textarchive.ru

Главная > Книга


IV. Применимость теории Хорни

Из-за названия ее первой книги теорию Хорни часто считают описанием невротической личности ее времени, то есть жителя Нью-Йорка тридцатых-сороковых годов, представителя верхушки среднего класса. Этот взгляд про­истекает, мне кажется, из усиленного внимания к ее ранним работам, где основное внимание уделено культуре, и из недостатка внимания к ее зрелой теории, приложимой ко многим обществам, как современным, так и при­надлежащим истории. Защиты, описанные Хорни, принимают различную форму в различных обществах, и различные общества благоприятствуют раз­личным стратегиям защиты и способствуют различным паттернам внутрен­него конфликта; но движение к людям, против людей или от людей — это, видимо, часть природы человека, а не продукт культуры. На самом деле, би-хевиорист признал бы их за усложненную, человеческую версию основных механизмов защиты животного: подчинение, борьба и бегство. Источник этих защитных механизмов — инстинкт, и это, наверное, одна из причин, по кото­рым теория Хорни может применяться к самым различным культурам.

Я пришел к осознанию ее широкой применимости через работу препода­вателя и литературного критика. У меня были студенты из многих стран, принадлежавшие к самым разным слоям общества, которые заявляли о том, что теория Хорни подходит к ним самим, к их народу, культуре и лите­ратуре. Я сам использовал ее в своей работе — для анализа авторов и их

—21 —

Кирен Хорни. Невроз и личностный рост

произведений, относящихся не только к любому периоду Британской и Аме­риканской литературы (включая Чосера, Шекспира, Мильтона и многих новеллистов), но и принадлежащих к русской, французской, немецкой, испанской, норвежской и шведской литературе разных веков, а также к древ­негреческой и древнеримской. Насколько я знаю, теория Хорни использова­лась, кроме того, при изучении китайской, японской, индийской литературы.

То, что теория Хорни оказывается полезной для биографов, тоже гово­рит о ее глубине и силе. Существуют хорнианские работы о Роберте Фросте, Чарльзе Эвансе Хьюджесе, о семье Кеннеди, о Сталине, Вудро Вильсоне, Джимми Картере, Феликсе Франкфуртере, Линдоне Джонсоне; да и ряд дру­гих видных общественных деятелей и писателей можно во многом понять в свете этого подхода. Хорошим примером может служить работа Роберта Такера о Сталине.

Такер работал в американском посольстве в Москве в 1950 году, когда был опубликован “Невроз и личностный рост”. Прочтя книгу, он “был пора­жен внезапной мыслью”: “Что если идеальный образ Сталина, изображае­мый день за днем в советской печати, находящейся под контролем партии, и есть идеальный образ в смысле Хорни?” Если так, “культ Сталина должен отражать его собственное чудовищно раздутое представление о себе как о гении всех времен и народов”. Этот кремлевский затворник, “на публике столь сдержанно умалчивающий о себе, просто должен выплескивать свои тайные мысли о своей особе в миллионах газет и журналов, расходящихся по России”. Можно провести психоанализ Сталина, “всего лишь почитав "Правду"!”

Такер убежден, что такие книги о тоталитаризме, как книги Ханны Арендт, “страдают серьезным недостатком — в картине нет ни диктатора, ни его психодинамики”. Диктатор способен “сделать политическими инсти­тутами внутренние защиты своего идеального Собственного Я, вечно под­вергающегося угрозам”, и “мобилизовать аппарат репрессий для мести не только людям, в которых он увидел врагов, но и для мести целым "враже­ским" социальным слоям”. Катастрофа “была, видимо, гитлеровским отыг-рыванием мстительной враждебности, проистекающей из невротической ненависти к себе, спроецированной на евреев как на группу”.

Предположения Такера о роли личности Сталина в советской политике подтвердились после смерти Сталина. Такер считал, что самоидеализация Сталина распространилась на советский народ в целом, а потому он отказы­вал в выездных визах женам иностранцев, поскольку их желание уехать было “оскорблением” стране и ему лично. Он предсказал поэтому, что ею русской жене позволят уехать после смерти Сталина. Это и другие предска­зания, основанные на его работе, оказались правильными. После смерти Сталина атмосфера террора рассеялась, прекратились ужасные чистки, холодная война пошла на убыль, и культ личности закончился.

Несмотря на точность предсказаний Такера, историки все еще сопротив­ляются идее, что при жизни Сталина столь глубокие изменения наступили вследствие действия психологического фактора”. Однако интерпретацию

Предисловие к русскому изданию

личности Сталина и ее политического значения, которую дал Такер, подтвер­дил секретный доклад Хрущева “О культе личности и его последствиях”.

“Хрущев изобразил Сталина как человека с колоссальными претензиями и с глубокой неуверенностью, которая заставляла его жаждать постоянных подтверждений своего воображаемого величия. Картина, им нарисованная, совершенно в духе Хорни: перед нами портрет личности высокомерно-мсти­тельного типа прямо из “Невроза и личностного роста”. Идеализирующий себя, ненасытно жаждущий того прославления, которое обеспечивал ему культ, Сталин легко впадал в мстительную враждебность к тому, что казалось ему малейшим отклонением от его воспаленного представления о себе как о гениальном Вожде и Учителе. Его агрессия, типичным выражением кото­рой служили чистки ... была обратной стороной его самопрославления”.

Получив подтверждение своей гипотезы, Такер продолжил свою работу, два тома которой были опубликованы: “Сталин-революционер” (1973) и “Власть Сталина” (1990). Его истолкования крайне деструктивного пове­дения этой сложной и противоречивой личности имели большой успех.

Многие авторы применяли теорию Хорни для анализа американской культуры. Дэвид М.Поттер в 1954 году опубликовал книгу “Люди изобилия:

экономический избыток и американский характер”. В книге чувствуется сильное влияние Хорни — проведенного ею анализа черт характера, внут­ренних конфликтов и порочных кругов, создаваемых соревновательностью американской культуры. Он связывает их с воздействием изобилия, с озабо­ченностью наблюдая, что возрастающий избыток “означает увеличение воз­награждения в конкурентной борьбе”, а увеличение награды означает увели­чение премии за умение конкурировать. Это приносит с собой повышенную агрессивность, которая создает внутренние конфликты и не приносит поло­жительного результата. Мы обмениваем безопасность на возможность высо­кой награды и затем чувствуем тревогу, которой сопровождается недоста­точная безопасность. Нас влечет участие в соревновании ценой невроза, “потому что само общество рассматривает награду как нечто неотразимое и неизбежно заставляющее каждого кинуться за нею”.

В работе “Нищета богатства: психологический портрет американского образа жизни” (1989) Пол Уачтел также отмечает, что “есть нечто судорож­ное, иррациональное и самоуничтожающееся” в американской погоне за все возрастающим благополучием. Не утверждая, что все население невроти­чески агрессивно, Уачтел считает, что Хорни, описав тенденцию идти про­тив людей, “ухватила нечто важное в явных паттернах поведения, самое характерное” для общественной жизни Америки и работы ее экономиче­ской системы: “мы гордимся, что мы большая, сильная и преуспевающая нация, и в наших героях ценим то же самое”. Американцы поддерживают соревнование, а не взаимную поддержку, и “стремятся побеждать и поко­рять” природу и окружающих. Страна боится, что ее примут “за "колосса на глиняных ногах" и должна совершать безрассудные акты агрессии, чтобы отогнать этот страшный образ”. Оказавшись в порочном круге, американцы в тревоге полагаются “на производство и накопление товара” для ощущения

—23—

Карен Хорни. Невроз и личностный рост

безопасности и продолжают эту стратегию, несмотря на то, что она усили­вает их ощущение беззащитности.

Поттер опирался на “Невротическую личность нашего времени”, а Уач-тел — на “Наши внутренние конфликты”. В статье “Психологический кри­тический разбор американской культуры”, опубликованной в “Американ­ском психоаналитическом журнале” (1982), Джеймс Хафман использует зрелую теорию Хорни. Но если Поттер основное место уделяет изобилию, Хафман пишет, что на поведение американца более всего влияют ощущение угрозы и ощущение неполноценности. В ранний период американской нации установившиеся европейские государства рассматривали ее как социально и культурно неполноценную, а в период экспансии жизнь на границе продви­жения поселенцев была опасной. В городах жизнь шла по законам Дарвина, и иммигранты, обычно бедные и гонимые на родине, вновь подвергались дис­криминации, и, кроме того, новые сограждане воспринимали их как угрозу.

Под таким давлением вырабатывались компенсаторные защитные меха­низмы, и в результате большая часть американской истории — это погоня за славой, что нашло отражение “в идеальном образе американца. Американцы поверили, что США предстоит стать величайшей страной мира, а затем — что это уже величайшая страна, и так должно быть и впредь”. По-своему каждая эпоха “перестраивала и украшала миф об американском превосход­стве”. Из-за преувеличенного мнения о собственной важности американцы “выставляли преувеличенные требования к другим нациям: чтобы те всегда считались с их желаниями, советовались с ними, прежде чем принять какое-то решение, и относились к ним как к судьям и миротворцам всей планеты”. (1982). Так же, как Поттер и Уатчел, Хафман говорит об “агрессивной борь­бе”, характеризующей американскую экономику “в гораздо большей мере, чем сотрудничество”. Американцы хотят, чтобы их лидеры были воинствен­ны, и прославляют тех, кто в борьбе проложил себе путь наверх. Но, конеч­но же, в американской культуре присутствуют и тенденции, входящие в кон­фликт с агрессивными.

Существуют также хорнианские аналитические исследования елизаве­тинской и викторианской культур. Я считаю, что хорнианский подход будет плодотворен при исследовании практически любого общества.

Хорни называет невроз “личной религией”. Она мало говорила о тради­ционных религиях, но ее теория может быть использована для их анализа, так как большинство из них включает погоню за славой и сопутствующие ей Надо, требования, гордыню и ненависть к себе. Они предлагают сделку с судьбой, при которой обещано вознаграждение за определенную веру, дей­ствия, жесты, ритуалы и черты характера. Большая часть Старого Завета прославляет сделку с судьбой “поклонника совершенства”, при которой человек вовлекается в исполнение набора выработанных ритуалов и прика­заний под ливнем угроз и обещаний. В Новом Завете главная сделка иная. Не покорность закону, но установка на смирение — прощение, веру и уступ­ки — принесет награду. Большинство религий принуждают своих последо­вателей жить в соответствии с идеальным образом, который меняется от

—24—

Предисловие к русскому изданию

теологии к теологии, обещая им славу, если они в этом преуспеют, и нака­зание, в противном случае. Иногда религия включает и защиту от неудачи, признаваемой неизбежной.

Анализ религии по Хорни облегчает наше понимание психологиче­ских потребностей и защит, находящих выражение в различных доктринах и ритуалах, и делает их для нас более осмысленными. Он помогает нам ухва­тить суть: что религия дает человеку, и какую муку он испытывает, когда его вере угрожают. Лишенные с крушением религии общей системы иллюзий, многие наши современники вынуждены изобретать личное невротическое решение, для которого существует слишком мало условленных оправданий и подтверждений. Хотя большинство религий основано на магической сдел­ке, между ними существует серьезное различие, о котором необходимо пом­нить: некоторые религии поощряют, а некоторые запрещают эмоциональное благополучие. Бог может быть воображаемым добрым родителем, любя­щим и заботливым, а может быть и невротическим родителем, требующим, чтобы мы пожертвовали своим реальным Собственным Я ради его славы.

Философские системы также могут быть достойными объектами психо­логического анализа, поскольку и они служат выражением желаний чело­века и его защит. Такие философы, как Артур Шопенгауэр, Серен Кьеркегор и Фридрих Ницше, весьма привлекательны для изучения в хорнианском духе. Главная стратегия Шопенгауэра, видимо, уход, у Кьеркегора — смире­ние, у Ницше — агрессия; и в каждом случае интересно посмотреть, какой искусной разработке подвергается защита в руках гения. Понимание психо­логической ориентации какой-либо философской системы может помочь нам увидеть не только то, из чего она возникла, но и природу ее влияния и цели, к которым она зовет. Иногда это объясняет ее непоследовательность, являющуюся выражением внутренних конфликтов философа.

В моих кратких заметках я мог лишь указать на размах и силу мыслей Карен Хорни. Ее зрелая теория, и в особенности “Невроз и личностный рост”,— заметный вклад не только в теорию личности и психоаналити­ческую практику , но и в культурологию, литературоведение и жанр биогра­фии. Она использовалась Марикой Весткотт при исследованиях в области полоролевой идентификации: “Феминистское наследие Карен Хорни” (1986); “Относительность женственности и идеальное Собственное Я” (“Американский психоаналитический журнал, 1989). Возможности ее тео­рии, как в этих областях, так и в областях политической психологии, рели­гии и философии, только еще начинают изучаться.

Д-р Бернард Перис, Университет Флориды, Директор Международного Общества Карен Хорни.

Выражение признательности

Я хочу выразить искреннюю благодарность Хираму Хайдну за вдумчивую помощь в организации материала этой книги, конструктивную критику, касающуюся прояснения определенных вопросов, и прочую деятельность, на которую он не пожалел времени и усилии.

Я в долгу перед всеми авторами, на которых ссылаюсь в тексте, но мне хочется выразить особую признательность д-ру Херольду Кельману — за его плодотворные дискуссии со мной по данному предмету; моим коллегам, д-ру Изидоре Портной и д-ру Фредерику А.Вайсу — за ценные замечания;

а также моему секретарю, г-же Гертруде Ледерер — за вдум­чивый интерес к работе и неустанные заботы по оформлению рукописи и индекса.

К. X.

Введение Нравственность эволюции

Невротический процесс — это особая форма человеческого развития, чрезвычайно неудачная из-за растраты творческой энергии, на которую она обрекает человека. Она не только качественно отличается от здорового взросления и роста, но и (в большей степени, чем мы это понимаем) прямо противоположна ему во многих отношениях. При благоприятных условиях энергия людей идет на реализацию их собственного потенциала. Такое раз­витие далеко от единообразия. В соответствии со своим особым темпера­ментом, способностями, пристрастиями, условиями детства и дальнейшей жизни человек может стать мягче или жестче, осторожнее или доверчивей, уверенным или не слишком уверенным в себе, созерцательным или общи­тельным, и может проявить свои особые таланты. Но в какую бы сторону он ни направился, он будет развивать свои, именно ему присущие задатки.

Однако под действием внутреннего принуждения у человека может на­чаться отчуждение от своей собственной реальности. И тогда главная часть его сил и энергии смещается на выполнение задачи: превратить себя в абсо­лютное совершенство посредством жесткой системы внутренних предписа­ний. Ничто меньшее, чем богоподобное совершенство, не удовлетворяет его идеальному образу себя и не утоляет его гордости теми возвышенными достоинствами, которыми (как он считает) он обладает, мог бы обладать или должен обладать.

Этот стиль невротического развития, детально представленный далее, вызывает у нас нечто большее, чем чисто клинический и теоретический интерес к патологическим феноменам. Здесь мы сталкиваемся с фундамен­тальной проблемой нравственности, а именно: с проблемой нравственности человеческой страсти, влечения к совершенству, с проблемой нравственно­сти религиозного долга, повелевающего достигнуть совершенства. Ни один серьезный исследователь вопросов человеческого развития не усомнится в нежелательности гордыни или самомнения, или в нежелательности влече­ния к совершенству, мотивированного спесью. Но существует широкий разброс мнений о желательности или необходимости системы дисципли­нирующего внутреннего контроля ради того, чтобы гарантировать нравст­венность поведения человека. Принимая даже, что эти внутренние правила способны задавить нашу непосредственность, разве не должны мы, в соот­ветствии с заветом христианства (“Будь совершенен”), стремиться к совер-

—27—

Карен Хорни. Невроз и личностный рост

шенству? Не будет ли рискованной, фактически разрушительной для нрав­ственной и общественной жизни, попытка обойтись без таких правил?

Здесь не место для обсуждения всех тех многочисленных путей, кото­рыми ставили этот вопрос и отвечали на него на протяжении истории чело­вечества, да и я не готова к такому обсуждению. Я только хочу указать, что один из существенных факторов, от которых зависит ответ,— это качество нашей веры в природу человека,

Вообще говоря, существуют три основные концепции назначения мора­ли, основанные на разном истолковании сущности человеческой природы. От навязанных запретов и ограничений не могут отказаться те, кто верит (какими бы словами это ни называлось), что человек по природе грешен или движим примитивными инстинктами (Фрейд). Целью морали тогда стано­вится приручение или преодоление status naturae (естественного состоя­ния), а не его развитие.

Цель морали становится иной для тех, кто верит, что человек от при­роды и “добр” и одновременно “плох” (грешен или деструктивен). Тогда сердцевиной морали становится подстраховка конечной победы врожденной доброты, очищенной, направленной или усиленной такими элементами, как вера, разум, воля или благодать — в соответствии с особенностями главенствующей религиозной или этической концепции. Здесь ударение не ставится исключительно на победе над злом или на подавлении зла, по­скольку есть и позитивная программа. Однако она опирается или на некую сверхъестественную помощь, или на сильный идеал разума или воли, кото­рый сам по себе подразумевает применение запрещающих и сдерживающих внутренних предписаний.

И, наконец, проблема нравственности предстает совершенно иной, когда мы считаем, что врожденными у человека являются конструктивные силы развития, эволюции, и именно они побуждают человека к реализации заложенных в нем возможностей. Это не означает, что человек в своей основе добр и хорош, поскольку иначе подразумевалось бы заранее данное человеку знание о добре и зле. Это означает, что человек по своей природе добровольно стремится к самореализации, и его система ценностей вырас­тает из этого стремления. Он, очевидно, не может раскрыть свой человече­ский потенциал, если не верит в себя, не активен и не продуктивен, если он не строит отношения с людьми в духе взаимности, если отдается, по выра­жению Шелли, “поклонению темному идолу Я” (“dark idolatry of self”) и постоянно приписывает свои недостатки несовершенству окружающих. Вырасти, в истинном смысле слова, он сможет только возлагая ответст­венность на себя.

Таким образом, когда критерием выбора того, что нам взращивать в себе или искоренять, становится вопрос: препятствует или способствует эта моя установка или влечение моему человеческому росту, мы приходим к идее о нравственности эволюции. Как показывает частота неврозов, любой вид принуждения может с легкостью направить конструктивную энергию по неконстуктивному или даже деструктивному руслу. Но с подоб-

—28—

Вступление

ной верой в автономное стремление к самореализации мы не нуждаемся ни во внутренней смирительной рубашке для нашей непосредственности, ни в хлысте внутренних предписаний, подгоняющем нас к совершенству. Нет сомнения, что такие дисциплинарные методы могут очень помочь в подав­лении нежелательных факторов, но также нет сомнения, что они вредят нашему росту. Мы не нуждаемся в них, потому что мы видим лучший спо­соб справиться с деструктивными внутренними силами: перерасти их. Путь к этой цели — это рост осознания и понимания себя самого. Знание себя, следовательно, не является целью само по себе, но служит средством освобождения сил спонтанного роста.

В этом смысле, работа над собой становится не только первейшей нравственной обязанностью, но в то же время (в очень реальном смысле) первейшей нравственной привилегией. Это превращение происходит от нашего желания работать над собой и происходит настолько, насколько серьезно мы относимся к нашему росту. Теряя невротическую одержимость собой, мы обретаем свободу роста, освобождаемся для любви и заботы о других людях. Мы хотим дать им возможность для нестесненного роста, пока они молоды, и помочь им любым возможным путем найти и реали­зовать себя, когда они блокированы в своем развитии. Идеалом примени­тельно к себе или к другому становится освобождение и культивация сил, ведущих к самореализации.

Я надеюсь, что эта книга тоже будет способствовать такому освобожде­нию — тем, что в ней ясно указываются факторы, препятствующие ему.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Karen horney neurosis and human growth the struggle toward self-realization

    Книга
    KarenHorneyNEUROSISANDHUMANGROWTHTheStruggleTowardSelf-Realization W W NORTON COMPANY INC New York ... of our work on the Russian edition of “NeurosisandHumanGrowth” Хорни Карен Х86 ...
  2. Ashby introduction to cybernetics

    Документ
    ... -243. (Annex RC321. A53) Garrison, D. (1981). KarenHorneyand feminism. Signs: Journal of ... A7) Horney, K. (1950). Neurosisandhumangrowth: Thestruggletowardself-realization. New York, NY: W. W. Norton. (RC343. H648) Horney, K. (1952). The paucity ...
  3. Ларри хьелл дэниел зиглер теории личности

    Книга
    ... отношений. Биографический очерк Карен Хорни (KarenHorney), урожденная Даниэльсон, родилась в Германии, ... inner conflicts. New York: Norton. Horney K. (1950) Neurosisandhumangrowth: Thestruggletowardself-realization. New York: Norton. Johnston ...
  4. The Culture of Critique An Evolutionary Analysis of Jewish Involvement in Twentieth-Century Intellectual and Political Movements

    Документ
    ... , and part satire on humanself-interestedness and animality. This scientifically deflating realization.., is what the ... ). Blacks and Jews: Thestruggle in the cities. In Struggles in the Promised Land: Toward a History of ...
  5. The epigram cake tactful humor impetus bible of bliss & love - christian country sports science longevity holistic water wit bible cover page saint bernard ii/queen elizabeth ii/ pope benedict xvi/mother angelica/14 th daliai lama/

    Документ
    ... the greatest motivator.” -Gerard C. Eakedale & -AND- Affirmation Self-Esteem Growth Declaration: “Love stretches your heart and ... thetruth Author’s Comments In realizing your human limits and seeking to overcome humbling humanity and ...

Другие похожие документы..