textarchive.ru

Главная > Автореферат диссертации

Сохрани ссылку в одной из сетей:

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК

ИНСТИТУТ НАУЧНОЙ ИНФОРМАЦИИ
ПО ОБЩЕСТВЕННЫМ НАУКАМ

И.Л. ГАЛИНСКАЯ

ВЛАДИМИР НАБОКОВ:

СОВРЕМЕННЫЕ ПРОЧТЕНИЯ

Сборник научных трудов

МОСКВА

2005

Серия:

Теория и история культуры”

Центр гуманитарных научно-информационных исследований

Отдел культурологии

Ответственный редактор – д.ф.н., профессор Л.В.Скворцов

Ответственный за выпуск – н.с. Т.А.Фетисова

Галинская И.Л.

Владимир Набоков: современные прочтения: Сб.науч.тр. / РАН. ИНИОН. Центр гуманит. науч.-информ. исслед. Отд. культурологии; Отв. ред. Скворцов Л.В. – М, 2005. – ... с. – (Теория и история культуры)

Сборник содержит статьи и обзоры И.Л. Галинской, в которых рассматриваются насущные проблемы современного изучения творческого наследия В.В. Набокова.

The issue contains some articles and summaries by I.L. Galinskaya. They consider actual problems of modern studies of V.V. Nabokov’s creative endeavour.

© ИНИОН РАН, 2005

© И.Л. Галинская, 2005

Содержание

Введение 4

Твердые суждения Владимира Набокова 13

Набоков «без ретуши» 28

К вопросу о генезисе романа «Лолита» 39

Владимир Набоков и Зигмунд Фрейд 59

Тематические созвучия набоковской прозы («Подвиг», «Дар», «Приглашение на казнь») 75

«Мелкий бес» Федора Сологуба и «Камера обскура» Набокова. 90

Лучшие рассказы Владимира Набокова 100

Художественный мир поэзии Набокова 112

Набоков-драматург 127

Исследовательские изыскания в сфере поэтики Набокова. 140

Избранная библиография 165

Александру Пиперскому.

Введение

Владимир Владимирович Набоков (1899-1977) оставил своим русскоязычным и англоязычным читателям огромное творческое наследие. Романы «Машенька», «Король, дама, валет», «Защита Лужина», «Соглядатай», «Подвиг», «Камера обскура», «Отчаяние», «Приглашение на казнь», «Дар» были написаны на русском языке в 20-е – 30-е гг. (при датировке произведений Набокова далее указываются либо годы написания, либо годы первоиздания). На английском языке Набоков создал романы «Истинная жизнь Себастьяна Найта», «Под знаком незаконнорожденных», «Лолита», «Пнин», «Бледный огонь», «Ада, или Страсть», «Прозрачные предметы», «Посмотри на арлекинов!» Роман “Laughter in the Dark” («Смех во тьме») – авторский перевод «Камеры обскуры».

Пьесы «Смерть», «Полюс», «Дедушка», «Скитальцы», «Событие», «Изобретение Вальса» и «Человек из СССР» (20-30-е гг.) являются плодом русскоязычного творчества Набокова.

Рассказы «Возвращение Чорба», «Письмо в Россию», «Весна в Фиальте», «Хват», «Тяжелый дым», «Посещение музея», «Облако, озеро, башня» и многие другие, а также прототип «Лолиты» – рассказ «Волшебник» были написаны на русском языке. Рассказы «Ассистент режиссера», «Что как-то раз в Алеппо», «Образчик разговора, 1945», «Забытый поэт», «Знаки и символы» и еще несколько новелл написаны с 1943 по 1951 гг. по-английски, после чего (как замечает переводчик некоторых рассказов), писатель больше к этому жанру не возвращался1. Русскоязычные романы и рассказы Набокова давно переведены на английский язык, а англоязычные – на русский.

Поэтическое творчество Набокова также существует на русском и на английском языках, причем хронологический список названий его поэтических творений занимает около двадцати страниц убористого текста, но по-английски было написано всего немногим более двух десятков стихотворений.

Набокову принадлежат переводы на русский язык романов «Алиса в Стране Чудес» Льюиса Кэрролла и «Кола Брюньон» Ромена Роллана, а также перевод на английский язык пушкинского «Евгения Онегина», который вызвал полемику в печати, поскольку был осуществлен в виде прозаического текста. Перевод «Евгения Онегина» и комментарий заняли четыре тома, которые дважды переиздавались.

В 1960 г. Набоков опубликовал английский перевод «Слова о полку Игореве», а совместно с сыном Дмитрием Набоковым перевел «Героя нашего времени» Лермонтова. Набоков переводил на английский язык стихи Пушкина, Лермонтова и Тютчева.

20-е – 30-е годы в эмигрантских газетах и альманахах печатались поэтические переводы Набокова (на русский язык) из Руперта Брука, Ронсара, О’Салливана, Верлена, Сюпервьеля, Теннисона, Йейтса. Байрона, Китса, Бодлера, Шекспира, Мюссе, Рембо, Гёте и др.

Кроме художественного творчества писателя Владимира Набокова, существует целый ряд его работ по энтомологии. В.В.Набоков открыл новые виды бабочек, а в 1942-1948 гг. являлся специалистом по лепидоптерии Музея сравнительной зоологии в Гарвардском университете.

Поскольку Набоков преподавал литературу в колледже Уэллсли, в Корнеллском и Гарвардском университетах в США, его перу принадлежат четыре тома лекций, собранных и выпущенных посмертно: «Лекции о литературе», «Лекции об «Улиссе», «Лекции о русской литературе», «Лекции о “Дон Кихоте”». Они были изданы в 80-е гг. на английском языке. В 1944 г. Набоков издал книгу «Николай Гоголь», также на английском языке.

Автобиографию и свои воспоминания Набоков, можно сказать, писал трижды – два раза на английском языке и один раз по-русски: “Conclusive Evidence”, “Speak, Memory” и «Другие берега».

Набокову также принадлежат многочисленные эссе, очерки, рецензии и заметки, которые он писал по-русски, когда жил в Европе, и по-английски, когда жил в Америке, Сборник писем Набокова, интервью с ним и его статей под названием «Твердые суждения» (“Strong Opinions”) был выпущен в США, опять-таки на английском языке.

Полного собрания сочинений русско-американского писателя В.В.Набокова до сих пор пока нет, и вряд ли такое издание возможно, разве что русскоязычные работы будут в нем напечатаны по-русски, а англоязычные – по-английски. В конце ХХ века в Санкт-Петербурге было выпущено два пятитомника трудов Владимира Набокова: Собрание сочинений русского периода (1999-2000) и Собрание сочинений американского периода (1997-1999). По поводу издания переводов англоязычных трудов приведем замечание автора монографии «Набоков» Алексея Зверева: «С. Ильин, которому принадлежат практически все русские версии, вошедшие в этот пятитомник, был охарактеризован в аннотации к первому изданию его «Ады» (т.е. его перевода набоковского романа «Ада, или Страсть» – И.Г.) как «наиболее чувственный переводчик Набокова, вдохновенный и раскованный». Читателю следует помнить об этой раскованности, существенно повлиявшей на достоверность воссоздания набоковских текстов»2.

Думается, что писатель Владимир Набоков был бы категорически против «раскованности» при переводе его текстов. Ведь известно, что Набоков относился очень требовательно к переводу своих произведений на другие языки. Так, например, переводчиком романа «Лолита» на русский язык стал сам Набоков, по ходу дела кое-что изменивший в своем романе.

В интервью Олвину Тоффлеру, которое Набоков дал в 1963 г., писатель сказал, что в переводах «Лолиты» на языки, которых он совсем не знает (вроде японского, финского или арабского), список неизбежных промахов в этих пятнадцати-двадцати изданиях может составить, если собрать их воедино, более толстую книгу, чем сама «Лолита». Он проверил французский перевод романа и обнаружил, что тот «изобиловал неизбежными ошибками». А что он мог сделать с переводами на португальский, датский или иврит? Словом, Набоков был просто обязан сам перевести свою «Лолиту» на русский язык3.

Набоков, как известно, категорически отрицал любые предположения о возможных влияниях на свое творчество других писателей. Еще в 1932 г. молодой Владимир Сирин (тогдашний псевдоним В.В.Набокова), приехавший специально из Берлина (где он в то время жил) в Париж, чтобы устроить свой вечер, ответил на вопрос интервьюера о возможном сильном иностранном влиянии на его творчество. Он сказал, что произведений немецких писателей вообще не знает, но любит Флобера и Пруста, а из русских классиков – Гоголя и Чехова4.

Спустя почти тридцать лет, в 1961 г. в интервью, данном Анн Герен для одного французского издания, Набоков, который тогда уже жил в Швейцарии (после двадцатилетнего жительства в США), заявил, что «некоторое родство» он признает только с Марселем Прустом5. Но, конечно, Набоков «нежно любил» Пушкина, ибо «он величайший русский поэт, об этом не может быть двух мнений»6. «Величайшими шедеврами прозы двадцатого столетия» Набоков считал и роман Джойса «Улисс», и рассказ Кафки «Превращение», и роман Андрея Белого «Петербург», и первую часть «сказки» Пруста «В поисках утраченного времени», хотя при этом утверждал, что Джойс не оказал на него «вообще никакого влияния»7.

В 1968 г. в интервью Николасу Гарнхэму Набоков прямо заявил: «Что же касается влияния, оказанного на меня кем-то из писателей, могу сказать, что никто конкретно – ни живой, ни мертвый – на меня влияния не оказал, я никогда не был членом какого бы то ни было клуба, не примыкал ни к какому направлению. На самом деле я не принадлежу ни одному континенту. Я курсирующий над Атлантикой челнок; до чего же синее там небо, мое собственное небо, вдали от классификаций и безмозглых простаков!»8

Известный американский критик и литературовед Эдмунд Уилсон, с которым Набоков общался с первых дней своего переезда в США в мае 1940 г. (Набоковы спасались от фашистов, ведь жена Владимира Владимировича Вера Евсеевна была еврейкой) и с которым впоследствии дружил, пока тот не обругал набоковский перевод «Евгения Онегина», высказал свое мнение о характере Набокова еще в 1962 г. «Он любит говорить вам неправду и заставить вас в эту неправду поверить, но еще больше он любит, сказав вам правду, сделать так, чтобы вы думали, будто он лжет», писал Эдмунд Уилсон9.

Н.Мельников, автор предисловия к сборнику интервью, рецензий и эссе Набокова полагает, что «признавая за писателем своеобразную «презумпцию невиновности», трудно отделаться от впечатления, что порой он слишком рьяно отказывался от наималейшей возможности литературного родства и преемственности каким-либо традициям – как от черта открещиваясь от Гоголя или изничтожая Достоевского (о глубинной связи с которым писали уже первые рецензенты В.Сирина)»10.

Интересно, что, говоря о столь любимом им Пушкине в комментариях к своему переводу «Евгения Онегина», Набоков приходит к выводу, «что чуть ли не вся фразеология романа заимствована Пушкиным из чужестранных источников – главным образом из французских. Отыскание этих источников комментатор считает одной из своих главнейших задач», отметил Корней Иванович Чуковский (1882-1969)11.

Так, всем известное патриотическое восклицание Пушкина:

Москва… как много в этом звуке

Для сердца русского слилось! (7 гл., XXXVI),

согласно Набокову, якобы внушено Пушкину высказыванием малоизвестного английского стихотворца Пирса Игена (Egan):

Лондон! ты всеобъемлющее слово12.

Пушкинские строки «С венецианкой молодой… / Плывя в таинственной гондоле» (1 гл., XLIX) Набоков вначале находит в поэме Байрона «Беппо» (в ее французском переводе Амедея Пишо), а затем во французском романе баронессы фон Крюднер «Валери». Двустишие «Всегда скромна, всегда послушна / Всегда, как утро весела» (2 гл., XXIII), по мнению Набокова, было заимствовано либо у француза Поля=Дени Лебрена, либо у англичанина Аллана Рамсая. А знаменитые пушкинские строки:

Так точно старый инвалид

Охотно клонит слух прилежный

Рассказам юных усачей,

Забытый в хижине своей (2 гл., XVIII),

согласно Набокову, восходят к двум сонетам Пьера де Ронсара, написанным в 1560 и в 1578 гг.13

Поскольку Набоков фактически показывает, что едва ли не вся фразеология «Евгения Онегина» была заимствована Пушкиным из французских источников, то «если читать эти комментарии один за другим, получается такое впечатление, будто «Евгений Онегин» в значительной мере есть перевод с французского», – пишет Чуковский14.

Пять лет, с конца 1964 г. и до последних дней жизни Корней Иванович Чуковский работал над статьей, посвященной переводам «Евгения Онегина» на английский язык, рассказывает Елена Чуковская. Четырехтомник Набокова «Евгений Онегин» Чуковский получил в начале 1965 г. и хотя назвал набоковские комментарии в нем «очень колючими и желчными», но при этом он указывал «на великую талантливость автора, на его мировую известность, на другие его превосходные труды»15.

Пока Набоков был жив, литературоведы не часто писали о влияниях на его творчество других знаменитых писателей – классиков и современников. Все знали, что Набоков подобные темы категорически отвергает. Правда, когда Набоков был еще Владимиром Сириным, русская эмигрантская критика сравнивала его романы с наследием Пушкина, Грибоедова, Гоголя, Толстого, Достоевского, Тургенева и других русских классиков. Ю.Айхенвальд, например, говорил «о бунинской выучке» Набокова16.

После кончины писателя в 1977 г. в 80-ые и 90-ые годы прошлого века буйным цветом расцвела в зарубежном набоковедении тема «Набоков и Икс». В этом именно разделе библиографии, составленном Дитером Циммером (при участии Джефа Эдмундса), находим книги, отдельные главы книг, диссертации и статьи, в которых произведения Набокова сравниваются с творчеством Джойса, Кафки, Николаса Гильена, Шатобриана, Льюиса Кэрролла, Флобера, Йейтса, Сартра, Пруста, Шекспира, Фолкнера, Майн Рида, Натаниэля Готорна, Сервантеса, Андре Шенье, Диккенса, Вальтера Скотта, Сэмюэла Беккета, Эдгара Аллана По и др. Что касается русских авторов, то здесь фигурируют Гумилев, Блок, Жуковский, Брюсов, Олеша, Шкловский, Горький, Катаев, Ахматова, Ходасевич и, конечно же, все те, о ком уже нами было написано выше17.

Cтоль грандиозный список авторов, с которыми исследователи соотносят или связывают творчество Набокова, свидетельствует о том, что писатель Владимир Набоков, конечно же, испытал на себе влияние классиков мировой литературы.

Когда И.В.Гёте в разговоре с И.П.Эккерманом ввел в литературоведение термин «всемирная литература», он призвал соотечественников шире знакомиться с другими литературами. Гёте имел в виду процесс взаимовлияния и взаимообогащения литератур. «Национальная литература сейчас мало что значит, на очереди эпоха всемирной литературы, и каждый должен содействовать скорейшему ее наступлению»18. Первое упоминание о проблеме всемирной литературы находим в разговоре Гёте с И.П.Эккерманом (запись от 31 января 1827 г.). Впоследствии немецкий исследователь Ф.Штрих составил «подборку из 20 высказываний Гёте на данную тему в последние годы его жизни»19.

Гётевская концепция всемирной литературы была связана с тем, что «на смену одностороннему влиянию одной литературы на другую придет взаимовлияние литератур»20. Гётевскую концепцию называли «пророческой». В работе «К методологии литературоведения» Михаил Бахтин отмечал, что писатель, «создавая свое произведение, не предназначает его для литературоведа и не предполагает специфического литературоведческого понимания, не стремится создать коллектива литературоведов. Он не приглашает к своему пиршественному столу литературоведа»21. И все же ни одно из более или менее известных произведений в истории мировой литературы не ускользнуло от внимания исследователей, твердо уверенных в «литературности литературы» и добивающихся выяснения генезиса изучаемого произведения. В разговоре с И.П.Эккерманом 17 февраля 1832 года Гёте сказал: «Своими произведениями я обязан никак не собственной мудрости, но тысячам предметов, тысячам людей, которые ссужали меня материалом. Были среди них дураки и мудрецы, умы светлые и ограниченные, дети, и юноши, и зрелые мужчины. Все они рассказывали, что у них на сердце, что они думают, как живут и трудятся, какой опыт приобрели: мне же оставалось только взяться за дело и пожать то, что другие для меня посеяли» ( Эккерман И.П., Разговоры с Гёте, с. 624).

В 1897 г. Оскар Уайльд писал своему другу Максу Бирбому (1872-1956) в связи с получением от него в подарок романа «Счастливый лицемер» (1896): «Я рад был почувствовать в этой книге перекличку с «Дорианом Греем». До сих пор меня постоянно огорчало, что мой роман никакого другого художника не побудил к новому свершению. Ведь где бы ни рос прекрасный цветок – на лугу или на поляне – рядом непременно должен вырасти новый цветок, столь схожий с первым, что он становится прекрасным по-своему, ибо все цветы и все произведения искусства таинственно тянутся друг к другу»22. А теоретик «ультраизма» Хорхе Луис Борхес, в свою очередь, предполагал, что понятие «плагиат» вообще не существует, поскольку якобы давно известно, что все произведения литературы созданы одним автором, который является анонимным и который вовсе не относится к какому-то определенному времени.

И.П.Эккерман в «Разговорах с Гёте в последние годы его жизни» приводит слова, сказанные поэтом 4 января 1827 г.: «Когда видишь большого мастера, обнаруживаешь, что он использовал лучшие черты своих предшественников и что именно это сделало его великим»23. Далее Гёте привел в пример творчество Рафаэля, чье искусство зиждилось на лучших творениях прошлого.

Знания, которые имеются у писателя, обычно входят в контекст культуры, в контекст времени и ведут к созданию в художественном произведении эзотерического смысла, т.е. смысла для «посвященных». Именно таким «посвященным» поневоле и становится литературовед, находящий в результате кропотливого труда ключи к загадкам произведения, к его литературным аллюзиям, к генетическим источникам тех или иных композиционных и стилистических приемов. Ведь «тщательное прочтение» литературного произведения это отнюдь не интерпретация, а экзегетическое упражнение в пристальном его изучении, т.е. извлечение на свет Божий умело спрятанных автором «скользящих панелей» и даже «ящичков с двойным дном»24 .

По мнению знаменитого литературоведа советской эпохи Леонида Тимофеева (1903 – 1984), в литературном процессе всегда наблюдалось то, что можно назвать «интерференцией литературного развития», т.е. разработка тем и образов всегда шла одновременно с появлением произведений, завершавших старые темы: молодые писатели обращались к проблемам, которые, казалось бы, были уже поставлены их предшественниками.

Твердые суждения Владимира Набокова

Владимир Владимирович Набоков родился 10 (22) апреля 1899 г. в Петербурге, но день его рождения, по его словам, праздновался в семье 23 апреля, ибо с 1900 г. по сравнению с Юлианским календарем добавлялся еще один день (8, с. 252). Незадолго до семидесятилетия Владимир Владимирович в одном из интервью вспомнил далекого предка своей семьи – Чингисхана, который якобы был отцом незначительного татарского князька Набока, женившегося в XII в. на русской девушке и основавшего род Набоковых. «Моя жизнь, – заметил писатель, – была несравненно счастливее и здоровее, чем жизнь Чингисхана» (28, с. 119).

Сборник «Твердые суждения» (28), выпущенный Набоковым в 1973 г., содержит более двадцати интервью, данных писателем за десять лет с 1962 по 1972 г., письма и телеграммы редакторам ведущих английских и американских газет, ряд статей по вопросам литературы и по поводу любимого занятия и второй профессии Набокова – этномологии, коллекционирования чешуекрылых, т.е. бабочек и мотыльков.

Материалы в сборнике «Твердые суждения» являются своеобразным дневником, рассказывающим не только о жизни Набокова, но и о его писательской судьбе, о его литературных пристрастиях и антипатиях, о его друзьях и недругах, о самооценке себя и своего творческого пути и о многом другом. «Я думаю, как гений, я пишу, как выдающийся литератор, но я говорю как ребенок», – признается Набоков в предисловии к сборнику (28, с. XV). Вот почему, рассказывает далее Набоков, на протяжении всей своей академической карьеры в Америке он ни разу не прочел ни одной лекции, не имея перед глазами заранее составленного и тщательно выверенного текста. Поэтому и все свои интервью Набоков давал только в письменной форме, требуя, чтобы вопросы присылались заранее в письменном виде.

С 1941 по 1948 г. Набоков читал в Уэллслейском колледже (штат Массачусетс) общий курс русской литературы и преподавал русский язык, «начиная с самых элементарных основ грамматики» (6, с. 47). Он работал на отделениях английской литературы и английского стихосложения, на французском, немецком, итальянском и испанском отделениях (8, с. 259). Это был так называемый «курс № 201», вспоминает слушательница набоковских лекций, американская писательница Ханна Грин (6, с. 47). Набоков, пишет она, был первым в ее жизни преподавателем, который «чувствовал себя в литературе как дома, потому что сам был ее частицей» (6, с. 49). «А как он говорил! Как прекрасно он говорил!» Он говорил, что из всех русских писателей Пушкин больше всего теряет в переводе. Он говорил о «звонкой музыке» пушкинских стихов, о чудесном их ритме, о том, что самые старые, затертые эпитеты снова обретают свежесть в стихах Пушкина, «которые бьют ключом и сверкают в темноте». Он говорил о великолепном развитии сюжета в романе «Евгений Онегин», который Пушкин создавал более восьми лет. «Он не говорил о конфликтах, или о символах, или о развитии образов. Он вообще не говорил о вещах, о которых обычно рассказывают на лекциях по литературе» (там же).

В 1948-1958 гг. Набоков был профессором всемирной литературы в Корнеллском университете (Итака, штат Нью-Йорк), а в 1951-1952 гг. параллельно читал лекции о «Дон Кихоте» Сервантеса в Гарвардском университете. Однако профессором Гарварда Набоков так и не стал, хотя несколько раз безуспешно пытался получить это место. В 1957 г. Роман Якобсон сделал сакраментальное заявление по этому поводу: «Коллеги, что из того, что некто видный писатель? Неужто нам следует пригласить в качестве профессора зоологии слона?» (23, с. 303).

Четыре тома лекций Набокова, как уже сказано выше, были изданы на английском языке посмертно: «Лекции о литературе (1980), «Лекции об «Улиссе» (1980), «Лекции о русской литературе» (1981), «Лекции о Дон Кихоте» (1983) (8, с. 260). Предваряя публикацию перевода набоковской лекции о Достоевском, «Литературная газета» в 1990 г. отмечала: «Суждения Набокова меньше всего походят на сухие академические штудии» (12, с. 7). Мысли писателя о литературе, которыми изобилует его сборник «Твердые суждения», представляют значительный интерес. Как правило, они не противоречат тому, что Набоков говорил своим студентам, но иногда встречаются расхождения. В набоковедении принято считать, что о своих собратьях-писателях Набоков отзывался, за немногим исключением, отрицательно, а порой и в высшей степени негативно, даже пренебрежительно. Однако список литераторов, которых Набоков считал выдающимися, тем не менее весьма внушителен.

«Литературными кумирами» Набокова были Пушкин и Гумилев (21, с. 183). «Кровь Пушкина течет в жилах новой русской литературы с той же неизбежностью, с какой в английской – кровь Шекспира», – считал Набоков (9, с. 163; 28, с. 63). Любовь к Пушкину пронизывает все творчество Набокова, хотя в известном интервью, данном Г. Гоулду, писатель справедливо заметил, что Пушкин влиял на него не более, чем на Толстого или Тургенева.

Набоковеды напоминают, что Набоков специально подчеркивал, что он родился спустя сто лет после Пушкина, что его няня была из тех же краев, что и Арина Родионовна, что в детстве его, как Евгения Онегина, водили гулять в Летний сад (20, с. 153). Столетие со дня смерти Пушкина в 1937 г. было отмечено русской эмиграцией в Париже лекциями Набокова «Пушкин, или правда и правдоподобие», на которых в разное время присутствовали внук поэта Николай Александрович Пушкин и «гениальный поэт», по определению Набокова, Марина Ивановна Цветаева (20, с. 151).

В одном из интервью Набоков прямо сравнивает себя с Пушкиным, который, как известно, говорил, что пишет для своего собственного удовольствия, а печатается ради денег. Набокова, как и Пушкина, «зачаровывали судьбоносные даты» (28, с. 144).

В 1944 г. Набоков публикует сборник «Three Russian Poets», в который вошли его стихотворные переводы из Пушкина, Лермонтова и Тютчева. В
1941 г. совместно со своим тогдашним другом, американским писателем и критиком Эдмундом Уилсоном он перевел трагедию Пушкина «Моцарт и Сальери» (перевод был опубликован в газете «The New Republic» и в вышеупомянутом сборнике). К 165-летию со дня рождения великого русского поэта в 1964 г. Набоков выпустил в свет четырехтомное издание – свой перевод на английский язык «Евгения Онегина» и тысячестраничный комментарий к нему. Первый том занимают предисловие и нерифмованный перевод пушкинского романа в стихах. Второй том – комментарий к главам 1-5. Третий – комментарий к главам 6-10. Четвертый – факсимильное воспроизведение последнего прижизненного издания пушкинского романа (1837) и указатели ко всем томам, составленные сыном писателя Дмитрием Владимировичем Набоковым (8, с. 263).

В 1962 г., говоря о своей работе над этим переводом и комментариями и отвечая на вопрос интервьюера, страстно ли он увлечен Пушкиным, Набоков сказал: «Я горячо люблю его, конечно, он величайший русский поэт, в этом нет никакого сомнения». Работа над Пушкиным началась с буквального перевода: «Я думал, что это очень трудная работа, но чем она была труднее, тем более захватывающей становилась» (18, с.13).

Николай Гумилев был для Набокова воистину знаковой фигурой. В
1923 г. он посвятил поэту стихотворение «Памяти Гумилева», а спустя много лет воскликнул: «Как любил я стихи Гумилева!». В эссе «Искусство литературы и здравый смысл» Набоков высказался вполне категорично: «Одна из главных причин, почему (…) ленинские бандиты убили самого доблестного русского поэта Гумилева, состояла в том, что во время всех жестоких испытаний, в тусклом кабинете прокурора, в пыточных камерах, в извилистых коридорах, по которым его вели к грузовику, в грузовике, везшем его на место казни, на самом этом месте, наполненном шарканьем неотесанной и мрачной расстрельной команды, поэт не переставал улыбаться» (14, с. 69. Перевод Нины Ермаковой).



Скачать документ

Похожие документы:

  1. «теория и история культуры» центр гуманитарных научно-информационных исследований

    Документ
    ... 71.0 К 90 К 90 Серия «Теория и историякультуры»Центргуманитарныхнаучно-информационныхисследований Отдел культурологии Редакционный совет серии ... (с. 118). И.Л. Галинская Серия «Теория и историякультуры» КУЛЬТУРОЛОГИЯ Дайджест 2007 4(43) Главный ...
  2. Инион ран центр социальных научно-информационных исследований

    Анализ
    ... ИНИОН РАН Центр социальных научно-информационныхисследований Отдел политической ... , материалистическая теория смены формаций. «Уроки истории» привели в ... для существования культуры; культура же ... при поддержке Российского гуманитарногонаучного фонда (РГНФ ...
  3. Теория и история культуры уфа 2004

    Документ
    ... . Теория и историякультуры: ... научное направление в гуманитарном знании, возник в 50-е гг. ХХ в., опирался на исследования ... информационность, способность быстро откликаться на изменения. Рост анархизма одновременно с усилением интегрирующих центров ...
  4. Ассоциация культуры азербайджана «симург» фуад мамедов культурология

    Книга
    ... принадлежит Институту научной информации по общественным наукам, Центругуманитарныхнаучно-информационныхисследований, Институту Всеобщей истории Российской Академии ...
  5. Ионесов Владимир Иванович МОДЕЛИ ТРАНСФОРМАЦИИ КУЛЬТУРЫ ТИПОЛОГИЯ ПЕРЕХОДНОГО ПРОЦЕССА Специальность 24 00 01 – теория и история культуры Санкт-Петербург – 2011

    Автореферат диссертации
    ... теории и историикультуры ФГБОУ ВПО «Самарская государственная академия культуры и искусств» Научный ... информационные ... научногоцентра РАН. – Специальный выпуск «Новейшие гуманитарныеисследования». – 2006. – С. 100-108 [0,7 п.л.]. Ионесов В.И. Культура ...

Другие похожие документы..