textarchive.ru

Главная > Сборник статей


ПРЕДМЕСТЬЕ И ПРОВИНЦИЯ

В МАТЕРИАЛАХ «МИТИНА ЖУРНАЛА» 2

Одной из причин, обусловивших повышенное внимание к феномену «локального текста» на рубеже XX и XXI вв., стало переосмысление соотношения «центра» и «периферии». В постмодернистской системе представлений центр, призванный «ориентировать и организовывать систему», рассматривается как фактор, ограничивающий «люфт элементов внутри целого». В этой связи возникает интерес к разного рода «периферийным» и «пограничным» феноменам, выражающим оппозиционность по отношению к центру, вступающих с ним в отношения конкуренции и конфронтации [1:353].

Пространство культуры предстает как пространство борьбы за определенность «периферийного», «маргинального», как структурация окраин семиотического пространства. Важнейшими чертами этого «окраинного» бытия обычно называют «ограниченность и обозримость культурного пространства, единство природного и культурного пространств, включенность культуротворчества в повседневность, ощутимость личного участия в культурной жизни, недостаточность культурной информации» [3:9]. Вместе с тем провинция начинает осмысляться как явление, производное от центра, но не вторичное по отношению к нему, в ее интерпретации акцентируется момент самоценного бытия.

Эти закономерности в полной мере проявились в серии публикаций на темы провинции в 51 номере петербургского «Митина Журнала» за 1994 год. Блок материалов, связанных с этой темой, включал три работы: это были общетеоретические статьи А. Секацкого и А. Драгомощенко, а также эссе Е. Фанайловой, посвященное Воронежу.

Работа А. Драгомощенко [2] находится в русле категориального и проблемного ряда французского постмодерна. В контексте его рассуждений место предстает как «локус подлинности», а предместье – как его «искаженная копия», как область ценностно «иного», которая может представлять интерес только как «средостение, связующее и одновременно отделяющее исторически-политическую ось государства от остального мира». Отношения провинции и столицы тем самым оказываются всего лишь «еще одной проекцией метафизики», и в этом смысле могут рассматриваться как метафора иных связей и отношений – в частности, иерерхических связей внутри литературы. Современность в этой связи интерпретируется поэтом как переход от периода, когда семиотическое пространство подлежало только кодированию vs. декодированию, к эпохе, когда оказывается возможным его «территориализовать vs. детерриториализовать». Тем самым «культура шедевра», предполагающая «стройную систему соподчинений, уровней, иерархий», уходит в прошлое, унося с собой представление о необходимости обоснования феноменов культуры и безусловной целостности центра. Новое время, время «номадизма», предполагает стирание ценностных полюсов, размывание качественных различий, и в этом смысле представляет собой эпоху «культурной множественности», равноценности равно «провинциальных» традиций.

Статья А. Секацкого [4] типологически близка к заметке А. Драгомощенко по своим предпосылкам. В его системе рассуждений также появляются «кочевники-номады эксцентрированной культуры», однако он акцентирует в их появлении опасность для культуры как целостности, априори построенной на «равновесии мер и весов», на противостоянии «небес и глубин». Стирание оппозиции «центра» и «периферии» равноценно разрушению культурного поля; «глубинка» важна как сфера «усталости и отдыха», как та сфера профанного и семантически нерелевантного, без которой невозможно развитие культуры. Провинция – это область, в которой текст равен контексту, где неумелая «игра на цитре и голос, едва справляющийся» с мелодией, могут быть самоценны, поскольку не соотносимы ни с чем иным. Для А. Секацкого это достоинство, позволяющее рассматривать провинцию как «место, укрытое от непрерывной саморастраты духа», от нескончаемого «произведенствования, не разбирающего ни дня, ни часу». «Центры событийности» существуют постольку, поскольку есть питающий их культурный резерв, каковым и является провинция. В этой связи для культуры оказываются важны качественное различие центра и периферии («прочность стенок»), интенсивность их взаимообмена («бесперебойность фильтрации»), а также вытеснение одних нормативов другими («выброс отработанных материалов»). Вне этой системы координат «центры событийности переходят в режим тления и угасания»; интенсивность духовного производства сходит на нет, вытесняется «насущным хлебом массовой культуры».

Эссе Е. Фанайловой [5], в известной мере учитывая обрисованный контекст, ориентировано на концептуализацию Воронежа как культурного пространства. Выстраивая свой «воронежский текст», Е. Фанайлова акцентирует в бытии города несколько аспектов. Первый из них – это конфликтное сопряжение организующего порыва культуры с природной данностью ландшафта: «Самодержец планировал центр города для корабельных нужд по примеру своей северной столицы, по такой же простодушной линейке, но пространство в этом месте поступило иначе: презрев среднерусскую привычную плоскость, оно обрушилось в реку, образовав воздушную яму, закрученную спираль». Этот «объем для летания» обусловил последующую концептуализацию города как «котлована, обрыва, львиного рва», сделав столкновение равнины и обрыва метафорой несостоятельности надежд, слома ожиданий, свидетельством рассогласованности намерения и осуществления.

Из этой особенности проистекает дискретность семиотического пространства, выстраивание культурного процесса по принципу перманентного стирания записей. История города – это палимпсест не соотносимых друг с другом событий, повествование о сознательных разрывах культурной памяти: «Вообще «город склонен устраиваться, с насмешкой располагая увеселительные, легкомысленные свои заведения и места прогулочных скоплений народа над областями подземной печали <…> Вот одно из старинных городских кладбищ, обращенное сперва в парк с танцами по выходным, а затем в площадку под строительство цирка, с успехом завершенное. Вот дворец спорта и массовых мероприятий над вторым, не менее почтенным».Происки муниципалитета, замечает Е. Фанайлова, оказываются производными от беспамятства самого локуса, органически сопротивляющегося любой истории, любому культурному строительству.

Дискретность культурной памяти обусловливает такую особенность города, как несовпадение сохранившихся реалий с наличным знанием об истории места. Воронеж – это отсутствие, поскольку все, что является знаками его исторического прошлого, «держится, кажется, на каких-нибудь двух-трех иголочках, булавках, которые крепят бумажный план города к обоям ландшафта, что староваты, успели слегка устать и предательски потрескивают в точках укола». В этой связи воронежского культурное пространство выстраивается на конфликте осязаемого и воображаемого, поскольку все существенное в нем оказывается оттеснено в область инобытия: «Иначе где бы, скажем, могло располагаться младенчество Бунина с бутафорским домиком его родителей, или простодушное железное перо топографа, землемера и метафизика местности Платонова, или краткосрочная тень Улисса Нарбута с его сладкоголосым журналом для воспроизведения акмеистических вечеров, и юность Замятина, город покинувшего ради призраков более крупных кораблей, чем те, что шли к Азову».

Воронеж в интерпретации Е. Фанайловой – это локус воображаемого, обладающий «своей структурой сновидений, чья застройка» разительно «отличается от наблюдаемой физическим взором». Его важнейшей особенностью оказывается явственное присутствие «архитектуры, тупиков и переходов» незримого. Видимое оказывается драматизировано забытым, вытесненным, спрятанным, поскольку организованно вокруг «воздушной ямы», вокруг неразрешенного конфликта: «с одной стороны, в центре города всегда подташнивает и кружится голова, как на карусели, и вид прекрасен, и легче дышать, с другой – непременно ощущаешь пределы, наводящие на мысль о не вполне зримых, но от этого не менее реальных стенках воронк». Закономерно, что в этом локусе истинными проявителями прошлого оказываются не столько исторические памятники, недостоверные даже в своей подлинности, но природа, прочитываемая как субститут сущностного, его тайный шифр: «Живое барокко города – не педалируемый путеводителями особняк Кваренги и не рифмующийся с ним будто бы Ринальди, и не условный, многажды перестроенный Растрелли, – а летняя улиточная листва лентяя, сирень, райские кущи».

Последнее обстоятельство позволяет Е. Фанайловой обозначить двоякое качество культурного бытия Воронежа. С одной стороны, город тяготеет к редукционистскому вынесению за скобки наличных связей, что делает его локусом ностальгии, локусом активного смыслопорождения. Здесь все «находится в свободном парении: классический особняк губернатора; гостиница «Бристоль», вырождающийся русский модерн со сказкой о генерале Шкуро и Олеко Дундиче; деревянная, расписная, варварская восточная шкатулка для жуков-древоточцев – бывший табачный магазин; красного кирпича университетская библиотека, останки коей ностальгируют о своем дерптском замке».

С другой стороны, город обнаруживает свою абсолютную неприспособленность к любым художественным занятиям, мотивированную не «провинциальной инерцией», а «функционально иными задачами, которые эта местность призвана решать», и заключающимися в функции посредничества, связи разных реальностей: «Устойчивая театральная репутация Воронежа, при отсутствии реальных оснований для таковой, связана, видимо, с тем, что пограничник, находящийся в пограничном состоянии город или человек, всегда имеет в себе функцию декорации, нечто бутафорское, знак о переходе из одной реальности в другую. Театр, стоящий на грани колебаний физического мира перед его рассыпанием <…> даже не мост <…> он – фикция в качестве реальности, он отсутствует в качестве объекта. Во время войны эта его функция обнажилась: город стоял, как пустые декорации».

Воронеж есть декорация самого себя, – эта формула, с точки зрения поэта, позволяет свести воедино все элементы метафизики места: «свободное парение» памятников истории, «медовый кокон света», «бараний рог» пространства, «зеленую розу» городских садов.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Деррида Ж. Структура, знак и игра в дискурсе гуманитарных наук // Деррида Ж. Письмо и различие. – СПб.: Академический проект, 2000. С. 352-368.

  2. Драгомощенко А. Несколько замечаний к вопросу о провинции /А. Драгомощенко – Электронный ресурс, код доступа: /metatext/mj51/dragomot.html

  3. Инюшкин Н.М. Провинциальная культура: природа, типология, феномены: дис. …д. филос. н. – Саранск, 2005. – 325 с.

  4. Секацкий А. На Кавказе есть гора. – Электронный ресурс, код досупа: /metatext/mj51/sekatsky.html

  5. Фанайлова Е. Вместо путеводителя. – Электронный ресурс, код доступа: /metatext/mj51/fanailova.html

В.И. Пугачев

РЕГИОНАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМАТИКА ГАЗЕТЫ

«АРГУМЕНТЫ И ФАКТЫ. НИЖНИЙ НОВГОРОД»

Несмотря на небольшую по количественному показателю группу общероссийских газет в структуре газетной периодики, им традиционно придается особое значение. Их значимость унаследована от центральных газет и той роли, которую они играли в реализации социально-политических функций СМИ. Два важнейших для центральных газет признака – ареал распространения, совпадающий с географическим пространством страны, и широкая зона информационного внимания, ориентированная на отражение всех сфер общественной жизни [1:47]. Газета «Аргументы и факты» занимает одну из лидирующих позиций среди федеральных изданий РФ наряду с такими газетами, как «Комсомольская правда», «Московский комсомолец», «Коммерсантъ». «АиФ. Нижний Новгород» выполняет функции региональной газеты, поскольку в материалах этого издания находят отражение наиболее насущные вопросы и проблемы Нижнего Новгорода (в первую очередь, социально-экономические). Вопросам общерегионального характера газета также уделяет внимание, но меньшее, по сравнению с проблемами, касающимися непосредственно столицы Поволжского федерального округа. Это обусловлено тем, что объем журналистских материалов издания невелик и составляет лишь восемь полос. Этот фактор ограничивает выбор тем, побуждая журналистов к тому, чтобы сосредоточиться на местной проблематике. Население Нижегородской области имеет возможность получать важную информацию местного характера из городских и районных изданий.

Региональное приложение «АиФ», как и федеральное издание, представляет собой общественно-политическую газету. Основные темы публикаций: политика, экономика, культура, происшествия.

Основные проблемы Нижнего Новгорода, которые находят отражение в материалах регионального «АиФ»: деятельность политической власти (администрации и городской Думы Нижнего Новгорода, правительства и законодательного собрания Нижегородской области), развитие транспортной инфраструктуры, строительство новых социально значимых объектов, проблемы образования, науки, медицины, экологии. Многие вопросы рассматриваются с экономической точки зрения: как те или иные события повлияют на материальное благополучие нижегородцев.

К числу недостатков газеты «АиФ. Нижний Новгород» можно отнести следующие. Статьям, касающимся политических тем, часто не хватает необходимого плюрализма мнений, наличия различных точек зрения по вопросам, касающимся работы нижегородских чиновников. Журналисты предпочитают использовать официальные данные, предоставляемые пресс-службами органов государственной власти, а также непосредственно чиновниками в ходе публичных мероприятий, пресс-конференций. Однако деятельность властных органов, в большинстве случаев, не подвергается тщательному анализу. Это приводит к тому, что у читателя газеты не может сформироваться объективное мнение по поводу той или иной проблемы.

Причина недостатка материалов на политическую тематику заключается как в закрытости органов государственной власти, так и в определенной пассивности самих журналистов. Создавая свои материалы в условиях крайне ограниченного отрезка времени (периодичность выхода издания – 1 раз в неделю) и ограниченного доступа к информации, журналисты не всегда справляются со своей задачей по предоставлению читателям материалов, которые объективно и всесторонне раскрывают характер той или иной проблемы, ее причины и последствия.

Конкретным примером могут служить темы выборов в городскую думу и избрания мэра города, которые на страницах этого еженедельника не получили достаточно полного и глубокого освещения.

Стоит отметить и некоторые противоречия в материалах газеты. Сошлемся на конкретные примеры. В статье «Бороться с кризисом… делами», которая была опубликована в №40 от 6.10.2010, за несколько дней до вышеупомянутых выборов, автор Наталья Спирюшкина рассказывает об успехах политики, проводимой городской администрацией: сокращении безработицы, капитальном ремонте жилья, раннем начале отопительного сезона в 2010 году. Акцент делается на заявлениях Вадима Булавинова по поводу строительства детсадов, улучшения качества ремонта жилья. Автор привела конкретные цифры: «Безработица сократилась с 2,6% до 1,4%. Эта цифра – самый низкий показатель среди городов-миллионников в ПФО» [2]. В материале приведены мнения председателя гордумы Ивана Карнилина, депутата гордумы Ирины Семашко и двух жителей города по поводу деятельности Булавинова на посту мэра и эффективности городской власти в целом. Все четыре точки зрения по этому вопросу совпадают: Вадим Булавинов оценивается опрошенными как успешный градоначальник. У читателя формируется определенный образ мэра: это эффективный руководитель, который способен проводить грамотную и сбалансированную политику. В связи с этим вызывает недоумение статья Ольги Морозовой под названием «Чем закончилась эпоха Вадима Булавинова» в №43 от 26.10.2010. В этом материале дана противоположная точка зрения по поводу работы Булавинова. Эта статья, судя по заголовку, должна была быть объемной и представлять разные точки зрения по поводу периода, когда Вадим Евгеньевич был мэром Нижнего Новгорода. Однако материал оказался не только очень коротким, но и необъективным. Позиция автора, выраженная в негативном отзыве об эффективности работы экс-мэра, не была подкреплена значимыми аргументами и фактами. О. Морозова пишет: «Итак, эпоха мэра Булавинова позади. Чем она запомнилась? Массовой выкладкой брусчатки. Тратой миллионов рублей на однолетние растения для муниципальных клумб. Тем, что бюджет рассчитался с долгами. Мэром, говорящим из каждого электроприбора во время избирательной кампании» [3]. Анализ данной заметки можно свести к следующему: автор не изучила вопрос, который рассматривала в статье, но попыталась убедить в правоте своего мнения читателей.

Удивляет, что избрание Олега Сорокина новым мэром практически никак не комментировалось в газете. Редакция сочла возможным ограничиться констатацией факта прихода нового человека во власть.

Другие региональные издания опубликовали более аргументированные материалы на темы выборов в городскую думу Нижнего Новгорода и выборов мэра. В качестве примера можно привести газету «Нижегородские новости». В номере от 22.10.2010 была опубликована статья политолога Алексея Бусыгина, посвященная выборам в гордуму. А в номере от 1.11.2010 есть материал обозревателя Константина Матвеева, в котором тот анализирует самоотвод Вадима Булавинова на выборах мэра.

Перспективы издания «АиФ. Нижний Новгород» связаны с предельно объективным подходом редакции к освещению проблем, волнующих нижегородцев, в ориентации не столько на пресс-релизы официальных органов власти, а на анализ реальных фактов, свидетельствующих об ответственности чиновников в нашем городе и регионе в целом за все аспекты, связанные с потребностями многонационального этноса Приволжской столицы.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Типология периодической печати / Под ред. М.В. Шкондина, Л.Л. Реснянской. – М., 2009. С. 47.

  2. Спирюшкина Н.Бороться с кризисом… делами // Аргументы и факты. Нижний Новгород. 2010. 6 октября.

  3. Морозова О. Чем закончилась эпоха Вадима Булавинова // Аргументы и факты. Нижний Новгород. 2010. 26 октября.

А.В.Фролова

АНАТОЛИЙ ЖИГУЛИН

НА СТРАНИЦАХ ВОРОНЕЖСКОЙ ПРЕССЫ 1970-Х ГОДОВ3

Цель данной статьи – рассмотреть, как воронежской прессой 1970-х годов осмыслено творчество воронежского поэта Анатолия Жигулина. Для работы были привлечены архивные материалы профессора А.М. Абрамова, в частности, его переписка с поэтом. Важно отметить характер этой переписки: Жигулин в письмах предельно откровенен, что объяснимо, ведь адресат – учитель поэта, человек, открывший его широкой публике. В письмах обсуждаются вопросы личного и профессионального характера, в частности А. Жигулин дает оценку некоторым публикациям о себе.

Об Анатолии Жигулине в 1970-е годы писали как воронежские критики (В. Акаткин, О. Ласунский, Б. Подкопаев, В. Ющенко и др.), так и столичные (А. Истогина, Л. Аннинский, В. Кожинов, А. Ланщиков, Л. Лавлинский, В. Курбатов, В. Гусев, И. Золотусский, А. Михайлов, А. Марченко и др.), и иногородние (С. Иоффе, А. Плитченко, В. Кочетов, С. Демидов, А. Македонов и др.).

К этому времени Анатолий Жигулин был автором ряда поэтических сборников («Огни моего города», «Рельсы», «Память», «Полярные цветы» и др.), получивших высокую оценку критиков, таких как В. Гусев, А. Абрамов, В. Акаткин, А. Макаров, Л. Лавлинский, А. Михайлов и др. 1970-е годы – период творческого подъема А. Жигулина; в это время выходят его поэтические книги «Прозрачные дни» (1970), «Свет предосенний» (1972), «Чистое поле» (1972), «Полынный ветер» (1975), «Стихотворения» (1976), «Горящая береста» (1977), «Калина красная – калина черная», «Соловецкая чайка» (1979).

Наибольший резонанс получили «Прозрачные дни», причем не только в воронежской прессе. Так, В. Ющенко считает, что в сборнике «Прозрачные дни» «собрано все лучшее, что написано поэтом за последние годы», «близкое и дорогое авторскому сердцу» [12]. В. Акаткин называет его синтезом «лирики сердца» и «лирики разума» [1:137]. По мнению Л. Аннинского, «книжка позволяет более глубоко понять внутренний драматизм жигулинской поэзии, ее философский пафос» [3].

Успех сборника подтверждает и сам А. Жигулин в письме А.М. Абрамову от 4 июня 1971 года: «О книге много и хорошо говорят в литературных кругах, в том числе и на всяких официальных собраниях, пленумах, обсуждениях». Поэт приводит большой список вышедших и запланированных статей, следующие его письма подтверждают, что он внимательно отслеживал все появлявшиеся в прессе публикации. Более того, Жигулин дает им оценку, в частности, направляет внимание А.М. Абрамова на отдельные, наиболее удачные, на его взгляд, статьи.

Отдельно были упомянуты две воронежские публикации – статьи Л. Аннинского и А. Истогиной. В письме от 18 февраля 1978 года поэт пишет: «Очень хороша статья-рецензия А. Истогиной, которую Вы прислали (в «Подъеме»). <…> Если Вы ее знаете, передайте ей сердечное спасибо от меня. Это большая редкость и радость, когда пишут о стихах с таким талантом и пониманием (подчеркнуто А.Ж. – А.Ф.). Мало того, Истогина сказала в своей статье очень важные слова, касающиеся моей биографии. В Москве на подобные суждения далеко не каждый критик и далеко не каждая редакция отважится». Так высоко Жигулиным была оценена мысль А. Истогиной о том, что его поэзия – это лирика испытаний, которые осознаются как «особая милость (щедрость) судьбы» [6:124].

Тема лагеря – одна из главных в творчестве А. Жигулина, поэт возвращался к ней в каждом сборнике. Осознавая ее сложность и личностное звучание, поэт хотел, чтобы она была адекватно воспринята, поэтому особенно внимательно следил за любыми откликами в прессе, посвященными «трудной» теме в его творчестве. Поэт высоко оценил не только статью А. Истогиной, но и гражданскую позицию критика и редактора журнала «Подъем». Реакция Жигулина свидетельствует о сложностях осмысления лагерной темы в 1970-е годы.

Высокую оценку А. Жигулин дал статье Л. Аннинского в «Молодом коммунаре». В письме от 4 июня 1971 года он писал: «Аннинского Вы, возможно, читали (это было 17 апреля, большая, на полполосы статья – «Восхождение личности»). <…> Потом как-то сразу стали появляться отзывы в московских изданиях. Посылаю Вам вырезку со статьей Л. Аннинского из «Комсомольской правды» (к слову сказать, он ни одним словом не повторился сравнительно с «Мол. Коммунаром») (подчеркнуто А.Ж. – А.Ф.)». Письмо позволяет сделать ряд очевидных констатаций. Во-первых, очевидна важность для Жигулина оценки Аннинского, что подтверждает и приложенная к письму статья критика, опубликованная в «Комсомольской правде». Во-вторых, понятно, что статья Аннинского послужила катализатором для дальнейших публикаций, что свидетельствует и об авторитете критика, и о концептуальности статьи. В-третьих, замечание Жигулина о том, что статья Аннинского для «Комсомольской правды» не повторяет статью в «Молодом коммунаре» – свидетельство авторитетности воронежской газеты, высокого уровня требовательности к публикациям. Серьезное отношение известного московского критика к публикации в периферийном издании показывает, что воронежская пресса 1970-х годов носила не провинциальный характер и была вполне соотносима со столичной.

Статья Аннинского в «Комсомольской правде» называется «Всерьез: О трех поэтических книжках, о направлении поиска в современной лирике». В ней критик рассуждает о путях развития поэзии 1970-х гг., и даже шире – о «сути моральных ценностей», «понимании человека». Объектом анализа становится творчество Р. Рождественского и А. Жигулина. «Динамике, откровению, энергии» первого противопоставлена «сокровенная глубина» второго. Для Аннинского оба поэта являют собой разные векторы развития поэзии 1970-х годов. Если Рождественский для Аннинского «несостарившаяся юность», то Жигулин – «теперешнее раздумье» [4].

В статье для воронежского издания Л. Аннинский начинает размышления о присущей Жигулину «мудрости понимания», воплощающейся в «тихом и пристальном всматривании в свою судьбу». По мнению критика, в поэзии Жигулина запечатлено философское время, отражающее путь личности «к цели, к смыслу, к свету» – «от единственного начала к единственному концу». Название статьи отражает главный, с точки зрения Аннинского, мотив, индивидуализирующий поэтический мир Жигулина, – «мотив личностного восхождения к смыслу в этом неизменно-меняющемся мире» [3].

Объектами исследования воронежской прессы становились разные сборники поэта, вышедшие в 1970-е годы. Несмотря на это, создается ощущение повторяемости наблюдений, что позволяет говорить о едином поле оценок творчества Анатолия Жигулина. Можно выявить круг поэтических тем, отмеченных исследователями. Так, они единодушны в признании тесной связи лирики поэта с Черноземьем. Наиболее последовательно эта связь реализовалась в теме родины – «малой» и большой. В. Ющенко считает Воронеж константой в художественном мире Жигулина, причем «малая» родина разрастается «до высокого понятия Родины» [12]. По мнению А. Махмудова, в рассуждениях поэта «о родимом крае, о Воронеже» нашли полное выражение «высокая человечность и необходимость личного, душевного и жизненного опыта» [10]. О. Ласунский называет «примечательной закономерностью жигулинской поэзии» нерасторжимую связь с «малой» родиной [8].

Другой точкой пересечения в оценках критиков становится тема памяти, с точки зрения литературоведов, центральная в творчестве А. Жигулина. По точному замечанию А. Истогиной, «природа жигулинского дара – воспоминательная» [6:123]. Вариативным в осмыслении темы памяти можно считать то, что критики называют ее разные объекты: войну (В. Акаткин, Г. Лапчинский), детство (В. Лободов), «память о давнем прошлом родной земли, о ее подвижниках и мучениках» [6:123] (А. Истогина).



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Электронный архив лаборатории литературного краеведения i пушкинистика

    Программа
    Электронный архив лабораториилитературногокраеведения I. Пушкинистика Адрианов, ... Ленина, 2008. – 136с. Литературноекраеведение (программа, список литературы, тематика ... Горький, 1985. – 18с. Литературноекраеведение в школах Нижегородского края. Вып ...
  2. Электронный архив лаборатории литературного краеведения i пушкинистика

    Программа
    Электронный архив лабораториилитературногокраеведения I. Пушкинистика Адрианов, ... Ленина, 2008. – 136с. Литературноекраеведение (программа, список литературы, тематика ... Горький, 1985. – 18с. Литературноекраеведение в школах Нижегородского края. Вып ...
  3. Литературная викторина «наполеоновские войны в жизни и творчестве писателей – земляков» александр сергеевич пушкин (1799 – 1837)

    Документ
    Н.М. Лебедев, научный сотрудник лаборатории «Регионального краеведения»Литературная викторина «Наполеоновские войны в жизни и творчестве ... поэме Батюшков вынес суровый приговор литературным славянофилам и писателям-сентименталистам (книги их ...
  4. Iv материалы конференции «краеведение как фактор формирования культурно – нравственного облика современного школьника» пленарное заседание электронные библиографические справочники как источник изучения культуры омска

    Документ
    ... работа и сотрудничество - организации следующие: лаборатория ветроэнергетики, институт аэродинамики, Ботанический сад ... на таких секциях, как: «Лингвистика», «Литературноекраеведение», «Краеведение», «Родословная», «Современная литература», «Земляки». ...
  5. Материалы и исследования по рязанскому краеведению Том 14 Рязань 2007

    Документ
    ... исследования заслуживают книжные памятники литературно-исторического, литургического и четьего ... направления; «Русь» - литературно-политическую консервативно-славянофильскую газету, ... в РИРО, в отделе (лаборатории) по краеведению сидел не Горбунов. Какой ...

Другие похожие документы..