textarchive.ru

Главная > Книга


К.Х.

Глава 1 В погоне за славой

Каковы бы ни были условия, в которых растет ребенок, он научится (если только не страдает умственным расстройством) так или иначе обра­щаться с другими людьми и, наверное, приобретет какие-либо практические навыки. Но в нем присутствуют такого рода силы, которые невозможно ни обрести как навык, ни даже развить в себе научением. Вам не нужно (да фак­тически вы этого и не можете) учить желудь, как ему вырасти в дуб. Но ес­ли желудю дать возможность, его внутренняя сущность разовьется. Сход­ным образом, если человеку предоставлена возможность, он склонен разви­вать заложенные в нем человеческие задатки. При этом он будет развивать уникальные живые силы своей реальной сущности: чистоту и глубину своих собственных чувств, мыслей, надежд и увлечений; умение рассчитывать свои силы; силу воли; особый дар или талант; способность к самовыраже­нию и способность строить отношения с людьми так, как подскажет сердце. Все это в свое время поможет человеку обрести свою систему ценностей и жизненных целей. Короче говоря, он будет расти по направлению к само­реализации, те есть к реализации самого себя, не отклоняясь существенно от этого направления. И поэтому теперь, и на протяжении всей книги, я говорю о реальной самости, о реальном Собственном Я как о цент­ральной внутренней силе, общей всем людям и все же неповторимой и уникальной. Сила реального Собственного Я человека и есть глубинный источник его роста *.

Только сам человек может развить присущие ему способности. Но, как и любой другой живой организм, человек нуждается в благоприятных усло­виях, чтобы “вырасти из желудя в дуб”; он нуждается в “теплой атмо­сфере”, которая дает ему ощущение внутренней безопасности и свободы, позволяющее иметь свои собственные мысли и чувства и выражать именно себя. Он нуждается в доброй воле других не только потому, что ему во мно­гом необходима помощь, но и потому, что дру1 ие должны вести его по жиз­ни и побуждать самого стать взрослой и состоявшейся личностью. Он нуж­дается в здоровых столкновениях с желаниями и волей других людей. Сле­довательно, если он растет вместе с другими, в любви и столкновениях, он вырастет в соответствии с его реальным Собственным Я.

* Ссылаясь далее на рост, я всегда понимаю под ним то же, что и здесь — свободное здоровое развитие в соотвегствии с заложенным в данном человеке индивидуально и настедственно

—30—

Ггава 1. В погоне за c'laeou

Но многие неблагоприятные влияния могут помешать ребенку расти в соответствии с его индивидуальными потребностями и возможностями. Подобные неблагоприятные условия слишком многочисленны, чтобы пере­числять их здесь. Но, подведя им итог, мы оказываемся перед фактом, что окружающие ребенка люди слишком глубоко погружены в свои собствен­ные неврозы, чтобы любить ребенка или хотя бы думать о нем, как об отдельной особенной личности; их установка по отношению к ребенку опре­деляется их собственными невротическими потребностями и реакциями*. Проще говоря, они могут быть давящими, гиперопекающими, запугиваю­щими, раздражительными, сверхпедантичными, потакающими, неустойчи­выми, придирчивыми, равнодушными, могут иметь любимчиков в ущерб другим детям и т.д. Обычно дело не в какой-то одной их черте, а налицо целый букет неблагоприятных факторов, препятствующих росту ребенка.

В результате у ребенка развивается не чувство принадлежности, “мы”, а напротив, возникает острая незащищенность и мрачные предчувствия, для которых я использую термин базалъная тревога. Это чувство изоля­ции и беспомощности в мире, представляющемся ребенку потенциально враждебным. Мощное давление базальной тревоги не дает ребенку отно­ситься к другим людям непосредственно, как подсказывают его реальные чувства, и вынуждает его найти иные пути обращения с ними. Он должен (бессознательно) вести себя с людьми так, чтобы это не возбуждало (или не повышало), а, скорее, смягчало бы его базальную тревогу. Особые установ­ки, проистекающие из подобной бессознательной стратегической необходи­мости, определены как темпераментом ребенка, так и характером его окру­жения. Короче говоря, он может попытаться либо вцепиться в наиболее могущественное лицо из своего окружения, либо возмутиться и вступить в борьбу с окружением, либо захлопнуть перед другими двери своей внут­ренней жизни и уйти от них эмоционально. В принципе это означает, что он может идти к людям, против людей или прочь от них.

В здоровых человеческих отношениях эти пути не исключают друг друга. Способность принимать и дарить привязанность (раскрываться для нее или уступать своим чувствам), способность бороться и способность оставаться самому по себе — это все дополняющие друг друга способности, необходимые для хороших отношений с людьми. Но для ребенка, у которо­го базальная тревога выбивает твердую почву из-под ног, все эти три пути доходят до крайности и становятся жесткими, ригидными. Привязанность, например, становится цеплянием, уступчивость — угодливостью, согла­шательством. Точно так же он рвется в бой (или порывается уйти прочь) без всякой связи с его реальным чувством и безотносительно того, подходит ли его установка к данной ситуации. Степень его слепоты и жесткости в своих установках находится в прямой пропорции к интенсивности таящейся в нем базальной тревоги.

Могут действовать все невротические нарушения человеческих отношении, подытоженные в главе ) 2 данной книги

—31 —

КиренХорни. Невроз и личностный рост

Поскольку при таких условиях ребенка влечет идти не в одном из ука­занных направлений, а во всех сразу, у него развиваются фундаментально противоречащие друг другу установки по отношению к людям. Три направ­ления движения (к людям, против людей и прочь от них) образуют кон­фликт — его базальный конфликт с другими. Со временем он попытается решить его, выбрав в качестве основного одно из трех направлений, то есть попытавшись одну из установок (на соглашательство, на агрессивность или на уход) сделать своей главной установкой.

Эта первая попытка разрешения невротического конфликта никоим образом не поверхностная. Напротив, она оказывает определяющее влияние на то, в каком русле пойдет далее невротическое развитие. Более того, она касается не только его установок по отношению к другим, но и неизбежно влечет за собой определенные изменения личности в целом. В соответствии с его главной установкой у ребенка разовьются определенные, отвечающие ей потребности, запреты, особая чувствительность и начатки нравствен­ных ценностей. Например, преимущественно уступчивый ребенок склонен не только подчиниться другим и опереться на них, но и старается быть неэгоистичным и добрым. Аналогичным образом агрессивный ребенок начинает придавать ценность силе и способности к выдержке и борьбе.

Однако интегрирующий эффект этого первого решения не такой устой­чивый или всеохватывающий, как при невротических решениях, о которых речь пойдет позже. Так, например, у одной девочки возобладала тенденция к соглашательству. Она проявлялась в слепом восхищении авторитетными лицами, в стремлении угодить и подлизаться, в робости, с которой девочка выражала собственные желания и в попытках время от времени приносить жертвы. В восемь лет она вынесла часть своих игрушек на улицу и оставила там для бедных детей, никому об этом ничего не сказав. В тринадцать лет она по-детски пыталась найти некое мистическое растворение в молитве. У нее были фантазии о том, как ее наказывают учителя, в которых она была влюблена. Но к девятнадцати годам она смогла с легкостью принять участие в разработанных другими планах мести одному из учителей; по преиму­ществу ягненочек, иногда она возглавляла школьные бунты. А разочаро­вавшись в священнике из своей церкви, она перешла от видимой глубокой религиозности к временному цинизму.

Такая интеграция еще слаба (чему и служит наш типичный пример), и причина ее слабости — отчасти в незрелости растущей личности, а отча­сти в том факте, что цель раннего решения — это, в основном, унификация отношений с другими. Следовательно, у личности остается возможность и даже потребность в более устойчивой интеграции.

Описанное развитие вовсе не универсально. Особенности неблагопри­ятного окружения различны в каждом отдельном случае, как и особенности пути развития и его исход. Но такое развитие всегда ослабляет внутреннюю силу и цельность личности и тем самым всегда порождает определенные витальные потребности, чтобы компенсировать возникшую ущербность. Хотя они тесно переплетены, мы можем выделить следующие их аспекты.

—32—

Глава I. В погоне за славой

Несмотря на ранние попытки разрешения своих конфликтов с другими, индивид все еще “не собрал” свою личность и нуждается в более устойчи­вой и всеобъемлющей интеграции.

По многим причинам у него не было шансов развить реальную уверен­ность в себе: все его внутренние силы уходили на защиту, поглощались вследствие разделенности его личности, рассеивались в пустоте на том пути, на котором его раннее “решение” положило начало одностороннему развитию, делая тем самым огромные области его личности недоступными для конструктивного использования. Следовательно, он отчаянно нужда­ется в уверенности в себе или в каком-то ее суррогате.

Он живет не в пустоте и чувствует себя не просто слабым, а некоторым образом менее основательным, менее вооруженным для жизни, чем другие. Если бы у него было чувство принадлежности, его чувство неполноцен­ности в сравнении с остальными не было бы столь серьезным препятствием развитию. Но поскольку он живет в соревновательном обществе, то из чув­ства, что он находится в самом его низу, изолирован и окружен врагами (а у него именно такое чувство), у него может появиться только настоятель­ная потребность поставить себя над другими.

Более фундаментальным, чем эти факторы, является его начинающееся отчуждение от себя. Не только реальной сущности его личности не дано расти и взрослеть, но и хуже того: его потребность вырабатывать искусст­венные, военно-стратегические пути взаимодействия с другими людьми вынуждает его изгнать свои искренние, истинные чувства, желания и мыс­ли. В той степени, в какой безопасность стала для него главной, его самые сокровенные чувства и мысли становятся для него все менее важными — фактически их следует заставить замолчать и превратиться в смутные тени. (Неважно, что ты чувствуешь, лишь бы только находиться в безопасности.) Его чувства и желания, таким образом, перестают быть определяющими факторами; он больше не идет по жизни, а его куда-то тащит. Кроме того, внутренняя раздробленность не только ослабляет его, но и усиливает его самоотчуждение, добавляя к ней растерянности; он больше не знает, где же он и кто же он.

Это начинающееся отчуждение от себя более фундаментальное, так как оно придает другим искажениям развития их вредоносную силу. Мы сможем понять это яснее, представив себе, что случилось бы, если бы дру­гие процессы могли протекать без такого отчуждения от живой сердцевины личности. В этом случае у человека были бы конфликты, но он не натыкал­ся бы на них повсюду; его уверенность в себе (как само это понятие указы­вает, нужно обрести этого “себя”, чтобы быть в нем уверенным) пошатну­лась бы, но не была бы вырвана с корнем; и его внешние отношения с дру­гими нарушились бы, но не произошло бы внутреннего разрыва отношений с людьми. Следовательно, несмотря на то, что реальную сущность чело­века заменить невозможно, более всего самоотчужденный человек нужда­ется в чем-то, что дало бы ему поддержку, дало бы ощущение иден­тичности. Это могло бы возвысить его в собственных глазах и, несмотря

—33—

КаренХории. Невроз и личностный рост

на всю слабость основы его личности, дало бы ему ощущение силы и значительности.

Если внутреннее состояние человека вследствие благоприятных жиз­ненных обстоятельств не изменяется так, чтобы он мог освободиться от потребностей, мной перечисленных, есть только один путь, на котором он, кажется, может удовлетворить их, причем, так сказать, одним махом. Это путь воображения. Постепенно и бессознательно воображение начинает работу и создает в его сознании идеальный образ его самого. В воображе­нии он наделяет себя безграничной силой и необычайными способностями:

он становится героем, гением, чудо-любовником, святым, божеством.

Идеализация себя влечет за собой всемерное прославление себя и тем самым дает человеку более всего необходимое ему ощущение значитель­ности и превосходства. Но это никоим образом не слепое самовозвеличи­вание. В каждом случае личный идеальный образ лепится из материала личных переживаний, ранних фантазий, особых потребностей и присущих личности дарований. Иначе образ не получился бы личным, и человек не достигал бы чувства идентичности с этим образом и внутренней цельности. Для начала подвергается идеализации принятое им особое “решение” сво­его базального конфликта: уступчивость становится добротой, любовью, святостью; агрессивность становится силой, лидерством, героизмом, всемо­гуществом; уход от людей становится мудростью, самодостаточностью, независимостью. А то, что (согласно его решению) кажется ущербностью или пороком, всегда затемняется или затушевывается.

Он может поступить с тенденциями, вступающими в противоречие с главной, трояко. Во-первых, он может прославлять и их тоже, но все же убирать на задний план. Например, иногда только в ходе анализа выясня­ется, что у агрессивного человека, которому любовь кажется непозво­лительной мягкотелостью, имеется идеальный образ не только себя — рыцаря в сияющих доспехах, но и себя — чудо-любовника.

Во-вторых, все противоречащие друг другу тенденции можно, помимо прославления, настолько изолировать друг от друга в сознании, что они и не будут вступать в тяжелый конфликт. Один пациент создал образ себя — благодетеля человечества, мудреца, достигшего умиротворенной самодос­таточности, и себя — убивающего врагов без колебаний. Эти стороны образа себя (обе бывшие сознательными) представлялись ему не только не исключающими друг друга, а даже не вступающими между собой в кон­фликт. В художественной литературе это устранение конфликта путем изоляции противоречий описано Стивенсоном в “Докторе Джекиле и мис­тере Хайде”.

В-третьих, противоречащие тенденции можно превознести как пози­тивные способности, дополняющие друг друга грани богатой личности. В другом месте * я приводила пример того, как одаренный человек превра­

* “Our Inner Conflicts(“.Наши внутренние конфликты”). —34—

Глава 1. В погоне за славой

тил свою тенденцию к угодливости в Христово смирение, агрессивную тен­денцию — в уникальную способность к политическому лидерству, а отчуж­денность от людей — в мудрость философа. Следовательно, все три аспек­та его базального конфликта были сразу и восславлены и примирены друг с другом. В своих глазах он стал кем-то вроде современного эквивалента 1'uomo universale эпохи Возрождения.

В конце концов, человек может прийти к идентификации себя со своим идеальным интегрированным образом. Тогда этот его образ себя не оста­ется больше иллюзорным образом, лелеемым им втайне; он незаметно сли­вается с ним; идеальный образ себя становится идеальной самостью, иде­альным. Собственным Я. Идеал себя при этом человек воспринимает как нечто более реальное, чем собственная реальность, и не потому, что идеал более привлекателен, но в первую очередь потому, что он отвечает всем его насущным потребностям. Этот перенос центра тяжести — всецело внутрен­ний, глубинный процесс; мы не увидим в человеке заметных внешних изме­нений. Перемена происходит в сердцевине его существа, в его самоощуще­нии. Это любопытный и чисто человеческий процесс. Вряд ли кокер-спа-ниелю придет в голову, что “на самом-то деле” он ирландский сеттер. Перемена может начаться, только если человек уже затемнил, стушевал свою реальную сущность. В то время как здоровым направлением движения в этой фазе развития (как и в любой другой) было бы для него движение к своей реальности, он все более отступает от нее в сторону идеала. Идеаль­ный “он” начинает представлять для него того человека, которым он “на самом деле” является, или же его потенциал, то есть того, кем он мог бы быть или должен быть. Идеальный “он” становится для него вершиной, с которой он взирает на себя, мерою, которой он себя мерит.

Идеализация себя, или самоидеализация, в ее различных аспектах, пред­ставляет собой то, что я предлагаю называть всеобъемлющим невротиче­ским решением, то есть решением не только какого-то частного, отдель­ного конфликта, но решением, которое обещает удовлетворить все внутрен­ние потребности человека, имеющиеся у него на данный момент. Более того, она обещает ему не только избавление от болезненных и невыноси­мых ощущений (от тревоги, от чувства своего “падения”, “пропащести”, от ощущения своей неполноценности и внутреннего разлада), но и сулит в перспективе волшебным образом придать совершенство его жизни и ему самому. Не удивительно поэтому, что когда он поверит, что нашел такое решение, он вцепляется в него не на жизнь, а на смерть. Не удивительно, что оно становится компулъсивным*, если использовать удачный психиат­рический термин. Постоянство, с которым мы встречаемся с самоидеали­зацией при неврозе,— результат постоянства, с которым в склонном к нев­розу окружении возникают и плодятся компульсивные потребности.

* Точное значение понятия компулъсивность мы обсудим позже, когда получим более полное представление о дальнейших ступенях обсуждаемого решения.

•35-

КаренХорнч. Невроз и личностный рост

Мы можем взглянуть на идеализацию себя с двух перспективных точек зрения: она представляет собой логический исход раннего развития и кладет начало новому; она не может не иметь важного влияния на дальнейшее развитие, потому что просто не существует другого последовательного шага, который можно было бы предпринять в данной ситуации, помимо ухода от собственной реальности. Но главная причина ее поистине револю­ционного эффекта лежит в другом неявном смысле этого шага. Энергия, питающая движение к самореализации, обращается на другую цель — на актуализацию идеального Собственного Я. Этот сдвиг означает не более и не менее, чем смену курса всей жизни и развития человека.

На протяжении книги мы увидим, какими многосложными путями дан­ный сдвиг направления развития формирует личность в целом. Его непо­средственное действие — не дать самоидеализации остаться чисто внутрен­ним процессом, а вытолкнуть ее вовне, заставить ее войти в круговращение жизни человека. Человек желает выразить себя или, скорее, его влечет к этому. И теперь это означает, что он хочет выразить идеального себя, доказать идеал действием. Этим проникнуты его устремления, цели, образ жизни, отношение к людям. По этой причине самоидеализация неизбежно перерастает в более всеохватывающее влечение, которое я, в соответствии с его природой и направленностью, предлагаю назвать погоней за славой. Самоидеализация остается его ядром. Остальные его элементы, всегда при­сутствующие, хотя и с разной силой и степенью осознанности у каждого конкретного индивида,— это потребность в совершенстве, невротическое честолюбие и потребность в мстительном торжестве.

Среди влечений к актуализации идеального себя потребность в совер­шенстве— самая радикальная. Она не удовлетворится меньшим, чем пере­делка всей личности в идеал. Подобно Пигмалиону Бернарда Шоу, невро­тик ставит цель не просто отретушировать и приукрасить прежнего себя, но полностью переделать себя, превратить в некое совершенство, соответству­ющее особенностям своего идеального образа. Он пытается достичь этой цели посредством сложной системы долженствовании и табу, “Надо” и “Нельзя”. Этот процесс является решающим, и так как он очень сложен, его обсуждению будет посвящена отдельная глава*.

Среди элементов погони за славой наиболее очевидным и вовне напра­вленным является невротическое честолюбие, влечение к внешним дости­жениям. Несмотря на то, что это влечение к превосходству действительно всепроницающее и требует превосходства во всем и везде, обычно оно силь­нее всего связывается с предметами, где превосходство наиболее дости­жимо для данного человека в данное время. Следовательно, на протяжении жизни его честолюбивые устремления вполне могут менять направление, причем неоднократно. В школе он может чувствовать нестерпимое униже­ние от того, что его отметки не самые лучшие в классе. Позже он может

* См. главу 3, “Тирания “Надо”.

•36-

Глава I. В погоне за славой

столь же компульсивно стремиться к самому большому числу свиданий с самыми красивыми девушками. Еще какое-то время спустя он может быть одержим желанием “сделать денег” больше всех или стать самым выдаю­щимся политическиим деятелем. Такие перемены легко способствуют опре­деленному самообману. Тот, кто одно время был фанатично настроен стать величайшим спортсменом или воином-героем, в другое время с равной страстью собирается стать величайшим святым. При этом он может думать, что “утратил” свои амбиции. Или же он может решить, что ошибался, и атлетические или военные подвиги — не то, что ему “на самом деле” было нужно. Следовательно, ему не удается понять, что он по-прежнему плывет под парусом честолюбия, только сменил курс. Конечно, необходимо также проанализировать в деталях, что заставило его сменить курс именно в тот, а не иной момент. Я подчеркиваю эти “изменения курса” потому, что они указывают на тот факт, что люди, находящиеся в тисках честолюбия, очень мало привязывают свою деятельность к ее содержанию. Им нужно только превосходство как таковое. Если не замечать это отсутствие связи деятель­ности с ее содержанием, многие “изменения курса” могут показаться необъяснимыми.

Для целей настоящей дискуссии не представляет интереса, в какую именно область деятельности устремляется честолюбие. Его характерные черты не меняются, будь его целью лидерство в своем кругу, слава бле­стящего собеседника или законодателя моды, имя ученого или музыканта, известность светского льва или писателя. Однако общая картина все же зависит от природы желанного успеха. Его можно грубо разделить на две категории: власть (непосредственная власть, власть за спинкой трона, вли­яние, возможность манипулировать другими) и престиж (репутация, при­знание, популярность, восхищение, особое внимание).

Эти честолюбивые влечения, сравнительно говоря, наиболее реалистич­ные из экспансивных (или захватнических) влечений. По крайней мере, это справедливо в том смысле, что люди, их имеющие, прикладывают реальные усилия ради достижения превосходства. Эти влечения представляются более реалистичными еще и потому, что при некоторой удаче честолюбцам дей­ствительно удается достичь славы, почестей, влиятельности. Но, с другой стороны, добившись на самом деле больших денег, знаков отличия, власти, они, вместе с тем, приходят к ощущению полной тщетности своей погони. Они не достигают мира в душе, внутреннего спокойствия, довольства жиз­нью. Внутреннее напряжение, ради ослабления которого они и гнались за призраком славы, не ослабевает ни на йоту. И поскольку это не несчаст­ный случай, а неизбежный результат, мы будем правы, заключив, что нере­алистичность всей этой погони за успехом — ее неотъемлемое свойство.

Так как мы живем в соревновательной культуре, эти замечания могут показаться странными или сделанными от незнания жизни. Представление о том, что каждый хочет опередить соседа, быть лучше его, настолько глу­боко внедрилось во всех нас, что мы считаем эти тенденции “естествен-



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Karen horney neurosis and human growth the struggle toward self-realization

    Книга
    KarenHorneyNEUROSISANDHUMANGROWTHTheStruggleTowardSelf-Realization W W NORTON COMPANY INC New York ... of our work on the Russian edition of “NeurosisandHumanGrowth” Хорни Карен Х86 ...
  2. Ashby introduction to cybernetics

    Документ
    ... -243. (Annex RC321. A53) Garrison, D. (1981). KarenHorneyand feminism. Signs: Journal of ... A7) Horney, K. (1950). Neurosisandhumangrowth: Thestruggletowardself-realization. New York, NY: W. W. Norton. (RC343. H648) Horney, K. (1952). The paucity ...
  3. Ларри хьелл дэниел зиглер теории личности

    Книга
    ... отношений. Биографический очерк Карен Хорни (KarenHorney), урожденная Даниэльсон, родилась в Германии, ... inner conflicts. New York: Norton. Horney K. (1950) Neurosisandhumangrowth: Thestruggletowardself-realization. New York: Norton. Johnston ...
  4. The Culture of Critique An Evolutionary Analysis of Jewish Involvement in Twentieth-Century Intellectual and Political Movements

    Документ
    ... , and part satire on humanself-interestedness and animality. This scientifically deflating realization.., is what the ... ). Blacks and Jews: Thestruggle in the cities. In Struggles in the Promised Land: Toward a History of ...
  5. The epigram cake tactful humor impetus bible of bliss & love - christian country sports science longevity holistic water wit bible cover page saint bernard ii/queen elizabeth ii/ pope benedict xvi/mother angelica/14 th daliai lama/

    Документ
    ... the greatest motivator.” -Gerard C. Eakedale & -AND- Affirmation Self-Esteem Growth Declaration: “Love stretches your heart and ... thetruth Author’s Comments In realizing your human limits and seeking to overcome humbling humanity and ...

Другие похожие документы..