textarchive.ru

Главная > Книга


В средневековой Руси православие действительно становится господствующей религией и всё русское население формально становится православным. Церковь и общество, как часть русского православного мира, начинают действовать в рамках единой системы. Общество разнородно, не все, по тем или иным причинам, желают «спастись» в христианском понимании. Восточным славянам было без особой разницы во что верить – в «православного Бога» или языческих божков. В этом смысле значительная часть общества относительно безболезненно и безропотно перешла от язычества в христианство. Самое главное, что вера, как таковая, всё равно была и даже способствовала формированию единой культуры русского народа. Только постепенно, прежде всего на бытовом уровне, православная вера становится уже способом самоидентификации. В народной ментальности чуть ли не на подсознательном уровне закрепляется деление всех на «нас православных» и врагов-«поганых».

Ещё в IV-VII вв. в Византии стало развиваться такое глубоко духовное направление в монашестве, которое получило название исихазма. С греческого исихазм дословно переводится как покой, безмолствие и отрешенность. Действительно, молчание, сосредоточенность на внутреннем мире и постоянное повторение Иисусовой молитвы являются её отличительными чертами. Исихазм получил такое название от имени ученика Григория Богослова Исихия Иерусалимского. И.Б. Чернова понимает значение исихастской традиции следующим образом: «Центральным мистическим направлением в православии является исихазм. …Догматической основой исихазма является тезис о том, что из непознаваемой Божественной сущности вечно исходят нетварные энергии, которые как дар Божий получает человек в виде благодати и наличие которых в человеке позволяет ему возвыситься над собственной природой, обожиться. …Достижение такого просветленного состояния – вершина монашеского подвига.»5 Наиболее важное значение в православной традиции исихазма «Иисусова молитва». При помощи непрестанной Иисусовой молитвы подвижники стремились стяжать Дух Святой. Активным пропагандистом и систематизатором идей исихазма стал религиозный деятель и византийский богослов первой половины XIV в. Григорий Палама.6

Из Византии на Русь пришла традиция устраивать монастыри и особое почтение к монашествующим. Именно русские монастыри становятся особыми центрами по сохранению и передачи духовной культуры православия в нашей стране. Наша задача будет состоять в том, чтобы раскрыть именно духовную картину монашеской жизни в России. В этой связи среди первых русских монастырей выделяется Киево-Печерская лавра. Не столько от стен монастыря, сколько от монаха-подвижника зависело развитие духовной культуры в нашем Отечестве. Отцами внутренней духовной традиции православия на Руси становятся Антоний (984-1073 гг.) и Феодосий Печерские (ок.1036-1074 гг.), которых церковь именует преподобными. В самом начале особая роль в развитии монашества принадлежала Антонию. Он был русским из Любеча Черниговской земли и принял постриг якобы на Афоне – духовном центре исихазма. По преданию, Антоний с Афона был специально направлен на Русь для развития монашества.

Преподобного Антония действительно следует отнести к родоначальнику исихастской традиции на Руси. Он постоянно пребывал в безмолвии и непрестанно молился, принимал к себе христиан, желавших стать монахами. как только у Антония появилась возможность, он оставил своих учеников в монастыре, а для себя вырыл отдельную пещерку. Антонию отводится исключительная роль в развитии «внутреннего монашества» исихастского характера, а его деятельным и активным приемником становится Феодосий. Благодаря преподобному Феодосию в Киево-Печерская лавре развиваются два направления духовного подвига. Первое направление в большей степени связано с борьбой со страстями и умерщвлением плоти. Второе направление характеризуется не столько аскетикой, сколько глубоким молитвенным подвигом, наиболее близким исихазму.

Необходимо сказать, что уже после смерти Феодосия общий уровень монашества в Киево-Печерской лавре понизился, но традиция русского благочестия не была утрачена. Более сотни монахов, жизнь которых приходилась на домонгольский период были канонизированы, хотя жития были составлены лишь на тридцать святых. Наиболее знаковым подвижником, способным показать развитие духовной культуры православия домонгольского периода, является постриженник и ученик Амвросия Исаакий. Из его духовного опыта следовало, что, с одной стороны, необходимо строго относиться к своей внутренней жизни, а с другой стороны, при непосредственном столкновении с «тёмной силой», подвижник мог быть прельщён бесовской силой и пасть. Таким образом, слишком требовательное отношение к себе, например через уход в одинокий затвор, не поощрялась.

В период Золотоордынского ига духовный потенциал, накопленный ранее предыдущими поколениями, постепенно тускнел. Это было связано в том числе и с тем, что общение с православным Востоком у Русской православной церкви в значительной степени ослабло. Религиозное оживление связано с именем самого почитаемого русского святого Сергием Радонежским (ок. 1321-1391 гг.).7 Сергий Радонежский в течении двух-четырёх лет жил практически в полном одиночестве. В отличие от преподобного Феодосия у Сергия Радонежского аскетические черты не столь выражены, а действия святого производили должное впечатление в силу его смирения и кротости. Для духовной культуры православия не вызывает сомнения то, что Сергий Радонежский обладал даром чудотворения и прозорливости. К нему неоднократно, если следовать текстам жития, обращались «горние» силы.8 Этого монахи удостаиваются, как гласит традиция, только в исключительных случаях.

Более сорока лет Сергий Радонежский управлял подмосковным монастырём, которому суждено было стать центром духовной культуры православия в России. За столь продолжительное время ему удалось передать своим восприемникам богатый духовно-нравственный и мистический опыт.9 Первое поколение иноков, воспитанных непосредственно Сергием Радонежским, дали целый сонм русских святых. Одиннадцать его учеников создали новые монастыри, через которые до конца XV в. основы русского благочестия в монашеской жизни сохраняются. Поток его учеников направляется по южному и северному направлениям. Южное направление устремляется в Москву и подмосковье и тесно связано с городскими монастырями. Северное направление связано с малолюдными и непроходимыми местами Волги и Заволжья. А.Ф.Замалеев отмечает: «Продолжая линию Фиодосия Печерского, «заволжские старцы» значительно углубили мистико-аскетические стороны его учения, внесли в него концептуализированные схемы афоно-византийских исихастов ХIII-ХIV вв., главным образом Григория Синаита и Григория Паламы».10 Наиболее благодатным оказывается второе направление, в котором особо выделятся преподобный Кирилл Белозерский (1337-1427 гг.).

Вторая половина XV-первая половина XVI вв. монастырская жизнь характеризуется упадком. Связано это, прежде всего, с ростом монастырского землевладения. Монашествующие в большей степени были озабочены хозяйственно-экономическими делами, что вело к внутреннему разложению монашества. Реформирование монашеской жизни связано с деятельностью Нила Сорского (1433-1508 гг.) и Иосифа Волоцкого (1439/1440-1515 гг.). Развернувшаяся полемика между этими монахами, переросшая в прямое противостояние и конфликт, коренным образом повлияла на развитие православной культуры в России.

Начнём с того, что Нил Сорский и Иосиф Волоцкий являются в Русской православной церкви образцами монашеской жизни. Нил Сорский олицетворял собой, скажем так, «северное направление» развития монашества, а Иосиф Волоцкий – условно «южную». Северное и южное направления развития русского монашества идут от самого Сергия Радонежского, вот почему нельзя утверждать, что Нил Сорский был более «благодатным», чем преподобный Иосиф Волоцкий. И тот и другой, как личности посвятившие себя Служению церкви и Богу, занимают достаточное значимое место в духовной культуре православия. Достаточно отметить, что для своего века, времени резкого понижения духовно-нравственного уровня православной культуры, они действительно являются эталонами для подражания.

В противостоянии между «нестяжателями» и «иосифлянами» если бы удалось избежать крайних действий, то от этого духовная культура православия в России только выиграла. Дело в том, что Нил Сорский, как исихаст, стремился ввести монашескую жизнь исключительно к духовному самосовершенствованию. Сторонники Иосифа Волоцкого полагали, что монастыри являются не только духовно-культурной основой общества, но и социально-политической. В итоге, тактическая победа «иосифлян» над «стяжателями» привела к стратегическому поражению. В сфере духовной картины православной культуры доминирующим становится «обрядоверие». Христова вера воспринимается исключительно, как соблюдение обрядовой практики, а внутренняя жизнь человека перестаёт быть ценностью.

После того, как идеи Нила Сорского были отвергнуты на Соборе 1503 г., можно говорить о том, что эволюция духовной культуры православия резко пошла по экстенсивному пути развития. Н.Н.Лисовая так объясняет недоверие светской власти к проявлениям внутренней духовной жизни в церкви: «Обычная напряженность отношения монастырь-мир («вы не от мира») осложняется внутри церковного сообщества не меньшею порою остротой противопоставления монастырь-иерархия. Этим обусловлена «подозрительность» властей в отношении к монашеству, особенно к мистическому ее ядру. Такая подозрительность имеет и свои вполне объективные причины: зыбкая грань между монашеским состоянием святости и прелести».11 В XVI в. постепенно происходит понижение духовной напряженности уровня православной культуры, но этого оказывается вполне достаточно для успешного внешнего развития.

Русская православная церковь сосредоточилась на социальном служении обществу, которое не было возможным без сильной экономической базы. Не случайно, что РПЦ владела крупными земельными угодьями и становилась активным игроком в политической жизни страны. С одной стороны, внутренний духовный упадок церкви, с другой стороны, её политическая сила, привели к тому, что в XVIII в. светская власть резко подорвала её экономическую основу. Православная церковь оказалась в экономической и частично административной зависимости от государства. Это была расплата за излишнюю социальную активность церкви, которая сложившемуся российскому абсолютизму была не нужна.

Хотя экстенсивное развитие православной культуры в России становится доминирующим, но исихастские традиции не оказались полностью забытыми. Сосредоточенное внутреннее развитие православной культуры сохраняется, хотя и в крайне слабой форме. В XVIII – первой XIX вв. появляются отдельные приверженцы Иисусовой молитвы и даже происходит восстановление исихазма через деятельность Оптиной пустыни. Наиболее последовательным и известным исихастом в России позднего периода становится Серафим Саровский.

1.3 Исследование православной культуры в Сибири

в отечественной историографии

Из работ до 1917 г. отметим труды Г.В.Миллера, Б.Ц.Баранова, Ф.Быстрова Г.Варлакова, Е.Н.Воронца, В.С.Иконникова, Г.С.Плотников, А.И.Сулоцкого, П.Сумарокова.1 Труды этих авторов содержат обширный фактический материал по отдельным проблемам православной культуры: деятельности монахов, священников и архиереев; духовному образованию, христианизации и многое другое. Эти авторы стремились наиболее полно и последовательно показать все наиболее позитивные стороны христианства в Сибири. Г.В.Миллер считал, что в XVII в. в Сибири «на монастыри смотрели как на необходимую принадлежность всякого города, потому что, кроме своего прямого назначения, они служили убежищем старым и немощным людям … и желавшим провести в покое и без забот остаток дней».2 Таким образом, Г.В.Миллер считал, что православие в Сибири стало распространяться одновременно с русской колонизацией.

Следует отметить работы Н.А.Абрамова, Е.К.Смирнова, И.Покровского, Н.Н.Фирсова.3 П.А.Словцов рассматривал христианизацию сибирских народов в качестве особой исторической миссии Российского государства. Е.К.Смирнов довольно критически отнесся к рассмотрению миссионерской деятельности Русской православной церкви. Он сумел показать процесс христианизации с разных сторон.4 А.Калачев отмечает, что ему у инородцев не раз приходилось встречать полное смешение остатков прежнего языческого мировоззрения с приобретенными понятиями христианства, но он не сомневался, что благодаря более длительному влиянию православной культуры на народы Сибири возможно сделать из них настоящих христиан.5

В 1905 г. П.Головачев признал, что часть крещеных сибирских инородцев, которые ещё плохо усвоили догматы христианства и слабо привыкли к исполнению церковных требований, числились православными формально. Большинство инородцев, по его утверждению, становились «двоеверцами», так как в трудные периоды своей жизни они прибегали к «помощи» шаманов. Основные причины поверхностного распространения православия П.Головачев видел в недостаточном количестве миссионеров по призванию и слабой языковой подготовке проповедников. Поэтому миссионеры вели и обращали инородцев в православие через толмачей, которые сами плохо понимали русскую речь.

И.М.Покровский разработал теорию «колонизаторского распространения христианства»6, суть которой состояла в том, что христианство закрепляло власть русского правительства в Сибири, которую следует рассматривать в качестве колонии. Н.А.Абрамов, смотритель уездного училища в г.Березове, написал работы: «О введении христианства у березовских остяков», «Проповедь Евангелия сибирским вогулам».7 Статьи составлены на основе материалов тобольских архивов и материалов Березовской военной канцелярии. Христианство «единственно путём убеждения» проникало в «мрачные страны севера».8

В ХIХ в. появляется значительное количество работ по истории Русской православной церкви, написанных представителями церкви или церковными историками. Следует отметить «Историю русской церкви» архиепископа Филарета Гумилевского, «Историю российской иерархии» епископа Амвросия Орнатского, «Историю Российской иерархии» митрополита Макария, «Очерки истории русской церкви от начала христианства в России до настоящего времени» К.Добронравова, «Девятисотлетие русской иерархии (988-1888 гг.), Н.Н.Дурново, «Историю русской церкви» Е.Е.Голубинского и другие. Церковные историки стремились собрать весь доступный фактический материал, что делает их исследования очень ценными. Постепенно в работах начинает проявляться анализ тех или иных событий, отход от описательства. Наиболее яркий тому пример – творчество Е.Е.Голубинского.

В конце ХIХ в.- начале ХХ в. сформировалась целая группа специалистов, которые профессионально разбирались в церковной истории как России в целом, так и Сибири в частности. Большой фактический материал по отдельным аспектам истории православия, в том числе и в Сибири собрали Т.А.Догуревич, К.П.Дьяконов, В.Кильчевский и другие.9 Более того, эти авторы уже стремились рассмотреть деятельность церкви в контексте с социально-экономическим развитием страны.

Ценный материал по духовной культуре русского и сибирских народов встречаются в книгах, посвященных сибирской тематике.10 Если у церковных историков доминировали положительные оценки о роли православия в Сибири, то в среде светских авторов попадались довольно неоднозначные оценки. Наиболее нелестные оценки роли православия в Сибири даёт Н.М.Ядринцев в книге «Сибирские инородцы». В частности, он считает миссионерскую работу Русской православной церкви в Сибири реакционной.11 Н.М.Ядринцев является типичным представителем демократической интеллигенции, той части интеллектуальной части общества, для которой нет места для религиозного мировоззрения.

Демократическая интеллигенция ориентировалась на атеистическое мировоззрение. У них сформировалось узкое материалистическое мировоззрение. Из духовного мира постепенно был выкинут мир религиозный. Вот почему всякий успех церкви рассматривался в качестве господства суеверий в народных массах, а отрицательные моменты в деятельности церкви абсолютизировались до уровня «политической реакции». Русская интеллигенция рубежа XIX -ХХ вв. относилась достаточно отрицательно к церкви, что помешало ей объективно рассматривать церковную историю. В середине XIX в.- начале ХХ в. появляются работы непосредственно посвященные истории православия в Сибири.12

В советской историографии разрабатывался вопрос христианизации сибирских народов такими учеными, как Ф.А.Кудрявцев, А.Кузнецова, П.Хатанзеев, Н.А.Свешников, И.И.Огрызко.13 В статьях этих авторов доказывалось, что крещение сибирских народов проходило, как правило, насильственным путем. В монографии И.И.Огрызко «Христианизация народов Тобольского Севера в XVIII в.» довольно полно показан процесс крещения хантов и манси. Автор вскрыл внешний характер христианизации, рассмотрел методы борьбы православной церкви с языческими пережитками новокрещенных.14 Также И.И.Огрызко особо остановился на эксплуатации православным духовенством коренного населения. Автор видит насилие в качестве основного способа обращения сибирских народов в христианство, а отсюда приходит к выводу, что христианизация носила чисто внешний, показной и идеологический характер.

Православие рассматривалось рядом советских исследователей в качестве идеологической и духовной силы по закабалению сибирских инородцев.15 Советские исследователи признавали роль православия в экономическом и культурном освоении Сибири. Следует отметить труды С.В.Бахрушина, Н.С.Юрцовского, А.Долотова.16 С.В.Бахрушин органически включил проблемный вопрос развития РПЦ в концепцию общего процесса «торгово-промышленной колонизации», утверждая, что миссионерская деятельность была тесно связана с политикой самодержавия в Сибири. Он справедливо утверждал, что христианизация способствовала приобщению народов Сибири к более прогрессивным формам хозяйства.17 Однако он способствовал активной пропаганде идеи крещения сибирских народов только при помощи насилия. Эти взгляды были восприняты другими историками.18

А.Г.Базанов в небольшой монографии «Очерки по истории миссионерских школ на крайнем Севере» разработал концепцию насильственного крещения инородцев. Он не пожелал увидеть в приобщении местного населения к христианству какой-либо позитивный момент. Н.А.Савинков в статье «Христианизация народов Северо-Западной Сибири» предпринял попытку рассмотреть процесс крещения хантов и ненцев, т.е. аборигенов Обдорского края. 19 Он признаёт насилие в качестве основного метода христианизации обских народов.

Ряд учёных сосредоточились на рассмотрении таких форм религиозного сознания, которые объективно противостояли духовной культуре православия.20

В советской историографии до 60-х гг. прошлого века уделялось особое внимание только тем аспектам православной культуры, которые были полезны в идеологической борьбе с основами Русской православной церковью. После 1917 г. в отечественной науке господствующим становится марксистский подход, который видел в РПЦ всего лишь придаток «государственной машины» по подавлению эксплуатируемых классов. В.А.Федоров, проведя анализ научной литературы по православно-религиозной тематике за этот период, приходит к следующему выводу: «В условиях развернувшегося после октябрьского переворота 1917 г. воинствующего атеизма исключалась возможность объективного изучения истории Русской Православной Церкви. Публиковавшиеся в изобилии книги, брошюры, статьи о Русской Православной Церкви преследовали преимущественно пропагандистские цели «борьбы с религиозными пережитками в сознании людей». Лишь в 60-70-е годы стали публиковаться немногие работы, в которых на основании источников предпринималась попытка дать более спокойное и конкретное освещение истории Русской Церкви, но и эти работы, в силу политической конъюнктуры своего времени, не могли избежать «изобличительских» и негативных оценок».21

В 60-70-х гг. ХХ в. советская историография стала уделять гораздо больше внимания истории и культуре православия.22 Вопросы, опосредованно связанные с культурой православия в Сибири разрабатывали такие учёные, как А.Н.Копылов, Е.К.Ромадоновская, Ю.С.Булыгин, Н.А.Миненко, О.Н.Вилков.23 Н.А.Миненко в работе «Северо-Западная Сибирь в ХVIII- первой половине ХIХ в. Историко-этнографический очерк» пришла к выводу, что духовная культура коренных жителей Северного Приобья в XVIII- первой половине XIX вв. в основном сохраняла традиционное содержание. Вместе с тем под влиянием русских в ней появляются новые черты. Христианская религия, активно насаждаемая здесь, наложила сильный отпечаток на религиозные представления аборигенов: наблюдаются явления религиозного синкретизма.24

Активно продолжалась разработка темы взаимодействия государства и православной церкви в Сибири в ХIХ-ХХ вв. Ученым удалось убедительно показать, что Русская православная церковь в значительной степени зависела от государства и в своих действиях была значительно стеснена и ограничена.25 Вскрывалась даже «контрреволюционная деятельность» православной церкви в Сибири в условиях социально-политических катаклизмов начала ХХ в. Следует отметить, что даже до 1917 г. интересы русской православной церкви далеко не всегда совпадали с интересами государства, не говоря уже о советском периоде. Достаточно сказать, что навязывание синодальной системы управления при Петре Великом, секуляризация церковного землевладения Екатериной II и другие действия со стороны государства ослабевали церковь, делали её уязвимой. Государство было заинтересовано в существовании православной церкви, которая «обслуживала» бы её интересы.

Роль Русской православной церкви в укреплении государственности России общеизвестна. Государство способствовало вовлечению в православную религиозную общность большей части российского общества. В этом процессе выявляются как положительные, так и отрицательные черты. Основная положительная черта всеобщего утверждения православия заключается в том, что было создано единое культурное пространство, в рамках которого стала складываться история единого русского народа. Русская православная церковь на протяжении веков была важным политическим фактором по созданию и укреплению единого централизованного государства. Отрицательная черта состояла в том, что государство, как потенциально более мощная организация, стремилась поставить церковь под свой контроль.

В середине 60-70-х гг. Л.И.Емельях, В.П.Крикунов, Л.В.Астровская, Н.Н.Покровский уделили особое внимание ментальности сибирских крестьян, основу которой, с одной стороны, составляло православное мировоззрение, с другой, «антиклерикализм» и «антицерковные настроения».26 Л.Е.Емельях приводит данные об отрицательном отношении части крестьян к религиозным обрядам, на основе чего приходит к выводу о широком проникновении атеизма в крестьянскую среду. Он пишет, « что несоблюдение верующими различных православных обрядов ярко свидетельствует об индифферентном отношении значительной части крестьян к религии…». 27 Эти взгляды противоречат выводам Л.В.Островской, которая считала, что крестьянская часть населения была «наиболее религиозной в силу социальных условий, раздробленности, неграмотности, а поэтому большей по сравнению с другими категориями населения приверженности патриархальности, особой традиционности крестьянского мышления и т.д.».28 Советские историки постарались раскрыть вопросы взаимоотношения крестьян и Русской православной церкви, показать характер и степень крестьянской религиозности.

В 60-70-е гг. прошлого века сибирские ученые обратились к изучению влияния государства и православной церкви на развитие сибирских народов. Н.П.Егунов вскрыл противоречивость внутренней политики царизма по отношению к сибирским народам, а Л.М.Дамешек показал основные стороны взаимодействия Русской церкви и народов Сибири.29 Л.М.Дамешек правильно отмечает: «…распространение православия среди народов Сибири имело известное положительное значение. Принятие христианства способствовало сближению русского и коренных народов Сибири».30 В.В.Аржанухин отразил утвердившуюся в то время в советской науке точку зрения: «Единство культурной политики православия и самодержавия …явилось одним из оснований существования Русской православной церкви».32

Особо разрабатываемым направлением стала тема христианизации отдельных сибирских народов и влияние православия на культурную и духовную жизнь инородцев.32 И.С.Вдовин, В.А.Коненко и Т.М.Михайлов рассмотрели вопросы религиозного синкретизма у сибирских народов. Эти ученые пришли к выводу, что синкретические черты в верованиях сибирских народов появились благодаря влиянию православной культуры.33

В 70-е гг. православная тематика в той или иной степени затронута в обобщающих трудах по социально-экономической истории Сибири. Особый вклад в разработку этих вопросов внесли: Ф.А.Кудрявцев, А.А.Преображенский, Н.А.Миненко, М.М.Громыко, Л.П.Шорохов и другие.34 Процесс осмысления историками роли православия в России и Сибири представлен работами Е.Ф.Грекуловой, П.К.Курочкиной, Л.П.Шороховой в коллективном труде «Церковь в истории России (IX-1917 г.).35 А.А. Преображенский отмечает, что монастырские вотчины в Сибири имели весьма скромные позиции. Он ставит под сомнение наличие крупного церковного землевладения в Сибири. А отсюда вытекает невозможность «усиленной эксплуатации» «церковниками» крестьян.

Ряд историков выдвинули тезис о появлении так называемого «двоеверия», т.е. тесного переплетения христианских представлений с языческими. Например, Л.В.Островская утверждает, что крестьяне «не приняв идеи о всеблагости всевышнего,…склонялись к отождествлению бога с Христом».36 Недостаточность такого представления кроется в трёх причинах. Во-первых, процесс приобщения того или иного народа к монотеистической религии очень длительный и не заканчивается одним-двумя столетиями. В этом смысле поучителен опыт Ветхого Завета, который свидетельствует о том, что духовные авторитеты еврейского народа в течении очень длительного времени выдавливали из этноса остатки язычества. Во-вторых, необходимо использовать методы диалектики, которые рассматривают предмет в развитии. Вот почему наличие части пережитков языческого пласта культуры постепенно стирается. В-третьих, духовная культура православия, основанная на принципах Ветхого и Нового Заветов, принципиально противостоит языческим культам.

В 80-е годы ХХ века интерес к истории Русской православной церкви постепенно возрастает. Это особо становится заметно по работам именно конца 80-х гг. Отдельные аспекты православия и православной культуры в Сибири находим в работах М.М.Шмулевич, Л.В.Островской, Л.П.Шорохова, Н.Д.Зольниковой, Л.П.Баранова.37 Л.П.Шорохов считает, что РПЦ « занималась распространением христианской религии среди местных народностей, которые в XVIII в. подверглись массовой христианизации. Важными центрами распространения православия стали сибирские монастыри».38 Ученый не согласен с теми историками, которые видели в насильственных способах единственный путь христианизации сибирских народов.39

Проблема влияние христианства на культуру сибирских народов продолжала развиваться в трудах Л.М.Дамешека, А.И.Бобровой, Н.Ю.Храповой и др., но также появляются труды по собственно миссионерской деятельности Русской православной церкви в Сибири.40 Л.М.Дамешек видит двойственность и непоследовательность в отношении властей к проблеме христианизации инородцев. Он пишет: «Хотя указы XVII и XVIII вв. требовали «принуждения ко крещению отнюдь не чинить», однако в этот период распространение христианства сопровождалось грубым насилием, жестокостями и разжиганием вражды».41

Прорыв в этой области был сделан такими исследователями, как Г.П.Мальцев, А.Б.Никонов, А.М.Сагалаев, Н.А.Смирнов, Н.Ю.Храпова и др.42 Г.П.Мальцев пришёл к выводу, что государство постоянно запрещало проводить активную православно-религиозную политику по отношению к целому ряду сибирских народов. Объяснение этому Г.П.Мальцеву видится в следующем: «Так, в ХVII в. монархия была заинтересована прежде всего в пополнении казны за счет ясака с покоренных народов. Принявшие православие … освобождались от уплаты ясака. Быстрое увеличение числа оседлых жителей существенно сокращало бы поступление в казну сибирской пушнины. А так как доходы, получаемые от продажи, были весьма значительны, но в интересах казны царь запретил насильственное обращение ясачных в православие».43 Влияние православия на русское население в Сибири рассмотрели: Г.Ф.Быконя, М.М. Громыко, В.А.Липинская, Н.А Миненко, Л.В.Островская.44

На рубеже ХХ-ХХI вв. такие исследователи, как О.Е.Безруких, В.Н.Леонтьева, А.П.Петров и другие стремятся рассмотреть духовный мир православия.45 Важной вехой в дальнейшей разработке вопроса о роли православия в жизни российского общества стал выход в 2001 г. капитального сборника «Православие: pro et contra», который объединил работы ученых разных лет. Статьи Н.Барсова, Н.Н.Глубовского, А.В.Ельчанинова и других раскрыли роль православия по укреплению социально-культурной стабильности в обществе.46

Последние десять-пятнадцать лет история Русской православной церкви становится одной из наиболее популярных у российских историков. Дело в том, что ранее идеологические рамки сдерживали возможность всестороннего рассмотрения церковной истории. Такие ученые, как С.С.Аверинцев, Л.В.Акулова, Т.С.Еремина, А.А.Царевский сумели глубоко проникнуть во внутреннюю жизнь православия в России и показать особую роль религии в укреплении стабильности и государственности в стране.47

В конце прошлого века происходит настоящий бум по выходу научной и научно-познавательной литературы по истории православия в Сибири. Одни ученые обратились к истории монастырей и монашества. Вторые сосредоточились на изучении сибирского духовенства. Третьи продолжили изучение архитектуры, церковной живописи и духовной культуры. Активно развивается проблематика православно-религиозного и духовного образования. В той или оной степени вопросы влияния Русской православной церкви на стабильное внутреннее положение в Сибири рассматривали О.Е.Наумова, В.Ю.Софронов.48

Вопросы устойчивости социального развития напрямую зависят от поведения различных социальных групп. Отношения церкви и крестьянства рассматривали М.М.Громыко, Н.Сапожникова и другие.49 Свой вклад в рассмотрение отдельных местных проблем внесли краеведческие и этнографические работы Т.А.Бычковой, Н.Г.Велижановой, В.Ф.Гришаева, И.А.Евтихиева, В.Новокшинов. При всем многообразии литературы по истории православия в России и Сибири особо выделяется тема христианизации сибирских народов.50 В начале 90-х годов прошлого века еще доминировали представления о том, что православие было лишь послушным орудием в руках царизма. Эти взгляды разделяли Л.П.Потапов, С.В.Туров, Н.С.Модоров. Но постепенно стали доминировать работы, в которых делался вывод о положительной роли православия по укреплению дружбы между народами Сибири благодаря развитию православия.

С начала 90-х годов прошлого века лидером в изучении вопроса взаимоотношения церкви и государства в синодальный период становится В.А.Федоров. В статье «Церковь и государство в XVIII-начале XX вв.: историографические и источниковедческие аспекты изучения проблемы» он показал, что хотя государству в значительной степени удалось подчинить своей воли высшее церковное управление, но канонически церковь стремилась реализовывать не столько интересы государства, а свои собственные.51

В этом направлении работает такой видный историк православной церкви в Сибири, как А.В.Дулов. На конкретно-историческом материале он, в частности, показал, что архиереи в Восточной Сибири в ХIХ в. неоднократно вступали в серьезные конфликты с местной властью, некоторые действия которой противоречили христианской морали и нормам поведения.52 О сложности взаимодействия представителей РПЦ и государства отмечает С.Г.Петров на примере Тобольского епископа Гермогена и последнего российского императора: «В послании к Николаю II … Он обвинил систему управления Русской церковью в бюрократическом засилии и неканоничности».53 Проблема взаимоотношения светских и церковных властей рассматривается в статьях А.П.Санникова и Н.С.Половинкина.54

М.Н.Софронов в своих работах затрагивает такую важную проблему, как влияние православия на социокультурное пространство в Сибири. Он пишет: «…распространение основных христианских духовных первооснов осуществлялось через постановку храмов, утверждавших православие в новых землях. Через них Сибирь должна была не только приобщиться к христианским канонам, но и мистический пройти путь, который прошла Россия к этому времени».55 М.Н.Софронов фактически утверждает особую роль Русской православной церкви в приобщении народов Сибири к глубокой духовной традиции русского народа и российского государства.

Свой вклад в изучение общетеоретических вопросов взаимодействия Русской православной церкви и общества внесли А.Г.Еманов и С.В.Фирсов.56 По мнению Н.Н.Фирсова православие не имело значительной роли в истории русской культуры в Сибири, усилило эксплуатацию туземцев, представители духовенства заботились больше о своих материальных интересах, чем о пастырстве, вступая в конфликты на почве «захвата» земель и угодий. С.Г.Зубанова в диссертационном исследовании приходит к выводу к абсолютно противоположным выводам, чем Н.Н.Фирсов.57

Я.Н.Щапов решает сложную задачу переоценки подходов к изучению Русской православной церкви и религиозных организаций. Он откровенно пишет: «В течении длительного времени работы по истории церкви и отношений советского государства и церкви, созданные в стране, не были и не могли быть объективными… . Прежде всего это игнорирование в официальном общественном сознании такой темы, как история церкви как таковой, как важного общественного института, религиозной организации, традиционно обладавшей своими функциями».58

В данном русле построены исследования М.В.Анахиной, В.Н.Асачаковой, М.Р.Маняхиной и других.59 Этим авторам удалось избежать резких оценок и дать достаточно объективную картину деятельности православных епархий в Сибири. Особо следует отметить вклад Н.Д.Зольниковой. Автор делает глубокие теоретические выводы на основе тщательного изучения истории церкви в том или ином регионе Сибири.60

Н.А.Абрамов и Н.М.Дмитриенко разрабатывают проблематику религиозной жизни в сибирских городах на примере Тобольска и Томска.61 Проблема отношения широких слоев сибирского общества к официальной церкви рассмотрена в трудах О.Е.Безруких и Л.В.Островской.62 И.П.Башаров диссертации «Трудовые традиции и народные верования русского промыслового населения Восточного Прибайкалья (конец ХIХ-первая треть ХХ в.)» показал отношение населения к церкви и реальное поведение православного священства. О.Е.Безруких несколько сглаживает те противоречия, которые реально были во взаимоотношениях православной церкви и общества.

Особый вклад внесён М.М.Громыко в изучении сложного вопроса отношения различных слоёв общества к церкви как общественному институту и центру местного развития культурно-религиозной жизни.63 В статье «Покаяние в народной жизни, понятие греха и кары божией» автор убедительно показал особую значимость исповеди и покаяния в жизни российского общества. М.М.Громыко отмечает: «Человек, который с детства бывает на исповеди, … готовится к исповеди, вспоминая свои грехи и каясь в них … такой человек умеет прощать и просить прощение. С другой стороны, и в самом национальном характере было заложено расположение к пониманию евангельской идеи покаяния, и восприятию ее».64

Взаимовлияние церкви и различных социальных групп в Сибири рассмотрели А.Ю.Карпинец, Н.А.Миненко и другие.65 Одной из тем для пристального научного изучение стало проявления религиозности различных социальных групп в Сибири. Этой проблеме посвящены статьи Т.А.Воронина, Н.И.Гаврилова, С.В.Кузнецова и других.66 И.Ю.Замула на примере одного из сибирских городов убедительно показала удивительную религиозную терпимость горожан. В статье «Религиозная жизнь города Верхнеудинска (Улан-Удэ) и ее влияние на общественные и семейные отношения горожан в конце XIX – начале XX вв.» она пишет: «Несмотря на конфессиональную неоднородность населения, не было ни каких конфликтов в городе на национальной или региональной почве. Терпимые отношения между представителями различных религий объяснимы толерантностью, характерной для менталитета русского православного населения, составлявшего большинство».67

Сибирское духовенство рассматривается современными исследователями с точки зрения структурно-функционального подхода. По мнению Г.В.Любимова роль священников в условиях аграрного общества была значительна. Духовенство не только полностью отвечало за все службы в пределах храма, но было причастно к освящению крестьянского труда на земле. Он отмечает: «Известно также, что многие крестные ходы и молебны вне храма сопровождали многие полевые работы, включая посев, весь процесс созревания и сбора урожая».68 Видно, что хотя сельский батюшка особым материальным богатством не отличался, но крестьяне даже в условиях полной трудовой занятости, не могли обойтись без его помощи. Роль обряда в жизни деревни была велика, что способствовало встроенности сельского духовенства в жизнь сельской общины.

Положение духовенства в качестве отдельного сословия в синодальный период на примере Европейской России достаточно изучено, и за неимением возможности расширять библиографическую базу исследования, обратим внимание на две точки зрения о социокультурном положении сибирского духовенства. Во-первых, общепризнанно, что в синодальный период духовенство оформляется в достаточно замкнутое сословие, что накладывает глубокий отпечаток на его ментальность, образ жизни и поведения. В качестве примера можно привести научное творчество Е.Б.Макарчевой, которая последовательно и весьма аргументировано отстаивает эту точку зрения в диссертации «Сословные проблемы духовенства и церковное образование в конце XVIII-первой половине ХIХ (по материалам Тобольской епархии)» и других работах.69

После отмены крепостного права и изменений в области церковного управления во второй половине ХIХ в. духовенство перестаёт быть закрытым сословием. В.А.Есипова в диссертационном исследовании отмечает: «Более глубокое действие произвела ликвидация замкнутости духовного сословия. Можно воочию наблюдать, что к началу ХХ в. среди членов причтов появляются лица иносословного происхождения. Изменяется уровень образования членов причтов, появляется всё больше выпускников сибирских духовных учебных заведений.»70 Таким образом, общая тенденция развития духовенства как отдельной социальной группы достаточно точно в общих чертах определяется и не является дискуссионной.

Отдельные аспекты жизни российского и сибирского духовенства затрагивают: Ю.Освальт, П.П.Петров, В.Ципин.71 П.П.Петров приходит к выводу: «Якутское духовенство обладало непререкаемым общественно-политическим влиянием на все стороны жизни верующих».72 Священникам постепенно подчиняется приходская жизнь общины и роль старост резко падает. Проблема материального положения священников достаточно подробно рассмотрена в одной из работ А.М.Адаменко.73

Церковная жизнь на уровне приходов раскрыта следующими авторами: Н.Д.Зольниковой, С.В.Кузнецовой, Л.И.Кучумовой, Н.А.Мухортовой, А.П.Николаевой, П.С.Стефанович.74 Исследователи отмечают, что изначально приходская жизнь строилась по образцу северорусских земель, где роль приходов была достаточно велика. Архиереям и духовенству приходилось серьёзно считаться с мнением прихожан, но постепенно роль священства возросла, а значение прихода в решении наиболее важных вопросов церковной жизни понизилась.

В начале 90-х годов ХХ в. по вопросу изучения российских и сибирских монастырей был сделан настоящий прорыв. Если до этого исследователи сосредотачивали внимание на хозяйственно-экономической деятельности монастырей и вскрывали их эксплуататорскую сущность, то теперь положение резко изменилось. Общетеоретический тон задали такие учёные, как С.С.Аверинцев, И.В.Владышевская, В.Л.Сорокина, В.А.Кугумов, И.Б.Чернова.75 И.Б.Чернова уверенно утверждает: «Центральным мистическим направлением в православии является исихазм. Пришедший в Россию из Византии, он оказал определенное влияние на формирование взглядов многих русских мыслителей разных эпох – от Андрея Рублева до Федора Достоевского».76 Исихазм как внутренняя мистическая сущность православия, пришедшего на Русь из Византии в последнее время начинает находить всё больше сторонников. М.Мальцев в статье «О русской святости» кратко, но достаточно точно рассмотрел феномен святости в православной традиции. Более того, автор приходит к следующему интересному для нас выводу: «Православная святость выступает и как результат духовной истории, и как нравственно-религиозный идеал русского народа».77

Сибирские монастыри имеют много общего с монастырями Европейской России, вот почему исследования в этой области представляют значительный интерес. Жизнь, уклад и культуру монастырей изучали А.А.Бовкало, В.А.Федоров, М.Н.Громов, Н.Н.Лисовой, П.Н.Зырянов и другие.78 Кратко точку зрения этих авторов можно выразить словами П.Н.Зырянова: «ХIХ век и начало ХХ века были благоприятным периодом в жизни русских монастырей. …В жизни России монастыри играли важную роль, поддерживая основы нравственности и благочестия».79

В 90-е годы наступает перелом в изучении истории сибирских монастырей, хотя ещё попадались работы с крайне негативной оценкой монастырской истории. Достаточно привести выдержку из статьи С.В.Турова по поводу Тюменского Свято-Троицкого монастыря: «Однако сибирским инквизиторам, в том числе Троицкому монастырю, даже вкупе со светскими властями, не удалось справиться с мощью тюменской старообрядческой организацией».80 Термин «инквизитор» явно носит скорей всего эмоциональный оттенок, а не научный характер. Этим грешила прежняя советская историография, недостатки которой изживались достаточно долго и трудно.

Проблемы советской историографии были успешно преодолены А.С.Дежневым, В.Коростелёвым, Г.Ш.Мавлютовым, И.А.Маньковой, В.А.Овчинниковой и другими. Эти ученые достаточно подробно рассмотрели религиозно-культурную деятельность ряда сибирских монастырей.81

Непосредственно к истории духовной культуры православия имеют работы А.И.Лыцусь, В.А.Овчинникова, С.В.Фомич, С.Н.Щербич.82 С.В.Фомин на достаточно высоком уровне обобщил материал, относящийся к томскому старцу Федору Кузмичу. Этот старец интересен тем, что народная молва считала его императором Александром I, который отказался от царства и стал странником. С.В.Фомин не склонен видеть в старце бывшего императора, т.к. прямых доказательств тому нет, но он весьма убедительно доказывает его дворянское происхождение.83 И.Кропочев затрагивает вопрос о самых известных в Западной Сибири монахах-исихастах Зосиме и Василиске, роль которых для духовной культуры православия в Сибири трудно переоценить. Духовная культура православия не мыслима без такого феномена, как «чудеса», изучению которого посвящены работы П.В.Громова, В.П.Лега, Е.Ф.Фурсовой.84



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Пашков александр михайлович историческое краеведение карелии конца xviii — начала хх века как социокультурное и историографическое явление

    Автореферат диссертации
    ... XVIII в. Предпосылками его возникновения стали формирование интеллигенции (дворянской, разночинной, православно ... наибольшее влияниена развитие ... аспекты изучения духовнойкультурыСибири // Электронный ... и жизнь Российской империи в XIX — началеХХвека. ...
  2. Историографические проблемы истории начального образования русского крестьянства в конце xix — начале хх века

    Документ
    ... XIX — началеХХвека Начиная с XIX века образование ... жизни сибирского крестьянства конца XIX — начала XX вв. // Развитие культуры сибирской деревни в XVIIIначале ... Сибири (1861—1917) // Культурный, образовательный и духовный потенциал Сибири ...
  3. Историографические проблемы истории начального образования русского крестьянства в конце xix — начале хх века

    Документ
    ... XIX — началеХХвека Начиная с XIX века образование ... жизни сибирского крестьянства конца XIX — начала XX вв. // Развитие культуры сибирской деревни в XVIIIначале ... Сибири (1861—1917) // Культурный, образовательный и духовный потенциал Сибири ...
  4. Очерки по истории православия в сибири (региональный аспект)

    Учебное пособие
    ... на юге Западной Сибири……………………………………….………………...…..41 Глава 2. Духовно-православнаяжизнь Кузнецкого края в XVIIначалеХХвЕКОВ .…...………………………….…52 2.1 Духовно-православнаяжизнь Кузнецка XVII – первой половине XVIIIвеков ...
  5. Православные старицы хх века

    Документ
    ... влияния церкви», о «расширении школы за счет храма». В начале ... Сибири, на Дальнем ... духовнойжизни легли на ... православнойкультуры» ... епархии ХХвека, ... Духовные светильники, просиявшие зарубежом «Русское Православное женское монашество XVIII - XIX веков» ...

Другие похожие документы..