textarchive.ru

Главная > Документ


От заключенных в Бутырской тюрьме оппозиционеров

в Политбюро ЦК ВКП(б), в Президиум ЦКК ВКП(б)

и в ИККИ

Расправа с большевиками-ленинцами приняла чудовищные фор­мы. По нашему глубокому убеждению, эта расправа находится в про­тиворечии с интересами пролетариата и ослабляет его диктатуру. В этом мы лишний раз убеждаемся в Бутырской тюрьме, где, нахо­дясь в заключении совместно со всей антисоветской сволочью, мы испытываем ежеминутно их злорадство по поводу нашего ареста. В этом они усматривают подрыв диктатуры пролетариата. [Тако­ва] «классовая правда» «классового врага».

Репрессии и издевательства поистине перешли все границы. Следственные органы ОГПУ ведут себя в высшей степени цинич­но. ОГПУ выступает судьей наших внутрипартийных споров, что находится в полном противоречии с уставом и традициями нашей партии. Держа оппозиционеров в тюрьме совершенно изолиро­ванными от общественной жизни, следователи ОГПУ имеют на­глость предлагать отказаться от оппозиционных взглядов, наме­кая на освобождение и обратный прием в партию в этом случае. Мы неделями сидели во внутренней тюрьме51 без допросов. Нам отказывали в бумаге для заявления. Допросы свидетельствовали

лишь о политической безграмотности следователей и отсутствии материалов для обвинения нас.

Возможно, что отдельные товарищи под влиянием удручающей обстановки внутренней тюрьмы и угроз следователей отступят от своих взглядов. Тех же из революционеров, которые не идут на эту циничную сделку, сажают в Бутырскую тюрьму вместе с контррево­люционерами, спекулянтами и т. д.

В таком положении, в каком находимся мы, никогда не находи­лись политические заключенные даже при царе. В том же коридо­ре, где находится наша камера, заключены грузинские меньшеви­ки (14 коридор, 63 камера), пользующиеся отдельным клозетом, улучшенной пищей, газетами и прочими привилегиями.

Поистине зрелище, вызывающее радость только в контррево­люционерах. Культурная революция — лозунг нашего времени. А не угодно ли вам пожаловать в Бутырскую тюрьму и убедиться, в сколь культурных условиях находятся арестованные оппозици­онеры?

В камере, рассчитанной на 25 человек, находится 52 человека. Они лежат на сплошных нарах. В камере, наряду с нами, пятью за­ключенными оппозиционерами, сидят контрреволюционеры, спе­кулянты, валютчики, контрабандисты, убийцы, шпионы, фальши­вомонетчики, взяточники, бандиты, крупные и малые воры, оккуль­тисты, растратчики.

В такие камеры ОГПУ бросает по 2 — 3 оппозиционера.

Естественно, что вся эта сволочь относится к нам враждебно, на­травливает на нас уголовщину. Всю свою злобу за советскую власть и компанию эта публика срывает на нас.

ОГПУ несомненно знает, куда нас посадили. Такое поведение мы не можем иначе назвать, как издевательством. Воздух в нашей камере отвратительный. В камере воняет, как в уборной, мы лежим на грязных нарах в отчаянной тесноте и покрываемся паразитами. В уборной неимоверная грязь. 4 стульчака на 52 человека. Оправить­ся не дают, так как нужно освободить место другой камере, в случае расстройства желудка приходится оправляться в парашу, так как по личному требованию в уборную не пускают.

Один из товарищей, заболев во внутренней тюрьме расстройст­вом желудка, попросился в уборную. Ему было отказано, и он вынуж­ден был оправиться в парашу. За требование к смотрителю вынести парашу в уборную требовавший был посажен в одиночку.

Пища ниже всякой критики. Деньги и вещи, отобранные при за­ключении во внутреннюю тюрьму ОГПУ, нам не возвращаются.

Во внутренней тюрьме мало того, что даются книжки идиотско­го содержания (толстовские сказки «Погашенное солнце»), но эти книжки получает ОГПУ от меньшевистского Красного Креста52.

На наши протесты против дачи этих книг начальник тюрьмы из­волили раз заявить: «Нам не интересно, кто вы».

Газет и серьезных книг не дают. То же и в Бутырской тюрьме. Меж­ду тем меньшевики получают газеты и журналы. Тогда как подслед­ственные спекулянты имеют свидания, мы их лишены.

Письма нам разрешают писать два раза в неделю, причем они пу­тешествуют из Бутырской тюрьмы до какой-нибудь из московских улиц две недели. Прибыв в тюрьму, мы были лишены возможности покупать продукты в лавочке, так как камера еще до нашего прихо­да былалишена в виде наказания права лавочных покупок. Мы до­бились его для себя лишь после скандала.

В таких «культурных» условиях находимся мы, заключенные по обвинению в оппозиции. Доводя до вашего сведения о всех творящихся над нами безобразиях, мы категорически протесту­ем против нашего заключения, так как считаем, что наша дея­тельность подлежит суду партийных инстанций.

Мы во всяком случае не остановимся перед любыми формами протеста в целях радикального изменения тюремного режима.

Письмо товарищам на волю

Шесть недель тому назад нас арестовали за принадлежность к оп­позиции. Сначала нас держали без предъявления каких бы то ни бы­ло обвинений во внутренней тюрьме ГПУ. Мы сидели в камерах вместе с уголовными, валютчиками, нэпачами. Женщин-оппози-ционерок сажали с проститутками и воровками. Нам не давали ни книг, ни газет. Неделями нас держали без допросов, не предъяв­ляя никаких обвинений. Обыски, произведенные у нас дома, вопро­сы, которые задавали на следствии, показывают, что у нас искали материалы и арестовывали нас за наше участие во внутрипартий­ной борьбе перед XV съездом партии.

Мы отказывались давать показания в тюрьме о нашей партдея-тельности на том основании, что отчет об этом мы дали в свое вре­мя партии. Но ГПУ, чтобы вынудить их у нас, прибегало к мерам насилия и несколько дней держало нас в карцере. После такого «следствия» мы продолжаем оставаться в невыносимо тяжелых ус­ловиях. Из внутренней тюрьмы ГПУ нас перевели в Бутырскую тюрьму. Здесь в камерах, рассчитанных на 20 — 30 человек, держат по 40 — 60. Старый цементный пол весь в ямах. Грязные, не прила­женные друг к другу доски-клоповники вместо нар. Небеленые сте­ны, нет никакой возможности поддерживать чистоту в условиях необычайной скученности. Как и в ГПУ, мы сидим в камерах вмес­те с уголовными. Не выдают белья и не дают возможности самим его стирать. Вши нас заедают. Ввиду скученности нет места для сна. Нэпманско-уголовное население камер занимает лучшие мес­та. Вновь прибывающий спекулянт за 10 руб. покупает себе место у уголовного, не получающего передач. Мы же по ночам ютимся у параши на цементном полу. Днем мы подвергаемся прямым изде­вательствам как со стороны администрации тюрьмы, так и со сто­роны антисоветских элементов тюремного населения. На нас со­средоточивается вся классовая ненависть врагов пролетариата.

Нас не только изолируют от внешнего мира, над нами издеваются, стараясь нас унизить и лишениями добиться наших покаяний.

Мы требуем прекратить эти издевательства над большевика­ми — строителями рабочего государства. Мы требуем отдельных камер для оппозиционеров.

Мы требуем свиданий с родными. Мы требуем окончания след­ствия в установленные советскими законами сроки.

Требования наши направлены в ЦК и ЦКК ВКП(б). Ответ ждем к 12 часам 2 марта. В случае неполучения ответа в этот срок пре­кращаем прием пищи.

* * *

Ночью 2-го и 3-го товарищи, написавшие это письмо, были вы­сланы в глухие места Сибири.

Л. СЕДОВ - А. СЕДОВОЙ, С. СЕДОВУ

Москва, Грановского 3/101, Седовой

5 марта

Не дурите [с] телеграммами. Папа здоров. Лев. Отправитель: Седов, Алма-Ата

ТЕЛЕГРАММА ТРОЦКОМУ

Верный, Троцкому, из Перми

5 марта
Едем [в] Сибирь, пламенный привет. Васюта, Оганесов, Киевлен- ко, Шенкман, Мартынов, Козлов, Ивановская, Бухарцева, Зацепин, Вос­кресенский, Кириллов, Максимов, Патриарка

С. СЕДОВ - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Москвы

6марта

Срочно сообщите, какие русские журналы выписать. Сергей

О. СОСНОВСКАЯ - Н. И. СЕДОВОЙ

Алма-Ата, Троцкой, из Москвы

6марта

Горячий привет. Всегда помним. Беспокоюсь [о] здоровьи. Оль­га Барнаульская53

Д. МАЙЗЕЛЬ54 - Л. СЕДОВУ

Алма-Ата, Седову, из Вологды

7 марта

Выслан [в] Кадников, Вологодской [губернии]. Подробности письмом, привет всем. Давид

Л. СЕДОВ -А. СЕДОВОЙ

Москва, Грановского 3, квартира 101, Седовой, из Алма-Аты [После 10 марта]

Крайне удивлен отсутствием ответа [на] мою телеграмму от 10 марта. Немедленно телеграфируй здоровье, положение Жоржика55. Если деньги на покупку вещей не отправлены, ждите инструкций пись­мом. [У] мамы возобно вилась малярия. [В] Алма-Ате крайний недо­статок хинина. Вышлите немедленно сто доз хинина [по] три деся­тых грамма, непременно [в] облатках. Получил седьмое [и] восьмое письмо. Шестого нет. Напоминаю [о] привоз[е] летних ве­щей Сережей. Мечтаю [о] свидании. Крепко вас целуем, Лев

А. ГУРЕВИЧ56 — Л. СЕДОВУ

Алма-Ата, Седову, из Краснококшайска

11 марта

Настроение бодрое, горячий привет Льву Давыдовичу [от] ме­ня и Заварьяна5'. Жду письма. Саша

С. и А. СЕДОВЫ - ТРОЦКИМ

Алма-Ата, Троцкому, из Москвы

14 марта

Здоровы. Дела [в] порядке. Сергей [в] апреле выезжает. Аня [— в] июне. Целуем всех крепко. Дети

ЮШКИН и ЭВЕЛЬСОН58 - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Андижана 16 марта

Пламенный большевистский ленинский привет из ссылки. Ан­дижан, гостиница «Москва». Юшкин, Эвелъсон

А. и С. СЕДОВЫ — ТРОЦКИМ

Алма-Ата, Седову, из Москвы

17 марта

Регулярно сообщайте здоровье мамы. Хинин выслан. Жорж Вязниковцев, Игорь Мартыныч отдыхают59. Сообщите [о] получении денег. Целуем, Аня, Сергей

ТРОЦКИЙ — ЮШКИНУ

Андижан, гостиница «Москва», Юшкину

18 марта.

. 18 марта

Ждем подробных писем. Живем, благополучно работаем. Сер­дечный привет вам [и] Эвельсону от Натальи Ивановны [и] Левы. Ваш Троцкий

.

ТРОЦКИЙ - АЛЬСКОМУ

Ачинск, Альскому. Троцкий, Алма-Ата

18 марта
Как здоровье? Привет, Троцкий

ЮШКИН и ЭВЕЛЬСОН - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Андижана

19 марта
Телеграммы получили, шлем письмо. Большевистский привет вам, Наталье Ивановне, Леве. Ваши Юшкин, Эвелъсон

3. БРОНШТЕЙН60 - ТРОЦКИМ

[20 марта]

Адрес Мана61: Село Самарское, Тобольского округа. Ссыльному М. Невельсону

ВРАЧЕВ62 - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Вологды

21 марта

Сердечный привет вам, Наталье Ивановне, Леве. Сообщите [о] здоровьи, адрес. Отвечайте Советский проспект 96. Врачев

Н. Н. КРЕСТИНСКИЙ - ПИСЬМО ЯРОСЛАВСКОМУ

Сов[ершенно]секретно.

Лично

| тов. Ярославскому

Уважаемый товарищ,

Вы пишете, что тов. Переверзев63 рассказал Вам о попытке не­известного ему лица конспиративно передать ему какие-то доку­менты оппозиции из Москвы, в частности, документ, который при беглом ознакомлении тов. Переверзева с ним произвел на не­го впечатление предназначенного для распространения полеми­ческого ответа Л. Д. Троцкого на какое-то мое письмо ему об оп­позиции.

Основываясь на этом сообщении тов. Переверзева, Вы просите меня информировать партию об этой моей переписке с Л. Д. Троц­ким путем посылки в ЦКК имеющихся у меня материалов.

Переписка моя с Л. Д. Троцким об оппозиции носит односторон­ний характер, ибо состоит только из моих писем, остававшихся без ответа, если не считать того ответа, о котором говорит предполо­жительно тов. Переверзев и который до сих пор остается мне неиз­вестным.

Письма мои представляют интерес разве лишь потому, что отра­жают мое критическое отношение к тактике оппозиции в различ­ные моменты внутрипартийной борьбы, приведшее, в конце концов, к моему идейному разрыву с оппозицией, несмотря на то, что с большинством руково дителей ее я был связан давнишними и тес­ными личными отношениями. (Я говорю об идейном, а не органи­зационном разрыве, потому что организационной связи с оппози­цией у меня не было.)

Пересылая, согласно желания ЦК, копии этих моих писем, счи­таю нелишним добавить, что опубликование их было бы неудобно по той же самой причине, по которой я не выявлял никогда, даже в своей ячейке, своих разногласий с ЦК, именно ввиду моей рабо­ты за границей и притом на дипломатическом посту.

С тов. приветом

Н. Крестинский

22 марта 1928 г.

РАДЕК - ТРОЦКОМУ

22 марта

Письмо получил, заграничные газеты позабочусь, крепко обни­маю. Родек

ТЕЛЕГРАММА ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Колпашево

25 марта

Шлем привет и лучшие пожелания, просим часто писать, полу­чение подтвердите телеграфно. Смилга, Алъский, Нечаев64 , Ежов, Бухарцева, Эмануэль, Карамоненко, Шенкман65

Л. СОСНОВСКИЙ - ПИСЬМО ТРОЦКОМУ

В первом письме я писал вам на основании материалов сибир­ской печати, насколько ощутительно здесь влияние кулака в хо­зяйстве. Сибирские газеты с разрешения Сталина на 2 — 3 неде­ли раньше начали живописать кулака, чем центральная печать. Дошло дело до того, что Сырцов66 встревожился. У него кулак ле­гализован и доступен обозрению, а в других районах не слышно. Как бы не обвинили в недостатке распорядительности: развел излишек кулаков. Он запросил Москву, почему нигде нет кула­ков. Ему ответили, что будут приняты меры. Вскоре воспоследо­вала знаменитая передовица «Правды» от 15 февраля, приписы­ваемая перу Сталина67. В духе этой статьи разосланы на места директивы.

Итак, теперь не нужно доказывать, что кулак — если и не цен­тральная, то, во всяком случае, достаточно приметная фигура в деревенской действительности. Курьезными кажутся теперь шпагоглотательские упражнения Яковлева68 и К° по части гомео­патического исчисления численности кулака в деревне. Я приведу вам совершенно разительный пример из барнаульской действитель­ности. В книге «Барнаульский округ» есть данные за 1926 год такие.

В округе почти поголовно молотят хлеб молотилками. Но своими молотилками молотят только 8% дворов, а 88% — наемными. Значит, почти весь округ зависит от 8% кулаков, ибо во всем ар­сенале эксплуататорских ресурсов кулака — молотилка самое ядо­витое. Сроки уборки по климатическим условиям здесь корот­кие. Бедноте нельзя ждать ни одного лишнего дня. И она в руках кулака. Из прилагаемой вырезки69 вы увидите, что кулаку выгод­но бывает даже оставить свой хлеб не убранным, зарабатывая в это время на эксплуатации машинами. Теперь выяснилось, что кулак великолепно оценил сельскохозяйственный инвентарь как орудие господства. Мы-то всаживали в инвентарь валюту, мы-то платили за границу наличными и притом золотом, а маши­ны продавали в кредит. Мы-то ввели на инвентарь довоенный прейскурант. Конечно, это хорошо, поскольку речь идет о бедня­ках и середняках. Но затрачивать валюту для снабжения кулака орудиями закабаления, отрывая при этом средства от индустриа­лизации — это неслыханный просчет.

Насколько мог, я внимательно следил за газетными сообщения­ми о судебных процессах над кулаками по 107-й ст[атье]70. Меня интересовало вот что. На суде обычно приводились яркие и обиль­ные доказательства кулацкого естества обвиняемого. И самый его хлебный запас бледнел перед нехлебным его богатством. Когда пе­речислялось, сколько у него инвентаря и скота, какими способами он держит в руках бедноту, то думалось: а если бы он дал в этом го­ду хлеб? Сколько еще времени позволяли бы ему беспрепятствен­но обогащаться? Из всех фактов приведу один. Это был герой пер­вого по времени процесса после приезда сюда Сталина71. Кулак Кабардин. Оказалось, что сей муж, вооружившись надлежащими документами сельсовета о своей «трудовой» природе, отправился в Зиновьевск на завод в качестве представителя сибирских хлебо­робов. Там с ним «смычковали», митинговали, и он — вопреки всем порядкам синдицированного сбыта — приобрел пять молотилок (вспомните сказанное выше о поразительной концентрации моло­тилок в кулацких руках). Он привез молотилки сюда, раздал 4 шту­ки приятелям. Потом — использовав в сезон свою — продал и пятую, а взамен выписал себе из Зиновьевска шестую. Ведь 6 молотилок в деревне не иголка. Но никто не обратил внимания. И только ког­да высшее начальство приказало устраивать суды над кулаками, всплыла на суде и эта кулацкая проделка. Читал здесь в газетах та­кие перечни инвентаря у обвиняемых кулаков, что диву давался. Не кулак, а госсельсклад72 какой-то.

Местные люди откровенно говорят, что если бы не затрудне­ния с хлебом, то резолюция XV съезда о «форсированном нажиме на кулака» преспокойно лежала бы в шкафах комитетов. Теперь же встряска партийно-советского механизма по этой линии бес­спорно произошла. Я, было, недоверчиво относился к разговорам о повороте курса на бедноту. Должен сказать на основании наблю­дений и газетных материалов, что, может быть, впервые после

комбедовского73периода о бедноте начинают думать более серьез­но. Конечно, это пока относится только к области ведомственных мероприятий. Например, распределение кредитов, машин. И то только начинается. В организационном же отношении сдвиг в работе с беднотой еще мало ощутителен. И потому нажим на кула­ка (ниже я скажу, как нажимают на середняка) дает хлеб и отчасти деньги, но не дает политического эффекта, какой можно и должно было получить. Я думаю, что не преувеличиваю: в большинстве слу­чаев беднота остается после проведения нажима на кулака в смяте­нии, в испуге. Была в г. Камне74 окружная конференция групп бед­ноты. Настроение было таково, что местный партийный вождь решил было: это не бедняки, а кулаки. И начал в подтверждение своего тезиса искать их окладные листы по налогу. Кое-как ему удалось втолковать, что это настоящие бедняки, но головы их на­ходятся в распоряжении кулаков, поскольку партия еще не удосу­жилась заняться ими. Это конференция окружного масштаба, уже подобранная. В более же мелком масштабе беднота постоянно из­дает жалостные звуки: к кому же мы теперь пойдем за хлебом, раз у кулака не будет хлеба. Надо сказать, что тревога эта не лишена оснований. Нажим произвели, хлеб пошел. А о снабжении хле­бом бедноты не позаботились. Приходит бедняк в ЕПО75, хочет купить несколько пудов хлеба. Ему не дают: должны вывозить весь хлеб на станцию. Где же я куплю хлеба? — Где хочешь. А до но­вого хлеба еще далеко. Идет к кулаку. Тот злобно направляет его в то же ЕПО: теперь мой хлеб там, пусть они тебя кормят. Даже те 25% конфискованного хлеба, которые предназначались для снаб­жения бедноты, усердные заготовители ухитрились смешать с за­готовленным хлебом и вывезти из района. Таких случаев много. Только впоследствии бедняцкая тревога дошла до города, и появи­лись распоряжения о частичном удовлетворении бедноты (речь идет о продаже за деньги).



Скачать документ

Похожие документы:

  1. ВЕХИ ИСТОРИОГРАФИИ ПОСЛЕДНИХ ЛЕТ СОВЕТСКИЙ ПЕРИОД

    Документ
    Американская русистика: Вехи историографии последних лет. Советский период: Антология / Сост. М.Дэвид-Фокс. Самара: Изд-во «Самарский уни­верситет». 2001.
  2. ВЕХИ ИСТОРИОГРАФИИ ПОСЛЕДНИХ ЛЕТ СОВЕТСКИЙ ПЕРИОД

    Документ
    Американская русистика: Вехи историографии последних лет. Советский период: Антология / Сост. М.Дэвид-Фокс. Самара: Изд-во «Самарский уни­верситет». 2001.

Другие похожие документы..