textarchive.ru

Главная > Документ


более стойкими в защите ленинских взглядов, чем вы. Съезд, кото­рый освятил ссылку и аресты лучших ее представителей, не может быть иначе расценен как новый этап на пути сползания партии с пролетарской линии.

Но вам не удастся никакими ухищрениями доказать противное. Вы хотите обосновать свой переход на сторону Сталина ссылкой также и на такие мероприятия, как пересмотр земельного кодекса, сокращение сроков земельной аренды, прием в партию новых 100 тыс. рабочих и т. д.

Но разве все эти решения, являющиеся новым левым зигза­гом, не приняты именно под давлением оппозиции? Ведь, как и вы неоднократно утверждали, исторический смысл существова­ния оппозиции и заключается в задержке процессов сползания с пролетарской позиции. Можно ли, исходя из перечисленных вами решений XV съезда, считать эту миссию оппозиции закон­ченной? Можно ли считать линию партии выпрямленной?

Правда, ведь теперь задним числом заявляете, что оппозиция ошибочно приняла элементы правого маневра в партийной поли­тике «за прямой переход на другие классовые рельсы».

Что же, маневром была поддержка Чан Кайши и Гоминьдана, дезорганизовавшая кит[айскую] компартию, нанесшая колоссаль­ный ущерб делу китайской революции, или маневром был блок с предателями всеобщей стачки горняков в Англии? Нет, это не бы­ли маневры. Это была вполне определенная оппортунистическая линия. А история с избирательной инструкцией?37 А речь Калини­на в Твери?38 Разве все это и еще многое другое не были элемента­ми сползания на другие классовые рельсы. Все это понятно каж­дому сознательному оппозиционеру. Но что вам до всего этого. Вы, по-видимому, решились полностью оправдать оценку, данную вам Сталиным в словах: «Не впервые им приходится отказывать­ся от своих взглядов — почему бы им не отказаться от них еще ра­зочек».

Но ваш отказ от платформы был [бы], конечно, оправдан, если бы основные положения были опровергнуты и дискредитированы объективными фактами. Что же, опровергнута ли ходом событий содержащаяся в платформе оценка классового расслоения в дерев­не и размеров кулацкой опасности? Опровергнута ли наша харак­теристика хозяйственного положения, в частности оценка дис­пропорции между промышленностью и сельским хозяйством, товарного голода и т. п.? Нисколько. Наоборот: ход хлебозаготови­тельной кампании, являющийся осью нынешней хозяйственной обстановки, полностью подтвердил предсказание платформы и контртезисов.

В результате того, что меры, рекомендованные оппозицией, не были приняты, кулак опять нас «регульнул» (по Вашему же вы­ражению, тов. Каменев). Накопленные запасы хлеба он не желает продавать государству; хлебный экспорт приостановился, импорт­ный план в связи с этим должен быть пересмотрен, что подорвет

снабжение нашей промышленности оборудованием, а следователь­но, и курс на индустриализацию; недостаток иностранной валюты лишает нас возможности платить, и мы вынуждены сейчас доби­ваться моратория от немцев, и те его, понятно, даром не дадут. Все это, несомненно, ослабляет наше международное положение. Уда­ры по нашей экономике в последнее время оказались настолько сильными, что проникли в сознание даже некоторых представите­лей руководящего большинства: и Угланов на последнем пленуме МК, и Микоян39 в статье «Правды» в один голос требуют повыше­ния сельскохозяйственного налога. Чтобы поправить дело, впопы­хах вводят «добровольное» сельскохозяйственное обложение, объявляют новый крестьянский заем. Принятые слишком поздно, эти мероприятия не могут существенно смягчить хозяйственный кризис.

И по другим разделам платформы у нас нет оснований делать ре­визию. Последняя колдоговорная кампания повсюду сопровожда­лась нажимом на рабочего, предельным повышением интенсивно­сти труда; ряд забастовок и волынок свидетельствуют о глухом недовольстве пролетариата. Пока положение в Коминтерне отли­чается от того, про которое Зиновьев писал свою статью «21 усло­вие ленинского Коминтерна», только в смысле еще большего ухуд­шения его. Очевидность усиления правых уклонов во всех секциях так велика, что даже многие сталинцы (Шацкин40 и Ломинадзе)41 вынуждены были об этом заявить на съезде.

Драка между Сталиным и Рыковым, предсказанная нашей плат­формой, уже «теперь» (через полтора месяца после съезда) стала очевидным фактом42, о котором говорят все.

Сам по себе отрадный и значительный факт приема в партию новых ста тысяч рабочих не может ни оправдать прошлые ошибки ЦК, ни предотвратить новые: приходящие в партию рабочие мо­гут получить большевистскую закалку только на почве правильной классовой политики. Вы своим письмом этому не только не содей­ствуете, но, напротив, становитесь соучастниками в преступной ра­боте по разложению пролетарского ядра.

Но наша революционная эпоха не может благоприятствовать длительному подчинению пролетариата такому разлагающему вли­янию. В тот момент, когда правая опасность примет совершенно осязательные формы, пролетарское ядро нашей партии пойдет не за теми, кто верит в силу и искренность сталинских методов «борьбы» с правыми при помощи закулисных аппаратных комби­наций. Рабочие пойдут за теми, кто стоит за ленинские методы борьбы с проводниками кулацкой линии, за своевременную моби­лизацию партии и рабочего класса против них, за открытую рево­люционную борьбу с ними.

Руководителями этой борьбы [за] возвращение к ленинской ли­нии, вопреки вашим ожиданиям, будет вся основная масса бывшей оппозиции, в том числе ленинградская ее часть, внесшая так мно-

го идейно ценного в платформу оппозиции и покинутая в критиче­скую минуту своими бывшими вождями...

Большевик-ленинец,

член ВКП(б) с 1908 г.,

исключенный из партии за отказ

осудить взгляды оппозиции

Иван Кузнецов

[Февраль 1928 г.]

ТРОЦКИЙ - МУРАЛОВУ

1 марта Тара, Муралову

Здоровье удовлетворительно. Работаю. Послал вчера открытку, завтра письмо. Троцкий

ТРОЦКИЙ - РАДЕКУ

[Начало марта]

Телеграфировали [в] Ишим, разумеется, безрезультатно. Как ус­троились, [как] здоровье? Мы благополучны. Привет [от] Натальи Ивановны, Левы. Троцкий

ТРОЦКИЙ - РАДЕКУ

[Начало марта] Ишим, Урал, Радеку

Как живете? Мы здоровы. Привет. Троцкий

С. СЕДОВ - ТРОЦКОМУ

Молния, Алма-Ата, Троцкому, из Москвы.

1 марта

Немедленно молнией телеграфируйте здоровье. Сергей.

ВИРАП43 - ТРОЦКОМУ

Алта-Ата, Троцкому, из Тифлиса.

1 марта

Узнал, что Верный называется Алма-Ата. Подписался на «Заря Востока»44 для вас. Пламенный привет из Грузии. Вирап, Грибоедовская 13.

ТРОЦКИЕ - ПРЕОБРАЖЕНСКОМУ

Уральск, Евгению Алексеевичу Преображенскому.

2 марта

Послал письмо, две открытки. Телеграфируйте, как живете. При­вет, Лее, Наталья, Лева

ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Уральска.

2 марта

Получил открытку, ответил заказным [письмом], привет, Евгений

Л. СЕДОВ - ВИРАПУ

Тифлис, Грибоедовская 13, Вирап.

3 марта

Спасибо [за] выписку газеты. Буду [с] интересом следить [за] жиз­нью Закавказья. Братский привет, Лева

ТЕЛЕГРАММА ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Новосибирска

4 марта

Шлем горячий привет. Назначение Мариинск, Минусинск. Бронштейн, Козловский, Воровская45

ЛАЗЬКО46 - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Оренбурга

4 марта

Едем из Бутырок в Казахстан, шлем коммунистический привет. Лазъко

А. СЕДОВА - Л. СЕДОВУ

Алма-Ата, Л. Седову, из Москвы

4 марта

Есть сведения [о] серьезной болезни папы. Твои телеграммы по­дозрительны. Немедленно сообщи подробно состояние. Целую, Аня

ЕЩЕ ОДИН47

«Личные отходы от оппозиции неминуемы в той труднейшей обстановке, в которой оппозиции приходится бороться за дело Ленина»,— так писали большевики-ленинцы в своей платформе накануне XV съезда.

После ренегатства Зиновьева и Каменева на этот же путь измены вступил и Пятаков. В «Правде» появилось его покаянное заявление. Свое покаяние Пятаков начинает с трафаретного (и лицемерного) признания всех ренегатов, пишущих под диктовку Сталина, будто фракционная работа была продуктом злой воли оппозиции. «Фрак­ционная организация и фракционная борьбапривели к такого рода выступлениям,

. фрак-

которые явно ослабляли партию как носительницу диктатуры пролетариата Такие методы борьбы я никоим образом правильными признать не могу». Но ведь Пятакову лучше, чем кому-либо, известна готовность большевиков-ленинцев прекратить фрак-

ционную деятельность, если им будет дана возможность защиты ле­нинской пролетарской линии внутри партии. Что же оставалось де­лать действительным большевикам, когда официальное руководст­во партии предпочитало блок с Чан Кайши лозунгу Советов в Китае, блок с Хиксом48 и Перселем борьбе с оппортунизмом, когда требова­ние борьбы с растущей кулацкой опасностью объявляли перед всей страной желанием ограбить крестьянство, когда указание на необ­ходимость более внимательного отношения к материальным нуж­дам рабочего класса клеймили как демагогию, когда призыв к борь­бе с бюрократией выдавался за критику основ пролетарской диктатуры. Ошибки ЦК усугублялись, увеличивался и зажим внутри партии... Как же обо всем этом «забыл» Пятаков? Фракционные вы­ступления ослабляли партию. Вместо этой бухаринско-сталинской формулировки не мешало бы диалектически поразмыслить — не бы­ла бы ослаблена партия еще больше, если бы оппозиция не вела та­кого наступления, не развернула такой ожесточенной критики ли­нии нынешнего партруководства. Разве это не привело бы к тому, что партия еще более уклонилась от ленинского революционного пути? Все это было ясно Пятакову еще совсем недавно... После XV съезда он ведь подписал заявление четырех (Муралова, Раковского, Радека и Смилги)49.

Что случилось нового за эти два с половиной месяца, что заста­вило Пятакова пересмотреть свою прежнюю «установку»? В проти­воположность Зиновьеву и Каменеву он никаких новых «важней­ших фактов партийной политики» не приводит в свое оправдание. Он выдвигает два момента. Первое: для него недопустим разрыв с ВКП. Второе: его «сомнения в том, что политика союза рабочих и крестьян превратится в политику игнорирования классовых раз­личий в деревне (кулак — середняк — бедняк)», оказались ошибоч­ными сомнениями.

Пятаков считает, что перед оппозиционером имеется три пу­ти: 1) вне партии вести политическую борьбу; 2) вне партии пре­кратить вести политическую борьбу; 3) и вернуться в партию. Второй путь он справедливо отвергает, ибо «такой ответ есть ук­лонение от ответа и отказ от участия в политической борьбе ра­бочего класса». Пятаков избирает третий путь. Но от него требу­ют стать на сталинско-бухаринскую позицию, целиком принять бухаринское схоластическое рассуждение: термидор у нас или диктатура пролетариата. И вот Пятакову сразу стала непонятна оценка, которая неоднократно делалась оппозицией: да, у нас диктатура пролетариата, но она находится под сильным давлени­ем враждебных классовых сил: наряду с революционными меро­приятиями проводится и целый ряд мероприятий, идущих враз­рез интересам пролетариата; наряду с сохранением мировой революционной роли СССР в политике нынешнего партруковод­ства имеется многое, тормозящее победоносное развитие миро­вой революции (политика в Китае, в Англо-русском комитете, преследование левых в Коминтерне и т. п.); именно для защиты

диктатуры пролетариата, для ее сохранения необходимо актив­ное воздействие оппозиции на партию. Пятаков уже успел за­быть, как и он вместе с другими оппозиционерами доказывал, что именно в результате активности оппозиции задерживается спол­зание нынешнего партруководства с пролетарской позиции; что благодаря оппозиции имеют место короткие левые зигзаги в на­шей политике; что левые зигзаги сменяются правым курсом, ес­ли не мобилизовать пролетариат на защиту его завоеваний, если не противопоставить дружный пролетарский отпор нажиму тер­мидорианцев на власть и партию.

Конечно, лучше всего этого можно было бы достигнуть внутри партии. И каждый оппозиционер скажет вместе с Пятаковым: «Да, я за то, чтобы вернуться в ряды ВКП в целях участия в общей борь­бе и общей работе партии». Но достигается ли эта цель тем, что оппозиционер шельмует свой вчерашний день? Можно ли участво­вать нормальным образом «в общей борьбе и общей работе пар­тии», если предварительно признать, что взгляды, правильность которых подтверждается ежедневной жизнью, являются меньше­вистскими и контрреволюционными? Нет, нельзя. Нельзя вести правильной линии, фальсифицируя ленинизм, скрывая прошлые ошибки, борясь с оправдавшими себя взглядами оппозиции как с «меньшевистскими» и «контрреволюционными», содержа в тюрь­ме и ссылке честных пролетариев-оппозиционеров, героев Октяб­ря, организаторов советской власти, Красной армии, большевиков-ленинцев. А ведь даже младенцу ясно, что теперь Пятаков делается прямым соучастником сталинско-рыковской расправы с коммунис­тами. Он сейчас не меньше, чем Сталин и Рыков, отвечает за то, что сотни и сотни оппозиционеров направляются в отдаленнейшие ме­ста царской ссылки.

Не присоединяясь прямо к гнусной, лживой легенде о «троцкиз­ме» (ведь он письменно подтвердил, что слышал от Зиновьева и Ка­менева, как и для чего они ее выдумали), Пятаков все же пишет: «Признание основным законом развития на данном этапе принци­па союза рабочих и крестьян есть точно такое же обязательное ус­ловие принадлежности к ВКП(б)». Это открытие имеет лишь один смысл: стыдливо признать, что прежняя позиция Пятакова проти­воречила этому принципу, иначе говоря, что клевета о недооценке Троцким крестьянства правильна. Одним росчерком пера Пята­ков пытается вычеркнуть пять лет защиты оппозицией того бес­спорного взгляда Ленина, что именно для сохранения союза ра­бочего класса с крестьянством необходим курс, не допускающий отставания темпа развития промышленности от темпа развития сельского хозяйства. Рост товарного голода в стране и затрудне­ния с хлебозаготовками блестяще доказали правильность эконо­мических предвидений оппозиции. Свои сомнения насчет того, что «политика ЦК превратится в политику игнорирований классо­вых различий в деревне», Пятаков считает сейчас ошибкой, т. е. другими словами, он считает, что политика ЦК была правильной

во всех ее установках (промышленность, не забегай вперед; огонь налево; борьба соппозицией), а виноват был — он, сомневающий­ся в непрогрешимости сталинского ЦК. И говорится это в тот мо­мент, когда ЦК фактически сам признался, что он своей полити­кой воспитал в партии элементы, «не видящие классов в деревне, не понимающие основ нашей классовой политики и пытающиеся вести работу таким образом, чтобы никого не обидеть в деревне, жить в мире с кулаком и вообще сохранить популярность среди «всех слоев» деревни» («Правда» от 15 февраля 1928 г.).

Нужны ли лучшие доказательства правоты оппозиции? Нужны ли лучшие доказательства фарисейской измены Пятакова?

Каждый большевик понимает, что изменение партийной ли­нии не может быть произведено всерьез без признания прежних ошибок, без изменения отношения к оппозиции.

Проводить левую линию при одновременном преследовании тех, кто эту левую линию отстаивал и продолжает отстаивать пе­ред партией, невозможно. Лозунг физического истребления боль-шевиков-леницев есть термидорианский лозунг.

Аресты и ссылки находятся в непримиримом противоречии с объ­явленным будто бы теперь левым курсом. Термидорианцы остаются в партии и около власти, а большевики-ленинцы — в тюрьмах и в от­даленных ссылках. Одного этого противопоставления достаточно, чтобы вскрыть всю фальшь сталинской «левизны» и пятаковской веры в эту «левизну». Сталин хочет подменить подлинную борьбу масс рабочего класса и партии административно-бюрократичес­ким «всесилием». Пятаков переходит в лагерь тех, кто верит в это всесилие. Так сбывается еще одна оценка Ленина. В своем «Заве­щании» он сказал, что Пятаков «слишком увлекающийся админист­ративной стороной дела, чтобы на него можно было положиться в серьезном политическом вопросе». Заявление Пятакова есть результат длительных переговоров, сговоров, торга. Что дает это заявление Пятакову, Сталину и его аппаратам (ЦК, ЦКК и ГПУ)? Какая выгода им в нем? Не отрицая того, что такое заявление имеет персональное значение, надо признать еще одно громад­нейшее значение его: на этом заявлении можно «спекульнуть». Его уже предъявляют во всех учреждениях (ЦК, ГПУ и во всех их местных органах), предлагают подписаться под ним, угрожая в противном случае всеми партийными и гепеускими карами. Та­ким образом, Пятаков делается знаменем ренегатства, орудием развращения и деморализации партийцев, рискует обратиться в символ, в «пятаковщину». Пятакова, как школьника, разыгрыва­ют в игре внутрипартийной дипломатии такие опытные интри­ганских дел мастера, как Сталин, Зиновьев, Рыков. Что общего имеет дипломатничание, интриганство, политиканство с пра­вильной классовой политикой?

После отхода Пятакова оппозиция по-прежнему будет оставать­ся тем лицом партии, которое обращено к пролетарским низам,

в противоположность Пятакову, который вместе с другими аппа­ратчиками является тем лицом, которое обращено к верхам.

Для каждого последовательного оппозиционера на данной ста­дии развития между его политической активностью вне партии и необходимости вернуться в партию50. Оставаясь пока вне пар­тии, он борется за нашу ленинскую партию, за ВКП(б), за наше возвращение в нее, но не при помощи фарисейской лжи и фальси­фикации и самооплевывания, а при помощи пропаганды больше­визма. Тот, кто хочет оправдать свое ренегатство, будет изобра­жать эту позицию «межеумочной» и «промежуточной». Никого это не смутит: пока классовые силы не сказали еще своего решающего слова, до тех пор каждый оппозиционер будет бороться, где бы он ни был, за выпрямление линии ВКП(б). Победа пролетариата над термидорианскими элементами в партии вернет нас в нашу ленин­скую ВКП(б).

Большевик-ленинец

ЛИСТОВКА «ТОВАРИЩИ»

Мы получили копии этих двух писем, рисующих картину диких расправ над большевиками-ленинцами за их оппозиционные убеждения. Публикуя их, мы хотим обратить внимание русского и международного пролетариата на совершенно неслыханные приемы борьбы, которые применяет фракция большинства про­тив старых большевиков и организаторов пролетарской диктату­ры в СССР.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. ВЕХИ ИСТОРИОГРАФИИ ПОСЛЕДНИХ ЛЕТ СОВЕТСКИЙ ПЕРИОД

    Документ
    Американская русистика: Вехи историографии последних лет. Советский период: Антология / Сост. М.Дэвид-Фокс. Самара: Изд-во «Самарский уни­верситет». 2001.
  2. ВЕХИ ИСТОРИОГРАФИИ ПОСЛЕДНИХ ЛЕТ СОВЕТСКИЙ ПЕРИОД

    Документ
    Американская русистика: Вехи историографии последних лет. Советский период: Антология / Сост. М.Дэвид-Фокс. Самара: Изд-во «Самарский уни­верситет». 2001.

Другие похожие документы..