textarchive.ru

Главная > Книга


Где является Всемогущий Бог, там в страхе бегут диавольские сонмища. Где сияет Небесный Свет, там пропадает всякая тьма. Бесы уже не чаяли запугать Преподобного Сергия. Нет, злые духи сами в панике бежали от духоносного подвижника.

Рядом с могуществом сынов Царства вся мощь ада бессильна, обращается в ничто. Сам гордый «князь тьмы» диавол «и когтем не может шевельнуть», если ему не попустит Господь. Демоны становятся грозны и опасны для человека только если им есть за что зацепиться в его душе: грешник, следующий своим похотям, делается рабом и игрушкой духов злобы. Разумный человек должен иметь не страх перед демонами, а страх Божий – боязнь оскорбить Всевышнего своей нечистотой и утратить Небесную помощь. Святым Господним преисподние чудища не страшны, а только омерзительны; для духоносцев бесы представляются чем-то вроде гадких и пакостных насекомых, наподобие тараканов или мокриц. Преподобный Серафим Саровский говорил о злых духах: отнюдь не: они ужасны, но: они гнусны. По собственной воле, злой или доброй, человек сам подчиняет себя этой гнуси или освобождается от ее власти или страха перед ней. Совершенный страх Господень – страх сына, боящегося любых проступков, которые могут отдалить его от любимого Небесного Отца, – вот что дарует человеку истинное бесстрашие.

После столкновений с адскими чудовищами разве могли испугать Преподобного Сергия сравнительно безобидные лесные животные? Временами вокруг его келлии собиралась стая волков, которые начинали выть. Тело подвижника вздрагивало от естественного страха смерти: инстинкт самосохранения свойствен немощной человеческой плоти. Но молитва святого Сергия мгновенно обращала этот страх на самих хищников, и волки, поджав хвосты, в ужасе убирались восвояси. А впоследствии отшельник даже подружился с одним из своих четвероногих гостей. Однажды Преподобный Сергий обнаружил возле своей келлии здоровенного медведя, глядящего на него умильными глазами. Подвижник понял, что зверь голоден, и подал косолапому «страннику» милостыню: кусок хлеба. Медведю понравилась иноческая пища, и он повадился ежедневно приходить за подачкой. Иногда святой Сергий отдавал ему и последний свой кусок, а сам голодал, говоря себе: 3верь поста не разумеет, а я пощусь для спасения души. Мохнатый друг стал утехой отшельника на его Маковице: после брани с бесами хищные звери не страшны, а приятны.

Человек был создан Всевышним как венец творения, повелитель всего видимого мира. Пока люди были послушны Бегу, и животные смотрели на людей с любовью, слушались их и служили им, украшали их жизнь. Но человек пал и исказил своим падением мироздание. В падшем мире животные стали относиться к человеку с подозрением, страхом или злобой – как бы в отместку за то, что он своим противлением Создателю и их лишил райского блаженства. Однако, если человек в подвиге возрождается в первозданной чистоте и боголюбии, между ним и животными немедленно восстанавливается райская гармония.

Так свирепые хищники-людоеды вдруг становились кроткими, как овцы, и лизали ноги древнеримским мученикам. Так святые Божии переплывали через реки верхом на крокодилах. Так могучие львы, словно котята, ласкались к отшельникам египетских пустынь. Так и «львы северных лесов» – медведи ластились к русским духоносцам, Преподобным Сергию Радонежскому и Серафиму Саровскому. Особенно трогательными были картины дружбы с животными одного из учеников Радонежского игумена, преподобного Павла Обнорского. Святой Павел сам, как птица, жил в древесном дупле, и когда он выходил на поляну, к нему слетались пернатые и садились на голову и плечи, клевали крошки из его рук. На ту же поляну собирались и другие обитатели леса: медведи, лисицы, зайцы, не ссорясь друг с другом, смотрели на преподобного Павла влюбленными глазами, ждали от него угощения и ласки. Святой человек возвращает себе достоинство венца творения – любовь и покорность природы.

В первохристианские времена великими подвигами прославились отшельники пустынь Фиваиды, одной из областей Египта. В лице Преподобного Сергия еще молодая тогда Православная Русь изумила мир явлением светоча, подобного святым отцам древности. Одинаково сурова бывает природа Юга и Севера: равно пригодны для аскетических подвигов были пески египетских пустынь и дебри русских лесов, сходны завывания самумов и метелей, жестоки африканский зной и русский мороз.

Еще до Преподобного Сергия являлись на Русской земле отшельники, соревнующиеся в доблести с пустынниками Египта: так еще во времена равноапостольной княгини Ольги основалась обитель на диком острове Валааме. Но духовный расцвет, изумительное величие Русской Северной Фиваиды началось с тихой Маковицы, где подвизался Преподобный Сергий.

Молодой, двадцатичетырехлетний подвижник уже стяжал высочайшие дары Божии: власть над духами злобы, совершенную молитву, небесные созерцания. Победив в себе все земное, Преподобный Сергий стал духоносцем, живой обителью Духа Святого. Он мог и дальше оставаться в уединении, услаждаясь счастливейшим общением с Господом, восходя от силы в силу. Таков жребий незримых миру молитвенников, само присутствие которых служит этому миру духовной опорой, спасает его от бедствий и окончательной гибели. Сам Преподобный Сергий не хотел для себя ничего иного и лучшего, чем эта длящаяся радость молитвенного уединения с Всевышним. Но Промыслу Божию было угодно не ограничивать этим подвиг Радонежского духоносца. Отшельничество явилось окончательной закалкой души Преподобного Сергия для того, чтобы он мог ярко и открыто светить миру. Стяжав Дух Божий, он призван был последовать Сыну Божию в служении людям.

В житии Преподобного Сергия явственно видится шествие по стопам Спасителя. Пречистая Дева Мать освящала себя в Иерусалимском храме постом и молитвой – сыном праведной матери, подражавшей подвигам благочестия Пресвятой Богородицы, был и будущий Всероссийский игумен. Семья Варфоломея бежала из Ростова в Радонеж от грабительства ордынских и отечественных хищников – в этом словно бы отблеск бегства Святого Семейства от лютости царя Ирода. Как в Назарете юный Иисус был в повиновении у Иосифа и Матери Своей Марии (Лк. 2, 51), так и Варфоломей явился совершенным послушником в доме родительском. Даже мастерство, в котором особенно преуспел Варфоломей, было ремесло древодела – то самое, за которое мир называл Христа плотником и сыном плотника». Господь Иисус постился и молился в пустыне и там победил коварство диавола – следуя Ему, Варфоломей подвизался в посте и молитве на пустынной Маковице и благодатью Божией восторжествовал над демонскими нашествиями. Когда Христос преуспел в премудрости и возрасте (Лк. 12, 52), Он вышел на служение человечеству – и Преподобный Сергий-Варфоломей, достигнув духовной зрелости, был призван на служение русскому народу Божию.

От младенчества сораспявшийся Христу Преподобный Сергий во всем своем житии оставался при всех обстоятельствах мертв для греха – и возглавляя иноческую братию, и проходя по Российским селам и городам, и беседуя со странниками, и вразумляя князей. Ни монастырские нестроения, ни мирские мятежи не могли затронуть чистоты его души, ибо подвиг отшельнический сделал святого Сергия человеком Небесным и ангелом земным. Так Господь наш Иисус Христос выводит на ниву Свою делателей совершенных, так заповедовали и святые отцы древности: Когда покорены страсти, ниоткуда не беспокоят уже враги, и оборонительных оружий не нужно употреблять в дело: тогда можно приступить и к возделыванию душ других.

Iii. Образ купленного раба.

Не может укрыться город, стоящий на верху горы (Мф. 5, 14), – говорит Христос Спаситель. Скромный холм в лесной чаще, Маковица, подвигом Преподобного Сергия преобразилась в духовную вершину, и чистая душа подвижника сияла на Маковице, словно прекрасный Небесный град. Такие места, как незримые магниты, влекут к себе сердца благочестивых людей. Поэтому великаны и богатыри духа, подобные святому Сергию, редко могут спрятаться от мира даже в самых глухих пустынях и дебрях.

Так, повинуясь смутному внутреннему зову, забрел на Маковицу преподобный Василий Сухий. Это был уже пожилой северянин, закаленный в иноческих трудах строгий аскет, прозванный Сухим за то, что истощил свое тело постом. Святой Василий принадлежал к числу людей истинно мудрых – желающих не поучать, а учиться, ищущих для себя достойного наставника, который помог бы им возрасти к совершенству. В таких поисках преподобный Василий сделался странствующим монахом, десятки лет бродил по Руси, дожил до преклонных лет, но нигде не встречал желанного учителя. Но увидев подвижника Маковицы, он вздрогнул от радостного предчувствия. Пред ним был юноша, по земному возрасту годившийся ему в сыновья или даже внуки, но по возрасту духовному – в отцы. Преподобный Василий обладал достаточным духовным опытом, чтобы тотчас понять: перед ним долгожданный наставник, великий в Божественной Истине и Любви. Старец обратился к юноше с мольбой: позволь поселиться на этом месте, рядом с тобой. Тщетно Преподобный Сергий пытался отговорить его, описывая труды и страхования жизни на Маковице, – Сухий только усмехался про себя: что могло испугать этого опытного подвижника, долгие годы стремившегося именно к такому «городу на вершине горы». И Преподобный Сергий сдался на просьбы пришельца: его любовь к уединению была побеждена братолюбием, ведь и Христос Господь говорит: ...приходящего ко Мне не изгоню вон (Ин. 6, 37). Преподобный Сергий взялся за топорик и вместе с пришлым монахом стал строить для него келлию.

Затем, притягиваемые тем же духовным магнитом, на Маковицу начали приходить и другие искатели высокой жизни. Преподобный Сергий и их отговаривал, предупреждал о тяготах и лишениях пустыни. Но они обещали стойко переносить все (хотя слово это сдержали впоследствии не все и не вполне). И святой Сергий увидел в этом волю Господа, желающего устроить на Маковице иноческую обитель. Покоряясь Всевышнему, он сказал пришедшим: С радостью вас приемлю.

Так возник на Маковице маленький Троицкий монастырь. Пришлось продолжить расчистку лесного холма, тяжелые изнурительные работы: рубить деревья, корчевать пни, тесать бревна и доски, строить избушки-келлии. Из всех Преподобный Сергий был первым: первым там, где делалось самое трудное дело. Он успевал всюду и помогал везде. Для телесно слабых он ставил келлии собственноручно. Сам он возвел ограду вокруг монастыря, чтобы остальным было спокойнее, чтобы братия  могли не бояться лесных зверей. Сил у него хватало: Господь укрепил тело подвижника паче двух человек, и это заставляло его еще истовее изнурять себя трудами.

Жизнь обители устраивалась и упорядочивалась. Ежедневно братия собирались в храм на уставные церковные службы (кроме Литургии), совершали храмовые и келейные молебны. И в усердии к молебствиям Преподобный Сергий был первым, – стремясь к тому, чтобы и у остальной братии молитва делалась непрестанной, умно-сердечной. Он первенствовал среди всех и в посте, и в бдениях. В организации монастыря был только один изъян: для совершения Божественной литургии приходилось звать священника со стороны (им был тот самый игумен Митрофан, который некогда освятил храм на Маковице, а затем постриг в иночество Преподобного Сергия). По смирению святой Сергий упорно отказывался от игуменства, так же как и от священства. Однако, хотя он и не имел еще законной власти над братией, все молчаливо признавали его духовное главенство. Они приняли себе за образец постническое житие его. Всего двадцать шесть лет было тогда Преподобному Сергию. Но для всех – и для новоначальных, и для опытных, и для молодых, и для престарелых иноков – он уже являлся аввой – старцем-наставником. Наставлял он свою братию более не словами, а примером своего жития, пламенным боголюбием, которым запечатлевались все его дела, которым сиял его облик. Самим собою учил он: каким должен быть человек Божий.

Но отсутствие в обители игумена могло быть терпимым только до поры. Без законного возглавления монастырская жизнь расслабляется; все чаще начинают возникать разные неурядицы. Великая нужда была в игумене. На время положение исправилось: состарившись, игумен Митрофан решил окончить земные дни на тихой Маковице (именно он, а не смиренный святой Сергий был первым настоятелем Радонежского Троицкого монастыря). С особо радостной готовностью повиновался ему святой Сергий, видя в старце-игумене своего духовного отца, некогда посвятившего его в ангельский образ. Однако старец недолго служил утешением братии, вскоре он отошел ко Господу. Могила преподобного Митрофана стала первой на Маковице, первой могилой святого подвижника, освящающей эту землю.

Среди братии вновь начались недоразуменья и ропот. Все понимали, что святой Сергий не просто самый достойный, но единственно возможный истинный настоятель обители. Его духовное влияние должно было быть наконец приведено в соответствие с авторитетом церковным. Все требовательнее становились братия, то и дело приходившие к своему молодому авве с просьбами: Отче, мы не можем долее жить без игумена и весьма желаем, чтобы ты был нашим игуменом, наставником душам и телам нашим. Ей, святый отче, сего желаем от тебя – только не отрицайся. Но Преподобный Сергий отрицался. За честью игуменства виделся ему смрад мирской славы, который мог отравить его душу.

А о сопряженном с принятием настоятельства Таинстве Священства он и помыслить не мог без ужаса: высокие души понимают, что нет в мире человека настолько чистого, чтобы достойно совершать Страшную Божественную Жертву. Действительно, не было бы достойных и способных к священнослужению, если бы сила Божия не совершалась в немощи. Святой Сергий не хотел для себя ничего, кроме как скончаться в чернецех на месте сем. Наконец, чтобы сломить его упорство, сиротствующие без игумена монахи прибегли к своеобразному «шантажу». Братья заявили авве: раз ты не хочешь быть нам отцом, мы все уйдем отсюда; пойдем в мир, где могут погибнуть наши души, – и перед Судией Всевышним ты ответишь за нашу погибель! Прекрасная распря! Распря, едва ли не превосходнейшая, нежели само согласие, когда смирение старейшего сражается с покорностью младших! Единственная брань, в которой ни одна сторона не теряет, а обе приобретают в каждом поражении, – восклицает по этому поведу составитель жития. Преподобный Сергий сдался на «шантаж», вызванный любовью к нему иноков. Желаю лучше учиться, нежели учить, лучше повиноваться, нежели начальствовать, но боюсь Суда Божия; не знаю, что угодно Богу; воля Господня да будет, – сказал он. Однако Преподобный Сергий еще надеялся, что перед церковным начальством сумеет отговориться своей худостью и непотребностью и выпросит для монастыря другого настоятеля.

Но тихое житие Радонежского духоносца отзывалось на Руси все более громким эхом. Епископ Афанасий Волынский, бывший тогда местоблюстителем Русского митрополичьего престола, уже знал о Преподобном Сергии, и при встрече, по-братски поцеловав его, сразу же заявил: Тебя, сын и брат мой, воззвал Бог от чрева матери твоей; и так ты да будешь отселе отцем и игуменом братии твоей, собранной в новой обители Святой Троицы. Преподобный Сергий пытался еще отказываться, но услышал ласковый упрек святителя: Возлюбленный, ты все стяжал, а послушания не имеешь.

То был необходимый урок. В отшельничестве святой Сергий насыщался уединением с Богом, душа его вкушала сладость Небесной Любви – конечно, он не хотел и боялся чего-то иного. Он был вдали от всего, только телом касаясь земли, а душою обитая в Горняя. Но Господь властно возвращал к земным делам воина Своего, чтобы через него привести к спасению множество душ. А в дольнем мире веления Божии звучат в голосе церковной иерархии, и здесь неподчинение уже не может быть оправдано никаким смирением – это бегство бойца с поля брани, противление Всевышнему. Матерь-Церковь призывала святого Сергия на служение ближним – в той форме, в какой ей было благоугодно. Избранник был достаточно мудр, чтобы раз и навсегда понять преподанный ему епископом урок и не заставлять повторять его дважды. Да, тяжко было Преподобному Сергию принимать игуменский жезл – долг и крест, вверяемый ему Священноначалием. Отныне его уделом становилась не только сладость молитвы, но и мирская горечь. Он должен был предать свою душу за других, то есть подвергнуть себя опасным соблазнам власти и чести, подпасть искушениям при разбирательствах людских раздоров и споров, взвалить на свои плечи груз ответственности за многие человеческие души, сильные и слабые, праведные и грешные. Преподобный Сергий смирился с этой тяжелой ношей, уповая не на свои силы, а на всеукрепляющую благодать Божию. Он покорно принял и страшившее его священство, и жезл настоятеля монастыря. В Троицкую обитель он вернулся в том звании, в каком запомнила его история, – Радонежский игумен.

Кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом (Мф. 20, 27), – говорит Христос. Сделавшись законным возглавителем монастыря, Преподобный Сергий продолжал служить братии, как купленный раб. Он был действительно куплен – приобретен в качестве игумена любовью и доверием иноческой общины. Он служил всем: носил для братьев воду из неблизкого источника, рубил дрова и сам складывал их в аккуратные поленицы у братских келий, шил остальным одежду и обувь. Для храма он катал свечи, готовил кутью, пек просфоры – этого дела он никому не доверял, ибо приносил потом чистые труды благоговейных рук своих для Бескровной Жертвы Богу. Первый по чести, по внешности он никогда не казался первым: больше всех трудился, скуднее всех питался, был одет в самые плохонькие и ветхие одежды. Так, в обитель однажды попал кусок скверной пелесоватой ткани, которую не хотели брать даже неприхотливые иноки. Святой Сергий взял эту материю, сшил из нее себе ризу и носил ее до полной ветхости, покуда не свалилась с плеч.

Однако такое смиренное служение любви Преподобный Сергий сочетал с долгом игуменской строгости. Он не терпел неблагоговейности, праздности, душевредной болтовни среди братии. По ночам Радонежский игумен сам обходил все келлии и радовался там, где брата заставал на молитве, за чтением священных книг или рукоделием, но печалился, когда заставал «посиделки» с пустопорожними разговорами. Виновных в нарушении правил иноческой жизни приводил он к покаянию не только увещанием, но и наказанием, суровыми епитимиями. Так Радонежский игумен явился мудрым и справедливым отцом своих духовных детей: взращивая их души любовью и лаской, но беспощадно искореняя в них ростки греха. Братия не могли не признать за ним права на отеческую строгость: ведь, по завету апостольскому, он правил, не господствуя над наследием Божиим, но подавая пример стаду (1 Пет. 5, 3). Безукоризненность собственного жития была основой его главенствования, душеспасительного для менее стойких в подвигах.

Каждого приходящего святой Сергий предупреждал о том, как трудно переносить лишения и строгость жизни в обители. Кое-кто действительно не выдерживал и покидал монастырь, но на его место немедленно являлся новый насельник. В течение нескольких лет число братии таинственным образом оставалось одинаковыми: их было двенадцать – столько же, сколько было учеников у Христа Спасителя. Верные и любящие иноки прилеплялись к авве Сергию, видя в его наставничестве залог своего спасения для вечности.

Подобно первохристианским общинам, Троицкое братство по праву могло назваться обществом святых. То было собрание ревностных подвижников благочестия, возглавляемое духоносным учителем. Как у древних христиан, проста и скудна была обстановка их жития, сияющая внутренним духовным богатством. Священные книги переписывали они не на пергаменте, а на древесных берестах. Порою не было воска, и вместо свечей храм освещался тусклыми огоньками горящих лучин. Подчас иссякали запасы муки для просфор, не оказывалось вина для совершения Евхаристии, и иноки лишались утешения Божественной литургии. Но, испытав терпение верных, Господь затем посылал им все необходимое. Кто покажет мне малый деревянный храм, на котором в первый раз наречено имя Пресвятой Троицы? Вошел бы в него на всенощное бдение, когда в нем с треском и дымом тлеющая лучина светит чтению и пению, но сердца молящихся горят тише и яснее свещи, и пламень их досягает до Неба, и Ангелы их восходят и нисходят в пламени их жертвы духовной, – восклицает святитель Филарет Московский.

То же духовное притяжение, которое привлекло на Маковицу иноков, стало собирать в глухих Радонежских краях и мирян. Православный люд начал вырубать лес, ставить себе дома, селиться поблизости от святого места. По слову жития, великий Сергий водворился в жилище диких зверей и утвердил обитель свою там, где скитались некогда не одни звери, но и полчища бесовские, и Бог оградил его обитель полками ангельскими. Теперь и народ спешил туда, где веяла Небесная благодать. Тропка, ведущая к Троицкой обители, становилась все протоптаннее. Верующие приходили к Преподобному Сергию и его братии за наставлением, за утешением духовным и в благодарность жертвовали монастырю кто что мог по своим достаткам. По милости Божией этих даяний хватало и на нужды храма, и для пропитания братии, к тому же выращивавшей овощи на своих огородах. Принимая дары христолюбцев, Радонежский игумен, однако, строго-настрого запретил инокам самим выходить из монастыря за подаяниями, ибо святой Сергий знал, каким вредным для подвижника может оказаться общение с миром: по слову святоотеческому, монах возвращается в обитель уже не тем, каким из нее вышел.

Но вот однажды Господь попустил Радонежской братии тяжкое испытание – во укрепление надежды иноков не на людей, а на Всевышнего и дабы утвердить их в доверии к святому игумену. Случилось, что довольно долго в обители не было приношений от мирян, у всех братий подходили к концу запасы провизии... Монастырю угрожала уже не привычная скудость – наступал самый настоящий голод.

Первым, конечно, испытал это на себе Преподобный Сергий. Он вообще не особенно запасался впрок, полагаясь на Бога, Питателя алчущих. А когда братия стала нуждаться, святой игумен немедленно раздал им все, что у него было, а сам остался без куска хлеба. Он привык к строжайшему посту, несколько дней спокойно обходился без пищи, но наконец пытка голодом стала донимать и закаленное тело великого аскета. Тогда святой Сергий вспомнил, что видел у одного из иноков, запасливого Даниила, решето с заплесневевшим, совершенно сгнившим хлебом. Сам Даниил такого «лакомства» есть не мог, а хранил его просто так, на всякий случай. Игумен знал также, что этот хозяйственный инок давно хочет пристроить к своей келлии сени, но почему-то медлит с этим. И Преподобный Сергий пошел к своему послушнику – наниматься к нему в работники.

По поводу постройки сеней Даниил сказал, что ждет плотника из деревни, а когда святой Сергий взялся сделать для него эту работу, выразил хитроватое сомнение: не запросит ли игумен слишком большой платы? Очевидно, практичный Даниил разделял в своем сознании вопросы духовные и житейские. Авва Сергий был его церковным начальством, но в таком домашнем деле с ним можно было и поторговаться. Однако, к удивлению этого хитреца-простеца, игумен сказал, что не возьмет за труд ничего, кроме никуда не годных гнилых хлебов. Даниил с радостью согласился. И Преподобный Сергий, сказав: не беру платы прежде работы, плотничал весь день и только на закате завершил постройку сеней и дозволил своей изнуренной плоти «царскую трапезу». Братия дивились, видя, как игумен вкушает гнилую пищу и дым исходит и от хлебов, и от его уст: изумлялись долготерпению своего старца, что и такую дурную пищу не хотел принять без труда.

Однако не все иноки были так долготерпеливы, как Преподобный Сергий. В обители назревал «голодный бунт». Уже многие открыто роптали на игумена: почему, дескать, даже в такой нужде он не выпускает их из обители просить помощи у мирян? Лучше, мол, разбежаться в разные стороны, чем помирать с голодухи ради игуменской прихоти. Услышав такие речи, святой Сергий созвал братию и стал кротко увещевать: Верую, что Бог не оставит места сего и живущих в нем. И еще не успел он закончить своих речей, как вбежал взволнованный монастырский привратник с радостной новостью: какие-то христолюбцы прислали в обитель целый воз хлеба. Изголодавшиеся монахи повскакивали с мест, но игумен повелел прежде, чем приступать к еде, отслужить Богу благодарственный молебен. Потом хотели пригласить к столу возчиков, доставивших нежданный дар, но те уже успели скрыться. Кто были эти неведомые христолюбцы? Обычные люди, «случайно» в самый нужный момент решившие принести дань почтения обители? Или Небесные гости, пришедшие на помощь Преподобному Сергию по его молитве, как еще в детстве являлся ему Ангел Божий в образе странствующего монаха? Во всяком случае, привезенные в монастырь хлебы оказались необычайно свежими и теплыми, как будто их недавно вынули из печи. И сладки они были необычно – сладостью райской. Будничная обстановка происшедшего как бы служит смирению Радонежского игумена, не хотевшего, чтобы мир славил его за великие духовные дары. О «случайностях» могут говорить лишь те, кто не знает о Промысле Божием, присутствующем везде и во всем. Естественным или сверхъестественным образом пришло избавление голодающей обители – все равно это было чудо, дар Божий святому Сергию за твердость его упования.

В следующем монастырском искушении Преподобному Сергию пришлось уже явно выказать свой дар чудотворца. Вскоре после «бунта голодных» произошел «мятеж жаждущих». Когда отшельники Стефан и Варфоломей поселились на Маковице, они не могли предполагать, что там возникнет монашеская община, и довольствовались небольшим родничком, но его воды было недостаточно, чтобы утолить жажду многочисленной братии. Некоторым инокам надоело мучиться от недостатка воды, и они возроптали на игумена: зачем, мол, основал монастырь на безводном месте? Преподобный Сергий отвечал разумно и кротко: Я хотел безмолвствовать один; Богу угодно было воздвигнуть здесь обитель. Но дерзайте в молитве: если Он в пустыне дал воду непокорному народу еврейскому, то призрит ли вас, работающих Ему день и ночь? Однако кому первому надлежало дерзать в молитве к Всевышнему, как не возглавителю монастыря, чей долг заботиться и о духовных, и о земных нуждах братии? Радонежский игумен, отойдя немного в лес, чтобы укрыться от человеческих глаз, воззвал к Богу Всевидящему.

Господь слышит молитвы праведных. Некогда святой пророк Моисей ради своего народа вывел воду из скалы, ударив по ней жезлом. Так и Преподобный Сергий, осенив крестом лужицу дождевой воды в лесном овражке, извел обильный источник, чтобы утолить жажду своей братии. Пораженные явным чудом, иноки прозвали этот ручей Сергиевой речкой. Смиренный авва строго запрещал им такое название, говоря: Не я, а Господь дал сию воду нам, недостойным. Однако слух о происшедшем успел распространиться. Вода богоданного источника не только утоляла жажду, но и была целебной: к нему приходили болящие, пили чудесную влагу и по вере своей становились здоровыми.

К молве о Преподобном Сергии как о великом подвижнике присоединилась слава чудотворца. Святые отцы видят в даре чудотворений свойство не только бесполезное, но и опасное для его носителя. Бывали случаи, когда совершавшие чудеса аскеты впадали в гордыню и губили свои души. Нередко пустынники, сподобившиеся этого дара, молили Господа взять его обратно. Ведь истинная цель подвигов благочестия – это вовсе не сверхъестественные способности, а чистота сердца, делающая человека причастником Божественной Любви. Для святых людей способность совершать чудеса – это естественный и вторичный дар вселяющегося в них Святого Духа. Причастник Божества делается причастен Господню Всемогуществу и силой, данной свыше, может изменять Богом же установленные законы природы. Для духоносцев это вполне естественно, очень просто, но и очень опасно, особенно для тех из них, кто еще не стал совершен в смиренномудрии.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (4)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Земля потомков патриарха Тюрка. Духовное ... многочисленными межнациональными и межрелигиозными конфликтами. Митрополит Бишкекский и СреднеазиатскийВладимир глубоко изучил и обобщил историю ...
  2. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (7)

    Книга
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни памяти особо чтимых ... (близ Шаша – Ташкента), первоначально к Среднеазиатской Церкви относилась и митрополия Шины (Китая), позднее в Чуйской ...
  3. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (1)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни ... из славных имен в истории Ташкентско-Среднеазиатской епархии. Еще до революции он ... Главный храм нашей отдаленной Среднеазиатской епархии – Ташкентский кафедральный собор создан в ...
  4. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слово, растворённое любовью. Святейший Патриарх ... архипастырском служении Церкви и народу. Архиепископ Ташкентский и СреднеазиатскийВЛАДИМИР. Восстанет из пепла и бездны греховной ...
  5. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (2)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в ... а не угрозой гонений. В Ташкентской и Среднеазиатской епархии помнят подвизавшихся здесь несколько ... во главе с замечательным среднеазиатским подвижником архимандритом Серафимом ( ...

Другие похожие документы..