно-поэтические формулы, богатый набор эпитетов, символов, оригинальных сравнений и метафор, рифма, звукопись, ирония; многие произведения имеют песенно-стихотворную форму. Все это дает пищу не только уму, но и сердцу, удовлетворяет тягу человека к прекрасному, облегчает запоминание народнопоэтических текстов.

В культуре каждого этноса ученые выделяют три хронологических пласта: архаический, традиционный и современный. Архаическая культура – самый древний, догосударственный пласт, тесно связанный с мифологическим мышлением и языческими представлениями. На этом этапе своего развития восточные славяне одухотворяли объекты неживой природы, болезни, стихийные бедствия (анимизм), поклонялись языческим божествам, животным и птицам, которых они считали своими прародителями (тотемизм), верили в существование разнообразных мифических существ, в загробную жизнь, в возможность оборотничества, магию слова и обрядового действия. Люди противопоставляли себя нелюдям (животным, мифическим существам, великанам, покойникам), а в социальном плане превыше всего ценили кровно-родственные связи. Не случайно в самых древних жанрах фольклора (волшебные сказки, этиологические и мифологические сказания) люди не осознают своей принадлежности к какому-либо этносу, в них не возникают проблемы языкового барьера, расовых, религиозных или культурных различий.

Традиционная (классическая) культура сформировалась в недрах феодального государства (Киевской, а позднее – Московской Руси) и ознаменовалась вытеснением языческой религии христианством. Именно в это время обрели свой окончательный вид большинство календарных и семейных обрядов, сформировались многие фольклорные жанры и их комплексы: лирические песни, былины, баллады, христианские легенды и духовные стихи (народные песни религиозного содержания). «Традиция – это коллективная память», «система связей настоящего с прошлым», с помощью которой «совершается отбор, стереотипизация опыта и передача стереотипов, которые затем опять воспроизводятся», – отмечал один из крупнейших фольклористов и этнологов К.В. Чистов. Для традиции характерна устойчивость, повторяемость, сравнительно высокая степень унификации. В то же время она не является чем-то неподвижным, закостеневшим, обладает пластичностью, способностью к варьированию в определенных рамках. Это касается и материальной, и духовной культуры старой русской деревни. Сочетание стабильности, изменчивости, вариативности свойственно не только сказкам или песням, но и жилым и хозяйственным постройкам, христианским храмам, изделиям из кожи и бересты, глиняной и деревянной посуде, прялкам, детским игрушкам и другим объектам материальной культуры.

В современной культуре диапазон варьирования заметно сужается. Объясняется это разными факторами – доминированием профессиональной городской культуры, влиянием книг, средств массовой информации (прежде всего популярных песенников, кино, радио и телевидения, в последнее время – интернета), широким распространением письменных форм бытования фольклора (девичьи альбомы, рукописные песенники туристов и альпинистов, солдатские записные книжки и т.п.). На смену контактному общению (исполнитель – слушатели) часто приходит общение бесконтактное; произведение тиражируется с помощью печатного слова, новейших средств звукозаписи или кинопленки и начинает жить «отдельно» от исполнителя на магнитофонной ленте или диске, в книге, в рукописной копии (С.Ю. Неклюдов). Это открывает широкие возможности для активного проникновения в фольклор элементов современной профессиональной культуры, усиления роли авторского начала. Уже в XIX веке в повседневный крестьянский быт вошли городские романсы (На Муромской дорожке…, У церкви стояла карета…, Разлука ты, разлука… и др.). Вербальные (словесные) тексты этих произведений созданы малоизвестными поэтами или авторами-любителями, имена которых так и не установлены; напевы, как правило, народные. Широкое распространение получили также другие литературные по происхождению песни: Из-за острова на стрежень… (автор – известный собиратель фольклора Д.Н. Садовников), Ой, полным полна коробушка… (фрагмент из поэмы Н.А. Некрасова «Коробейники»), По Дону гуляет казак молодой (Д.Н. Ознобишин), Ехал из ярмарки ухарь-купец (И.С. Никитин), Что стоишь, качаясь, тонкая рябина… (И.З. Суриков) и др. Особый размах в конце XIX и в ХХ столетиях получили переделки (а иногда и пародирование) популярных стихотворений и народных песен.

Архаическая, традиционная и современная культуры не разделены «китайской стеной» и сменяли друг друга не в одночасье. При смене типов культуры они на протяжении многих десятилетий, а то и веков сосуществовали, взаимодействовали, дополняли друг друга. Многие элементы более древней культуры трансформировались, переосмыслялись, органично включаясь в новую систему обрядов и обычаев, а в ряде случаев продолжали бытовать в своем «первозданном» виде.

Сохранению элементов культуры во многом способствуют память традиции, память слова, память земли. В повседневном языке, в обрядах, в пословицах, загадках, мифологических сказаниях и произведениях других жанров фольклора можно найти отголоски разных эпох, позволяющие судить о верованиях и представлениях далеких предков. Около пятисот лет тому назад в обиход вошли названия денежных единиц «рубль» и «копейка». Второе слово обязано своим происхождением изображению царя, сидящего на коне с копьем в руках. Это изображение чеканилось на старинных серебряных, а позднее – медных монетах. А слово «рубль» образовано от глагола «рубить» – в старину так называли куски определенного веса, отрубленные от гривны (слитка серебра). Многие формулы благодарности и благопожеланий, которыми мы пользуемся сегодня, явно связаны с верой в магию слова: здравствуйте; спасибо («спаси Бог!»); прощай; спокойной ночи; всех благ, счастливого пути! «Голоса» минувших эпох звучат во многих русских пословицах, поговорках, фразеологизмах. В пословице Холоп на господина не послухотражена средневековая юридическая норма, запрещавшая участие в судебном разбирательстве заинтересованных лиц. Холоп (крепостной крестьянин-смерд) мог «покривить душой» – сознательно выгородить своего хозяина, если между ними сложились хорошие отношения, или же очернить его в отместку за старые обиды. Кто в Вильне не бывал, тот чудес не видал. Средневековый Вильнюс поражал восточных славян разноязыким говором местных жителей и многочисленных купцов из далеких стран, ажурной вязью своих готических храмов, узкими улочками. (Другая пословица гласит: В Вильне, как в мыльне – тесно, как в бане). Смысл некоторых народных речений невозможно понять, не зная конкретных исторических реалий. Такова, например, пословица К кому Богорордица, а к нам Литва.В самом конце XIV столетия знаменитый полководец Тамерлан, возглавлявший огромную империю, простиравшуюся от Индии до Египта и Северного Кавказа, предпринял военный поход на Москву. Согласно летописному преданию, столицу Руси спасла от разорения дева Мария. По просьбе великого князя в Москву из Владимира была перенесена икона Владимирской Божьей Матери. В тот момент, когда москвичи встречали чудотворный образ, Тамерлану приснился сон, предвещавший беду, и он увел свои полки на юг. В это же время Смоленск осадил Витаутас Великий и, воспользовавшись раздорами между местными князьями и воеводами, почти без боя завладел городом. Обиженные на судьбу жители Смоленска якобы и создали эту пословицу.

Одним из важнейших элементов национальной картины мира, народной культуры в целом, особенно культуры традиционной является семантическая оппозиция «свой – чужой». Она играет ключевую роль во многих верованиях, обрядах, в хозяйственной практике и общественном быту, в религиозном и семейном этикете (например, бытующие в старообрядческой среде запреты на контакты с иноверцами; стремление представителей диаспор сохранить свой язык, вероисповедание, обряды и обычаи, особенности национального костюма и т.п.). Испокон веков представления о «своих» и «чужих» базировались на антропо- и этноцентризме: «свое» всегда воспринималось как истинное, праведное, заслуживающее доверия, а «чужое» считалось ложным, ненадежным, а то и просто вредным. В повествовательных жанрах русского фольклора – волшебных сказках, былинах и некоторых циклах мифологических сказаний1 – оппозиция «свой – чужой» во многом определяет характер конфликтов, взаимоотношений и поведения персонажей. Противопоставление «своих» «чужим» играет не менее важную роль в пословицах, в духовных стихах (антитеза «христиане – язычники»), в исторических песнях, в лирической поэзии, в поверьях и народных обрядах (своя и чужая семья, родная земля и чужбина, «правильные» и «неправильные» обычаи и обряды). В конкретных произведениях для реализации универсальной оппозиции «свой – чужой» используется целый ряд производных от нее антонимических пар: люди – нелюди, живые – мертвые, свои – чужие в родовом, семейном, этническом, языковом, конфессиональном плане. «Свои» по общности целей противопоставляются конкурентам, претендующим на тот же объект, которым стремится завладеть герой (соперничество из-за власти, имущества, невесты и т.д.). Во многих сюжетах важное значение приобретает социальный статус персонажей (бедный – богатый, обладающий властью – бесправный). Указанные антонимические пары крайне редко выступают в чистом виде; они переплетаются, дополняют и уточняют друг друга. В архаичных фольклорных произведениях обычно не ставится проблема языкового барьера – герои сказок и былин прекрасно договариваются без переводчиков и с представителями других национальностей, и с мифическими существами, и с домашними и дикими животными.

2. ХРОНОТОП В ТРАДИЦИОННОЙ КУЛЬТУРЕ

В фольклорных текстах категории времени и пространства тесно связаны друг с другом, поскольку любое событие происходит в конкретном месте и в определенных временных рамках. В литературоведении для обозначения этого сопряжения используется специальный термин «хронотоп»; он приложим и к народному поэтическому творчеству.

ВРЕМЯ. Исследователи различают мифологическое (цикличное, повторяющееся) время («годовой круг», аграрный календарь, чередование промысла разных видов рыб или диких животных и др.) и историческое, илилинейное (жизнь человека, цепь его приключений, в которых отчетливо обозначены начало и конец). В отличие от произведений развитой литературы, в фольклоре художественное время максимально приближено к физическому, естественному. Оно течет равномерно, однонаправленно от прошлого через настоящее к будущему (ср. «летописное время» в древнерусской литературе). Для обозначения редких хронологических лакун (перерывов), когда с героем не происходит ничего существенного, выработаны стереотипные, повторяющиеся в разных текстах формулы. В волшебных сказках это: Скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается; в былинах:

День за днем, будто дождь дождит,

А неделя за неделей, как река бежит,

А и год за годом, как трава растёт.

Миновалось тому времечку двенадцать лет…

Немногочисленные отступления от этого правила связаны с «прорывом в будущее» – предсказаниями грядущих событий и вещими снами (предсказание непобедимости Ильи Муромца, пророчество гибели змея от руки сказочного богатыря и т.п.). Лишь в исключительных случаях в фольклоре встречаются нарушения так называемого закона хронологической несовместимости, когда изображаются события, происходящие с разными персонажами в одно и то же время в разных точках пространства. Обычно же, переключая внимание с одного героя на другого, исполнители не интересуются тем, что в это время случается с первым персонажем, он просто на время «выключается» из повествования.

Дискретная (прерывистая) форма повествования, а также возвращение к прошлому героев в форме их предысторий в фольклоре используются крайне редко, в основном в поздних по времени окончательного оформления и сложных по структуре сюжетах. В литературе, даже в древней, соотношение между художественным и реальным временем намного сложнее. В «Слове о полку Игореве» подробный и хронологически последовательный рассказ о походе русских князей против половцев перемежается воспоминаниями о событиях далекого прошлого и предчувствиями грядущих перемен. Между отдельными действиями пьесы А.П. Чехова «Три сестры» проходят годы, а в драме А.Н. Островского «Без вины виноватые – целые 17 лет. Однако было бы несправедливо считать «образ времени» в традиционной культуре примитивным и одноплановым. У него есть свои нюансы, свойственные мифологическому мышлению, есть и удивительное предвосхищение научных открытий, сделанных в начале ХХ столетия. В волшебных сказках, мифологических сказаниях, легендах, повествующих о пребывании человека в иных мирах (на том свете, на небесах, в раю, в гостях у Бога или Смерти), отчетливо просматривается мысль о том, что время течет там гораздо быстрее, чем на земле. Проведя в ином мире всего несколько минут или часов, герой возвращается домой через триста лет. Осознав, что с ним произошло, он вновь оказывается во власти физических законов «своего» мира, в течение нескольких мгновений стремительно стареет и рассыпается в прах. Эта идея, выдвинутая на заре цивилизации, непостижимым образом согласуется с одним из важнейших положений знаменитой теории относительности Альберта Эйнштейна (скорость течения времени напрямую зависит от скорости движения того или иного объекта в космосе).

В русской традиции устойчиво сохраняются представления о благоприятных и неблагоприятных отрезках времени. Начинать серьезное дело, отправляться в дальний путь лучше всего, когда звонят церковные колокола, или в дождливую погоду. Чаще других сбываются вещие сны, увиденные накануне праздника или постных дней недели (среда и пятница). Но эти же дни считаются неподходящими для закладки нового дома, начала сева и других полевых работ. Еще более дурной славой и у восточных славян, и у литовцев пользуется понедельник (Понедельник – день тяжелый). В отличие от западноевропейских стран и прилегающих к ним районов Чехии и Польши, где пик активности ведьм приходится на 1 мая (знаменитая Вальпургиева ночь), русские чаще всего связывают его с Иваном Купалой (летнее солнцестояние) или страшными вечерами во вторую неделю зимних святок (от Нового года до Крещения). В это время ведьмы со всех концов слетаются на свой шабаш (у восточных славян – на Лысую гору под Киевом, у литовцев – на гору Шатрия в Жемайтии). Неблагоприятными слывут также пестрые недели, предшествующие постам. Если в это время сыграют свадьбу, то молодоженов ожидает пестрая жизнь – удачные, счастливые периоды будут сменяться неудачными. Не рекомендуется создавать новую семью и в мае – всю жизнь будешь маяться. Конечно же, эта мотивировка вторична, она вызвана созвучием слов «май» и «маяться». Но подоплека такого поверья вполне рациональна – к маю у крестьян иссякали продовольственные запасы, и устроить свадебный пир на весь мир было задачей не из легких. (Месяц май не холоден, так голоден.) Високосный год и в наши дни имеет репутацию несчастливого. Самое опасное время суток – от вечерней до утренней зари, когда бесчинствует нежить и нечистая сила. В полночь, а иногда и в полдень их активность возрастает до предела. А вот колдуны, а часто и ведьмы занимаются вредоносной магией в любое время, если это не регламентируется условиями произнесения конкретных заговоров (например, молоко у чужих коров обычно отнимают на рассвете). Периодами повышенного риска считаются также переходные состояния человека: 40 дней после родов (Родиха [роженица] до шести недель одной ногой в гробу); первый год жизни ребенка, когда его стараются не показывать посторонним людям, чтобы они его не испортили; свадьба, сопровождающаяся целым комплексом магических действий-оберегов, и т.д.

Известный этнолог С.М. Толстая выделяет особую категорию – обрядовое время, которое «воспринимается как разрыв обыденного, земного времени и прорыв в сакральное [священное], вечное время». Отмечая народные и церковные праздники, крестьяне выполняли определенные ритуалы, старались соблюдать различные запреты, готовили обрядовую пищу и т.п. К годовым праздникам (зимним святкам, Семику, Иванову дню) были приурочены индивидуальные и коллективные гадания; строго регламентировалось время свадеб. Особое внимание уделялось началу нового этапа жизни человека или ответственных хозяйственных работ. Поведение людей пронизывала вера в магию первого дня, первого слова, первого поступка на новом месте (первая стрижка волос у ребенка, первый день новобрачной в доме мужа, первая ночь в новом доме и др.). Многие правила семейного и общественного этикета основаны на так называемой симильной магии (как…., так…). Например, перед Новым годом старались со всеми помириться, расплатиться с долгами, накрыть богатый праздничный стол. Носители народных традиций были уверены: как пройдет этот день, таким же будет и весь год. Повышенная магическая сила приписывалась обыденным предметам и христианским атрибутам, изготовленным в течение одного дня (то есть при непрерывном естественном освещении). При угрозе морового поветрия (эпидемии), сильной засухи и других стихийных бедствий женщины всей деревни объединяли свои усилия, от зари до зари ткали обыденные полотенца или ленты и «опоясывали» ими по периметру родное селение, словно обозначая непроходимый рубеж. На окраинах деревень или на перекрестках лесных дорог мужчины за один день сооружали обетные кресты (поставленные по обету), а порой за одни сутки строили целые часовни. В литовском фольклоре аналогичные верования представлены гораздо беднее.

НАРОДНЫЙ МЕСЯЦЕСЛОВ. В исторически обозримую эпоху на Руси сменилось три светских календаря. До 1348 года Новый год праздновали 1 марта, как и в Древнем Риме. День этот назвался Евдокия (Авдотья) Летоуказательница (Какова Евдокия, таково и лето). С 1349 по 1699 годы отсчет годового цикла начинали с 1 сентября (день Симеона Летопроводца). Память об этом сохранилась в обычае праздновать новоселья, начинать работы в избах, а не в поле, при свете лучины, а не при естественном освещении. Петр Первый своим указом с 1700 года ввел грегорианский календарь, с тех пор Новый год, как и в других странах Европы, отмечается в России 1 января. Церковный календарь «отстает» от светского на 13 дней, поскольку в нем используется так называемый старый стиль. На протяжении многих столетий сосуществуя с официальными календарями (гражданским и церковным), русский народный календарь имеет и свое старинное название — «месяцеслов». В нем буквально по дням «расписана» хозяйственная деятельность хлеборобов и скотоводов, охотников и рыболовов, пчеловодов-бортников, добывающих мед диких пчел. В названии каждого дня имя христианского святого, как правило, сопровождается меткими прозвищами – эпитетами и метафорами; к нему прикрепляются пословицы, приметы, поверья, легенды, в которых зафиксированы важные перемены в природе, содержатся хозяйственные советы, регламентируются домашние и полевые работы, объясняются традиционные обычаи. В совокупности они составляют своего рода бытовые святцы (святцы – церковный календарь с перечнем имен святых), настоящую энциклопедию народной жизни.

Самая многочисленная группа названий обобщает природоведческие знания людей. 18 января2 – Афанасий Ломонос, Афанасий Береги Нос (лютуют так называемые афанасьевские морозы). 4 марта – Герасим Грачевник (прилет грачей). 1 апреля – Марья Зажги Снега, Марья Заиграй Овражки (звенят ручьи, бурлят в оврагах талые воды). 2 апреля – Тит Ледолом. 8 апреля – Родион Ревучие Воды (Вешней воды и царь не уймет).29 мая – Феодосия Колосница. (Пришла Феодосьяво ржи колосья.) Народные названия дней часто сопровождаются приметами. 18 ноября – Платон и Роман. (Каков Платон и Роман, такова и зима.). 15 сентября – Никита Гусепролет. (Лебедь летиткснегу, а гуськдождю. Лебедь несет на носу снег.) 18 сентября – Арина Журавлиный Лет. (Журавли летят низкозима близко. Если на Арину журавли полетят, то на Покров будет мороз.) Иногда пословицы-приметы строятся на случайных созвучиях и совпадениях. На Василиска (22 мая) не паши и не сей, а то уродятся одни васильки. 27 февраля – Прокоп Дорогорушитель. Прокоп дорогу прокопает, Прокоп дорогу рушит. Практические рекомендации, связанные с календарными датами или определенными моментами годового цикла природы, всегда конкретны и лаконичны; в развернутых наставлениях просто нет необходимости – метафорическое прозвище святого «подсказывает», что именно надо делать в этот день. 17 апреля – Зосим Пчельник (выставляют ульи на пчельник). 1 мая– Еремей Запрягальник. (На Еремея и ленивая соха в поле выезжает.)31 мая – Еремей Распрягальник (основные посевные работы должны быть завершены). 14 мая – Сидор Огуречник. (Можно высаживать огурцы. До Сидоров заморозки бьют.) Аналогичным образом регламентируются летние и осенние работы. 2 августа – Степан Сеновал (пора кончать сенокос). 28 сентября – Сергий Радонежский, Сергий Капустник (рубят капусту). 9 октября – Яков Дровопилец (приступают к заготовке дров). Оригинальны пословицы, в которых выполнение крестьянских работ приписывается святым. 3 маяБорис и Глеб сеют хлеб.28 августа – Савва Псковский, Савва Скирдник. Пскович Савва скирды справит, на ум направит.8 октября – Трифон и Пелагея Ознобница. Трифон шубу чинит, Пелагея рукавички шьет. В названиях некоторых дней подчеркивается необходимость периодически проверять, сколько осталось продуктов и корма для скота. 16 января – Петр Полукорм. (Если осталось меньше половины годового запаса кормов, их надо расходовать экономнее.) 24 января – Аксинья Полухлебница (должно остаться половина хлеба).

Не менее поэтичны и в то же время насыщены информацией старинные народные названия месяцев, их характеристики в пословицах и приметах. Февральсечень, лютый, бокогрей, широкие дороги. Февраль воду подпускает (оттепелями), март подбирает (заморозками). Вьюги, метели под февраль полетели. Апрельцветень, кветень (распускаются первые полевые цветы), березень, березозол («злой для берез» – собирают березовый сок, надрезая кору на деревьях), снегогон, заиграй овражки. Апрель всех напоит. В апреле земля преет. Апрель взопрел, варежки одел. Майтравень. Маймесяц ай: и тепел, да холоден. Майконю сена дай, сам на печку полезай (и холодно, и корму нет). Коли в мае дождь, то будет и рожь. (Если) апрель с водою, (то) май с травою. Рад бы жениться, да май не велит (в разгар полевых работ не до свадеб).

Наиболее популярные в народе святые почитаются дважды в году. Памяти Петраи Павла посвящен один из самых популярных народных праздников – Петров день (29 июня), а 10 сентября отмечается малый Петр и Павел. Князья Борис и Глеб, вероломно убитые по приказу старшего брата Святополка в 1015 году, одними из первых в Древней Руси были канонизированы; им посвящены два праздника: 2 мая (Борис-день, соловьиный день – начинают петь соловьи) и 24 июля (Борис и Глебпоспел хлеб). Особое место в русском фольклоре занял любимец русских мужиков Николай-угодник (Никола-чудотворец, Никола многомилостивый и т. п.). С его именем связаны две даты – 9 мая (Никола Вешний) и 6 декабря (Никола Зимний) считающиеся «опорными» в народном календаре (С Николы зима, с Николы и лето, – утверждает пословица). В народной «табели о рангах» почетное место отведено также святому Георгию (Георгий Победоносец, Егорий Храбрый, Юрий), который считается покровителем домашнего скота и пастухом волков (Волк – Юрьева собака, Что у волка в зубах, то Егорий дал). 23 апреля, в день Егория Вешнего, повсеместно выполнялись многочисленные обряды, связанные с первым выгоном скота на пастбище (хотя в действительности начало пастбищного периода могло и не совпадать с этой датой). А 26 ноября отмечался осенний Егорий. К этому сроку завершались основные сельскохозяйственные работы, и по давнему обычаю, крестьяне имели право уходить от неугодного им господина к другому. Царь Борис Годунов отменил эту юридическую норму, окончательно закрепостив крестьян, в связи с чем обманутые в своих надеждах хлебопашцы создали пословицу: Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

О богатстве и многообразии связанных с народным календарем пословиц и примет можно судить по следующим текстам. 1 января.Васильев день, Васильев вечер (накануне Васильева дня). На Васильев вечер свиную голову на стол (ритуальное новогоднее блюдо). Васильева ночь звездистак урожаю ягод. Ведьмы скрадывают месяц. Дня прибыло на куриный шаг. 1 марта.Авдотья (Евдокия) Плющиха, Подточи Порог, Подмочи Порог, Евдокия Свистуха. Пролетье, первая встреча весны. Снег плющит настом. На Евдокию погожевсе лето пригоже. Коли в Евдокию курочка на улочке напьется, то и овечка на Егорья (23 апреля) наестся. Запевают веснянки (обрядовые песни, закликающие весну) и поют их до Троицы. 1 апреля. Марья Пустые Щи. Кончается запас квашеной капусты. Весна красна, но голодна, осень хоть нехлебородная, но не голодная. 16 апреля. Ирина Рассадница. Приговаривают рассаде: «Не будь голенаста, будь пузаста, не будь пустая, будь тугая, не будь красна, будь вкусна, не будь стара, будь молода, не будь мала, будь велика!» 13 июня. Акулина Гречишница, Акулина Задери Хвосты. Сеют гречиху; скот от жары и оводов бесится. 27 июня. Самсон Сеногной (мокрая погода во время покоса). На Самсона дождь – семь недель дождь. (Ср. у литовцев Семь братьев спящих и связанное с ними поверье о семи дождливых днях – с 10 июля по новому стилю, что соответствует русскому дню Самсона). 16 июля. На Афиногена пташка задумывается (об отлете в теплые края). 1 октября. Покров, первое зазимье. Конец хороводам. В деревнях начинают играть свадьбы. Батюшка Покров землю и девку покроет (снегом и платком; здесь платок – символ замужества). 26 октября. Дмитрий Солунский, Дмитриев день. Между 19 и 26 октября Дмитриева суббота – поминальная, поминовение родителей (ср. близкий по срокам важнейший день поминовения умерших у литовцев – «Vėlinės», 2 ноября по новому стилю). В Дмитриев день и воробей под кустом пиво варит. До Дмитра девка хитра, а после Дмитра еще хитрей (выйдя замуж).4 декабря. На Варвару зима дорогу заварварит. Варвара (4 декабря) мосты мостит, Савва (5 декабря) гвозди острит, Никола (6 декабря) прибивает. Поэтические характеристики праздничных дней – иногда лукаво-насмешливые, но чаще серьезные – известны и литовскому фольклору. NuoGrabnyčių zylė pradeda žagreskalti; Nuo šventoJurgioirnašlė arklą išnešalaukan; ŠventasJonaspienoponas; Onagera žmona: duodaduonossusmetonaПосле Грабничес (2 февраля) синица начинает ковать плуги; Со святого Юргиса и вдова выносит соху в поле; Святой Ионасмолочный пан; Она (26 июля) – добрая жена: даст хлеба со сметаной и т. п.

ПРОСТРАНСТВО. Категории времени и пространства нередко определяют содержание и структуру многих фольклорных произведений, особенно повествовательных. Динамика, движение во времени и пространстве – непременное условие жизненного успеха (Лежа на печи хлеба не добудешь), поэтому и саму жизнь часто уподобляют дороге (жизненный путь, жизненная стезя[дорога, тропа], уйти из жизни). Мотив дороги, путешествия – важный компонент любого повествовательного произведения; если годами лежать на печи, вряд ли произойдет что-либо неординарное, значительное, достойное художественного обобщения. Примечательно, что исполнители былин иногда измеряли расстояние не традиционными вёрстами, а временем, необходимым для его преодоления.

Кривой ездой [вкруговую, в объезд] ехать ровно три года,

Прямой ездой ехать три месяца…

Встречается в фольклоре и слово поприще в значении «один дневной переход» (около 20-25 километров).

Представления о пространстве четко структурированы, выстроены по иерархическому принципу в виде концентрических кругов, чем-то напоминающих набор русских матрешек разного размера. В центре этой пространственной системы – дом, осознаваемый как самое безопасное, надежно защищенное место. Пословица Мой дом – моя крепость известна многим народам мира. У дома прочные стены и крыша, его оберегает домовой (а в старину и кто-нибудь из уважаемых предков, похороненный под порогом). В нем есть печка – своеобразная «душа» жилища. На печи старики встречали свой смертный час; на печи герои сказок прятались в случае опасности (сказка «Медведь на липовой ноге»). Даже налоги в средние века платили не с каждого дома, а с дыма. Есть в доме и христианский сакральный центр – божница (красный угол с иконами). В родном доме человек чувствовал себя почти в полной безопасности. Вспомним сказку «Маша и медведь», в которой лесной «гость», поставив корзину с пирогами на крыльцо и обнаружив обман (под пирогами спряталась Маша), не осмеливается наказать девочку – здесь не его «царство», здесь он не хозяин. В сказках о животных петух не боится лисы, а козлята – волка до тех пор, пока неосмотрительно не открывают дверь или не выходят наружу. (На своей улочке и курочка храбра.)

Второй круг пространства – двор, усадьба. Его границы тоже четко обозначены изгородью, а самое «слабое звено» – ворота. В старину на ворота нередко прибивали одну или даже несколько икон, выполнявших функции надежных и универсальных оберегов. Следующий, еще более широкий пространственный круг – деревня или село. В больших селениях центральной и южной России бывает еще одно звено – околок, или конец. Здесь роль сакрального центра выполняет церковь или часовня. Далее следуют обработанные человеком поля, окультуренные луга, вырубки в лесу, дороги и т.п. В совокупности они образуют так называемый «культурный ландшафт», противопоставленный необжитым, нетронутым цивилизацией локусам. В них человек уже не чувствует себя хозяином и должен соблюдать множество неписаных правил поведения (не пить воду из лесных озер без разрешения их «хозяина» – сказка «Отдай то, чего дома не знаешь»; не входить в лес без креста и молитвы и т.д.). Такова пространственная организация микромира, непосредственно окружающего человека.

Но есть еще глобальный макромир, фольклорная концепция которого базируется на соотношении «своего» и «чужих» миров и реализуется в оппозиции «безопасное – опасное». Путешествия в иные миры всегда сопряжены с большим риском и требуют от человека особых знаний и магических способностей. Наиболее полно эти идеи воплощены в волшебных сказках и мифологических сказаниях о столкновениях людей с лешим, водяным, покойниками и т.п. Пространство, как и время, членимо, оно делится на разные миры, большие и малые локусы (царство-государство, города и села, улицы, лесные массивы и урочища, реки и озера, поместья, дворы, земельные наделы и др.). Как правило, им присваиваются имена собственные (Каменный Пояс – Уральские горы; Сергиев Посад, в котором находится Троицко-Сергиев монастырь; Владимирка – дорога из Москвы во Владимир и далее – в Сибирь, по которой в царской России пересылали в Сибирь арестантов; Соколинец – народное название острова Сахалин). Контуры каждого локуса четко обозначены его границами. Они могут быть материальными, осязаемыми (стены и потолок в избе, заборы и частоколы в деревнях, рвы и крепостные стены в городах, реки или ручьи) и воображаемыми, практически невидимыми. В частности, безопасным считалось расстояние, на которое распространяется свет ночного костра, звон церковных колоколов, звук человеческого голоса. Границы бывают постоянными и временными (обряд опахивания деревни для предупреждения эпидемий; мини-локусы разной конфигурации в детских играх и молодежных хороводах; упоминавшийся выше свет костра), замкнутыми (церковная ограда, пояс, которому издавна приписывалась особая магическая сила – Подпоясанного человека бес боится) и незамкнутыми (обетные кресты вокруг деревни; цепь русских укреплений на Бородинском поле).

Но какими бы надежными ни были границы, многие из них все же проницаемы, ибо имеют «слабые звенья», своеобразные тамбуры для перехода из одного мира или локуса в другой. В избе это – окна, порог, дверь, печная труба; в хлеву, во дворе – ворота и калитки, в деревенской ограде – закладываемые поперечными жердями ворота. Согласно народным поверьям, черти и ведьмы влетают в дом через трубу, туда же ударяет грозовой разряд. Поэтому, когда печь не топится, трубу надо держать закрытой. Возле окон и дверей рисовали кресты, втыкали колючие растения, старые ножи и другие острые предметы. Герои волшебных сказок и мифологических сказаний попадают в подземный мир через пещеру, дупло, могильный склеп, дыру в земле (иногда она прикрыта огромным камнем или железной плитой). Особую роль в пространственных представлениях восточных славян играет зеркало. Оно осознается как инструмент удвоения реальности или незакрытое «окно» из одного мира в другой, иногда – из настоящего в будущее. Именно поэтому зеркало и его аналоги (ведро или стакан с водой, прорубь на реке или озере) часто использовали во время святочных гаданий, пытаясь «заглянуть в завтрашний день». В опасные периоды времени (гроза, роды, смерть кого-либо из близких) зеркала выносили из жилых помещений, переворачивали, занавешивали, чтобы несчастье не удвоилось. Ребенку до одного года не позволяли смотреть в зеркало – он испугается, не научится говорить, заболеет; у южных славян – увидит свою старость и рано состарится. (В наши дни этот запрет распространился и на фотографии.) Широко бытует поверье, что случайно разбитое зеркало предвещает беду. В то же время этот предмет использовали в охранительной магии – его якобы боится любая нежить, включая домовых. Мост тоже соединяет разные миры; старообрядцы до сих пор опускают гробы в могилы на широких домотканых полотенцах, воспринимая их как мост через реку, как удобную дорогу на тот свет. В народной лирике переправа через ручей или реку символизирует замужество (невеста переходит в новую семью, часто – в другую деревню). Радугу во многих районах России считают мостом с земли на небеса.

В структурировании фольклорного пространства важную роль играют другие семантические оппозиции: верх / низ, север / юг, восток / запад, правая / левая сторона, закрытые / открытые локусы, видимые / невидимые миры. Как правило, один из членов каждой пары понятий наделяется положительными свойствами, а второй воспринимается негативно. Верх ассоциируется с небесами или со средой обитания человека, низ – с загробным миром, преисподней; север – с холодом и тьмой, юг – с теплом и светом; восток – с раем, восходом солнца, запад – с закатом, сном и тьмой. Правая сторона в народной культуре связана с божеским началом, а левая – с дьявольским. (На правом плече человека сидит ангел-хранитель, а на левом – бес, поэтому плевать после произнесения заговоров и кратких заклинаний надо через левое плечо: «Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!» Ср. фразеологизмы: Встать с левой ноги, Чего моя левая нога хочет, Наше дело правое и т.п.). Открытое пространство означает свободу, жизнь; закрытое, замкнутое – неволю, мглу, гроб.

В реальном, окружающем человека пространстве почти все можно увидеть, услышать, потрогать руками. А вот черти, демонические существа, души покойников, персонифицированные болезни обычно изображаются невидимыми, иногда такой же способностью наделяются колдуны и ведьмы. Их можно увидеть, если они сами того пожелают или будут застигнуты врасплох; для этого используют различные магические средства. Вся эта нежить словно обитает в другом измерении, в параллельном мире, недоступном обыкновенному человеку. Наступив на невидимый след черного (черта) или бесову стегу(тропу), человек теряет ориентацию в знакомой местности, его преследуют галлюцинации, он может заболеть. Важное место в народных поверьях, запретах, мифологических сказаниях занимают опасные места. Самая многочисленная группа сюжетов приурочена к кладбищам, одиночным захоронениям (особенно заброшенным, малозаметным), местам самоубийства или трагической гибели людей, то есть к тем локусам, которые прямо или косвенно связаны со смертью. Вторая группа опасных мест – руины домов и общественных зданий, нежилые помещения и постройки (холодный конец избы, чердак, овин, рига и др.). Среди них самой дурной славой пользуются бани, которые ставят на отшибе – на берегу реки или озера, возле сажалки – небольшого искусственного водоема. Отчасти это связывают со злым нравом баенника или заменивших его чертей. Но, видимо, определенную роль играет и тот факт, что в бане нет икон, во время купания снимают нательные кресты (сохранилась пословица Крест в баню не ходит), и человек оказывается один на один с нечистой силой. Именно с баней связаны многие сюжеты о столкновении людей с бесами, об обряде «посвящения в колдуны»; на святки здесь, без нательного креста, девушки устраивали черные гадания, пытаясь с помощью нечистого узнать свое будущее. Третья группа опасных мест – леса, болота, большие водоемы, отдаленные поля, находящиеся во власти демонических существ. С предельной осмотрительностью надо вести себя на перекрестках дорог, на меже, разделяющей земельные наделы. Самые неприятные последствия угрожают тем, кто в опасное время окажется в опасном месте.

В волшебных сказках мифологическое пространство иногда наделяется способностью «сворачиваться», сжиматься до размеров небольшого предмета. В подземном мире герой с помощью магических средств и заклинаний превращает дворцы (а порой и целые царства) в яблоки или яйца, а вернувшись домой, катит их по земле и возвращает им прежний вид.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Ordinance no 11 -2006 an ordinance of spring lake heights borough county of monmouth state of new jersey enacting chapter 22-530 " stormwater control" " to the borough of spring lake heights land use regulations

    Документ
    ... ordinances. "Department" means the New Jersey Department of Environmental Protection. " ... State resources through the New Jersey Redevelopment Authority. "Urban Enterprise ... or (4) Where the New Jersey Department of Environmental Protection determines ...
  2. Kevin Kjell Olsen MA Richardson 340 Montclair State University Montclair New Jersey 07043 OlsenK@Mail Montclair Edu 973-655-4076

    Документ
    ... State University, Montclair, New Jersey. Research Instrument Technician. Responsible for ... Instrument Corporation, Norwood, New Jersey. Marketing and Customer Service. ... Environmental Resources, Oakland, New Jersey. Analytical and Field Chemist. ...
  3. IN THE UNITED STATES DISTRICT COURT FOR THE DISTRICT OF NEW JERSEY

    Документ
    ... 9, 10 Presbytery of New Jersey of Orthodox Presbyterian Church v. ... See Presbytery of New Jersey of Orthodox Presbyterian Church ... enforcement); Presbytery of New Jersey, 40 F.3d at 1463 ... Corrado & Grassi Princeton, New Jersey 08540 2700 Pacific Avenue ( ...
  4. Upper saddle river new jersey 07458

    Документ
    ... Upper Saddle River, New Jersey 07458 Library of Congress ... ., Upper Saddle River, New Jersey, 07458. Pearson Prentice Hall. ... Upper Saddle River, New Jersey. when planning job redesign ... in Whitehouse Station, New Jersey, realized after hearing workers' ...
  5. Trenton board of education 108 north clinton avenue trenton new jersey 08609 conference board meeting agenda

    Документ
    ... North Clinton Avenue Trenton, New Jersey 08609 CONFERENCE BOARD MEETING AGENDA ... T. Harris Kilmer Liberty Science Center Jersey City NJ Observation Edu/Inct ... Conduct Contract. Resolution for New Jersey Primary Care Association Health Program ...

Другие похожие документы..