textarchive.ru

Главная > Документ


Как меня критикуют - 1

После выхода двух моих статей о награждении оккультистов церковными орденами естественно было ожидать реакции. Я надеялся, что хоть тень раскаянии проскользнет в этих ответах. Произошло иначе. В газете "Радонеж" (М., 1997, № 6) было опубликовано письмо В. Л. Шленова (от 16 марта 1997 года) "Святое для каждого русского сердца слово "Радонеж" должно высоко стоять". Отрывки из этой статьи, подписанной: "Ответственный секретарь Отдела религиозного образования и катехизации Московского Патриархата, член-корр. Российской экологической академии", приводятся ниже.

...Не хотелось мне, и не хочется спорить с кем-либо и вступать в полемику. Истина в споре, как известно всем нынче, давно не рождается. Однако следует прояснить оставшееся не вполне ясным: рекомендация книге Евгения Евстигнеевича Голубинского дана мною (кстати, отмечу сразу же, что отнюдь не в качестве учебника).

На протяжении многих лет усердно занимаясь русской духовной традицией, остаюсь буквально потрясен уникальным своеобразием ее склада, удивительной ее теплотой, открытостью, непосредственностью, непринужденностью - всем, чего так не достает нам сегодня. Всем, чего нет ближе, ибо оскверненные и поруганные храмы не только на улицах наших городов, но и в душах людских...

Помню собственные свои смешанные чувства, когда впервые познакомился с книгой Голубинского. Было это в середине шестидесятых годов, еще существовал прежний общий зал Ленинской библиотеки, с отдельным входом и для всех открытый. Там, в открытом доступе, стояла "История Русской Церкви", помилованная за либерализм, - первый полутом первого тома... Читал и перечитывал. Меня и тогда безмерно раздражало стремление автора к нарочитому "реализму"...

У Голубинского, отдавшего немалую дань духу времени, тяжелое чувство оставляет презумпция недоверия к историческому материалу, столь обширно им цитируемому и разбираемому. Но и поныне остаюсь, и всегда останусь признательным ему за то, что он заставил меня задуматься, вникнуть и научил дотошно вникать, а попутно далеко не сразу, но пробудил во мне понимание, что порочен не Евгений Голубинский, коренной русский человек, искренне веровавший в Бога, честный, преданный труду, добрый, отзывчивый, а метод, принятый им на вооружение. Метод, не им придуманный и взращенный, не им одним употреблявшийся, но именно у него доведенный по его усердию и добросовестности (отличительная черта выходцев из русского духовного сословия), можно сказать, до совершенства. Дело, конечно, не просто в отсутствии конструктивной способности у Голубинского, как представлялось Николаю Никаноровичу Глубоковскому, а в неприложимости этой способности к реальности самой по себе. Нет для созидания точки приложения, если все на поверку столь зыбко и неустойчиво, тем более что труждающийся искренне стремится быть честным перед собою, другими людьми и Богом. "Предоставляя желающим и производящим быть сторонниками истории тупой или лгущей, я со своей стороны есмь горячий почитатель истории настоящей" - ключевая фраза Голубинского, звучит красиво и весомо, сказано с вызовом. Именно по внимательном прочтении и осмыслении почтенного фолианта академика Московской духовной академии стало мне предельно ясно, что подлинная реальность жизни во всей ее духовной полноте не вместима в прокрустово ложе стремления незамедлительно понять, как же все было и могло быть на самом деле.

Есть несомненный Промысл Божий в том, что из поколения в поколение в России обрубались вершки и оставлялись корешки. Хотелось бы дожить до той поры, когда заговорят наконец не только о паламитском, но и о русском синтезе, подлинном итоге тысячелетнего восхождения России в православной вере. Не отдаленные ли отблески этого незримого миром дара такою душевной чистотой, свободой и непринужденностью наполнили классическую русскую литературу? Душевное тепло, сочувствие, великое чувство сродства всякой твари, всякому живому существу и притом удивительная потребность выслушать и понять даже того, с кем я не согласен и никогда не соглашусь. Увидеть в ближнем и дальнем доброе и живое, образ Божий, душу человеческую, спеленатую в тенетах мира, стенающую и взывающую к Творцу. Красотою, спасающей мир, задето русское сердце, и потому в нем живет та всемирная отзывчивость, та широта, сузить которую не сумели, как ни усердствовали, все революции и перестройки. Ни классовая борьба, ни рыночная экономика...

Русская культура и тем более русская духовная традиция несут в себе величие и масштабность, являют характер вселенский. Сузить их до затхлого провинциализма, если не выражаться и не сказать больше и точнее, чуждо их духу и враждебно их смыслу. Здесь одна из важнейших причин трагического неуспеха русского консерватизма: в его недопонимании коренных интуиций русской души, именно того, что он тщился защитить и охранить. Беда консерватизма в роковом несозвучии с устроением русской души, в полном недопонимании зиждительной катастрофичности и незабытой, не оставленной Богом трудной неустроенности русской истории. Как не вспомнить о "безумии для эллинов" и "соблазне для иудеев".

Не выбрасывать за борт наследие, снабжая его всевозможными ярлыками, призваны мы (сколько уже выброшено всего безвозвратно), а бережно, сочувственно, любовно и самоотверженно разобраться со всем тем, что досталось нам от предков наших. О мертвых не говорят худо - об этом еще язычники прекрасно знали. А мы призваны нести в мир свет Христов, свет любви и надежды, радостную весть о победе над смертью.

Даже Лев Толстой, и надо понять это ясно и отчетливо, - не только большой писатель, не только "зеркало русской революции", не только самонадеянный умник (этого уж никто у него не отнимет), но и тропинка, запущенная, заросшая невесть чем, по которой многие и многие на протяжении десятилетий возвращались к православной вере, оставляя поводыря на пути, где судил ему пребывать Бог. Дело, конечно, не в оправдании Толстого и толстовства, но в уразумении провиденциального значения даже апостасии, даже отступничества. Страшный опыт двадцатого века, века, который никак не хочет завершаться, не может и не должен быть сброшен со счетов. Россия, пускай не в самом отменном виде, но выходит из него, народ русский, несмотря ни на что, жив, язык наш не стал языком мертвым, возрождается духовный оплот народа нашего - православная вера, - все это чудо, и стоит вглядеться в него повнимательнее. Думается, что перед нами великое свидетельство существования Бога и несомненности неотступного присутствия Его в горниле человеческой жизни.

Нельзя излишне упрощать ситуацию. Мы несем в себе страшный культурный надлом, отнюдь не восьмидесятилетней только давности. Вопрос, разумеется, не в обвинении людей, а в допустимости и приемлемости методов, привычно употреблявшихся ими. Безусловно, следует, по возможности, выбираться из смешения всего со всем. Трудна духовная ситуация нынешнего мира для верующего сердца. Не буду говорить о внешнем, скажу о внутреннем: рассредоточенна молитва, обрывочны мысли, фрагментарны сведения, зачастую мало сопряженные с жизнью, пугаются своей глубины чувства. Мало намеленного, продуманного, прочувствованного, прожитого. Много мертвенного, отвлеченного, давящего. Не преодоленных до конца стереотипов мышления и уклада, почерпнутых извне. Ныне, когда безумие правит бал, починное юродство, думается, состоит в том, чтобы быть нормальным, нести в жизнь свет, радость, мир и душевное тепло, - все, чего так катастрофически недостает сегодня русским людям, оставшимся в "ледяной пустыне, где ходит лихой человек". Чему можно было бы поучиться у Евгения Евстигнеевича.

Страшны отвлеченные идеи, оторвавшиеся от своего духовного контекста, мертвеющие до идеологии, полные надмения и пренебрежения к людям. Господи, неужели мы этого еще так и не изжили? "Наша брань не против крови и плоти, - говорит святой апостол Павел, - но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных" (Еф. 6, 12). Неужели продолжает длиться все тот же беспамятный, бесконечно затянувшийся антракт? Опять ярлыки, усердно развешиваемые на оппонентов, - приведу далеко не самые яростные: "полуобразованный хулиган", "кликуша антихриста" (Кураев А. О нашем поражении. М., 1996)... Русская духовная традиция обнаруживала совершенно иные образцы отношения к людям. Бережность ко всякой душе человеческой, стремление не задеть, не обидеть, не унизить, не повредить сокровенному, запечатленному в ней. "Радость моя", обращался ко всем приближающимся к нему преподобный Серафим Саровский.

Не любование собственным прошлым влечет людей к дореволюционной России, а восстановление прерванной живой связи поколений. История - вовсе не накопление информации, а именно собирание живого. Не довольно ли с нас цитатничества и жонглирования мыслями, вырванными из контекста, - вот, кстати, что такое схоластика. Нужно было бы подробнее остановиться на вопросе о Николае Рерихе и только что появившейся книге Кураева о нем. Но это разговор особый, и разговор чрезвычайно серьезный, надеюсь к нему вернуться. Русские мальчишки бежали в Азию (как признался пойманный восьмилетний Миша Пришвин) или бежали в Европу. От чего бежали и что нашли, что утратили и что сохранили? Во всяком случае школа Гегеля ничем не лучше школы махатм, недаром же Герцен назвал логику Гегеля алгеброй революции. "Она, - по словам его, - необыкновенно освобождает человека и не оставляет камня на камне от мира христианского". Худо, когда упоение отвлеченным ведет к убийственной убедительности стиля. Впрочем, на этом пути наломано дров немало, и до вождя пролетариата с его "сволочью идеалистической" дотянуться не так просто.

Если уж говорить об экологии, сошлюсь на подготовленную мною совместно с Л. Г. Петрушиной и недавно вышедшую в свет книгу "Православие и экология", где на основе богатейшего материала сделана попытка осмыслить экологический подход в свете православного миропонимания. Был бы рад основательному и нелицеприятному разбору этой книги, а не указаниям, что экологическое движение тащат невесть куда. Конечно, тащат. И страну нашу тащили и тащат. Что же, и не жить после этого, сложить руки и ожидать худшего? Накануне величайшей духовной битвы, где, возможно, будет решаться не только судьба России, но и всего человечества?

Достаточно элементарной добросовестности, чтобы обратить внимание на то, что Рождественские чтения называются образовательными, а не педагогическими, не допустить сознательных или бессознательных передергиваний в сведениях о Российском православном университете (так, например, г-н Лёзов преподает арамейский язык, а вовсе не Новый Завет, что совсем не одно и тоже) или уточнить, что ни на этих чтениях, ни на прошлогодних Александр Леонидович Яншин не награждался. А награжден он был почти год назад особо, в связи со своим восьмидесятилетием. Можно подумать, что тогдашнему декану одного из факультетов РПУ это осталось неизвестно. И награжден был академик Яншин отнюдь не за увлечение Николаем Рерихом, а за тот действительно немаловажный вклад, который он внес в дело сохранения родной земли. Можно ли требовать от выдающегося геолога преклонных лет, не скрывающего, кстати, что всю жизнь верил в Бога и относился с благоговением к Церкви, отчетливости догматических суждений (он-то ведь семинарского курса не проходил и не по кафедре научного атеизма, надо сказать, защищал свои диссертации). Относительно называния Яншина "известным оккультистом" (это за то, что лет двадцать назад прочел вместе с большинством нашей интеллигенции "Семь дней в Гималаях" и сохранил уважение к Рериху) можно только подивиться. Неужели не стыдно, неужели с пресловутым пролетарским стилем и в следующий век вступим? Увы, не только оккультизм и теософия противостоят христианству...

Оскверненная и поруганная святая земля Русская, стоящая, подобно Престолу, на крови мучеников, на подвижническом труде праведников, хранившая и хранящая верность своему историческому призванию. Святое для каждого русского сердца слово "Радонеж" должно высоко стоять. Незыблемы Божий предначертания. Собирается нынче Святая Русь не отделяя живых и мертвых, собирается воедино, она-то именно и есть доподлинно и во веки веков, а есть ли мы, будем ли, - о том речет Бог...

Если церковные ордена даются оккультистам, то что остается на долю православных?

По мере ознакомления со статьей В. Л. Шленова моя радость возрастала. Всегда приятно слушать человека, излагающего суждения, близкие к собственным. Как и Валерий Львович, я считаю, что в возвращении книги Голубинского в церковно-исторический обиход нет ничего дурного. Как и Валерий Львович, я полагаю, что восприятие церковной жизни Е. Голубинским весьма ущербно, односторонне и что поэтому сам метод его исследования и, соответственно, его результаты не могут претендовать на полноту. Правда, в отличие от В. Л. Шленова мое отношение к Е. Голубинскому и его книге сложилось прежде, чем я ее прочитал. Меня всегда поражало, что, высказывая очередную гадость о Русской Церкви, атеисты сопровождали ее ссылкой на книгу Е. Голубинского, предваряемой таким оборотом: "Как признают даже сами церковные историки..." Поэтому у меня упоминание имени Е. Голубинского всегда вызывало острое сочувствие: "Бедный Голубинский... Если бы он знал, как из его труда будут выламывать кирпичики для того, чтобы бросать ими в ту Церковь, которой он служил всей своей жизнью..."

Но в конце своей статьи В. Л. Шленов перешел к болезненной для меня теме оккультизма. И тут уж я диву дался: ну зачем же так упорствовать в заведомом грехе? Ведь грех же это - отстаивать награждение проповедников оккультизма церковными орденами! Я охотно допускаю, что игумен Иоанн (Экономцев), представляя бумаги на награждение А. Яншина и И. Бестужева-Лады, не знал, что рекомендует к награде людей, не скрывающих своих оккультных симпатий. Но вот "эзотерическая" сторона их жизни стала известна и церковной общественности. В этой ситуации так по-человечески естественно было бы просто извиниться и сказать: простите, мы, мол, не знали... А по-пастырски естественно было бы пригласить г-на Яншина на встречу со священниками и богословами и сказать: "Дорогой наш человек... Тут возникла ситуация, для нас не очень приятная... Но скажите нам, что Ваши симпатии к оккультизму уже в далеком прошлом, послушайте вот разъяснения наших богословов, почему именно христианство несовместимо с оккультизмом, и исповедуйте свою верность Евангелию - иначе для многих и многих христиан будет больно видеть церковный орден на Вашей груди..."

Вместо этого начались рассуждения о бессмертных заслугах А. Яншина и о чуждости Кураева "русской духовной традиции".

Оказывается, Александр Леонидович Яншин "всю жизнь верил в Бога и с благоговением относился к Церкви". Да ведь в тех статьях, на которые отвечает В. Шленов, было процитировано признание самого А. Яншина о его отношении к религии: "В душе я - атеист. Я не могу верить буквально в библейские сказки... Предпочесть Православную Церковь какой-нибудь другой я не могу"53. Издевается, что ли, Валерий Львович, если даже после того, как это признание Александра Леонидовича было переопубликовано в "Радонеже", он продолжает выставлять его глубоко религиозным человеком?

И "известным оккультистом" я назвал А. Яншина вовсе не за то, что он "лет двадцать назад прочел" книжку о Рерихах, а за то, что и поныне его самым светлым идеалом является "Шамбала" и "ноосфера" (и соответствующие высказывания, относящие к 1996 году, были приведены в той статье, которую критикует В. Шленов). Отнюдь не "лет двадцать" назад, а в 1996 г. Яншин был избран членом правления Международного центра Рерихов и стал членом редколлегии рериховского журнала "Огненный мир".

Что же касается остановки проекта поворота северных рек, то заслуги г-на Яншина В. Шленов преувеличивает. Даже если бы не было г-на Яншина - северные реки все равно текли бы в Ледовитый океан, а не в Аральское море. У советской власти не хватило ни денег, ни времен" даже на то, чтобы достроить БАМ, - так что все осталось бы как было и без докладных записок А. Яншина.

Самое же странное в защите В. Шленовым награждения А. Яншина - то, что и сам апологет прекрасно знает, что наградили Яншина церковным орденом вовсе не за "вклад, который он внес в дело сохранения родной земли". Наградили его затем, чтобы использовать его связи и авторитет для привлечения денег, которые понадобились для открытия экологического факультета в РПУ. Это была награда посреднику в поиске потенциальных спонсоров, а отнюдь не ученому. И ради денег церковный орден был навешен на грудь атеиста-оккультиста.

Суждение же о том, что "если бы у нас было больше таких людей, как Александр Леонидович Яншин, даже речь "о нашем поражении" не зашла бы", мне представляется относящимся к разряду юмористических. Ведь если его рассматривать как богословское, - то окажется, что атеист Яншин и есть та "соль земли", которая сохраняет планету от последней катастрофы. Напомню, что в моей брошюре "О нашем поражении" речь идет не об итогах президентских выборов. Там речь идет о конце вообще мировой истории, о том, что в конце силам зла будет "дано... вести войну со святыми и победить их" (Откр. 13,7). И одним из тех процессов, что облегчат эту победу сил зла, является отождествление понятий "порядочный человек" и "христианин". Да, я не сомневаюсь, Александр Леонидович - порядочный человек. Но зачем же его за это награждать званием "христианина"? Зачем путать чисто человеческое, тварное свечение совести человека и то нетварное сияние света Христова, которым только и может удерживаться мир от распада?

И кстати, напрасно В. Шленов предполагает, что о представлении А. Яншина к церковной награде мне было известно до того, как она была публично вручена. Игумен Иоанн (Экономцев) прекрасно знал, что я каждый раз выступал против идеи создания экологического факультета. Впрочем, все деканы РПУ выступали против этой утопии нашего ректора. Нас успокаивали: во-первых, надо спасать Россию и весь мир от экологического "апокалипсиса" (и спасать срочно - через 40 лет обещался конец света; отголоском именно этой апокалиптикоэкологической обеспокоенности игумена Иоанна мне кажутся и слова В. Шленова о том, что мы стоим "накануне величайшей духовной битвы"); во-вторых, если мы откроем экологический факультет, наши высокие покровители (Яншин и другие) дадут деньги на его существование, и за счет этих денег будут Кормиться даже другие факультеты РПУ. Возражения всего совета университета остались не услышанными его ректором, из чего следует, что слухи о демократичности РПУ и его руководства слегка преувеличены... И если уж говорить о внутренней кухне РПУ, то Лёзов (человек, который настаивает на том, что Иисус не есть Мессия) преподает в РПУ лишь арамейский язык, а не Новый Завет только потому, что он сам, сославшись на свою занятость, отказался от предложения вести Новый Завет, которое все же было сделано ему руководством университета. Поскольку же арамейский язык есть разговорный язык Палестины времен Спасителя и изучается он именно для лучшего понимания Евангелия, то замечание В Шленова о том, что "преподавать арамейский язык и Новый Завет не одно и то же" не кажется обоснованным54.

И вновь повторю: я совершенно не хотел вести полемику с Отделом религиозного образования и его руководством. Даже если бы из ОРОК не поступило никакого отклика на мою статью - это было бы естественно (ибо естественно желать, чтобы люди забыли о твоей ошибке). Но ОРОК не только не считает награждение оккультистов ошибкой, но еще и публично оправдывает его. Что ж - оправдывайте дальше. А я буду вынужден вновь и вновь называть грех грехом.

Но самое замечательное в статье В. Шленова - это то, что она дает повод поговорить об одной весьма примечательной черте нынешней либерально-православной публицистики. Это ее готовность терпимо относиться ко всем, кроме православных. Светлое и доброе можно выискивать у всех - кроме православных. Недопустимо вести полемику со всеми - кроме православных.

Например, в своей весьма обоснованной статье о католическом догмате филиокве проф. Д. Поспеловский процитировал мнение оксфордского профессора епископа Каллиста Уэра о том, что "формула об исхождении Духа Святого от Отца и Сына нарушает подлинную троичность Троицы, в которой все исходит от Отца". И тут же протоиерей Иоанн Свиридов, создающий себе имидж плюралиста и проповедника терпимости, написал: "Поразительны и богословские рассуждения профессора, рассуждающего о филиокве... предлагается формула "троичности Троицы" (девятерица?), неведомая даже гностикам"55. Если уж газета проповедует диалог и понимание, - то почему же православные авторы лишаются отцом Иоанном Свиридовым права на то, чтобы быть выслушанными, не оглупленными и понятыми? Очевидно ведь, что Д. Поспеловский никак не гностик и что формула эта (не его, кстати, а епископа Каллиста) говорит лишь о том, что, помышляя о Боге, нам не должно забывать, что Бог - не только Единица, но и Троица.

Не менее поразительное умение сочетать безграничную терпимость к чужим со столь же безграничным ригоризмом в отношениях со своими продемонстрировал священник Георгий Кочетков. Чтобы не быть обвиненным в выдергивании цитаты из контекста, приведу текст полностью: "А. Э. Бодров, директор Библейско-богословского института (так отныне будет называться Общедоступный православный университет, основанный протоиереем А. Менем), сказал: "Сегодня различия между православными оказываются сильнее, чем между православными и католиками, православными и протестантами". В правоте этого утверждения можно было легко убедиться в кулуарах конференции: православные, принадлежащие к разным "кругам" и направлениям, практически не общались друг с другом, - предпочитая беседовать с католиками или просто со светскими людьми. Выступивший после отца Владимира Воробьева его принципиальный оппонент отец Георгий Кочетков сказал, в частности, о том, что он спокойно будет причащаться вместе с католиком, который не считает, что все, кто не принимает "филиокве", еретики (и не агрессивен в духе), но взаимное причащение с православным, живущим по принципу "бей всякого, кто не таков, как я", считал бы невозможным56.

Вот и В. Шленов рекомендует "увидеть в ближнем самое доброе и живое... выслушать и понять даже того, с кем я не согласен и никогда не соглашусь". Так у меня вопрос к Валерию Львовичу: выслушивать и понимать он намерен только оккультистов или же он готов следовать этим своим советам и в своих же отношениях с православными? Готов ли он столь терпимо, как он относится к Л. Толстому, Н. Рериху и А. Яншину, относиться и ко мне? В апостасии он видит "провиденциальное значение"; может, увидит он его и в моих текстах?

Надеюсь, что В. Шленов однажды представит подробный анализ "учения Николая Рериха и только что появившейся книги Кураева о нем". Но пока я узнал лишь, что я - схоласт, что мой путь защиты Православия - это "цитатничество и жонглирование мыслями, вырванными из контекста", что я проповедник "мертвенной идеологии" и вообще продолжатель дела пролетарских публицистов, подменявших серьезный анализ навешиванием ярлыков. Замечание об "убийственной убедительности стиля" относится, кажется, тоже ко мне. Оказывается, оккультистов и врагов Церкви я должен называть исключительно "радость моя". Боюсь, что разные радости у меня и у Валерия Львовича... Я мог бы предположить, что Валерий Львович в отличие от меня дорос до той духовной вершины, на которой встреча даже с врагом рода человеческого будет радостью (вот, мол, еще одну Божию тварь встретил). Но то обстоятельство, что Валерий Львович не соблюдает даже элементарных правил церковного этикета (к числу которых относится упоминание церковного сана того лица, о котором говорится), заставляет усомниться в том, что его дух уже вознесен на те вершины, на которых стираются все личные симпатии, антипатии и оглядка на мнение начальства... В конце концов, это логично: если оккультистам дают церковные ордена, то на долю православных должны остаться только выговоры.

Да, преподобный Серафим приходивших к нему православных встречал обращением "радость моя". Уверен ли Валерий Львович, что когда преподобному Серафиму рассказывали о деятельности сектантов, то он тоже именовал их "радостями"? Все же одно дело - личное обращение к предстоящему перед тобой человеку, а другое - отзыв о его антихристианской деятельности. Например, я всегда подчеркнуто вежливо и радостно здороваюсь с Людмилой Шапошниковой, руководителем того самого Международного центра Рерихов (членом правления которого А. Яншин является). Но ни разу я еще не дождался ответа на свои приветствия... Если бы я обращался лично к г-ну Яншину, ручаюсь, моя речь была бы корректной. Однако я писал для православных и писал об оккультистах.

Да, я назвал одного персонажа "полуобразованным хулиганом", а другого - "кликушей антихриста". В первом случае речь шла о публицисте, который призывает к физическому уничтожению христиан. Во втором речь шла об оккультном журналисте, который самой страшной опасностью считает возрождение Православия. Ну, честное слово, их радости - не мои радости. И я никак не согласен видеть в этих своих словах наследие советской журналистики. Церковная публицистика дореволюционной поры также открыто называла тьму - тьмой и в служителях тьмы не видела повода к радости. Вот фрагменты из взятых наугад книг. "Грязный помазок Ренана на картине Христовых дел" (митрополит Антоний Храповицкий)57. Святитель Феофан Затворник о Льве Толстом пишет как-то ощутимо иначе, чем Валерий Львович: "Он разрушитель царства истины, враг Божий, слуга сатанин... Этот бесов сын дерзнул написать новое евангелие. Он есть подделыватель бесчестнейший, лгун и обманщик. Если дойдет до вас какая-либо из его бредней, с отвращением отвергайте"58. А вот мнение о том же человеке святого Иоанна Кронштадтского: "Желаете ли, православные, знать, что я думаю о Льве Толстом?.. Он объявил войну... всему христианству. И как денница.. отторгнул своим хребтом третью часть звезд небесных, то есть Ангелов, сделал их единомышленниками с собою, так наш Лев, сын противления, носящий в себе дух его, своим рыканием и хвостом (см.: Откр. 12, 4) отторг... едва ли не третью часть русской интеллигенции, особенно из юношества".

Так что, на святителе Феофане, святом Иоанне, митрополите Антонии сказалось наследие советской публицистики? Неужели вся история полемики есть история полемики "пролетарской"? Полагаю, Валерий Львович достаточно начитан в древних отцах, чтобы вспомнить, что и они говорили о ересиархах весьма нелестные слова59. Да и в Писании апостолы не называют недругов Христовых "светом очей своих". Валерий Львович полагает, что о Льве Толстом надо говорить весьма уважительно потому, что через него многие люди дошли до истинного Евангелия. Но вот апостол Павел. Для неге детоводителем ко Христу был древнеиудейский закон. Пройдя по мостку Ветхого завета, апостол ступил на новозаветный берег и, оглядываясь назад, что же он там видит? Мнение апостола Павла о Ветхом Законе было настолько шокирующим, что переводчики до сих пор не могут решиться перевести буквально это его высказывание: "Берегитесь псов, берегитесь злых делателей, берегитесь обрезания... я... из рода Израилева, колена Вениаминова, Еврей от Евреев, по учению фарисей... по правде законной - непорочный. Но что для меня было преимуществом, то ради Христа я почел тщетою. Да и все почитаю тщетою ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего: для Него я от всего отказался, и все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа" (Флп. 3,2-8). Сор в последней фразе - это σκυβαλα (σκυβαλον) греческого оригинала и stercus древнего латинского перевода. Откройте словари и посмотрите значения этих слов. Значение "сор" дает не каждый словарь. Зато указываются такие значения этого слова, как "навоз, кал, испражнение, дерьмо". Еще прежде апостол Павел назвал дохристианские религиозные установления (даже не языческие, а собственные, еврейские, ветхозаветные!) "тщетой" (ζημια: убыток, ущерб, вред). Итак, иудаизм уже не просто "тщета", то есть ненужная трата сил, но и вред, и даже более того - "дерьмо".



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Диакон Андрей Кураев Оккультизм в православии

    Документ
    Диакон Андрей Кураев родился 15 февраля 1963 года в Москве, выпускник философского факультета МГУ, кандидат богословия, профессор Московского Свято-Тихоновского богословского института, миссионер, проповедник, публицист, автор многих
  2. Диакон Андрей Кураев Неамериканский миссионер

    Автореферат диссертации
    Уже века этак полтора светские школы выращивают тараканов для подселения их в головы учеников. Один из самых откормленных тараканищ — это тот, который окапывается где-то в районе левого уха и своими усами раздражает ту нейронную цепочку,
  3. Диакон андрей кураев неамериканский миссионер

    Автореферат диссертации
    Уже века этак полтора светские школы выращивают тараканов для подселения их в головы учеников. Один из самых откормленных тараканищ — это тот, который окапывается где-то в районе левого уха и своими усами раздражает ту нейронную цепочку,
  4. Диакон Андрей Кураев Ответы молодым

    Документ
    – Не знаю, не встречался. Я знаю Таню, Васю, Диму. Они все разные. А если серьезно, то, наверное, это трудно – быть православным и молодым. Потому, что это значит идти против – идти против двойного течения.
  5. Андрей кураев сатанизм для интеллигенции о рерихах и православии том первый религия без бога 2

    Документ
    Эта книга написана на тему «теософия и христианство». Это означает, что в ней речь идет не только о теософии, но и о христианстве. Из оглавления достаточно ясно видны главы, в которых можно ожидать изложение христианского мировоззрения.
  6. Андрей кураев сатанизм для интеллигенции о рерихах и православии том первый религия без бога 2

    Документ
    Эта книга написана на тему «теософия и христианство». Это означает, что в ней речь идет не только о теософии, но и о христианстве. Из оглавления достаточно ясно видны главы, в которых можно ожидать изложение христианского мировоззрения.

Другие похожие документы..