textarchive.ru

Главная > Документ


Без помпы и громких деклараций в Америке периода ее геополитического триумфа произошла своего рода революция - замена базовых ценностей, низвержение общеобъединяющих ориентиров. Для многих стран, возможно, такая “смена вех” не столь и существенна. Китай с 5000-летней историей и 92% этническим преобладанием в собственной стране был и останется Китаем вне зависимости от господствующих идей и политической философии. Британия, Франция, Япония, Германия и немалое число других стран были и останутся собой вне зависимости от очередного идеологического поветрия.

Но не мультикультурная Америка. Считать триумфом Америки не формирование единого сплава в тигле многих национальностей, а радость пестрого многоцветья мультикультурализма, привела к логическим результатам. Гарвардский профессор С.Хантингтон задает вопрос: “Смогут ли Соединенные Штаты пережить конец своей политической идеологии? Соединенные Штаты и Советский Союз напоминают друг друга в том, что не являются нацией-государством в классическом смысле этого слова. Обе страны в значительной мере определяли себя в терминах идеологии, которая, как показывает советский пример, является более хрупким основанием единства, чем единая национальная культура, базирующаяся на общей истории. Если мультикультурализм возобладает и если консенсус в отношении либеральной демократии ослабнет, Соединенные Штаты присоединятся к Советскому Союзу в груде исторического пепла”.179

Речь идет, прежде всего, о процессе формирования национальной стратегии. Никогда господствовавшие между 1776-1865 гг. англосаксы и преобладавшие в период 1865-1991 гг. американо-европейцы не строили свою внешнюю политику на неких кровных преференциях. Но ситуация изменилась после краха коммунистического Востока. Комиссия по Американским национальным интересам пришла к выводу: “После десятилетий необычной сосредоточенности на сдерживании советской коммунистической экспансии, мы являемся свидетелями проводимой Вашингтоном политики спонтанных действий и шагов. Если дело будет продолжаться подобным образом, это плавание по течению представит угрозу нашим ценностям, нашей собственности и даже нашим жизням”.180

Конгресс американцев польского происхождения заполонил Белый дом и Капитолий в 1994 году телеграммами, требующими включения Польши в НАТО.181 Кубинское лобби определяет политику США в отношении Кастро, а еврейское - в отношении Ближнего Востока. Армянское лобби влияет на политику Вашингтона в Закавказье, греческое - в отношении Турции (оно сумело даже блокировать отправку в Турцию американских вертолетов и фрегатов). Вторжение на Таити диктовалось давлением черных американцев. В результате, как выражается бывший министр обороны Дж. Шлесинджер, Соединенные Штаты «менее, чем какая-либо другая великая держава, проводят внешнюю политику в традиционном значении этого слова... Это скорее аккумуляция отдельных целей, к которым стремятся различные коллективы избирателей».182

Едва ли проводимая в таком ключе политика способна быть эффективной. Под новый мировой порядок гегемонии США подкладывается бомба огромной разрушительной силы. Теперь еще больше оснований предполагать, что американский народ пойдет на большие материальные жертвы. На жертвы жизнями своих сограждан для достижения целей, преследование которых - дело рук лишь одного и этнических меньшинств.

Вначале элита реагирует на пассивность массы избирателей высокомерно.“Когда массы населения, - пишет американский исследователь Г.Уиллс, - теряют интерес к внешней политике, внешнеполитическая элита приходит к заключению, что этот предмет находится за пределами понимания большинства. Эта тенденция быстро усиливается ростом секретности в вопросах национальной безопасности”.183 Но потерю заинтересованности избирателей трудно компенсировать. Отстояние большинства населения лишит проведение американской внешней политики необходимой электоральной, финансовой, моральной поддержки. Единственный способ преодолеть эту апатию среднего американца - указать ему на страшные ракеты Северной Кореи сегодня и китайские ракеты завтра.

Но уже в апреле 1999 года палата представителей конгресса США отвергла предложение послать наземные войска США в Косово. А в октябре американские законодатели отвергли предложение ратифицировать Договор о всеобщем запрещении испытаний ядерного оружия. Председатель подкомитета по боевой готовности комитета по вооруженным силам палаты представителей США Г. Бейтмен признал, что «очень хорошо осведомлен о бытующей в рамках республиканской партии точке зрения относительно того, что Америке не стоит стараться быть мировым полисменом, что она слишком часто берет на себя миссии, не представляющие собой жизненной важности с точки зрения национальной безопасности США... Значительную часть республиканцев в конгрессе можно определить как группу, объединенную лозунгом «Прочь из Организации Объединенных наций»184. В проект военного бюджета на 2000 финансовый год сенатор К. Хатчисон внес поправку, призывающую сократить глобальные обязательства США и вывести американцев из тех мест, где их обязательства уже выполнены - прежде всего из Южной Кореи и Саудовской Аравии.

Снова обозначился потенциал изоляционизма.

Еще в 1939 году историк Ч. Бирд яростно утверждал, что «Америка это не Рим». Как пишет современный американский историк Э. Басевич, «по всей очевидности американцы проснутся в реальном мире Соединенные Штаты должны будут принять на себя суровое бремя - частично они уже это бремя чувствуют - что имперское правление налагает слишком большое бремя и такую ответственность, что это скажется не только на нашем благосостоянии, но и на нашей идентичности. Даже отрицая то, что это было нашей целью, Америка может стать Римом»185.

б)Обстоятельства внешнего характера

Однополюсная гегемония - с присущей ей почти органически имперским всевластием одной страны, ее обращением к силовому диктату, доминированием меньшинства над большинством - угрожает противодействием на глобальном уровне. Это вызовет у большинства ощущение безальтернативности будущего, чувство исторической обреченности и - ожесточение в отношении новых форм эксплуатации и господства компрадорских кругов. Огромный внешний мир даже при изначальной симпатии к Америке не может восхищаться стратегией, где функцию принуждения осуществляют владельцы фантастической технологии, рассчитывающие добиться любого желательного Америке результата, не неся при этом жертв. «А если наши ракеты, - пишет Э. Басевич, - сокрушат пассажирский поезд, убьют незадачливых беженцев или поразят зарубежное дипломатическое представительство, мы выражаем соболезнование и ожидаем, что наши жертвы поймут нас»186.

Исторический опыт, подобный полученному Америкой в Югославии (стране, чей ВНП не достигает и одной шестнадцатой доли того, что США расходуют лишь на военные нужды) показывает, сколь удобны могут быть калькуляции на бумаге, и как сложна реализация гегемонии в реальном мире. Внешний мир попросту неуправляем - однажды этот вывод станет для американцев убедительным.

В условиях борьбы с коммунизмом США использовали солидарность западноевропейских стран и Японии. Американцы продолжают «патрулировать» мир и строят свою стратегию на долговременном присутствии своих войск в зарубежных странах точно так, словно холодная война не закончилась. В дальнейшем требования дисциплины и солидарности неизбежно ослабеют. Британский дипломат замечает, что “только в Соединенных Штатах складывается впечатление, что весь мир желает американского лидерства. В реальности же речь идет об американском высокомерии и односторонности.”187 Для реалистов всех оттенков однополярность - наименее стабильная из конфигураций, потому что огромная концентрация мощи на одном полюсе угрожает другим государствам и заставляет их предпринимать усилия по восстановлению баланса.188 В прошлом «доминирование одной державы, - пишет К. Уолтс, - неизбежно вызывало реакцию других держав, стремящихся создать противовес»189.

Не нужно быть кассандрой, чтобы предсказать следующее развитие событий: вовне Соединенных Штатов случится исторически обычное - восстановление баланса в мире. Так было всегда. Антинаполеоновский союз, победоносный в 1815 г., развалился в 1822 г. Победоносная в 1918 г. Антанта распалась в начале 1920-х годов. Антигитлеровская коалиция 1945 г. к 1948 г. превратилась в противостояние антагонистов. До сих пор ни один союз в истории никогда не переживал своей победы. Судьба № 1 всегда одинакова: уступающие ей по мощи государства смыкают свои силы, противодействуя лидеру. И нынешний случай не будет исключением - природа человека и обществ в этом демонстрирует историческую неизменность. Или, как пишет К Уолтс: «Облагодетельствованные чувствуют раздражение против своего благодетеля, что ведет их к мысли об исправлении нарушенного баланса силы... Особенно громкие жалобы слышны со стороны французских лидеров, страдающих из-за отсутствия многополярности и призывающие к росту мощи Европы»190.

Согласятся ли гордые державы на диктат сильнейшего? Сомнения испытывают сами американцы. “Почему, - пишет американский исследователь Г. Уиллс, - другие нации обязаны следовать за руководством США, а не за национальным руководством?”191 Ф. Закария предсказывает, что «подъем антиамериканских настроений будет ощутим во всем мире - от коридоров Кэ д’Орсэ до улочек Южной Кореи дипломаты будут высказывать свое недовольство американской демонстрацией силы».192 Благожелательная гегемония - этот американский словесный оборот воспринимается как нарушение логики. Британский дипломат пишет: «О желании мира иметь американскую гегемонию можно услышать только в Соединенных Штатах. Повсеместно в других местах говорят об американском высокомерии и односторонности»193.

Большинство аналитиков утверждает, что «однополярность - это иллюзия, это краткий момент, который не может длиться долго» и в конечном счете уступит место многополярности.194 Однополярный мир - просто нестабильная система. Опека одной страны вызывает немедленное противодействие, итогом чего является создание новых центров силы. Немецкий политолог Й. Иоффе отражает мнение многих, когда напоминает, что “история и теория учат неприятию международной системы превосходства одной страны. Следуя за международным опытом, необходимо предвидеть превращение Соединенных Штатов в объект недоверия, вызывающий страх и стремления сдерживать эту державу. После краха альянса периода холодной войны, члены этого альянса (по логике истории) объединить свою мощь против Соединенных Штатов. От держав № 2, 3, 4 и др. должен поступить сигнал: мы проводим линию на песке; вы не должны владеть всеми плодами, используя вашу невероятно благоприятную для вас позицию.”195

Независимые государства при малейшей возможности отвергают посягательства на свой суверенитет. Международное сообщество интуитивно противостоит гегемону. Униженность в иерархии не может приветствоваться гордыми странами, чей генетический код исторического самосознания не позволяет опуститься до уровня управляемой геополитической величины. Не столь просто Вашингтону полностью перевести в русло желаемой для себя политики Китай, Россию, Британию, Францию, чье прошлое и национальное самосознание препятствуют унизительной зависимости от любой державы.

Не связанные же с США государства, в которых проживают две трети мирового населения - Китай, Россия, Индия, арабские страны, мусульманский мир, большинство африканских стран пойдут еще дальше, они неизбежно будут воспринимать Соединенные Штаты как внешнюю угрозу своим обществам. Эти страны видят в США страну, склонную к “вмешательству, интервенции, эксплуатации, односторонним действиям, гегемонизму, лицемерию, двойным стандартам, финансовому империализму и интеллектуальному колониализму, с внешней политикой формируемой преимущественно собственной внутренней политикой”. 196

Аналитики отмечают, к примеру, что “Европа строит сепаратную “европейскую” оборонную индустрию... американская и европейские оборонительные системы все более отдаляются друг от друга, что может подорвать политическую основу общего союза.”197

Индийский исследователь утверждает, что США противостоят Индии почти по всем существенным для нее вопросам. Китайский специалист указывает, что руководство его страны видит в политике Вашингтона главную угрозу миру и стабильности: «Новоприобретенная склонность НАТО к интервенционизму за пределами прежней сферы действия, вызывает опасения не только в России, но также в Индии и Китае, она оказывает очевидный дестабилизирующий эффект на возникающий Новый мировой порядок. Односторонние действия США и их союзников в Ираке и Югославии могут ускорить формирование невоенного треугольника Индия-Китай-Россия и даже «стратегического треугольника».198

Арабская пресса называет США“ злой силой” на международной арене. Общественный опрос в Японии в 1997 г. показал, что США видятся второй после Северной Кореи угрозой стране. Исключена ли договоренность за спиной США? На Западе признают, что “наиболее жесткой формой реакции было бы формирование антигегемонистической коалиции, включающей в себя несколько крупных держав... Встречи при отсутствии США лидеров Германии, Франции и России,... двусторонние встречи представителей КНР, России, Индии стали международной реальностью”.199

Важны объективные обстоятельства. Для создания мира, фактически контролируемого из одного центра, необходимы, как минимум, две предпосылки: языковое сближение и религиозная совместимость. Гегемония или просто главенство США требует утверждения всемирной роли английского языка. Реальностью, однако, является уменьшение во второй половине ХХ в. числа говорящих по-английски с 9,8 % земного населения до 7,6 % и эта тенденция продлится в 21 в.. Английский язык не становятся стержнем мирового общения - если говорить о всемирном масштабе. Может ли быть управляем мир страной, чей язык непонятен 92 % мирового населения? (Напомним, что доля земного населения, говорящего на всех диалектах китайского языка равна 18,8 %)200.

Что касается религиозной совместимости, то за ХХ в. две главные прозелитические религии - западное христианство и ислам не добились решающего перевеса в свою сторону. Численность западных христиан увеличилась с 26,9 % мирового населения до 29,9 % в 2000 г. и понизится до 25 % в 2025 г. В то же время численность мусульман поднимется с 12, 4 % в 1900 г. до 30 % мирового населения в 2025 г. Для апологетов однополярного мира это создает весомое препятствие.201

Заглядывая в будущее, многие футурологи полагают, что «любая система торговли, по самой своей природе неизбежно уменьшит роль США в мировой экономике, поскольку многие господствующие позиции Америки в организациях вроде Всемирного банка или МВФ, полученные после Второй мировой войны, подвергнутся сомнению и протесту. В любой новой системе Соединенные Штаты будут иметь меньше прав голоса и меньше влияния. Как только начнутся переговоры о новой системе торговли и американской публике станет ясной потеря Америкой былого могущества, эта публика не поддержит новые соглашения... в таких бумажных организациях как Всемирная торговая организация (где каждая страна имеет один голос)... В отличие от периода Бреттон-Вудса (1944) США не могут заставить всех посадить всех за стол переговоров и принудить принять созданную американцами торговую систему”.202 Отныне США не могут безоглядно следовать только собственным интересам.

“Американцам неизбежно придется примириться, - приходит к заключению экономист Л.Туроу, - с потерей своего положения господствующей в мире экономической, политической и военной державы. Рациональный подход требует, чтобы американцы играли активную, но меньшую роль на мировой сцене”.203 Ему вторит Р. Хаас: «Способность Соединенных Штатов быть постоянно впереди со временем, конечно же, ослабнет. Существуют частичные исключения, но общая долгосрочная тенденция подвергнет Соединенные Штаты эрозии»204

Самодовольство, столкнувшееся с суровой реальностью в Персидском заливе, в Сомали, Боснии, Косово, породило критику триумфализма, требующую выработки декларируемой стратегии, постановки конкретных задач, критику демократов Клинтона за невнятность курса, за «стратегию лозунгов». Главными угрозами Соединеным Штатам называют прежде всего, ядерное оружие в руках Советского Союза и других стран, истощение экономических ресурсов, нетрадиционные угрозы в виде миграции населения и загрязнения окружающей среды.205

С другой стороны, угрозы, которые Америка встретит в будущем, будут мало похожи на угрозы десятилетней давности. Америка должна быть готовой к отражению атак террористов, а не к запуску боевых ракет. Вопреки фундаментально изменившейся реальности, стратегия и тактика вооруженных сил США не изменилась принципиально со времен холодной войны. Воздушные силы требуют создания новых типов бомбардировщиков; наземные силы хотят разработки новых танков и бронетранспортеров; ВМС - 14 авианосных соединений. Но кто будет сражаться с партизанами на улицах Могадишо или Митровицы? Это означает, что американские вооруженные силы в ХХ1 веке встретят свои задачи неадекватно. Вооруженные силы США - при всех их феноменальном могуществе, будут становиться все менее эффективным инструментом в силовых конфликтах, которые обещает нам XXI век.

Ограничители гегемонии. Несмотря на всемогущество после 1991 г., США отнюдь не овладели всеми контрольными рычагами к мировому развитию. США так и не сумели, скажем, восстановить порядок в таких странах как Сомали и Колумбия, не сумели предотвратить распространение ядерного оружия на две страны Южной Азии, предотвратить цивилизационный коллапс в Руанде и Конго, создать антииракскую коалицию после 1992 г., свергнуть нежелательные для себя режимы на Кубе, в Ливии, Ираке, Северной Корее, Конго, Малайзии, изменить экономическую политику Европейского союза и Японии, вмешаться во внутренние процессы КНР, получить в свои руки ведущих террористов начиная с Бен Ладена, разрешить весьма накладные для себя противоречия между Израилем и Палестиной, остановить поток движущихся в Америку наркотиков, ввести санкций против недружественных государств, реально закрепить внесевероатлантические функции НАТО.

Само понятие «однополярность» вызывает массовое противодействие и в этом смысле был, возможно, прав С. Хантингтон предложивший свой эвфемизм - «одно-многополярность». Иначе, как выразился однажды государственный секретарь США У. Кристофер, «любой кризис неизбежно становится нашим кризисом»206.

В результате реализации вышеуказанных тенденций (есть основания предполагать) к 2020 г. «внутренняя поддержка международного лидерства резко ослабеет. Если США перестанут быть богатейшей страной в мире, почему они должны будут платить за безопасность стран, способных обеспечить эту безопасность?... США оставят в Европе лишь символические силы. И в Азии останется лишь небольшая часть контингента 1990-х годов. Америка придет к выводу, что Европа способна защитить себя сама, равно как и Япония. США сохранят особый интерес к таким регионам как Ближний Восток и Латинская Америка... Но прямые угрозы Соединенным Штатам потеряют свою убедительность и население страны будет все более выказывать нежелание вмешиваться во все спорные мировые вопросы, если только на кону не будут прямые американские интересы. США не вернутся к изоляционизму, но они придут к выводу, что не в состоянии решить все мировые проблемы лишь собственными силами».207

2.Противодействие глобализации

Определим особенности современной глобализации.

1. С самого начала следует сказать, что глобализация затронула лишь часть мирового сообщества, пройдя мимо огромных регионов. Ею практически не затронуты Африка, почти вся Латинская Америка, весь Ближний Восток (за исключением Израиля), огромные просторы Азии. Даже в отдельно взятых странах зона действия сил глобализации ограничена. Например, в Италии в сферу ее действия входит северная часть страны, а Меццоджорно, юг не подвластен ей.

Строго говоря, глобализация - при всем своем всеобъемлющем названии - затронула лишь северную часть полосу развитых стран: 81% прямых капиталов приходится на северные страны высокого жизненного уровня - Соединенные Штаты, Британия, Германия, Канада. И концентрация в этих странах капитала увеличилась за четверть века на 12%.208

2. Лишь рынок капиталов является подлинно глобальным. Капитал безо всяких препятствий мигрирует между развитыми странами - странами Организации экономического сотрудничества и развития - и за их пределами. Среди стран ОЭСР экспорт растет вдвое быстрее, чем в соседних странах. Доля экспорта в 1960 году составляла в ВНП этих стран в среднем 9,5%, а в 2000 году - 20%.209 Американские профсоюзы напоминают, что глобализация вовсе не означает повсеместное расширение торговли. К примеру, доля демократических развивающихся стран упала в общем американском импорте с 53,4% в 1989 году до 34,9% в 1998 году. В этом потоке доля промышленных товаров уменьшилась за указанный период на 21,6%210.

4. Глобализация требует фактической унификации условий. Но реальная жизнь не терпит подобного. Скажем, в период азиатского экономического кризиса 1998-9 годов западноевропейские страны страдали прежде всего от бысокого уровня безработицы; Китай шел своим путем, а США били рекорды промышленного роста.

5. Идеологи глобализации утверждают, что рынок ныне становится глобальным. Но этого не подтверждают факты. Страны крупных экономических параметров остаются на удивление ориентированными на внутренние рынки. Скажем, невовлеченные во внешнюю торговлю и обмен отрасли и сектора американской промышленности распоряжаются 82% работающих американцев.211 В Соединенных Штатах «почти 90% работающих заняты в экономике и в сфере услуг, которые предназначены для собственного потребления». В трех важнейших экономических машинах современности - США, ЕС и Японии на экспорт идет лишь 12% ВВП.212

Едва ли можно сомневаться в том, что практически ни одна сфера человеческой деятельности не избежит той или иной степени влияния глобализации. Глобальный охват конкуренции подстегнет производительность труда, поощрит научные разработки, привлечет капитал к зонам социальной стабильности. Но, как у каждого подлинно значимого явления, у глобализации, помимо позитивной, есть огромная негативная сторона. Выделим главные негативные аспекты.

1. Глобализация весьма специфически интегрирует мир. Есть все признаки того, что стратификация мирового сообщества не только сохранится, но получит новые измерения. Одни интеграционные усилия приведут к искомому объединительному результату, другие окажутся безнадежно подорванными. Главное: мощные современные государства вопреки любой степени глобализации сохранят собственный силовой и экономический потенциал. При всей важности глобализировавшегося рынка, нацинальная политика, а не международные рынки будут определять в первые десятилетия XXI века экономическое развитие мира. Мы считаем справедливым утверждение американского исследователя К. Уолтса о том, что «правительства и народы готовы пожертвовать своим благополучием, если речь идет о преследовании национальных, этнических и религиозных целей»213.

Напомним, что и в прошлом не экономико-политические интересы, а целенаправленные действия правительств формировали и формируют экономико-политические блоки. Без решения соответствующих правительств не было бы создано Объединение угля и стали (1951), Европейский Союз, НАФТА, ОПЕК, АСТЕС. В то же время продолжавшаяся долгие годы интеграция Восточной Европы не предотвратила дезинтеграцию Советского Союза и Югославии. И в будущем интеграция Северной Атлантики, Западного полушария, Восточной Азии будут реализованы лишь при соблюдении двух условий - это будет соответствовать интересам чемпионов развития в этих регионах(1) и менее значимые страны согласятся от самоутверждения, от собственных национальных амбиций и сознательно войдут в зону опеки могучих соседей(2).

И не следует забывать, что лишь сравнительно небольшие страны импортируют и экспортируют значительную долю своего национального продукта. При этом страны с большим ВНП производят основную его долю на собственном рынке. Именно поэтому такие страны как США, Япония, Германия сравнительно незначительно зависят от других стран, они могут позволить себе роскошь самостоятельных действий, имеют несравненный выбор возможностей, могут, не опасаясь ответного удара воздействовать на другие страны. Мировая экономика контролировалась независимой Британией до Первой мировой войны, никем не контролировалась между войнами и контролируется Соединенными Штатами сейчас и в ближайшие десятилетия. Согласится ли мировое большинство в обмен на стабильность и долю участия в мировом прогрессе отдать ключи от национальной судьбы лидерам - это большой вопрос будущего.

2. В ходе осмысления огромного социально-экономического явления, которым является глобализация, выделились скептики (подобные П. Хирсту и У.Томпсону), которые считают глобализацию мифом, направленным на сокрытие конфронтационной реальности международной экономики, все более представляющей собой жестко сдерживаемый баланс сил трех региональных блоков - Северной Америки, Европы и Восточной Азии, в ареале которых национальные правительства сохраняют всю прежнюю мощь214. Силы рынка отнюдь не вырвались на неконтролируемый контроль, силы интернационализации зависят от регулирующих правил национальных правительств, от которых в первую очередь зависит продолжение экономической либерализации. Где этот новый, меньше ориентирующийся на государственную мощь мир? Правительства вовсе не являются покорными жертвами интернационализации. Они являются первостепенными по значимости ее творцами.

Глобализация не смягчает, а усиливает мировое неравенство. Она создает дополнительные возможности крупным производителям - чаще всего транснациональным корпорациям - за счет менее крупных и менее приобщенных к современной науке и технологиям производственных коллективов. Процесс глобализации отнюдь не разрешает проблему существующего разительного глобального неравенства, он не размывает сложившейся к третьему тысячелетию иерархии богатства и бедности. Пользуясь феноменально разверзшимся рынком, крупные производители укрепят свои позиции, а менее эффективным производителям грозит исчезновение с лица планеты. Уже сейчас видны всемогущие чемпионы глобализации XXI века и ее деморализованные жертвы.

Слабые государства падают самыми легкими жертвами. Волна глобализации обрушивается на суверенные правительства прежде всего развивающихся стран. Попадая под пресс глобализации, “национальные правительства начинают делить власть - политическую, социальную, военную - с кругами бизнеса, международными организациями, множеством групп граждан.”215 И в результате они подрывают основы собственного влияния в своих странах.

Господство индустриального Севера фактически блокирует глобализацию - скептики категорически отрицают производимую якобы глобализаций эрозию разделительных линий между Севером и Югом. Напротив, происходит очевидная маргинализация развивающихся стран. Богатый Север по существу исключает из прогресса огромное большинство человечества. Факт перевота транснациональными корпорациями своих рабочих мест в районы более дешевой рабочей силы Юга преувеличен216. Скептики отрицают многонациональность ТНК, они показывают, что всегда можно с легкостью определить национальную принадлежность и лояльность транснациональных корпораций217. В мире существует и закрепляется мировая иерархия, разительное неравенство, а не некая система всеобщего равенства доступа. Такое неравенство способствует выходу вперед фундаментализма самого разного характера, жесткого национализма, обращегия к родовым ценностям. Мир фрагментаризируется на гигантские цивилизационные блоки. “Культурная глобализация, гомогенизация, которые предсказывают в будущем гиперглобалисты, являются не более чем мифами”218. В общем и целом глобализация - не более чем политически востребованная рационализация применения непопулярной ортодоксии неолиберальных экономических стратегов.

3. В странах-чемпионах возникают довольно обширные зоны производства, которые самым непосредственным образом страдают от открытия границ конкурентам, способным производить с меньшими издержками. Попросту говоря, это вопрос о силе организованного сопротивления в развитых странах, уже размышляющих над судьбой, скажем, текстильной промышленности, будущим «дымных» отраслей промышленности, на наших глазах перемещающихся в зоны, где защита окружающей среды уступает инстинкту первичного выживания. В развитых странах, таких как Соединенные Штаты становится очевидным, что игра по правилам глобализации окупаема далеко не для всех. Главное, что происходит - потрясающая регионализация мировой экономики, выделение трех вышеуказанных блоков.

Не все в США согласны с советником президента страны по национальной безопасности С. Бергером в том, что «президентская стратегия овладения силами глобализации благоприятна для американского народа и для всего мира»219. Более того, именно в развитых странах, таких как США стала расти организованная оппозиция - не только не все признали благотворность, но не признали и неизбежность реализации этого процесса. Особенно остро это ощущают профсоюзы. В начале XXI века глобализация, по мнению председателя международного отдела крупнейшего американского профсоюзного объединения АФТ-КПП Дж. Мазура, «достигла поворотной точки. Будущее явится полем битвы тех общественных интересов, которые определят структуру мировой экономики двадцать первого века. Силы, стоящие за глобальными экономическими переменами - силы, выступающие против регулирования, помогающие корпорациям, подрывают социальные структуры и игнорирующие общественные нужды - неудержимы».220

4. Возможно, самая большая проблема - соотношение глобализации с вестернизацией. Строго говоря, вопрос встает о более широкой проблеме - сущности модернизации. Сформировались два подхода.

Первый исходит из того, что глобализация - процесс более широкий, чем вестернизация и во всех практических смыслах равна процессу модернизации. Такой точки зрения придерживаются А. Гидденс, Р. Робертсон, М. Олброу, У. Конноли221. Как формулирует американский теоретик Н. Глейзер, глобализация - это «распространение во всемирном масштабе регулируемой Западом информации и средств развлечения, которые оказывают соответствующий эффект на ценности тех мест, куда эта информация проникает. Чешский президент Вацлав Гавел предложил образ бедуина, сидящего на верблюде и носящего под традиционной одеждой джинсы, с транзистором в руке и с банками кока-колы, притороченными к верблюду. Возможно джинсы и кока-кола малозначительны, но транзисторное радио, телевизор и Голливуд подрывают первоначальные ценности бедуина, какими они ни были бы... Когда мы говорим о «глобализации культуры», мы имеем в виду влияние культуры западной цивилизации, в особенности Америки, на все прочие цивилизации мира 222».

Второй подход: глобализация представляет собой просто-напросто глобальную диффузию западного модернизма, то есть расширенную вестернизацию, распространение западного капитализма и западных институтов - теории, прежде всего, С. Амина и Л. Бентона223. Гилпин, скажем, считает мировую интернационализацию просто побочным продуктом расширяющегося американского мирового порядка. А. Каллиникос и ряд других исследователей видят в современных процессах новую фазу западного империализма, на которой национальные правительства явились агентами монополистического капитала224.

Между двумя этими школами ведется весьма ожесточенная полемика. Главная проблема заключается вовсе не в том или ином определении, а в грандиозном вопросе: может ли незападный мир вступить в фазу глобализации не претерпев предварительно вестернизации, консервации своей культуры ради эффективных цивилизационных основ активно воспринятого вестернизма. Идеологи глобализма безотносительно к западной модели общества указывают на два непреложных правила: совмещение в едином рынке чаще всего приносит пользу каждой стране; в результате подъема производительных сил, роста доходов и обострившейся конкуренции победители и побежденные есть в каждой стране.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Мироустройство в хх i веке москва 2000

    Документ
    А. И. Уткин МИРОУСТРОЙСТВО В ХХI ВЕКЕМосква2000 Оглавление Введение.......................................................................................... Глава ... . За последнее десятилетие ХХвека суверенность самостоятельных стран подверглась ...
  2. Американская стратегия для ххi века москва оглавление

    Документ
    ... стратегиЯ ДЛЯ ХХI ВЕКА. Москва Оглавление Введение.......................................................................................... ... видения закавказского мироустройства . Стараясь ... : “После 2000 г. азиатско- ... второй половины ХХвека. Уменьшение ...
  3. Национальные интересы россии в мире москва

    Монография
    ... исторически связано со специфическим мироустройством. Национальное государство в контексте ... июня 2000 года. Поворот, произошедший во внешней политике в конце ХХвека, ... это положение не устраивает Москву. Главное требование Москвы к Евросоюзу – ...
  4. Миссия россии православие и социализм в xxi веке

    Документ
    ... и в смутном XVII векеМосква оказалась в руках инородцев ... исторические судьбы ХХвека противопоставили их ... принципиальная полярность мироустройства, задающая глубокую ... социальной справедливости // Альтернативы. - 2000. №3. 138 Булгаков С.Н. Христианский ...
  5. Религиозные конфликты проблемы и пути их решения в начале xxi века

    Документ
    ... , связанные с развитием мироустройства и борьбой различных сил ... в епархии с центрами в Москве, Новосибирске, Саратове и Иркутске ... 2000. №2. С.474-482; Сороко А.В. Некоторые аспекты урегулирования региональных конфликтов в 90-е годы ХХвека ...

Другие похожие документы..