textarchive.ru

Главная > Сборник статей


«Философско-религиозные истоки науки»

Сборник статей под редакцией Гайденко П.П.

ВВЕДЕНИЕ

Исследования историков, социологов и философов науки послед-

них десятилетий существенно изменили прежний образ науки как

автономного образования. Во второй половине XX в. были расшата-

ны прочно воздвигнутые позитивизмом перегородки между наукой и

другими сферами духовной жизни, была обнаружена культурно-

историческая обусловленность типов научного знания. Впрочем, в

философии и особенно в социологии знания такой подход наметился

уже раньше. Так, в 20-е и 30-е годы нашего века у Макса Шелера в

его социологических исследованиях исторических типов знания, у

Эдмунда Гуссерля в его <Кризисе европейских наук>, у Р.Коллинг-

вуда, Н.Уайтхеда и др. можно найти - в виде общей постановки

вопроса - многое из того, что сегодня историки науки подтвержда-

ют путем детального анализа огромного эмпирического материала,

накопленного за последнее столетие, которое по праву можно счи-

тать эпохой небывало продуктивного развития этой прежде доста-

точно скромной дисциплины.

Рассмотрение науки в горизонте культуры, таким образом, уже об-

рело свое право на существование. Несомненна плодотворность такого

подхода для понимания как процесса развития научного знания, так и

сегодняшнего его состояния и будущих перспектив. Историческое раз-

витие науки ныне предстает уже не в виде непрерывного кумулятив-

ного процесса приращения нового знания, - мы теперь хорошо знаем,

что в переломные моменты истории происходит смена типов научной

рациональности, принимающая подчас острую, драматическую фор-

му. Становление нового типа рациональности связано, как правило, с

поворотными пунктами в развитии общества и культуры, с переоцен-

кой традиционных ценностей и изменением стиля жизни. Так, науч-

ная революция XVI-XVII вв. в Европе совпадает с рождением нового

сознания, связанного, с одной стороны, с процессом секуляризации, а с

другой - с движением Реформации и затем Контрреформации, с бур-

ным развитием городов, открытием Нового Света и возрастанием роли

денежного хозяйства и предпринимательства, - одним словом, со

становлением культуры нового времени.

4 ВВЕДЕНИЕ

Осмысление всей совокупности проблем, возникших при изучении

науки в системе культуры, требует более углубленного и детализи-

рованного анализа как самого понятия культуры, так и характера ее

влияния на науку.

При всем многообразии форм ее внешнего проявления культура

определенной эпохи представляет собой некоторое внутреннее

единство, единство смысла, получающее свое выражение в особен-

ности стилей и мышления, и мировосприятия, наиболее наглядно

явленное в произведениях искусства. Это единство смысла в значи-

тельной мере определяет специфику целеполагания и деятельности

индивидов, так же, как и структуру общественных институтов. Оно

же в конечном счете обусловливает и направление научного поиска,

постановку научных задач, способы обоснования достоверности зна-

ния, принятый тип доказательств. Целостность умонастроения и ми-

ропонимания, называемая культурой, пронизывает все сферы жиз-

ни, хотя это не всегда отчетливо явлено на поверхности событий.

Если воспользоваться выражением русского философа С.Л.Франка,

культура есть <таинственное единство, в котором прошлое и буду-

щее живут в настоящем и которое составляет загадочное существо

живого организма> '.

Хотя осуществление человеческой деятельности в большей своей

части предполагает материальное воплощение, - это относится не

только к производству в узком значении слова, но вообще ко всему

тому, что мы называем материальной культурой, - тем не менее по

своей сущности культура есть реальность духовная. И как таковая

она находит свое наиболее адекватное выражение в таких формах

духовного опыта, как религия, философия, наука, искусство.

Научное познание - один из аспектов культурного творчества,

органически связанный с 'другими, влияющий на них и, в свою

очередь, испытывающий их влияние. Особенно существенное воз-

действие на развитие науки оказывают религия и философия, в свою

очередь, глубоко между собой связанные, хотя их связь далеко не

всегда гармонична. Наука, первоначально вышедшая из лона фило-

софии - достаточно вспомнить античную науку - и на протяже-

нии многих веков черпавшая из философии как свои гипотезы, так

и логико-методологические принципы, находится к религиозному

сознанию своего времени в отношении притяжения-отталкивания,

как, впрочем, и философия. Это вполне понятно, если принять во

внимание, что обе - и философия, и наука являются рациональ-

^ Франк С.Л. Духовные основы общества. М., 1992. С. 63.

ВВЕДЕНИЕ 5

ными формами познания окружающего мира и осмысления чело-

веческого опыта, а потому необходимо включают в себя критиче-

скую компоненту. В переломные эпохи истории, в связи с возрас-

танием потребности в саморефлексии эта компонента подчас на-

столько усиливается, что возникает превратное представление о

полярной противоположности научно-философского (или чисто

научного, как подчеркивает эпоха Просвещения и едва ли не весь

XIX век) и религиозного сознания, складывается убеждение, что

они взаимно исключают друг друга.

Однако несмотря на хорошо известные исторические примеры

(например, отношения Галилея с католической церковью) взаимо-

зависимость религии, философии и научного познания много глуб-

же, чем это пытается представить атеистическая пропаганда. Анализ

этой взаимозависимости позволяет пролить дополнительный свет на

процесс развития науки, содействует разрешению многих вопросов,

возникших из-за односторонне-позитивистского подхода к истории

научного познания.

Прежде всего нужно освободиться от одного из устойчивых пред-

рассудков - от противопоставления религии науке как иррацио-

нального подхода рациональному. Конечно, в истории существовало

и ныне существует множество религиозных верований и учений, со-

ставляющих духовную основу религиозных общин, церквей и сект, в

которых находят свое выражение несхожие типы религиозного опы-

та, среди них и такие, которые резко противопоставляют веру разу-

му. Однако в целом отношение между религиозным опытом и по-

знающим мышлением, которое получило наиболее последователь-

ное, хотя и не лишенное односторонности развитие в науке, далеко

не так однозначно, как принято думать. Всякое религиозное учение,

чтобы говорить о Боге, пользуется словом, т. е. логосом. Как пишет ви-

зантийский богослов св. Григорий Палама, религиозному проповед-

нику и учителю <нужно ведь и слово, причем, конечно, произноси-

мое, а также словесное искусство, если хотим не просто хранить зна-

ние, но и пользоваться им и преподавать его; нужна затем разнооб-

разная материя рассуждений, доказательные основания и сравнения

на примере мирских вещей...> "

Заметным шагом на пути рационализации человеческого созна-

ния исторически оказывается появление письменной формы выра-

жения религиозного содержания. И в самом деле, письменная

^ Св. Григорий Палама. Триады в защиту священно-безмолвствующих. М.,

1995. С. 105.

6 ВВЕДЕНИЕ

форма ослабляет момент непосредственно-суггестивного воздейст-

вия, а потому требует большей определенности и упорядоченности,

большего внимания к логической связности текста. Правда, худо-

жественно-символический элемент текста отчасти компенсирует

отсутствие непосредственного воздействия на слушателей религи-

озного проповедника, провидца, пророка, но все же письменный

текст воспитывает у читающих его особый тип восприимчивости,

внимание к связи слов, развивая тем самым ум, рационально-

логические способности сравнения, расчленения, анализа и синтеза

как у пишущих, так и у читающих^. <Чем больше религия стано-

вилась книжным учением, - пишет Макс Вебер, имея в виду,

главным образом, историю христианства, - тем больше она пробуж-

дала рациональное светское мышление, свободное от церковного

учения. Светское же мышление способствовало появлению враждеб-

ных священнослужителям пророков, а также мистиков и сектантов,

ищущих спасения вне церкви, и, наконец, скептиков и враждебных

религиозному верованию философов, на что церковь вновь отвечала

рационализацией религиозной апологетики> *.

Конечно, рационализация церковной апологетики, немало содей-

ствовавшая углублению общего процесса рационализации созна-

ния, - один из путей отстаивания истинного содержания веры от

намеренных и ненамеренных ее искажений или прямо враждебных

ей учений. В частности, христианская теология в патриотический

период формировалась в полемике с гностиками, арианами и други-

ми духовными течениями первых веков новой эры. В этой полемике,

а затем и в тринитарных спорах отцы церкви опирались, помимо

Священного писания, на наиболее близкие христианству философ-

ские учения, такие, как неоплатонизм, аристотелизм, иногда -

стоицизм, черпая свою аргументацию там, где философская мысль

достигла высокой интеллектуальной культуры и логической изо-

щренности. В Каппадокийской школе - у Василия Великого, Гри-

гория Нисского, Григория Назианзина, так же как затем у Блажен-

^ С самых древних времен именно религиозное сословие - жречество и

священство - было наиболее грамотным и потому осуществляло как обуче-

ние юношества, так и функции управления, требовавшие определенного обра-

зовательного уровня. В Египте и Вавилоне именно жречество давало государ-

ству писцов, в средние века - как на Западе, так и на Востоке - в Византии,

затем и в России с распространением письменности все более важную роль в

государстве, в управлении стали играть духовные лица. Такого рода истори-

ческих примеров можно привести множество.

* Вебер М. Избранное. Образ общества. М., 1994. С. 31.

ВВЕДЕНИЕ

ного Августина философское богатство эллинской мысли, перене-

сенное на новую почву, дает высочайшую и, подчеркнем, именно

интеллектуальную культуру, которая затем питает христианскую

духовную жизнь на протяжении многих веков ^

Поэтому без всяких оговорок относить религию вообще целиком к

сфере иррационального, противопоставляя ее науке как носительни-

це рациональности и интеллектуализма, было бы слишком большим

упрощением. В связи с этим необходимо остановиться еще на одном

аспекте проблемы. В религиях с этически рациональными требова-

ниями к образу жизни - таковы, в частности, иудаизм, христианст-

во, ислам - рациональное начало представлено очень сильно, по-

скольку человеческое поведение здесь опосредуется знанием, объяс-

няющим сущность разумно-нравственного божественного миропо-

рядка и соответственно человеческих отношений.

Религиозная этика побуждает к установлению смысловых связей

между явлениями, и это в известной мере сближает ее и с филосо-

фией, и с наукой, поскольку, как мы знаем, и в античности и в

средние века последняя пыталась установить именно смысловую

структуру сущего, создавая картину иерархически устроенного

космоса^. Понятие <целевой причины>, по отношению к которой

материальная и действующая, т.е. механическая причинность ока-

зывается лишь средством, пронизывает собою в равной мере как

^ Однако неверно было бы думать, что лишь с помощью рациональной

апологетики церковь оберегает содержание своей веры. Есть и другой способ

сохранения в чистоте этого содержания - опора на церковное предание, ко-

торое хранит в себе духовный опыт многих поколений верующих и тем са-

мым обеспечивает преемство религиозной жизни на протяжении веков. Рели-

гиозная традиция, передаваясь из поколения в поколение, придаст устойчи-

вость церкви как религиозному институту, без которого <книжное учение> не

имело бы своей реальной жизненной почвы.

^Таковы не только античная физика и биология, но даже математика, как

показали исторические исследования XX в. Назову лишь некоторые из них:.

Heath Th.L. A History of Greek Mathematics. Oxford, 1921; Becker 0. Grundlagen

der Mathematik in geschichtlicher Entwicklung. Munchen; Freiburg, 1954; Idem.

Das mathematische Denken der Antike. G6ttingen, 1966; Siabo A. Anfange der

griechischen Mathematik. Mflnchen; Wien, 1969; Моров В. Г. История математи-

ки эпохи позднего эллинизма. Авфтореф. канд. дис. М., 1989: Волков А. К. Ма-

тематика в древнем Китае 111-VII вв. Автореф. канд. лис. М., 1989; Ката-

сонов В. Н. Форма и формула (античная и картезианская геометрия)//

Исторические тины рациональности. Т. 2. М., 1996; Он же. Метафизическая

математика в XVII веке. М" 1993: Никулин Д. В. Пространство и время в ме-

тафизике XVII века. Новосибирск, 1993. В двух последних работах дастся

сравнительный анализ новоевропейской математики с античной.

8 ВВЕДЕНИЕ

мир человеческой нравственности, так и мир природы, каким его

видит физик - вплоть до XVI в. Союз научно-философской тра-

диции античного аристотелизма с христианской теологией в сред-

ние века, осуществленный, в частности, Альбертом Великим, Фо-

мой Аквинским и их последователями, стал возможным в силу

указанной общности подхода к миру, и прежде всего трактовки

рационального начала - логоса - как начала смыслового, ядро

которого составляет целесообразность, телос, цель.

Однако картина была бы неполной, даже искаженной, если бы

мы оставили вне поля зрения другой, и притом очень важный,

элемент христианской религии, который определил иную линию в

христианской традиции, связанную с противопоставлением разума

и веры. Последняя в этом случае трактуется не как иррациональ-

ная, а как сверхразумная. Эта традиция была достаточно влиятель-

ной, особенно в западной церкви, начиная с Тертуллиана, которому

приписывается широко известный афоризм - <верую, потому что

абсурдно> ". Свое продолжение, хотя и сильно смягченное, она на-

ходит у Августина, а затем углубляется - прежде всего франци-

сканцами, среди которых ряд представителей так называемой <тео-

логии воли>, убежденных в том, что воля как в Боге, так и в че-

ловеке иноприродна разуму и имеет перед ним неоспоримый прио-

ритет. Волюнтативная теология получает свое наиболее последо-

вательное выражение в номинализме XIII - XIV вв., в частности, у

В.Оккама, оказавшего сильное влияние на последующую теологи-

ческую и философскую мысль Запада. Известно также, что учение

" Credo поп quod, sed quia absurdum est -лат. <Сын Божий распят - это

не стыдно, ибо достойно стыда; и умер Сын Божий - это совершенно досто-

верно, ибо нелепо; и, погребенный, воскрес - это несомненно, ибо невоз-

можно> (Тертуллиан. Избранные сочинения. М" 1994. С. 166). Все это - аргу-

менты Тертуллиана против <изобретательности языческой мудрости> (там же,

с. 109) - против платоников, перипатетиков, стоиков, чьи учения, но убежде-

нию Тертуллиана, служат рассадником всяких ересей, среди которых опас-

нейшая - гностицизм. Особенно достается Аристотелю: <Жалкий Аристотель!

Он сочинил для них (философов и еретиков. - 77. Г.) диалектику - искусство

строить и разрушать, притворную в суждениях, изворотливую в посылках, не-

далекую в доказательствах, деятельную в пререканиях, тягостную даже для са-

мой себя, трактующую обо всем, но так ничего и не выявляющую> (Там же.

С. 109). Эта инвектива против философии как <учений людских и демонских>

(там же) завершается знаменитым афоризмом: <Чтб Афины - Иерусалиму?

что Академия - Церкви? чтб еретики - христианам?> - афоризмом, впо-

следствии не раз повторявшимся теми, кто выступал против желающих

<сделать христианство и стоическим, и платоническим, и диалектическим>

(Там же).

ВВЕДЕНИЕ 9

Оккама в немалой степени определило и воззрения Лютера; и не

случайно в Реформации преобладает умонастроение, исключающее

возможность примирения разума и веры, научного знания и рели-

гиозного опыта. С этим связано и критическое отношение ведущих

реформаторов к философии вообще и особенно к аристотелизму, в

котором они не без основания видели могучего союзника средневе-

ковой теологии и современной им католической церкви. Отсюда

берет начало и общая у реформаторов с номиналистами XIV в.

ориентация на эмпирическое знание, что во многом определило

ориентацию нового естествознания на опыт, а точнее - на экспе-

римент.

Математически-экспериментальная физика - механика, возник-

шая в XVII в., исключила из своего рассмотрения целевую причину,

составлявшую фундамент как теоретического, так и практического

разума, т.е. и научной, и этической рациональности, и признала в

природе лишь механическую причину. Тем самым была подорвана

общая основа религиозной этики и научной картины мира, а именно

убеждение в смысловой упорядоченности космоса. <Эмпирически и

тем более математически ориентированное воззрение на мир, - пи-

шет в связи с этим Макс Вебер, - принципиально отвергает любую

точку зрения, которая исходит в своем понимании мира из пробле-

мы "смысла". С ростом рационализации эмпирических наук религия

все больше вытесняется из области рационального в область ирра-

ционального и становится теперь иррациональной надличностной

силой> ^

Таким образом, проблему рациональности применительно к теме

<наука и религия> невозможно решать, так сказать, в общем виде,

поскольку не только типы религиозного опыта, но и исторические

типы научной рациональности достаточно сильно между собой

различаются. Необходим конкретно-исторический анализ как ре-

лигии, так и науки, чтобы выяснить, какие формы связи и взаимо-

связи могут существовать между ними. Такой конкретный анализ

и попытался осуществить авторский коллектив предлагаемой чита-

телю работы, сосредоточив свое внимание на генезисе европей-

ской науки - в античности, в период становления новоевропей-

ского экспериментально-математического естествознания и - не-

сколько эскизно - в Х1Х-ХХ вв., - период, пожалуй, наиболее

трудный для рассмотрения в рамках указанной темы, поскольку

наука приняла здесь наиболее <автономный> характер, так что

^ Вебер М. Избранное. Образ общества. С. 31.

10 ВВЕДЕНИЕ

исследователю надо быть особенно осторожным, чтобы не выдать

свои гипотезы за доказанные и проверенные теории.

Осторожность в выводах, избегание тенденциозного подхода,

опора на фактический материал - таков был принцип нашей ра-

боты. Мы должны были постоянно принимать во внимание как то,

что связывает науку с философской рефлексией и религиозным

опытом, так и то, что отличает ее, что составляет ее собственную

специфику. В противном случае естественно впасть в новую край-

ность, увлекшись полемикой с позитивистско-материалистическим

пониманием науки (в том числе и с толкованием ее как главного

свидетеля в пользу атеизма) или с ее вульгарно-социологическим

истолкованием - как исполнительницы <социального заказа> или

проекции тех или иных общественных отношений, выразительницы

определенных классовых интересов и т.д. - в прямое <выведение>

научных принципов, методов исследования и доказательства из тех

или иных религиозных или философских учений.

В своем исследовании мы стремились не забывать два момента. С

одной стороны, постулируя определенные нормы понимания, дока-

зательности, истинности, выдвигая известные положения в качест-

ве аксиом, предлагая правила вывода из этих аксиом, наука ориен-

тирована на то или иное представление об очевидности, на тот или

иной опыт истины. Философская рефлексия выделяет узловые

моменты этого опыта, религиозное сознание определяет собою его

глубинные истоки. Так, можно вскрыть параллели между теоло-

гией деизма и механикой Декарта, между аксиомами дифференци-

ального исчисления, как оно появилось в XVI-XVII вв., и теологи-

ческими построениями Николая Кузанского, между принципом

неопределенности Бора и творчеством его соотечественника Серена

Киркегора.

С другой стороны, необходимо учитывать внутреннюю логику

развития науки, специфику ее понятийного и - особенно в новое

время - технико-экспериментального инструментария, обеспечива-

ющих известную устойчивость научной традиции, чтобы не впасть,

если можно так выразиться, в <вульгарный культурологизм>, вред от

которого может быть не меньшим, чем от вульгарного социологизма.

Особенно важно учитывать эту опасность там, где речь идет о

влиянии на науку различных форм религиозного сознания. В связи

с этим целесообразно по возможности разграничивать разные на-

правления анализа: во-первых, влияние исторических типов рели-

гии на организационную форму науки, которая связана, прежде все-

го, с разными типами ее ориентации - жизненно-практическим

ВВЕДЕНИЕ II

или созерцательно-теоретическим. И, во-вторых, влияние опреде-

ленных форм религиозного сознания на когнитивную структуру

научного знания, воплощенную как в исходном категориальном

аппарате (понимании пространства, времени, континуума, причин-

ности и т.д.), так и в господствующих методах исследования и

средствах доказательства. В этом втором случае необходимо прояв-

лять особенно большую осторожность, поскольку наука - явление

многосложное, связанное, с одной стороны, с духовной, а с дру-

гой - материально-технической сферой, - которую тем более важ-

но принимать во внимание, если речь идет о науке Х1Х-ХХ вв.

Философии и истории науки еще предстоит создать систему поня-

тий и методологических средств, чтобы адекватно реконструиро-

вать исторические формы научного знания и научной деятельности,

вскрывая при этом все многообразие факторов, влияющих на эту

деятельность и формирующих сознание ученого. Свою работу мы

рассматриваем как один из первых шагов в этом направлении.

Возможностью написания этой книги мы обязаны Российскому

гуманитарному научному фонду, который финансировал исследо-

вательскую работу авторского коллектива. Приносим Фонду нашу

благодарность. Большую помощь в редакционной работе над руко-

писью оказала нам Адель Анатольевна Кравченко, которой мы

выражаем глубокую признательность.

СТАТУС НАУКИ

В ОРФИКО-ПИФАГОРЕЙСКИХ КРУГАХ

Ю.А.ШИЧАЛИН

1. Постановка вопроса

Специальное внимание к началу европейской науки всегда свиде-

тельствует о том, что само понятие науки получает определенное

переосмысление. В самом деле, от того, как мы понимаем науку и

ее статус, т.е. ее место в той или иной системе ценностей и инсти-

тутов, зависит направление наших поисков. В частности, важным

представляется и правильное понимание вопроса о соотношении

науки и религии, причем не только в мировоззренческом, но и в

институциональном аспекте: как соотносятся институции, связан-

ные с установлением, отправлением и модификациями религиозного

культа, и научные институции.

Если мы в настоящем изложении будем исходить из традицион-

ных представлений о науке европейской, то нам нужно будет искать

исторически конкретные место и время, когда мог появиться тот спе-

цифический вид интеллектуальной деятельности, отличительной

чертой которого является опора на некоторые рациональные построе-

ния, не выводимые непосредственно из наблюдения, но в то же вре-

мя дающие возможность осмыслить и объяснить наблюдаемые фак-

ты. Для установления начала европейской науки важно также по-

нять, почему первая философская школа, получившая отчетливое ин-

ституциональное оформление, а именно пифагорейская, развивала

научные занятия и была в то же время религиозным объединением.

Нужно заметить, что сама задача осмысления и объяснения на-

блюдаемых фактов не является основной в научном исследовании,

во-первых, потому, что до известной степени объясняет мир и си-

c Ю.А.Шичалин, 1997

СТАТУС НАУКИ В ОРФИКО-ПИФАГОРЕЙСКИХ КРУГАХ lg

стема религиозных и мифологических представлений, а во-вторых,

потому, что сфера рационального конструирования, будучи откры-

той, в дальнейшем до известного предела оказывается самодов-

леющей, так что основным для научного исследования является

умение продуцировать реальности в рациональной сфере и умение

оперировать с такими реальностями. При таком понятии науки и

вытекающем из него понимании искомого предмета исследования

наша задача установления начала науки формулируется следующим

образом: когда мы можем говорить о самом открытии автономной

сферы рациональных построений и где мы можем усмотреть реаль-

ные условия возможности возникновения традиции интеллектуаль-

ной деятельности в названной сфере?

Оба вопроса, несомненно, тесно связаны между собой: деятель-

ность в той или иной сфере возможна только при том условии, что

данная сфера открыта и осознана как таковая; но поскольку в нашем

случае открытие сферы деятельности может быть только результа-

том такого рода деятельности, мы должны констатировать, что раз-

личение двух моментов - открытие некоей новой сферы и деятель-

ность в рамках данной сферы - является чисто методологическим

и не может быть разделено во времени.

Итак, задача конкретного исследования вопроса о начале евро-

пейской научной традиции сводится к установлению времени и

места, позволяющих нам зафиксировать наличие некоего единого

процесса ее возникновения и специфического функционирования,

т. е. задача сводится к исторически корректному определению тех

конкретных условий, которые сделали такой процесс возможным.

Пользуясь современным жаргоном, мы можем сформулировать это

так: когда и где появляется инфраструктура, делающая возможным

занятия наукой?

По отношению к вопросу о возникновении в античности науки

вообще и математики, в частности, можно выделить два основных

подхода, сложившихся в новоевропейской науке еще в конце про-

шлого - начале нашего века. Один из них отчетливо прослежива-

ется в известной сводке истории естественных наук и математики в

античности И.Л.Гейберга: <Создание математики как науки было

главным делом пифагорейцев> '. Другой подход, диаметрально

противоположный первому, столь же отчетливо выражен В.Вин-

дельбандом. Подчеркивая, что история древней философии дает

'Heibergl.L. Naturwissenschaften und Mathcmatik im klassischen Altcrtum.

Leipzig, 1912. S. 8.

14 Ю.А.ШИЧАЛИН

представление о происхождении западной науки в целом, Виндель-

банд рассматривает ранний пифагореизм только как нравственно-

религиозное движение и практически исключает его даже из исто-

рии философской мысли, хотя, излагая Филолая и позднейший пи-

фагореизм, отмечает, что математические исследования впервые

стали самостоятельными в пифагорейской общине ^ При этом пока-

зательно, что Гейберг весьма решительно трактует Фалеса как ми-

летского торговца, много путешествовавшего и потому оказавшегося



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Исследования историков социологов и философов науки послед-

    Сборник статей
    ... под редакцией Гайденко П.П. ВВЕДЕНИЕ Исследованияисториков, социологов и философовнаукипослед- них десятилетий существенно изменили ... в частности, в эпоху Возрожде- ния...> ^. Исследованияисториковнауки, дискуссия и полемика, вызванные книгой Ейтс ...
  2. ФИЛОСОФИЯ НАУКИ ТРАДИЦИИ И НОВАЦИИ

    архив
    ... в рамках философиинауки. Пользуется ли историк методами, вырабатываемыми философиейнауки, и что ... Философиянауки: История и методология. М., 1998. Новиков Н.В. О сайентистской тенденции в современной буржуазной социо­логии//Социальные исследования ...
  3. Философия и методология науки под редакцией в и купцова

    Литература
    ... «Исследования по логике объяснения» (1948 г.) (написанной в соавторстве с П.Оппенгеймом), а также в ряде его последующих ... , они стали предметом активного обсуждения и историков, и социологов, и философовнауки. Но постепенно, к концу 70-х — началу ...
  4. Философия для аспирантов

    Учебное пособие
    ... комплексное, системное, всестороннее исследование - философиюнауки. § 5. ДИНАМИКА ... последующего развития. 168 § 2. ПРЕДМЕТНАЯ СФЕРА ФИЛОСОФИИНАУКИ Создавая образ философиинауки ... являются экономисты, философы, историки, филологи, социологи, политологи, ...
  5. Философия для аспирантов

    Учебное пособие
    ... комплексное, системное, всестороннее исследование - философиюнауки. § 5. ДИНАМИКА ... последующего развития. 168 § 2. ПРЕДМЕТНАЯ СФЕРА ФИЛОСОФИИНАУКИ Создавая образ философиинауки ... являются экономисты, философы, историки, филологи, социологи, политологи, ...

Другие похожие документы..