textarchive.ru

Главная > Сборник статей


«РИСОВАЛЬНЫЕ КЛАССЫ»

НИЖЕГОРОДСКОГО ХУДОЖНИКА П.А. ВЕДЕНЕЦКОГО

Многим из нас известен портрет нашего земляка и известного русского механика Ивана Петровича Кулибина, изображенного у стола и одетого в шубу с мехом, к которой прикреплена медаль на банте с изображением Екатерины II. В правой руке изобретатель держит циркуль. Слева на столе подзорная труба на подставке, чернильница, гусиное перо, карандаш, линейка, бумага. На фоне – гравюра с изображением кулибинского проекта.

В большинстве искусствоведческих исследований указывается, что портрет написан Павлом Петровичем Веденецким. Об этом же сообщается и во втором томе такого солидного издания, как «Художники народов СССР. Биобиблиографический словарь», выпущенном в 1972 году.

Но так ли это? По свидетельству современников, автором портрета являлся учитель «рисовального искусства» Петр Афанасьевич Веденецкий, то есть отец Павла Петровича Веденецкого. Первый биограф И.П. Кулибина Павел Свиньин писал в 1819 году: «Учитель Нижегородской гимназии Веденецкий списал весьма удачно портрет с Кулибина в последний год его жизни» [1:70]. Портрет был заказан учеником изобретателя, часовым мастером А.Ф. Пятериковым.

Многое из биографии художника-педагога было приписано исследователями его сыну, в том числе год смерти в 1847 году. Это, по всей видимости, повелось с исследователя П. Корнилова [2].

Сведения о Петре Афанасьевиче весьма скупы. Он даже не фигурирует в указанном словаре художников народов СССР. И это несмотря на то, что за свою продолжительную деятельность на педагогическом поприще он был отмечен Академией художеств, которая присвоила ему звание академика живописи.

На основании материалов Центрального архива Нижегородской области можно установить, что Петр Афанасьевич Веденецкий родился в 1766 или 1767 году. Точную дату определить не представляется возможным, так как в послужных списках чиновников того времени принято было указывать лишь возраст, а не год рождения.

Он происходил из духовного звания, видимо, священника села Спасского Арзамасского уезда, так как в «Именном списке чиновников и учителей Нижегородской дирекции за 1833 год», говорится, что Петр Веденецкий родом из названного села. Первоначальное обучение получил «у священника в Арзамасском уезде» [3].

Еще в детстве у Петра проявились способности к рисованию. Можно предположить, что его первыми наставниками в этом были местные иконописцы. Со временем и он сам становится известен среди нижегородцев как неплохой иконописный мастер.

В 1790 году П.А. Веденецкий вступил в брак с Прасковьей Андреевной (фамилия и происхождение ее неизвестны). Когда из Арзамаса он переехал в Нижний Новгород, установить не удалось, но то, что он уже в 1797 году руководил «рисовальным классом» при Нижегородской духовной семинарии и имел собственных «домашних учеников», известно, так как об этом сообщал он сам [4].Кстати, в том же 1797 году А.В. Ступин обзавелся в Арзамасе своими учениками.

Вполне допустимо, что Петр Афанасьевич мог встретиться в губернском городе со своим земляком Александром Васильевичем Ступиным, перебравшегося в октябре 1795 года туда на должность подканцеляриста Наместнического правления. Во всяком случае, А.С. Гациский, опираясь на достоверные свидетельства современников, писал, что Ступин «перезнакомился в Нижнем с семинаристами» [5:130]. А в семинарии, как уже говорилось, имел «рисовальные классы» Веденецкий.

В чиновную службу Веденецкий вступил 13 ноября 1800 года: подканцеляристом в Нижегородскую духовную консисторию, а в феврале 1803 года был произведен в канцеляристы. В декабре того же года с тем же чином определился в уголовную палату. Из нее уволился по болезни, и после излечения 23 марта 1805 года некоторое время находился «в отставке без вознаграждения». 22 мая 1805 года с тем же чином определился в Нижегородский совестный суд. За усердную службу и выслугу «узаконенных лет» в конце декабря 1806 года был произведен в чин коллежского регистратора. По своему желанию он уволился из суда и 13 ноября 1807 года поступил в Нижегородское уездное училище учителем рисования, а 2 декабря того же года по предложению попечителя Казанского учебного округа С.Я. Румовского перевелся на ту же должность в только что открывшуюся Нижегородскую гимназию [6].

Первоначально успехи сорокалетнего, но молодого педагога были более чем скромными. Мешали преподаванию и занятия иконописью, которую он не оставил. Это известно из предписания С.Я. Румовского на имя директора Нижегородской гимназии от 15 июня 1809 года. В нем он отмечал, что до него доведено сведения об учителе «рисовального класса» Веденецком, который «не имеет, ни об методе, ни о порядке в преподавании сего искусства потребных сведений, отчего ученики малые имеют успехи». Говорилось, что Веденецкий «для своих выгод» занимается дома иконописными работам и потому «нередко уклоняется от должности» и вместо себя поручает исправлять ее в классе «помещичьим слугам, отданных ему в науку». Вследствие этого, бывшему выпускнику Казанского университета и преподавателю истории, географии и статистики Нижегородской гимназии А.Я. Шубину, получившему, по мнению Румовского, «достаточные сведения в сем искусстве», поручалось проэкзаменовать Веденецкого «во всех частях рисования» и уведомить об этом попечителя. Приказывалось «подтвердить учителю Веденецкому» (если донесение попечителю было справедливо), чтобы он вместо себя «к должности учеников употреблять не отважился». Директору гимназии поручалось за этим «должное наблюдение» [7].

Мне не удалось отыскать в архиве отзыв об этих испытаниях, и подтвердить, были ли они вообще. По всей видимости, навет на Веденецкого был несправедливым, так как уже на следующий год он через «Московские ведомости» получил от попечителя благодарность «за успехи учеников по рисовальному искусству». В послужном списке П.А. Веденцкого от 1820 года отмечалось, что он, со вступлением в должность учителя Нижегородской гимназии, «за ветхостью и малым количеством находящихся в оной рисунков», до сего времени преподает ученикам «с собственных своих рисунков и оригиналов» [8].

Директор гимназии и училищ Нижегородской губернии И.И. Кужелев в аттестате П.А. Веденецкого от 1817 года отмечал, что он со времени службы на педагогическом поприще «с того времени при похвальном поведении, похвальною деятельностью и опытным искусствам заслуживал у публике при каждом открытом испытании весьма хорошие отзывы». А его произведения, «сочиненные для нижегородской публики на разные торжественные случаи», заслужили от нее «всегдашнюю признательность и одобрение». Особенно в 1813 году, когда художник «сочинил программу» на день рождения Александра I, получив от Нижегородского гражданского губернатора А.М. Руновского благодарность [9].

Следует сказать, что Петр Афанасьевич неоднократно получал благодарности от начальства: в 1812 году по представлению обозревавшего гимназию профессора Казанского университета А.И. Арнольда, «за успехи учеников и усердное прохождение должности» попечитель высказал ему «похвалу и благодарность»; в 1816 году при очередном обследовании гимназии профессором Г.Б. Никольским и по его представлению «за хорошие успехи учеников и рачительное отправление должности» учитель получил благодарность от училищного комитета; через два года от попечителя он вновь получил благодарность; в 1820 году при проверке гимназии визитатором Мокшаевым от попечителя получил благодарность; в 1828 году училищный комитет вновь объявил ему благодарность. Шло повышение и в чинах: в 1812 году он был произведен в чин губернского секретаря; в 1815 году – коллежского секретаря; в 1819 году – в титулярные советники. В 1832 году за беспорочную 25-летнюю службу П.А. Веденецкий был пожалован знаком отличия [10].

В архиве сохранился документ, относящийся к 1833 году и гласящий, что Совет Нижегородской губернской гимназии, «по существующему узаконению…, воздающего каждому должное и награждающего полезные труды и заслуги на службе общественной оказанные», имел честь представить в училищный Комитет Казанского университета учителя рисования, титулярного советника Петра Веденецкого «во внимание свыше двадцатипятилетней похвальной усердию и ревностию прохождения сей должности, примерной нравственности и жизни» представить к награждению орденом Св. Анны 3 степени [11]. Надо отметить, что еще в 1826 году директор гимназии Алферьев «за отличные труды и похвальное усердие к службе» представил учителя к ордену Св. Анны 3 степени, но просьба была не удовлетворена. 2 июня 1836 года Петр Афанасьевич был награжден орденом Св. Святослава 4 степени и по существующим узаконениям ему было присвоено личное дворянство.

Есть любопытное свидетельство, что чин губернского секретаря учитель получил благодаря профессору А.И. Арнольдту, обозревавшего гимназию, «по причине отличной его способности», усмотренной визитатором «как из похвальных и примерных успехов учеников, так и из собственных трудов его произведений, состоящих в 13 различных и весьма значительных живописных картин», писанных с образцов лучших художников и оцененных академиком А.В. Ступиным в 660 руб. В ознаменование рождения императрицы Марии Федоровны он подарил картины гимназии «для вящего возбуждения охоты в юношестве, под его руководством обучающемся, и к подражанию изящного художества». Кроме того, Петр Афанасьевич «способствовал… еще к вящим успехам учеников собственными и при том лучшими оригинальными и рисунками за неимением казенных, а тем самым сохраняя казенные выгоды, не щадя и собственного своего имущества к достижению истинного полезной и похвальной цели рисовального художества» [12].

В январе 1810 года, вследствие отношения Нижегородского губернского правления, ему было поручено освидетельствовать в городе Перевозе иконы, писанные художником Р.Ф. Железновым. В мае 1813 года его командировали в город Княгинин «для снятия рисунка с родившегося необыкновенного младенца» [13].

29 февраля 1836 года П.А. Веденецкий уволился с должности с полным пенсионом, подарив гимназии пять святых икон, оцененных в 400 руб. В сентябре того же года министр народного просвещении за 28-летнюю безупречную службу наградил его полным годовым окладом 900 руб. «В воздаяние усердной службы» и отличных трудов П.А. Веденецкий 2 июня 1836 года был награжден орденом Св. Станислава 4 степени и, следовательно, по существующему узаконению возводился в потомственное дворянство. 3 февраля 1838 года Петр Афанасьевич обратился к императору с просьбой о внесении его и сына Павла в дворянскую родословную книгу Нижегородской губернии. На следующий день в дворянском депутатском собрании просьба была рассмотрена, 19 февраля удовлетворена и Веденецкие были внесены в третью часть дворянской родословной книги Нижегородской губернии [14].

Наряду с преподавательской деятельностью Петр Афанасьевич содержал «студию», в которой обучались рисовальному искусству не только крепостные на потребу своих помещиков, но и свободные. Ученики художника с получением от него свидетельства проходили службу в должности учителей чистописания, черчения и рисования в различных училищах Нижегородской губернии.

Мне удалось выявить имена 17 учеников, получивших свидетельство об обучении в «рисовальном классе» Веденецкого. Так, в 1816 году Петр Афанасьевич выдал свидетельство своему ученику Глебу Сергеевичу Кондорскому, бывшему в то время катихизатором и священником Балахнинского уездного училища, что тот, обучаясь в Нижегородской духовной семинарии, где Веденецкий руководил «рисовальным классом», с 1797 года по своему желанию обучался у него «первоначальным правилам к рисовальному искусству с прочими при мне домашними учениками» и через три года «оказал похвальные успехи и рачительно как в рисовании тушью, карандашами с оригиналов, так и корпусными красками с картин». В том же Балахнинском уездном училище с февраля 1832 года преподавал чистописание, черчение и рисование Федор Кондратьевич Пивиков, который также обучался «рисовальному искусству» у Веденецкого и 2 ноября 1831 года получил от него надлежащее свидетельство [15]. Из «домашней школы» Петра Афанасьевича вышли и поступили на службу учителями рисования в следующие уездные училища Нижегородской губернии: в Арзамасское: в 1808 году – Яким Лавров (из духовного звания); в 1817 году – Иван Кунавинский; в Горбатовское – в 1808 году Константин Савельев (из унтер-офицерских детей) и в 1824 году – Федор Степанов (из отпущенных крепостных людей); в Нижегородское Благовещенское училище – в 1826 году – титулярный советник Ирофим Дмитриев и в 1830 году – Иван Дмитриев (из обер-офицерских детей).

Его выпускники работали и в соседних губерниях: в Мологском уездном училище Ярославской губернии (в 1826 году – мещанин Петр Козмин; Курмышском уездном училище Симбирской губернии (в 1829 году – Зиновий Иванов (из отпущенных крепостных крестьян).

Кроме того, от Веденецкого получили свидетельства: Василий Федосеев (из удельных крестьян), в 1813 году принятый архитектором при Министерстве внутренних дел; священник Михаил Карамзинский, который в 1829 году по поручению епископа Афанасия занимался «снятием видов», планов и фасадов со всех Нижегородских монастырей, соборов и церквей; в 1831 году Виктор Савельев (из обер-офицерских детей), состоял «письмоводителем при Нижегородской дирекции»; в том же году дворянин Павел Шварц, служивший в Нижегородском дворянском собрании; в 1831 году Василий Моревской (из отпущенных крепостных крестьян).

Сверх того, некоторые из учеников Петра Афанасьевича, обучавшиеся в гимназии и поступившие в гражданскую службу, продолжали «постоянно в свободное время от должностей своих заниматься … искусством рисования» [16].

Не оставил Петр Афанасьевич и занятие иконописью. Так, редактор журнала «Отечественных записок» П.П. Свиньин, посетивший Нижний Новгород в августе 1820 года, отмечал в своих путевых записках, что «…заезжали мы к здешнему живописцу Веденецкому: он занимается иконною живописью с хороших оригиналов, что к сожалению наблюдается весьма немногими из провинциальных живописцев» [17:156].

Являясь прихожанином нижегородской церкви Св. Алексея Митрополита, художник написал в ней все иконы в иконостасе, за исключением Спасителя и св. Алексея Митрополита. Стены холодного храма были покрыты живописными картинами, представлявшими «страсти Христовы», и также принадлежали Веденецкому [18:262]. Художник В.А. Ликин писал в 1929 году, что все эти работы живописца в церкви не сохранились. Остались лишь две отдельные «очень хорошие» картины на холсте. «Во всех работах этого художника, ныне сильно почерневших, чувствуется рука большого мастера своего дела, колориста и рисовальщика хорошей школы». Он также, узнал от Карелина, что кисти Веденецкого принадлежал образ какой-то «святой монахини у правого клироса собора, а у одного знакомого встретил «детскую головку», правда, «не особенно хорошо написанную» [19:271]. О каком соборе говорил Ликин, не известно, но, вероятно, о кафедральном Спасопреображенском соборе, взорванном в 1929 году. Н.М. Храмцовский дополнял, что Веденецкий много писал икон для нижегородских церквей и среди земляков был известен как хороший портретист [20]. По заказу нижегородского гражданского губернатора А.М. Руновского в 1810 году художник «писал живописным искусством» образа для иконостаса в церкви во имя святого Благоверного князя Александра Невского при богадельне Приказа общественного приказа. И «точным исполнением такового условия оправдал как благонадежность его в том, так и особенное искусство в его художестве», – отмечал 20 октября того года губернатор [21].

По сведениям Нижегородской губернской ученой архивной комиссии, в нижней части Рождественской церкви на северной и южной сторонах помещения в углублениях находились четыре на полотне картины – Моление о чаше, Истязание Господа Иисуса Христа, Распятие и Снятие с креста, на обороте которых было начертано, что они написаны П.А. Веденецким в 1815 году [22].

Скончался Петр Афанасьевич в 1847 году и был похоронен на Петропавловском кладбище. Год смерти художника подтвержден современником Н.И. Храмцовским и художником В.А. Ликиным, который видел надгробный памятник на могиле художника. В частности, Ликин писал: «Проходя однажды Петропавловским кладбищем, я обратил внимание на один небольшой гранитный памятник. Я посмотрел надпись. Она гласила – здесь покоится тело академика Академии Художеств П.А. Веденецкого» [23].

Проживал художник около Черного пруда в собственном каменном доме, стоящем на проезде, соединяющем Алексеевскую улицу с Ошарской. Современник писал: «...Против южной стороны сада (Чернопруднеского – Ю.Г.) стоит небольшой чистенький, двухэтажный каменный домик, в летнее время всегда снабженный громоотводом, единственным в Нижнем Новгороде на частных зданиях; домик этот принадлежит академику П.П. Веденецкому», сыну Петра Афанасьевича [24:100]. С балкона этого дома П.А. Веденецкий написал пейзаж «Вид на Черный пруд и окрестности оного», хранящийся сейчас в Нижегородском государственном историко-архитектурном музее-заповеднике. Здесь же хранится и другое полотно художника, изображающего летописца Нестора.

Таким образом, со всей определенностью можно поддержать вывод исследователя П. Корнилова о том, что с именем П.А. Веденецкого (а не с его сыном, как ошибочно полагал исследователь) «нижегородский край должен связать свои пути развития изобразительного искусства… Много учеников унесли его творческие заветы в жизнь. Это было задолго до основания местной художественной школы в Нижнем Новгороде» [25:100]. Добавим, и до знаменитой Cтупинской школы в Арзамасе. И хотя рисовальные классы П.А. Веденецкого не сыграли такой огромной роли, но оставили свой след в художественном просвещении Нижегородской провинции.

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ

  1. Свиньин П. Жизнь русского механика Кулибина и его изобретения. – СПб., 1819.

  2. Корнилов П. Арзамасская школа живописи. Первая половина ХIХ века. – Л.-М., 1947.

  3. ЦАНО, ф. 505, оп. 407, д. 451, л. 173 об.- 174.

  4. ЦАНО, ф. 505, оп. 407, д. 20, л. 45.

  5. Гациский А.С. Люди нижегородского Поволжья. Вып.1. Н.Новгород., 1887.

  6. ЦАНО, ф. 505, оп. 407, д. 425, л. 8.

  7. ЦАНО, ф.520, оп. 478 а, д. д. 1, л. 53.

  8. ЦАНО, ф. 505, оп. 407, д. 68, л. 27.

  9. ЦАНО, ф. 505, оп. 407, д. 20, л. 23 - 23 об.

  10. ЦАНО, ф. 505, оп. 407, д. 123, л. 17 – 18; д. 425, л. 8-9.

  11. ЦАНО, ф.5-5, оп.407, д. 425, л. 4об.

  12. ЦАНО, ф. 505, оп.407, д. 20, л. 23 об; д. 68, л. 26 об. ; д. 425, л. 8 об.

  13. ЦАНО, ф. 5, оп. 407, д. 425, л. 8 об.

  14. ЦАНО, ф. 639. Оп.125. д. 7240, л. 1-11м.

  15. ЦАНО, ф. 505, оп. 407, д. 20, л. 45; оп. 408 а., д. 21, л. 55 об.

  16. ЦАНО, фФ. 505, оп. 407, д. 425, л. 9 об. – 10 об.

  17. Отечественные записки. 1820. №8.

  18. Храмцовский Н. Указан. соч.

  19. Краеведческий сборник. – Н. Новгород, 1929. Ч. 2.

  20. ЦАНО, ф.5-5, оп. 407, д. 20, л. 22.

  21. ЦАНО, ф.1411.оп.822. д. 112. Л. 6.

  22. Храмцовский Н. Очерк истории и описания Н.Новгорода. – Н.Новгород, 1998. – С.557; Ликин В.А. Художники – живописцы в Нижнем Новгороде // Краеведческий сборник. – Н. Новгород., 1929. – Ч. 2. – С. 271.

  23. Храмцовский Н. Указан. соч. – С. 194.

  24. Корнилов П. Указан. соч.

  25. Корнилов П. Указан. соч.

И.В. Гендлер

РОМАНСЫ А.А. АЛЯБЬЕВА

КАК ПРОЯВЛЕНИЕ «ТОБОЛЬСКОГО ТИПА КУЛЬТУРЫ»

Русский романс – произведение живой, жизненной, если угодно, бытовой культуры. Он начал формироваться вдали от академических мастерских, и неисчерпаемый материал, который дают образцы этого жанра, отличается удивительным многообразием. В этом смысле романс органично вписывается в контекст «тобольского типа культуры», созданного определенными историческими условиями.

Крупнейшие города Тобольской губернии Тобольск и Тюмень были основаны соответственно в 1587 и 1586 гг. казаками Ермака, и сразу же туда на жительство были направлены крестьяне из разных земель, составившие первое русское население Сибири. Какое-то время это были просто глухие места, пока их не стали использовать как место ссылки для особо опасных преступников.

Сибирь обычно связывают с декабристами, оживившими культуру края, но представители интеллигенции, образованных и прогрессивных кругов появились здесь в XVII в. – еще до «Петровского окна» в Европу. Это были ссыльные и пленные, а также служилые немцы – священники, торговцы, ремесленники, а позже и бывшие подданные Речи Посполитой, и офицеры поверженной шведской армии. Тобольск быстро превратился в «сибирский Вавилон» не только по составу населения, но и по культурным ориентациям [5].

Тюменский краевед А.П. Ярков пишет о формировании «тобольского типа культуры», который сложился благодаря взаимодействию коренной, народной культуры и культуры пришлой, европейской. Этот синтез оказался возможным из-за того, что европейское воздействие заключалось не только в информационном багаже, но в создании особой культуры быта, досуга. Пожалуй, именно возможность «досуга с достоинством» (по выражению Цицерона) привлекала местное население к нововведениям «чужаков».

Досуг общества в губернском Тобольске сводился к театральным постановкам, любительским концертам и балам – немало, если учесть значительную удаленность города от культурных столиц не только Европы, но и России. С другой стороны, очень возможно, что отличие сибирской провинции от провинции Центральной России было не столь вопиющим, по крайней мере, в отношении музыкальной жизни. Мир музицирования XVIII-XIX вв. – мир без звукозаписи, и это принципиальный момент.

В наше время представление об идеальной игре формируется стандартами, которые известны благодаря звукозаписи: далеко не все слышали великих исполнителей «вживую», но записи их выступлений известны всему миру. Сейчас при исполнении того или иного произведения на слушателей влияет знание о том, как это следует исполнять, в XIX же веке исполнитель был наедине с нотами [2].

Задолго до лозунга «От дилетантизма к профессионализму», провозглашенного во второй половине XIX века [3:8], в обучении музыке стремились не к усвоению навыков игры, а к овладению искусством музицирования, то есть во главу угла ставили не профессионализм, а чувство. Предполагалось, что в дальнейшем одни будут играть в залах филармонического общества, другие – на семейных вечерах, третьи – учить собственных детей. Но абсолютное большинство обучавшихся музыке навсегда останутся любителями [2].

Это необходимо учитывать при упоминании о блестяще музыкально образованных деятелях начала XIX века – людях, прекрасно знавших и глубоко понимавших музыку. Разумеется, они играли на музыкальных инструментах, но речи о технических совершенствах этой игры не идет. Идеальное владение техникой, скорее, вменяется в упрек, если игра при этом лишена чувства [2], тем более, когда речь идет о сентиментализме и романтизме. К русской и в частности, сибирской, провинции все это имело гораздо большее отношение, чем к столицам, имевшим доступ к знакомству с образцами.

В Тобольске начала XVIII в. силами шведских офицеров был создан ансамбль из пленных музыкантов, в состав которого входили флейта, труба, гобой, ударные инструменты. Конечно, он был востребован и звучал на балах и в концертах, которыми, по традиции, эти балы заканчивались. Один из офицеров, Блидстрем, будучи в Тобольске, написал 40 драгунских маршей, 170 менуэтов, 70 полонезов. Часто шведы бывали на обедах в губернаторском доме, участвовали в проведении русских праздников [6]. Возможно, сибирская провинция в музыкальном отношении получала даже больше, так как сюда попадали люди, знакомые не только с нотами, но и с образцами исполнения: их творчество на чужбине складывалось под воздействием памяти о покинутой ими культуре.

В конце XVIII века в Тобольске губернатором города А.В. Алябьевым были построены первые в Сибири типография (1789 г.) и театр (1794 г.). До открытия театра представления давались в доме губернатора, поэтому без преувеличения можно утверждать, что его дети и, в частности, будущий композитор, автор легендарного «Соловья», А.А. Алябьев, с первых дней росли в артистической, музыкальной атмосфере.

А.А. Алябьев вновь появился у себя на родине не по своей воле, уже в зрелом возрасте, будучи в 1828 году отправленным в Тобольск в ссылку по ложному обвинению. Именно здесь, несмотря на трагические обстоятельства, композитор создал многие лучшие свои произведения и прежде всего – романсы. Романс к тому времени был уже очень востребованным, популярным жанром, но возможно, обращение Алябьева к романсу объяснялось и органичностью этого жанра для музыкальной атмосферы Тобольска начала XIX века.

Романс развивался в некотором роде стихийно – в русле домашнего музицирования. Этому способствовала многоликость романса, которая раскрывалась в его связи с другими жанрами (песня, ария, мелодекламация), в его синтетичности (единство слова, мелодии и аккомпанемента), а также в специфичности его бытования. Романс – возможность соединить в одном произведении душевность, безыскусность народной песни, сложность и мелодическую красоту арии, искренность и страстность стиха. Благодаря этому романс идеален для домашнего концерта – вида досуга, наиболее характерного для музыкального Тобольска тех лет.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Электронный архив лаборатории литературного краеведения i пушкинистика

    Программа
    Электронный архив лабораториилитературногокраеведения I. Пушкинистика Адрианов, ... Ленина, 2008. – 136с. Литературноекраеведение (программа, список литературы, тематика ... Горький, 1985. – 18с. Литературноекраеведение в школах Нижегородского края. Вып ...
  2. Электронный архив лаборатории литературного краеведения i пушкинистика

    Программа
    Электронный архив лабораториилитературногокраеведения I. Пушкинистика Адрианов, ... Ленина, 2008. – 136с. Литературноекраеведение (программа, список литературы, тематика ... Горький, 1985. – 18с. Литературноекраеведение в школах Нижегородского края. Вып ...
  3. Литературная викторина «наполеоновские войны в жизни и творчестве писателей – земляков» александр сергеевич пушкин (1799 – 1837)

    Документ
    Н.М. Лебедев, научный сотрудник лаборатории «Регионального краеведения»Литературная викторина «Наполеоновские войны в жизни и творчестве ... поэме Батюшков вынес суровый приговор литературным славянофилам и писателям-сентименталистам (книги их ...
  4. Iv материалы конференции «краеведение как фактор формирования культурно – нравственного облика современного школьника» пленарное заседание электронные библиографические справочники как источник изучения культуры омска

    Документ
    ... работа и сотрудничество - организации следующие: лаборатория ветроэнергетики, институт аэродинамики, Ботанический сад ... на таких секциях, как: «Лингвистика», «Литературноекраеведение», «Краеведение», «Родословная», «Современная литература», «Земляки». ...
  5. Материалы и исследования по рязанскому краеведению Том 14 Рязань 2007

    Документ
    ... исследования заслуживают книжные памятники литературно-исторического, литургического и четьего ... направления; «Русь» - литературно-политическую консервативно-славянофильскую газету, ... в РИРО, в отделе (лаборатории) по краеведению сидел не Горбунов. Какой ...

Другие похожие документы..