textarchive.ru

Главная > Урок


В начале мая оперативная группа САПО пыталась провести силовую разведку одного из районов, прилегаю­щих к Куфабу (где якобы находился А. Вахид), направив туда сводный отряд афганских военнослужащих и опол­ченцев. Отряд задачу не выполнил, потеряв при этом бо­лее 30 человек убитыми и захваченными в плен, что тоже не прибавило оптимизма нашим командирам.

Генералы В.А. Матросов и И.П. Вертелко специально вылетели в Московский погранотряд (где был передовой КП оперативной группы САПО), чтобы на месте оценить ситуацию и подготовку к операции. Вскоре пограничные подразделения вместе с афганскими ополченцами все-таки высадились в районах предполагаемого нахождения мятежников Вахоба (кк. Дарваз, Муштив и др.), но их там не оказалось (ушли, предположительно, в Куфаб).

Операция в Куфабе началась 9 мая и продолжалась практически до конца месяца. Было уничтожено около 60 мятежников, задержано более 80 человек, изъято неболь­шое количество оружия и боеприпасов, разрушено более 15 схронов и складов. У нас погибли 4 пограничника (опять попали в засаду!) Но и на этот раз ядро формирования Вахоба и он сам уцелели (скрылись в Рагском ущелье). В Куфабе еще пару недель (до половины июня) остава­лось несколько наших подразделений - вели разведку и прикрывали основные перевалы и тропы. События тех лет в Афганистане и его приграничье часто переходили от мирных и созидательных к экстремально-боевым.

12 мая в г. Термезе и Хайратоне состоялась торжествен­ная церемония по случаю открытия авто- и железно-дорожного моста через реку Аму-Дарью с участием руково­дителей Афганистана Б. Кармаля и Узбекистана и Ш. Рашидова. Естественно были речи и заверения руководите­лей о неизбежности нашей общей победы.

А спустя несколько дней последовала серия нападе­ний и диверсионных актов мятежников на объекты энер­гетики, учреждения культуры, органы местной власти. В эти дни был взорван газопровод севернее Шибиргана. Возросла активность мятежников в приграничных про­винциях Герат, Бадгиз, Джаузджан, Тахар, Кундуз и неко­торых других. Участились их попытки вступить в контак­ты с некоторыми формированиями ополченцев с целью склонить их на свою сторону (такие сигналы поступали и в отношении Сидики, известного руководителя отряда ополченцев). В начале июня в провинции Бадгиз мятеж­ники обстреляли из минометов нашу мотомангруппу вКайсаре (против участка 68-го погранотряда), при этом погиб один офицер и семь военнослужащих были ранены.

В конце мая - начале июня в провинциях Парван и Каписа была проведена крупная операция армейских час­тей (советских и афганских) по очистке известного Панд-жшерского ущелья. Операция широко освещалась в на­ших СМИ, на телевидении, но итоги ее были довольно скромными. Забегая вперед, надо сказать, что этот высокогорный, труднодоступный район с ущельями и каньо­нами наши войска будут пытаться зачищать неоднократ­но (как наши пограничные подразделения - Куфабское ущелье), но итоги будут, мягко говоря, не всегда адекват­ны усилиям и затратам. В той же операции в числе трофе­ев были захвачены документы и списки на большое коли­чество людей (около 400 человек) - членов госаппарата в Кабуле, военных, в том числе сотрудников СГИ и МВД, якобы сотрудничавших с мятежниками. В Кабуле, как обычно, начались аресты, «зачистки» и пр. К нашим по­граничникам в ходе операций тоже не раз попадали по­добные списки, и у многих уже тогда возникали подозре­ния, что эти списки фабрикуются мятежниками, чтобы вызвать недоверие в органах власти ДРА, навлечь подо­зрения и репрессии на неугодных им лиц. И в ряде случаев им это, видимо, удавалось.

В июне действия наших пограничников в ДРА завер­шались операцией по очистке так называемой «зеленой зоны» - приграничных районов на рубеже Андхой, Меймене (против смежных флангов Тахта-Базарского и Керкинского погранотрядов). Операция эта не имела серьез­ных боевых столкновений, но три формирования мятеж­ников вступили после этого в переговоры с властями и изъявили готовность сложить оружие.

В мае 1982 г. ушел с поста председателя КГБ Ю.В. Ан­дропов, ставший секретарем ЦК КПСС. За первые годы афганской кампании мне довелось неоднократно участвовать в обсуждении афганских проблем, проводимых в КГБ Андроповым, и дважды — по возвращении из Афганиста­на, в 1979 и 1980 гг., лично докладывать ему итоги работы, свои впечатления и выводы. И всякий раз по его инициа­тиве доклады эти и обсуждения выходили далеко за рамки чисто пограничных вопросов. В то время его влияние на решение афганских проблем было огромным. Думается, что активности Андропова в афганских делах в немалой степени способствовало его личное участие в венгерских событиях осенью 1956 г. (тогдашний Чрезвычайный и Полномоченный посол СССР в Венгрии). Он, что назы­вается, вживую испытал характер и последствия таких мятежей.

Исходя из ряда причин - то ли из-за недостаточно полной и достоверной информации по Афганистану (а для Востока это явление почти обычное), то ли в силу его пер­воначальной твердой уверенности в правильности принятых решений по вводу наших войск туда — он, как мне казалось, на начальном этапе событий не всегда адекват­но реагировал на отдельные сложные ситуации в стране. Я имею в виду не только его позицию о вводе войск на территорию ДРА (об этом уже много сказано). Зная о се­рьезных разногласиях между представителями КГБ в Ка­буле и представителями Минобороны в оценке положе­ния дел в Афганистане (особенно накануне ввода туда на­ших войск), он не поддержал предложение о назначении туда ответственного руководителя, которому подчинялись бы представители всех советских структур и ведомств, находящихся в ДРА и действующих по единому замыслу и плану (кстати, подобный межведомственный раздрай мы повторили потом в Чечне). Не поддержал он и предложе­ния об участии в Афганистане частей внутренних войск МВД, а они совместно с царандоем при определенных ус­ловиях, могли бы существенно облегчить задачи нашего ОКСВ. В целом же у меня сложилось впечатление, что Андропов, как умный человек и хороший аналитик, уже после первых месяцев пребывания нашего ОКСВ в Афга­нистане понимал безысходность, тяжелые последствия такой затеи и остро переживал это. Думается, что желание разделить ответственность, как-то облегчить положение наших войск в ДРА тоже сыграло роль в его решении вве­сти пограничные подразделения КГБ в северные провин­ции страны.

Став генсеком ЦК КПСС он, как известно, предпри­нял активные попытки к мирному разрешению афганс­кой проблемы и выводу из ДРА наших войск на приемле­мых для СССР и ДРА условиях (я имею в виду его встречи с руководством Пакистана и представителем Генерально­го секретаря ООН по Афганистану). Однако жесткое сопротивление американской администрации, лично Рей­гана, желавших надолго задержать присутствие ОКСВ в ДРА, а затем и смерть Андропова застопорили эту идею на несколько лет.

В июне наше военное представительство в Кабуле на­правило в Центр свое видение обстановки в северных приграничных провинциях ДРА. Она оценивалась как слож­ная. Власть в провинциях контролировала не более четверти населенных пунктов, а на территории каждой про­винции действовало от 1,5 до 4 тыс. мятежников.

Действия пограничных мангрупп и других подразде­лений оценивались в целом положительно, но считалось, что они в зонах своей ответственности пока решительных изменений в стабилизации обстановки не добились. Подчеркивалось, что под ударами пограничных подразделе­ний часть бандформирований отходит на юг, за пределы их зоны ответственности, что якобы осложняет ситуацию в этих районах. В этой связи нашим мангруппам предла­галось действовать и за пределами зон своей ответствен­ности, более активно проводить частные локальные опе­рации совместно с местными органами СГИ, царандоя и партактивом. При положительной организации взаимо­действия между мангруппами и частями 40-й армии отме­чалась слабая их связь с оперативными группами воен­ных представителей в зонах.

Работа нашего 4-го отдела (пограничного) оценива­лась положительно, сообщалось, что он в настоящее вре­мя много внимания уделяет деблокированию 907-го погранбатальона ДРА, окруженного мятежниками в районе Хоста, и работе с племенами. Положительно оценивалась и роль пограничной разведки ДРА, добываемая информа­ция которой высоко оценивалась штабом 40-й армии и аппаратом ГВС.

В этой правильной оценке был сделан один неточный вывод - об уходе якобы части мятежников на юг, за преде­лы зоны ответственности пограничников. В действитель­ности же, наиболее активные их формирования к середи­не 1982 г. были либо ликвидированы, либо рассеяны. И ухо­дить им в другие районы было не с руки: мятежники в Афганистане обычно действовали в «своих» районах (об­житых ими, со связями, базами и пр.).

Было бы неправильным полагать, что наши задачи в Афганистане мы решали лишь силовыми методами. МИД, ПГУ КГБ, внешнеполитические органы КПСС активно пытались использовать и другие возможности - политические, дипломатические и пр. При этом МИД СССР и МИД ДРА согласованно выступали в ООН по проблемам афганского урегулирования.

В июне 1982 г. на первом туре переговоров в Женеве между представителями ДРА, Пакистана и представите­лем Генерального секретаря ООН Д. Кордовесом в целом были достигнуты некоторые позитивные итоги: стороны договорились продолжать поиск взаимоприемлемых ус­ловий урегулирования этой проблемы весной 1983 г. В Кабуле в это же время на заседании политбюро ЦК НДПА (докладчик - начальник службы СГИ Наджиб) было принято важное решение о более активном привле­чении к защите границ ДРА племенных вооруженных от­рядов «малишей», о системе их материального стимули­рования и о возложении ответственности за работу с ними на погранвойска ДРА. На этом же заседании указывалась, что вследствие низкой боеспособности некоторых афганских частей, пассивности местных органов власти районы в долине Панджшера, недавно очищенные от мятежников, вновь заняты ими.

С началом лета наиболее сложной обстановка остава­лась в зонах «Центр» и «Юго-восток». Мятежники, полу­чая усиленную поддержку, все чаще применяли уже не толь­ко обычное стрелковое оружие, но и крупнокалиберные пулеметы, артиллерийские системы и минометы, проти­вотанковые средства. Но перехватить боевую инициати­ву даже в отдельных провинциях они пока не могли. Ар­мия ДРА к лету 1982 г. практически сохранила свою численность (около 120 тыс. человек), но в стране укрепля­лись и другие силовые структуры, в частности, царандой (прообраз наших внутренних войск). Его численность до­стигала к тому времени более 60 тыс. человек (планировалось иметь к лету 1982 г. - 70 тыс.).

Оперативные батальоны и роты царандоя стали чаще участвовать в операциях, сопровождать колонны и пр. В перспективе они закономерно могли рассматриваться как основные силы в борьбе с мятежниками. Но было маловероятным, что руководство армии уступит МВД эту роль, а во-вторых, у царандоя не было к тому времени ни должной оснащенности боевой техникой, ни профессио­нальной выучки, ни способности эффективно вести анти­партизанские действия. Думаю, что если бы проблемы бо­лее активного участия царандоя в борьбе с мятежниками решались не декларативно, а оперативные части и под­разделения царандоя комплектовались не по армейскому принципу — принудительно, а на добровольческой, контрактной основе (что было тогда посильно в финансовом отношении), то результаты борьбы кабульских властей с мятежниками могли бы быть иными.

Политические и оперативные сводки того времени пе­стрели фактами контактов и переговоров властей и армейского командования с главарями формирований мя­тежников. Назывались десятки бандформирований, кото­рые якобы прекратили борьбу против властей и перешли, или готовы перейти к ним на службу. Эйфория «братания» у нас в штабе погранвойск воспринималась с недове­рием (о причинах говорилось выше). Но этим соблазня­лись и наши пограничники-командиры и чаще неудачно. Конечно, решающее значение имели факторы социально-экономического характера, но и в этом усилия кабульских властей не всегда давали желаемые результаты. К приме­ру, по второму этапу земельно-водной реформы в 1982 г. многие крестьяне получили бесплатные земельные наде­лы (около 1 га орошаемой земли). Но эта форма собствен­ности нуждалась в надлежащей системе защиты и разви­тия, а ее не создали. К тому же трудно достигалась ста­бильность. Даже в северных, приграничных провинциях, где, казалось бы, проще обеспечить спокойствие и безо­пасность, нашим пограничным подразделениям приходи­лось неоднократно проводить поиски и операции в одних и тех же районах. А это было уже тревожным признаком.

Более того, отмечались попытки мятежников перенес­ти свои действия на нашу территорию. В середине июня на участке Хорогского погранотряда они ночью обстре­ляли нашу машину при ее движении по горной дороге на одну из застав. Машина упала в ущелье, при этом погибло 2 пограничника (в том числе один офицер) и два офицера получили тяжелые травмы.

Надежность охраны афганской границы практически оставалась на том же уровне. Незначительно, но повыша­лась боевая активность афганских пограничников (во 2-м квартале они совершили около 300 рейдов, засад, других боевых действий). Дополнительно было развернуто не­сколько подразделений на Кандагарском направлении. Однако их укомплектованность по-прежнему оставалась намного ниже армейской (около 40% к штату). Сказывались и боевые потери: во 2-м квартале было убито 42 по­граничника и более 120 ранено.

С 1 июля в г. Фрунзе (ныне Бишкек) началась работа трехмесячных курсов по подготовке (и переподготовке) афганских офицеров-пограничников батальонного и рот­ного звеньев.

В операциях против мятежников, применяющих партизанскую тактику, важную роль, в числе других фак­торов, всегда играет разумная дислокация армейских, по­граничных и других специальных формирований в зонах их действий. Распыление сил по мелким гарнизонам было признано абсолютно непригодным не только англичана­ми во время их неудачных походов в Афганистан в первой и второй половине XIX века, но и нашими военачальниками во время борьбы с басмачеством в Средней Азии. Конечно, знали это и мы, но количество наших так назы­ваемых гарнизонов (иногда это были просто отдельные заставы численностью 45-50 человек) все увеличивалось. В июле их было в северных провинциях ДРА уже более 25. А вместе с ними росли и проблемы обеспечения их соб­ственной безопасности и охраны, снабжения, связи и т. п. Такие подразделения (равно как афганские малого соста­ва) практически не имели возможность самостоятельно решать какие-либо боевые задачи за пределами места дис­локации (в отличие от мангрупп и СБО). А уйти от этого никак не удавалось: то надо было на какой-то период зак­рыть опасный проход или перевал, подступы к кишлаку, которому угрожало вторжение душманов, то местные вла­сти настойчиво просили хотя бы временно взять под охра­ну тот или иной объект и т. д. Так что основную «погоду» делали (т.е. активно вели боевые действия) подразделе­ния в составе мангрупп (СБО) и выше.

Так, в первой декаде июля силами четырех мотомангрупп совместно с афганским подразделением в районе г. Акча (против участка Керкинского погранотряда) про­водилась операция по очистке этого района, прилегающе­го к трассе газопровода (в июне здесь дважды были дивер­сии). При этом было обнаружено и ликвидировано не­сколько убежищ, тайников и схронов.

Почти в то же время большая группа мятежников про­никла в г. Имамсахиб (против участка Пянджского погранотряда) и атаковала помещения улусвольства и местно­го ополчения. Прибывшая на помощь наша погранзаста­ва на бронетехнике рассеяла мятежников, нанеся им поте­ри. Но и у нас при этом было ранено три пограничника и подбито (из РПГ) два бронетранспортера.

Обстановка в июле по многим признакам оставалась сложной. Прежде всего возросла численность мятежни­ков: по оценкам наших и афганских силовых структур на территории ДРА находилось около 800 формирова­ний численностью 90 тыс. человек. Наибольшая концен­трация мятежников отмечалась в зонах «Юго-восток», «Восток», «Северо-запад» и «Центр». Наряду с усилени­ем их оснащенности современным оружием росла профессиональная подготовка боевиков. В восточных при­граничных провинциях, к примеру, около 70% из них про­ходили подготовку в Пакистане. Менялся состав мятеж­ных формирований: если к началу 1980 года их основу составляли крестьяне, кочевники — пуштуны, то спустя 1,5-2 года в них заметно возросло число ремесленников, мелких торговцев, выпускников лицеев, молодежи. Не­которые формирования почти полностью состояли из бывших военнослужащих-дезертиров. Однако, как и ра­нее, активность формирований, их боеспособность во многом определялись подготовкой и личными качествами главарей (у нас их сейчас именуют «полевыми командирами»).

В июне-июле соединения и части 40-й армии и НВС ДРА проводили крупную операцию в провинции Газни, до середины июля продолжались активные боевые дей­ствия в долине Панджшер, где мятежники оказывали ожесточенное сопротивление. В крупных городах, в том числе в Кабуле, возросло количество терактов и диверсий, похи­щение активистов и работников властных органов. В Ка­буле было обстреляно советское посольство. Особое бес­покойство вызывала не снижающаяся активность мятеж­ников в афганском приграничье. Так, из 75 уездов и воло­стей на границах ДРА к концу июня власти контролиро­вали лишь центры 56 из них, остальные территории, вклю­чая 19 центров, занимали мятежники. Все это, безусловно, осложняло меры по охране и защите границы. Чтобы со­хранить нужную численность армии и царандоя, руковод­ством ДРА в июле был принят закон о продлении срочной службы с 2,5 до 3 лет, а в военкоматы провинций направ­лено около 2 тыс. членов НД ПА для активизации призыв­ной работы. В июле афганские пограничники провели более 100 рейдов, около 200 засад, уничтожили более 180 мятежников, изъяли около 200 единиц оружия. Более ак­тивно велась работа по формированию отрядов «малишей» с племенами и родовыми авторитетами (но в основ­ном в районах дислокации пограничников). Продолжа­лось формирование 6-й пограничной бригады (район Мазари-Шариф) для последующего вывода ее на паки­станский участок границы.

В конце июля наши представители в Кабуле вышли с предложением об организации поездки в СССР (с кратковременным визитом) командующего погранвойсками ДРА генерал-майора Пир Мухаммада. Визит к нам афганского пограничного руководителя планировался впер­вые, он был полезен и для нас, и для афганских друзей.

Наши пограничные подразделения находились в пун­ктах своей дислокации, проводя частые операции и оперативно-боевые действия по полученным сигналам. Наи­более крупная операция проводилась мотомангруппами Пянджского и Термезского погранотрядов и десантно-штурмовой группой Восточного погранокруга в пойме реки Кундуз (против участка Пянджского погранотряда). В ходе этой операции было ликвидировано два фор­мирования мятежников, изъято более 20 единиц оружия (в том числе один огнемет), разрушено несколько схронов и складов, освобождено более 20 семей афганских военнослужащих, содержавшихся бандитами в качестве заложников. Наши потери в июле составили 10 погра­ничников (в том числе шесть человек — экипаж верто­лета «Ми-8», потерпевшего катастрофу в районе Чахи-Аб).

Оценивая ситуацию в ДРА летом 1982 г., большинство аналитиков склонялось к выводу, что мятежникам в этом периоде не удалось упрочить свое положение, перехватить стратегическую инициативу. И хотя руководству ДРА и военному командованию в Афганистане пока не удавалось добиться решительного перелома в борьбе с мятежника­ми, но их основным силам было нанесено серьезное пора­жение, не позволившее им развернуть широкомасштабный «джихад» в стране.

Боевые действия против мятежников в августе носили довольно активный характер. За этот период было проведено более 120 операций и боевых действий, было разгром­лено более 30 формирований мятежников, вновь начата операция в долине Панджшер (проводилась в июне-июле, но завершить ее не удавалось по ряду причин). Понесен­ные мятежниками потери, особенно в провинциях Канда­гар, Газни, Баглан, Джаузджан, Герат и некоторых других в целом стабилизировали обстановку в стране, упрочили и положение местных органов власти. В этом периоде от мятежников было освобождено пять уездных центров, бо­лее 500 кишлаков.

Несмотря на проблемы с призывом, понемногу укреп­лялась численность афганской армии (достигла около 130 тыс. человек). Афганские соединения и части по-пре­жнему испытывали нехватку бронетехники, других технических средств, но ряд соединений и частей уже могли самостоятельно проводить операции против мятежников, вести боевые действия.

С учетом этих и ряда других факторов началось пере­мещение остававшихся в северных провинциях ДРА отдельных частей и подразделений 40-й армии (из Калай-Нау, Меймене, Акча, Имамсахиба и др.) в центральные и южные районы, а также некоторых афганских погранич­ных подразделений (из Шерхана, Ходжагара, Ишкашима и др.) на границу с Пакистаном. Это означало серьезное возрастание нагрузки на наши пограничные подразделе­ния, находившиеся на севере Афганистана.

В июле-августе заметно укреплялся царандой ДРА. Его численность достигла планируемой - около 70 тыс. человек (для сравнения: численность афганских погран­войск в то время составляла 10 тыс. человек). Улучшалась его оснащенность техникой, комплектование офицерски­ми кадрами (около 50% из них прошли подготовку в СССР). Повысилась его активность в борьбе с мятежниками, осо­бенно на коммуникациях. И все-таки царандой пока не стал серьезной силой в борьбе с мятежниками в ДРА. На этом, видимо, негативно сказывалось и отсутствие в ДРА хотя бы незначительного количества советских частей и подразделений внутренних войск МВД.

Летом 1982 года предпринимались некоторые меры по укреплению охраны границ ДРА. О готовящейся передислокации 6-й погранбригады из Мазари-Шарифа на гра­ницу с Пакистаном (в провинцию Пактика) уже говори­лось. Получили некоторое усиление 1-я и 3-я пограничные бригады, прикрывавшие эту границу, а также 5-я бри­гада на границе с Ираном. В штат каждой бригады пла­нировалось ввести артдивизион 76-мм пушек, намечалось обеспечить наших советников в бригадах автономной свя­зью с аппаратом главного военного советника и пр. Одна­ко количественное и качественное состояние пограничных частей и подразделений продолжало оставаться наиболее слабым среди вооруженных сил ДРА, и они не могли обес­печить даже минимальную надежность в охране и защите границы. Пример с быстрым ростом численности и тех­нической оснащенности царандоя (за 2 года более чем на 2/3) наглядно показывал, что если есть политическая воля (и объективное восприятие реальных угроз безопасности государства), то можно многого добиться даже в сложной ситуации.

К сожалению, в решении проблем охраны и защиты границ у политического и военного руководства ДРА (и наших советников при нем) такой воли не хватало. И это при том, что кроме северного участка (прикрываемого нами), на всех других «прозрачность» границы создавала для страны серьезнейшую угрозу. В зоне ответственности наших пограничных подразделений обстановка в этот пе­риод была относительно стабильной — сказывались серь­езные потери, понесенные мятежниками летом.

В августе наиболее активные действия пограничных подразделений проходили в районах Меймене (так называемая «зеленая зона»), Шибирган, вдоль трассы газопро­вода и в районе Талукана, но все они носили локальный характер. В этих действиях участвовало, как правило, 14-16 мотоманевренных групп (СБО), 15-20 вертолетов и бронетехника.

Тогда же при Керкинском погранотряде была сфор­мирована еще одна десантно-штурмовая мангруппа.

Были некоторые успехи и у наших разведчиков, осо­бенно Тахта-Базарского и Керкинского погранотрядов: их оперативными усилиями было вызвано несколько боевых столкновений («разборок») между отдельными группами мятежников в северных провинциях. Напряженные, час­то конфликтные отношения складывались между группи­ровками мятежников и в провинциях Фарьяб, Тахар и Балх против участка Московского погранотряда. Но на­шим службам не всегда удавалось использовать этот фак­тор в своих интересах.

Первая половина сентября в ДРА была относительно спокойной. Части 40-й армии и НВС ДРА проводили операции в ряде приграничных провинций (Кандагар, Фа­рах, Заболь, Герат и др). Активность мятежников проявлялась в основном на коммуникациях и в некоторых горо­дах. В середине сентября Б. Кармаль (в числе сопровож­дающих был и наш посол) посетил Мазари-Шариф. В вы­ступлениях перед общественностью этой провинции, во­еннослужащими 18-й пехотной дивизии он основное вни­мание уделял национальному вопросу, равноправию на­ций и народностей, более тесной связи НДПА с народом. К сожалению, эти благие пожелания и призывы в разно­племенном Мазари-Шарифе не закреплялись действен­ным механизмом их реализации.

Наши пограничные подразделения в этом периоде продолжали операции по очистке от мелких групп мятеж­ников так называемой «зеленой зоны» (против участков Тахта-Базарского и Керкинского погранотрядов), а так­же в окрестностях Тулукана (против участка Пянджского погранотряда). Проводились и другие частные операции с применением ракетно-бомбовых ударов по разведанным целям. При этом было ликвидировано несколько боевых групп мятежников, изъято более десятка автомобилей, выявлено и разрушено несколько их баз и схронов. По­терь у нас не было.

Кстати, во время операции в «зеленке» новый предсе­датель КГБ В. В. Федорчук по-своему, но тоже принял участие в афганских делах: он высказал мне неудовольствие и замечание (Матросов был в отъезде) тем, что ему лично не доложили о задержании в эти дни на участке Тахта-Ба­зарского погранотряда трех вооруженных афганцев (один из них был убит при задержании). Его не удовлетворило ни объяснение о связи этого инцидента с проводимой опе­рацией в сопредельном прикордоне (мятежники, видимо, пытались укрыться на нашей территории), о чем мы док­ладываем сводкой, ни то, что об этом инциденте знает его первый заместитель В. М. Чебриков.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. УДК 351 0 ББК 67 401 Т 37

    Книга
    ... всякого сомнения, именно в этом глав­ный уроктрагедии 11 сентября, и мы обязаны ... прошлом, чтобы не допустить превра­щения Афганистана в пороховую бочку. Мы просто обязаны ... они в таком случае оправдывают -раницы, в которых сами держат государственные ...

Другие похожие документы..